Без прошлого

Без прошлого 
Обычный будний день в спальном районе на окраине столицы. Пропитанный желтым осенним туманом тополиный сквер. Шум дороги и завывание ветра в трубах. Ничего странного кроме нескольких сверкающих на солнце микроавтобусов и пятерки легковых авто с тревожно мигающими сине-белыми проблесковыми маячками. 
Выкуривая уже вторую за последние полчаса сигарету, младший сержант Антонов внимательно наблюдал, как из серой девятиэтажки по одной или вдвоем под надзором одетых в бронежилеты и маски оперативников выходили женщины. Многомесячная операция подошла к концу. Четыре борделя, больше сотни запертых в своих комнатах женщин. Не верилось, что наконец удалось накрыть всю сеть. 
Молодые женщины с лицами старух затравленно озирались по сторонам, исподлобья смотрели на своих спасителей. Яркий макияж, пестрая одежда, от спортивной формы до коротких шелковых пеньюаров, мягкие тапочки. От их вида на душе у Антонова кошки скребли. Вроде бы ухоженные женщины, а хотелось вымыть руки с мылом. 
Яркая красивая брюнетка в длинном черном плаще и высоких сапогах смотрелась среди них настоящей королевой. Чувственные пухлые губы, высокие скулы, тонкая талия, перехваченная поясом. От одного взгляда на нее в голове возникали картинки из фильмов "восемнадцать плюс". В борделе таких было лишь четверо. Элитные шлюхи. Постоянные клиенты, проверки на болячки, ценник размером со среднюю зарплату по стране. Обычному работяге о ночи с такой можно было и не мечтать, но эта, пантера в черном плаще, казалась особенной. 
То ли потому что она была лучшей, то ли что-то еще, но, когда всех девушек вывели на улицу и усадили в микроавтобусы, красавицу "паковать" никто не стал. Начальник оперативной группы лишь хмуро взглянул в ее сторону, а затем вытянул из полупустой пачки сигарету и закурил. На миг Антонову показалось, что у босса трясутся руки. Слишком рваным был жест, которым он закрывал пачку, слишком сильно колыхалось пламя зажигалки. 
"Показалось. Глупости", - осадил он себя. У непрошибаемого, похожего на скалу, майора Волкова тремора быть не могло. Уж скорее у него, Антонова, помутилось в глазах или крыша поехала. Думать ни об одном, ни о другом не хотелось. Стряхнув пепел в маслянистую лужу, сержант на секунду до боли зажмурился. "Проехали, работаем". И потом снова повернулся в сторону красавицы. 
Оказалось, что вовремя. Вышедшая последней, она не удостоила полицейский кортеж даже взглядом. В руках блеснули неизвестно откуда взявшиеся ключи, и пока оперативники у машин о чем-то перешептывались, она незаметно нырнула в салон припаркованного у входа серого Форда. Никто не окликнул. Как будто случайная прохожая. 
Заметив это, Антонов чуть не бросился под колеса. Он бы точно успел перехватить беглянку, но не тут-то было. 
- Куда ты поперся? - резко ухватил его за руку напарник, коренастый, усатый сержант Уваров. 
- Но эта... - Антонов указал на красавицу, что уже заводила двигатель. – Уедет сейчас! 
- Ты обалдел! - Уваров пригладил волосы и быстро огляделся. - Это не шлюха. 
- Так она ж с ними... Кхм, работала, - Антонов округлил глаза. 
- Ну и что. 
Напарник что-то не договаривал. Что-то важное. 
- Это наш агент. Внештатный. Именно она всю эту цепочку сдала: клиентов, организаторов, посредников. Инга Викторовна... - Уваров скосил взгляд на майора, - экс-Волкова. 
Фамилию дамочки он произнес шепотом. Напарник вначале не поверил, подумал, что послышалось, но тяжелый взгляд начальника на Форд подсказал, что ошибки не было – жена. 
- Та самая Инга? - От удивления у Антонова даже фуражка съехала на затылок. 
- Она... Никто не решался в этот гадюшник лезть. Сама вызвалась. Отчаянная. 
В этот раз Антонов посмотрел на Форд и женщину в нем уже иначе, внимательнее. В памяти тут же всплыла жуткая история с перестрелкой два года назад, из-за которой Волкова понизили в звании, а его жена, старший следователь прокуратуры, совсем ушла из органов. Легенд о случившемся ходило много, жалоб и писем тоже, но Ингу уже год никто не видел, а о причинах развода Волкова в отделе молчали даже болтливые новички. 
- Да. Бывшая... - еле заметно кивнул Уваров. - Видно после смерти той девчонки все еще винит себя, потому вот... - он взглядом указал на крыльцо, – расплачивается. 

Дом встретил ее забитым под завязку почтовым ящиком, запиской под пыльным ковриком и противным скрипом дверных петель. Два месяца она не слышала этой музыки, думала, будет рада, а ничего... пусто. 
На шум из соседней квартиры вышел сосед. Мятое лицо, щетина как колючки у ежа, взлохмаченные патлы – Брэд Питт, как и прежде, даже взгляд пьяный, блаженный не изменился. Бросив короткое «Здрасьте», она резко распахнула дверь и скрылась в квартире. Ни видеть, ни слышать никого не могла. 
А с порога по носу «приветливо» ударил затхлый воздух. Хорошо, рыбок так и не завела. Сдохли бы за такой срок с голоду. Как и их хозяйка, превратились бы в призраков этой квартиры. «А может и хорошо? Не одной мне здесь...» - дурацкая мысль. Настолько дурацкая, что даже улыбка на губах мелькнула. Впервые за... два года. Прогресс. 
Потом был душ. Скинув в мусорную корзину все, от туфель на высокой шпильке до белья, выбросив упаковку презервативов из сумочки, затем, подумав немного, и саму сумочку, направилась в ванну. Встала на обжигающую холодом плитку. Открыла до упора оба вентиля и чуть не заорала от хлынувшей из лейки ледяной воды. 
Мылась, как шахтер после забоя. Не жалея шампуня и геля, терла волосы, спину и грудь. Никакой мочалки, касаться ею себя не могла. Только ладонями по коже. Старательно и яростно, руки из суставов выворачивая. После третьего раза волосы стали как пакля, но все равно было мало. Хотелось еще. Жестче, чище. Чтобы от оболочки, которой касались чужие липкие пальцы, и сантиметра не осталось. 
Смогла бы - вымыла и собственную память. Чтобы забыть навсегда, как рвало после первого раза. Как тянула губы в фальшивой улыбке перед двадцатым. Как держала на руках убитую девочку. Глупую, невинную, доверившуюся ей. 
От кавардака мыслей и образов Инга сама не заметила, как перекрыла воду и вышла из душа. Халат, мужской, пушистый, схватила машинально. Год не прикасалась к нему. Висел на вешалке как бесполезный декор, а теперь зарылась в него до носа. Был бы капюшон, и голову бы укрыла, да не любил владелец халата капюшонов... Только их и не любил. 
Звонок домашнего телефона заставил вздрогнуть. Отвыкла настолько, что сердце, казалось, на мгновение остановилось. Кто звонил, даже проверять не нужно было. О возвращении домой знал лишь один человек. На миг остро, до горечи во рту захотелось, чтобы Он оказался рядом. Чтобы ни искаженный дрянной связью голос, а Сам, весь. Большой, теплый, заботливый... 
Глаза защипало от этого желания. Нутро в узел скрутило от тоски и отчаяния. Но не смогла... Ни "жду", ни "как дела". Слабачка. Выдернув провод из телефонной розетки, отсекла пути назад и медленно, как на эшафот, двинулась в спальню. 
К кровати, которую давно не делила ни с кем. 
К подушкам, на которых ночами лежала без сна. 
В комнату, где никто не будет требовать встать на колени и прогнуть спину, чтобы слаще было трахать. 
Сколько времени прошло, она так и не поняла. Кровать, как трясина на болоте, затянула ее, оплела по рукам и ногам пуховым одеялом, а из-за задернутых штор не ясно было: еще день, уже вечер или наступила ночь. Темное безвременье. И заснуть, как назло не получалось. 
Против воли в мысли прокрадывались воспоминания и страхи. Память не отпускала. Разбавляя одну боль другой, мешала свои ядовитые коктейли. Презрительные взгляды, перекошенные от оргазма слюнявые рты, пальцы, впивающиеся в кожу с такой силой, будто на куски готовы были разорвать. Один хуже другого. 
Лица пролетали перед глазами, как на карусели, и разобраться, кто есть кто, зацепиться взглядом за одно единственное девичье лицо - не удавалось. Это было ново. Раньше и во сне, и наяву она видела лишь ее... Худенькие плечи, белые губы, огромные погасшие синие глаза. Теперь за место на пьедестале кошмаров могли побороться десятки. 
"Клин клином, клин клином..." - отчего-то повторялось в голове, и глаза болели все сильнее от невыплаканных слез. Закутанная с головой в одеяло, Инга даже не услышала скрежета ключа в замке и тихих шагов. Старый скрипучий паркет, как верный пес, не выдал своего хозяина. Бесшумно открылась дверь в спальню. Под весом мужского тела прогнулся матрас.