Без права выбора

Катя

— Как вкусно пахнет! – Карина повела носом и блаженно прикрыла глаза. – У меня чувство, что я просыпаюсь дома, а мама готовит мне завтрак, – она присела на табурет. – Кать, а можно мне двойную порцию? – указала глазами на сковороду. 

— Держи, – я поставила перед ней тарелку с сырниками и перевела взгляд в окно.

На детской площадке во дворе играли дети, а я без содрогания в сердце не могла смотреть на счастливых мам и малышей. Перед глазами то и дело всплывала картинка того, как в роддоме мне сообщили о смерти сына. Я до сих пор испытывала чувство вины, что не уберегла своего ребенка: много работала и мало отдыхала. Не знаю, как еще не тронулась умом после всех событий, разом свалившихся на меня. Даже думать об этом до сих пор было невыносимо тяжело.

— Ты же сегодня выходная? – поинтересовалась подруга, а я вздрогнула и отвела мокрые глаза от окна, запрещая себе думать о прошлом.

С Кариной мы последние несколько месяцев вместе снимали жилье. Пересекались, правда, только по утрам, потому что я работала днем, а она – по вечерам и ночам. Полгода назад мы обе устроились в один ресторан. Мне пришлось начать самой зарабатывать на жизнь, после того как отца посадили в тюрьму. От нашей семьи все отвернулись, денег не было ни копейки в кошельке. Я работала на износ с огромным животом за гроши, чтобы прокормить себя и купить все необходимое для ребенка. Вероятно, все сложилось бы иначе, будь у меня возможность беречься? Лишь недавно повезло найти хорошую работу, и я без раздумий вышла на декретное место маркетолога в рекламном отделе одной из строительных компаний. Зарплата невысокая, но я и ей рада. Все лучше, чем таскать тяжелые подносы.

— И завтра тоже, – присела на стул и взяла вилку в руки. – Представляешь, мы наконец-то заключили сделку с немцами! Генеральный сказал, что я заработала себе небольшой отгул, – поделилась радостной новостью.

— Поздравляю! – закивала Карина. – Кать… – смущенно улыбнулась. – Я понимаю, что у тебя свои планы на вечер, но не смогла бы ты подменить меня на работе? Все чаевые, что заработаешь, твои?

— Карина, я не… 

— Пожалуйста! – перебила подруга. – Илья пригласил меня в гости к родителям познакомить нас, а администратор с работы сказал, что замены на сегодня нет, а искать ее – не его проблемы…

Илью, парня Карины, я видела всего пару раз, и он не вызывал у меня никаких положительных эмоций. Но я ко всем мужчинам стала так относиться, после предательства жениха, бросившего меня в беде. Потому больше не бралась давать оценку чьим-то отношениям и симпатиям.

— Тебе точно больше некого попросить? – спросила, понимая, что не смогу отказать Карине, если та ответит «нет».

Планов на день, как и на вечер у меня не было, а у подруги и впрямь уважительная причина, чтобы пропустить один день работы в ресторане.

— Нет, – выдохнула она и посмотрела жалостливым взглядом, мол не каждый же день знакомишься с родителями парня.

Илья же, на мой взгляд, больше похож на человека, у которого и вовсе никогда не было близких людей, тем более каких-либо привязанностей. Он значительно старше Карины, весь в татушках, а еще этот жаргон... Кошмарный тип. Поразительно, как такая милая и домашняя девушка нашла в нем что-то привлекательное.

— Ладно. Но завтра у меня еще один выходной, хотелось бы провести его с пользой для себя. Поэтому это только на один вечер, когда могу пойти тебе навстречу, – решила сразу обозначить границы. – Мне нужно съездить в город купить краски и еще всякой мелочи.

— Я даже составлю тебе компанию! – с благодарностью произнесла она. – Спасибо большое, Кать. Ты очень меня выручишь. А еще я обещала сегодня знакомого провести в бар, маякнешь охраннику? – протянула мне какую-то визитку, оформленную в виде пригласительного.

— Хорошо, – согласилась я, думая о том, как завтра будет весело спускать заработанную премию вместе с подругой.

Спустя два часа Карина покинула квартиру, а я осталась одна. Посмотрела новости в интернете и, убедившись, что до конца света еще далеко, закрыла крышку ноутбука и направилась в ванную комнату, чтобы немного расслабиться перед сменой в ресторане. Карина обслуживала зону бара и начинала работу с девяти вечера. Год назад я пришла работать в это заведение помощником повара. Иногда выходила в зал и разносила заказы совместно с девочками-официантками. Ничего сложного. Часто в ресторан захаживали важные и солидные люди, и я любила такие дни, потому что тогда перепадали хорошие чаевые.

— Какими судьбами? Каринка тебя попросила подменить, да? – Алиса, наша общая знакомая, улыбнулась радушной улыбкой, заметив меня в подсобке. Я как раз переодевалась в форму и кивнула ей в знак приветствия.

— Привет, Алис. Да, попросила, а сама поехала знакомиться с родителями жениха.

— Да ладно? У нее есть жених? – удивилась Алиса. – Впервые слышу.

— Да, – пожала плечами. 

Что в этом странного? Все заводят отношения и мечтают о семье. Я в свое время тоже об этом мечтала, пока сильно не обожглась.

— Как у тебя дела?  

— Все хорошо, – отозвалась она. – Сегодня вон, поговаривают, в ресторане Родионов будет устраивать важный прием. Выкупил аренду всего ресторана по немыслимому ценнику. Представляешь?

— Карина ничего мне об этом не говорила, – подняла глаза на Алису.

Подруга попросила лишь передать охраннику какую-то карточку с пропуском для ее знакомого, которую я сразу же и отдала… Не могла же она не знать, что грядет такое мероприятие?

— А что за повод? – поинтересовалась я.

Может, и правда, сегодня только все решилось, а она была не в курсе? Или забыла? — Помолвка. Всю неделю об этом в ресторане говорят.

Поразительно, что повод был таким... торжественным. Ведь по мужчине и не скажешь, что он нуждался в жене, а тем более – семье. Замкнутый, отчужденный, с непроницаемой маской на лице – словно неживой робот. Какая девушка такого полюбит? От одного его пренебрежительного взгляда веяло арктическим льдом, а по коже бежали неприятные мурашки. Не удивлюсь, если их помолвка и брак – всего лишь фикция и расчет с обеих сторон. Я знала, кто такой Дмитрий Родионов. И каждый, работавший в ресторане, слышал его фамилию. Наш управляющий и этот самый легализовавшийся авторитет из девяностых, как я его называла за глаза, хорошие друзья. Но я запомнила мужчину совсем по другой причине. С его сестрой мы лежали в одном роддоме. Девушку выписали домой с маленьким голубым свертком в руках, но она никому не позволяла приближаться к новорожденному, устраивала истерики, не подпускала врачей и даже брату не давала подержать ребенка. Кажется, незадолго до родов сестра Родионова попала в аварию вместе с мужем, в результате которой он погиб. Как сейчас помню: все эти разноцветные шары, которые пустили в небо в честь рождения маленького человечка, а они от слез сливались у меня перед глазами в размытое пятно. Связка была такой большой, а выписка – красивой и зрелищной. Об этом все в роддоме говорили еще несколько дней. Только хоть как разукрась боль в цветные оттенки, она все равно оставалась черной и мутной.

Тряхнув головой, постаралась забыть о тех воспоминаниях.

Вот только если Родионов оплатил аренду всего ресторана на этот вечер, то и чаевых мне никто, получается, не заплатит? Схитрила Карина? Знала мое отношение к такого рода сборищам и мероприятиям и ничего не сказала, чтобы я не отказала?

— В общем, в курс дела не ввожу, думаю, не забыла за несколько месяцев, что к чему? – я кивнула.

Да и как такое забудешь, если я пришла сюда работать из-за нужды, после того, как на отца завели уголовное дело, обвинив сразу в нескольких преступлениях, а от нас отвернулись все родные и знакомые, даже молодой человек бросил меня беременную и улетел с родителями за границу. Я не знала, где мне спать, на что покупать еду, так как вмиг лишилась всего. О прошлой жизни я старалась не думать – эти мысли разрушали и лишали спокойствия. Вот и сейчас я их заблокировала. Мне предстояло весь вечер ходить с подносом в руках и к тому же ничего не разбить. Зачем мне дрожащие руки и потухший взгляд?

В помещении горел приглушенный свет, играла приятная музыка. Я натянула вежливую улыбку и направилась в центр зала, попутно рассматривая красиво наряженных женщин и мужчин. Вела себя спокойно и непринужденно, мечтаю о том, что скоро вернусь домой, возьму каких-нибудь вкусностей на кухне и проведу вечер перед телевизором.

— Слушай внимательно и на меня не смотри, – я замешкалась, увидев незнакомого мужчину, приблизившегося ко мне. Он взял бокал с шампанским с подноса. – Старайся держаться подальше от окон, поближе к столам. Когда все закончится, у черного входа будет ждать машина. Затем получишь дальнейшие указания и вознаграждение за то, что провела меня.

— О чем вы? – но незнакомец уже отошел, а я лишь успела скользнуть по нему непонимающим взглядом.

Ошибся он что ли? Или, наверное, перепутал с кем?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я повернула голову и заметила, что Родионов смотрел прямо на меня. Его красавица-невеста стояла рядом и выглядела так роскошно, словно сошла со страниц глянцевого журнала. Отвернувшись, я постаралась найти подозрительного незнакомца взглядом, но тот словно растворился в толпе людей.

Позабыв о нем и его странных словах, я сконцентрировалась на скором возвращении домой и не сразу заметила, как группа мужчин во главе с Родионовым оказалась рядом с квадратом, который я обслуживала. На мгновение задержав на мужчине взгляд, я обратила внимание на его глаза – самые необыкновенные, какие мне только доводилось видеть: черные, с синеватым оттенком, бездонной глубины. Эти глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами в тон волосам, являлись наиболее выигрышной частью его лица. До этого дня я видела мужчину лишь издали, сидящим за столом, но даже в те моменты ощущалась его бешеная энергетика, окутывающая весь зал. Родионов заметил мои разглядывания и пристально посмотрел в глаза. От этого стало неловко и захотелось зажмуриться, а еще лучше – бросить поднос ему под ноги и выбежать из зала. Все-таки девочки говорили правду, от него веяло опасностью даже на расстоянии, а вблизи он и вовсе внушал ужас и вызывал желание спрятаться подальше.      

— Дмитрий Сергеевич, – заискивающе улыбнулся один из собеседников Родионова, но тот даже не обернулся, продолжив изучать мое лицо. – Рекрутов процент поднимет, вы своего человека в замы посадите, чтобы он курировал фирму? – я застыла, не смея даже вздохнуть, когда мужчина приблизился и взял бокал с напитком, пронизывая меня своим страшным взглядом.

Неужели он так на всех людей смотрит? Неудивительно, почему его все сторонились... А невеста? Наверное, она пила пачками успокоительное перед тем, как провести вечер в обществе этого человека?

— Нет, я не буду идти на уступки и заключать сделку, – сказал таким тоном, словно осудил и приговорил к смертной казне. – Так ему и передай. Моя рука дрогнула, бокалы задребезжали, а я едва не выронила поднос. Опустила глаза не в силах больше выдерживать этого тяжелого, подавляющего взгляда.

А в следующую секунду послышался звук битого стекла, раздалась очередь оглушительных выстрелов. Я не сразу поняла, что случилось. Женские крики разнеслись по залу, началась паника. Поддаться ей я не успела, потому что с правой стороны груди вдруг резко обожгло кожу, а я задохнулась от боли, охватившей верхнюю часть тела. Из легких выбило весь кислород. Опустив поднос, я прижала ладонь к участку, начавшему сильно жечь. Нащупала влагу и ужаснулась, когда увидела на ладони кровь. Боль стремительной волной прокатилась по телу, я упала на колени. Стены и потолок комнаты бешено закружились перед глазами. Тот парень, который подходил ко мне в начале вечера, предупреждал об опасности? Он поэтому говорил держаться подальше от окон? Жаль, что я не придала значения его словам.

Катя            

— Давай, просыпаемся, – почувствовав чьи-то руки на лице и неприятные похлопывания по щекам, я приоткрыла глаза.

Я не понимала, где нахожусь и что со мной. Так плохо себя ощущала лишь однажды, когда отошла от наркоза и узнала о смерти своего ребенка. Но это все уже пережито, мне тех дней хватило сполна, чтобы утопиться в своем горе. Или мне снова снился кошмар? Обведя комнату медленным взглядом, заметила в ней двух мужчин и поняла, что не сплю. Лицо одного мне было знакомо. Точнее черные глаза и глубокий, бездонный взгляд. А вот второго я видела впервые. 

— Марат, – Родионов кивнул мужчине, и незнакомец высотой под два метра убрал от меня руки и отошел в сторону. 

У меня в висках запульсировало сильнее прежнего, когда мужчина приблизился и посмотрел сверху вниз пронизывающим и тяжелым взглядом, которым прожигал еще в ресторане. Захотелось тут же отвести глаза, натянуть простыню на макушку, лишь бы скрыться от этого человека. Почему он находился здесь? Последнее, что отчетливо помнила перед тем, как получить эту несчастную пулю – его присутствие рядом. Так, может быть, он пришел отблагодарить за спасение? Ведь пуля, судя по всему, предназначалась ему? Но разве так грубо приводят в чувство человека, которому хотят выразить благодарность? И что произошло тем вечером в ресторане на самом деле?

— Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как ты отдала приглашение охраннику на мою помолвку, а тот пропустил в ресторан твоего дружка. К сожалению, их обоих уже нет в живых, чтобы что-либо рассказать. Меня интересует, кто заказчик. Сколько тебе заплатили и что пообещали? Когда готовится следующее покушение? – посыпался шквал вопросов.

Мужчина смотрел с такой неприязнью, что меня пробрало холодом до костей от этого взгляда. О чем он говорил? Какие заказчики? Никто и ничего мне не платил! Я ведь сама едва не погибла!

— Это какой-то бред. Я не понимаю, о чем вы… –  выдохнула, чувствуя слабость. 

— Нет, бредила ты несколько дней, пока мои врачи спасали твою никчемную жизнь, а я платил им свои деньги.

— Это какая-то ошибка, – глухим голосом проговорила я. – Я подменяла в тот вечер подругу...

Может быть, ущипнуть себя? Я, наверное, сплю. Мне это все мерещится. Это не может быть правдой!

— Дмитрий Сергеевич, давайте я? – вызвался высокий и грузный амбал, но Родионов даже не отвел от меня темных глаз. Лишь коротко взмахнул рукой в ответ, давая тем самым знак, что продолжит разговор сам. 

— Ты понимаешь, что тебя ждет? Самое лучшее – это тюрьма, потому что пострадали люди, убита моя невеста. Кому-то придется за это ответить, – вкрадчивым и спокойным голосом говорил мужчина, а у меня от его интонации мурашки разбегались по коже. – А исходя из того, что в твоем прошлом много темных пятен, включая уголовника-отца… 

— Что? – сглотнула огромный ком. – Но ведь пуля... Я тоже пострадала. Я ни в чем не виновата. Это ошибка. Пусть ваши люди все проверят и во всем разберутся! Я работаю в строительной компании в отделе маркетинга... – во рту была засуха, а сил говорить почти не оставалось. 

Я не на шутку испугалась, что эти бандиты, или кем они там являлись в повседневной жизни, со мной сделают все, что угодно. Даже если и бандитом этот человек не был, то в любом случае имел столько возможностей и связей, а у меня не было никого из родных, кроме отца... И никто бы сейчас не смог мне помочь.

На чувственных и пухлых губах мужчины расползалась дерзкая усмешка, а в следующую секунду он наклонился ко мне и вдруг схватил за лицо всей пятерней. Больно сдавил пальцами щеки, отчего я шире распахнула глаза, а мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Он заговорил жестким голосом:

— Последний шанс, девочка. А потом с тобой будет разговаривать Марат. Он плохо знает русский язык, и объясняться с ним будет куда сложнее, чем со мной. К тому же часть твоих слов он исказит и преподнесет по-своему. Кто тебе заказал меня? – от страха сильнее прежнего запульсировало в висках. 

Господи, пусть я снова лишусь чувств! Прямо сейчас. Пожалуйста, Господи... У меня не было ни одного ответа на его вопросы, и не будет, потому что я ничего не знала!  

Набрав в легкие воздуха, тихо произнесла: 

— Меня подруга попросила подменить ее на один вечер и передать пропуск охраннику для своего знакомого. Это все, что я знаю...   

— Жаль, что этот знакомый подтвердить твою версию уже не сможет, как и то, что ты его сообщница. Может быть, и нет никакой подруги? А может, вас там целый штат подруг? Когда мне ждать следующей пули? С кем ты в сговоре? 

— Я правда ничего не знаю! – в сердцах воскликнула и ощутила, как все внутренности сжались от страха.

Мужчина несколько мгновений смотрел на меня своими черными глазами, словно сканировал, а затем отпустил. Медленно направился в сторону Марата и кивнул ему. Я подумала, что он потерял терпение, а этот кивок – знак амбалу поговорить со мной «по-своему». 

— Отпустите меня! Прошу! Зачем я вам? – в голосе было столько отчаяния, что саму себя стало жаль в это мгновение. – Мне ничего неизвестно!

Родионов обернулся, подошел к моей кровати, а на его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул. Он считал меня причастной к покушению на свою жизнь. Я видела это в его глазах. 

— Я оказалась случайно в ресторане тем вечером.

— Из-за тебя погибла женщина, которая должна была родить мне наследника, – оборвал меня, смиряя еще одним тяжелым и подавляющим взглядом. – А по твоей вине ее не стало.

Я понимала, что такой человек может многое. Даже избавиться от меня. Только ведь я ни в чем не виновата! Как ему это объяснить? Почему мне никто не верил?

— Это ошибка. Я не причастна к смерти вашей невесты и сама едва не погибла! В голове была каша, я еще толком не пришла в себя, в районе груди сильно тянуло, а тут такой прессинг... — И тем не менее ты жива, а она нет, – холодно заметил он. – Поняла, к чему я это говорю? — Хотите... чтобы я заняла ее место? Чтобы... родила вам ребенка вместо нее? Но я... не могу иметь детей! – при воспоминании о приговоре врачей на глаза навернулись слезы.

Губы мужчины приподнялись в кривой усмешке.      

— От такой шавки, как ты, дети мне не нужны. А за ошибки нужно платить, – взгляд темных глаз вызывал по-прежнему только одно желание: бежать от него без оглядки.

Но я была обмотана этими проводами, а сил не хватило бы даже на то, чтобы просто приподняться. Да и куда бежать? Амбал под два метра ростом, стоящий у дверей, точно бы такое не допустил. Родионов окинул меня еще одним насмехающимся взглядом, а затем потянулся и тыльной стороной ладони провел по линии скул, пристально смотря в мои глаза. Мужчина прекрасно видел, что я боялась его. Он упивался своим чувством власти?

— Знаешь, в чем смысл слов «держать при себе врага так близко, насколько это возможно»? Ты останешься со мной как приманка. Рано или поздно твои сообщники выйдут на тебя, когда поймут, что я жив, а их план не сработал. Захотят закончить то, что не получилось сделать. Я слишком высоко ценю свою жизнь и низко – таких продажных шкур, как ты. Все поняла или нужно повторить?

Он снова надавил пальцами на мои щеки. Было очень больно, но я даже не пискнула.

— Если будешь умницей, я предоставлю возможность вернуться к нормальной жизни. И не советую пытаться сбежать – сильно пожалеешь. Ты и понятия не имеешь, во что ввязалась. Если поняла, то моргни глазами.

Я просто их опустила, но как же я ненавидела себя в это мгновение за то, что так быстро сдалась. Но выбора и не было. В следующую секунду меня отпустили, а мужчина развернулся и направился к двери. Я смотрела в его спину, чувствуя, как дрожу всем телом от страха.

Марат остался в палате, расположился в углу комнаты на стуле и устремил взгляд в телефон, не обращая на меня больше внимания.

Ума не приложу, как буду доказывать свою непричастность к этому покушению на жизнь Родионова. Неужели Карина с ее парнем были в этом замешаны, а за ними стоял настоящий заказчик? Я при всем желании не смогла бы помочь Родионову что-либо выяснить, потому что сама ничего толком не знала! Но моим словам никто не поверит. Все против меня, а такие, как он, руководствовались только фактами.

Катя    

— Поднимайся, – услышала приказ Марата и вздрогнула.

Он бросил на пол небольшую сумку и посмотрел на меня так, словно я доставляла ему кучу неприятностей. Будь его воля, он бы всадил мне новую пулю из оружия, что всегда носил с собой, только вот Родионов запретил прикасаться ко мне. Я это точно знала, потому что случайно подслушала их разговор, когда Марат думал, что я сплю.

— Через пять минут будь готова. Отвезу тебя домой. 

Марат развернулся, собираясь покинуть стены палаты, а я, набрав в легкие воздуха, все же решилась уточнить.

— Ко мне домой? – холодно спросила. 

Да, я понимала, что испытываю терпение мужчины своими вопросами, но за несколько дней пребывания с ним в одной палате, он надоел мне не меньше.

Марат лишь нагло усмехнулся в ответ. Развернулся и вышел из палаты, а я опустила глаза на сумку, валявшуюся на полу. Неужели меня, в самом деле, станут держать в доме Родионова как пленницу? Или при первом же удобном случае пустят как расходный материал, преследуя свои цели?

Со второй попытки я все же поднялась с кровати. Держась за правую сторону груди, я наклонилась и подняла сумку. Бесформенная ночная, скрывавшая наготу, меня всем устраивала, и я не хотела покидать стены больницы. Куда меня сейчас отвезут, что будет дальше? Благо, эти дни Родионов меня не тревожил и, кроме надзирателя в лице Марата, врача и медсестры, которая делала перевязки и ставила капельницы, никто меня не навещал. Конечно, это ровным счетом ничего не значило, и держали меня здесь так долго, потому что плохо себя чувствовала после ранения.

В сумке я нашла белье, футболку, ветровку и джинсы. Все вещи были моего размера. Марат сам ездил их покупать? Сомневаюсь, что Родионову было до меня дело. И лучше бы так оно и оставалось, потому что спать с ним, выполнять его желания интимного характера мне бы хотелось в последнюю очередь. Начиталась я книг и насмотрелась фильмов. Прекрасно знала, что со мной в итоге сделают, и намеревалась всячески избежать этой участи. Опустив ладонь на ручку двери, я оказалась в светлом и просторном коридоре. Марат ждал снаружи и, заметив мое появление, кивнул, чтобы двигалась за ним. Следом за нами направился еще один человек, стоявший неподалеку от палаты. Наверное, он тоже должен быть следить за мной, пока Марат оставлял меня одну, не знаю. Сомневаюсь, что теперь без надзирателей куда-то смогу ходить.

— Куда мы едем? – поинтересовалась, желая получить ответ на этот вопрос.

— Сегодня утром врач сказал, что ты идешь на поправку. Мы едем к Дмитрию Сергеевичу домой. Он хочет с тобой поговорить, – мужчина весело усмехнулся.

Я и не рассчитывала услышать другой ответ. И то, что еще неважно себя чувствовала, судя по всему, мало волновало этого самого Дмитрия Сергеевича.

Оставалось вести себя достойно, не умолять больше ни о каких помилованиях, а просто сохранять спокойствие и невозмутимость. Держаться столько, сколько получится. Ведь меня, наверняка, попытаются сломать и прижать к стенке. Я даже не исключала возможности того, что будут запугивать. Но своего страха показывать перед такими людьми нельзя. Терять мне уже было и так нечего. С работы меня, наверняка, уволили, папа сидел в тюрьме, ребенок погиб, единственная подруга подставила. Что они могли мне сделать?

— Давай, быстрее перебирай ногами, – услышала голос Марата и ускорилась, как он и приказал. Мы спустились на лифте вниз и вышли на улицу. Оказавшись на свежем воздухе, я на мгновение остановилась, не чувствуя опоры: сильно закружилась голова. Не знаю, как устояла на ногах, но до машины шла с шумом в ушах и черными мушками перед глазами. Охранник открыл мне заднюю дверцу, и я, держась за правую сторону груди, забралась в салон, превозмогая сильную боль во всем теле. Лоб покрылся испариной, в висках пульсировало, чувство было такое, словно я пробежала стометровку за пару секунд.

— Эй? – услышала далекий голос Марата и, открыв глаза, уставилась в его профиль расфокусированным взглядом. – Не вздумай мне тут в обмороки падать. Полный пансион закончился. Пора отрабатывать доброту Родионова за свою спасенную жизнь. Я ничего не ответила, зажмурила глаза и глубоко задышала. К счастью, приступ дурноты, действительно, не продлился долго. Врач сказал, что я потеряла много крови – от этого понизился гемоглобин. Такое состояние скоро пройдет, если буду соблюдать диету и принимать назначенные им лекарства.

— Вы нашли тех людей, фамилии которых я назвала?

Я рассказала все, что мне было известно о Карине и ее парне.

— Нет, – коротко ответил Марат. – Подруга твоя по указанному адресу не появлялась, на работе тоже. Не знаю, с какой ты Кариной жила, соседи ничего о такой не слышали. Впрочем, как и о тебе. Встряла ты, девка, по самое не хочу, а еще пытаешься выкрутиться, – цокнул он и посмотрел на меня одним глазом.

Когда этот амбал сидел в профиль, то казался страшным и ужасным Циклопом. За дни, проведенные в больнице, я в каких только позах его ни видела. И была безмерно благодарна медсестре, которая два раза в день делала мне обезболивающие уколы со снотворным. Сама того не ведая, она заботилась не только о том, чтобы я не чувствовала боль, но и о моей психике, потому что терпеть на постоянстве присутствие Марата рядом было невыносимо. Жаль, в дорогу мне не выдали никакого чудодейственного флакончика с успокоительным.

— Это не так, – собрав всю волю в кулак, холодно ответила я. – Меня подставили, и я не имею к покушению на Родионова никакого отношения.

– Ну как же не имеешь, если по твоей вине убили людей? Ты пропуск наемнику выдала? Ах да, сама пулю получила... Так я бы обойму тебе за такое всадил.

Решила с ним не спорить. Меня не слышали. Эти люди искали заказчика. И я не удивлюсь, если этот поиск будет стоить мне жизни, а все самое худшее еще впереди.

Отвернувшись к окну, я наблюдала за дорогой. Вдруг представится возможность сбежать? Обязательно ей воспользуюсь! Буду бежать так далеко, как только смогу, ничто меня не остановит! Оптимизм и вера в благоприятный исход – это последнее, что оставалось в этой непонятной ситуации. Ведь я всегда сторонилась по жизни людей, подобных Родионову. Почему судьба распорядилась, чтобы мое будущее теперь зависело от этого человека? Машина въехала в ворота и остановилась в красивом и ухоженном дворе, утопающим в зелени. Я словно оказалась в лесу. Сам же дом скрывали высокие сосны, и невозможно было рассмотреть, сколько у него этажей. Да кто-то у нас эстет и любитель природы? Но, несмотря на всю красоту, место выглядело устрашающим и зловещим, как и его хозяин, видеться с которым я не имела ни малейшего желания.

— Ждешь особого приглашения? – пробасил Марат, открыв дверцу внедорожника.

Я перевела на него недовольный взгляд.      

Сам по себе мужчина вызвал у меня стойкую неприязнь, а его манера обращения была похожа на то, будто он надзиратель в местах «не столь отдаленных», а я – Чикатило, попавший к нему на пожизненное заключение. Столько презрения и ненависти мелькало во взгляде… Грубый, неотесанный, холодный мужлан.

Я вышла на улицу, вдохнула в легкие чистый хвойный воздух и ощутила, как у меня снова закружилась голова. Схватившись за дверцу машины, чтобы устоять на ногах, опустила глаза, чувствуя приближающийся обморок.

— Хватит притворяться. Врач сказал, что с тобой все хорошо, – он взял меня за локоть, захлопнул дверцу машины и кивнул на вымощенную камнем дорожку, но руки не отпустил. – Пошли, – окинул придирчивым взглядом все с тем же презрением в глубине темных глаз.

Что? Не нравилась внешне? Пусть сейчас я выглядела бледной и осунувшейся, была не такой сногсшибательной красавицей, как погибшая невеста Родионова, но если меня сводить к стилисту, то стану ничем не хуже той бесчувственной куклы. Поморщившись от того, что сравнивала себя с мертвой женщиной, проследовала за Маратом, едва успевая перебирать ногами.

В кабинете Родионова была стерильная чистота. А еще так светло, что от света рябило в глазах. Рабочий стол располагался у окна, из которого открывался потрясающий вид. Я не могла отвести взгляда от хвойных верхушек. Смотрела на них, как они слабо двигаются от ветра, и словно не замечала мужчину, энергетика которого подавляла и по-прежнему вызывала единственное желание: бежать от него без оглядки.

— Свободен, Марат, – произнес он безразличным голосом, а спустя секунду я услышала, как дверь с глухим звуком закрылась. – Подойди, Катя, – короткий приказ вторгся в сознание и заставил посмотреть на мужчину.

У меня скрутило живот от волнения. Я стояла на месте и не могла пошевелиться.

— Катя? – мое имя, из его уст звучало так, что мне захотелось попросить, чтобы он больше не произносил его вслух. – Перестанешь считать себя жертвой – будет легче, – надменно произнес, заметив мое состояние. – Я не привык повторять дважды. 

Обманчиво спокойный голос не предвещал ничего хорошего, ведь глаза мужчины все говорили за него. Я снова взяла всю свою волю в кулак и направилась к столу, за которым он восседал.

Катя          

Я подошла, мельком окинув мужчину беспомощным взглядом, и снова устремила взгляд в окно. Может быть, от боли в груди мне уже мерещились галлюцинации? Под окнами кабинета располагался склеп? Мне ведь это не могло показаться? Ужас от этого осознания парализовал с новой силой. Неужели происходящее не розыгрыш и не сон? 

— Рассмотрела что-то интересное? – спросил он с усмешкой на губах.

Мужчина принялся методично барабанить пальцами по столу, когда молчание между нами сильно затянулось. Но я интуитивно ощутила исходящую от него угрозу и приняла решение: не открывать рот без надобности.

— Кто-то коллекционирует кубки и грамоты, ставит их на видное место, чтобы упиваться своими победами и достижениями, а я привык собирать в одном месте всех людей, которые пытались посягнуть на мою жизнь и то, что мне дорого.  

К чему он это все мне говорил? Запугивал? Но я и так безумно боялась мужчину. У меня от страха каждый волосок на теле вставал дыбом, особенно когда он вот так на меня смотрел: взгляд черных глаз засасывал в себя, словно бездонная воронка. 

— Садись, Катя, – приказал. – Правильно делаешь, что боишься меня, хотя изо всех сил стараешься этого не показывать. Не люблю слабых и безвольных людей. 

Я презирала саму себя за это чувство и понимала, что Родионов попытается меня прогнуть. Эта неизвестность убивала, я не знала, чего ждать от мужчины. Лишь понимала, что ничего хорошего. С момента как папу посадили в тюрьму, все пошло кувырком в моей жизни, я уже не надеялась на белую полосу. И, в принципе, правильно делала. Новая работа и отблески света были лишь временным затишьем перед настоящей бурей. 

Присев в кресло напротив Родионова, я подняла на него глаза.  

— Я все выяснил про тебя. К сожалению, ничего хорошего в твоей биографии для меня не обнаружилось. Твой отец сидит в тюрьме за тяжкие преступления, полгода назад ты родила мертвого ребенка и к тому же оказалась на учете у психотерапевта. Так?

— Нет, я не состою ни на каком учете. Но мне было тяжело смириться со смертью ребенка, и я ... – на мои глаза снова навернулись слезы.

Я запнулась, понимая, что не хочу продолжать. После гибели Гриши я очень переживала. Все как-то разом навалилось, и первые дни после родов меня не покидала мысль, уйти из этого мира вслед за своим ребенком. Я чувствовала сильную безысходность, а медсестры из роддома посодействовали мне такой «помощью». В итоге все обошлось, а с паническими атаками, иногда доставлявшими дискомфорт, я научилась справляться и сосуществовать.

— Даже не удивлюсь, если ты баловалась наркотиками. Тем не менее с последнего места работы о тебе положительные отзывы. Были такими, – уточнил он. – Пока ты внезапно не исчезла.

— Я не наркоманка! И с моими мозгами все в полном порядке! Что вы хотите от меня?   

— Я уже ответил на этот вопрос. Если будешь хорошей девочкой и станешь делать все, что я скажу, то, возможно, я смогу помочь твоему отцу. Ты ведь хочешь увидеться с ним живым? Не хочешь, чтобы ему причиняли боль? Сколько лет ему дали?   

— Уверена, в вашем отчете есть вся информация, – с напускным спокойствием ответила я.

Наверное, именно так и смотрит жертва на палача перед тем, как положить свою голову на плаху. Родионов нащупал мое слабое место и умело надавил на него. И обязательно пройдется по всем болевым точкам, которых было не так уж и мало, чтобы добиться от меня полной покорности. 

— Тогда ты должна понимать, что сейчас в твоих руках не только твоя жизнь, но и жизнь отца. В твои двадцать она неплохо тебя помотала, да? Я допускаю возможность твоей непричастности к покушению, как и того, что ты вполне могла согласиться на эту авантюру от безысходности. Человек, который теряет все и говорит, что ему больше нечего терять – заблуждается. Инстинкт самосохранения весьма сильная вещь, и ты вскоре это поймешь. 

Мне нечего было ответить Родионову, но все же я не удержалась и задала вопрос.   

— Что меня ждет?                                      

— Пока ничего плохого. Останешься жить в этом доме под присмотром моих людей.  

— Как долго?                                                        

— Учитывая, что я лишился будущей жены и потерял время, ушедшее на выбор выгодной партии, то надолго. А теперь поднимись, Катя, – Родионов всмотрелся в мое лицо внимательным взглядом. 

У меня по телу прошла дрожь от его нового приказа, но я поторопилась сделать, как он попросил. Придерживаясь за правый бок, я встала, а он с прищуром принялся рассматривать меня.  

— Повернись, – я слабо покачала головой, в глазах мужчины вспыхнул огонь. Он приподнял бровь и усмехнулся. – Ну же, Катя, забыла, что я не люблю повторять дважды? 

Кажется, мужчину забавляла моя реакция, но мне было не до смеха. Я боялась его до чертиков. И мой пульс в эту минуту зашкаливал, а на коже снова выступила испарина. 

— Я не буду с вами спать, – с вызовом произнесла и тут же пожалела о своих словах и резком тоне.  

— Это не тебе решать. Если скажу – будешь. Напомнить, что это не мне, а тебе выгодно, чтобы у твоего отца были хорошие условия в тюрьме? Или что с твоей подачи в ресторан пробрался наемник и погибли люди?  

Это было унизительно, но в то же время выхода у меня не было. У отца, действительно, были проблемы на зоне, и я очень боялась, что из тюрьмы он живым не выйдет. Я незаметно выдохнула и медленно повернулась вокруг оси. Цепкий взгляд мужчины сканировал мое тело, а когда я снова встретилась с глазами Родионова, то получила его одобрительный кивок.  

— Ну вот, Катя, ничего же страшного не произошло? Завтра к тебе приедет врач в первой половине дня, проведет осмотр, возьмет анализы, а после подъедет стилист. На всех важных мероприятиях и ужинах будешь теперь появляться вместе со мной и излучать при этом неподдельное счастье и радость.

— Зачем вам это? – но догадка уже озарила мое сознание.   

— У тебя неплохо получается быть мишенью и прикрывать меня. Как думаешь, во второй раз получится? – на мужских губах появилась чувственная и самодовольная усмешка. 

Я смотрела в лицо Родионова застывшим взглядом. Каждый мой волосок на теле встал дыбом от возмущения и негодования. Он, и в самом деле, собирался воспользоваться мной как приманкой? И ему было плевать, что меня потом могли убить, как ненужного свидетеля? А пока он будет выяснять мою причастность к покушению, попутно сделает из меня своего домашнего питомца, которого повсюду будет таскать за собой на коротком поводке? Только вот я не могла гарантировать ему свою преданность! 

Жжение и боль в груди достигли пиковой точки. Мне было тяжело сделать вздох. В это мгновение красивое лицо и черные, бездонные глаза мужчины показались мне отвратительными. Я бы с удовольствием бросилась на него, оставив красные полосы от своих ноготков на выразительных скулах и немного впалых щеках. Только вот не хотела преждевременно занимать место в склепе за его спиной из-за подпорченного внешнего вида мерзавца.

— Марат! – громко позвал он, и дверь тут же открылась.

На пороге появился этот неотесанный мужлан, которого я на дух не переваривала.

— Покажи Кате ее комнату, – сказал Родионов спокойным голосом и опустил глаза к бумагам, словно и не было между нами никакого разговора, а сам мужчина не решал мою судьбу секундами ранее.

Катя                         

— В доме еще кто-нибудь живет? – я слегка обернулась в сторону охранника, или кем там Марат приходился Родионову? Был его правой рукой?      

— Это лишняя для тебя информация, – сухо ответил мужчина, ведя меня по длинному коридору.   

Я изначально знала, что это пустая затея: попытаться разговорить непробиваемого мужлана.  

— И что мне делать? Сидеть весь день в одной позе? Выходить, как я понимаю, нельзя? – еще один бесполезный вопрос вырвался из моего рта.  

Состояние не располагало к пробежкам по выстриженному газону и плаванию в бассейне, замеченном во дворе, но неужели я буду сидеть без дела все время? Ведь должен же быть выход из ситуации, в которой я оказалась? Родионов рано или поздно поймет, что я ни в чем не виновата, и дарует свободу. Мне показалось, что он – умный мужчина.

Марат толкнул дверь и кивнул, чтобы я проходила вглубь комнаты.

— Отлеживайся. Завтра приедет врач. Осмотрит тебя и пойдешь под раздачу, – меня задели тон и слова Марата, но вида я не подала, а сказала то, что, наверняка, вызвало бы у него раздражение.

— Разве люди Родионова ведут себя так грубо с его любовницами?

Марату ведь не обязательно знать, о чем мы говорили с Дмитрием Сергеевичем пятью минутами ранее? А может и вовсе не вели никакого диалога, а сразу перешли к действию?

— Такие, как ты, права голоса не имеют в этом доме, – не дожидаясь моей реакции, он захлопнул за собой дверь.

Я услышала, что в замочной скважине провернулся ключ. Ну вот и поговорили.

Несколько мгновений осматривала незнакомую обстановку, а затем подошла к окну проверить, стояли ли на нем решетки. Может, это была особенная комната для особенных гостей? Но ничего такого в ней я не обнаружила, кроме большой двуспальной кровати, плазмы на стене и двери, ведущей в ванную комнату и туалет. Вполне себе уютная и комфортная студия, если бы здесь еще была газовая плита и стол с холодильником. Присев на край кровати, я погладила пушистое покрывало и тяжело вздохнула. Планировать побег и бежать от Родионова у меня не было сил. Да и куда я побегу? В тюрьму к отцу? Под новую пулю? 

Я свернулась клубком на огромной кровати и не заметила, как заснула. Возможно, так сказывались таблетки, которыми пичкали меня в больнице все эти дни, но я постоянно чувствовала себя слабой и хотела спать. Резко проснувшись, села на кровати. Мне померещилось, будто я слышу детский плач. Очень часто мне снились подобные сны, и они были похлеще любого кошмара, потому что в них Гриша был живым и здоровым мальчиком. А еще часто снилось, что мы гуляем с ним по парку, я прижимаю малыша к себе, в этот момент меня затапливает сильное чувство облегчения от того, что врачи ошиблись: я родила крепкого, красивого малыша.

Окончательно я проснулась и пришла в себя после того, как услышала звук открывающей двери. На пороге появилась женщина средних лет с пучком на голове, в белом фартуке и с подносом в руках. На секунду мне показалось, что Фрекен Бок сошла с экрана телевизора. Она даже лицом чем-то походила на мультяшного персонажа. А еще у нее были добрые глаза.

— Меня зовут Татьяна, – представилась она. – Дмитрий Сергеевич попросил принести вам ужин и лекарства. А еще передать это, – она кивнула на поднос.

Поставила его на кровать, а я взяла в руки листки, лежавшие на нем. Отчего-то была уверенна, что Родионов составил мне распорядок дня, но Дмитрий Сергеевич превзошел все мои ожидания. На бумагах были распечатаны изображения с камер видеонаблюдения: на одном из них я передавала пропуск для знакомого Карины, а на другом – разговаривала с тем самым незнакомцем, зачем-то втянувшим меня в этот кошмар. Ну и для чего он мне это показывал? Я же не отнекивалась, что провела этого человека в ресторан, но откуда было знать, что он совершит преступление? Я даже и подумать о таком не могла!

Подняла голову, чтобы спросить у Татьяны, дома ли Родионов, но женщины уже не было в моей комнате. Услышала лишь, как провернулся ключ в замке. Дурдом какой-то. Неужели я теперь, и в самом деле, его пленница?

К еде прикасаться не стала, а поднялась на ноги и снова подошла к окну. Внимательно осмотрела двор и все, что могло бы попасть в поле моего зрения. К счастью, вид открывался совершенно на другую часть владений этого сноба, а склеп, судя по всему, был виден только из окон его кабинета. Я вернулась к кровати и села рядом с подносом. У меня заурчало в желудке от вида аппетитного куска мяса, лежавшего на тарелке. Рядом стоял стакан гранатового сока. Горстка лекарств расположилась на салфетке. Совсем не густо для такого богатого человека, как Родионов. Он же не станет морить меня голодом? Я съела все, что мне принесли на ужин, находясь в полной уверенности, что следующий прием пищи будет по расписанию, то есть завтра утром. Убрала поднос на подоконник, взяла пульт в руки и включила телевизор. Выбрала какой-то канал с путешествиями чисто для фона и принялась размышлять, как мне выбраться из этой ситуации. Но никаких стоящих идей в голову не приходило, а мысли то и дело возвращались к событиям минувших дней. Я постоянно думала о Карине и не понимала, за что она так со мной. Неужели решила, что если мой отец сидит в тюрьме, а сама я лишена всех благ и потеряла ребенка, то на моей жизни можно поставить крест? Ведь Родионов, и в самом деле, может приказать от меня избавиться – обо мне даже никто не вспомнит... Искать-то некому! Никто меня не хватится! С работы, если только… Но не такой я ценный кадр, чтобы переживать о моем исчезновении. Наверняка решили, что девка ушла в загул, и уже приказ об увольнении состряпали.

Когда на улице окончательно стемнело, я выбралась из кровати и направилась в ванную комнату, чтобы умыться. На улице начался дождь, и меня снова стало клонить в сон. Завтра постараюсь обойтись без всех этих лекарств, и, может быть, в моей голове что-то да прояснится? В больничной палате зеркала у меня не было, а так хотелось увидеть свой новый шрам. На мне все и всегда заживало очень быстро, даже после кесарева сечения я не испытывала такого дискомфорта, как в этот раз от пулевого ранения. Организм восстанавливался долго, мне с трудом давались любые  движения. Включив воду, я ступила в душевую кабину и, стараясь не мочить ранку, вымыла волосы, а затем уперлась руками в плитку и стояла так несколько минут, чувствуя некое подобие расслабления, пока вода стекала по спине. При других обстоятельствах я бы только порадовалась, что снова могу находиться в красивом и хорошо обустроенном месте, но сейчас повод для радости был сомнительным. Я замоталась в полотенце и вышла из ванной. А когда переступила порог спальни, едва не закричала от неожиданности, заметив в комнате Родионова. Он сидел в кресле в расслабленной позе, широко расставив ноги. Смотрел на меня, и его темный взгляд исподлобья вызвал панический приступ дрожи.  

Не удивлюсь, если в каком-нибудь углу комнаты висела камера видеонаблюдения, а он, как маньяк-извращенец, наблюдал за мной из кабинета. 

— Как отдохнула, Катя? – по спине пробежал холодок от его вопроса и хищного взгляда. 

Неужели, и в самом деле, нашпиговал эту комнату камерами?  В ответ хотелось дерзить ему, как и Марату, но я понимала, что делать этого нельзя, ведь этим лишь сильнее буду его провоцировать к совершению не совсем приятных для меня вещи. 

— Спасибо, я, действительно, неважно себя чувствую после ранения, – произнесла тихим и нетвердым голосом.

А чувствовала себя так, словно меня заперли в клетке со львом.   

— Боишься меня, Катя? – спросил и обвел глазами мое лицо.  

После секундных раздумий покачала головой, а в глазах Родионова вспыхнул интерес, но сам взгляд сделался жестче. На самом деле я испытывала к этому мужчине больше чем страх и точно знала, что такие люди способны на многое. Когда в нашей семье приключилась беда, а мне пришлось пойти работать официанткой в ресторан, часто ловила на себе распутные взгляды подвыпивших клиентов. Несколько раз получала предложение провести вечер за деньги, но всегда отказывалась. А после того как появился живот, уже никто и не обращал на меня особо внимания. Но сейчас взгляд черных глаз вызывал внутри дикую волну паники. 

Катя

— Подойди ко мне, – произнес Родионов глухим голосом.    

Я опустила взгляд и заметила на подлокотнике кресла бокал с темной жидкостью. Он пришел, чтобы окончательно утвердиться в своей власти надо мной? Взять плату за то, что отцу помогут выжить в тюрьме? От непристойных картинок, замелькавших в воображении, у меня до жжения стянуло мышцы внизу живота. Я всегда старалась держаться подальше от таких мужчин, как Родионов. Опасных, имеющих власть и, судя по испепелявшему меня взгляду, мало знающих о морали.

Повисло долгое и напряженное молчание. Я боялась пошевелиться, так и стояла, словно парализованная пристальным взглядом темных и хищных глаз, пока Родионов сам не поднялся на ноги. Он медленно приблизился, а я инстинктивно вскинула подбородок и сильнее сжала кулак на своем полотенце, чувствуя, как на коже выступили огромные мурашки.

— А говорила, что не боишься, – голос зазвучал мягче, но этот взгляд…

Так на меня еще никто и никогда не смотрел. Тем не менее я не желала для себя такой участи и не хотела становиться очередной игрушкой этого мужчины. Мне и без того казалось, что вся грязь мира прилипла ко мне толстой броней и никогда от нее больше не отмыться.

— Я видел твою медицинскую карту, ты уже давно не девственница, и мне не нравится, что строишь из себя невинную недотрогу.

Ощутив в груди болезненный укол, плотно сжала челюсти и уставилась на изгиб его шеи, лишенный волос.

— Ты ведь не понаслышке знаешь, как неприятно терять дорогие вещи? – это был риторический вопрос, не требующий ответа. Я понимала, что правильнее будет молчать, но не сдержалась. – Ваша невеста была вам так же дорога, как и ребенок для родной матери?

– Я пришел не для того, чтобы вести разговоры о равнозначности вещей и событий в жизни. Если мы никак не выражаем эмоций от какой-либо потери, это не говорит о том, что их на самом деле нет. – Сомневаюсь, что такие, как вы, могут испытывать чувство сожаления!

– Думаю, у тебя есть все шансы задержаться в этом доме на длительный срок. Ты мне нравишься внешне, а я не очень люблю впускать в свою жизнь незнакомых людей. Моя погибшая партия была вхожа в число проверенных контактов.

Мне безумно захотелось убежать из этой комнаты и оставить мужчину одного. Его мощная энергетика творила со мной что-то необъяснимое. Меня обуревали такие сильные эмоции, что взрывалась голова.

– Я – не она. Мне нравилась моя жизнь – новой для себя я не хочу.

— Ты слишком разговорчива, – снова кивнул на мой кулак, а его губы скривились в ехидной усмешке.

— Вам будет приятно, если я буду спать с вами ради выгоды или денег? Или из страха? А сама в это время думать, как мне омерзителен ваш дом и вы сами? Я мечтаю сбежать из этого места. И найду способ это сделать...

— Мне будет плевать, о чем ты будешь думать в этот момент, Катя. Или ты полагаешь, мне волнуют чувства вещей в моем доме, когда я к ним прикасаюсь? – я ощутила, как вспыхнула от злости и раздражения. – Когда я хочу выпить стакан воды, то подхожу к холодильнику, беру бутылку, наливаю жидкость в стакан и пью. 

Он протянул ко мне руку и ловким движением стянул с меня полотенце. Я задрожала мелкой дрожью, ведь обнаженной меня видели только Стас и врачи в медицинском учреждении и уж точно не смотрели такими глазами, как этот дьявол. Да, я не девственница, у меня был секс, но таких взрослых и прожженных жизнью мужчин, никогда не было. И мне не нравилась собственная реакция на этого человека. 

— У тебя хорошая фигура, – оценивающим взглядом пробежался по моему телу и задержался на моей груди.        

Кажется, ему было все равно до моих шрамов. Как и до отметины от пули, выглядящей так, словно об меня затушили окурок сигары. А еще внизу живота осталась красная полоска – шов от кесарева сечения. Мне экстренно провели операцию, когда началась отслойка плаценты, а сама я потеряла много крови.

Родионов коснулся пальцами моих сосков и будто невзначай провел ими по моему полушарию, рисуя незамысловатые линии на коже. Он, и в самом деле, получал удовольствие от этих движений? Ему нравилась моя ледяная маска и презрение во взгляде? Действительно хотел от меня именно таких эмоций?

— Ты вполне сгодишься на роль моей любовницы, пока я не найду другой, более подходящий для себя вариант, – обошел вокруг меня и остановился сзади.

Я лопатками чувствовала его колючий взгляд. Соски затвердели, а сама я вытянулась, словно натянутая струна, готовая в любую секунду лопнуть от напряжения. Мне не страшно было подчиниться воле этого человека, но я боялась, что он причинит мне боль. Вдруг он был извращенцем? Родионов больше меня не касался, но я знала, что он продолжает смотреть на меня.

— Ты думаешь о непристойностях, да, Катя? – снова произнес мое имя с нотками чувственности.

Мне не хотелось поддаваться его чарам, сдаваться этому натиску не подконтрольных эмоций, которые блокировали поступление воздуха в легкие. Хотя, возможно, если я позволю мужчине заиметь надо мной власть, стану покорной, то это значительно упростит мое пребывание и жизнь в этом доме? Неопытность быстро оттолкнет его, и он очень скоро забудет дорогу в мою комнату.

— Нет, – сохраняя мнимое спокойствие, ответила я. – Мои мысли вам не понравятся.

— На ты. Обращайся ко мне «на ты», – тихо произнес он.

Сильная и твердая рука легла мне на поясницу, а меня будто ударило током. Я дернулась, не ожидая подобного, а в следующую секунду он сделал шаг навстречу и вжался в мою спину своим крепким телом. Я ощутила ягодицами его эрекцию, а когда рука обняла меня и сомкнулась кольцом вокруг моей талии, едва устояла на ногах.

— Мне нравится, как ты пахнешь, – услышала его полушепот и ощутила на плечах болезненный укус, а вместе с ним новый горячий спазм внизу живота, вызвавший сильную волну дрожи. Его ладонь устремилась вниз, а пальцы коснулась меня там. – Как давно у тебя не было мужчины?

— Очень давно – просипела безвольным голосом спустя небольшую паузу. Кроме Стаса у меня никого не было, но наш с ним секс не был долгим. Вскоре мой жених бросил меня и улетел из страны.

— Это поправимо.                                             

Родионов нажал пальцем на чувствительный бугорок, а я едва не обмякла в его руках, когда он снова прикусил зубами плечо. Он словно метил меня всеми этими прикосновениями.

– Пожалуйста, не нужно, – попросила я.

Каждое его движение приносило наслаждение и муку одновременно.

— Расслабься, Катя. Я ведь ничего плохого сейчас не делаю, – донесся его повелительный тон.

Он продолжил ласкать меня рукой внизу, и я почувствовала, как подскочил мой пульс. Родионов был опытным любовником и, наверное, знал много способов доставить женщине удовольствие. Хотел, чтобы я стала одной из его покорных игрушек-рабынь, с радостью выполняющих все его пожелания? Пришел сюда проверить, справлюсь ли со своими обязанностями?

Горячие губы коснулись шеи и провели влажную дорожку, пока пальцами он настойчиво массировал клитор. Очень скоро почувствовала, как огромная волна захлестнула меня с головой и сбила с ног. Я вцепилась в его руку, пытаясь оттолкнуть от себя, но Родионов лишь крепче прижал к себе, блокируя любые попытки сопротивления. Когда способность мыслить и стоять на ногах без поддержки вернулась ко мне, он отпустил меня. Отошел к креслу и кивнул на полотенце, лежащее у моих ног.

— Неплохо для начала. Прикройся, – холодно произнес. – Тебе бы не помешало лучше ухаживать за своим телом. И запомни на будущее: твое сопротивление рождает больший интерес.

— У меня не было такой возможности проводить все свое время в салонах красоты. Ради вас становиться лучше я точно не собираюсь! – с вызовом бросила, все еще дрожа от пережитого оргазма.

— Но придется. Выбора у тебя, девочка, нет. А мне очень важно знать, кому же я так насолил, что меня решили убрать с дороги. Я подняла полотенце и прикрыла свою наготу, смиряя его еще одним презрительным взглядом.

— Ценой моей жизни?                                   

— Если бы ни я, ты бы уже была мертва.

— В таком случае я благодарна вам за чудесное спасение, но на этом лимит моей вежливости будет исчерпан. Задержала взгляд на чувственных губах, которые скривились в наглой усмешке.

— Завтра в восемь вечера мне нужно быть на одном мероприятии. Пойдешь вместе со мной. Будешь улыбаться и делать все, что скажу.

— Вам никто не поверит! Я плохая актриса, чтобы разыгрывать к вам чувства.

— Мне совершенно плевать, верит мне кто-то или нет. Главное, чтобы тебя видели рядом со мной здоровой и счастливой.

Он поднялся на ноги, а я дернулась в сторону, испугавшись, что он снова начнет прикасаться, но Родионов прошел мимо, а спустя секунду я услышала, как в замке провернулся ключ. Перевела взгляд на закрытую дверь, а потом на кресло, в котором ранее сидел мужчина, и заметила стакан с янтарной жидкостью на подлокотнике. По-видимому, он оставил этот презент для меня, чтобы я сняла стресс после всего пережитого? Только я на дух не переносила алкоголь. И таких самоуверенных мужчин, как Родионов.

Катя      

После ухода Родионова мне принесли еще одну тарелку еды и горсть таблеток, но я не стала ничего есть и пить. Кажется, ему нравились женщины посочнее? А мне нравились мои формы! Я отказалась от ужина и не выпила обезболивающее, а следовало бы. Всю ночь плохо спала. Самым страшным оказалось остаться один на один со своими мыслями после всего, что устроил этот безумец. А еще мне снова мерещился плач ребенка, и когда я просыпалась, то долго не могла заснуть. Прислушивалась к каждому шороху и боялась, вдруг Родионов вернется на порог моей спальни. Этот подавляющий и темный взгляд черных глаз… Он преследовал меня даже во сне. Я понимала, что мужчина затеял со мной игру и задался целью сломать мое противостояние. Только вот мне уступать ему ничуть не хотелось!

Утром ко мне первым делом пришли доктор и медсестра. Меня заспанную попросили подняться с постели и выкачали из вены несколько пробирок крови, затем провели полный осмотр, и только после этого Татьяна принесла мне завтрак. Родионов так переживал о моем здоровье? Или о своем? И тем самым хотел исключить все риски, в том числе и венерического характера? Так мог бы у меня спросить, я была абсолютно чиста. Или он полагал, что если привел домой девку с улицы, то она непременно была блохастой и больной?

Стилист, визажист и парикмахер появились на пороге моей комнаты во второй половине дня. У меня даже немного получилось абстрагироваться от всего, что происходило за эти три часа, пока они колдовали над моим внешним обликом. Я не думала о сегодняшнем вечере и представляла, что ничего в моей жизни не изменилось, а я не была ничьей пленницей и марионеткой. Девушки сделали мне маникюр, полную эпиляцию тела, затем уложили волосы в красивую укладку и помогли надеть платье.

Результатом их трудов и стараний я осталась очень довольна и даже получила удовольствие от ряда процедур. Только выходить такой красивой и ухоженной к Родионову я не хотела. Но мне этого делать и не пришлось. Он сам появился в моей спальне около семи вечера. Заслонил своей огромной фигурой весь дверной проем, сканируя меня своими черными глазами с ног до головы. Все мое спокойствие разрушилось в ту же секунду.

— Ну вот, совсем другое дело, Катя, – сказал он, а мое дыхание стало рваным, когда цепкий взгляд задержался на моих голых ногах.

Мужчина больше ничего не сказал, но глаза были красноречивее любых слов. Это платье и наряд, под которым не было белья… Я бы никогда не выбрала себе такой фасон и столько открытых мест. Он словно собирался выставить меня напоказ всему миру. Неужели он получал удовольствие от всего происходящего? Упивался своей властью и возможностями? Но со мной его ждало сильное разочарование!

Мужчина задержал взгляд на моих губах, а меня бросило в дрожь. На секунду мне показалось, что он сделает шаг мне навстречу и мы уже никуда не поедем – он опрокинет меня на кровать… Но Родионов лишь кивнул, чтобы я следовала за ним.

Мы вышли на улицу, я постоянно запиналась на высоких каблуках и боялась упасть. Он помог мне забраться в машину и сам сел за руль. Разве Марат не будет преследовать меня тенью весь вечер? А вдруг я захочу сбежать?

— Это будет ресторан и ужин? – поинтересовалась, когда автомобиль выехал со двора.

— Нет, мы едем в клуб. Эта встреча буквально на пару часов. Я согласился на нее исключительно ради тебя.

Ради меня? Мужчина говорил загадками, но от его невозмутимого спокойствия веяло арктическим холодом. Всю дорогу мы ехали в полном молчании, а я размышляла, как следует вести себя рядом с ним в клубе. Разве у меня получится излучать счастье и радость, когда я боялась его прикосновений и своей реакции на этого дьявола? Что было в голове у мужчины? Или он думал, если нарядил меня во все эти дизайнерские и дорогие шмотки, то меня все сразу примут за кого-то из его круга?

Машина припарковалась возле модного на всю Москву клуба. Здесь часто тусовалась пресса, и я поняла, почему он выбрал именно это место для встречи. Родионов вышел из машины первым, чтобы подать мне руку. Этот вежливый жест был только ради репортеров, ведь я еще вчера поняла, что он был далек от слова «этикет».

Мы миновали охрану и оказались внутри здания. Зеркальные стены, куча народа, громкая музыка… Я давно не была в таких местах. Последний раз посещала клуб вместе со Стасом, незадолго до нашего расставания. Тогда я протанцевала всю ночь, а после мы занялись любовью у него дома. Как будто это все было в прошлой жизни...

— Расслабься, Катя, – услышала низкий и спокойный голос Родионова.

Он положил свою руку мне на поясницу. Это простое прикосновение снова вызвало странное чувство. Я задрожала, а на мужских губах мелькнуло подобие улыбки. Как мне было расслабиться, когда я ощущала себя так, словно на мне вместо платья был листок с мишенью и каждый бил своим взглядом прямо в цель?

— Что если я скажу что-то не то? Или не буду знать, что ответить? – я вцепилась в рукав мужского пиджака, боясь ненароком запнуться и упасть без поддержки.

Родионов был существенно выше меня. И даже эти неудобные и высокие туфли на шпильках не спасали ситуацию. И кто только придумал, что это сексуально и красиво рассекать на таких ходулях перед толпой? Это больно и неудобно! Особенно с непривычки. Мое состояние еще явно не располагало к развлечениям такого рода, но, кажется, кому-то было на это наплевать. Я едва стояла на ногах. Надеюсь, по окончании вечера Родионов не заставит меня танцевать ему стриптиз в какой-нибудь из приват-комнат? Боюсь, что возбудить его не получится, а вот рассмешить до колик запросто! — Больше молчи. Мне плевать, что подумают о тебе эти люди. Куда интереснее твоя реакция на происходящее.

Для Родионова я была временным явлением в жизни, и вскоре мужчина подыщет себе достойную партию, но если уж что-то и делать, то так, чтобы он потом навсегда запомнил мое пребывание рядом с ним? Я понимала, зачем он привел меня сюда. Хотел, чтобы все заметили нас друг с другом. Он все верно рассчитал, рано или поздно на меня захотят выйти, чтобы завершить начатое, если буду часто мелькать в его окружении. И пусть я была никому не нужной одиночкой, за которую никто не заступится, но ведь это не означало, что мной можно воспользоваться в своих целях! Какое я имела отношение к преступлениям отца? За что на меня вешали ярлыки? Ведь я не сломалась после смерти ребенка, а продолжила жить и даже научилась вновь улыбаться после такой утраты. Разве это достойно порицания? Почему Родионов относился ко мне, словно я была девочкой для битья? Мужская рука погладила спину, медленно спустилась мне на ягодицы и больно сжала их. Я повернула голову в его сторону, но он стоял с невозмутимым лицом и рассматривал толпу таким же спокойным взглядом.

— У новоиспеченной любовницы Родионова не может быть вида, будто он достал задротиху из ближайшей библиотеки и прямиком оттуда приволок ее в клуб. У тебя выражение лица, словно ты решаешь в уме математические задачи. Расслабься, Катя, – с нажимом повторил он.

Я уловила в голосе скрытую угрозу. Если начну противиться его воле и не буду слушаться, то, наверняка, здесь имелись вип-комнаты? И уже оттуда я выйду с потрепанным видом, как и подобает всем игрушкам и безропотным куклам Родионова. Вот только мужчина просчитался в одном, затевая со мной все эти игры. Мне нечего было терять, плевать я хотела на все его желания!

Повернув голову, принялась рассматривать благородный профиль Родионова. И даже не отвела глаз, когда он заметил мои разглядывания и впился въедливым взглядом мне в лицо. Он подмигнул, и в этом жесте было столько порочности и в то же время наглой самонадеянности, так раздражающей в нем, что я бы с удовольствием залепила ему пощечину.

Он с силой сжал мои ягодицы и еще теснее прижал к себе.      

— Вон там в углу, в вип-зоне, – кивнул он, а я проследовала за его взглядом. – У меня для тебя есть один приятный сюрприз, – в голосе я услышала иронию. 

Заметив компанию молодых людей, я пробежалась непонимающим взглядом по их силуэтам, а когда уловила один очень значимый для себя, то мои ноги подкосились. Если бы не рука Родионова, я бы уже оказалась на полу. 

Здесь был Стас? Он сейчас в России?             

— Селивановы вернулись из Америки два месяца назад. Отец твоего бывшего бойфренда неплохо поднялся за этот год, я всерьез подумываю о том, чтобы взять его сына в партнеры. Говорят, что он смышленый малый. Что скажешь, это надежный партнер или нет? 

Я отчаянно замотала головой. Он вернулся и даже не попытался со мной встретиться? Я ведь просила Гарика, лучшего друга Стаса, сообщить ему о том, что он скоро станет отцом. Только вот, по-видимому, Стасу не было до меня и нашего ребенка никакого дела! Я каждый день ждала его звонка, хоть какой-либо весточки. Но время шло, а мне никто не звонил. 

— Вы просчитались… – не сразу нашла силы произнести эти слова. – Думали, нашли еще одно мое слабое место? Но этот не так! 

Внутри меня поднялась волна гнева, мне так захотелось сбросить со своей спины руку Родионова и направиться к Стасу, чтобы потребовать от него объяснений. Если бы он не бросил меня тогда, я бы доходила беременность до положенного срока и родила здорового сына!  

— А мне кажется, что так, Катя, – с грубым сарказмом протянул он, а я, тяжело сглотнув, перевела на него свой разбитый взгляд.

Катя    

— Хотя ты знаешь… – протянул он. – У меня хорошее чутье на всякого рода выгоду, и что-то мне подсказывает, что до роли управляющего Селиванов-младший не дорос. А вот водителем или охранником, приставленным к тебе… Как тебе такая перспектива?

— Отвратительная! – попыталась сделать шаг назад, но он еще крепче прижал к себе. – Вам доставляет удовольствие играть жизнями людей?  

— Не всеми, – перебил меня, а в его голосе послышалась сталь.      

— Зачем вам это необходимо? – слишком громко спросила, но мне тяжело было держать эмоции под контролем. 

— Иногда интересно наблюдать, как люди выходят из той или иной ситуации. 

— Которую вы намерено нагнетаете! Нисколько не удивлюсь, если это вас возбуждает, и вы на самом деле извращенец! 

Его губы скривились в усмешке. Он резко повернул меня к себе лицом, так же сильно прижимая к телу. У меня вышибло дух, когда я бедром ощутила его эрекцию. 

— Да, Катя, возникло желание. Сомневаюсь, что на длительный срок, но на время, пока я не решу свои вопросы, ты мне интересна. Расслабься. Я решил оказать тебе услугу, больше такого шанса может и не выпасть.

— Стать вашей шлюхой? – дерзко выдохнула в его рот, потому что он совершенно не соблюдал между нами никакой дистанции.

Со стороны мы могли бы сойти за пару, которая мечтает оказаться в объятиях друг друга, только я ненавидела мужчину и не желала, чтобы он ко мне прикасался.

— Кажется, ты не любишь получать от жизни удовольствие? Это плохо.

Я испытывала странные ощущения, хотелось выцарапать ему глаза, но в то же время мне были приятны его поглаживания и сила. Нравился мужской терпкий запах, исходящий от его тела. Нравилась решительность, но этот темный взгляд, читающий меня, как открытую книгу, вызывал ужас. Что еще он мог придумать? Какими способами унизить, чтобы указать мне на мое истинное место?

— Идем, – он кивнул в сторону молодых людей, отпуская меня. – Нас уже заждались.  

На ватных ногах я последовала за Родионовым к вип-зоне. И представить не могла, что встречусь со Стасом вот так. Он, конечно же, решит, что я пошла по рукам. Еще два года назад он добивался моего расположения, говорил, что я особенная, стал моим первым мужчиной, а сейчас... Какая разница, что случилось там в прошлом? Стаса я к себе больше не подпущу, а чувства к этому человеку умерли вместе с нашим сыном. Родионова ждало разочарование, я не собиралась ни с кем выяснять отношений и устраивать истерик. Гришу не вернуть. А все остальное теперь не важно.   

— Добрый день, – компания молодых людей оживилась, когда мы подошли к их столику.

Стас сразу выцепил меня взглядом, а я, гордо вскинув подбородок, схватила Родионова за локоть, боясь упасть. Показывать, какой внутри я оставалась слабой и одинокой девочкой, в мои планы не входило.  

— Очень рад, что приняли мое приглашение. Двери нашего клуба всегда открыты для таких гостей, – Стас протянул руку Родионову, но тот даже не пошевельнулся. И держался так, словно ему все были чем-то обязаны, а он снизошел до них со своего Олимпа.  

Я отвела глаза от Стаса и заметила рядом с ним белокурую девушку. Она выглядела так, словно ее вырезали из журнала «Максим». Всего было в ней слишком много: выпирающей груди, пухлых губ и огромных глаз с бесконечными ресницами. Я даже не знала, на чем сосредоточить внимание в первую очередь, чтобы не ослепнуть от такой красоты. В своем коротком, черном платье без кричащего декольте я обладала только двумя достоинствами на фоне этой девушки: большими, выразительными глазами и длинными стройными ногами.

— Садись, Катя, – Родионов указал глазами на диван, я присела, а он расположился рядом.

В отличие от меня мужчина вел себя раскрепощенно, отчего я испытала еще больший дискомфорт. Последние несколько дней вообще жила в жутком стрессе. В обычной жизни я не привыкла прятать своих эмоций. Сейчас же их приходилось скрывать за маской спокойствия.

— Это Снежана, – Стас представил Родионову свою размалеванную куклу.

Девушка расплылась в белоснежной улыбке и протянула руку. На этот раз Родионов проявил себя джентльменом и пожал ее. Может быть, его такие девушки привлекали внешне? Ведь Кристина ничуть не уступала этой идеальной картинке, которую я лицезрела сейчас напротив.

— Катя, – представил и кивнул в мою сторону.

Я подняла глаза и случайно встретилась взглядом со Стасом. Внутри все сжалось в тугой комок, с каким презрением он смотрел на меня. Последние полгода я с ума от горя сходила, пока он во всю довольствовался жизнью и менял своих Снежан! Какое право он имел смотреть сейчас с таким пренебрежением? Спустя полчаса натужных улыбок я решила, что необходимо посетить дамскую комнату и хоть немного прийти в себя. Мужчины как раз начали обсуждать дела, и моего исчезновения никто бы не заметил. Шепнув Родионову на ухо, что ненадолго отлучусь, я направилась по коридору в сторону туалета. И, к своему разочарованию, заметила увязавшуюся за мной Снежану.

— Катя? – окликнула она меня. – Тоже устала от этих разговоров? Они как начнут говорить о делах, мне сразу спать охота, – рассмеялась она.

— Нет… – отвернулась от девушки, не в силах смотреть на ее идеальное лицо. – Просто... стало немного душно.

— Может быть, потанцуем или выпьем по коктейлю в баре? Нас ближайшие полчаса никто не кинется искать, – она снова мне улыбнулась.

Знала бы она, с кем хотела подружиться… Так же искренне проявляла бы свою радость?

— Нет, я не пью.

И я, в самом деле, старалась не пить алкоголь, хотя такая мысль проскальзывала в голове за этот вечер не один раз. Но не получится у Родионова меня сломать и прогнуть!

— Говорят, ты Дмитрию Сергеевичу спасла жизнь? – я слабо кивнула, приходя в недоумение. – А что заняла место Кристины – тоже правда?

— Что? – непонимающе на нее посмотрела.

— Ну, это же фантастика… – восторженно выдохнула она. – Обычная официантка и такой влиятельный бизнесмен! Знаешь, сколько женщин жаждут его внимания? Кристине все так завидовали, что он ее выбрал в жены. Неужели тебе ни капли не жаль было своей жизни, когда ты бросилась под пулю и спасла его? Я бы так, наверное, не смогла...

Ах, вот оно что! Так, оказывается, я была ангелом-хранителем Родионова и заслонила его от пули своим телом, посчитав чужую жизнь достойнее своей? Неплохой ход с его стороны, но я бездарная актриса. И Родионов в этом скоро убедится.

— Мне бы не хотелось об этом говорить. Это личное, – натянула улыбку. – Только мое и Димы.

Я произнесла его имя и пришла в ужас, как легко поддалась его игре и начала лгать, разыгрывая то, чего на самом деле к этому мужчине не испытывала.

— Ты молодец, Катя. А мы со Стасом недавно вернулись из Америки. Через два месяца сыграем свадьбу! Я уже вовсю подбираю наряды и готовлюсь к торжеству. Кстати, может, обменяемся номерами и как-нибудь встретимся? Свадьба через два месяца...   

— Поздравляю, – у меня уже рот болел от этих ненастоящих улыбок.

Интересно, как бы отреагировала Снежана, если бы я сказала, что ее жених около гола назад собирался жениться на мне? 

— Так что думаешь по поводу встречи?  

— Да, вернемся за столик, я продиктую тебе номер. Мой телефон остался у Димы в машине, а у меня плохая память на цифры, – придав лицу отстраненное выражение, подарила Снежане еще одну улыбку.

Пусть Родионов сам выкручивается, почему у его новоиспеченной любовницы не было телефона. Или на крайний случай он мог бы продиктовать Снежане свой номер. Из них получится шикарная пара.

— Пойдем в бар? – спросила она, когда я подправила макияж и закрыла сумочку.

— Да, идем.

Родионов ведь не думал, что я буду послушной и хорошей девочкой рядом с ним? Что буду делать все так, как он хочет? К тому же на людях я была не его пленницей, а значит имела определенные преимущества в статусе его новой пассии и собиралась воспользоваться ими по максимуму. К тому же Марат был поблизости, и я уж точно могла не переживать, что осталась без присмотра. Нужно будет предложить Родионову вживить мне под кожу чип, чтобы сэкономил на охране. В баре я заказала безалкогольный мохито, а Снежана пошла в отрыв и попросила три стопки текилы. На последнем заходе ей кто-то позвонил по телефону, и она, извинившись, поставила рюмку на столешницу, спрыгнула с высокого стула и отошла от меня.

— Где Снежана? – услышала за спиной голос Стаса и вздрогнула, не ожидая его увидеть.

— Она отошла, – я кивнула в сторону девушки и поторопилась отвернуться, не горя желанием разговаривать с человеком, которого, мне казалось, я когда-то безумно любила.

— А ты не потерялась в жизни, да, Катя? – услышала его резкий тон. – Нашла себе опору и поддержку, – Стас схватил за запястье и повернул к себе. – Мать оказалась права, когда говорила, что тебе нужны только мои деньги.

— Задевает, что после нашего расставания нашла замену получше тебя?

Неужели он, и в самом деле, ничего не знал о ребенке? И Гарик ему не рассказал?

— Задевает, что долгое время считал тебя особенной, а ты оказалась пустышкой.

Я выдернула свою руку из стального захвата и поднялась на ноги, смиряя Стаса гневным взглядом. Все же Родионов был хорошим стратегом. Я снова, как и вчера, чувствовала себя потерянным и напуганным зверьком.

— Ведь я бы пошел тогда против матери, отца – всей их системы, если бы ты, действительно, меня любила! А ты любила деньги! Ты забрала у матери ее подачку! Кто ты после этого? Меня окатило холодным презрением в его голосе. Оставалось догадываться, что именно преподнесла Стасу обо мне его мать. Инга Львовна пришла ко мне домой после того, как отца обвинили в преступлениях. Умоляла отпустить ее сына, подумать о его будущем, долго рассказывала, что у него прекрасные возможности за границей, а я испорчу ему жизнь. Но я послала Ингу Львовну с ее просьбами куда подальше! О каких деньгах говорил Стас? 

— Думаешь, ему будет приятно узнать, что ты раздвигаешь перед ним ноги только ради достатка? Мелочная дешевка! – выплюнул он сквозь зубы, и мне показалось, что он говорил так медленно, потому что сдерживал мат.

— Замолчи! – прошептала я, проглатывая слезы. – Ты не имеешь никакого права вешать на меня подобные ярлыки! – усилием воли заставила взять себя в руки. – Я не брала у твоей матери никаких денег! И все это время я еле-еле сводила концы с концами, чтобы прокормить себя и выносить нашего ребенка! Что ты знаешь о моей жизни? Где ты был, когда мне нечего было есть? Когда умер наш сын? Ты мерзавец!

Не знаю, как сдержалась и не залепила Стасу пощечину. И не лишним было бы Родионову. Зачем он это делал? Хотел унизить меня еще сильнее, ведь я и так уже опустилась на самое дно? Посмотреть, смогу ли выбраться на поверхность? Смогу! Я подняла глаза вверх – в зону, где располагалась мужская компания, и заметила у стекла фигуру Родионова. Он наблюдал за мной, вложив руки в карманы брюк. По его лицу ничего невозможно было понять, но глаза... В них горел интерес. И даже еще сильнее, чем вчера, когда он трогал меня за интимные места. Он умело дергал за нужные ниточки, вызывая у меня шквал разных эмоций. Но зачем ему это все понадобилось?

Взглянув на ошарашенного Стаса, я развернулась и быстрым шагом направилась через толпу на выход. К такому повороту событий Родионов был готов? Или думал, что буду безропотно соглашаться со всеми его приказами? Что он там говорил про инстинкты самосохранения? Что это – сильная вещь? Он просчитался! Задетые чувства, разбитое сердце и потерянный ребенок перечеркивали все страхи за свое дальнейшее будущее.

Катя

— Далеко собралась, красавица? – остановил меня грозный голос Марата.

Я ни капли не удивилась его появлению. Похоже, теперь он стал моей тенью.

— Иди в машину, – кивнул на темный внедорожник на парковке.

— А если не пойду? – с вызовом спросила.   

— Тогда я потащу тебя к нему силой.      

Мерзко царапнув каблуком по асфальту, я направилась к машине, открыла заднюю дверцу и забралась в салон. Скинула туфли и отбросила сумку в сторону, ощущая в груди боль. Закрыла глаза, но лицо Стаса и все его слова не шли из головы. Меня глубоко ранили его обвинения. Я больше не хотела притворяться сильной. Сколько можно? Родионов нокаутировал меня этой встречей с прошлым. Я мечтала забиться в укромный уголок, выплакаться, а предстояло снова держаться и не показывать этому человеку, какую на самом деле боль он причинил мне. Дверь с моей стороны открылась спустя десять минут.

— Пересаживайся, – прозвучал стальной голос Родионова. – Я буду за рулем и хочу, чтобы ты сидела спереди.

Я уставилась в его лицо пустым взглядом. В темноте мужчина выглядел еще привлекательнее, чем при свете дня. Но это все была опасная красота, бездушная. Зачем бог наделил его этими качествами? Он, как ядовитое растение, умерщвлял все вокруг себя. Зачем он привез меня в этот клуб? Хотел проверить реакцию на встречу с бывшим женихом? Каким будет следующий шаг Родионова? Он попросит меня покинуть его автомобиль на ходу, разогнавшись до немыслимой скорости? Обувшись, я пересела, а Родионов захлопнул за мной дверь и сел за руль. Повернул голову в мою сторону, на его лице появилась самодовольная усмешка. Упивался своей властью? Но чем больше он создавал всю это грязь вокруг меня, тем отчаяннее хотелось сопротивляться, не дать ему почувствовать своего страха перед ним.

— Кажется, ваш разговор с Селивановым зашел в тупик?

— Вы бесчувственное чудовище! – вырвалось из моего рта.

Родионов же отвернулся и положил руки на руль. Машина плавно тронулась с места и выехала с парковки.

— Хотел бы сказать, что все самое страшное для тебя осталось позади, но это не так, Катя.

— А вы не боитесь, что я возненавижу вас до такой степени, что перейду на сторону ваших противников? Или за них захочу завершить то, с чем не справились? Зачем вы бьете по моим слабым местам?

— Все-таки слабым, да, Катя?

Салон автомобиля заполнил его смех. Звучный, красивый, а я на секунду оторопела, смотря на этого дьявола, который все больше казался мне непробиваемой стеной.

— Чем больше ты надеваешь на себя масок и пытаешься казаться неуязвимой, тем сильнее мне их хочется срывать, чтобы добраться до твоей настоящей сущности. Может быть все дело в тебе, а не во мне? Родионов посмотрел в зеркало заднего вида, перестроился в соседний ряд. Манера его вождения меня пугала. Судя по всему, он любил скорость, а я после аварии, в которой погибла мама, панически боялась разбиться и попасть в новую аварию. И он, наверняка, знал об этом нюансе из моей биографии и намеренно гнал сейчас, как сумасшедший?

Я вцепилась пальцами в ручку двери и ощутила, как закружилась голова. Все в совокупности, что устроил для меня сегодня этот мужчина, походило на квест. Как будто я проходила ведомые только ему уровни игры. И мне оставалось лишь предполагать, каким будет следующий. Мы около получаса ехали на такой скорости, словно Родионов собирался взлететь ввысь на своем внедорожнике. Все это время в машине стояла тишина, лишь негромко играла звучная мелодия. Затем машина резко вырулила в поворот, и мы остановились в темном закутке у набережной. Он заглушил двигатель и повернул ко мне голову.

— Зачем вы меня привезли сюда?

— Несколько лет я жил в этом месте. Вот под этим навесом. Ночевал, где придется. И мечтал выбраться из этой грязи, чтобы забрать сестру у отчима. Уличная жизнь меня закалила, а сам я нарастил такой панцирь, что пробить его и сделать меня пресмыкающимся животным невозможно. Чем-то отдаленно ты напоминаешь мне себя в те годы. Думаешь, что все против тебя, так и норовят сломать, как игрушку? 

— Так вам хочется посмотреть, выдержу ли все ваши сумасбродные затеи и на каком этапе сломаюсь?

— Хочу видеть, что ты из себя представляешь.     

– Следующим вашим шагом будет прийти ко мне ночью?  

— Зачем ждать ночи? Чем тебя не устраивает темнота в машине? – в голосе послышалась грубая ирония, а у меня на теле выступили мурашки. – Я уже говорил, но повторю в последний раз: перестань считать себя жертвой и тебе станет легче. Ты мне нравишься, Катя. И ты подойдешь на временную роль моей любовницы, а там решим, что с тобой делать дальше.

Я сглотнула огромный ком. Скользнула взглядом по его чувственным губам и спустилась вниз к гладко выбритой шее. Родионов был красивым мужчиной и секс с ним, наверное, стал бы ярким событием в моей жизни, только я об этом не мечтала и ни капли его не хотела! Кем я буду считать себя после этого? Или он думал, что может вот так издеваться над моей психикой, а я буду все беспрекословно сносить и мечтать о его внимании?     

Моя рука, лежавшая на дверной ручке, сама дернулась и потянула ее на себя. Да, я хотела сбежать от него и плевать, что будет потом! Только, к моему несчастью, замки машины были заблокированы.

На мужских губах расползалась ядовитая усмешка. Родионов слегка наклонился в мою сторону, а я сильнее вжалась в сиденье. Он открыл бардачок, задев рукой мое голое колено, и достал сигареты. Приоткрыл окно и закурил.

— Я ведь предупреждал о побеге, не так ли? Или ты думаешь, начну тебя насиловать прямо здесь на пустыре? В это место я приезжаю не для того, чтобы разводить новую грязь. Ее и так было достаточно в моей жизни. В твоей жизни теперь буду я, а ты потом еще поблагодаришь за преподнесенные уроки. Поверь, они бесценны. А я не всегда такой добрый.

Эти слова, как по мне, были страшнее любого приговора и секса с мужчиной.

— Будешь? – протянул мне сигарету, но я покачала головой.

— Не курю. И вам не советую.

Он снова усмехнулся, а я впервые за все время задалась вопросом, сколько ему было лет? На вид не больше тридцати пяти, тем не менее он был значительно старше меня. И этот взгляд... такой осознанный и глубокий. Я верила ему, когда он говорил про грязь и тяжелое детство.

— В моей жизни было много поражений: я терял деньги, бизнес, ломал конечности, разбивал машины. И будь у меня возможность вернуться в прошлое, то выбрал бы свои пятнадцать лет и это самое место, – он смотрел в темноту отстраненным взглядом и курил. – Два алкаша выследили меня, чтобы отобрать деньги. Один вырубил меня ударом в челюсть, а второй приставил нож к горлу и забрал все до копейки. Если бы я не ждал первого удара, они бы ушли ни с чем. Но я растерялся. Деньги свои я в итоге вернул, но та проигранная драка… Вспоминаю об этом, а у самого пальцы дрожат от злости, – я перевела глаза на его руки и впервые видела хоть какое-то подобие эмоций у этого человека. – Твоя ошибка в том, что ты пропускаешь удары. Нельзя позволять недостойным людям чувствовать над собой превосходство и власть.

— Вы сейчас о себе?                           

— Мы оба поняли, о ком я говорю. Ты пропустила удар, позволила эмоциям взять над собой верх. Жалеешь себя и ждешь, что кто-то будет входить в твое положение. Такого не будет. Жизнь устроена по-другому. Я хочу видеть рядом с собой сильную и достойную партнершу, – он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Кристина была такой?   

— Нет, – коротко ответил он. – Но у нее были все задатки стать такой.

Родионов отвернулся от меня, выбросил окурок в окно и завел двигатель. Мы выехали на оживленную дорогу. Все же мужчина любил быструю езду, а я мысленно мечтала оказаться в его доме и спрятаться за дверями своей комнаты. Дмитрий вызывал у меня страх, интерес, местами ужас. И я до сих пор не могла определиться, какое из чувств было сильнее. Мы вернулись домой спустя час. Всю дорогу он с кем-то разговаривал по телефону. И я поняла, что на днях нас ждал еще один выход в свет, только в отличие от сегодняшнего променада, новое мероприятие будет серьезным и масштабным проектом самого Родионова.

— Отдыхай. Сегодня я к тебе не приду. У меня дела, – бросил он через плечо и даже не повернулся ко мне. – Дорогу до комнаты запомнила?

— И меня даже никто не закроет на ключ? – в глазах мужчины загорелся огонь.

Боже, зачем я только открыла рот? Мне следовало промолчать и бежать на каблуках, сверкая пятками в свою комнату! Ведь он говорил, что ему не нравится излишняя разговорчивость...

Родионов вышел из машины, громко позвал охранника и попросил, чтобы тот выпустил из вольера собаку. Я задрожала всем телом, увидев габариты подбежавшего к Родионову пса.

— Альма, – он погладил по загривку огромную собаку. – Охранять, – указал рукой на меня.

Развернулся и сел обратно в машину, а спустя секунду уже выехал со двора.

Несколько мгновений я стояла и смотрела в глаза животного, не в силах пошевелиться. Страх парализовал меня, казалось, я лишусь сейчас чувств, если собака приблизится ко мне хоть на сантиметр.

— Не бойтесь, она без его команды ничего вам не сделает. Он три года ее дрессировал вместе со специалистом, – услышала голос охранника, который направлялся к нам, но Альма грозно зарычала и мужчина остановился.

— И что мне делать? – просипела я, не сводя с животного безумных, испуганных глаз.

— Идти в дом. Она пойдет следом. Будет сторожить у двери.

Господи… Родионов просто сумасшедший! Больной на всю голову человек! Я не удивлюсь, если сам он поехал снимать стресс с какими-нибудь проститутками, а меня оставил на съедение этому огромному псу. Надеюсь его уже покормили?