Без права выкупа

Василиса Ветрова свято верила в две вещи: в то, что однажды у неё получится испечь печенье по бабушкиному рецепту с секретом, и в то, что её любимый старый дом в центре города простоит вечно.

С первым пунктом сегодня наблюдались серьёзные трудности. На кухне царил апокалипсис: мука была рассыпана не только на столе, но и на подоконнике, на холодильнике и, кажется, даже на люстре. В миске подозрительно шипело тесто, которое по консистенции напоминало нечто среднее между пластилином и строительным клеем, а из духовки валил дым.

— Нет-нет-нет, только не это! — Василиса подскочила к плите, схватилась за ручку духовки голыми руками и тут же отдёрнула их с тихим визгом. — Ай, горячо!

Девушка подпрыгивала на месте, потирая покрасневшие пальцы то об короткие светлые волосы, торчащие в разные стороны, то об фланелевую пижаму с изображением розового единорога. Лицо Василисы покрывала плотная зелёная маска из авокадо, которая уже начала подсыхать и стягивать кожу, но девушка не торопилась её смывать.

Дым из духовки повалил с удвоенной силой, и противно запищала пожарная сигнализация. Её вой смешался с шипением теста и грохотом, который издавал кот Кузя, носящийся по коридору в припадке внезапной кошачьей истерики.

— Кузь, прекрати! — крикнула Василиса и уже собиралась открыть духовку, но услышала звонок в дверь. — Да что ж сегодня за день такой! — простонала Ветрова, бросив взгляд на своё отражение в микроволновке. Оттуда на неё смотрело зеленомордое чудовище с выпученными глазами и мукой в волосах. — Чудненько выгляжу, просто чудненько.

В дверь продолжали настойчиво звонить, и Алиса закатила глаза.

— Иду! — крикнула она, обходя сломанный велосипед, который уже месяц стоял в коридоре, ожидая починки. Вот только руки у Василисы были явно незолотые и совершенно не приспособленные для подобной работы.

Хозяйка квартиры распахнула дверь, мысленно репетируя извинения перед тётей Зиной с третьего этажа, которая часто приходила жаловаться на шум. На пороге стояла не тётя Зина, а высокий темноволосый мужчина в белой рубашке и синем деловом костюме, который сидел на нём так, будто его сшили боги Олимпа специально для этого момента. Гость внимательно осмотрел Василису с ног до головы. Его взгляд зацепился за единорога на пижаме, скользнул по зелёной маске, по муке в волосах и опустился вниз, где Кузя затормозил когтями о линолеум и уставился на незнакомца с таким же шоком, как и его хозяйка. В коридоре помимо велосипеда стояли коробки с книгами, которые Василиса хотела разобрать ещё полгода назад, висела старая куртка на крючке, и лежали чёрные в мелкий цветочек носки.

— Василиса Ветрова? — спросил мужчина. Голос у него оказался под стать внешности: бархатистый и с металлической ноткой.

— Э-э-э, — глубокомысленно ответила Василиса, думая о том, что от неё пахнет горелым печеньем, авокадо и немножко котом. — Да, это я. А Вы кто такой?

— Дамир Корсаков, владелец строительной корпорации «Корсак Девелопмент», — представился гость. — У меня к Вам деловое предложение.

Василиса моргнула и застыла. К ней пришёл сам Корсаков, тот, кто скупил пол-улицы и развесил по городу рекламные щиты с изображением элитного жилого комплекса.

— Вы по поводу квартиры? — тихо спросила Вася, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Именно, — кивнул он. — Разрешите войти?

Василиса обернулась, посмотрела на велосипед, на носки и на Кузю, который тихо сидел на полу, распушив хвост.

— Может, не сейчас? — жалобно спросила Ветрова. — Давайте я умоюсь, переоденусь, и мы встретимся в кафе через дорогу.

— Я предпочитаю решать вопросы на месте, — отрезал Дамир. — Это не займёт много времени.

Он властно отодвинул Василису в сторону, перешагнул через порог квартиры и направился в сторону гостиной с таким видом, будто собрался в зону боевых действий.

В комнате стоял старый диван, накрытый пледом ручной вязки. На журнальном столике громоздились стопки книг по искусству, чашка с остывшим чаем и огрызок яблока. Стены были увешаны яркими, полными цвета и жизни иллюстрациями, вышедшими из рук Василисы, а в углу расположился мольберт с начатым наброском зимнего леса.

Ветрова видела, как Дамир рассматривал обстановку, и как его взгляд цепенел, натыкаясь на любое свидетельство того, что здесь живёт не просто человек, а настоящий ураган. Кузя, осмелев, зашёл в гостиную и сел прямо напротив гостя, не сводя с него тяжёлого взгляда. Кот смотрел так, будто знал о Дамире Корсакове нечто такое, что сам мужчина предпочёл бы забыть.

— У Вас пожар, — спокойно заметил гость, кивая в сторону кухни, откуда тянуло гарью.

— Ой, совсем забыла! — вскрикнула Василиса.

Горе-хозяюшка побежала на кухню, достала из духовки противень с печеньем в виде чёрных угольков, поставила его на плиту и открыла окно, отчаянно размахивая полотенцем.

— Нет-нет-нет! — причитала Алиса. — Бабуль, ну почему у тебя всё получалось, а у меня...

— Ваша бабушка наверняка была более собранной, — раздался голос прямо за спиной девушки.

Василиса вздрогнула и обернулась. Дамир стоял в дверях кухни и с презрением смотрел на царивший в помещении бардак: на рассыпанную муку, на гору грязной посуды в раковине, на яичную скорлупу на столешнице и на противень с неудавшимся кулинарным творением. 

— Простите за беспорядок, — пробормотала Василиса, стряхивая муку с пряди волос. — Я не ждала гостей.

— Оно и видно, — сухо ответил Корсаков и присел на табурет, предварительно смахнув с него невидимую пылинку. — Давайте перейдём к делу. Я хочу выкупить эту квартиру. Дом в любом случае будет подлежать сносу, — продолжил он, не дожидаясь ответа, — а договор с моей компанией выгоднее соглашения с администрацией. Все соседи уже согласились на куплю-продажу. Остались только Вы.

Дамир достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол.

— Здесь официальное предложение. Я уверен, что сумма, которую я готов заплатить за эту квартиру, покроет все Ваши издержки и позволит приобрести жильё с гораздо лучшими условиями, чем те, что предложит Вам город.

Василиса медленно вытерла руки о пижаму и отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Вы уверены? — в мужских глазах янтарного цвета мелькнуло раздражение. 

— Да, — твёрдо ответила Василиса. — Моя квартира не продаётся. 

— Позволите поинтересоваться причиной? Вы — молодая девушка, а хотите жить в старом доме с изношенными коммуникациями. Вам здесь не место.

— Здесь жила моя бабушка, — выдохнула Василиса. — Эта квартира досталась мне по наследству. Бабушка прожила здесь пятьдесят лет. Здесь каждая стена помнит её, каждая царапина на паркете — от ножек стула, на котором она сидела и вязала мне шарф. Это не просто помещение, а дом, мой дом. 

Дамир внимательно слушал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Василиса заметила, как его взгляд на секунду смягчился, когда она с теплом заговорила о бабушке. 

— Понимаю сентиментальную ценность квартиры, — сказал Корсаков, — но есть реальность: дом будет признан аварийным, и рано или поздно Вам придётся отсюда съехать. Приняв моё предложение, Вы сможете уехать с деньгами в руках, а не с пустотой в кармане. 

— Мне не нужны деньги, — тихо произнесла Василиса. — Мне нужен дом.

Она отвернулась к окну, делая вид, что поправляет занавеску. На самом деле Вася просто не хотела, чтобы Корсаков видел слёзы, которые предательски потекли по щекам. 

— Я оставлю конверт в прихожей, — сказал Дамир. — У Вас будет неделя, чтобы подумать. Подумайте здраво, Василиса. Сентиментальность — это роскошь, которую не все могут себе позволить.

Ветрова услышала шаги, удаляющиеся в коридор, потом входная дверь заскрипела, и раздался щелчок замка. Кузя гордо зашёл на кухню, мурлыкнул и потёрся о ноги Василисы.

— Что? — всхлипнула Вася, вытирая глаза рукавом пижамы. — Я что-то не то сказала?

Кот мяукнул и с чувством собственного достоинства потопал в прихожую. Василиса пошла за ним и увидела, что Кузя уселся прямо на конверт, оставленный на тумбочке. Он сидел на нём как наседка, глядел на хозяйку и будто говорил: «Ничего ты не понимаешь, дурочка. Этот тип — не просто бизнесмен, и ты правильно сделала, что не согласилась».

Василиса вздохнула, махнула рукой и пошла убирать бардак на кухне. За окном шумел вечерний город, светились окна соседнего дома, а старая герань на подоконнике тянулась к последним лучам солнца.

— Эх, в сотый раз не получилось, бабуль, — прошептала Ветрова, выбрасывая угольки печенья в мусорное ведро, — но я всё равно не сдамся. 

Ночью Василиса долго не могла уснуть, ворочалась, вспоминала янтарные глаза Корсакова, его ледяной голос и запах дорогого парфюма, который остался в холле и не выветривался. Ей казалось, что терпкий аромат пропитал даже конверт, на котором до сих пор восседал Кузя. Кот проторчал на тумбочке всю ночь, а под утро, когда Василиса всё же задремала, спрыгнул на пол. Конверт упал, и из него выскользнула визитка с изображением стеклянных небоскрёбов, фонтанов, идеальных газонов. Кузя ткнул в фотографию лапой, фыркнул и пошёл спать на бабушкино кресло, которое пахло валерьянкой. Пушистый друг Васи прекрасно понимал, что драконьи игры только начинаются.