Без пяти минут суббота

Нечисть:

ленгсел (*lengsel – норвеж. “тоска”)

фокелсы (*forestspokels – норвеж. “лесные призраки”)

нарвер (*nerver - норвеж. "нервы")

Места:

леса Хеммони (*hemmeligheten harmony - норвеж. "деревенская гармония")

Верденнер (*verden av venner - норвеж. "мир друзей")

Люди:

гамелмэн (*gammelmann – норвеж. “старик”)

Род Кюнскап (*kunnskap - норвеж. “знание”)

В дождь так хорошо сидеть на подоконнике с кружкой горячего чая в руках. Вот только Женя Волкова задумалась, и напиток успел остыть.

***

За окнами фургончика мелькал городок – трёхэтажные серые здания, пустынные улочки, как напоминание о давно минувших днях. Несколько столетий назад здесь жили люди, а теперь это место, как и многие другие, стало пристанищем для тёмных сил.

Женя крепко, до побелевших костяшек, сжала кулаки, вспоминая происшествие на мраморном пустыре. Ленгселы казались девушке выдумкой и страшилкой для детей до той встречи. В леденящих душу глазах нечисти плескалась тоска. Посмотрев в них одно мгновение, девушка сама превратилась в сгусток обречённости, почувствовала всю боль и одиночество отвергнутого всеми создания. В тот момент душа выла от безысходности и сжималась комком в горле. Мир вокруг замер, холод пробрал до костей, сдерживаться стало невозможно. Это как лабиринт, лабиринт апатии, боли и страха, бесконечно длинный, изматывающий и гнетущий. И она шла, старалась верить в хороший исход, но всё больше понимала, что обречена.

Когда город закончился, Женя откинулась на спинку сиденья и разжала ладони. Пустынная серость отошла на второй план, освободив место буйной зелени и деревьям-великанам, мостовая закончилась, и колёса фургончика мягко запружинили по укатанной земле.

***

— Жень, хватит над чаем колдовать! Я на работу. Не опоздай в школу, — хлопнувшая за мамой дверь окончательно выдернула девушку в реальный мир. Спустив с подоконника ногу, она посмотрела на грязную серую кашу за окном – начинался ещё один майский день: пасмурное небо и огромные лужи, скучные уроки, в которых уже не осталось смысла, и домашние дела.

Наскоро закинув в рюкзак тетради и надев, вопреки школьным правилам, любимые джинсы и свитер, Женя сбежала по лестнице. Стоило ей переступить порог подъезда, как под ногами захлюпала вода вперемежку с песком и пылью от выхлопных газов. Закинув за спину рюкзак и плотнее застегнув куртку, девушка направилась в школу.

***

— Вот и проехали город без приключений, а ты беспокоилась, — папа немного повернул зеркало заднего вида и посмотрел на Женю. — Так что, где остановимся на этот раз?

— Может быть, в лесной деревушке? — откликнулась девушка, разворачивая одну из карт. – Здесь как раз должна быть такая.

— Ой, а если там фокелсы? Давайте проедем дальше! Хотя бы до поселения, — Аля состроила просящую мордочку.

— В десять лет глупо бояться фокелсов, — улыбнулась Женя. — Лесные призраки — самая безобидная нечисть в мире.

— К тому же они не показываются людям, и надо постараться, чтобы встретить хотя бы одного, — добавила мама, отвлекаясь от книги.

— Решили? — папа свернул на уходящую в лес тропинку и затормозил у развилки.

— Хорошо, — вздохнула Аля. — Но только если там будет настоящий домик на дереве.

— Я схожу до гамелмэна деревни и узнаю, — улыбнулся папа. — А вы посидите в фургончике.

— Мам, а мам, — Аля повисла на кресле и заглянула в лицо.

— Что, Аль? — женщина заложила страницу картой и внимательно посмотрела на дочь.

— Кто такой гамелмэн, и почему его так называют?

— Гамелмэн — старик с норвежского, — пояснила женщина. — Это главный человек в деревне.

— А почему именно с норвежского?

— Многие лесные поселения в этом районе основаны норвежцами. Сейчас все говорят на международном, но в отдельных поселениях сохранились названия из родного языка основателей.

— Папа возвращается! — Женя подхватила рюкзак и выскочила из фургончика навстречу отцу. – Ну как?

— Всё хорошо, мы можем остаться.

Девушка не стала дожидаться остальных – после гнетущих стен опустевших городов хотелось почувствовать под ногами землю. Мягкая подстилка из листьев, корней и травы пружинила, шаг получался лёгким и бесшумным. Отойдя на несколько метров, девушка прислонилась спиной к молодому дубку и глубоко вдохнула. Чувствительные, как у слепого, подушечки пальцев погладили кору, голова откинулась назад – вдох, выдох…

Треснул сучок, и Женя открыла глаза:

— Лес любит тишину.

— У меня не получается ходить так же тихо… — пожаловалась Аля.

— Это не сложно! Чуть больше практики и осторожности и научишься.

— Кто учил тебя этому?

— Дед. Попроси его при встрече.

***

— Эй, номерок-то возьми! — мир вновь обрушился на Женю возле гардероба. Пожилая женщина в старом синем халате укоризненно посмотрела на девушку в потёртых джинсах, поднимающую упавший номерок, и, что-то пробормотав себе под нос, поспешила подать звонок.

Этот день не отличался от всех предыдущих — всё те же выцветшие обои в классах, дыры между досками в полу, шумное среднее звено и равнодушное старшее, весёлые компании, в которых не оказывается места, и глупые вопросы от одноклассников во время контрольной. Выйдя на улицу, Женя вновь улыбнулась и бодрой походкой направилась к музыкальной школе — встречать сестру. Десятилетняя Ася не мыслила своей жизни без творчества и год назад решила научиться играть на синтезаторе. Ежедневно соседи Волковых слушали мини-концерты в исполнении юного дарования, а каждый поход на занятия сопровождался смехом и светящимися от счастья глазами. Но сегодня Ася, ссутулившись, сидела на крылечке музыкальной школы и размазывала по щекам слёзы.

Женя ускорила шаг и, подойдя к крыльцу, присела напротив сестрёнки.

— Ась, что такое? Тебя кто-то обидел? Почему ты плачешь?

— Жень… там… а они… — Ася силилась что-то сказать, но вместо слов слышались лишь всхлипы.

— Так дело не пойдёт, — девушка вытащила из рюкзака носовой платок и бутылку с водой. — Давай-ка, вытирай слёзы и делай глубокий вдох. Вот так, молодец. Теперь выдох и ещё раз.

Подождав, пока Ася успокоится, сестра приготовилась слушать.

— Северина Андреевна сказала, что я не такая талантливая, как другие девочки из класса, и не взяла меня на конкурс…

— И из-за этого ты так плачешь? Сама же говорила, что не сможешь поехать из-за олимпиады по математике.

— Ну и что! Я хотела сама отказаться, а так меня объявили слабой ученицей и больше никуда не позовут!

—Глупости! Пока они будут разъезжать по конкурсам, у тебя будет время для занятий. Если действительно хочешь быть лучшей, нужно много работать. Я знаю, как ты серьёзно готовишься, но если будешь играть ещё больше, сможешь обойти и тех, кто талантливее тебя, уж поверь мне.

— Правда?

— Правда. Только есть один важный секрет, — Женя сделала паузу и таинственно улыбнулась.

— Какой? — оживилась Ася.

— Нужно вкладывать в дело душу и верить в себя.

— Я буду!

—Тогда тебе не надо расстраиваться — не получилось сейчас, получится в следующем году. Поедешь на конкурс и вернёшься с победой.

Дома Ася сразу убежала в комнату – репетировать, а Женя за несколько часов разобралась с запланированными заданиями ЕГЭ и уселась на подоконник.

***

— Здесь точно есть люди? Почему так тихо? — спросила Аля.

— И вовсе не тихо, прислушайся. Разве ты не слышишь пение птиц, шуршание ветра, треск костра?

— Но ведь не видно же, — девочка посмотрела по сторонам, но так и не обнаружила ни птиц ни костра.

— Не надо видеть. Закрой глаза, — посоветовала девушка. – А теперь?

Девочки молча постояли минуту.

— Слышу! Я слышу! — с восторженным криком Аля понеслась навстречу родителям, а Женя прошла ещё несколько десятков метров и оказалась на главной площади, которая была скорее большой круглой поляной, окружённой лесом. Увидев костёр, на котором две девочки что-то готовили в большом чёрном котле, Женя направилась прямиком к нему.

— Он странный… — донеслись до девушки обрывки разговора. — Снова куда-то пропал — я его три дня не видела. И что он нашёл в одиночных вылазках в лес? Неужели с белками разговаривает? Или перекидывается волком и охотится? – возмущалась светленькая растрёпанная девчонка. Она так оживлённо жестикулировала, изображая белок и волка, что с ложки, которой она помешивала варево, то и дело слетали брызги.

— Может быть, он просто не любит шум и суету? Ведь не всем нравятся большие компании, — возразила тёмненькая девочка с аккуратно заплетёнными косичками.

— Какие шум и суета? В нашей-то деревне… Ничего не происходит!

— Здравствуйте, — подала голос Женя и девчонки, недоговорив, обернулись на. — Я Женя, мы с семьёй остановимся у вас ненадолго.

— День добрый, я Диана, — представилась тёмненькая. — А это моя подруга Тася, — кивнула она на светленькую. – Мы повара.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно. Для вас гамел дом на дереве искал?

— Гамел?

—Ну, гамелмэн – слишком длинно, между собой мы даже до гама сокращаем, — пояснила Тася, пожимая плечами. – Так что?

— Значит, для нас.

— Это вон тот, гостевой, — махнула рукой в нужном направлении Диана.

— Спасибо, — поблагодарила Женя и направилась к своим.

— Давно у нас не было гостей… — протянула Диана.

— Смелые, — вздохнула Тася.

— А, может, они просто не знают?

— Думаю, не надо говорить. Ещё же ничего не произошло, — Тася вновь опустила ложку в варево и вопросительно посмотрела на подругу, но та лишь задумчиво отвела взгляд.

Домишки словно выросли вокруг дерева как большие грибы – деревянные площадки с верёвочными лестницами, острая крыша, внутри — лишь одна комнатушка, посреди которой проходит ствол. Между домиками протянуты канаты и лестницы, проложены мостики так, что деревня, если смотреть на неё сверху или снизу, напоминает скорее кружевную паутину, чем привычное поселение. Дом, который предложили семье Волковых, ничем не отличался от остальных – из убранства четыре спальника, полка с книгами и вьюн на подоконнике. Высота над землёй всего два метра, что местные считают нижним ярусом. Такие домики строились специально для гостей, а в остальное время в них хранили книги и припасы, из-за чего из них не выветривался запах пыли, бумаги и специй. Оставив вещи, семья спустилась. На площадь начал стекаться народ – голоса звонким эхом разносились по всей деревушке.

— Идите к нам, — позвал гостей гамел. – Вы как раз успели к ужину.

Женя первой спустилась на площадь, и тут же её увлёк поток жителей – она оказалась в одном из пяти кругов, образовавшихся у костра. В соседнем она заметила родителей, а в самом ближнем к огню – Алю. Жители деревни танцевали, и гостям ничего не оставалось, как повторять за ними несложные движения. Круги двигались в разные стороны, менялись местами и складывались в причудливые рисунки. Один запел, и все дружно подхватили знакомый мотив. Песня была без слов, но мелодия говорила обо всём сразу – радости от удачной охоты, устоявшемся быте, жизненных трудностях и счастье быть на своём месте в этом мире. Мелодия лилась так непринуждённо и завораживающе, что Женя заслушалась и потеряла место в круге, но чья-то рука втянула её назад, не давая запутаться. Танец закончился так же неожиданно, как и начался – круги распались, и люди расселись возле костра. Загремела посуда, и шустрые девчушки лет семи – девяти принялись разносить всем собравшимся тарелки с варевом и ложки. Получив порцию из рук рыженькой, похожей на солнышко, девочки, Женя осторожно попробовала – варево оказалось вкусной похлёбкой на мясном бульоне, с картошкой, овощами и зеленью. Именно этим блюдом так славились эти места.

На кухне щёлкнул чайник, и в Женину спальню просочился аромат жареных вареников с картошкой и свежих булочек. Спрыгнув с подоконника, девушка поспешила разделить трапезу.

— Привет, мам, — кивнула Женя, наливая себе чай. — Как работа?

—А как она может быть? – хмуро ответила женщина. – Сегодня опять этот Вася Фомин взорвал бомбочку в коридоре, а Алиса Георгиевна решила ввести форму для преподавателей. Не понимаю, к чему менять старую проверенную классику на эти шутовского цвета брючные костюмы?

— Шутовского – это какого? – уточнила Женя.

— Зелёного! Я бы поняла ещё серый или синий, раз чёрный надоел, но не так же! А у вас как дела? Ася, что с конкурсом?

— Я не поеду. У меня олимпиада по математике.

— Опять? Какая уже за этот год?

— Я не считала, но она очень важна. Победители смогут бесплатно поехать в математическую школу в Санкт-Петербурге на летних каникулах. Будут занятия с лучшими преподавателями страны, экскурсии по интересным местам, поездки в зоопарк, музыкальный театр и аквапарк.

— Если действительно хочешь… — протянула мама.

— Очень!

— Тогда, конечно, поучаствуй. А ты, Жень? Как успехи в школе? Как подготовка к ЕГЭ? Много сделала за день?

— Всё нормально. Уже ничего нового не проходим – бьём старый материал к экзаменам. Укладываюсь в график – что запланировала, успеваю.

— Но ты планируешь слишком мало! Я занималась гораздо больше в своё время! Вместо просиживания штанов на подоконнике и бездумного созерцания двора, можно заниматься больше и добиться лучших результатов.

— Если я буду заниматься больше, я перегорю к экзаменам и видеть не смогу эти учебники. Я победительница многих олимпиад, одна из лучших в школе. Неужели я не смогу сдать ЕГЭ? Что тогда говорить про остальных?

— Дело не в них, а в тебе! Ты можешь лучше! Я столько средств и сил вложила в твоё обучение, что ты должна показать максимальный результат!

— Ждёшь от меня ста баллов?

— Да.

— Но это невозможно! В нашем городе практически нет стобалльников.

— И что? Если будешь заниматься…

— Я и так занимаюсь.

— Недостаточно.

— Как ты не понимаешь, мам?

— Я забочусь о тебе, о твоём будущем. А ты никак не хочешь этого понять! Я знаю, как будет лучше.

— Не знаешь, — в Жениных глазах мелькнули слёзы. – Ничего не знаешь! Сейчас другое время, другая жизнь.

— Ты ещё не видела жизни. За пределами родительского дома всё не так радужно. Высокие баллы за ЕГЭ — залог поступления. Когда ты доучишься, даже дворники будут с высшим образованием. Самое важное сейчас — отбросить всё лишнее.

Девушка смотрела на маму и не верила — как человек, который всегда понимал с полуслова, может такое говорить? Вскочив, Женя умчалась в комнату, где упала на кровать и ещё долго лежала, вытирая слёзы о подушку.

***

После ужина наступило время сказителей. Истории заставляли смеяться и плакать, восторгаться и ужасаться. Жене ещё не доводилось видеть такие таланты: жители говорили разными голосами, подражали лесным животным и птицам, а главное – каждое слово было правдой, отчего становилось жутко. Когда все разошлись, Женя поговорила с родителями и осталась сидеть у костра. Всполохи огня напоминали о далёком и важном, о том, что хочется и помнить, и забыть.

— Привет, — рядом присела девушка, внешне похожая на Тасю, но лет на пять постарше. – Я – Амина, а ты?

— Женя.

— Надолго вы к нам?

— Завтра снова в путь.

Женя всё смотрела на огонь, обняв руками колени и не поворачивая головы в сторону пришедшей девушки. А Амина поглаживала молодую травку и внимательно смотрела на Женю. Что-то особенное виделось ей в хрупкой девушке с серьёзными не по возрасту глазами.

— Я тоже люблю так сидеть по вечерам, — вдруг тихо сказала Амина. - Слушать, как трещат поленья, смотреть, как взметается пламя, чувствовать его тепло… в такие моменты вспоминается всё доброе и счастливое, что было в жизни.

Женя подняла взгляд на девушку и улыбнулась.

— Откуда вы?

— Трудно сказать, — кинула лежащий рядом сучок в костёр. — Путешествуем в фургончике, ищем место по душе. Исколесили полмира, а дома не нашли. Где-то шумно, где-то тихо, где-то нам не рады, где-то и без нас тошно. Грязь вокруг и серость, а так хочется дышать полной грудью. Часто думаю, что мы похожи на облака — куда ветер гонит, туда и летим... У вас всегда так весело?

— Разве может быть скучно в традиционной деревне? Мы единый механизм, слаженный и дружный.

— У каждого своя роль?

— Да. Есть сказители и охотники, повара, портные, сапожники. Ещё те, кто организует всё веселье, придумывает танцы. Моя сестрёнка Тася нашла себя в кулинарии, сегодня как раз её смена.

— Диана — её подружка?

— Да, лучшая. Они любят посплетничать, когда готовят. Интересно, о ком сегодня?

— О каком-то странном парне, пропадающем в лесу.

— О Видаре. Про него сочиняют легенды. А на самом деле, он просто хороший человек со своим взглядом на жизнь.

— Легенды?

— Он не любит рассказывать о прогулках в лесу, а нашим девчонкам-сплетницам только дай повод, — пожала плечами Амина.

— Я слышала, что в деревнях легенды передаются из поколения в поколение. Расскажешь какую-нибудь?

— Запросто! – оживилась Амина. — Самая известная — об основании деревни. Когда-то, очень давно, муж с женой бежали от непонимания и жестокости, долго путешествовали по миру и, в конце концов, оказались в лесах Хеммони, — Женя вздрогнула и внимательно посмотрела на Амину, но девушка, как ни в чём не бывало, продолжала. — Лес показался им родным, и пара построила первый дом на дереве. Со временем сюда стали стекаться странники: влюблённые, чьи родители были против их отношений, бунтари и неординарные личности, оказавшиеся вне закона, писатели, музыканты и художники — путешествующие в поисках вдохновения... Деревня разрасталась. Нужно было выбрать человека, способного уследить за порядком. Посовещавшись, странники остановились на умудрённом годами писателе из Норвегии. Помня о своих корнях, старик попросил называть его гамелмэном. После его смерти к власти пришёл его сын, затем внук…

— И никто не пытался оспорить?

— А зачем? Род Кюнскап правит мудро и рационально уже несколько столетий.

Костёр практически догорел, и Женя поднялась.

— Пожалуй, я пойду спать.

— Спокойной ночи, — улыбнулась Амина, продолжая сидеть.

Когда гостья скрылась из виду, девушка выдохнула и кивнула подошедшему парню.

— Они что-нибудь знают?

— Если ты об исчезновении фокелсов, то нет. Девушка любопытна, но про них не спросила. Единственное…

— Что?

— Она вздрогнула и посмотрела на меня чуть внимательнее, когда я сказала о лесах Хеммони.

— Хм… Если она захочет остаться, сделай всё возможное и невозможное.

— Зачем?

— Это приказ.

Закутавшись в спальник, Женя слушала дыхание Али, лежащей под боком, и думала о лесах Хеммони.

Когда девушка была ещё крохой, родители путешествовали одни. Жизнь в фургончике, считали они, не годится для маленькой девочки, а отказаться от путешествий было выше их сил. «Если подрезать птице крылья — она умрёт от тоски», — поговаривал дед-лесник, когда Женя, насупившись, сидела в углу и шептала, что родители её совсем не любят, раз не приезжают.

Дед учил малютку-Жеку всему, что знал сам: какие ягоды употреблять в пищу, как лечить диких зверей и ориентироваться в лесу, как ставить палатку и искать воду. Только девочке было мало дедовских премудростей. Научившись читать, она могла сутками сидеть на чердаке, переворачивая страницу за страницей. Однажды, Женя наткнулась на книгу, непохожую на все другие — текст в ней был написан от руки. Деду находка почему-то не понравилась, и он спрятал её подальше, бормоча про то, что фокелсы — сказка для детей.

Полупрозрачная женская фигура в светлом одеянии, выплывшая из ниоткуда во время очередной прогулки по лесу, считала иначе. В тот вечер Женя кричала и топала ногами, требуя ответа. И дед рассказал. А потом сам достал бабушкин дневник и вложил в маленькие девичьи ручки.

Тогда Женя и узнала о лесах Хеммони, фокелсах, бабушкином загадочном исчезновении и тайне в древнем сундуке.

— Если дорога заведёт в леса Хеммони, — сказал дед на ушко, когда повзрослевшую девушку соизволили забрать родители. — Найди фокелсов. Они дадут ответы на все вопросы. И ещё… скажи бабушке, что я люблю её и всегда любил.

Слова деда показались странными, ведь бабушка погибла ещё до Жениного рождения. Но теперь девушка лежала в спальнике в домике посреди лесов Хеммони, и её не отпускало обещание, которое она так поспешно тогда дала.

***

Тихо скрипнула дверь Жениной комнаты. Мама подошла к кровати — девушка спала, пряди русых волос разметались по подушке, одеяло соскользнуло на пол. Тихо подняв его и накрыв дочь, мама поцеловала её в лоб и вышла из комнаты .

***

С первыми лучами солнца Женя уже сидела на краю деревянной площадки и, болтая ногами, внимательно наблюдала за солнечным зайчиком, перепрыгивающим с домика на домик.

— Доброе утро! — папина тяжёлая ладонь легла ей на плечо.

— Я хочу остаться, — подняла взгляд на отца Женя.

— Нет. Не думаю, что ты готова к самостоятельным путешествиям.

— А я и не собираюсь путешествовать. Вы просто заберёте меня на обратном пути.

— Мы не поедем через эти места.

— На твоей карте отмечен маршрут. Сделаете крюк и вернётесь через полгода, — пожала плечами девушка.

— За это время может всякое произойти.

— А дед в меня верил.

Отношения в семье больше походили на огромные качели: радостно вниз, скрипя зубами вверх. Последний аргумент обидел мужчину, но сейчас это было на руку.

— Да делай что хочешь, — махнул отец и отошёл, чтобы поговорить с гамелмэном. Выждав несколько минут для верности, Женя последовала его примеру.

На площади суетились девчушки. В одной из них девушка узнала Тасю, а другая была ей незнакома.

— Тася, — окликнула Женя. — Во сколько завтрак?

— Через полчаса.

— А как мне найти Амину?

— Десятый домик, — махнула рукой Тася.

Женя пошла в указанном направлении, но домик нашла не сразу. Что-то не то было с нумерацией: 17.3, 18.13, 15.1, 6.17...

— Ага, вот 12.10, — закинув голову, девушка прикинула, что высота над землёй метров десять, не меньше. — Сразу нельзя было сказать, что первая цифра — это высота, а вторая — номер дома, — пробурчала она себе под нос.

— Что-то ты рано, — донёсся сверху голос Амины.

— Не могу долго спать на новом месте, — Женя вновь задрала голову. Амина сидела на подвесном мостике, протянутом между домами 12.10 и 12.13. Смотреть снизу вверх оказалось неудобно, и Женя, недолго думая, полезла по приставленной к стволу лестнице. Амина поднялась, вернулась к домику и подала руку.

—Я хочу остаться. Это возможно? — выдохнула Женя, оказавшись наверху.

— Да, без проблем. Нужно переговорить с гамелом и найти тебе домик.

Добравшись до середины мостика, девушки сели.

— Я думала отсюда будет хороший вид, — разочарованно вздохнула Женя, разглядывая стволы деревьев.

— Для вида надо лезть выше. Метров на двадцать, как минимум.