Безудержный

Маргарита

В операционной каждая секунда на счету. Перчатки пахнут антисептиком и потом, а под ними — мозоли от бесконечных манипуляций. Пальцы помнят каждое движение: от аккуратного разреза до последнего шва. Кровь на халате уже не пугает, она стала частью повседневной рутины. Ночами снятся операции, а утром я просыпаюсь с ощущением, будто всё ещё держу в руках скальпель.

В ординаторской стоит запах лекарств и кофе. Обычно врачи отдыхают там между вызовами, где мы делимся историями о сложных операциях и смеёмся над забавными случаями. Но смех всегда с оттенком усталости, а улыбки — немного вымученные. Потому что за каждой шуткой — чья-то спасённая жизнь или упущенная возможность помочь.

Сегодня я отработала двенадцать часов в больнице. Смотрю на часы, висящие на стене, и понимаю, что уже два часа помогаю раненым девушкам и детям в специализированном центре. Медленно вздыхаю и снимаю перчатки, бросаю их в мусорное ведро с глухим хлопком. Пальцы ноют — слишком много швов за день, слишком много крови, которую уже перестала замечать. В висках пульсирует усталость, а я ловлю себя только на одной мысли: дойти до дома и упасть на кровать.

Вдалеке доносится смех. Такой звонкий и лёгкий, будто там мир живёт по другим законам — без слёз, синяков, и отчаянных историй, которые люди рассказывают шёпотом. Хотя на самом деле я точно знаю, что это не так.

— Марго! — голос Клары режет тишину, и через секунду она появляется в дверях. Узнаю этот блеск в её глазах: сейчас она скажет что-то, от чего я или рассмеюсь, или пожалею, что вообще открыла рот.

— Знаешь, что тебе срочно нужно?

Устало потираю глаза.

— Сон?

— Жаркий грязный секс, — выдыхает она, как будто говорит «стакан воды». Ни намёка на стыд.

Я даже не поднимаю головы:

— Спасибо за заботу, обойдусь.

— Нет, ты не понимаешь, — Клара подходит и плюхается на стул напротив. Она сидит так, будто уже выиграла спор, а я ещё даже не начала в нём участвовать. — Тебе нужен настоящий мужчина, и не просто мальчишка для галочки. Тот, который знает, что с тобой делать. Как писательница эротических романов, я в этом разбираюсь.

— Вот теперь я рада, что мы с тобой никогда не пересекались с моим отцом. Он бы умер от твоей откровенности, — бормочу, но уголок губ всё-таки дёргается.

Варя появляется следом, с кружкой чая в руках, и улыбается:

— Я тебя понимаю, Клара. Иногда это действительно лучше, чем час у психолога.

— Спасибо, Варя, — Клара театрально склоняет голову в демонстративном жесте благодарности. — Видишь, хоть кто-то меня поддерживает.

— Конечно, поддерживает, она ведь твоя лучшая подруга и тоже писатель, хоть и сказочница, — говорю тихо.

— Знаешь… — Варя прищуривается, и уже ощущается подвох. — Я согласна с Кларой, тебе точно нужны свидания. Ты слишком напряжённая, Марго, это видно за километр. Мужчина мог бы помочь сбросить… ну, это напряжение. У моего мужа есть два свободных брата, между прочим. Нам в семье врач пригодился бы.

— Вот это уже звучит как план, — глаза Клары загораются.

— Макс — айтишник, — начинает Варя.

— Оу, — Клара морщится. — Нет, Марго нужен тот, кто хотя бы не боится выходить из дома. Поверь, я знаю какого это жить с айтишником, мой Марк и Макс друзья. Ну, если так можно их назвать. Марго не понравится спать с Максом, он скучный.

— Простите, — встреваю в разговор, — но я всё ещё здесь. И своё личное предпочитаю обсуждать без комиссии.

Они игнорируют меня с той бесцеремонностью, на которую способны только друзья. Это весьма необычно, ведь мы знакомы совсем недолго, хотя уже успели подружиться.

— Ладно, — Варя отпивает чай и, будто невзначай, добавляет: — А вот Артём — очень даже.

Клара наклоняется вперёд, цепко хватая взглядом Варю.

— Это который качок?

— Он не качок, а боксёр, — поправляет Варя. — Сильный, выносливый, и опасный, если надо.

Клара улыбается так медленно, что мне становится не по себе.

— Не знакома с ним близко, мы встречались нечасто. По-моему, он интересный человек, хотя я ещё не знаю его как следует, но он мне уже нравится. Это стопроцентный типаж Марго.

Закатываю глаза.

— Алло, вы в курсе, что я слышу?

— Перестань быть ханжой, — Клара отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Глаза искрятся озорством и искренностью, когда она наклоняется ближе, ее голос понижается до заговорщического шепота. — Артем, моя дорогая, из тех мужчин, которые не просто будут лежать рядом с тобой ночью. Он вытрахает из тебя все тревоги.

Она встает и начинает ходить по кабинету, трогает разные медицинские предметы, и продолжает:

— Представьте себе это: пока луна заливает твое тело серебряным светом, Артем будет исследовать тебя с голодом, который нарастал весь день, а его губы найдут твои в поцелуе, который будет одновременно нежным и страстным. Ты почувствуешь, как его сердце бешено колотится у тебя в груди, когда он шепчет твое имя, — смотрю, как она трогает мой стетоскоп, марлевые повязки, но не выдерживаю, встаю, и быстро забираю у нее из-под носа небольшой лоток с острыми инструментами.

— Мы не в эротическом романе, вообще-то. Это реальная жизнь, — перебиваю речевой поток своим замечанием.

Клара не обращает внимание на то, какой осуждающий взгляд я кидаю на нее. Затем смотрю на Варю, а она улыбается и лишь пожимает плечами. Клара шикает на меня, и продолжает:

— Артем шепчет твое имя, которое стало его навязчивой идеей, его желанием. Он не будет торопиться, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым вздохом, которые вы разделяете. И когда он, наконец, войдет в тебя, это будет медленный, обдуманный толчок, который заполнит тебя полностью, заставив почувствовать себя цельной, как никогда раньше. Каждое движение будет свидетельством его любви, его потребности, его непоколебимой преданности. Он будет двигаться с тобой, в тебе, пока вы оба не потеряетесь в ритме, который стар, как само время. И в эти мгновения, Маргарита, ты поймешь, что значит быть по-настоящему, глубоко, страстно любимой.

Слова Клары повисают в воздухе, рисуя яркую картину ночи, наполненной желанием и близостью.

— Не даром твои книги в топе продаж, Клара. Мне пора найти Павла, — хмыкает Варя и теперь тоже смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. — Я не сомневаюсь в готовности Артема ублажать тебя. Но держись, он непростой.

Я только качаю головой, наблюдая, как они обменялись заговорщицкими взглядами. Для них это — игра, лёгкий флирт. Для меня же жизнь — это кровь на перчатках и ночи без сна.

Отворачиваюсь к окну, делая вид, что проверяю сообщения в телефоне. На самом деле просто хочу спрятаться от их любопытных взглядов. Отношения не для меня. Слишком много боли в прошлом, слишком свежи воспоминания о том, как доверие превратилось в пепел. Каждый раз, когда кто-то пытается приблизиться, внутри все сжимается в тугой комок. Работа — единственное, что приносит облегчение. Здесь всё понятно: рана, шов, повязка. Никакой недосказанности, никаких разочарований.

Вспоминаю, как мама говорила: «Марго, ты слишком закрываешься. Нельзя прятаться в операционной, так вся жизнь мимо пролетит». Но именно медицина никогда не предавала меня, скальпель не лгал и не оставлял после себя разбитого сердца. Может, девушки правы, и мне действительно стоит попробовать? Но страх снова обжечься парализует сильнее, чем самый глубокий разрез.

Вспоминаю Артема — высокого мужчину с фигурой атлета, чьи мышцы выделялись под кожей при каждом движении. Его тело хранило следы былых сражений — тонкие белые шрамы, словно карта его непростой судьбы, прочерчивали кожу. В его глазах читалась такая внутренняя сила, что даже в моменты слабости он оставался притягательным, как магнит. Помню, как впервые увидела его на операционном столе. Казалось, что этот человек способен преодолеть любые преграды. Его воля к жизни, его несгибаемый характер притягивали меня, несмотря на все профессиональные табу. В его присутствии чувствовала странное волнение, которое никак не могла объяснить себе.

Каждый раз, когда я видела его в больнице, моё сердце начинало биться чаще. Его уверенная походка, низкий голос и внимательный взгляд создавали особую ауру, перед которой было невозможно устоять.

— Марго, ты вся покраснела, — замечает Клара, улыбаясь, вырывая меня из мыслей. — Запишем тебя в фан-клуб Артёма.

Качаю головой, но за их беззаботным смехом различаю пустоту, которая гулко отзывается в груди. Они веселятся, а у меня почему-то тревожное чувство, будто всё это может дорого обойтись. Возможно, я преувеличиваю, и всё действительно просто шутка. Но есть одна деталь, которая не даёт мне покоя: Артём — именно тот человек, о котором я мечтаю и отчаянно хочу увидеть снова. Когда же судьба сведет нас вместе?

___

Приветствую вас на страницах моей новой книги! Впереди нас ждёт увлекательное путешествие в мир роковых мужчин и страстной любви. Начинается история еще одного брата из семьи Беса - Артема, сердце которого покорила врач Маргарита.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы, поставьте звезды и поддержите книгу комментариями! Мне чрезвычайно важна ваша поддержка!

Маргарита

Город словно замирает, готовясь ко сну. Асфальт блестит, как полированное стекло, отражая редкие огни фонарей. Их жёлтые круги мерцают и дрожат, превращая пустую улицу в декорацию, где я — единственная живая фигура.

Закрываю за собой тяжёлую дверь центра и, на секунду прикрыв глаза, вдыхаю прохладный воздух. Запах антисептика всё ещё стоит в носу. Сегодняшний день был адом. Сначала смена в больнице, где двенадцать часов пришлось буквально бегать от одного больного к другому. Затем еще несколько часов в центре. Там была девушка с рассечённым лбом и сломанным носом, которая даже не плакала. Она просто смотрела на меня огромными глазами, слишком взрослыми для её возраста. Снова почувствовала ту тяжесть, что наваливается каждый раз: я спасаю тела, но никак не могу починить их души.

Шагаю по улице, каблуки стучат в ритм сердца. Но внезапно слышу шаги, которые не принадлежат мне. Сначала лёгкие, будто тень повторяет мои движения. Но стоит ускорить шаг, они тоже ускоряются. Замедляюсь, они тоже замедляются.

Резко останавливаюсь, и вижу, как моя тень вытянулась на асфальте, а рядом остановилась другая, массивная.

— Красавица, подожди… — голос с хрипотцой режет воздух, как ржавое лезвие.

Рука ложится на плечо. Тяжёлая, чужая, сжимает, словно ставит клеймо. Второй мужчина выходит из-за угла, перекрывая путь. Сердце ударяет в грудь так, что отдаётся болью в висках.

Вспоминаю слова отца: «Если выхода нет — бей первой».

И бью резко, локтем назад, в рёбра. Мужчина выдыхает сквозь зубы, но не отпускает. Второму врезаю каблуком по голени, он шипит, как раненая змея.

— Тише, — выдыхает первый, и от него несёт алкоголем. — Мы просто поговорить…

— Пошли к чёрту! — отвечаю, ударяю снова.

Но внезапно темнота рядом будто оживает. Словно тень сама отрывается от стены и двигается.

Он появляется так стремительно, что воздух дрожит. Первый мужчина падает, согнувшись пополам, хватая рёбра. Второй успевает лишь повернуть голову, и тут же валится на асфальт, потеряв сознание от точного удара.

Я замираю, в груди сердце бьётся так, что кажется оно разорвёт кожу. Теперь он стоит передо мной. Конечно, этот спаситель - Артём.

Высокий, чёрный силуэт, и только голубые глаза сверкают в свете фонаря. В них нет паники или сомнений, только расчёт.

— Вам стоит выбирать более безопасные маршруты, Маргарита, — произносит он спокойно, будто ставит диагноз.

— Опять вы, — слова вырываются слишком быстро. — Держитесь от меня подальше.

Я видела его раньше. Не только в больнице после выписки, но и позже, много раз замечала его пристальный взгляд на другой стороне улицы, в отражении витрин, пыталась убедить себя, что это случайности. Но сейчас он стоит в шаге от меня.

— Гулять одной ночью опасно, — продолжает он, всё так же спокойно. — Двое против одной — плохая математика.

— Я бы справилась, — возражаю, хотя сама смотрю на неподвижные тела. — Отец научил меня драться.

— Научил, — кивает он. — Но вы стояли слишком близко к стене. И каблуки использовали слишком поздно. Самая главная ошибка – вы остановились, а нужно было бежать.

Прищуриваюсь, осматривая его с головы до ног. Он высокий, мускулистый, на его лице есть несколько шрамов, а нос и уши переломаны в нескольких местах. Начинаю двигаться, перешагивая едва дышащие тела. Артем тоже взглянул на мужчин, но не выдал своих намерений.

— Вы разбираетесь в драках?

— Немного, — отвечает он легко, с едва заметной улыбкой. Он идет рядом, подстроившись под мою скорость.

То, как он двигается, как его взгляд постоянно скользит по сторонам в поиске потенциальной опасности, выдаёт о нём больше информации, чем слово «немного».

— Вы военный, — бросаю прямо, когда различные факты соединяются воедино.

Он не подтверждает, но и не отрицает. Просто идёт рядом, будто он даже не услышал моих слов.

— Я не нуждаюсь в эскорте, — говорю после нескольких минут молчания.

— А я не спрашивал разрешения, — отвечает он.

Мы идём молча. Мой шаг сбивчивый, быстрый. Его — спокойный, размеренный. Он словно живая стена рядом, от которой почему-то не становится легче.

На перекрёстке я останавливаюсь, разворачиваюсь к нему.

— Если вы думаете, что я буду благодарна…

Его губы дрогнули, снова едва заметная улыбка.

— …то ошибаетесь, — заканчиваю, выдерживая его взгляд.

Он делает шаг ближе, мне приходится поднять голову. Его дыхание касается моей кожи, от него пахнет табаком и апельсинами. Этот запах окутывает, сводя мысли с ума.

Его пальцы скользят по моим волосам, задерживаются на щеке. Движение неожиданное, слишком мягкое для того, кем он кажется. Он смотрит в мои глаза, нежно поглаживая щеку пальцем, и словно впитывает всю меня. От его интенсивного внимания мне становится не по себе, но я не хочу терять этот момент. Меня манит к нему, его тело очень сильное и теплое, а я так давно не была в объятиях мужчины. Когда он вдыхает и чуть наклоняется ко мне, я думаю, что он будет меня целовать. Закрываю глаза, готовая к его чувственным губам, но слышу лишь громкий выдох.

— Я не жду благодарности, Марго, — произносит тихо. — Просто оставайся в живых.

Он снова гладит мои волосы и отступает, после чего исчезает в темноте так же внезапно, как появился.

Стою, чувствуя себя растерянной. Ночной город снова пустой и подозрительно тихий. Только дождь начинает стучать по асфальту, и где-то вдали воет сирена. Медленно бреду дальше, к своему дому. В голове крутятся мысли об этом человеке, о его появлении в самый нужный момент, о его прикосновениях, словах. Кто же он на самом деле такой? Что ему нужно?

___

Добро пожаловать в мою новую книгу! Извиняюсь за редкие обновления — мы с семьёй в отпуске, и интернет нас постоянно подводит. Следующие главы будут выходить каждые 2–4 дня, но с конца августа — ежедневно. Обещаю яркую и эмоциональную историю! Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте 5 звезд, комментируйте. Ваша поддержка очень важна!

Артем

Скрип ржавой двери эхом отразился от бетонных стен склада. Холодный воздух, пропитанный запахами металла и машинного масла, обжёг лёгкие. В тусклом свете ламп Стас просматривал документы, но его острый взгляд мгновенно впился в меня, когда я втащил избитого ублюдка.

— Что за цирк? — его голос был ленивым, но глаза моментально сузились, когда увидели, что я тащу за шкирку обмякшего мужика.

Тот едва держался на ногах. Рот в крови, лицо распухшее, его уже пропустили через пару хороших ударов. Но этого было мало. Слишком мало за то, что он хотел сделать.

Я бросил его к ногам Стаса. Тело глухо шмякнулось о бетон, из горла вырвался хрип.

— Этот выродок решил, что Маргарита Коваль - лёгкая добыча, — процедил я сквозь зубы.

Стас положил бумаги, медленно подошёл. Его шаги отдавались эхом по складу, словно метроном, отсчитывающий последние секунды для того, кто лежал на полу.

— Серьёзно? — Стас опустился на корточки, посмотрел мужику в глаза, схватил его за волосы и поднял голову, заставив встретиться взглядом. — Ты решил полезть на женщину?

Мужик что-то промямлил, язык заплетался.

— Повтори, — потребовал Стас, дернув сильнее.

— Я... не знал... — выдавил тот.

— Не знал? — Стас усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Он обернулся ко мне: — Чего ты хочешь?

Я достал сигарету, закурил, дал дыму обжечь лёгкие.

— Он должен понять, — сказал я, выдыхая дым. — Каждый, кто хоть подумает дотронуться до неё, должен знать, чем это заканчивается.

Стас кивнул, отпустил волосы нападающего, и тело снова рухнуло на пол. Потом медленно поднялся, закатал рукава.

— Подними его и утащи на расстеленную пленку, — бросил он кому-то из своих. Двое ребят подняли мужика от пола, держали его, как тряпичную куклу.

Я подошёл ближе.

— Запомни, — наклонился к нему, — ты не просто сделал ошибку, ты подписал себе приговор.

Мужик дёрнулся, но удерживающие его руки были как стальные тиски.

— Идите, — сказал я, и Стас двинул ему первый удар, после чего мужики потащили бедолагу на расстеленную клеенку. Дельный совет от Беса, чтобы потом не драить пол от крови.

Звук ударов повторялся снова и снова, Стас был методичен и расчётлив.

Я вышел наружу, оставив за спиной этот кровавый спектакль. У меня было незыблемое правило: не драться за пределами ринга без крайней необходимости. Я слишком хорошо знал свою силу — один мой удар мог стать смертельным. Но этот человек получит всё, что заслужил.

Телефон завибрировал в кармане, вырывая меня из мрачных размышлений. На экране высветилось имя «Пашков», я ответил на звонок.

— Нужно поговорить прямо сейчас, — голос в телефоне прозвучал резко. — Приходи в офис.

___

Уважаемые читатели! В книге показывются сцены курения. Минздрав России предупреждает: курение вредит вашему здоровью!

Артём

С Пашковым не спорят. Никогда. Его слово — как приговор, и единственный разумный ответ на него — кивнуть и сделать. Я выдохнул остаток дыма, раздавил окурок ботинком о землю, сел за руль и повернул ключ. Мотор загудел, будто разделяя моё настроение. Нажал на газ, и машина рванула вперёд, рассекая ночной город. Огни витрин размазывались по стеклу, неон отражался на капоте, но мысли были не здесь. Они всё время возвращались к Маргарите.

Всего час назад всё могло закончиться трагедией. Два ублюдка решили, что ночная улица — их охотничьи угодья. Но на их пути оказалась она. Хрупкая на вид, но с характером бойца. Она билась, как волчица, и я успел в последний момент. Этот испуганный взгляд, но гордый вид всё ещё стоял перед глазами. Маргарита Коваль – доктор, хирург-реаниматолог. Женщина, которая когда-то держала мою жизнь в своих руках, когда я истекал кровью. Тогда в операционной, её руки были ледяными, а движения точными, и именно она вытащила меня с того света. Тогда, на операции, когда кровь лилась ручьями, а сердце уже барахлило. Она стояла над мной, свет в её был ярче ламп. С тех пор я не забывал её ни на день. И не забыл сегодняшнюю ночь, когда на неё напали. Двое, как шакалы. Я не дал им шанса. Они думали, что хрупкая женщина будет лёгкой добычей. Ошиблись. Но этот момент, когда я увидел в её глазах страх, останется со мной. И злость тоже.

Паркуюсь у торгового центра Пашкова. Снаружи всё так же безупречно: зеркальные фасады, светящиеся витрины, роскошь, как ловушка для глаз. Люди видят престиж и успех, я вижу кровь и сделки, зацементированные в этих стенах. Внутри — запах дорогого дерева и денег. Взлетаю в лифте на верхний этаж, где стекло и сталь становятся языком власти.

Двери открываются бесшумно, и мир делится на тени и свет. Панорамные окна показывают город, как игрушечный, будто всё это чей-то план на шахматной доске. За дубовым столом Пашков, всегда сдержанный, но я вижу напряжение по линии его плеч. Рядом Андрей Мельников — человек, которого мы с братьями опасаемся, предпочитая держаться подальше от всех конкурентов. И Глеб Барышев, адвокат, для которого закон как самый сильный вид оружия.

— Ты, Барышев, всегда появляешься, когда пахнет жареным, — бросаю в сторону адвоката, проходя внутрь. — Юбилеи, свадьбы, похороны… Ты на все праздники приносишь документы подписывать?

Барышев, как обычно, невозмутим. Подвигает ко мне папку, будто вручает приговор.

— Я здесь не просто так., — его голос сух, деловит. — У нас новости.

Мельников смотрит на меня, как на человека, который только что своровал у него любимый бутерброд из-под носа.

— Старик оставил тебе участок, — говорит он обиженно. — Через траст, конечно. Всё уже оформлено.

Не сразу понимаю, о чем речь. Слова пролетают через меня, как пули. Какой старик? Что за участок? Это подарок или какое-то наследство?

— Что за хрень? — мой голос спокоен, но внутри уже клокочет. — Шутите?

— Не шутим. Мой отец оставил тебе десять гектаров земли и постройки на ней, — спокойно говорит Андрей. — Это теперь твоё.

— Во-первых, какого черта твой старик вообще что-то оставляет мне? Во-вторых, заберите все обратно, мне не нужны ничьи подачки.

Пашков приподнимает бровь. Это его удивляет — нечасто он видит, как кто-то отказывается от богатства.

— Даже не глянешь? — его тон мягкий, но голос предостерегающий. — Там деньги, Артем, большие деньги. А еще очень выходные позиции.

— Плевать. — Отталкиваю папку от себя подальше. — Я знаю, какой ценой они достались. И какой ценой стоил мне его «бизнес». Из-за него погиб мой человек.

В комнате наступает тишина, Мельников не моргает.

— Отказ невозможен, — вмешивается Барышев. — Сделка не аннулируется, ты владелец земли и всего, что там находится. Единственный вариант — продать. Но пока это твоё.

Меня словно бьют невидимой рукой, они загнали меня в угол. Я знаю, что значит эта земля. Не просто гектары. Она стоит на пересечении трёх маршрутов. Контрабанда, оружие, люди, центр паутины. Место, где крутятся миллионы. Кто контролирует эту территорию — держит в руках нити всего криминального мира. Теперь я — пешка в большой игре, и отказ не принимается. Понимаю одно: не прими я этот «подарок» — меня уничтожат. Прими — стану целью. А у меня есть слабое место. Оно носит белый халат и мне хочется разорвать весь мир, чтобы её защитить.

— Что ты задумал? — Пашков ловит мой взгляд. Он знает, что я уже просчитываю ходы.

— Пока ничего, — отвечаю тихо, поднимаясь с кресла. — Но вы все ошиблись, если думаете, что я сыграю по вашим правилам.

Смотрю на адвоката и Мельникова, потом говорю:

— Барышев, оформи документы на продажу. Хочу отдать участок почти за бесценок, я не хочу иметь дело ни с вами, ни с оборотом.

— Нет, — перебивает Мельников. — Сделка должна быть прозрачной. Куплю по рыночной цене.

— Сделка должна быть честной, иначе её можно оспорить, — кивая добавляет Барышев.

— Мне геморроя не нужно, — соглашается Мельников.

— Тогда оформи документы по максимальной цене, по которой только возможно, — улыбаясь смотрю на Пашкова. — Пусть у покупателя карманы опустеют.

Пашков улыбнулся тоже и подмигнул мне. Всем в этой комнате ясно, что гарант этой сделки сидит за дубовым столом.

Ухожу, чувствуя их взгляды в спину. Лифт закрывается, и отражение бросает мне вызов — спокойное лицо, за маской которого бушует шторм.

Телефон вибрирует в кармане. Сообщение с неизвестного номера:

«Красивая у тебя доктор. Береги её пока можешь».
___

Спасибо, что читаете эту историю! Ваше внимание — лучшая мотивация для автора. Подписывайтесь на обновления, ставьте "мне нравится" и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение! Сюжет обещает быть горячим!

Артем

Холодный ночной воздух обжигает лёгкие, словно пытаясь вытрясти из меня все тревоги. Город в темноте кажется исполинским хищником, готовым в любой момент сомкнуть челюсти. Тени на улицах извиваются, как змеи, пряча в себе неведомую опасность. Каждый прохожий — потенциальный враг, каждая машина — угроза.

Ускоряю шаг, но город словно держит меня в своих липких объятиях. Нервы натянуты как струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. Сажусь в машину, завожу двигатель. Пальцы автоматически проверяют оружие под сиденьем — привычка, выработанная годами выживания в этом бетонном лабиринте.

В зеркале заднего вида маячит чёрный внедорожник. Он следует за мной с самого центра, держась на почтительном расстоянии. Тёмные стёкла скрывают водителя, но я чувствую его взгляд на своей спине. «Паранойя?» — шепчу себе, но интуиция молчит. А она ещё ни разу не подводила.

Включаю радио, но звуки города заглушают музыку. Сирены, крики, визг тормозов — всё сливается в тревожную симфонию, от которой кровь стынет в жилах. Выезжаю на главную улицу, прибавляю скорость. Внедорожник не отстаёт, держась на той же дистанции.

«Кто ты?» — думаю, глядя в зеркало. — «И что тебе нужно?» Звоню Максу, профи в службе безопасности:
— Проверь номер машины, что следует за мной. Чёрный внедорожник, тонированные стёкла.
— Понял, проверяю.

В ожидании ответа осматриваю салон. Всё на месте, ничего не тронуто. Но ощущение чужого взгляда не покидает.
— Машина чистая, но номера перебиты.

«Отлично», — мысленно усмехаюсь. — «Просто замечательно». Делаю резкий поворот, внедорожник повторяет манёвр. Игра в кошки-мышки начинается. Городские улицы мелькают перед глазами, сливаясь в размытые полосы света. Я знаю эти дороги как свои пять пальцев, но преследователь не отстаёт.

«Нужно оторваться», — решаю и сворачиваю в жилой район. Узкие улочки, припаркованные машины — идеальное место для засады. Но внедорожник продолжает следовать за мной, словно тень. Внезапно в кармане вибрирует телефон.

«Не стоит играть в эти игры, Артём. Ты же знаешь, что я всегда выигрываю», — сообщение с незнакомого телефона.

Стискиваю зубы, кто-то явно хочет поиграть. Но у меня нет времени на детские забавы, особенно когда на кону стоит безопасность Маргариты. Нахожу укромное место, паркую машину. Наблюдаю за внедорожником через зеркало заднего вида. Он останавливается в двухстах метрах. Водитель выходит, оглядывается.

«Профессионал», — отмечаю про себя. — «Слишком опытный для простого слежения». Вижу мужчину в тёмной одежде, с характерной походкой человека, привыкшего к опасности. Он не нервничает и не дёргается, а ждёт.

«Что ж, поиграем», — решаю я и достаю телефон. Набираю номер Павла:
— Бес, нужна группа захвата. Макс скажет координаты, у меня на хвосте темный внедорожник, от него нужно избавиться.

Павел помолчал несколько секунд, вздохнул, и сказал:

— Не действуй в одиночку, напишу нашим, мы будем на месте очень быстро.

Кладу трубку, наблюдаю за развитием событий. Через десять минут вижу, как из-за угла появляются мои люди. Водитель внедорожника замечает их слишком поздно. «Один вопрос решён», — думаю, наблюдая, как его уводят. С ним будет разговаривать Стас, а от его способов изъятия информации сложно уклоняться долго, ему скажут правду. — «Но главный вопрос остаётся».

Кто стоит за всем этим? И почему они так заинтересованы в Маргарите? Еду к её клинике. Нужно предупредить, нужно защитить. Городские огни мелькают за окном, словно отсчитывая секунды до неизбежного.

Останавливаюсь у входа в клинику. Свет в большинстве окнах уже погашен, но я знаю — Маргарита ещё работает. Она всегда задерживается, спасая чужие жизни, не думая о своей. Выхожу из машины, достаю пистолет, проверяю обойму. Безопасность — это то, о чём я должен заботиться, особенно теперь.

Поднимаюсь по ступеням, прислушиваюсь. Только моё дыхание и биение сердца нарушают покой ночного здания. В нос ударяет запах антисептика и лекарств. Знакомый запах, который теперь ассоциируется не только с болью, но и с жизнью.

Прохожу по коридорам, прислушиваясь к каждому шороху. Где-то там, в глубине здания, находится она — женщина, ставшая моим слабым местом. И я должен сделать всё, чтобы защитить её. Даже если это означает войну с целым миром.

___

Дорогие читатели! История только начинается, и впереди вас ждёт захватывающая история любви, полная страсти и эмоций. Ставьте "мне нравится", подписывайтесь на мой аккаунт и добавляйте книгу в библиотеку. Каждый ваш комментарий вдохновляет меня писать дальше!

Маргарита

Я захлопнула дверцу шкафчика с такой силой, что металлическая поверхность отозвалась глухим, протяжным эхом. Казалось, сама природа решила поставить жирную точку в моём бесконечном дне, который длился целую вечность. Он высасывал из меня последние капли энергии, оставляя лишь пустоту и отчаянное желание укрыться в тишине собственной квартиры, подальше от фальшивых улыбок и чужих лиц. Халат безвольно свисал с крючка, словно насмехаясь надо мной и напоминая: «Завтра всё повторится».

Телефон завибрировал в кармане, вырывая меня из мрачных мыслей. Я быстро оглядела себя: джинсы, тёплый свитер, тяжёлая сумка через плечо. Я уже была готова выйти, когда телефон ожил снова.

— Папа?

— Марго, прости, — его виноватый голос резанул по сердцу. — Не смогу тебя встретить. Совещание затянулось.

Я прислонилась затылком к холодному металлу шкафчика, закрыв глаза.

— Всё нормально, пап. Я же говорила, что доберусь сама.

— Будь осторожна. Сейчас вечером на улицах неспокойно.

— Обещаю, — ответила я с улыбкой, хотя в глубине души понимала — это пустые слова.

Закончив разговор, я вышла в коридор, где девчонки из сестринской заливались смехом. Ника заметила меня первой:

— Слушай, а твой телохранитель сегодня не пришёл? Или он теперь невидимый?

— Спасибо, только бандитов в качестве телохранителей мне не хватает, — хмуро отвечаю я. На самом деле сколько бы не думала про Артема, он мне кажется все больше и больше сложным и загадочным человеком. А папа всегда учил меня держаться от таких подальше.

Света подмигнула:

— Хоть иногда позволь себе жить, Марго.

— Попробую, — ответила я, зная, что это ложь, но подруги желали мне только лучшего.

Прохладный осенний воздух ударил в лицо, когда я вышла на улицу. Ощущение чужого взгляда заставило меня оглядеться. В тени за деревом я заметила его.

Артём стоял в отдалении, словно специально поджидая меня. Высокий силуэт в чёрной куртке, руки в карманах — словно часть ночной тени. Его пронзительные голубые глаза контрастировали со смуглым лицом и чёрными волосами, выделяя его из темноты. Его взгляд обжигал, проникал под кожу.

— Опять ты? — вырвалось у меня прежде, чем успела подумать.

Уголок его губ дёрнулся в едва заметной усмешке.

— Я волнуюсь, док.

Сжала ремень сумки так сильно, что пальцы побелели.

— Док? Мы что, в каком-то глупом сериале? Мне не нужна твоя помощь.

— А мне нужна, — ответил он и двинулся следом, словно это было самым естественным делом на свете.

Несколько минут я шла быстрым шагом, а он следовал за мной, как тень. Внезапно он произнёс:

— Значит, ты умеешь драться.

— Я способна постоять за себя, — ответила сухо.

Он быстро сократил расстояние и встал передо мной. Резко остановилась и врезалась в его твёрдую, словно каменную, грудь.

— Способна постоять за себя на улице? В зале — одно, на улице — совсем другое. Там не будет правил «один на один». Бандиты нападают толпой.

Скривила губы в усмешке.

— А нож, значит, бесполезен?

— Покажи, — тихо произнёс он.

— Что?

— Попробуй, ударь меня.

— Тебе правда хочется получить нож в бок? — нервно рассмеялась.

— Удиви меня, — его голос звучал так спокойно, что это пугало.

Он сделал шаг ближе, настолько близко, что я почувствовала тепло его тела. Моё сердце забилось как сумасшедшее.

Не раздумывая, я выхватила нож из кармана и бросилась вперёд — быстро, чётко, почти застала его врасплох. Он двигался удивительно быстро для такого крупного мужчины. Клинок пронёсся мимо, и в следующий миг его сильная рука оказалась на моём запястье, обездвиживая. Мир сузился до его дыхания у моего виска, его груди за моей спиной. Его сила одновременно подавляла и странным образом успокаивала.

Я дёргалась, но бесполезно.

— Отпусти, — выдохнула тихо.

И он отпустил так же легко, как поймал. Вернул мне нож, словно ничего не произошло, и усмехнулся.

— Почти, малышка. Почти застала.

Щёки пылали, и я ненавидела эту реакцию. Ненавидела его усмешку, ненавидела то, как трепетало моё сердце.

— Ты ведь больше не служишь? — спросила я резко, пытаясь скрыть смущение.

Он склонил голову набок.

— Уже нет.

— Но дерёшься, — повторила я, пытаясь скрыть раздражение

— По работе? — мой голос звучал чуть резче, чем хотелось.

Он пожал плечами, не отрывая от меня пристального взгляда:

— Иногда.

— То есть ты что-то вроде частного детектива? — в моём тоне сквозила явная ирония.

— Иногда, — ответил он, словно это объясняло всё.

— Это вообще законно? — не унималась я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Иногда, — его улыбка стала шире, обнажая ровные зубы.

Этот человек оставался загадкой, которую я не могла разгадать. Его прошлое, его мотивы — всё было покрыто завесой тайны.

Внезапно он сменил тему:

— У меня есть старший брат, который считает себя самым умным, — произнёс он, глядя куда-то вдаль. — И младший, который сначала действует, а потом думает, и ещё очень много болтает.

Я удивлённо подняла брови:

— И где ты в этой системе?

— Там, где приходится вытаскивать их из неприятностей. Сестра вечно вляпывается в передряги, а ещё один брат — айтишник, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Ты второй человек, который говорит, что айтишник — это не лучшая профессия для мужчины, хотя я так вовсе не считаю. Вообще-то твоя жизнь звучит как вечный геморрой.

— Звучит как семья, — поправил он.

— Но не родная, так? — настаивала я.

— Мы семья, хоть и не кровная, — твёрдо ответил он.

Мы шли дальше в тишине, и я чувствовала, как стены, которые я так старательно возводила вокруг себя, начинают давать трещины. Его присутствие рядом странным образом одновременно успокаивало и будоражило.

— Зачем ты вообще за мной ходишь? — спросила я наконец, не в силах больше терпеть эту неопределённость.

— Хочу, — ответил он просто. — Это запрещено?

— Ты как сова, которая в ночи бесшумно охотится за мышью? — спросила я с вызовом.

Он рассмеялся, и звук его смеха эхом отразился от пустых улиц:

— Я скорее ворон, а ты на мышь не похожа ни по каким параметрам. Ты слишком заметна.

— Тогда иди рядом, — буркнула я. — Притворись цивилизованным, не будь моей тенью.

— Ладно, — легко согласился он. — Но у меня есть условие: давай я понесу сумку, она на вид очень тяжёлая.

Она действительно была тяжёлой, но за годы работы я привыкла к её весу. Уже не раз я замечала, как он косится на нее.

— Хорошо, но у меня есть встречное условие: ты перестанешь скрывать свой акцент.

Его глаза на мгновение потемнели:

— Откуда ты знаешь об акценте, красавица? Ты тоже следила за мной?
___

Дорогие читатели! Хорошие новости! Отпуск пролетел незаметно, и я с огромным удовольствием возвращаюсь к нашей любимой истории.

Знаю, как вы скучали по новым главам, и я тоже безумно соскучилась по нашим встречам! Марго и Артём ждут вас с новыми неожиданными поворотами сюжета. Их история набирает обороты и переходит на новый, более страстный и интригующий уровень.

Не забудьте:

Добавить книгу в свою библиотеку

Поставить "мне нравится"

Подписаться на аккаунт автора

Обещаю радовать вас ежедневными публикациями! До скорой встречи на страницах нашей истории! ❤️

Маргарита

Артём шагал рядом, глубоко засунув руки в карманы, словно мы были просто случайными знакомыми, возвращающимися с заурядного вечера. Но я ощущала его присутствие каждой клеточкой своего существа — так, как чувствуешь жар от лампы, даже отвернувшись от неё, как слышишь биение собственного сердца в полной тишине.

— Где ты научилась так ловко обращаться с ножом? — его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывало нечто большее — словно он пытался разгадать сложную головоломку, где каждый мой ответ открывал новую грань его интереса.

— В Каролине, — ответила я после короткой паузы, во время которой в голове промелькнули воспоминания о студенческих вечерах. — Студенты устроили мишень из скелета в лаборатории — вот так они развлекались после занятий.

Я замолчала, но потом всё же добавила, чувствуя, как слова сами собой слетают с губ:

— Хотя я никогда не бросала в него нож — считала это кощунством. Зато я практиковалась в метании дротиков в круглую мишень, тренировалась вращать скальпель, как ручку, делать флиппинг ножом и даже стипль-чез монеткой. Это развивает мелкую моторику, помогает концентрироваться и оттачивает навыки работы со скальпелем.

— Женщина, которая знает, что такое флиппинг ножом? Ты мой идеал, — произнёс он так легко, будто открывал дверь. — Каролина… Это Каролинский институт?

Я лишь кивнула, погружаясь в мысли о том, что нужно вызвать такси. Достав телефон, я через приложение заказала машину. Артём внимательно наблюдал за моими действиями и улыбнулся, когда я убрала телефон в карман.

— Сколько лет ты жила в Швеции? — его вопрос прозвучал неожиданно, словно он пытался заглянуть глубже в мою историю.

— Почти пять лет, — ответила я, чувствуя, как прошлое оживает в памяти.

— Молодая женщина учится в лучшей медицинской школе мира, вдали от дома, осваивает язык, получает образование. Ты умная и целеустремлённая, — протянул он, словно делая вывод, который был очевиден только ему.

— Я выиграла грант, — ответила я сухо. — У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор, ты могла бы остаться и учиться в Москве.

— Тогда бы я упустила шанс, а это не вариант.

Мы шли мимо заброшенного магазина, чьи окна были заклеены газетами. Под ногами хрустела крошка битой плитки, валялись обломки. Артём протянул руку, чтобы помочь мне обойти препятствие, и его пальцы коснулись моей руки. Я дёрнулась, как от ожога, чувствуя, как по телу пробежала волна электричества.

— Тебе не нужно бояться моего прикосновения, — сказал он мягко. — Я всего лишь хотел помочь перейти дорогу.

— Это не страх, просто я слишком привыкла к независимости. Не люблю, когда ко мне прикасаются без разрешения.

Он ничего не ответил, но его взгляд снова скользнул на мою сумку. Я усмехнулась и, сняв ремень с плеча, отдала ему ношу.

— Кстати, в чём была моя ошибка? Как ты поняла, что у меня есть акцент?

— Да брось, ты себя вообще в зеркало видел? Чёрные волосы, смуглая кожа, а глаза ярко-голубые. Я не расистка, но по тебе видно, что ты метис, — я кивнула в сторону переулка, где недавно произошло нападение на меня. — Ты часто говоришь «красавица», «дорогая», и когда ты был ранен и на тебя начинал действовать наркоз, я услышала твой настоящий акцент.

— Родился в кавказской семье, вырос здесь, — ответил он спокойно, словно открывая старую, но знакомую страницу своей жизни. — Не стыжусь этого, но иногда акцент мешает. Особенно когда я учился в школе, меня часто дразнили. Павел и Стас защищали меня, помогали избавиться от акцента.

Его губы тронула улыбка, когда он поправил ремень моей сумки на своём плече.

— Ну что, красавица, что ты хочешь услышать? — произнёс он с кавказским акцентом, и его голос изменился, стал игривым и низким.

От его тембра у меня сжалось всё внутри — чёртова реакция, которую я не могла контролировать.

— Ты слишком стараешься, Артём.

Он хмыкнул.

— Вай, вай, красавица, но такова цена. Кавказский акцент идёт в комплекте с флиртом.

— Красавица? — переспросила я, запутавшись в собственных чувствах, начиная смеяться. Это был слишком сильный контраст между игривым настроением и суровым мужчиной.

— Ты как спелый персик, дорогая. Это комплимент шикарной женщине рядом.

— Это называется лесть, и прошу тебя, пощади.

Он продолжил, словно не слышал мой смех и мольбу.

— Это называется лесть, и прошу тебя, пощади, — я старалась сохранить серьёзное выражение лица, но его игривый тон заставлял меня улыбаться.

Он продолжал, словно не замечая моих попыток остановить его:

— Умная, дерзкая, с карими глазами. Как тут устоять?

— Напоминаю, у меня есть нож, — я попыталась придать своему голосу строгость, но внутри всё трепетало от его внимания.

— Ай-ай, боюсь. Док, ты не можешь причинить мне вред, — усмехнулся он. — Женщина не должна защищаться. Это дело мужчины — беречь свою любимую женщину.

— Возможно, ты прав, — ответила я, сжимая нож в кармане. Металл холодил ладонь, напоминая о реальности.

— Почему у тебя нет машины? Почему Роберт не дал тебе водителя? — его вопрос застал меня врасплох.

Я удивилась, ведь принадлежность частной клиники никогда не афишировалась. Роберт Норасон нанял меня сразу после моего возвращения в Россию. Мы познакомились в Швеции, когда я была на стажировке, а он попал туда с ранением. Только спустя несколько месяцев я узнала, что он владелец приватного клуба и ещё нескольких не менее странных бизнесов. Но он всегда казался слишком сложным для понимания и нелюдимым.

— Он предлагал водителя, — сказала я осторожно, стараясь не касаться личности Роберта. — Но я не хочу навязываться, и к тому же могу себя защитить.

— Ты слишком самоуверенная, любовь моя. Я мог бы научить тебя по-настоящему.

Мы вышли на оживлённую улицу. Шум машин, гул голосов, яркие огни витрин — всё это казалось далёким, нереальным. Я вызвала такси, украдкой наблюдая за Артёмом. Его движения были слишком точными, его уверенность — слишком настоящей.

— Если я соглашусь на твои уроки, то ты перестанешь за мной следить? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Да, — согласился он слишком легко и быстро.

— Ты честный человек, Артём?

Он тихо рассмеялся:

— С моей-то работой? — его голубые глаза смотрели на меня пристально, и внезапно он стал серьёзным. — Клянусь могилой матери, тебе нечего меня бояться.

Такси подъехало к обочине. Он подал знак водителю, потом передал мою сумку и сунул купюры в ладонь шофёра.

— Я сама могу заплатить, — резко сказала я.

Его глаза пронзили меня насквозь. Он вложил что-то маленькое в мою ладонь.

— Подарок, — прошептал он тихо. — Завтра, доктор.

Я села в такси, всё ещё чувствуя тепло его пальцев на своей руке. Машина тронулась, и только тогда я раскрыла ладонь. В ней лежала маленькая металлическая зажигалка. Простая, но изящная. На корпусе была выгравирована надпись «Fiat lux», что переводится как «Да будет свет».

«Какая наглость», — подумала я, но пальцы сомкнулись на предмете, словно тело приняло решение раньше разума. Зажигалка казалась тёплой, будто хранила в себе частичку его тепла. Я спрятала её в карман, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

В тот момент я ещё не знала, что эта маленькая вещица станет моим единственным источником света в кромешной тьме.

___

Спасибо, что читаете эту историю! Ваше внимание — лучшая мотивация для автора. Подписывайтесь на обновления, ставьте "мне нравится" и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение! Сюжет обещает быть горячим!

Маргарита

День проносится как кадры ускоренной съёмки, сливаясь в размытое полотно из жёлтого света больничных ламп, сиплого дыхания пациентов и приглушённых всхлипов из второй палаты. Эти звуки въедаются в сознание, словно ржавые гвозди в свежую древесину, но даже за этой привычной какофонией, за бесконечным потоком пациентов я продолжаю думать о нём. О том, как он возник из темноты, словно тень, как его пальцы едва коснулись моих волос, оставляя после себя едва уловимое покалывание. О том, что за его холодным, непроницаемым взглядом скрывается целый мир, куда мне нет доступа, как за запертой дверью в заброшенном доме.

Внезапно сирена скорой разрывает тишину приёмного отделения. Двери с грохотом ударяются о стены, двое фельдшеров врываются внутрь, толкая каталку. На ней лежит хрупкое тело девушки. Её волосы спутаны, словно водоросли, выброшенные на берег, кожа бледная, как первый лёд на воде, отливающий мертвенным блеском. Руки безвольно свисают, словно у сломанной куклы, которой больше не суждено танцевать.

— Переломы рёбер, подозрение на внутреннее кровотечение, множественные гематомы! — тараторит Ника, на ходу подготавливая капельницу.

Несусь к операционной, мир сужается до узкого тоннеля, где каждый шаг, каждый вздох наполнен напряжением. Хриплое дыхание, металлический запах крови и хлорки смешиваются в удушливый коктейль. В такие моменты отключаешь всё лишнее, информация о том, кто она и откуда, отходит на задний план, словно занавеска, закрывающая ненужный пейзаж. Ты становишься просто руками, холодным расчётом, набором инструментов. Давление, пульс, объём кровопотери — в мыслях остаются только цифры и факты, но её взгляд…

Когда Ника подключает капельницу, я встречаюсь с глазами раненой девушки. Чёрные зрачки расширены, как бездонные колодцы, в которых не отражается ни единый луч, только бесконечная тьма. В них лишь пугающая пустота, как в комнате, где только что кто-то был, а теперь осталась лишь тишина, наполненная эхом ушедших шагов.

Наклоняюсь ближе, мой голос звучит твёрдо, профессионально:
— Слышите меня?

Её губы едва шевелятся, и сквозь хрип пробивается едва слышный шёпот, похожий на последний выдох умирающего огня:
— Он… найдёт меня…

Замираю на долю секунды — непозволительная роскошь в операционной. Слово «он» повисает в воздухе, как занесённый нож, готовый опуститься в любой момент, но времени нет.

Свет операционной бьёт в глаза, как электрический разряд, заставляя сосредоточиться. Пока девушку готовят к операции, я тщательно мою руки, и спустя несколько минут перчатки скользят по рукам, скальпель холодит ладонь, напоминая о своей смертоносной сущности. Всё превращается в непрерывную последовательность: разрез, прижим, фиксация, шов. Густая кровь медленно уступает место стерильной чистоте, но образ пустых глаз девушки не покидает меня.

Когда девушку увозят в палату, я остаюсь стоять в операционной, прислонившись к холодной стене. Другие мысли полностью заполоняют голову, вытесняя профессиональный холод. Девушка не просто боится кого-то, она уже смирилась с тем, что её найдут, и что выхода нет, словно приняла свою судьбу как неизбежность.

Мою руки, но кожа будто горит от нестерпимой грязи, въевшейся в поры. Хлорка не смывает того, что застряло в памяти: взгляд пустой, слова «Он найдёт меня». Мне нравится человек, про которого сама думаю то же самое — он найдёт меня, и я не смогу убежать, даже если захочу. Я врач, и должна оставаться рациональной, не позволять эмоциям брать верх, но как оставаться врачом, когда рядом есть мужчина, чей взгляд побуждает раствориться в нём, стать частью его мира, даже если этот мир опасен? Но мне страшно, и я боюсь не столько врагов Артёма, сколько того, что любовь ослепит меня, сделает уязвимой, слабой. Я перестану видеть опасность, буду идти навстречу ей с закрытыми глазами, как слепой, доверяющий поводырю.

Слишком много совпадений за последние дни, слишком много теней, следующих за мной, словно призраки прошлого, от которых невозможно убежать. Если фотография в конверте моего шкафчика была предупреждением, то эта девушка — доказательство того, что опасность уже рядом, что игра началась, и я стала её частью, не успев даже понять правил.

Делаю шаг в сторону ординаторской, чтобы заполнить карту, но краем глаза замечаю движение у входа. Тёмная куртка, руки в карманах, широкие плечи — силуэт Артёма вырисовывается на фоне тусклого света больничного коридора. Он стоит у поста медсестёр, говорит что-то тихо и сосредоточенно, а за Никой и Светой маячит охранник, который кивает слишком часто, словно внимает приказам.

Взгляд Артема скользит по коридору, словно он ищет кого-то, кого не может найти, и в этом движении есть что-то хищное, расчётливое. Наши глаза встречаются, и время, кажется, останавливается. Шум, хлопанье дверей, всё приглушается, растворяется в этой мгновенной встрече взглядов. Между нами повисает молчание, полное невысказанных слов, невысказанных угроз и невысказанных признаний.

Он отворачивается, бросает короткую, резкую фразу охраннику и идёт к выходу, не дожидаясь моей реакции, не оглядываясь. И в этот момент я понимаю: если он здесь из-за раненой девушки, значит, эта история гораздо опаснее, чем я готова признать. Его фигура растворяется в сумерках за дверью, оставляя после себя лишь вопросы, острые, как осколки стекла.

Кто он на самом деле? Что связывает его с этими нападениями? Почему его присутствие вызывает во мне одновременно страх и необъяснимое влечение? Почему я не могу перестать думать о нём, даже когда мои руки по локоть в крови, а в ушах звучит сигнал тревоги?

Достаю телефон из ящика в ординаторской, пальцы дрожат, когда я звоню отцу.

— Привет, можешь со мной поговорить?

— Тяжелый день? Что-то случилось, дочка? — звучит обеспокоенный голос.

— Пап, у нас новая пациентка…

— Что с ней?

— Она боится и говорит, что её найдут.

Мы с ним говорим несколько минут, и он успокаивает мои волнения.

— Будь осторожна, не связывайся с этим.

— Слишком поздно, похоже, уже связалась, — шепчу я, и эти слова повисают в воздухе тяжёлым грузом.

В этот момент в ординаторскую заходит Света:

— Маргарита Романовна, состояние пациентки ухудшилось, нужна ваша помощь.

Бросаю телефон в ящик, даже не думая о том, что оставляю разговор незаконченным. Бегу в реанимацию, чувствуя, как адреналин снова захлёстывает сознание, словно волна цунами. Давление падает, пульс едва прощупывается, девушка балансирует на грани.

— Интубация! — кричу, и команда реагирует мгновенно, словно механизм, отлаженный до совершенства.

Руки двигаются сами, помня каждый шаг, каждый поворот, каждый жест. Вентиляция, мониторинг, вливание препаратов, время замедляется, превращаясь в один длинный миг, который тянется, как вечность, словно резиновое полотно, растягиваемое в разные стороны.

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что смотрю не на приборы, не на цифры, а на лицо девушки, на её бледные черты, на едва заметное дыхание.

— Держись, — шепчу я, хотя знаю, что она меня не слышит, что её сознание уносится куда-то далеко, туда, где нет боли и страха.

Через час ситуация стабилизируется, девушка остаётся в реанимации под пристальным наблюдением. Выдыхаю, отхожу от кровати, чувствуя, как усталость накатывает волнами, словно океанский прилив. Вновь плетусь в ординаторскую, чтобы выпить чашку чая, чтобы дать себе хотя бы минуту отдыха, хотя бы глоток воздуха.

Снова проверяю телефон, от отца звонков или сообщений нет, он привык к таким ситуациям. Но я вижу сообщение без номера:

«Ты слишком любопытная, Маргарита. Это может плохо закончиться».

Холод пробегает по спине, пробирается под кожу, замораживает кровь в жилах. Теперь я точно знаю — это не случайность. Кто-то ведёт игру, и я стала её частью против воли, втянута в водоворот событий, из которого, возможно, уже не выбраться.

Падаю на кушетку в ординаторской, но сон не идёт, не приходит даже в виде призрачного намёка. В голове крутятся мысли, вопросы без ответов, предчувствия, от которых не избавиться, как от занозы в пальце.

«Он найдёт меня…» — эхом раздаются слова той девушки, и я понимаю, что это предупреждение касается не только её. Оно касается всех нас, особенно меня, словно я стала мишенью в чьей-то зловещей игре.

Выхожу в коридор и вижу Артёма — он прислонился к стене, наблюдает за мной, словно хищник, следящий за добычей.

— Почему ты здесь? — спрашиваю прямо, мой голос звучит твёрдо, несмотря на то, что внутри всё дрожит от напряжения.

Он на мгновение опускает взгляд, словно взвешивая, стоит ли раскрывать правду. Его лицо остаётся непроницаемым, как маска.

— Потому что эта девчонка знает слишком много. Она была там, куда я не смог дойти вовремя. Если она умрёт, то вместе с ней уйдёт ключ к тем, кто держит притон. Эта девушка не первая.

Его слова падают между нами, как камни в тихий пруд, расходясь кругами по поверхности реальности.

— О чём ты?

Артём делает шаг ближе, и я невольно отступаю, чувствуя, как запах его парфюма смешивается с больничным запахом хлорки и лекарств.

— Есть люди, которым не нравится, что я задаю вопросы. Люди, которые готовы убивать, чтобы сохранить свои тайны. А эта девушка… — он замолкает, словно подбирая слова. — Она видела то, что не должна была видеть.

Его взгляд скользит по моему лицу, будто пытаясь прочитать мысли, проникнуть в самые потаённые уголки души. Я чувствую, как учащается пульс, как кровь стучит в висках.

— И что теперь?

___

Готовы погрузиться в мир глубоких чувств и ярких эмоций? То, что ждёт вас впереди, заставит ваше сердце биться в унисон с героями. Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте "мне нравится", впереди вас ждёт нечто невероятное!

Артём

Жду Марго в коридоре, прислонившись плечом к холодной плитке стены. Больница словно застыла во времени: монотонный гул вентиляции, мертвенно-белый свет ламп, от которого лица кажутся восковыми, а глаза потухшими. Запах хлорки въедается в кожу, напоминая, что здесь всё стерильно, но пропитано смертью. Терпеть не могу эти места, но сегодня выбираю ждать именно здесь.

Она появляется из-за поворота уверенным шагом, который выдаёт в ней профессионала. Ни единого лишнего движения, ни тени сомнения, только прямолинейность, от которой невозможно отвести взгляд. Белый халат чуть колышется при её остановке, и на мгновение мне кажется, что этот кусок белой ткани создаёт между нами невидимый барьер, который она так старательно выстраивает.

— Как она? — спрашиваю, глядя ей прямо в глаза. Голос звучит жёстче, чем хотелось бы, но внутри всё ещё пульсирует злость на тех, кто довёл девчонку до такого состояния, и на себя за то, что не успел вовремя.

Маргарита поднимает брови, как человек, привыкший встречать напор и отражать его без дрожи в голосе.

— Это врачебная тайна, — отвечает она уверенно. Она всегда держит дистанцию, что не может вызывать восхищение.

— Эта девушка не первая, — произношу, делая шаг ближе, сокращая расстояние между нами.

— О чём ты? — её голос звучит настороженность.

— Она не просто твоя пациентка, — говорю, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. — Она мой груз.

Маргарита качает головой, будто я только что произнёс что-то отвратительное.

— Груз? — в её голосе звучит возмущение, но оно контролируемое. — Это человек, она не вещь, чтобы её продавать или владеть ею.

Эти слова задевают, она произносит их так, будто может ударить ими. Задерживаю взгляд на её лице дольше, чем следовало. Чёткие скулы, тени усталости под глазами, и смесь силы и уязвимости во взгляде, из-за которой люди вроде неё идут в одну из самых сложных профессий, куда нормальные предпочли бы не смотреть.

— Я знаю, кто она, — говорю медленно, выпрямляясь и глядя на неё сверху вниз. — И знаю, что с ней случилось, и что сделают, если она снова окажется в их руках.

— А я знаю, что ты говоришь о ней так, будто она вещь. Но ты забываешь, что она моя пациентка, держись от нее подальше, — парирует она презрительно.

Могу сказать ей, что такие, как та девчонка, для врагов действительно товар. Что в моём мире слова «человек» недостаточно, чтобы выжить, а я сказал слово "груз" подразумевая ответственность. Но вижу по её лицу, что она не примет этого.

Мы стоим в тишине несколько секунд, в которой даже далёкие голоса и глухие звуки шагов кажутся далекими. За её спиной проходит медсестра в ярко-розовых тапочках-кроксах, подошва которых глухо шаркает по плитке, и этот звук быстро растворяется в коридоре.

Снова отталкиваюсь от стены, чувствуя, как терпение начинает истончаться. Делаю шаг в сторону, проходя мимо неё.

— Не спеши меня судить, — бросаю через плечо, не оборачиваясь, но спиной ощущаю её внимательный взгляд.

Понимаю, что чем дольше мы пересекаемся в этом городе, тем сложнее становится придерживаться того, что твержу себе с первой встречи: держаться от неё подальше, мой мир не для неё.

Выхожу из больницы, но её образ не отпускает. Маргарита — загадка, которую хочется разгадывать и невозможно игнорировать. Её принципиальность раздражает, но вызывает уважение. Её сострадание к чужим жизням контрастирует с моим цинизмом, создавая между нами пропасть, которую, кажется, невозможно преодолеть.

Сажусь в машину, включаю двигатель. Мысли крутятся вокруг той девушки в реанимации. Она — часть большой игры, и Маргарита в неё уже ввязалась, даже не осознавая этого.

Достаю телефон, набираю номер.

— Слушаю, — раздаётся в трубке знакомый голос.

— У нас проблема, — говорю, глядя на здание больницы. — Девчонка что-то сказала Марго.

— Что предлагаешь?

— Придётся вмешаться, но аккуратно. Мы не можем потерять её как врача и должны сохранить девчонке жизнь, нам нужна информация.

— Понял, займусь, — голос на том конце провода звучит спокойно, но я слышу в нём напряжение.

Отключаюсь, бросаю телефон на пассажирское сиденье. Взгляд невольно возвращается к больнице — серой громаде, в которой сейчас находится она. Маргарита слишком умная, слишком наблюдательная. И слишком близко подобралась к тому, что должно оставаться тайной. Сердце делает болезненный кульбит. Один раз я уже не успел, и до сих пор живу с этим грузом вины. Второго такого раза я себе не прощу.

В зеркале заднего вида замечаю чёрный внедорожник, знакомая машина. Фары моргнули дважды — чёткий, выверенный сигнал из прошлого, от которого кровь стынет в жилах. Значит, они уже знают, где я. Сжимаю руль до побеления костяшек. В голове вихрем проносятся мысли. Они не должны были меня обнаружить. Не сейчас, не тогда, когда ситуация настолько нестабильна.

Выезжаю с парковки, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но чувство тревоги остаётся, оседая тяжёлым осадком где-то в груди. Маргарита — ходячая проблема, она как магнит притягивает неприятности, даже не осознавая этого. Её любопытство может стоить не только ей жизни, но и жизней других людей. Достаю сигарету, щёлкаю зажигалкой. Дым клубится в полутёмном салоне, создавая причудливые узоры. Нужно предупредить её. Но как это сделать, не раскрыв слишком много? Она не примет моих предупреждений, отвергнет их, как отвергает всё, что противоречит её принципам.

Мысли возвращаются к той девушке в реанимации. Она — ключ ко всему. Если она заговорит, если расскажет то, что видела… Последствия могут быть катастрофическими для всех, особенно для Маргариты.

Телефон вибрирует в кармане, ещё одно сообщение, читаю: «Будь осторожен, они знают».

Сжимаю челюсти. Конечно, знают. Они всегда всё знают. Вопрос только в том, насколько много им известно. И что они планируют предпринять.

Выбрасываю окурок в приоткрытое окно. Впереди маячат огни ночного города. Нужно действовать быстро и решительно. Но как спасти её, не раскрыв свою истинную сущность? Как защитить, не оттолкнув её?

___

Приготовьтесь к увлекательному путешествию в мир страстей и эмоций. То, что произойдёт дальше, не оставит вас равнодушными. Поддержите автора — добавьте книгу в библиотеку и нажмите «нравится»!