Безумный курортный роман или чокнутый Ромка с курорта

- Объявляется регистрация на рейс «Москва – Сочи»! – произнес откуда-то сверху невозмутимый женский голос.

И тут же в здание аэропорта влетел озорной морской бриз: растрепал волосы, бесстыдно пробрался под пышную юбку, щекоча незагорелые ноги, защипал в носу неповторимым ароматом соли и йода.

Женька улыбнулась и мечтательно прикрыла глаза.

Скептики бы все объяснили сквозняком и средством для уборки – вон толстая тетка в рабочей спецодежде в углу возится, панели протирает. И жидкость в бутылочке-брызгалке у нее ярко-синего цвета, не иначе какая-нибудь «морская свежесть».

Но Женька решила, что само море прислало весточку, намекая на скорую встречу. А когда человеку хочется думать так, как хочется, – кто же ему запретит?

В обычной жизни Женька считала себя разумной барышней, всего добившейся собственным трудом: в меру перфекционисткой, в меру рационалисткой и даже слегка карьеристкой. Но это же отпуск!.. курорт! Можно сказать – портал в иное измерение.

И как же иногда достает быть взрослой и серьезной, упорной и успешной, сильной и… Не достает? А кто же тогда читает эти бесконечные сказки - фэнтези для взрослых девочек?

Толпа ломанулась к регистрационным стойкам.

Женька лениво хлебнула из стаканчика зеленого чая со льдом, поправила заколку-прищепку на золотисто-русых волосах и продолжила незаметно разглядывать пассажиров на аэровокзале.

Да, это был ее рейс, но регистрацию она прошла заранее – онлайн, выбрала место у окна – не в самом хвосте, но и не возле крыла. И даже успела упаковать чемодан в стрейчевую пленку и сдать в багаж.

Наблюдать за людьми она любила. Не лезть в чужие секреты, не хихикать исподтишка над попавшими в неудобную ситуацию – достаточно обычной жизни: быт, стандартные моменты, а столько интересного можно увидеть! 

Например, двое забавных старичков – он в шортах и футболке с надписью «рожденный в СССР», она в длинной юбке и легкой блузке а ля семидесятые – оба суетятся, по сто раз проверяют билеты, читают электронное табло и спорят до хрипоты. Но при этом так нежно поддерживают друг друга под руки… милота!

Женька наградила пожилую пару ласковым взглядом и продолжила наблюдение.

А вот семейная чета с двумя пацанами лет четырех-пяти – то ли близнецы, то ли погодки. Отпрыски без конца дерутся, плюются, ревут… 

А отец семейства лишь время от времени растаскивает их в стороны, как слипшиеся магниты, и продолжает обсуждать с невозмутимого вида супругой прогноз погоды.

Вдруг внимание привлекла молодая пара: он в элегантном костюме, она в свадебном платье, - веселые, бесшабашные, обнимаются, хохочут, снимают себя на телефон в разных ракурсах.

Молодые супруги были даже чем-то схожи: оба высокие, стройные, темноволосые, на вид им можно было дать примерно по двадцать пять лет. Впрочем, все счастливые люди похожи! Или семьи? А, какая разница…

«Молодцы! – одобрительно подумала Женька. – Прямиком из ЗАГСа и на курорт! Ни тебе традиционной попойки с унылым тамадой, ни занудных родственников, ни… Буду выходить замуж – сделаю точно так же! Если буду, конечно…»

Созерцание чужого счастья натолкнуло на невеселые мысли. Нет, не зависть, но… Женьке недавно исполнилось двадцать семь. Она обладала приятной внешностью и легким характером, но все ее отношения с мужчинами заканчивались ничем.

Объяснений можно было найти много: завал на работе, больной отец, отсутствие собственной квартиры.

И бывает, что не везет и все тут!

«Хоть за других порадуюсь!» - решила Женька и продолжила любоваться  молодоженами.

А радоваться хотелось! Хотелось звезд на все небо, ласкового прибоя, пушистым котенком трущегося о ноги, багрового солнца, тонущего за горизонтом, лунной дорожки на безбрежной морской глади. 

И чьего-то нежного взгляда – долгого и волнующего, заставляющего сердце стучать быстрее. Впрочем, можно и без взглядов. Достаточно просто моря.

Женькиному отцу сделали успешную операцию, полгода у него наблюдалась стойкая ремиссия. И это был повод…  нет, еще не вздохнуть полной грудью, но хотя бы выдохнуть. И немного пожить для себя. Отпуск. Десять дней.

Объявили посадку на рейс.

Женька поставила сумочку на транспортер и оглянулась на молодую пару.

«Не опоздали бы на самолет! – взволнованно подумала она. – Счастливые часов не наблюдают, в отличие от администрации аэропорта».

Но вдруг произошло нечто странное. Парочка еще раз обнялась, новоиспеченный супруг чмокнул молодую жену в щеку – воспитанные, не стали на людях целоваться в засос, хотя им-то сегодня простительно, - и, помахав рукой, прошел на посадочную платформу.

Его жена осталась стоять в зале.

«Он летит без нее! – острой иглой укололо в сердце. – Они  разлучаются! В день свадьбы! Мамочки, как жалко! Какая сверхужасная причина, заставляющая их… Что бы ни было, обидно до слез!»

В автобусе, везущем пассажиров к самолету, Женька бросала на парня сочувственные взгляды.

Но тот являл чудеса самообладания – вел себя абсолютно невозмутимо и спокойно. И, встретившись глазами с Женькой, наградил ее несмелой улыбкой.

Их места в самолете неожиданно оказались рядом. Женька деликатно забилась в уголочек, взяла лежащий на кресле журнал авиакомпании и сделала вид, что с интересом читает про бонусы и скидки.

Новоиспеченный молодожен сбросил пиджак, развязал галстук, оставаясь в одной белоснежной рубашке с коротким рукавом. 

Затем сел в кресло, пристегнулся, заложил руки за голову, сладко потягиваясь. И вдруг… снял с пальца обручальное кольцо и спрятал его в карман рубашки.

- Наконец-то я снова свободен! – весело произнес он и подмигнул совершенно обалдевшей Женьке.

Она сидела ни жива, ни мертва – в голове с грохотом и жалобным звоном рушились воздушные замки, ситуация из высокой романтики неумолимо сползала в…

- Ай-ай-ай, как нехорошо! – прочитав что-то на ее лице, протянул парень, и Женька вдруг почувствовала запах спиртного. Нет, ее сосед не был пьян вдрызг, но навеселе явно.

- Что нехорошо? – машинально переспросила она.

- Нехорошо думать о людях плохо! - он с хитрым видом вытащил из кармана телефон, что-то там пролистал и сунул ей под нос: - Смотрите, пока не заставили отключить!

На экране была его страничка из соцсети. Все верхние посты занимали свадебные фото: возле ЗАГСа, на Воробьевых Горах, в Царицыно. Да-да, с той самой девушкой, которая провожала его в аэропорту.

- Илларионов Роман, - прочитала Женька и недоуменно посмотрела на соседа. – Семейное положение – «женат на Илларионовой Виктории». И что?

- Викуся на работу устраивается. Хорошая фирма, она давно мечтала туда попасть. Но у начальницы конкретный бзик – берет на работу только замужних. Вот и пришлось нам…

- Интересный повод, чтобы расписаться, - осторожно пробормотала Женька, отворачиваясь от телефона. – Первый раз такой встречаю, но, в принципе, какая разница. Поздравляю, и вообще какое мне дело…

- Мы не расписывались! – натурально расхохотался парень. – Просто нарядились, как жених и невеста, и устроили фотосессию! 

- А кольца?!

- В ломбарде напрокат взяли.

- А как же штамп в паспорте?! Начальница не проверит?

- У Вики ИП оформлено. Никому она свой паспорт давать не будет, да и начальница у всех только соцсети смотрит, мы наводили справки.

Женька еще раз растерянно посмотрела на страничку…

- Вы оба Илларионовы! – вдруг поняла она. – Если не женаты… однофамильцы? Или страничка липовая?

- Вика – моя сестра, - по-доброму улыбнулся Роман. – Двоюродная, правда, мы одногодки. Ее отец брат моего отца, поэтому фамилии действительно одинаковые. Удобно - семейное положение в соцсетях выставили и все. Не верите?

Он заглянул Женьке в глаза, опять что-то пролистал на телефоне и показал ей:

- Страничка Викиной мамы – тети Зои, закрытая, но я-то свой. Вот мы с Викусей в первый класс идем. Это – выпускной. А здесь на юбилее у бабушки.

Женька рассеянно разглядывала фото:

«А они действительно похожи, я еще в аэропорту обратила внимание».

- Ну как, убедил? – он включил на телефоне режим «в самолете» и спрятал его в карман. – Может, уже познакомимся?

- Женя! – улыбнулась Женька в ответ.

- А я Рома! Но вы это уже и так прочитали.

Самолет начал разбег по взлетной полосе.

- В отпуск? – поинтересовался Ромка, заглядывая через плечо соседки в иллюминатор, за которым проносились длинные серые строения, бетонный забор, стриженые кусты. И, не дождавшись, пока она кивнет, выдал: - Дикарем или по путевке?

- По путевке, - беззаботно призналась Женька. – Пансионат «Морской прибой», десять дней.

Самолет оторвался от земли и начал набирать высоту. Дома, дороги, деревья – все стремительно понеслось вниз.

А Женька летела вверх, навстречу долгожданному отпуску и южной сказке. И это настраивало на легкий, игривый лад.

- Надо же! – натурально изумился Ромка. – Вот это совпадение! Я тоже, и туда же. Получается – соседи? Давай на ты, раз так.

- Принято! – Женька заметила движущуюся по проходу стюардессу с тележкой. На тележке стояли напитки: – Ром, возьми мне стаканчик, пожалуйста!

- Жаль, что не международный рейс, - обиженно вздохнул он, поворачиваясь к проходу. – Отметили бы знакомство брызгами шампанского. Что будешь – яблочный сок или минералку?

- А можно и то, и другое? Я чистый сок не люблю – слишком сладкий. А вот с водичкой пополам самое то.

Ромка взял у стюардессы два стаканчика – с минеральной водой и соком. Стаканы были высокие, оттого наполнены наполовину – стандартная порция.

Он перелил все в один, встряхнул и разлил полученный напиток пополам. Затем с загадочной улыбкой протянул один из стаканчиков Женьке:

- Твой коктейль. Конечно, не «Секс на пляже», но, как говорится, еще не вечер. Кстати, как ты к нему относишься?

- К «Сексу на пляже»? – рассмеялась Женька. – В смысле, к персиковому ликеру с водкой и клюквенным соком? В принципе, положительно.

- Нет, - Ромка залпом выпил то, что было у него в стакане, и посмотрел ей прямо в глаза: - В смысле, к жаркому курортному роману. Я, например, положительно. Даже очень положительно, просто в край позитивно.

- И чего ж это ты у нас такой позитивный? – язвительно начала Женька, готовясь выдать приличествующий случаю набор подколок и обломок. 

Ставить на место зарвавшихся ухажеров она умела.

Но что-то было в Ромкином взгляде – в его светло-карих медовых глазах, что все обидные слова не выговорились. 

Да и глупость – портить невесомое, порхающее отпускное настроение! Это же просто попутчик.

- С девушкой поругался что ли? 

- Нет у меня девушки. Мою работу никакие девушки не выдерживают. Я – разведчик.

- Ого! – со смехом оценила Женька, допивая сок с минералкой. – Нелегал? Шпион? Засекреченный агент? Живешь под чужим именем, близкие отношения запрещены, чтобы ненароком не выдать секретную - пресекретную тайну?

- Круто! – он забрал у нее пустой стаканчик и поставил на тележку едущей обратно стюардессы. – Спасибо за идею, в следующий раз так и расскажу! Но все гораздо прозаичнее. Я геолог – разведчик, вахтовый метод, по полгода в тайге. Представляешь – на сотни километров вокруг только лес да болота, в экспедиции одни мужики, а из девушек разве что медведицы встречаются. Но как-то они не настроены на близкое знакомство! Или я не настроен, если честно.

- Понятно! Я из лесу вышел, был сильный…

В салоне, не смотря на работающий кондиционер, было душновато. Женька обмахнулась журналом с рекламой авиаперелетов и сайта бронирования отелей и закончила весело:

- Был сильный жара! Значит, полгода вдали от цивилизации?

- Да. Сейчас две недели отпуска и обратно – в тайгу. Опять на столько же.

- Что за беспредел?! – искренне возмутилась Женька. – Вахта это вообще-то полгода там, полгода дома.

- Так и есть, - почему-то виновато согласился Ромка. – Но я с двумя фирмами контракт подписал, поэтому сначала там, потом сям. Квартиру хочу купить, а с ипотекой связываться неохота. Видал людей, что в это долговое рабство влезли… Нет, с медведями оно как-то проще.

Он опять бросил на нее быстрый взгляд и продолжил с легким смущением:

- Но напрягает оно без секса, конечно. Я позавчера в Москву прилетел, думал по старым адресам прошвырнуться. А тут Викуся со своей безумной идеей! Не бросать же ее в беде, мы с рождения вместе. Два дня этой аферой занимались: вначале мозговой штурм, потом исполнение. В общем, Жень…

Ромка мягко, почти незаметно, положил ей ладонь на коленку:

- Я всю правду рассказал, без утайки. Давай попробуем, а? Познакомиться поближе, в смысле. Не подумай, я нормальный, не какой-нибудь там… А ты мне еще в зале ожидания понравилась.

Женька посмотрела на Ромку – у него были такие честные, даже слегка наивные глазищи, что ей опять расхотелось ругаться. К чему глупые разборки, когда охота шутить и смеяться?

- Ладно, - по-доброму улыбнулась она, но его руку с колена убрала. – Откровенность за откровенность. Я взрослый человек и тебя, конечно, понимаю. Но так сразу - не умею. Мне нужно вначале узнать человека, пообщаться, понять его принципы, жизненные интересы. Романтики хочется: красивых слов, милых глупостей, сумасбродных поступков. И только потом, может быть… Короче, со мной все долго и утомительно, а у тебя времени нет. Лучше сразу поищи другой вариант.

- Я могу романтику, - быстро проговорил Ромка, и его глаза сверкнули. – Один день. Сегодня. Ладно, два дня.

Его вид при этом выражал такую отчаянную решимость, какая бывает разве что у солдата, поднимающегося в атаку с последним патроном.

Женька, не выдержав, рассмеялась.

- Ром, ты что! Мне не нужны такие жертвы! Просто оглянись вокруг – курорт, многие женщины едут туда именно за этим. А перед таким симпатичным парнем, как ты, устоять сложно.

- Еще бы знать, кто из вас за этим, а кто за тем… На лбу же не написано! А я за полгода сидения в тайге совершенно разучился знакомиться. Вот с тобой попытался и то… И это еще мы с Викусей репетировали фото со свадебными бокалами - две бутылки шампанского приговорили и коньяком полирнули. А на трезвую, наверное, и вовсе бы с тобой не заговорил.

- Нет, Рома, так нельзя! – у Женьки внезапно проснулся инстинкт свахи. Или сводни? Он есть у каждой женщины, наравне с материнским, этакое встроенное ПО: - Нужно быть уверенней, девушки это любят! Хотя мы, барышни, такие заразы, даже если сами хотим приключений, прямо ни за что не скажем… 

Она вдруг замерла, обдумывая пришедшую в голову идею, и внимательно посмотрела на Ромку:

- Слушай, Ром! Давай, если узнаю, что какая-нибудь девушка на самом деле не против курортного романа без обязательств, осторожно тебе намекну.

В глубине души Женька натурально обалдела от собственного предложения, но тут же отмахнулась. И подумаешь – никто никого не обманывает и силой не заставляет! Все люди взрослые, у каждого своя голова на плечах.

- Буду очень благодарен! Если срастется -  с меня «Секс на пляже»!

Это прозвучало двусмысленно, и Женька опять расхохоталась.

Ромка вызывал симпатию – этакий большой плюшевый медвежонок с добрыми глазами, но насчет себя она не обманула. 

Женька не была ни ледышкой, ни излишней моралисткой, но обладала «долгим зажиганием». Рассказы про внезапно нахлынувшую страсть и жаркие постельные эксперименты в первый день знакомства оставляли ее в легком недоумении. Нет, не осуждала – у каждого своя жизнь и своя правда, но искренне не понимала.

А переживания, связанные с операцией отца, сложным послеоперационным периодом вымотали до предела. Горячей, всепоглощающей страсти не хотелось, на нее просто не осталось сил. Достаточно было кресла-шезлонга, шума прибоя и бокала с коктейлем в руках. «Секс на пляже» по вкусу вполне подходил.

- А если встречу истинного романтика, - пообещал Ромка, пряча под ресницами взгляд. – Сразу пришлю к тебе.

- Договорились! – улыбнулась Женька. - Дружба?

- И взаимовыгодное сотрудничество! – весело добавил Ромка.

И они искренне пожали друг другу руки.

Оставшееся время полета прошло весело. 

Рома делился таежными историями и, прищурив глаза, обещал рассказать настоящие страшилки, только для этого нужен другой антураж.

Женька поведала, как они совместно с бухгалтерией обороняли офис от рейдерского захвата, и как ее подруга Соня перепутала будущего мужа с каким-то не вполне нормальным индусом, называвшим себя магом и заклинателем змей.

Ромка хохотал над ее повествованием до слез и говорил, что такое нужно записывать.

Сочи встретил ожидаемым июльским зноем – градусник уверенно показывал тридцать градусов в тени. Но жара здесь сглаживалась морской влажностью и ощущалась не так, как в Москве, а намного мягче и приятнее.

Люди в аэропорту тоже были другими – более яркими, шумными, раскованными, как в поведении, так и в одежде.

Мужчины сплошь и рядом щеголяли в шортах и майках, открывающих загорелые плечи, или в ярких рубашках всевозможных цветов.

Дамы носили откровенные сарафаны: короткие, с пышной юбкой-разлетайкой, голой спиной и нескромным вырезом на груди. Женька тоже прикупила для отпуска несколько подобных одеяний, но в Москве надеть не решилась. Милое платьице, что было на ней сейчас, – с юбкой чуть ниже колена и приспущенной линией плеча на фоне одежды других отдыхающих казалось чуть ли не монашеским одеянием.

«Немного загорю и вольюсь в общий тренд! – радостно решила для себя Женька. – Или даже сразу».

Они с Ромкой получили багаж и залипли возле стойки с солнцезащитными очками.

- Я без темных очков на солнце не могу, - признался он. – Сразу глаза болят.

Ромка примерил классический вариант с круглыми стеклами, взглянул на ценник и уже потянулся за деньгами, но Женька сняла с самого верха удлиненные черные очки, точь-в-точь, как у «агента 007».

- Вот эти примерь! – улыбнулась она.

Ромка послушался. Женька повертела головой, разглядывая его с разных сторон, опустила очки чуть ниже на его переносицу и восторженно цокнула языком:

- Ром, тебе очень идет! Ты в этих очках такой яркий, брутальный, загадочный. Все курортные барышни будут без ума!

- Ну, не знаю, - с сомнением посмотрел он на себя в зеркало. – Непривычно как-то, я такие никогда не носил. 

И обернулся к ней:

- Тебе нравится?

- Спрашиваешь еще! – изобразила Женька сладкий вздох. – Просто мужчина мечты!

Дружба – это поддержать человека, добавить немного уверенности. Или зачем еще нужны друзья? Конечно, не врать и не лицемерить. Но ведь можно по-разному расставлять акценты – что-то выделить, о чем-то промолчать. А насчет Ромки Женьке даже не пришлось напрягаться – он и впрямь был симпатичным парнем и очки ему шли.

- Хорошо, давайте эти! – Ромка вытащил из кармана кошелек. – А ты себе выбрала?

- Я, наоборот, очки не переношу, - Женька скептически повертела в руках вариант с зелеными стеклами и вернула на место. – Хотя понимаю, что нужно, но заставить себя не могу – мешают они мне и все тут!

- Дело привычки! – Ромка взял со стойки узенькие изящные очочки и надел ей. – Смотри, ты как принцесса на бале-маскараде. Или таинственная незнакомка…

Он повернулся к скучающей продавщице:

- Эти тоже посчитайте, пожалуйста.

- Рома!! – искренне возмутилась Женька. – Мы же друзья, а не это самое! Я не возьму у тебя…

- Ой, Женек, не кипятись! – скривился Ромка и протянул продавщице несколько купюр. – Мы с друзьями по каждой копейке не считаемся. Где-то друг за меня заплатил, где-то я за него, дружба – это дружба, а не отдел по расчетам с клиентами. Если такая принципиальная – пивом меня в баре угостишь.

- Хорошо, - сдалась Женька. – Но я все равно не умею носить очки.

- Будем учиться, - рассмеялся Ромка. – Пойдем, такси ждет.

- Ой, а ты умеешь торговаться с таксистами? – внезапно вполошилась подруга. – Слышала, они счетчик в три раза накручивают и возят какими-то кругами.

- Я заказал еще в Москве, через приложение. Там на сайте все маршруты сразу с расценками. А ты не заказывала?

- Нет.

- Отлично! – обрадовался он и подхватил ее чемодан. – Значит, поедем вместе. И не суй мне деньги, а то обижусь и не буду с тобой дружить!

Женька насупилась, но промолчала.

Из такси они выгрузились возле кованых ворот пансионата. Здесь уже ощутимо пахло морем, и Женька, бросив чемодан на тротуаре, восторженно улыбнулась, раскинула руки в стороны и вдыхала-вдыхала-вдыхала! Хотелось пить этот аромат широкими глотками, есть, мазать на хлеб, утонуть в нем с головой.

А еще хотелось петь! Летать! И делать добрые дела, чтобы все вокруг были счастливы! Как она сейчас.

За регистрационной стойкой в пансионате сидела совсем молоденькая девушка с очаровательным свеженьким личиком и милыми светло-русыми кудряшками.

Ромка скользнул по ней заинтересованным взглядом, но тут же отвел глаза и как-то виновато оглянулся на подругу. Они встали в хвост очереди на заселение, впереди было человек десять.

«Понравилась! – поняла Женька и многозначительно изогнула бровь. – Значит, будем брать!»

Она порылась в дамской сумочке и вытащила шоколадку – покупала в дорогу на всякий случай.

- Что, как барышня? – прошептала, наклонившись к самому уху Ромки. – Подходит?

- Какая еще барышня? – смутился он.

- За стойкой! – припечатала Женька. – Не отвертишься, я видела, как ты на нее смотрел!

И вложила в ладонь Ромки шоколадку:

- Отдашь, поулыбаешься, скажешь пару комплиментов и попросишь телефон. Уяснил?

Тот захлопал глазами и автоматом прочитал этикетку:

- «Молочный шоколад с арахисом и соленым крекером». Сладкое с соленым? Ерунда какая-то.

- Наоборот, очень вкусно. Обалденное сочетание, просто взрыв эмоций! Я как попробовала, теперь только такой и покупаю.

- Понял, - осторожно улыбнулся он.

- Что понял?

- Какой шоколад ты любишь…

- Рома, проснись! – Женька возмущенно дернула его за рукав. – Будешь тупить, останешься без секса!

- В смысле? – Ромка посмотрел на нее такими глазами, что…

- Эка тебя на жаре развезло! - вздохнула она и вытащила из сумочки мятную жвачку. – На, а то перегаром девушку испугаешь. Шоколадку отдать, телефон попросить. Не перепутай. 

И, оценив его растерянный вид, покладисто добавила:

- Ладно, отойду… носик попудрю, не буду смущать. Действуй! А то не буду с тобой дружить!

Когда Женька вышла из дамской комнаты, Ромка бросился ей навстречу:

- Жень, давай паспорт скорее! И все документы! А то будешь заново очередь стоять!

- Ты мне зубы не заговаривай! Шоколадку отдал? Телефон взял?

- Отдал, - чуть ли не по-военному отрапортовал Ромка. – Но не взял. Она нас спалила.

И, встретившись с Женькой глазами, пояснил:

- Только шоколадку на стойку выложил, она сразу заулыбалась и говорит: «Хотите, чтобы я вас с вашей девушкой в соседние номера поселила?» И что тут делать? Пришлось согласиться: «Да, рядом и поближе к морю». Или надо было рассказать про наше сотрудничество? И еще пояснить в какой именно сфере? В общем, давай документы, она ждет.

Женька с разочарованный видом вытащила из сумочки паспорт и путевку. Прямо с ходу доброе дело не вышло.

Ромка сбегал к стойке и вернулся с кучей разноцветных бумажек и ключами от номеров.

- Евгения Сусанина, значит? – прочитав на бланке имя, он со смехом вернул документы Женьке. – Понял, в лес с тобой не пойду, и не зови! Хотя тебя уже, наверное, достали шуточки насчет фамилии.

- Нет, - вздохнула Женька, разглядывая буклет с рекламой спа салона и купоном на бесплатное первое посещение. – Сейчас мало кто разбирается, что в истории, что в классической музыке. Прокололись мы с тобой, Ромка -  надо впредь соблюдать конспирацию. Жаль, барышня симпатичная.

- И ничего не жаль, - спокойно отозвался он, подхватывая чемоданы. – Она ж малая совсем, лет восемнадцать, наверное. Куда мне такую сопливку? И поговорить-то не о чем.

- Ром, - улыбнулась Женька и дружески ткнула его в бок. – Причем тут светские беседы? Тебе ж вроде чего-то другое надо? 

- Тем более, - он глянул на висящую на стене карту и направились к выходу. - Может, у нее еще парня не было! Я ж не какой-то там совсем… Нет, мне нужна девушка постарше.

Они вышли на внутреннюю территорию пансионата и свернули в узенькую аллею, с двух сторон окруженную высокими свечками кипарисов. Здесь запах моря усилился – легкий ветерок оставлял на губах тот самый солоноватый вкус, а еще сладкое предвкушение…

- Разбитная бабенка сорок плюс? – подколола Женька, с трудом успевая за Ромкой.

- Не… - натурально испугался он. – Не старше тридцати. Но и не моложе двадцати трех. И…

Он оглянулся на Женьку и замолчал.

- Тебе самому-то сколько? – хмыкнула она.

- Двадцать четыре! – гордо заявил Ромка, глядя на нее с высоты своего роста. – Взрослый дядя уже.

«Пацан! – вздохнула про себя Женька. – Натуральный пацан – добрый и наивный. Надо обязательно познакомить его с подходящей девушкой. Друзья должны помогать друг другу».

Их комнаты оказались на втором этаже двухэтажного деревянного домика с широкой, увитой плющом и диким виноградом террасой и навесными балкончиками с чугунными перилами. У обоих номера были одноместными.

Женька специально выбирала такой, чтобы быть полной хозяйкой и не подстраиваться под чужой режим и интересы. Мотивы Ромки понять было нетрудно.

Она быстро разложила вещи, переоделась в купальник и натянула короткий пляжный сарафанчик. Немного стало стыдно за молочно-белую кожу, но Женька отмахнулась. Сегодня уже будет бронзовой, главное, знать меру и не сгореть! Затем вышла на балкончик и сладко потянулась. 

Балкон был щедро уставлен и увешен цветочными горшками: за перилами располагался длинный пластиковый ящик с мелкими голубыми цветочками, чем-то напоминающими незабудки, в углу стояла кадка с пальмой, слева и справа стены украшали подвесные вазоны с пышными плетущимися растениями.

Девушка на регистрационной стойке не обманула – домик действительно стоял возле самого моря – огромного, ярко-зеленого, легким прибоем целующего золотистый песок пляжа.

Что может быть волшебнее, чем смотреть на море вот так – прямо с балкона? Конечно, только купаться в нем!

- Привет! – послышался рядом знакомый голос. – А у нас с тобой один балкон на двоих!

Женька выглянула за перила и чуть ли не лбом стукнулась с улыбающимся Ромкой.

Присмотревшись, она поняла, что левая стена – вовсе и не стена, а железная решетка, перегораживающая балкон пополам. Просто за цветами сразу не разглядела.

Ромка легко перемахнул через перила и оказался на ее стороне.

- Конспирация, говоришь? – он со смехом дунул Женьке в нос. – Без проблем! Объявляю твой номер штабом! Здесь мы будем разрабатывать сверхсекретные операции!

- А твой номер тогда что – испытательный полигон? 

- Посмотрим, - уклончиво ответил Ромка и перевел разговор на другую тему: - Голодная? Может, по буфетам прошвырнемся?

- Не. Обед через два часа, смысл перебивать аппетит? Лучше искупаюсь. И вообще – везде ходим по одному, не палим контору!

Ромка обиженно пошевелил губами и перелез обратно на свою половину балкона.

А Женька побежала к морю. 

Дрожащими руками стянула сарафан, сердце колотилось так, словно она собиралась заняться любовью с мужчиной мечты.

Возле самой кромки моря она присела на корточки, опустила ладони в набежавшую волну и прошептала тихо-тихо:

- Привет, море! Ты звало, знаю. Я пришла.

И, вскочив, бросилась в зеленовато-голубую гладь. Не стала заходить понемногу, привыкая к температуре воды, обтирая руки и плечи, как опытные купальщики – нет. Сразу прыгнула, нырнула с головой, достала рукой до дна и ухватила первый попавшийся камушек. Он оказался желтовато - коричневый, с еле заметным блеском. Интересно, как он называется? Не важно!

- Ступай себе с Богом! – рассмеялась Женька, вспомнив сказку о рыбаке и рыбке, и бросила камень обратно в море. – Никакого мне выкупа не надо!

Она от души накупалась, наплескалась, наплавалась и с чувством исполненного долга выползла на берег и плюхнулась в шезлонг. Время было обеденное – для загорания не рекомендуемое, поэтому сидела под навесом и, закрыв глаза, блаженно слушала шум волн. Это было счастье. Именно оно, и ничто другое – ласково обнимало, бежало по венам, ударяло в голову волшебной отпускной свободой.

- Не подскажешь, сколько натикало? – произнес над самым ухом грудной женский голос. – А то звонилку в номере оставила, как бы обед не провтыкать.

Женька нехотя открыла глаза. На соседнем с ней шезлонге возлежала…

Мельком взглянув на соседку, Женька почувствовала острую зависть. Хотя всегда считала себя независтливой, а даже наоборот, но… Соседка была жгучей брюнеткой около тридцати, с огромными черными глазами и правильными, хотя и слегка хищными чертами лица. Но главное – обладала великолепной фигурой! Высокая грудь третьего размера, тонкая талия, плоский живот. 

А скользнув взглядом по «нижней грудной клетке», Женька окончательно приуныла. Месяца два назад она скачала фитнес-программу «красивые ягодицы», занималась по ней три раза в неделю, и даже результат видела… Но теперь ощущала себя форменной доской – плоской и деревянной.

- Обед через час, - бросив взгляд на фитнес-браслет, вежливо отозвалась Женька.

- Меня Зара зовут, - расплылась соседка в улыбке голодной пантеры. – Сегодня прилетела?

- Женя. Час назад заселилась.

- Одна? – прищурила взгляд Зара.

- Да. По горящей путевке. Вчера вечером подруга предложила – у нее знакомый в турагентстве. Хорошая цена, все условия, но вылет сегодня утром. Как говорится, покидала в сумку первое попавшееся – и в аэропорт. С моей работой по-другому и не бывает, вечно завал на завале, хорошо хоть так вырвалась.

- Ясненько, - сочувственно протянула соседка. – Трудоголик, значит. А я с мужем развелась.

И, наклонившись к Женьке ближе, поведала:

- С любовницей поймала кобелину! И чего козлу не хватало – ума не приложу. Десять лет вокруг прыгала, ублажала по всякому - как восемнадцать мне исполнилось, стали вместе жить. Подала на развод, а сама по первой попавшейся путевке на курорт! И теперь пока не пересплю с десятью мужиками, по одному за каждый загубленный год моей жизни, не успокоюсь!

Зара вытащила из-под шезлонга пакет чипсов, зубами оторвала край и сунула под нос Женьке:

- Бери, не понтуйся! Мои любимые, с перцем чили.

Женька из вежливости взяла пару пластинок и отправила в рот. К чипсам она относилась спокойно, острый перец не понимала.

Но Зара была идеальным вариантом для Ромки – привлекательная, не малолетка, но и не старше тридцати, и при этом сама искала секс без обязательств.

- Пивасик пьешь? – беззастенчиво хлопнула соседка по плечу, прерывая поток мыслей. – Пойдем по стаканчику пропустим, расскажу, что дорогому муженьку на прощание устроила. Опупеешь, зуб даю! Заодно, глядишь, склеим кого. Хотя рановато, мужик ближе к вечеру клевать начинает.

Пиво Женька терпеть не могла. И вдруг, словно наяву, увидела перед собой Ромку с его светло-карими, почти янтарными глазами. И что-то царапнуло в душе, легонько-легонько, почти незаметно. Наверное, это была лень заниматься чужими проблемами, что же еще?

Но на ум сами собой пришли слова детской песенки: «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит». Назвалась другом, изволь соответствовать.

Дружить Женька умела. Не подличала, не разбалтывала чужие секреты, хотя порой язык чесался так, что проще было его засунуть в кипяток, чем промолчать, но Женька молчала. Запросто могла отдать подруге последний кусок шоколадки, сделав вид, что ей не хочется. Мчалась среди ночи, когда нужно было поддержать морально, давала деньги в долг, а потом забывала о них.

Но главное, Женька умела радоваться чужому счастью. Это когда ты бедная и несчастная: брошенная, уволенная, толстая и больная, то подруг -утешательниц вокруг целый сонм. А наоборот… Женька дружила и когда наоборот.

- Разве что, которое с вишневым соком, - обреченно вздохнула она. – Давай поговорим. Кажется, у меня есть для тебя интересный вариант.

Зара обедала в другом корпусе, поэтому после бара они расстались, успев договориться о вечернем мероприятии.

Столовая представляла собой длинное светлое помещение с весьма условной стилизацией под пиратскую харчевню.

Женька взяла овощной суп, рыбные котлеты и салат и присела за столик с семейной парой – и мужу, и жене было слегка за сорок.

Ромка опоздал минут на десять.

Он влетел в столовую такой яркий и непривычный, что Женька его в первый миг не узнала: в шпионских очках, красной майке-борцовке и длинных шортах. Темные волосы были слегка влажные – очевидно, Ромка только что купался.

«Красивый парень! – невольно отметила Женька. – Заре точно понравится».

И от этой мысли стало немного грустно. Совсем чуть-чуть. Почему-то.

Ромка окинул взглядом помещение, заметил подругу и радостно помахал ей рукой. Потом помчался к стойке с едой, нагреб полный поднос разных блюд и решительно направился к ее столику.

Но Женька сделала страшные глаза и показала ему кулак. Ромка демонстративно надул губы, и резко свернув на полпути, сел рядом с полноватым белобрысым пареньком. У соседа Ромки были маленькие глаза, полные щеки и плохо выбритое лицо, отчего он напоминал кактус с торчащими в разные стороны светлыми щетинками-колючками.

Встретились друзья-сотрудники уже в номере.

Женька развешивала вещи на плечики в шкафу, когда услышала стук в балконную дверь.

Ромка влетел к ней в номер, как к себе домой, и беззастенчиво плюхнулся на кровать.

- Сегодня в летнем кинотеатре шпионский боевик, - загадочно сообщил он, болтая ногой. – Как раз для нас с тобой. Предлагаю глубоко законспирированную встречу на последнем ряду. Время – девять часов по Москве. Что скажешь?

- Не получится, - осторожно улыбнулась Женька. – У тебя в девять свидание.

- Это что – правда?! – изумился Ромка, выслушав ее рассказ. – Действительно хочешь, чтобы я вечером пошел на встречу с кем-то…фиг знает с кем?!

- Знаешь, Рома, - искренне обиделась она. – Мы же друзья. И обещали помогать друг другу. Зара ищет партнера на одну ночь, как и ты. А еще она такая…

Женька смутилась под Ромкиным взглядом, но все-таки пояснила:

- Будь я парнем, сама бы на нее запала! Фигура – высший пилотаж!

- Ты настоящий друг, Женек… - пробормотал Ромка и посмотрел на ее коленки. – Хорошо, схожу взгляну на твою Зару. 

Затем заложил руки за голову и усмехнулся:

- Но не могу же я оставить друга одного? То есть одну? Готовься, у тебя сегодня свидание с поэтом. Да, с всамделишным – сочиняет стихи про любовь-морковь. Романтика, все как ты любишь. 

После ужина Ромка уже привычно материализовался на Женькином балконе.

- И где искать твою брошенку? – наградил он подругу ехидным взглядом.

- Зачем искать? – улыбнулась Женька, собирая перед зеркалом волосы в высокий хвост. На ней был яркий сарафан с перекрещивающимися тонкими бретельками и пышной юбочкой до колена: – Спасательную станцию видишь? Она туда в девять часов подойдет.

Станция находилась как раз напротив их корпуса и из номера просматривалась идеально.

Женька закончила с прической и тоже вышла на балкон.

- А вот и Зара, - с легкой растерянностью сообщила она и бросила взгляд на фитнес-браслет. – Восемь сорок. Ничего себе.

И тут же со смехом ткнула Ромку в бок:   

- Кажись, тебе сегодня чего-то перепадет! Гляди, как барышня секса хочет, на двадцать минут раньше пришла!

- Э-э-э… Ты имеешь в виду это?!!

- Да, - согласилась Женька, проследив за Ромкиным взглядом. – Нравится? Я старалась.

- Жесть… - выдохнул он, обернулся к Женьке и пристально вгляделся ей в глаза.

- Что, страшно? Слышала, парни боятся по-настоящему красивых женщин. Оказывается, правда.

- И чего в ней красивого-то? – пренебрежительно пробурчал Ромка, облокотившись на перила. – Фактура неплохая, согласен. Но, во-первых, тетке хорошо за тридцатник, во-вторых у нее видон базарной бабы, а в третьих, она, походу, плотно сидит на стакане. И какая-то она нерусская.

- Заре двадцать восемь! – обиделась Женька на критику своей протеже. – Вписывается в заданные тобой возрастные рамки. Да, торгует на рынке колбасой, но ты же не философию Ницше с ней обсуждать собираешься? Ничего не пьяница – немного пива выпила и все! А насчет последнего… Ромка, ты что ксенофоб?! 

- Нет, Ксюш не боюсь! – расхохотался тот. – В смысле не ксенофоб, общаюсь со всеми. Но в плане… близких отношений мне нравятся девушки славянской внешности. 

Он беззастенчиво оглядел подругу с головы до ног:

- С серыми глазами, милыми ямочками на щеках, волосы чтобы были русые и желательно с золотинкой, и…

Женька, естественно, узнала в описании себя и покраснела.

- Возраст тоже… - невозмутимо продолжил Ромка. – Да, помню, что говорил «до тридцати». Но почему сразу верхняя граница? Ты, например…

- Мне тоже давно не пятнадцать! – фыркнула Женька, еще больше смутившись.

- Сколько тебе, я знаю… - покровительственно улыбнулся он, снял с ее плеча волосинку и сдул с пальцев куда-то за балкон. – Уж два и два сложить труда не составило. Ты в прошлом году окончила институт, сама говорила. Значит, тебе двадцать три. На свой возраст и выглядишь, сопливка еще. А по глазам и вовсе - больше пятнадцати бы не дал.

«Он не смотрел мой паспорт! – вдруг вспомнила Женька. – Закрытый отдал девушке на рецепции и такой же забрал. Про институт правда, конечно. Но я не уточняла, что не сразу после школы поступила!»

- Значит, не пойдешь на встречу с Зарой? – с обидой в голосе произнесла она.

- Пойду. Обещал ведь. И действительно, не высшие же материи с ней обсуждать. Хоть пойму, какие тебе мужики нравятся. Только никак не разберу – ты на самом деле маленькая еще, или это жесткий стеб…

- В смысле?! – не поняла Женька.

Она чувствовала неловкость, что не уточнила предварительно у Ромки желаемые параметры девушки.

«Надо же, привередливый какой! – с легким недовольством подумала она. – Чего-то хочет, а сам знакомиться стесняется. Брал бы что дают, раз так, и не выделывался!» 

- В коромысле! – съязвил Ромка и вдруг, разглядев что-то внизу, наградил ее презагадочной усмешкой: - А вон и твой кавалер идет, кстати.

Она перегнулась через балкон и увидела… того самого «кактуса», что сидел в столовой за одним столиком с Ромкой. В довершении своего и так распрекрасного образа парень был в мятой футболке и резиновых пляжных шлепанцах - сланцах. Причем левый сланец был слегка надорван с краю, из-за чего «поэт» пришаркивал. 

- Ром, издеваешься?! Ты кого мне привел?!

- Женек, расслабься, - улыбнулся тот, пряча в глубине глаз что-то неуловимое: – Парень ботан, безобидный совсем. Никто не заставляет тебя с ним… э-э-э… целоваться. Погуляешь по берегу моря, послушаешь лирические сонеты, посмотришь на закат. 

Он еще раз скептически оглядел «кактуса» и бросил взгляд на лежащий на краю стола Женькин телефон:

- Сотовый дай на секундочку.

Женька на автомате протянула ему телефон. Ромка быстро пробежал пальцами по клавиатуре и, заслышав в своем кармане звонок мобильного, нажал отбой.

- Если что – звони, прибегу и спасу от унылой романтики! – подмигнул он, продолжая копаться в ее телефоне. – Себя запишу только.

Женька заглянула ему через плечо. Ромка нажал кнопку «добавить» и набрал имя «Роман». Женькин телефон предложил список уже имеющихся похожих контактов.

Ромка пролистал их до конца и рассмеялся:

- Жень, твои бывшие что ли?

И начал читать вслух:

- Роман Долгий, Роман Бессчастный, Роман Придорожный. Ой, мама! Даже Роман Полупьяный есть! Женек - Женек, гляжу, не очень-то тебе везло в личной жизни!

Женька посмотрела на список контактов на экране и тоже улыбнулась:

- Это коллеги по работе!

Но в глубине души что-то кольнуло. Ромка, сам того не ведая, угадал про ее неудачи на любовном фронте. Хотя все эти Романы действительно были ни при чем.

- Не знаю – не знаю, - он скользил пальцем по экрану. – Роман Илларионов в эту компанию точно не вписывается!

И, нажав «сохранить контакт», вернул телефон подруге.

«Роман Курортный» - со смехом прочитала она верхнее имя абонента в журнале вызовов.

Женька брела с «кактусом» вдоль кромки вечернего прибоя и смотрела на звезды.

Они казались не такими, как в Москве – крупными, яркими, золотым зерном рассыпанными по черному бархату небес.

И все было хорошо: доверительный плеск набегающей на берег волны, легкий ветерок, доносящий пряный аромат южных цветов, манящая в неведомые дали лунная дорожка.

На поэта, которого, кстати, звали Димой, она перестала обращать внимание буквально через несколько минут после знакомства. Он действительно читал стихи собственного сочинения, но для Женьки, любящей «серебряный век», литературные потуги «кактуса» казались бессмысленным рифмоплетством. 

Она его просто не слушала – монотонное бормотание Димы сливалось с шумом прибоя и не мешало думать. А думала Женька…

Что-то было в Ромке особенное – в медовых глазах, улыбке. Некий природный магнетизм, из-за которого ему прощалось то, за что другой бы получил суровую отповедь и злые насмешки.

А еще с Ромкой было весело. И внезапно захотелось, чтобы сейчас вместо заунывного Димы рядом был именно он. Просто гулять, дышать морским воздухом, беззаботно болтать и смеяться.

«Но чем закончится Ромкино свидание с Зарой – понятно, - вздохнула про себя Женька. – Хоть и повыделывался для проформы, но побежал к ней, как миленький. Пусть оторвется парень, порадуюсь за него по-дружески».

Но почему-то радости не было. Наоборот, навалилась  тоска - зеленая и бесформенная, как выброшенные на берег морские водоросли. И чего этой душе надо? 

Дима уже не читал стихи, а что-то невыразительно рассказывал. То ли о своей бывшей девушке, то ли просто о какой-то девушке. Какая разница! Женька делала вид, что слушает, и время от времени поддакивала из вежливости.

Шли медленно – ноги утопали в песке. Но Женька и не торопилась. Они добрели до конца пляжа и уперлись в металлическую сетку. За ней начиналась территория детского лагеря.

Людей не было – ни на стороне пансионата, ни, тем более, за сеткой – отдыхающим школьникам явно запрещалось гулять ночью по пляжу.

Рядом с забором стояла одинокая кабинка для переодевания. Женька с Димой обошли ее вокруг, намереваясь идти обратно – к корпусам пансионата. Оттуда доносилась громкая музыка, голос ди-джея объявлял что-то в микрофон. Здесь же было тихо и темно, лишь море негромко бормотало одному ему понятные слова. 

Вдруг Дима резко схватил Женьку за плечи и прижал к кабинке. Через тоненький шелк сарафана пробрался неприятный холод металла.

- Так ты мне дашь? – просипел «кактус» на ухо и беззастенчиво полез под юбку.

Женька смотрела в его одутловатое лицо, чувствуя совсем близко противное, пахнущее кислым дыхание. Ей было неприятно и как-то неловко от того, что сейчас произойдет. 

- Дам, - угрюмо согласилась она.  Ладонь поэта бесстыдно ползла вверх по бедру, уже подбираясь к трусикам: – Не думай, я девушка воспитанная и обычно себе такого не позволяю. Но тут и святая не удержалась бы!

Женька не увлекалась восточными единоборствами, не росла хулиганкой, не посещала курсов самообороны. Но когда-то она неплохо играла в волейбол.

А насчет ее подачи учитель физкультуры говорил, восхищенно цокая языком:

- У тебя фантастическая подача, Сусанина! Мощная, как взрывная волна!

Получив с размаха по лицу, незадачливый поэт отлетел на несколько шагов и сел пятой точкой прямо в прибрежную волну, подняв облачко сверкающих в лунном свете брызг. Под носом его алело пятнышко крови.

Море булькнуло, точно хохотнуло, и накрыло рифмоплета насмешливой волной.

Женька вытерла ладонь о подол сарафана. Чувство торжества справедливости присутствовало, но восторга оно не вызывало. А еще почему-то хотелось, чтобы рядом был Ромка. И чтобы именно он разобрался с ботаном. Почему-то…

- Сучка тупая! – обиженно проверещал Дима, вылавливая из воды уплывающий сланец. – Думал, наконец-то встретил утонченную барышню, способную понять высокие материи. А ты… Никакой культуры - завела и бросила! 

- А это у нас, Сусаниных, в крови! – язвительно отозвалась Женька, расправляя юбку сарафана. – Встроенная сверхспособность, родовая магия, так сказать.

- Какие еще Сусанины? – удивился поэт, на четвереньках выползая на берег. – Что за способность? Это ты о чем вообще?

- Да так, - Женька пригладила пятерней выбившиеся из хвоста прядки. – О тупости и бескультурье.

И, бросив взгляд на часы, не спеша направилась к родному корпусу.

Поднимаясь по деревянной лестнице на второй этаж, она заметила, что из-под двери Ромкиного номера выбивается полоска света.

«Развлекаются, голубки! – поняла она. И вдруг почувствовала раздражение: - А стены здесь, как из картона! Придется всю ночь охи-ахи слушать!»

Женька открыла ключом дверь, зажгла свет и полезла в чемодан.

«Хорошо хоть наушники взяла, - похвалила себя за предусмотрительность. – Сейчас воткну в уши, музыку на полную – и спать».

Но почему-то ни сладких стонов, ни характерного скрипа кровати из соседнего номера не доносилось.

Наоборот, буквально через минуту послышался знакомый стук в балконную дверь.

- Наконец-то! – обеспокоенно произнес Ромка, перепрыгивая порог. – Еще пять минут, и помчался бы тебя искать!

- А вы с Зарой уже закончили? – вырвалось у нее само собой по-детски обиженным тоном. – Быстренько управились. Экспресс-секс?

Ромка довольно улыбнулся и привычно плюхнулся на кровать:

- Закончили! Хочешь, чтобы я по-дружески поделился подробностями?

- Только этого не хватало! Я не любитель порнухи.

Ромка прочитал что-то в ее глазах и расцвел:

- Ладно, мы с ней даже не начинали! Ты кого мне подсунула, подруга? Это не Зара, это натуральный зарин – боевое отравляющее вещество!

- Ты о чем?!

- О том, - язвительно буркнул Ромка. – Только подошел к твоей брошенке, она меня за руку цап: «Сразу к тебе или по пивасику?» Повел ее вон…

Он указал глазами на летнюю площадку бара, располагающуюся неподалеку от спасательной станции:

- Сели за столик, эта три литра пива всосала  - как в сухую землю! Еще и сухарики грызла, и внимания не обратил какие. Хотя что-то витало в воздухе, чихнул пару раз. Все за входами-выходами наблюдал. Если честно, думал, ты от поэта сразу сбежишь, ну минут через пятнадцать. Но чтобы полтора часа…

- Мы до самого конца пляжа ходили, - пояснила Женька. И, перехватив взгляд Ромки, зачем-то добавила: - Ночь, луна, звезды, море шумит – романтика! 

- Понятно… - криво усмехнулся он, и в глазах мелькнула растерянность. – А я звонил, между прочим. Три раза. Настолько любишь поэзию?

- Люблю, «серебряный век», - согласилась Женька, вытаскивая из кармана телефон. На нем действительно горело три пропущенных: - Ой, прости, у меня режим без звука почему-то стоит!

- Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Брюсов? Не суть. Не дождался тебя, вышли с этой торговкой на улицу. И прикинь, она прямо на людях с поцелуями полезла!

- И как – понравилось? 

- Высший класс! Сухари у нее с перцем чили оказались. А у меня на него жуткая аллергия – еле-еле до ближайших кустов добежал. Если кратко: свидание – трэш, спасибо, проблевался. А у тебя, значит, все хорошо…

- А у меня, если кратко, - звонко рассмеялась Женька. – Свидание – отпад, я ему дала!

Ромка замер и пристально вгляделся в глаза:

- Дала понять или дала подумать?

- Просто дала. По роже.

- Настолько плохо сочиняет стихи?! 

- И это тоже. Ромка, ты кого мне подсунул? Это не Дима, это натуральный димедрол! Снотворное с побочным эффектом!

- Чуть не усыпил занудством? – понял Ромка и улыбнулся с радостным облегчением. – А побочка какая?

- Поиск высоких материй. У меня под юбкой.

- Охренел ботан! - Ромка во все глаза уставился на пышную юбочку сарафана подруги. – Жень, прости, я даже вообразить не мог. Понял, завтра подрихтую кое-кому интерфейс! Руки чешутся прямо сча, но не знаю, где он живет.

- Не волнуйся! – рассмеялась Женька. - Я сама ему экран подправила. Жидкие кристаллы вытекли через нос.

На душе было легко-легко. Ромка сбежал от Зары, волновался, обещал набить тошнотворному Диме морду! Тягучая тоска испарилась, словно ее и не было. Странно она устроена, эта человеческая душа!

- Каратистка? – изобразил испуг Ромка.

- Волейболистка!

- Понял. Обязательно сыграем в пляжный волейбол! А с утра я нас на экскурсию записал.

Женька уже открыла рот, чтобы что-то возразить, или уточнить, или просто прокомментировать, но Ромка резко вскочил с кровати:

- А сейчас айда на запретку купаться! Там глубоко, галечка, вода чистая, без песчаной мути. И полная свобода – никаких тебе буйков, сеток, фонарей.

Он уже ступил ногой на балкон и, обернувшись, подмигнул:

- Можно обойтись без условных кусочков ткани. Там охрана за нарушение внешнего вида не оштрафует.

- Рома, ты… - начала было она. Но тот  перебил со смехом:

- Ладно, Женек, не пенься! Я помню наш уговор. Дружба, жвачка, конспирация! Одевайся, жду возле забора через десять минут.

Женька натянула купальник, взяла два полотенца, запасные трусики и нырнула в южную ночь. С головой, безрассудно, как утром в воду.

Звезды стали еще ярче, море разыгралось, выбрасывая на берег пенистые бурунчики. Часы показывали около полуночи, но курортная жизнь била ключом: отдыхающие гуляли по пляжу, сидели на песке, подставив ноги набегающей волне, по кипарисовым аллеям бродили задумчивые парочки.

В парке цвело дерево-медонос с ярко-розовыми цветами-зонтиками. Кажется, оно так и называется – зонтичная акация? В воздухе стоял тягучий, пряно-сладкий аромат, наводящий на мысли о сказках тысячи и одной ночи.

В кустах умиротворяюще трещали цикады.

Запретка находилась с другой стороны пансионатского пляжа, ее отгораживал двухметровый металлический забор.

Женька опоздала минут на семь, Ромки в условленном месте не оказалось. Она огляделась и уже направилась к запертым воротам, как вдруг из ближайших кустов метнулась длинная тень. 

Кто-то сильный, но в то же время бережный ухватил сзади за плечи и зловеще проскрипел на ухо:

- Жизнь или кошелек?

Шею обожгло горячее дыхание, чьи-то руки притянули к себе, обнимая.

- Мне того и другого, - голосом Винни Пуза из старого мультика отозвалась Женька. Ей было удивительно уютно: – И можно без хлеба.

- Ого!  - хохотал Ромка, уткнувшись куда-то в плечо. – В первый же день и такие запросы! Хорошо, я подумаю над этим!

Они пробрались через дырку в заборе и оказались на диком пляже. Здесь не было освещения, шезлонгов и кабинок для переодевания, зато было море – огромное, живое, необузданное и ничем не ограниченное.

- Тебе помочь? – пробормотал Ромка, разглядывая одеяние подруги. – В смысле расстегнуть, темно же.

- Нет! – рассмеялась Женька, быстро стащила сарафан через голову и бросила на камни, оставаясь в одном купальнике. – Мои одежки все без застежки! И вовсе не темно – луна светит!

Ромка сглотнул и вцепился в нее взглядом, бесстыдно разглядывая всю с головы до ног.

- Не смотрите на меня, глазки поломаете! – задорно пропела Женька и показала ему язык. – Я не с вашего села, вы меня не знаете! 

- Узнаю, никуда не денешься, - многозначительно пообещал Ромка, снимая шорты и майку.

Женька сделала вид, что смотрит не на него, а куда-то мимо, за забор, но на самом деле боковым зрением внимательно разглядела Ромку.

Он был худощавым, но отлично сложенным: широкоплечий, длинноногий, с плоским животом, хоть и без вожделенных барышнями кубиков пресса.

«Повезет кому-то! – мелькнуло в голове. – Такого парня и раздеть приятно».

Но Женька вспомнила про дружбу и устыдилась собственных мыслей.

Она сорвалась с места и прыгнула в набежавшую волну. Где-то там, под водой, ее поймали и вытащили на поверхность.

- Вытяни руки вперед! – со смехом командовал Ромка, держа Женьку за талию и поднимая высоко-высоко. – Готова? Поплыла рыбка!

И бросил в море, головой вниз. Женька красиво вошла в воду, словно профессиональная прыгунья, проплыла, развернулась на глубине и, выныривая, брызнула Ромке в лицо.

Он опять рассмеялся и начал лупить руками по воде, окатывая ее мощными потоками. Потом вновь подхватил на руки:

- Теперь ноги подожми! Изображаем бомбочку! Авиаснаряд – десять тонн в тротиловом эквиваленте! Пошла-пошла…Бултых! 

Женька так хохотала, что нахлебалась воды и начала икать.

Друзья-сотрудники вдоволь надурачились, набрызгались, напрыгались в волнах. И, наконец, уставшие выбрались на берег.

- Переодевайся, я отвернусь, - деликатно предложил Ромка и действительно стал к ней спиной.

Женька расстегнула застежку на лифчике и посмотрела на Ромку. Он стоял совсем близко и часто дышал – наверное, еще не успокоился после интенсивного ныряния.

Вокруг никого не было. Можно было просто снять купальник, вытереться, как следует, и одеться в сухое. Но Женька постеснялась. Она завернулась в полотенце и переодевалась так, будто Ромка мог видеть спиной. Или боялась, что он повернется?

Но он честно простоял, смотря в другую сторону, пока она не разрешила. Сам Ромка переодеваться не стал – просто вытерся и натянул шорты поверх плавок. 

Они сидели на еще теплом валуне и смотрели на море. Оно эмоционально выплескивалось на берег, а затем с шипением отступало назад, оставляя на камнях белую пену.

- До сих пор не могу поверить, что это со мной, - Женька ловким движением запустила камешком в набегающую волну. – Вчера еще парилась в офисе, по уши заваленная бумажками. И вдруг перенеслась в иную реальность! Где все ярко, сказочно, волшебно, и хочется чего-то…

- Секса на пляже? – весело предположил Ромка. – Я подумал об этом. Но классический вариант пока предложить не могу. Женек, ты любишь эксперименты?

Он заглянул в ее обалдевшие глаза и пояснил со смехом: 

- Бармен наотрез отказался переливать коктейль в мою емкость – технология у него, видите ли, эргономика напитка. 

Ромка вытащил из рюкзака металлическую походную флягу, открутил пробку, попробовал:

- Ничего так, оригинально.

И  протянул подруге. В нос ударил резкий запах спирта, но она мужественно сделала глоток.

К алкоголю Женька относилась нейтрально. И какая выпивка, когда до ночи на работе, а с утра за руль? На дружеских посиделках обычно ограничивалась парой бокалов вина, иногда могла выпить коктейль. Крепкие напитки старалась обходить стороной, разве что в исключительных случаях и совсем чуть-чуть. Но не спирт же!

- Ой, мама! - Женька подавилась непроизвольным кашлем. Напиток был одновременно обжигающе крепким и просто зверски кислющим: - Ром, это что?!

- Все, как ты говорила – водка, персик, клюква. Точнее, спирт, персиковый сок и клюквенный экстракт.

- Это точно не «Секс на пляже»!

- Давай назовем коктейль «Романтика на запретке»! 

- Суровая романтика какая-то, - Женька вытерла ладонью брызнувшие слезы. – Пробирает до самых печенок!

- А какой романтики ты хочешь от таежника? – рассмеялся Ромка, забирая у нее фляжку. – Или по душе вариант с поэзией и поиском высших материй?

- Нет, - испугалась Женька и инстинктивно пододвинулась к нему ближе. – С тобой мне нравится больше!

Ромка промолчал, но Женька перехватила его довольный и одновременно хитрый-прехитрый взгляд.

Нахальное южное солнце проснулось до неприличия рано и бессовестно полезло в глаза.

- Надо жалюзи плотнее закрыть! - сквозь сон простонала Женька, но вместо того, чтобы встать, натянула на голову простыню.

Помогло мало – яркие лучи без труда пробивались через тонкую материю. Женька фыркнула и полезла под подушку.

За окном нежно бормотало море, но сейчас его шум был лучшей в мире колыбельной.

- Бодрого утречка! – внезапно произнес рядом до боли знакомый голос.

В следующую секунду на край кровати приземлилось что-то большое и тяжелое, пахнущее мужским дезодорантом.

- Ромка, ты?! – не открывая глаз, взвыла Женька. – И чего тебе не…

- Это не я, - ехидным тоном перебил Ромка. – Это заря новой жизни! Ты мне чего обещала каждый день по утрам? Просыпайся, я настроился!

Женька с трудом разлепила один глаз и растерянно посмотрела на друга.

Ромка сидел рядышком и загадочно улыбался. Он был одет в темно-синюю майку и совсем короткие шорты, поэтому можно было беззастенчиво любоваться его длинными загорелыми ногами, покрытыми еле заметным пушком.

– Я про вчера после твоей «романтики» плохо помню, - застенчиво призналась Женька. – Давай сам, ладно? У меня голова болит.

- О, как! – расхохотался Ромка и легонько толкнул в плечо. – Отмазки -  классика! И это после всего, что было…

- Ты на понт не бери!  - Женька злобно сверкнула глазами и, плотнее завернувшись в простыню, отодвинулась дальше к стене. – Не на ту напал! Ничего у нас не было, это точно. Разговаривали просто. А вот о чем – убей, не скажу. Но, зная себя, могу предположить…

Она еще раз осмотрела друга с головы до ног и неуверенно выговорила:

- Утренняя пробежка, да?

- Да! – со смехом согласился Ромка. – Но не только! Интенсивный кросс, зарядка, водные процедуры. А насчет того, что ничего не было, поспорю. У меня с тобой – и вправду ничего, честно до номера дотащил. А у тебя со мной… точнее, с моими мозгами…

- Ой, мама… - Женька сжалась в комочек и виновато-виновато посмотрела на Ромку: - Что, сильно?

- Тебе в телевизор надо. Ток шоу вести. Дернуло сказать, что хочу отоспаться… Получил часовую зажигательную лекцию - даешь ЗОЖ, едрена вошь! Кто не встанет на пробежку – слабак и не мужик! Короче, подъем, пропагандистка, нас ждут великие дела!

- Слушай, Ромка… - Женька сладко зевнула и блаженно прикрыла глаза. – Я и так не мужик. А в нашей слабости – наша сила. Ты побегай, побегай, искупайся… И будь другом – булочку на завтраке мне возьми, а?

- Сусанина, что за подстава! – давясь смехом, возмутился Ромка и выдернул из-под нее подушку. – Наобещала с три короба, а сама в кусты! Впрочем, с твоей фамилией… Вставай, лежебока, а то за ногу стащу!

- Ромочка, ты же хороший! Добрый, отзывчивый, великодушный… Илларионов, будь человеком – дай поспать спокойно!

- Не дам! – он наклонился к уху и изобразил зловещий тон. – Я злой! Мстительный! Маньяк… Щекотило! Что, динамщица, боишься щекотки?!

Не переставая смеяться, он полез ладонями под простыню, намереваясь пощекотать подругу подмышками.

И вдруг замер, ощутив под пальцами…

- Жень… - тихо пробормотал Ромка каким-то внезапно севшим голосом. – Ты что… спишь без… всего? Извини, я не думал… правда!

Женька вздрогнула и резко открыла глаза. Нет, трусики на ней были. А вот футболку, в которой она обычно спала, вчера надеть не хватило сил. Состояние было… романтическое очень. Коктейль на спирту для неподготовленного организма оказался убойным.

Ромка сидел тихо-тихо, и вид у него был растерянно-потерянный. Он опустил глаза в пол, боясь встретиться с Женькой взглядом. Но рук не убрал! Более того, они осторожно скользнули дальше, мягко касаясь, гладя, изучая…

Женька смотрела на Ромку и почему-то медлила. Его прикосновения не были противны, но ей их не хотелось. Сейчас или вообще – вопрос сложный, кто ж так сразу ответит?

И дружбу терять было жалко, особенно после вчерашнего веселого и бесшабашного вечера. Ситуация предполагала два выхода: или ругань с мордобоем или… Оба варианта Женьке не нравились.

- Ром, хочешь поссориться? – с грустью вырвалось у нее.

- Не хочу, - он резко выдернул ладони из-под простыни и даже спрятал их за спину. – Я не специально.

И наконец-то посмотрел в глаза. Своими невероятными медовыми глазищами - сладкий мед, тягучий, но слегка с горчинкой.

- Тянет меня к тебе, Женек… - Ромкины губы скривились в невеселой усмешке. – Сама понимаешь, в каком плане. Сильно тянет. А железной силой воли я не обладаю.

«Угораздило же связаться с малолеткой!» - вздохнула про себя Женька.

Все ее мужчины были взрослыми и серьезными, старше лет на пять, как минимум. А с ровесникам и теми, что младше, Женьке было скучно. И вели малолетки себя так, что продолжать знакомство не хотелось: слишком громко разговаривали, задавали идиотские вопросы, лезли обниматься прямо на улице, слали дебильные мемы… Брррр! 

Ромка от своих ровесников выгодно отличался – умом, воспитанием, умением непринужденно общаться. И дружить бы с радостью, если бы не…

- Ромка, с этим срочно нужно что-то делать! – решительно заявила Женька.

- Делай, - в глубине его глаз мелькнула хитринка. – Только на тебя и надеюсь.

- Хорошо… - она обмоталась простыней, как коконом, и прислонилась к стене.

В памяти всплыло вчерашнее посещение бассейна, а точнее, одно знакомство.

- Если честно, знаю подходящую девушку. В твоем вкусе: славянская внешность, серые глаза, возраст ближе к нижней границе. Но она гордая, принципиальная, в открытую на секс не согласится. Нужно будет поуговаривать. Согласен?

- Конечно, согласен! – обрадовался Ромка и наградил такой улыбкой, что Женька на миг обомлела: - Уговаривать я умею!

Он бодро вскочил с кровати и бросил взгляд на часы:

- Ладно, дрыхни, лентяйка, набирайся сил! А я действительно схожу на пробежку. Завтрак принесу, не волнуйся.

Ромка не обманул – примерно через полтора часа притащил кофе Американо в высоком стакане и целую коробку маленьких круассанов.

На этот раз он деликатно постучался в окно и дождался, пока Женька разрешит войти.

Она к тому времени все-таки сползла с кровати, приняла душ и облачилась в очередной сарафанчик-разлетайку на тоненьких бретельках.

- Ого! – удивилась Женька, с наслаждением делая глоток кофе. – У нас сегодня в столовке праздник?

- В столовке каша-размазня и омлет с колбасой, - немного смущенно признался Ромка. – Это я в буфет заскочил.

Женька цапнула круассан – он неожиданно оказался с ветчиной и зеленью.

- Вкусно! – рука сама потянулась за вторым. – Думала, они только сладкие бывают. Ром, скажи, сколько заплатил, деньги отдам.

- Свои люди, сочтемся! – Ромка залип глазами в вырезе ее сарафана. – В смысле, не стоит благодарности.

- Понятно! – Женька перехватила взгляд и многозначительно изогнула бровь. – Я в бассейн.

- У нас экскурсия через два часа, - напомнил он и спрятал руки за спину.

- Ничего, успею! – загадочно улыбнулась Женька и, захватив стаканчик с «Американо», решительно направилась к двери.

В бассейне было прохладно, свежо и пахло морем.

Не тем неистовым и своенравным, играющим пенными гребнями на запретке – нет. Здесь оно выглядело спокойным и рафинированным, словно дикий зверь, запертый в кафель и акрил. Просто крытый бассейн с морской водой.

Он располагался под полупрозрачным навесом, фильтрующим солнечные лучи – идеальное место для людей, не любящих пляжи.

Женька надеялась застать Алену в бассейне и не ошиблась.

Алене недавно исполнилось двадцать четыре года, у нее были пепельно-русые, скорее даже «мышиного цвета», волосы, темно-серые глаза и аппетитная, крепко сбитая фигурка.

Познакомились они вчера, когда Женька забежала в бассейн перед ужином – исключительно на разведку – и обе почувствовали друг в друге родственную душу.

Алена трудилась менеджером на крупном оптовом складе, была загружена работой под завязку, часто выходила в выходные и даже не могла вспомнить, когда в последний раз была в отпуске. Возможно, никогда.

В личной жизни Алене стабильно не везло.

Но, спросив у нее якобы в шутку мнение о курортных романах, Женька получила в ответ лишь брезгливую усмешку.

- Для подобной пошлятины я слишком себя уважаю, - ледяным тоном произнесла Алена и перевела разговор на другую тему.

И Женька мысленно пожала ей руку и уже вычеркнула из списка возможных претенденток, как вдруг поймала взгляд Алены, обращенный в сторону двух проходящих мимо молодых мужчин. И в этом взгляде сквозила такая искренняя, неудержимая тоска, что Женьке стало не по себе.

«Я же не собираюсь ей врать, - почему-то виновато думала она, подходя к бассейну. – Или заставлять силой. И Ромка… он не пошлый! Он добрый, заботливый, нежный. Обещал, что будет красиво уговаривать. И люди давно совершеннолетние – сами разберутся!»

- Привет, Ален! – помахала Женька и сразу же перешла к делу: - На свидание сегодня сходить не желаешь?

Алена выбралась из воды и, подхватив с пластикового лежака полотенце, начала тщательно вытираться:

- Небось, престарелый женатый пузан с гнилыми зубами? Извини, в подобных авантюрах не участвую.

- Аналогично! Нет, парень молодой, холостой, воспитанный. Симпатичный и…

Она вытащила из кармана телефон, пролистала галерею – вчера они с Ромкой фоткали друг друга для аватарок в списке контактов.

- Гляди! – гордо сунула Женька под нос Алене снимок Ромки рядом с пальмой. Здесь он улыбался во все тридцать два и выглядел довольно привлекательно.

Алена со скептическим видом воззрилась на экран телефона и вдруг замерла.

- Жень, ты шутишь?! – спустя минуту проговорила она дрожащим голосом. – Свидание? С ним?!

- Вы знакомы?!

- Нет, - мечтательно улыбнулась Алена, просушивая полотенцем выбившиеся из-под шапочки для купания кончики волос. – Незнакомы. Два дня подряд пыталась флиртовать с ним в буфете, а красавчик смотрел на меня, как на пустое место. А, выходит, все-таки обратил внимание!

Женька внезапно почувствовала, как что-то, уже знакомое царапнуло в душе острым коготком. Но она отмахнулась от этого ощущения.

- А он тебе кто? – требовательно посмотрела Алена в глаза.

- Сотрудник! - машинально выпалила Женька. И даже не соврала – ведь у них с Ромкой действительно договор сотрудничества: – Случайно оказались на одном курорте, еще и в соседних номерах. Чего в жизни не бывает!

- Да, совпадения порой случаются, что нарочно не придумаешь, - согласилась Алена, но смотреть продолжала также – изучающе, пристально, будто хотела прочитать в Женькиных глазах все мысли. – А ты сама с ним не ...?

- Нет, конечно! – искренне рассмеялась Женька. – Общаемся по-дружески и все.

- Я бы с таким мужчиной просто дружить не смогла, - томно вздохнула Алена и вытащила из сумочки зеркальце. – Он как самая сладкая мечта – красив, обаятелен и надменно неприступен! За один его взгляд можно забыть обо всем…

Она тщательно рассмотрела себя в зеркале и тревожно оглянулась на Женьку:

- Во сколько, говоришь, свидание? Надо срочно записаться к парикмахеру! И на визаж! И… ой, первым делом все-таки эпиляция!

Женька молча смотрела на Алену и растерянно хлопала глазами. Невидимый когтистый зверь уже не просто царапался – запустил в душу коготок целиком. Насквозь. До крови.

- Вечером… - нерешительно пробормотала она, отведя взгляд. – Я тебя наберу.

Женька пришла в свой номер и залезла с ногами на кровать. Даже на пляж не пошла. Хотя море призывно шептало за окном, точно робкий кавалер, приглашающий на свидание.

Она облокотилась о стену и обхватила руками колени.

Мысли были - понятно о ком. Слова Алены, ее восторженный взгляд не шли из головы, заставляя вновь и вновь…

«Ромка, конечно, симпатичный, - честно признавала Женька. – Пожалуй, даже красивый. И с ним действительно легко и весело. Но чтобы неприступная крепость - Алена без боя вывешивала белый флаг… Или не такая это и крепость, или чего-то я не рассмотрела в Ромке!»

- Сусанина, ты на экскурсию собралась? – послышался за окном ехидный голос. – Или опять дрыхнешь? Зайти можно?

- Не дрыхну, - она быстро спустила ноги с кровати и одернула платье. – Заходи, конечно. А куда мы хоть едем? Что брать?

Когда Женька покупала путевку в Сочи, все ее мысли и желания занимало лишь море, о других развлечениях на курорте она просто не думала.

Но услышав от Ромки про экскурсию, сразу согласилась.

«Сочи – знаменитый город, воспетый классиками русской литературы, - подумала она. – И побывать в нем, не познакомившись ближе, не узнав подробнее историю и достопримечательности, будет невежливым. Словно прийти первый раз в гости, и даже не поговорив с хозяевами, не посмотрев семейный альбом, лезть за стол запихиваться угощением. Некультурно, некрасиво и нечестно».

Ромка перепрыгнул порог и уселся на стул напротив подруги. На нем были джинсовые шорты и яркая рубашка-гавайка, которая невероятно шла к загорелому лицу и медовым глазам, делая похожим на знойного южанина – то ли итальянца, то ли испанца, то ли…

Женька сразу же забыла про поездку и уставилась на Ромку во все глаза, словно видя впервые. Она бесцеремонно рассматривала его сверху вниз, ища то, о чем говорила Алена. И, кажется, почти…

- На Дагомысские корыта, - воодушевленно пояснил Ромка. - Интересное место в плане геологии! Крутопадающие пласты песчаников, аргиллитов, известняков и мергелей размыты рекой в разной степени, что привело к образованию многочисленных уступов, гребней, впадин и…

Он запнулся на полуслове:

- Извини, тебе это, конечно же, неинтересно. В смысле, природные водоемчики с пресной водой, водоскаты. Бери купальник, тапочки-коралки –  дно каменистое. Но у этого места есть и другое название.

- Какое? – машинально уточнила Женька, не переставая пялиться на Ромку. И даже облизнула от усердия нижнюю губу.

На душе было непонятно. Так бывает, когда встречаешь что-то совершенно неизвестное, и не знаешь еще, как на это «что-то» реагировать. 

- «Озера любви».  А знаешь почему?

- Тому, кто искупается в них, повезет в любви?

Ромка рассмеялся и положил ногу на ногу:

- Если будешь и дальше так на меня смотреть, то кому-то точно повезет! Прямо сейчас, и не дожидаясь вечера!

- Да, вечером у тебя свидание… - призналась Женька и почему-то покраснела.

- Знаю, - невозмутимо согласился Ромка, но в глазах его мелькнуло что-то неуловимое – радость? предвкушение? – С той, которую нужно долго уговаривать.

- Ром, только давай без «таежной романтики»? – просительно заглянула она в глаза.

- Уже понял. Не волнуйся, все будет в лучшем виде – купил шампанское и молочный шоколад с соленым крекером.

- Отлично! – оценила Женька, но когтистое существо уже сидело рядом, готовясь… - Алене понравится!

- В смысле?! При чем тут какая-то Алена?

- Алена, - голос Женьки почему-то задрожал. – Внешность, возраст – все, как ты просил. Она твоя поклонница – два дня подряд заигрывала с тобой в буфете.

- Понял, о ком ты, - усмехнулся Ромка и посмотрел прямо в глаза. – Что ж тебе все неймется-то, Сусанина? Неужели думаешь, что я так по-глупому подставлюсь? Лады, хочешь ярких впечатлений – получишь. У тебя сегодня тоже свидание.

- Опять с каким-нибудь облезлым поэтом? – язвительно фыркнула Женька.

- Зачем… - Ромка заложил руки за голову и сладко потянулся. – С мужчиной твоей мечты.

И, поймав обалдевший взгляд подруги, лениво пояснил:

- Ты же говорила, что будь парнем – запала бы на Зару? Вечером тебя ждет Зара в мужском варианте: фактура – зашибись! Все остальное… хм… тоже зашибись. Надеюсь, понравится.

Ромка встал со стула и уже возле балконной двери обернулся с улыбкой:

- Женек, а чего ты со мной дружить не хочешь?

- Как это… я же… и вообще… - растерянно бормотала Женька, еще не придя в себя после известия о предстоящем свидании. – Дружу!

- В соцсетях, я имел в виду! Вчера еще в друзья постучался, а ты ни ответа, ни привета.

- Ой, я пока в соцсети не заходила… - виновато призналась Женька и схватила телефон. – Приму заявку, прямо сейчас.

- Принимай-принимай, - загадочно проговорил он. – Как раз фотки выложил таежные – заценишь. И жду через полчаса у центрального входа, конспираторша! Полотенце и коралки не забудь. Тоже мне - первый класс, вторая четверть.

Женька подтвердила Ромкину заявку в друзья и зависла на его страничке.

Первым делом рассмотрела якобы свадебные фото с Викой – и нашла между ними еще больше сходства: и разрез глаз одинаковый, и улыбка, и линия скул.

А потом полезла в таежный альбом и… пропала.

В отличие от подруги Галины, Женька не была походницей, предпочитая шашлыки на природе и валяние на пляже. Но красоты дикой природы пробрали и ее, до самой глубины души. На Ромкиных фото захватывало все: необузданные реки, кристально чистые озера, лесное море – безбрежное и живое.

А еще сам Ромка. Здесь он казался совсем другим – серьезным, взрослым и удивительно мужественным.

Женька настолько погрузилась в разглядывание, что совершенно потеряла счет времени. В чувство привел звонок, понятно от кого.

- Сусанина! – язвительно фыркнул Ромка в трубку. – Все ждут тебя одну! В трех кипарисах заблудилась что ли?

- Мы – Сусанины сами не заблуждаемся! – огрызнулась Женька и, бросив телефон на кровать, начала лихорадочно натягивать шорты и майку. – Мы других заблуждаем!

- Это я уже понял. Чтобы через пять минут была у ворот!

Она нажала отбой, быстро закинула в рюкзачок купальник, тапочки и полотенца и рысью понеслась к выходу. 

Удивительно, но привычного экскурсионного автобуса у ворот пансионата не обнаружилось. Зато Ромка выскочил из-за угла и схватил ее за руку:

- Наконец-то!

И потащил к автомобильной стоянке.

- Ром… - Женька вертела головой в разные стороны в надежде разглядеть привычный транспорт. – Ты же говорил - экскурсия? А где автобус?

- Никаких автобусов! – загадочно улыбнулся он. – Про джиппинг слыхала?

Женька мотнула головой.

- Поездки на джипах по бездорожью, посещение труднодоступных мест, - Ромка распахнул перед ней дверцу огромного внедорожника.

- Прэвэт, красавэца! – поздоровался с Женькой водитель – жгучий брюнет лет тридцати с полным ртом золотых зубов.

Кроме них с Ромкой в машине было еще два пассажира – молоденькая парочка, беззастенчиво целующаяся в углу.

Автомобиль резко сорвался с места и помчался куда-то… а кто ж его знает куда!

Женька ожидала подробного рассказа о местах, которые они проезжали, как это полагается на экскурсиях. Но водитель молчал, а других гидов вокруг не наблюдалось.

Взгляд выхватывал из проносящегося мимо пейзажа пышные магнолии, гранатовые деревца, увешанные матовыми плодами, свечи тополей, отцветшие акации с длинными ярко-зелеными стручками.

Современные здания соседствовали с историческими, узнаваемыми по старым советским кинокартинам, в уютных скверах шумели фонтаны, молодежь каталась по дорожкам на электросамокатах и гироскутерах. 

Пока ехали по шоссе, было еще терпимо, хотя голова кружилась от столь быстрой смены картинки, а уши закладывало, словно при взлете.

Но внезапно внедорожник свернул на проселочную дорогу и полетел по ней, поднимая белесое облако пыли. Машина прыгала по ухабам, заворачивала крутые виражи, на полной скорости ворвалась то ли в огромную лужу, то ли в небольшое озерцо, разбросав его в стороны шквалом брызг.

Трясло так, что Женьке казалось, что у нее вот-вот оторвется голова. Не смотря на полный привод и хваленую рекламой подвеску.

«Понятно, почему у водилы золотые зубы, - обреченно думала она. – Хотя тут, похоже, зубами не обойдешься – вставную челюсть сразу заказывать придется!»

Удивительно, но парочка в углу лишь восторженно ахала и продолжала самозабвенно тискать друг друга.

«Ну что пэскухи! – с загадочной ухмылкой обернулся к ним водитель. – Пэшщите громчэ!»

И съехал с дороги на бугристое плато. 

- А-а-а-а-а!!!! – завопила Женька от ужаса.

- И-и-и-и-и!!! – подвывала ей попутчица. Но у той в голосе слышался искренний восторг. Девчонка запрыгнула на колени к своему парню и яростно впилась ему в губы.

«Представляю, какие рожи у них будут! – мелькнула в голове язвительная мысль. – После таких экстремальных поцелуев! Круче, чем с разбега об…»

Обо что именно с разбега, она додумать не успела – тряхануло так, что Женька чуть не пробила головой крышу. Но Ромка вовремя поймал подругу и прижал к себе.

- Легкая ты, Сусанина! – со смехом прошептал он на ухо. – Надо было балласт с собой захватить! Или хотя бы песка в карманы насыпать.

- Й-а-а-а с-сча улечу! – дрожащим голосом бормотала она. 

- Не улетишь! – успокоил Ромка. – Я держу! Крепко!

И действительно прочно обхватил за талию. Но автомобиль так швыряло на ухабах, что ладони Ромки сами собой оказались под Женькиной майкой. И с каждым подскоком на кочке поднимались все выше и выше, пока не очутились там, где утром.

Женька от злости закусила губу, но возмущаться не стала – в Ромкиных руках было не так страшно.

А еще он так смешно смущался. Но держал уверенно.

- Что, дэвочки, разогрэлись? – довольным голосом уточнил водитель. – Скоро прийэдэм подходящие кусты!

Женька внезапно почувствовала острую тошноту.

- Остановите, пожалуйста! – завопила она на всю машину. – Я и на эти кусты согласна!

Автомобиль резко затормозил, ее швырнуло вперед, но Ромка удержал, еще плотнее обхватив там, где не надо.

Женька фыркнула, выдрала его руки из-под своей майки, шатаясь, выползла из машины и упала лицом в мягкую, но слегка выгоревшую на солнце траву, вдыхая запах пыли и горечи.

Прямо перед глазами оказался незатейливый голубой цветочек. Цикорий? Над ним монотонно гудела полосатая пчела. Или это в голове шумело?

- Езжай! – махнула она рукой выскочившему вслед Ромке. – Илларионов, будь человеком - дай умереть спокойно!

Ромка поймал ее осоловевший взгляд, удрученно покачал головой и что-то вполголоса проговорил водителю джипа. Затем вытащил из салона Женькин рюкзачок и свою сумку. Машина сорвалась с места и уже через минуту исчезла за ближайшим холмом.

Ромка подошел к Женьке и присел рядом на корточки. Пчела обиженно заложила крутой вираж и улетела.

- Женек, ты как? – его голос звучал виновато.

- Как-как… - фыркнула Женька. – Каком кверху! Вода есть?

Ромка кивнул, вытащил из сумки фляжку и протянул ей. Она села, сделала несколько глотков и злобно посмотрела на Ромку:

- Илларионов, что за хрень сейчас была?!

- Понятия не имею… - встретившись взглядом с Женькой,  он угрюмо сдвинул брови: - Правда, не знаю! Клянусь зарплатой за полгода! На сайте обещали увлекательную поездку, посещение уникальных мест. С детьми даже можно! 

Ромка сел рядом на траву, сорвал блеклый стебелек и задумчиво прикусил его зубами:

- Тот парень, второй пассажир который, у меня спрашивал, с кем еду. А когда узнал, что с тобой, обрадовался и побежал к водиле о чем-то договариваться. Это все они, я ни при чем!

- Руки распускать тоже они заставляли? 

- Я не распускал, - обиделся Ромка. Но в глубине его глаз мелькнуло что-то хитрое и даже восторженное: -  Оно само получилось!

Женька, плеснула на ладонь воды и умылась:

- На мою больную голову только тебя озабоченного не хватало! Вишенка на тортик!

- Но ты же меня такого не бросишь? – послал Ромка застенчивый взгляд из-под ресниц.

- Куда деваться - сама напросилась. Кстати, не знаешь, где мы?

- Нет. Но судя по рельефу местности и горным породам, неподалеку должна быть река.

- Вы, как всегда правы, кэп! – расхохоталась Женька и указала глазами на стоящий рядом столб с табличкой.

Выглядел он весьма живописно – клонился к земле наподобие Пизанской башни, синяя табличка была смята в гармошку, отчего прочитать на ней можно было только «река» и «км». Стрелка указателя была направлена четко вниз – в росший под столбом колючий куст чертополоха, который на юге часто называют татарником.

- Подземная река что ли? – фыркнула Женька.

- Похоже, не мы первые тут радикально джиппингуем, - Ромка и достал из кармана телефон. – Ничего, на дворе двадцать первый век, геолокация в помощь!

Он провел пальцем по экрану, пошевелил губами и оглянулся на подругу:

- Не выйдет. Связи нет. Придется дедовскими способами – разведка на местности, поиск…

- Ромка, хватит умничать! – Женька вскочила на ноги и забросила за плечи рюкзачок. – Пойдем уже!

- Куда?!

Она осмотрелась. Вид со всех сторон был примерно одинаковый: несколько проселочных дорог, заросли кустарника, редкие островки невысокого леса, непаханое поле, испещренное линиями козьих троп.

- Туда! – наугад махнула рукой и решительно зашагала в указанную сторону.

Солнце палило нещадно, и Женька пожалела, что не надела головной убор. И подаренные Ромкой солнцезащитные очки здесь бы не помешали.

- Куда ты ведешь нас?. . не видно ни зги! — Сусанину с сердцем вскричали враги,  – пробормотал Ромка, подхватывая сумку.

- Ты знаешь оригинал? – с уважением в голосе обернулась к нему Женька.

- Стихотворение Рылеева? Не дословно, но в общих чертах – да.

- А глупости? 

- А как же! – рассмеялся Ромка и продекламировал: - Куда ты ведешь нас, Сусанин – герой?

- Иди-ка ты нафиг, сама здесь впервой! – весело отозвалась подруга и продолжила путь.

Женька не была следопытом от слова совсем. Но интуиция уверенно направила ее к проселочной дороге.

Во-первых, все дороги куда-то ведут. И, как говорил Чеширский кот Алисе, если достаточно долго идти – куда-нибудь обязательно попадешь.

Во-вторых, если дорога есть, значит по ней ходят и ездят. Люди. А у людей можно спросить. 

- Сусанина, о чем задумалась? – с хитрой улыбкой тронул за руку Ромка. – Решаешь, что делать со мной в лесу?

- О пословицах, - весело отозвалась она. – И национальных особенностях. Смотри, в древней Европе утверждали, что «все дороги ведут в Рим». Гордому римлянину достаточно было выйти на тракт, и попадание в столицу гарантировано. А наш аналог - «язык до Киева доведет», в нем про дороги ничего не сказано. Как думаешь, почему?

Ромка на минуту задумался и предположил со смехом:

- Может, потому что дороги – наша исконная беда? Зато люди у нас душевные. Проще десять раз переспросить.

- Если учесть, что вторая наша исконная беда «дураки», - скептически отозвалась Женька. – То лучше дома сидеть.

- Не, дома скучно, - мотнул головой Ромка и посмотрел вперед. – Умеешь ты удивлять, Сусанина! А мы, кажется, пришли.

Проселочная дорога неожиданно обрывалась на речном склоне – довольно крутом, поросшим ивняком, шиповником и какими-то незнакомыми кустами, покрытыми белым пухом.

Внизу змеилась узенькая полоска небольшой речушки.

- Точно дорога для дураков! – Женька инстинктивно шагнула назад, дальше от края. – Прямо с обрыва в реку прыгать что ли?

- Нет, - Ромка присел на корточки, взял комочек земли и посмотрел его на свет. – Здесь раньше спуск к воде был. Это горная река, уровень весной в десять раз подняться может. А почва глинистая, поэтому часть берега в половодье сползла вниз.

- А искупаться можно? – жалобно попросила Женька. – Жарища, сил нет!

Он попробовал носком кроссовка землю на краю склона и протянул подруге руку:

- Не вопрос! Держись крепче, нас ждет экстремальный фристайл!

Женька послушно ухватилась, и парочка начала спуск. Удивительно, но Ромка безошибочно находил места, куда можно встать: камни, уступы, корни деревьев. Женька пыталась повторять, по постоянно поскальзывалась и теряла равновесие.

- Что ж ты такая неуклюжая, Сусанина? – буркнул Ромка, в очередной раз удерживая ее от падения. – Так не пойдет. Цепляйся за спину!

Женька смутилась, но посмотрев на опасный, практически непроходимый склон, обняла Ромку сзади за плечи и, подтянувшись, обхватила коленями.

Прижиматься к нему было как-то… необъяснимо. Вроде ничего особенного – в детстве отец часто таскал ее на закорках. Но почему-то сердце застучало быстрее. 

Ромка пах горячей солью: море, мужской дезодорант, запах разогретого тела. Это вызывало образ то ли пиратского брига, то ли корабля Одиссея, которому суждено пройти между Сциллой и Харибдой.

- Неплохой рюкзачок! – со смехом оценил Ромка, проведя ладонями по коленкам подруги и выше, заставляя вздрогнуть от прикосновения. – Ладно, и не такие таскали.

Дальше спуск прошел быстро и без эксцессов. Отлепившись от Ромки, Женька спрыгнула на каменистый бережок, сбросила мягкие тапочки на шнуровке и побежала к воде. Щеки пылали, тело горело, хотелось одного – успокаивающей прохлады.

Речка оказалась неглубокой – возле берега едва-едва по щиколотки, но быстрой. Весело шуршала камешками, с разбега налетала на крупные валуны, бросалась ворохом брызг. Пахло свежестью, словно после дождя, с привкусом пряного разнотравьем – южного, горько-сладкого, медового.

Женька вошла в реку и вскрикнула от неожиданности – вода была резко, обжигающе холодной. 

- Оу! – пробормотала она, переступая по камешкам дна. - Ледяная! Как в проруби!

Ромка наклонился, зачерпнул в пригоршню воды и, разжав пальцы, смотрел, как она вытекает под ноги:

- Градусов восемь. Не прорубь, но для купания холодновато. Тем более, здесь тень.

- А я хочу! – Женька гордо вскинула подбородок и побрела вверх по течению.

Она не была поклонницей Крещенской купели. И даже контрастный душ в ее исполнении представлял собой чередование кипятка с теплой водой. Но сейчас захотелось. Может, чтобы утереть нос Ромке. Или смыть с себя непонятное волнение? Кто ж его знает.

- Ром, смотри! – позвала она несколько минут спустя. – Здесь и место для купания оборудовано!

Ромка подошел к ней по берегу, держа в руках рюкзачок и сумку. Действительно, в тени склонившейся над водой ивы располагалась аккуратная запруда – вроде небольшого бассейна. Дно было выкопано глубже и очищено от камней, сквозь прозрачную воду просматривался речной песочек и игривые стайки небольших рыбешек.

На берегу из крупных камней было организованно место для костра, рядом лежали очищенные от веток стволы деревьев – вместо скамеек.

Ромка засунул руку в воду запруды и недовольно скривился:

- Здесь, конечно, теплее, градусов двенадцать, но меня не впечатляет. Купался уже в таком-всяком, хватит. Сюда я на море приехал.

- Боишься холодной воды? – беззаботно рассмеялась Женька. - Подумаешь! Без сопливых обойдемся!

Она выскочила на берег и вытянула из рюкзака купальник:

- Отвернись! Переоденусь!

Ромка хмыкнул, но действительно повернулся – спиной к подруге, лицом к запруде. Присел, поднял с земли какой-то камешек и начал увлеченно рассматривать его на свет.

Женька вначале хотела зайти за росший у самой воды лохматый куст с мелкими, ярко-красными ягодами, но передумала.

Ромке она доверяла. И было что-то дерзкое и волнующее в том, чтобы раздеваться в нескольких шагах от него. Этакая шалость – невинная, но кружащая голову, как глоток шампанского в пятнадцать лет.

Женька медленно стащила майку и бросила ее на камни берега. Заложила руки за голову, выпрямила спину, наслаждаясь веющей от реки прохладой.

Невозмутимо журчала вода, ветерок шевелил листву, а Женька смотрела на Ромку – на его стриженый затылок, загорелую шею. 

В крови играл адреналин, губы расползлись в озорную улыбку. Было страшно – вдруг Ромка нечаянно оглянется и увидит… Но надевать купальник Женька не торопилась. Почему-то.

Она грациозно потянулась, подняла руки вверх, затем плавно опустила их через стороны. И нащупала пальцами застежку на шортах.

- Красивая ты, Сусанина… - печально вздохнул Ромка. – Только ж зараза редкостная.

И обернулся.

Женька вздрогнула, залилась краской и резко обхватила себя руками, прикрываясь.

- С ума сошел?! – яростно зашипела она на Ромку. – А я верила тебе! Думала, честный!

- Честный, - угрюмо подтвердил он. – Мог бы подождать, пока полностью разденешься. И не говорить, что в этом ракурсе в воде все, как в зеркале.

Ромка не спеша поднялся на ноги, еще раз внимательно рассмотрел смущенную Женьку и улыбнулся:

- Женек, не бойся, я не из леса. То есть, конечно, из леса, но на нудистких пляжах бывал. Много раз. Нравишься ты мне просто. Конкретно нравишься в этом самом смысле. Ладно, раздевайся… то есть одевайся… переодевайся спокойно! Я прогуляюсь.

И действительно побрел вдоль берега прочь от нее, по пути нагибаясь и подбирая с земли разные кусочки породы.

Женька все-таки зашла за куст, переоделась в купальник и с разбега прыгнула в речную купель.

Холодная купель вначале обожгла, заставляя кровь бежать быстрее, а потом мягко окутала, вызывая привыкание и даже принося удовольствие.

Руки разгребали прозрачную воду, наполняя ее пузырьками воздуха – точь-в-точь газировка. Любопытные рыбешки разлетались в разные стороны, но тут же приплывали обратно.

Женька первое время осторожно барахталась у берега, потом осмелела, вошла во вкус, начала кувыркаться в воде, нырять, доставая руками до самого дна. В центре рукотворной ванны было довольно глубоко – выше ее роста.

Для душевного состояния купание в холодной подходило идеально.

Странное оно было, состояние это. 

Трагедию из того, что Ромка что-то там увидел, Женька не делала. Своих форм она не стеснялась и в ранние студенческие годы, бывало, загорала топлес. Потом повзрослела, поумнела и решила, что такое поведение для серьезной девушки неприемлемо.

Но с Ромкой все было неправильно. И взгляд его смущал. И ощущение не отпускало, что она с ним намерено дразнилась. Вроде просто переодевалась. Или не просто? Менять Ромку - друга на Ромку - мимолетное приключение не хотелось. Но тогда зачем?

Все Женькины истории отношений с мужчинами развивались по одному и тому же сценарию, можно сказать классическому: знакомство, довольно длительный «конфетно-букетный» период, когда много разговоров, походы в кино или театр, просто невинные прогулки по городу с кормлением уточек в пруду…

Но такого, как сегодня с Ромкой, Женька себе еще никогда не позволяла! Даже в эмоционально нестабильном подростковом возрасте. 

«Не надела головной убор, и солнце напекло голову! – со вздохом признала она. – Больше без панамки не гуляю».

Женька еще раз нырнула, проплыла под водой всю купель целиком, выскочила возле самого берега и чуть ли ни нос с носом столкнулась с сидящим у воды Ромкой.

- Сусанина, ты совсем одурела? – недовольно буркнул он, вглядываясь ей в лицо. – В ледяной воде столько времени сидеть? Губы синюшные, как у утопленника. Воспаление легких хочешь?

- Илларионов, не занудствуй! – бесшабашно отозвалась Женька, опять чувствуя прилив крови к ушам и щекам. – Мне ни капли не холодно!

И в доказательство опять нырнула, перекувыркнулась несколько раз подряд на одном дыхании и с победным видом выпрыгнула на берег.

Но вдруг почувствовала за пазухой что-то… живое, скользкое и отвратительно трепещущее!

- А-а-а!!! – заорала Женька. – Ром, у меня в лифчике кто-то есть!

- Давай посмотрю, - невозмутимо произнес он и уже протянул руку, но Женька резво отскочила в сторону.

- Нет уж, хватит! И так и насмотрелся, и… Я сама.

Она отвернулась и полезла за пазуху, выхватывая то самое – юркое, вертлявое, склизкое. Находка блеснула на солнце серебром, вырвалась из рук и, шлепнувшись на берег, боком запрыгала по нему.

- Рыба! – рассмеялся Ромка и подхватил с земли добычу подруги.

На его ладони действительно лежала небольшая рыбешка, пучила глаза, отчаянно разевала рот.

- Женек, ты у нас истинная женщина тайги! Вышла на реку, наудила рыбы! Добычу как -  жарить будешь? Или варить?

- От-т-тпускать, - стуча зубами, пробормотала она.

В голове опять мелькнули строчки из пушкинской сказки о жадной старухе, но было не до того.

Несмотря на жаркое послеполуденное время, у реки ощущалась прохлада. Довольно высокие склоны давали тень, густые, покрытые южными лианами и мхом деревья, закрывали от солнечных лучей не хуже, чем сетка с фотоотражающим эффектом, от воды веяло сыростью.

- Правильно! – Ромка закинул рыбешку обратно в речку. – А то за браконьерство привлекут.

- Эт-т-то ещ-ще поч-чему?

- Потому что сетями ловить запрещено! Только на удочку. Замерзла, рыбачка? Быстро переодевайся в сухое, сейчас греть буду!

- К-как г-греть?

- По-всякому, - Ромка, нагнувшись, оторвал от камня кусочек сухого мха. – Для начала костер разведу.

Женька забежала за уже знакомый куст, стянула купальник, тщательно вытерлась полотенцем, надела сухое белье и шорты с майкой. И даже набросила на плечи второе полотенце, но теплее не стало.

Ромка колдовал над костром. В очаге уже лежали сухие дрова, сверху их покрывал мелкий хворост, стебли сухой травы и, наконец, большой клочок высохшего мха.

- А у тебя спички есть? – взволнованно уточнила Женька, кутаясь в полотенце.

Костер сейчас представлялся ей восхитительным, почти божественным явлением.

- Нет, - улыбнулся Ромка.

- Зажигалка?

- Тоже нет, не курю. А если разведу костер, как в старину, без современных подручных средств, поцелуешь?

– Это как? Трением что ли?

- Спички - это тоже трением, - рассмеялся Ромка и достал из кармана вещицу, напоминающую ключ на длинной веревке. 

Затем чиркнул по этому «ключу» штучкой, похожей на флешку, – на мох упала длинная горящая стружка. Далее занялась сухая трава.

- Что это было? – Женька протянула к разгорающемуся костру замерзшие руки.

- Огниво! – Ромка с довольным видом выложил перед подругой обе составляющие: «ключ» и «флешку».  – Чиркало и кресало. Магниевый стержень, очень удобно, сразу загорается. Огниво - мой талисман, всегда с собой ношу. 

Женька взяла огниво в руки, повертела туда-сюда:

- Удобная вещица.

Костер разгорался все ярче, даря долгожданное, такое нужное тепло.

- С тебя поцелуй! – весело напомнил Ромка.

- А вот и нет! – фыркнула начавшая согреваться Женька. – Ты обещал – без современных подручных средств! А тут…

Она провела пальцем по Ромкиному талисману:

- Пластиковая рукоять, магниевый стержень. О какой старине речь?

- Хорошо, - сквозь зубы процедил Ромка, и в его медовых глазах мелькнул огонь. – Хочешь реально дедовский способ? Смотри. 

Он набрал пуха с ближайшего куста, вытащил из кармана складной нож, затем посмотрел под ноги и поднял желтоватый блестящий камушек.

Несколько раз прочесал камнем по тупой стороне ножа – кажется, она называется обух? Впрочем, не важно. Раздался отвратительный скрежет, и Женька инстинктивно заткнула уши. 

Но от соприкосновения камня и металла заискрило, не так ярко, как от магниевого стержня, но достаточно.

На пух упало несколько искр, он начал тихонько тлеть, а затем вдруг вспыхнул ярким пламенем.

- Обалдеть! – выдохнула Женька. – А это что было?!

- Тоже огниво, - Ромка засыпал горящий пух землей, погашая. – Только самодельное. Может, именно такое было в сказке Андерсена? Помнишь ее?

- Помню, конечно, - она вытянула ноги к костру. Поленья негромко потрескивали, дымок пах сушеной грушей, обстановка вызывала приятную истому и доверительность: – Про солдата, ведьму и собак с огромными глазами. Но мне сказка «Огниво» не нравится!

- Правда? – удивился Ромка, подгребая хворост в центр костра длинной сучковатой палкой: – Мне, кстати, тоже. А тебе почему?

- Потому, что там распрекрасная принцесса – бесчувственная стерва и конченая эгоистка! – Женька чихнула, отворачиваясь от внезапно повалившего в ее сторону дыма. – Собака убила родителей, а ей хоть бы хны! Счастливая сидела на свадебном пиру и радовалась, что станет королевой. Тьфу, гадость какая. И чему эта сказка детей учит?

- Про принцессу я как-то не думал, - Ромка спрятал камешек, которым добывал огонь, в карман. – Меня поведение солдата напрягло. Он же пообещал старухе, что принесет огниво? А сам не отдал, начал доставать «зачем оно тебе?», а потом и вовсе голову отрубил. Разве так можно с мирным населением? Ну и пусть – ведьма! Она же ему не угрожала. Нет, мне про нашего солдата сказка больше по душе.

- Которая про кашу из топора? – Женька послала Ромке одобрительный взгляд – с его мнением по поводу сказки Андерсена она была согласна: - Так наш солдат тоже бабку обманул!

- Не обманул. Поставил на место и хитростью вынудил поступить по-человечески. Еще и накормил при этом. Кстати, Сусанина…

Ромка потянулся к сумке, дернул за молнию и вытащил оттуда темный пакет:

- Я, конечно, не солдат, да и ты уж точно не бабка, но… Есть хочешь?

- Да!! Зверски!! – вырвалось у Женьки, причем так откровенно и необузданно, что сама удивилась: - Ромочка, солнышко, ты взял покушать?!

- Конечно, взял, я человек опытный – и покушать, и попить, - он жестом фокусника раскрыл пакет, наполняя воздух вожделенными запахами свежей выпечки и копченого мяса: - Твои любимые круассаны – с ветчиной. Но там и сладкие есть, отдельно завернуты, со сгущенкой.

Женька ухватила круассан и затолкала в рот целиком. Она глядела на Ромку так, словно над его головой только что воссиял нимб, а за спиной прорезались ослепительно белые крылья.

- Ромочка… ты… - восторженно пробормотала она. – Ты просто волшебник! Дай поцелую что ли…

И от души чмокнула в щеку.

- Спасибо, конечно, - хитро улыбнулся Ромка и опять полез в сумку. – Но этим самым не отделаешься, с тебя настоящий поцелуй.

Он вытащил небольшой походный термос и открутил крышку:

- Чай горячий будешь?

- Да!!

- А с коньяком? – он извлекая на свет небольшую пластиковую бутылочку.

- Чай с коньяком?! Никогда не пробовала. Даже не слышала, если честно. Кофе с коньяком только знаю.

- Чай с коньяком не хуже, - весело пояснил Ромка, налил ей в крышку-кружку чай и добавил в него коньяка из бутылки. – Когда промерз, самое оно. Впрочем, горячая вода с коньяком тоже годится.

Женька взяла кружку двумя руками и осторожно сделала глоток. Удивительно, но сочетание сладкого чая с коньяком не было противным, наоборот – дарило приятную горчинку, точь-в-точь, как любимое имбирное печение.

По телу побежало приятное тепло, и Женька окончательно согрелась. Она беззастенчиво умяла еще с пяток круассанов с ветчиной и только потом почувствовала смущение. 

- Ром, прости! Тебе один круассанчик всего остался.

Ромка сидел рядом и с улыбкой наблюдал, как она ест. Потом поднял с земли брошенное Женькой огниво и начал вертеть его в пальцах.

- Доедай! В отличие от некоторых я был на завтраке. И перед выездом в буфете перекусил, пока буфетчица тормозок упаковывала. Сладкие пробуй – только для тебя и брал. Сам сгущенку не люблю, на десять лет вперед наелся.

Он открутил пробку на термосе, налил подруге еще чая. И с загадочной улыбкой опять добавил коньяка.

Женька послушно выудила из пакета сладкий круассан, отправила в рот, запила чаем.

- Ромка, как с тобой все-таки хорошо! – с блаженной улыбкой пробормотала она. – Накормил, напоил.

- Осталось спать уложить, - рассмеялся он и легонько обнял Женьку за плечи. – И будет все, как в сказке. Хочешь узнать, как со мной хорошо на самом деле? Прямо сейчас?

Женька вздрогнула и встретилась с ним глазами. Взгляд у Ромки был покровительственный и слегка ироничный. А еще в нем разгоралось то самое пламя…

- А как же Алена?! – вырвалось у нее само собой.

- Зачем нам какая-то Алена? Что мы – маленькие, сами не справимся?

Его руки скользнули вниз по спине, губы коснулись плеча, обжигая горячим дыханием.

Женька сжалась и оглянулась вокруг, ища…

- Ром! Ты мне про огниво не все рассказал! – заметила она на камне спасительную вещицу. – Толком ничего не поняла, если честно!

- Женек, я все объясню… - жарко шептал он, осторожно забираясь ладонями под майку. – Расскажу, покажу… Потом.

Женька накрыла ладонями его руки, останавливая, и твердо посмотрела в глаза:

- А мне надо сейчас! Немедленно. Конкретно и со всеми подробностями. Если не расскажешь – умру от любопытства! Прямо здесь. Илларионов, ты что – смерти моей хочешь?!

Ромка замер, вгляделся в ее глаза и вдруг улыбнулся – немного грустно, но по-доброму:

- Не хочу! Хотя мою прабабушку звали Ядвига. Понимаешь, о чем я?

Он убрал руки и потянулся за огнивом, взял его, взвесил на ладони:

- И чего ты хочешь знать, Сусанин-герой? Если тебе действительно интересно.

- Интересно, - почти честно подтвердила она. - Только не про это, современное, а про то – самодельное. Что за камушек? Почему нож? И отчего оно загорается?

Ромка вытащил из кармана тот самый желтый камень:

- Кремень. Минерал, разновидность кварца, состоит из кристаллического и аморфного кремнезема. В огниве оттого вторая часть часто кремнем и называется, но дед говорил «чиркало», я и привык.

Женька протянула руку, и Ромка положил ей кремень на ладонь. Она провела по нему пальцами – камень был удивительно гладкий и приятный на ощупь - ковырнула ногтем:

- Крепкий камушек.

- Еще бы! Если железо царапает, выбивая из него искры. Не зря говорят «не человек – кремень», про твердость характера. Железо не обязательно, я бы и двумя камнями огонь добыл, как в первобытном обществе. Но это долго, устала бы ждать.

- Значит, чиркало и кресало… - задумчиво проговорила Женька.

Костер почти догорел, но был уже не нужен. В очаге неспешно тлели угли, от них вверх поднималась полоска белесого дыма и, минуя ветви дерева, уходила в небо.

- Да, - Ромка все еще держал в руке современное огниво. – Ты, дитя цивилизации, наверное, и слов таких не слыхала!

- Про кресало слышала, от бабушки. Но никогда не видела, это точно. И не знала, для чего используется. 

- Бабушка у тебя походница? – улыбнулся Ромка.

- Нет. Верующая она была, в церковь ходила. Когда-то мы пекли на Пасху куличи, и я спросила, почему так говорят «воскресение»? От слова крест? А она ответила, что от слова «кресало». Но что это такое объяснит потом, а то куличи сгорят. Так и не объяснила.

- Не знал. Получается, «воскресение» - возжигание потухшего огня? Огня жизни? Предки умели правильно называть вещи, огонь – действительно жизнь. Особенно в тайге. А ты опять удивляешь, Сусанина. Поцелуешь?

В глазах Ромки вновь чудилось пламя, но оно казалось немного другим, не тем, что ранее. У огня, оказывается, тоже есть оттенки! Это пламя было добрым.

И то, что всего пять минут назад называлось «точно нет» теперь медленно таяло, превращаясь в «да». Еще совсем осторожное «да», но зато настоящее, от души. Дружеский поцелуй? Ах, какая разница! Зачем сразу клеить ярлыки к чему-то хорошему?

Ромка безошибочно прочитал это «да» и уверенно потянулся к Женькиным губам.

 Но вдруг сверху, прямо над ними послышалось громкое стрекотание.

- Вертолет? – удивилась Женька, резко отодвигаясь от Ромки.

- Да, спасатели, наверное, - с легким недовольством согласился он, продолжая смотреть на ее губы. – Бестолковые туристы где-нибудь заблудились.

Но потом поднял голову, всмотрелся сквозь листву в небо и пробормотал под нос:

- А нет! Это по нашу душу. Пожарная охрана. Что, Сусанина, штраф за костер в неположенном месте пополам заплатим? Мы же друзья? 

Рокотание вертолета усилилось, он завис прямо над головами.

Женька не считала себя совсем уж трусихой, но тут испугалась. Может, потому что никогда еще не видела вертолета так близко. Или из-за зловещего шепота Ромки? А скорее всего, страшило само слово «штраф» - для того, кто еще вчера считал каждую копейку, оно натурально нагоняло жути.

- Д-друзья, - дрожащим голосом согласилась она. – А сколько ш-штраф?

- Думаю, по полтиннику с носа обойдемся, - пряча взгляд под ресницами, предположил Ромка. - Тысяч в смысле.

Женька резко вскочила на ноги:

- Илларионов – чего расселся?! Драпаем отсюда!! Живо!!!

Вертолет продолжал жужжать, как огромная назойливая муха.

- Драпать? – задумался Ромка. – Как-то оно не по-мужски. Но если желаешь острых ощущений… Хорошо, дай мне пять минут.

Он открутил пробку на фляге и полил водой костер:

- Все равно теплая уже, свежей наберем.

Палкой разворошил угли, выискивая тлеющие, и залил их тоже. Сбегал к реке, набрал еще воды и щедро окатил камни и землю вокруг очага.

Затем допил коньяк из пластиковой бутылки и ножом обрезал ее наискось, получилось что-то вроде совочка, которым продавцы насыпают в магазине развесной сахар из мешка.

При помощи совка Ромка забросал остатки костра землей и провел по нему ладонью:

- Холодный, теперь точно не загорится. 

Он поднял с земли пустой пакет из-под круассанов, закинул туда остатки бутылки и бумагу, в которую была завернута сладкая выпечка. Оглянулся вокруг и, поморщившись, вытащил из-за камней сломанный пластиковый стаканчик. Чужой. И тоже отправил в пакет. Пакет затолкал в сумку, сумку набросил на плечо.

Женька за это время только стянула с плеч полотенце и дрожащими руками, как попало, запихала в рюкзачок.

Страх усилился. Обстановка напоминала кадры триллера или фантастического боевика. 

Вертолет сбросил высоту и рокотал над самыми деревьями, казалось, сейчас как выпустит огромные клешни, да как ухватит!

Ромка действовал быстро, но с каменным выражением лица – точь-в-точь спецназовец, обеспечивающий экстренную эвакуацию. И тем усиливал гнетущее впечатление. Не хватало лишь соответствующей музыки «за кадром»: тревожной, нагнетающей, подводящей к неминуемому…

- Чего тормозим, Сусанина? – обернулся к ней Ромка. – Копы на хвосте!

- Б-бежим? – испуганно пробормотала она.

- Врубаем читерский дефран! Держись строго за мной!

* death run – смертельный бег, бег от смерти*

И они помчались.

Бежали не по самому берегу, скрывались от обзора с высоты – плутали между деревьями, скользили по камням крутого склона, путались в зарослях колючей травы.

Ромка был впереди. Безошибочным чутьем находил… даже не козьи, скорее собачьи тропы, раздвигал перед Женькой ветки, наступал ногой на колючки чертополоха, вдавливая их в землю.

- Сусанина, пригнись! Они идут за нами! – эмоционально комментировал он. – Догоняют! Уже тут! Скорее! Прыгай! Давай сюда… Молодец!

Женька просто повторяла за ним – шаги, движения, даже дышала в такт: пригибалась, где Ромка, ставила ногу на кочку вслед за его шагом, на скользких участках хваталась за руку.

Наконец, они выскочили на аккуратную полянку, заросшую мягкой, ярко-зеленой травой. Из тени – на свет! Солнце ударило в глаза, ослепляя.

- Ложись! – крикнул Ромка и упал на землю, увлекая Женьку за собой. Точнее, на себя – Женька шлепнулась сверху и оказалась с ним лицом к лицу.

Ромка часто дышал от быстрого бега, но в глазах его не было ни страха, ни растерянности. Только безудержное веселье.

- Как тебе реалГТА, Сусанина? – он со смехом дунул подруге в нос. – Круто мы от коптера слиняли? Читаки, в натуре!

* Grand Theft Auto (сокр. GTA) — серия мультиплатформенных компьютерных игр в жанре action-adventure (приключенческий боевик)

Читаки - читеры*

А потом поцеловал. Жарко, откровенно, неистово. Будто они действительно чудом спаслись от смертельной опасности. Выжили назло всему.

Ромка пах костром и поцелуй его на вкус был неплох – как тот самый крепкий чай с коньяком: пьянящий и в меру сладкий. Женька вцепилась в его гавайскую рубашку и замерла: лежать на Ромке было непривычно, но удобно.

Она всегда при поцелуях закрывала глаза, но тут от неожиданности не успела – и смотрела-смотрела-смотрела на Ромку, будто играя с ним в гляделки. И это было так странно! И захватывающе – словно погружаешься в горячий мед: глубже, еще глубже.

Одна Ромкина рука лежала у нее на затылке, а вторая гладила по спине.

И то, что происходило, было, пожалуй, даже приятно. Но как-то совсем уж много, чересчур! Женька не любила слишком быстрого развития событий. И вроде договаривались совсем о другом.

Она резко пришла в себя и скатилась на траву:

- Илларионов, чокнулся?! Мы же друзья!

Среди мягкой травы обнаружились острые колючки и тут же бессовестно впились в ногу. В ветвях дерева возмущенно пискнула пичужка и, взмахнув крыльями, улетела.

- И что тут такого? – вид у Ромки был довольный – предовольный. – Всего лишь скромный дружеский поцелуй. Твой должок, забыла что ли?

- Ничего себе дружеский… - буркнула Женька и села, обхватив руками колени.

От этого «скромного» поцелуя сердце колотилось, как ненормальное. Или это от непривычки к интенсивным пробежкам?

- Иди ко мне, покажу недружеский, - невозмутимо предложил Ромка и погладил подругу по ноге – от коленки выше по бедру. – Чисто для сравнения.

Женька отодвинулась и демонстративно покрутила пальцем у виска.

Руки еще дрожали. Она прислушалась – характерного стрекотания слышно не было:

- Где вертолет?! Он нас не найдет? 

- Нужны мы ему триста лет! – рассмеялся Ромка и выпрямил руки над головой, потягиваясь. – Неужели думала, что он по нам из пулемета вжарит?! Или десант высадит? Пожарная охрана засекла дым, передаст по рации леснику, чтобы проверил. А, может, и не будет, ведь погасили уже. Будь мы на машине – номера могли бы сфоткать и штраф прислать. А пешеходов разве что лесник и поймает, но он не читер, кода мгновенной телепортации не знает.

Ромка лениво сел и мечтательно посмотрел на Женьку:

- Ты такая смешная Сусанина, когда пугаешься! А сладкая - не передать насколько. Мне еще в самолете понравилось, как ты пахнешь – солнышком, нагретой тропинкой, густой июльской листвой… И брусникой.

- У меня дезодорант «Лесные ягоды», - машинально призналась Женька.

«С вертолетом – подстава?! – дошло до нее. – От него не надо было убегать? Кое-кто развел меня, как школьницу?»

Но почему-то ни злости, ни обиды это осознание не вызвало.

«Балбес малолетний! – с веселым азартом подумала Женька. – Со взрослой тетей вздумал в игры играть! А ответочка-то прилетит. Еще не знаю, какая именно, но мало не покажется!»

- При чем тут дезодорант… – мягко улыбнулся Ромка и придвинулся ближе. – Я - таежник, восприятие запахов прокачано до восьмидесятого левела. Где химия, а где ты – настоящая не перепутаю. 

Он обнял подругу за талию, уткнулся носом в плечо и часто задышал:

- Женек, не будь жадиной - говядиной! Дай распробовать как следует, брусничная моя. Я добрый медведь, не обижу.

Ромкины губы осторожно коснулись шеи, он провел языком дальше – к вырезу майки. Потом взялся зубами за бретельку и потянул вниз.

Женька сидела тихо-тихо и смотрела на Ромку. Ветерок резвился в густой траве, разгоняя рябь, как по поверхности моря. Рядом с желтым цветком-медоносом паук выплетал сеть-ловушку.

В Ромкиных действиях не виделось ни пошлости, ни излишней самоуверенности. Пожалуй, он был даже красив в своем искреннем желании. Но чего-то не хватало: то ли рано, то ли не к месту, то ли не так. А, может, все три компонента одновременно? Сразу не разберешься.

- Медведи едят бруснику? – не поверила Женька. Рука, было, потянулась погладить Ромку по голове, но в последний момент передумалось – вряд ли это будет понято правильно: – Я только про малину слышала.

- Еще и как едят! – Ромка потерся щекой о почти голое, не считая узкой бретельки майки, плечо подруги: - Бруснику, малину, клюкву, чернику, морошку. Даже шиповник! А как медведь на брусничной полянке лакомился, я сам видел.

Женька улыбнулась и спросила с преувеличенным любопытством:

- Ром, а что такое ГТА? 

Он фыркнул, нехотя поднял голову, встречаясь глазами:

- Не знаешь? Вайс-Сити, Сан-Андреас, гангстерские разборки, ограбления, жесткое мочилово. Правда, не играла?!

- Нет. Даже не слышала.

- Вот это да… - натурально обиделся он. - Думал, оценила, как мы от вертолета смывались! Точь-в-точь, как в ГТА – если много копов завалишь, они на коптере гоняться начинают. Сусанина, ты вообще с какой планеты?

Женька промолчала.

- Ничего, Женек, подсажу тебя на это дело!  Зависнешь в игрухе на неделю, обещаю! Я читы знаю, танк могу запросто вызвать! И самолет угнать. Правда, потом на неделю забанят, но у меня несколько аккаунтов, прорвемся. Вернемся в Москву, такое покажу… 

Внезапно Ромка умолк на полуслове и отвел взгляд.

- Не покажу, - щелчком сбил ползущую вверх по травинке букашку. - Через сутки после курорта обратно в тайгу. И, наверное, еще продлю – заходил на биржу, квартиры опять подорожали. Ссылку на игру скину, сама посмотришь.

Ромка еще немного посидел молча, потом обернулся к подруге и улыбнулся, как ни в чем не бывало:

- Сусанина, дело к вечеру, мы неизвестно где. Будешь и дальше сбивать меня с пути истинного, или тебе домой надо?

- Домой! 

- Тогда пойдем! – он вскочил на ноги и протянул ей руку.

- А ты знаешь куда? 

- Догадываюсь, - Ромка указал глазами за речной склон.

Подъем оказался легче, чем спуск, и через несколько минут друзья стояли наверху. Дыхание у Женьки сбилось – успевать за таежником было сложно. А, может, просто устала с непривычки.

Они оказались дальше от того места, где Ромка таскал ее на плечах, но пейзаж здесь мало чем отличался: поле с жесткой травой, заросли кустарника, островки леса, козьи тропы. Разве что проселочных дорог рядом не наблюдалось.

Солнце уже не жарило без пощады, но до густых южных сумерек было далеко.

- Что, Сусанин-герой? – хитро улыбнулся Ромка. – Куда бы повела сейчас?

Женька оглянулась – все направления казались одинаковыми. Понятно, что не назад в реку, но какое из трех оставшихся? Она наугад махнула рукой в сторону тенистых деревьев, со слегка выгоревшей на солнце листвой.

- Нет, в лес с тобой не пойду! – рассмеялся Ромка. – В лес со своим Сусаниным хуже, чем в Тулу с собственным самоваром! Правда, ничего не видишь?

Женька неопределенно пожала плечами.

- На тропки смотри. Слева их больше, чем справа, значит, ходят там чаще. Следы коровьи тоже с той стороны гуще. А еще – почва. Вправо идет глиняный пласт, на нем строиться нельзя – если дом в реку и не сползет, то поведет его при разливе конкретно. А слева каменная скала. Поселение будет там, по-другому никак.

- Ромка, какой ты умный! Все видишь, все замечаешь.

- Мир вокруг нас, как открытая книга. Нужно только уметь читать. Про людей это тоже справедливо.

Он бросил красноречивый взгляд на уставшую Женьку, забрал у нее из рук рюкзачок, и забросил себе за второе плечо – на одном уже была сумка.

- И я для тебя открытая книга? – смутилась она.

- Несомненно! – Ромка невозмутимо зашагал по тропке в левую сторону.

Но спустя минуту обернулся и пояснил с улыбкой:

- Открытая книга по квантовой механике, написанная протошумерской клинописью.

- Ты знаешь квантовую механику?! Правда?

- Дуб дубом! – весело признался Ромка. - А протошумерскую клинопись, к слову, до сих пор никто не расшифровал.

Он не обманул: еле заметная витиеватая тропка постепенно расширялась, превращаясь в основательную дорожку. Видно было, что по ней ходят часто и много, и не только скот.

Дорожка поднялась на небольшой пригорок, огибая высокие и колючие то ли кусты, то ли низкорослые деревья с красными продолговатыми ягодами и полосатыми листьями.

- Кизил?! – Женька радостно сорвала в ладонь целую россыпь алых плодов.

- Зеленый еще, - снисходительно оценил Ромка добычу подруги.

- Чего зеленый, красный же! – Женька засунула ягоды в рот. Но тут же скривилась и выплюнула на землю.

Вкус был кисло-терпкий и вяжущий, как у недозрелой хурмы: 

- Тьфу, гадость какая! А ты знаешь, когда созревает кизил?!

- Не знаю. Но по ягоде видно, спелая она или нет. Зрелая на вид матовая, налитая соком. А незрелая – блестящая, как твой кизил.

- С чего это он мой! – Женька достала из кармана платок и вытерла рот. – Как раз твой! Основатель Рима – почти твой тезка -  копьем очертил границы будущего города и воткнул оружие в землю. И копье превратилось в цветущее кизиловое дерево.

- Слышал эту легенду, - Ромка погладил сероватый ствол. – Мое дерево, говоришь? Тогда стоит заморочиться. 

Он достал из кармана нож и нырнул в заросли. Вскоре вернулся оттуда с довольно толстой кизиловой веткой. Было заметно, что она сломана до них – листья выглядели увядшими, но не так давно, чтобы они высохли окончательно.

Ромка очистил ветку и вырезал из самой толстой части несколько чурочек.

- Балуюсь на досуге, - он закинул деревяшки в сумку. – Рукояти для ножей вырезаю. Дома целый арсенал – приедем в Москву, такое покажу…

Тут Ромка, очевидно, что-то вспомнил и исправился:

- Вечером поищу, в телефоне должны быть фотки работ. С кизилом еще не сталкивался, хотя слышал, что материал для оружия идеальный. Мой, как ты говоришь, почти тезка дураком не был.

За пригорком ожидаемо открылась небольшая деревенька.

Правда, выглядела она на редкость необычно, даже архаично. Невысокие, беленые домишки, укрытые то ли тростником, то ли камышом, колодец под навесом, с привязанной на веревке толстобокой деревянной бадьей, плетеная из ветвей изгородь, из-за которой выглядывало несколько любопытных подсолнухов.

- Ром! – Женька заворожено тронула друга за плечо. – Мы попали во временной портал? Это какой век? Девятнадцатый? Или восемнадцатый?

- Любишь фэнтези про попаданцев? – понимающе улыбнулся Ромка. – Не стесняйся, сам бывает, почитываю. Как бывший десантник попал в магический мир амазонок. Или во времена Ивана Грозного. Но тут, похоже, просто декорации для этнотуризма.

И, поймав ее изумленный взгляд, снисходительно пояснил:

- Специально создаются поселения, где все, как в старину – архитектура, быт, обычаи. Бывал я в подобных местах, в Сибири они тоже есть. Сейчас мне предложат за небольшую плату обучиться азам кузнечного ремесла, а тебе покажут, как прясть. Сусанина, ты когда-нибудь веретено в руках держала?

- Никогда… - смутилась Женька. – Видела только. В сказке о спящей царевне.

- Тогда нужно срочно ликвидировать пробелы в твоем мировосприятии! – обрадовался Ромка и уверенно направился к деревеньке. – Заодно воды во флягу наберем, борща поедим по старинному рецепту и пирогов из печи, а то что-то я проголодался. 

Вспомнив, кто съел все круассаны, Женька смутилась еще больше и молча последовала за Ромкой.

Удивительно, но зазывающих рекламных бигбордов или хотя бы вывесок, указывающих на специфику места, нигде не было. И автомобильной стоянки для туристов тоже не наблюдалось. Зато была довольно широкая дорога, посыпанная гравием, но вела она не к поселению, а мимо него.

«Скорее всего, центральный вход или въезд? с другой стороны, - подумала Женька, с трудом успевая за Ромкой. – А мы зашли с тыла, поэтому ничего не видим».

- Сенька, гляди – черти! – внезапно послышался из ближайших кустов радостный мальчишеский голос.

- Где?! – взволнованно отозвался другой, тоже совсем юный.

Из придорожных зарослей показались две лохматые головы с русыми волосами, стриженными «под горшок», и двумя парами горящих любопытством глаз.

- Точно черти! – восторженно подтвердила одна из голов. 

На дорожку выскочили два пацаненка лет пяти-шести: босые, без штанов, но в длинных рубахах из грубого полотна, чем-то напоминающего мешковину.

- Здоров, мужики! – улыбнулся им Ромка и присел на корточки. – Скажите, к вам сюда автобус ходит? Или, может, из ваших таксует кто?

- Автобус… - неуверенно повторил один из них. – А это что такое?

Вдруг из-за поворота дороги вышла совсем молоденькая девушка – лет пятнадцати-шестнадцати, одетая в долгий - до самых пят сарафан и, несмотря на жару, в сорочку с длинным рукавом. Сорочка по вороту и манжетам была обшита черно-красной тесьмой. В руках барышня держала плетеную корзинку, укрытую сверху расшитым полотенцем. На грудь девушки была перекинута длиннющая коса, перевитая на конце атласной лентой.

«Вряд ли своя такая, - скептически подумала Женька. – Скорее всего, реквизит. Интересно, как она цепляется?»

Завидев Ромку, барышня в этно-наряде вздрогнула, замерла на месте, и уставилась на него во все глаза.

Но следом из-за того же поворота вылетела толстая тетка в пышной цветастой юбке и темно-серой то ли кофте, то ли рубахе. Голова женщины была плотно повязана платком – так, что он закрывал и лоб, и ни единой волосинки не виднелось.

Мазнув взглядом по Женьке и Ромке, она брезгливо скривилась и, уперев руки в боки напустилась на продолжающую стоять, разинув рот, девчонку:

- Акулька! Опусти глаза, бесстыдница! Ежели узнают, что ты на голого мужика пялилась, никто замуж не возьмет! Так и знай!

Женька растерянно посмотрела на Ромку, отмечая его длинные, ниже колен, джинсовые шорты и рубашку-гавайку, застегнутую на все пуговицы, кроме верхней. В таком виде, как у него, даже в районную администрацию зайти не стыдно! Или в библиотеку! Не то, что по лесам бегать.

- Похоже, с этнотуризмом я ошибся, - перехватив взгляд подруги, вздохнул Ромка. – Это сектанты. Насмотрелся их всяких, надеюсь, эти хоть не агрессивные.

При слове «сектанты» Женька напряглась. Себя она считала верующей, но в церковь ходила редко и то больше из уважения к памяти набожной бабушки. А эти всякие… кто их разберет? Может, просто по-своему Богу молятся, а может…

Тетка толкнула растерянную Акульку себе за спину и гневно воззрилась на парочку:

- Куды прете, паскудники? Табличку не видели «частное владение»? И как только мимо охраны прошли? Через забор лезли?!

- Охрана? – удивилась Женька и инстинктивно придвинулась ближе к Ромке. – Никакой охраны мы не видели. И забора тоже.

- Мы со стороны реки идем, - миролюбиво пояснил Ромка и улыбнулся. – На экскурсии были, отстали от группы, заблудились. И сеть здесь не ловит. Подскажите, пожалуйста, как к людям выйти?

- К людям вы уже вышли, - буркнула тетка вроде более спокойно, но потом оглядела Женькины голые плечи и снова насупилась. – Только люди таким, как вы, не рады! Разврат один. Убирайтесь подобру – поздорову, откуда пришли. А то Поликарпу скажу, он на вас живо собак спустит! 

И, видя, что непрошеные гости медлят, ухватила с земли сучковатую палку и натурально замахнулась:

- Ну-к, пошли-пошли! Живо! 

Женька с Ромкой переглянулись и осторожно отступили на несколько шагов назад.

- Хоть скажите, в каком направлении идти? – жалобно посмотрела на тетку Женька.

- Главное, от нас подальше! - язвительно фыркнула та, но потом задумалась. – От реки до ближайших деревень километров пятьдесят. В любую сторону.

Женька вздохнула и взяла Ромку под руку. Они не спеша побрели обратно по дорожке мимо кизиловой рощицы. 

- Поели, называется, борща с пирогами! – вполголоса возмущалась она, повиснув на Ромке. – И воды набрали. И что теперь - полсотни километров пешком топать? Не знаю, как ты, а у меня ноги отваливаются! Ночевать под кустом будем? Пить хочу. И кушать тоже.

Солнце медленно опускалось за пригорок, подсвечивая ярко-красные россыпи кизила на ветвях. Стояло полное безветрие – ни шелеста листвы, ни трепетания придорожных трав, ни стрекотания кузнечиков. Будто сама природа, устав от жаркого дня, присела в тенечке отдохнуть и помечать о чем-то добром и умиротворяющем.

«Горные вершины

Спят во тьме ночной;

Тихие долины

Полны свежей мглой;

Не пылит дорога,

Не дрожат листы...

Подожди немного,

Отдохнешь и ты!»

Ромка продекламировал известные строчки и улыбнулся подруге.

- Лермонтов! – немного оттаяла Женька. – «Из Гете».

- Не «серебряный век», но еще и не вечер, - Ромка утешающим жестом погладил ее по руке: - Не ворчи, Женек! Будет тебе и еда, и вода, и отдых, и ночлег. И даже удовольствия в качестве бонуса! Со мной не пропадешь, поверь.

Он остановился и посмотрел на выглядывающую из-за кустов шиповника тропинку:

- Подожди здесь! Поднимусь наверх, осмотрюсь. А, вдруг, там и связь ловит?

Ромка осторожно опустил на землю сумку с рюкзаком и исчез в зарослях.

- Если голодные, идемте, накормлю, - внезапно раздался за спиной приятный женский голос. – И воды у меня в колодезе набрать можно.

Женька резко обернулась. В паре шагов от нее стояла стройная девушка в длинной темно-синей юбке и расшитой кружевом сорочке, слегка присобранной на пышной груди. Выглядела незнакомка старше Акульки, годков так на двадцать два - двадцать три.

У девушки были правильные черты лица, пухлые губы и зелено-серые глаза – глубокие, словно морская пучина. Голову украшал яркий платок, из-под которого кокетливо выбивались светло-русые прядки.

«Настоящая русская красавица!» – признала Женька, разглядывая незнакомку.

- Мы – туристы, - вслух произнесла она. – Отстали от своих, заблудились. 

- Слышала, - небрежно кивнула девушка. – Когда вы с теткой Ариной разговаривали.

И посмотрела в сторону пригорка, где минуту назад исчез Ромка:

- А муж твой куда подевался?

- Пошел проверить, может, связь на горе ловит. Только он мне не муж.

- А кто? 

Женька чуть было не сказала «друг», но этим словом часто называли любовников, а ей не хотелось показаться распущенной. Особенно, когда у людей такие строгие нравы.

- Никто, - вслух произнесла она. – Мы из одного пансионата, вместе на экскурсию ездили. 

- Даже так… - задумчиво произнесла девушка и улыбнулась. – Значит, не будешь против, если что? Уже не помню, когда нормального мужика видела. Тем более, такого красивого.

Женька заглянула в глаза незнакомке и вновь ощутила присутствие когтистого зверя.

- А твои родители ругаться не будут? – тоже перешла на «ты» она. – Если нас домой пригласишь? У вас таких не любят.

- Нет у меня родителей, - вздохнула девушка и отвела взгляд. – Умерли. Точнее, на машине разбились, когда я еще в школе училась.

И, предваряя следующий вопрос, пояснила:

- С мужем здесь живу, и с сыном. Но мужа дома нет, он в городе работает, приезжает только на выходные.

- А мужу никто не скажет? Соседи, например.

- Не бойся! Муж – староста, мы здесь на особом положении, можно сказать – местная аристократия. И дом мой отдельно стоит, в лесочке, из деревни и не видно, что у меня происходит. А если кто и узнает… да плевать уже, если честно! Так все достало, что сил никаких нет.

- А чего же ты тогда… - начала было Женька, и тут же умолкла, мысленно ругая себя за бестактность.

Но незнакомка не обиделась. Усмехнулась совсем по-взрослому, как умудренная опытом женщина, и уточнила:

- Чего я здесь сижу? А идти мне некуда. Квартиру родительскую на общину переписала. Делать ничего не умею, профессии нет, зато есть маленький ребенок. И родных никого, из близких. А с дальними разругалась в хлам, когда с будущим мужем связалась. Он красиво ухаживал, слова правильные говорил, не приставал до свадьбы. А что я… только школу тогда закончила, повелась, как последняя дура.

- Все мы ведемся, когда красиво по ушам ездят, - сочувственно вздохнула Женька. – Меня Женя зовут.

- Полина! – улыбнулась девушка в ответ и, бросив взгляд на пригорок, куда отправился Ромка, перешла на доверительный шепот: - Только муж мой вовсе не таким правильным оказался, как мне рассказывал! У него полный телефон фоток с голыми бабами и роликов с порнушкой. А в городе -любовница, я их переписку в соцсетях читала. И, главное, со мной секс две минуты и всегда одним и тем же способом. А ей такое писал… Вначале и не поняла, о чем он. Но потом начиталась соответствующей литературы, и все на свои места встало.

Откровения новой знакомой вогнали Женьку в краску. Ханжой она не была, но такого «душевного нудизма» не понимала. Если когда и откровенничала на подобные темы, то исключительно с близкими подругами и то – в общих чертах. А чтобы сходу и с первой встречной… 

- А тут интернет есть? – выловила Женька разумное зерно. – И телефонами вы пользуетесь?

- Нет, конечно! – рассмеялась Полина. – Телефон – оружие дьявола! Но муж мой натихаря вооружился. Уже вторым, кстати. Первый возле колодца забыл, а я нашла и спрятала. Он и подумал, что утопил. Но сим-карту восстанавливать не стал, новую купил, вместе с телефоном. А на старой полгода интернета проплачено. И я знаю место, где берет сеть.

- Ловко ты! Нашла связь с миром.

- А то! И много чего узнала. Только знания применить не на ком…

Полина вздохнула и просительно заглянула в глаза:

- Жень, поделись своим знакомым. А я тебе за это колечко подарю. Правда, оно скорее перстень, на мужскую руку, но стоит дорого. От деда в наследство досталось.

Тут Женька окончательно обалдела. 

«Мама дорогая! – возмущенно подумала она. – Ну и нравы! И это религиозная община. Я, конечно, сама далека от праведности, но чтобы…»

Но мысль не додумалась до конца, будучи перебитой другой, более спокойной:

«Не мне судить Полину, я в ее шкуре не была. Хлебнула, девчонка, по полной, врагу не пожелаешь».

- Не надо никаких колец! – вслух произнесла Женька. – И как можно кем-то «поделиться»? Человек – не вещь!

- Конечно, не вещь. Но с человеком можно поговорить, подсказать, замолвить за меня словечко. Или сама с ним крутишь?

- Ничего у нас нет, - буркнула Женька, и внезапно вспомнив откровенный поцелуй возле реки, покраснела: - Но сводничать не буду.

- Принципиальная, значит. Ладно, я сама. Только не мешай, пожалуйста.

- Хорошо, мешать не буду, - угрюмо согласилась Женька.

Когтистый зверь оказался еще и с зубами. Острыми, длинными клыками, словно у вампира на обложке фэнтези-романа. 

Ромка выскочил из леска совсем неожиданно, будто появился перед ними прямо из воздуха.

- Куда идти примерно прикинул, - воодушевленно начал он и, заметив Полину, уставился на нее во все глаза, но все-таки договорил: - А связи так и нет.

- Здесь со связью беда, - небрежно заправила под платок выбившиеся прядки Полина. - Говорят, из-за железных руд – как раз от реки пласт идет.

- А я так и подумал! – обрадовался Ромка. – У реки сидеритов много. 

Он достал из кармана серо-коричневый, словно покрытый ржавчиной камень и показал Полине.

- Ух, ты! – преувеличено восторженно выдохнула та и коснулась пальцами Ромкиной ладони: - И впрямь сидерит. Можно посмотреть?

Женька вдруг почувствовала острый стыд и обиду оттого, что не знает, что такое «сидерит».

«Вернусь домой - в интернете посмотрю!» - твердо решила она.

Ромка оглянулся на подругу и вложил камешек в руку Полины.

- Я знаю, где найти сеть, - проворковала та. – Но вначале приглашаю на обед. Отказы не принимаются.

И беззастенчиво взяла Ромку под руку. Парочка пошла вперед по узкой тропинке, увлеченно разговаривая и смеясь, а Женька слегка отстала. Она сшибала ноком обуви колючие колоски и напряженно сопела. Когтисто-клыкастое существо впилось в шею и бессовестно сосало кровь.

Дом Полины действительно стоял в леске, со всех сторон окруженный южными невысокими деревьями. Он был деревянный, двухэтажный – готовый проект, довольно распространенный в последнее время. По столбам под крышу вилась виноградная лоза, увешенная тяжелыми красновато-фиолетовыми гроздьями.

«Зеленый виноград еще! – машинально определила Женька, вспоминая Ромкину науку. – Ягоды блестящие, а не матовые».

На высоком крыльце сидела пожилая, но еще вполне бойкая женщина с очаровательным большеглазым мальчишкой лет двух-трех. Они увлеченно складывали башенку из идеально обточенных деревянных деталей. На тетке было длинное бесформенное одеяние серого цвета, зато ребенок щеголял в ярко-синей рубашечке с расшитым воротом и коротких полотняных штанишках.  

«Интересно, - пронеслось в голове у Женьки. – Староста своему сыну готовый конструктор купил или у них свои умельцы имеются?»

На Ромку с Полиной она старалась не смотреть.

- Тетка Матрена, у нас гости! – радостно сообщила Полина.

- Ой, так давай самовар нагрею! 

- Не нужно, сами справимся! – Полина невзначай прижалась к Ромкиному плечу.

Тот что-то спросил у нее вполголоса.

- Нет, что ты! – убежденно отозвалась Полина. – Матрена не выдаст, мы с ней, как родные. Мужа я ее досматривала, дядю Егора. Хороший человек был, геолог. Это он мне про камушки разные рассказывал. Жаль, умер весной. Пойдем в дом уже что ли.

Она обернулась к Женьке и дружески подмигнула:

- Жень, ты тоже проходи, не стесняйся.

Женька остро почувствовала себя третьей лишней, но нехотя начала подниматься по ступенькам крыльца.

Внутри убранство дома было точь-в-точь как декорации для съемок фильма о дореволюционной России. Правда, икон в красном углу Женька не увидела. Не было там и библии или каких-либо религиозных книг. Зато стояли небольшие, вырезанные из дерева статуэтки.

«Идолы? – удивилась Женька. – Или просто детские игрушки? Кто этих сектантов разберет».

Но подойти ближе, чтобы рассмотреть внимательно, не решилась. Стол был застелен полотняной скатертью, с вышитыми по краям ярко-малиновыми розами. Правда, сверху на скатерти лежала прозрачная полиэтиленовая пленка. Так сказать – старина, но с практическим уклоном.

Полина ловко поставила на стол глиняные миски с борщом и положила рядом деревянные ложки. При этом как бы нечаянно несколько раз коснулась Ромку локтем. На широком, вырезанном из дерева блюде возвышался пышный деревенский хлеб.

Ромка бросил на подругу осторожный взгляд из-под ресниц. Она отвела глаза и взяла в руку ложку. Аппетита не было совершенно, и Женька чисто из вежливости попробовала ложку борща. Но тот оказался настолько вкусным – густым, наваристым, пахучим, что она опомнилась, только когда тарелка опустела.

Ромка, не стесняясь, умял три порции и всячески нахваливал хозяйку. Полина млела, краснела, кидала ему откровенные взгляды, но все-таки призналась, что борщ готовила не она, а тетка Матрена.

- В печи? 

- Да, - томно взмахнула ресницами Полина. – Но у нас и мультиварка есть, и кухонный комбайн. Чай будем пить?

Самовар стоял на отдельном столе и был словно из сказки – медный, блестящий, пузатый. Но включался в электрическую розетку.

Полина несколько минут поколдовала над ним и обернулась к Ромке:

- Чай свежий заварила – с душицей, веточками барбариса. Но ему настояться нужно, вкуса набраться. Ром, пойдем пока наверху поможешь? Шкафчик передвинуть.

Ромка послушно поднялся из-за стола и пошел вслед за хозяйкой к крутой деревянной лестнице с резными перилами. Уже у самых ступенек он обернулся и посмотрел на Женьку. Долго, пристально, словно желая прочитать на лице подруги что-то важное.

Но она сделала вид, что с увлечением разглядывает кружевные занавески на окне. Зверь был на месте, но Женька уже с ним смирилась и решила не обращать внимания.

«Дружеская ревность тоже бывает, - честно признала она. – Когда Лина с Сонькой без меня пьют кофе и шушукаются, оно тоже неприятно. Но если не поощрять – все само замечательно проходит».

Отсутствовали Ромка с Полиной минут сорок. Женька от безделья обошла всю комнату несколько раз, рассмотрела деревянные статуэтки – действительно не идолы: музыкант с гуслями, кузнец с молотом, мальчик с дудочкой. Потрогала скатерть, выглянула в окно, понюхала чай в маленьком чайничке-заварнике - он и впрямь пах восхитительно, точно восточные сладости.

Наконец, на лестнице послышались шаги и беззаботный смех Полины. Парочка спускалась вниз, что-то горячо обсуждая. Ромка шел первым.

Женька не спеша обернулась. Глаза Полины сияли, как звезды, и на лице ее читалась искренняя радость. Ромка выглядел невозмутимо, но на его мизинце красовался массивный золотой перстень - печатка, украшенный драгоценными камнями.

«Заработал», - язвительно подумала Женька и наградила Ромку понимающей усмешкой.

Но тот ни капли не смутился. Наоборот, широко улыбнулся и, в два прыжка оказавшись рядом с Женькой, сгреб в охапку и бессовестно впился в губы. Она от неожиданности натурально впала в транс и примерно минуту просто стояла, безвольно позволяя себя целовать. Но потом опомнилась.

Женька в отношении окружающих обычно действовала по принципу: кто где чем занимается – его личные проблемы, и дела до них нет. Но про себя новомодных трендов не признавала, и то, что происходило сейчас, казалось откровенным…

Женька попыталась вырваться, но Ромка не отпустил. Наоборот, крепче прижал к себе, продолжая нахально исследовать ее рот.

Поцелуй был страстным, горячим, настойчивым, бесстыдным и откровенным – точь-в-точь, как это описывается в любовных романах. Где несчастные героини после такого теряли разум и контроль над собой: чувствовали дрожь в коленях, сладкое томление внизу живота, горячие волны по телу. 

Женька отступила на шаг, упираясь спиной в деревянный стол, на котором еще стояла неубранная посуда. Горячая волна была, но несколько иной природы. И с самоконтролем дело тоже обстояло не очень. Рука сама собой начала шарить по скатерти за спиной и, наконец, нащупала деревянную ложку. Ложка была теплой и гладкой и так удобно легла в ладонь…

Замах! Удар! Со всей силы, с разгону, вложив в него все накопленное за день раздражение Ромкиным поведением!

Получив по лбу, Ромка слегка обалдел, прервал поцелуй, но Женьку не выпустил. Он смотрел в ее раскрасневшееся от гнева лицо и в янтарно-медовых глазах плясали нахальные чертики. И это заводило, точнее, выводило Женьку еще больше!

- Это тебе за утреннее «щекотило»!! – яростно прошипела она.

Ромка перевел взгляд в вырез ее майки и сладко вздохнул. И Женька опять не удержалась.

- А это за проклятый джиппинг!! – ложка стукнула Ромку второй раз, но он даже не скривился. Наоборот, улыбнулся. Нежно так, доверчиво-доверчиво. Чем только подлил масла в огонь.

- И за читерский дефран!!! – прорычала Женька, огрев Ромку в третий раз. – Иииии….

За что «иииии» она так и не смогла сформулировать, но ложка прилетела в лоб в четвертый раз и с треском сломалась пополам. Будто сложилась.

Женька замерла и испуганно уставилась на испорченный столовый прибор: обе его половинки не развалились, а держались на тоненькой щепочке.

- Полина, прости, пожалуйста, - густо покраснев, пробормотала Женька. – Я заплачу.

- Н-не надо! – Полина заливисто хохотала, согнувшись пополам и вцепившись для страховки в перила. – У меня их целый ящик, могу еще принести, если нужно! Ох, какие страсти! Прямо итальянские! Словно фильм посмотрела!

Она опять зашлась в приступе смеха, но потом утерла непрошеные слезы и виновато оглянулась на Ромку:

- Прости, не угадала.

- Иди ты лесом, Полина, с такими советами! – обиженно пробормотал Ромка, но глаза его смеялись искренне и безудержно: - «Сердце не камень», ага…

- Ой, и подумаешь! – весело отмахнулась она. – Не эта пословица, так, другая. «Бьет, значит, любит», например!

- Предпочитаю другие формы проявления чувств! - буркнул Ромка и демонстративно потер лоб.

- Хотите другие – не вопрос! – не растерялась Полина. – Идите наверх, отдохните. У меня кровать крепкая, перинка мягкая… А я пока на крышу слазаю, такси вам вызову.

- Какая еще кровать!! – Женька наконец-то бросила на стол сломанную ложку. – Я с ним вообще не…

- Да ладно тебе, Жень! – понимающе улыбнулась Полина. – Рома мне все про вас рассказал. А ты молодец, хорошо придумала! Жаль, я глупая была, не догадалась будущему мужу проверку устроить. Он бы точно засыпался, гад. А Ромка твой - что надо, можешь смело замуж выходить!

Тут Женька растерялась окончательно и пристально посмотрела на Ромку, ища в его глазах объяснения. Но он улыбнулся и отвел взгляд.

- Ром, скажи, а он точно поможет? – вдруг спросила Полина и в ее голосе послышалась надежда. – Андрей Константинович этот?

- Конечно, - невозмутимо подтвердил Ромка. – Андрей Константинович Илларионов - отличный адвокат по семейному и имущественному праву. А по совместительству мой родной дядька. Я ему позвоню и все объясню, а ты жди письмо с инструкциями. И хоть я не юрист, но то, что ты рассказала, еще и на уголовку тянет. Не волнуйся, по уголовному праву у дядьки есть знакомые специалисты.

Полина ловко накрыла стол для чаепития. Поставила широкие глиняные чашки с такими же блюдцами, в широкую миску налила клубничное варенье, внесла плетеную корзинку с пирогами – каких там только не было: с мясом, капустой, вишней, творогом.

Она непрерывно улыбалась и шутила, порхала, словно на крылышках и смотрела на Ромку с таким неприкрытым восторгом, что Женьке было не по себе. Удивительно, но когтисто-зубастый зверь был почти ни при чем, просто до одури бесило происходящее. 

Ромка сидел рядом с Женькой и вел себя заботливо и предупредительно, точнее – отвратительно. Он налил ей заварки из чайничка, разбавил кипятком из самовара, выложил на блюдце самые красивые кусочки пирога.

При этом беззастенчиво прижимался бедром, гладил по коленке, тянулся через стол и якобы нечаянно касался груди – в общем, зарабатывал на новую ложку.

Женька молчала и возмущенно раздувала ноздри. Не то, чтобы прикосновения Ромки были ей отвратительны – нет. Чувствовала, будто против воли участвует в чужом спектакле, и роль в постановке ей выделили незавидную – полной дуры.

Добивали насмешливые огоньки в Ромкиных глазах и снисходительные улыбки Полины.

Наконец, хозяйка дома не выдержала:

- Жень, хватит дуться! Понимаю, поссорились, с кем не бывает. Мы девушки такие – сама придумала, сама обиделась, но палку перегибать не стоит. Рома у тебя – замечательный! Поверь человеку, пять лет прожившему с «козлом»! Жизни ты не видела.

Ромка на этих словах гордо расправил плечи и посмотрел на подругу сверху вниз.

Женька фыркнула и надула губы. С «козлами» она пару раз встречалась, но умудрилась оба раза вовремя «слинять в туман». А не доводить ситуацию до полной безысходности, как у Полины! Что, как раз, свидетельствует о мудрости и жизненном опыте. И чтобы двое малолеток учили взрослую тетю уму-разуму…

- Ватрушку попробуй, Жень! – дружески подмигнула Полина. – На домашних сливках. И если уж совсем откровенно – днем можешь строить своего парня, сколько угодно. Но на ночь делай перерыв в воспитании. А то Рома у тебя, конечно, стойкий, словно оловянный солдатик, но все-таки не железный. Гляди, уведут.

Женька поперхнулась чаем и наградила Ромку злющим-презлющим взглядом. Но тот невозмутимо кивнул и показал Полине поднятый вверх большой палец:

- Правильные вещи говоришь, Полин! Олову до железа далеко: температура плавления олова – двести тридцать градусов, а железа – полторы тысячи. 

И Женька рассмотрела в его прикрытых ресницами глазах знакомых бессовестных чертиков. Хотелось ответить – язвительно, остро, даже дерзко, но на ум, как назло, ничего не шло. Поэтому Женька лишь покраснела от злости и впилась зубами в ватрушку, словно это было Ромкино горло.

Взгляд сам собой уткнулся в стоящий на столе деревянный набор для специй: изящная солонка, перечница, ажурная подставка.

- Дядя Егор вырезал! – заметила ее интерес Полина. – Мастеровитый человек был, руки откуда надо росли. С деревом любил работать: и игрушки делал, и конструктор детский, и всякий кухонный инвентарь. Чаще всего кизил для поделок использовал: он и плотный, и крепкий, и зерно мелкое. Но сушить правильно нужно, а то может треснуть.

Женька вновь почувствовала обиду и неловкость из-за того, что совершенно не разбирается ни в резьбе по дереву, ни в породах древесины. И у Ромки с Полиной сейчас появится еще одна общая тема…

Ромка поймал ее взгляд, улыбнулся и промолчал.

- Ром, как думаешь, за кольцо много дадут? – перевела разговор Полина.

- Не знаю. Не ювелир. Но если говоришь – семнадцатый век и знаменитый мастер… Знакомая Вики - моей сестры - держит ломбард. Не волнуйся – оценят правильно и продадут дороже. Тебе деньги на первое время очень понадобятся. 

К выходу Полина провела еле заметной тропой, очевидно, ходили здесь редко. Территорию поселения действительно ограждал двухметровый забор с натянутой сверху колючей проволокой. Не было его только на речном склоне. 

Но там же обрыв и такие заросли - Полина делала большие глаза - никто не проберется. Кроме Ромы, конечно. Но Рома – особенный!

Ромка от подобных слов только выше задирал нос, а Женька сильнее злилась.

Возле самого забора наперерез выскочил огромный зверь – кавказская овчарка. Собака не лаяла, просто перегородила проход и ощерилась, показывая крупные белоснежные клыки.

- Лежать, Тунгус! – Полина подняла руку вверх. – Свои. 

Пес обнюхал ее и миролюбиво вильнул хвостом. А приняв из рук Полины угощение и вовсе раздобрел и потерся лохматой мордой о колено. В углу забора обнаружилась неприметная калитка. Полина открыла ее ключом и выпустила гостей:

- Обойдете скалу и спуститесь вниз мимо чайной плантации. Возле сосновой рощи будет ждать такси.

Она вздохнула и посмотрела на новых друзей с искренней грустью:

- Давайте прощаться, что ли.

Женьку она лишь легонько обняла, зато у Ромки повисла на шее и потянулась к губам, но тот сделал вид, что не понял ее движения и звонко чмокнул в щеку:

- Главное, не сдавайся! Все будет хорошо.

Не успели путешественники завернуть за молочно-белую и пористую, словно кусок сахара скалу, как Женька ухватила Ромку за руку и развернула к себе:

- Так, Илларионов! Быстро отвечай, что за хрень сейчас была!!

- Импровизация! - Ромка, не сбавляя темпа, бодро шагал по дорожке. – Понравилось? В универе был капитаном команды КВН и конкурсы, где надо импровизировать, мы всегда выигрывали. Но ты, Сусанина, тоже молодец! Так убедительно подыграла – супер. У тебя явно актерский талант – восхищаюсь!

Женька от изумления раскрыла рот, потом закрыла и, не найдя, что ответить, с сопением продолжила путь.

Солнце уже клонилось к закату, выглядывая верхним краем диска из-за верхушки холма. Дорожка спускалась вниз, с двух сторон обрамленная ровными рядами аккуратных темно-зеленых кустов.

Женька нагнулась, сорвала пару листочков – они были упругие, плотные, наощупь чем-то напоминали листья сирени.

- Чай что ли? – она потерла лист между пальцами и понюхала. – Вообще чаем не пахнет!

- Чай, - улыбнулся Ромка. – Причем, самый северный в мире. Слышал, в последние годы пробовали в Англии чай выращивать, но не в промышленных масштабах. Конечно, сырье пахнуть и не будет, его нужно по-особому сушить. Точнее, вялить.

Он тоже сорвал листок, посмотрел на свет:

- У нас в экспедиции был мужик, Степаныч - из трав чай делал. Колдовал с ними по-всякому – то на солнце раскладывал, то в банку загонял под крышку. Говорил, ферментация должна пройти. И в конечном итоге напиток выходил – настоящая заварка, причем элитных сортов. Интересно: чай без чая.

- Ром… - Женька попробовала чайный листик на вкус – трава травой: - А зачем был нужен этот спектакль с Полиной?

- А ты не поняла? – усмехнулся он. – Она ко мне приставала. Откровенно и недвусмысленно. Пришлось срочно сочинить про нас с тобой жутко романтическую историю.

- И зачем? Тебе же вроде это самое и надо? Сам говорил?

- Ох, и зараза ты, Сусанина! – рассмеялся Ромка. – Разводишь на такие - всякие разговоры? Не выйдет, я не по тем делам. Но если чего-то в жизни и добился, то оттого, что начатые проекты привык доводить до конца. А две спортивные секции одновременно – тяжело и уже не в радость. Пробовал в юности, больше не хочу. 

Он покрутил в пальцах листок и с легким сожалением бросил на дорогу:

- Идем, такси, наверное, приехало.

Женька ничего не поняла из сказанного Ромкой и обиделась:

- Спортивные секции, проекты… Неужели Полина тебе совсем не понравилась? Она красивая.

- Не понравилась, - спокойно подтвердил Ромка. – Не люблю запах отчаяния. Охотники зверя, который сам к людям идет, ни за что не возьмут. Больной, значит, или истощенный – помощь ему нужна. А настоящего зверя выслеживать нужно, выманивать.

Ассоциации и тайные смыслы не являлись у Женьки сильной стороной, но тут подтекст был ясен.

- Охотник, значит? – язвительно фыркнула она.

- Нет, не охотник. Геолог-разведчик. А со зверьем разным предпочитаю по-хорошему договариваться. 

Ромка улыбнулся и протянул руку:

- Цепляйся. У Викуси кошка есть – молоденькая совсем: рыжая, пушистая, ладная, так и охота потискать. В первый день, как приехал, хотел погладить, и что ты думаешь – расшипелась, когти выпустила, прямо тигрица! Накупил в зоомагазине лакомств разных – вкусняшки умяла, а на меня ноль внимания.

- Любишь кошек? – улыбнулась Женька в ответ и послушно взяла Ромку под руку. Это было кстати – ноги с непривычки гудели: – У меня дома два кота. Правда, сейчас они на даче – родители на летние каникулы вывезли.

- Не всех. Которые обои дерут и в тапки гадят – терпеть не могу. Но эта рыжая зараза понравилась, прямо по душе пришлась! Представляешь: сижу, никого не трогаю, а она крадется-крадется, за ногу кусь! И удирает – спина горбом, хвост крючком, глаза вытаращенные. Ничего не напоминает?

Женька недоуменно пожала плечами, но отчего-то почувствовала на щеках предательский румянец.

- А вечером перед отъездом признала все-таки, - хитро продолжил Ромка. – Дала и погладить, и пощупать – приятная она такая, мягкая. Ночью со мной спала – урчала, как переносной генератор.

- Ром, заведи себе такую! – перебила Женька, смущаясь еще больше. 

- Куда? В тайгу? Или родителям на шею? У них и так не квартира, а общежитие нелегалов из Средней Азии.

Внезапно у обоих телефоны запищали наперебой, уведомляя о целом ворохе пришедших сообщений.

- Сеть появилась! - Обрадовалась Женька и полезла смотреть смс-ки. Но важного ничего не было.

- А вон и карета наша! – Ромка указал глазами на стоящий возле леска серебристый автомобиль.

В такси на Женьку навалился сон. Она пыталась деликатно дремать на кулачке, но Ромка властным жестом притянул к себе:

- Устраивайся удобнее, Сусанина! Друзья мы или где?

И она с восторгом улеглась на его плечо: Ромка пах силой и надежностью. А еще с ним было уютно.

Ромка порылся губами в ее волосах и уткнулся куда-то в макушку. Его горячая ладонь опять забралась под майку, но вверх не полезла, устроившись на животе.

По сравнению с тем, что было ранее, это казалось вполне дружеским прикосновением, и Женька не стала возмущаться. Ей было хорошо. И до одури хотелось спать.

В родной пансионат прикатили в сумерках. 

Проснувшаяся Женька обнаружила в телефоне множество сообщений от Алены. Последнее содержало десять вопросительных знаков.

- Ром, во сколько ты готов встретиться с Аленой? 

- Ни во сколько, - он как раз вытаскивал из машины сумки. – У меня на сегодняшний вечер другие планы.

- Но так же нехорошо! – обиделась Женька. – Человеку пообещали, он ждет.

- Я никому ничего не обещал! – фыркнул Ромка, расплачиваясь с таксистом. 

И посмотрел на часы:

- Ужин прогуляли, но надо сходить в столовку – может, осталось что. Ты со мной?

- Нет, на пляж! – злобно прошипела Женька. – Я сюда на море приехала! И ты, между прочим, обещал. Мне. Увлекательную экскурсию на Догомысские озера любви! А вместо этого…

- Ладно, Женек, не бурчи! – Ромка примирительно обнял за плечи. – Согласен, вышло немного не так, как планировалось. Точнее, совсем не так.

Он мягко ткнулся губами где-то над ухом и прошептал:

- Эх, добрый я. Не стану выставлять кого-то врушкой - схожу на свидание с твоей протеже. Накормлю, напою, выгуляю. Но пообещай, что больше никого подсовывать не будешь! На тупые разводки не ведусь.

- Но ты же сам просил! – Женька обрадованно набирала Алене сообщение. – Славянская внешность, серые глаза, возраст…

- Зараза! – рассмеялся Ромка, выпуская ее из объятий. – Но да, я действительно обещал. Два дня романтики. Только предупреждаю – второй день подходит к концу.

- Хочешь сказать – это была романтика? – Женька скептически изогнула бровь. – Тогда я испанский летчик!

- Угораздило же с такой врединой-приверединой связаться! Хорошо, подключаем тяжелую артиллерию. Беги купайся! Но не забудь – у тебя сегодня тоже свидание. С мужчиной мечты.

Женька натянула запасной купальник, пляжный сарафанчик и помчалась к морю.

Оно было все тем же – прекрасным и таинственным, и опять - новым. Сегодня море пребывало в задумчивом штиле, и темная вечерняя гладь выглядела идеально ровной и блестящей, как дорогая шелковая простыня.

Женьке показалось неучтивым нарушать это глубокое размышление брызгами и нырянием. Она медленно вошла в море, будто соединяясь с ним, принимая его настрой и правила игры, и осторожно поплыла, разгребая воду перед собой.

Стоял конец июля – время, когда вода в море начинает «светиться». Было что-то волшебное и торжественное в погружении в это жидкое серебро. Женька ощущала себя морской принцессой или магом воды, проходящим обряд инициации.

На душе было хорошо. Когтистый зверь куда-то сбежал, и Женьке никто не мешал думать о том, о чем думалось.

А думалось почему-то в основном о...

О том, что он ужасный балбес, и даже ложка не привела его в чувство! Но отчего-то с ним удивительно легко. И глазищи у Ромки-балбеса невероятные! Такие, что смотрела бы в них и смотрела.

А о том, что все это значит и почему, Женька не думала. Всякая мысль, идея или эмоция должны спокойно зародится, развиться, созреть. Придет срок – все само проявится и покажет себя во всей красе. Раньше времени лезть себе в голову так же вредно, как в живот беременной женщины. 

Живи просто, не делай откровенных гадостей ни себе, ни другим, и все будет хорошо. Пустое развеется, важное даст о себе знать, когда будет готово. А пока Женьке нравилось думать о Ромкиных глазах. И наслаждаться морем. Нет, море, все-таки на первом месте!

В номер Женька вернулась посвежевшей и почти счастливой. Быстро посмотрела на часы и взяла в руки телефон.

«Надо Ромке напомнить про свидание с Аленой! - возникла в голове веселая мысль. – А то запросто может сделать вид, что забыл или заснул! Потому что, Алена ему вовсе не нравится!»

И от мысли, что Ромка равнодушен к Алене, рот сам собой расплывался в улыбке. Хотя девушку было по-человечески жалко.

«Ничего! – примирительно думала Женька. – Но Ромке свет клином не сошелся. Алена – барышня привлекательная, найдет другого. Да хоть десятерых! Самых красивых, самых умных, самых замечательных мужчин! Главное, не его».

Но не успела Женька выбрать из списка контакт с именем «Роман Курортный», как друг объявился собственной персоной.

- Сусанина, ты еще не готова? - возмущенно фыркнул он, плюхаясь на ее кровать. -  Собирайся быстрее, тебя ждут! 

Женька вдруг почувствовала, что тоже совершенно не желает встречаться с кем-то-там-непонятно-кем, но послушно отправилась к одежному шкафу и застыла, разглядывая платья на вешалках:

- Ром, а хоть кто он? Как мне одеваться?

- Как и обещал – Зара в мужском варианте! – хитро заявил Ромка. – Можно сказать – Зар. Точнее, Назар. 

И, скептически оглядев Женькины растрепанные после купания волосы простенький сарафан, добавил:

- Одевайся, как хочешь. Но я сказал, что ты самая красивая девушка в нашем пансионате. Сможешь?

- Запросто! – Женька царственно расправила плечи. – Ваш заказ принят, ожидайте за дверью.

Выпроводив Ромку, она подмигнула своему отражению в зеркале и уверенно вытащила из шкафа…

Было у нее одно платье.

Заказала по интернету, купившись на акцию и скидки, и брала, собственно, для дела – шеф по поводу юбилея фирмы пригласил всех сотрудников в ресторан.

Платье было не из дешевых – от молодого, но уверенно завоевывающего популярность бренда, и в каталоге выглядело идеально: голубое, чуть выше колена, с модными, слегка присобранными рукавчиками-фонариками.

Но когда курьер доставил посылку, Женька развернула ее и обомлела. 

Во-первых, цвет оказался не голубым, а ярко, прямо вызывающе ультрамариновым. Во-вторых… То ли произошла путаница с размерами, то ли  у них все модели низкорослые «вешалки», но платье село на Женьку словно вторая кожа, беззастенчиво подчеркнув все рельефы и изгибы ее ладной фигурки. И главное - наряд был откровенно, просто вызывающе коротким!

- Явный пролет вышел! – сокрушалась тогда Женька, разглядывая себя в зеркале. – В этом только на панель. Или в клуб знакомств «Последний шанс», когда терять уже нечего. Выглядит, конечно, дорого и даже стильно, но развратно до невозможности!

И недрогнувшей рукой забросила платье на антресоли. Там оно и провалялось почти год, пока не попалось под руку во время скоропостижных сборов на курорт.

«Меня там никто не знает! – Женька с хулиганской улыбкой отправила вызывающий наряд в чемодан. – И народ на югах отпускной, безбашенный, излишними комплексами не страдающий. Если уж и рискнуть надеть это – то только в Сочи. Или ждет платье печальная участь тряпки».

Но сейчас наряд попал прямо в точку! Не наряд, а снаряд! Бронебойный, против Ромкиного всезнающего и снисходительного взгляда. Ответочка!

Она натянула платье и, покрутившись перед зеркалом, чуть не пискнула от восторга. Женька была уверена, что Ромке понравится. А что он будет злиться. Точно будет, никуда не денется! И предвкушение этого наполняло таким искренним, неприкрытым восторгом, какой был разве что в далеком детстве, когда в деревне у бабушки лазила с соседскими мальчишками в чужой сад за яблоками.

Волосы Женька убрала в высокую прическу, вдела в уши длинные серьги с бирюзой, добавляя к ним в пару такой же кулон. Подмывало довести хулиганство до предела и вызывающе накраситься, но в последний момент передумалось.

Наоборот, выбрала макияж в холодных тонах – получилась этакая роковая красотка: откровенно соблазнительная, но обжигающая льдом недоступности.

На ноги полагались серебристые босоножки на шпильках.

- Сусанина, сколько можно! – послышался с балкона раздраженный голос Ромки. – Под венец собираешься что ли? Зайти можно?

- Заходи! – Женька сдула с лица кокетливо выпущенную из прически длинную прядь.

Ромка перепрыгнул балконный порог и замер, уставившись на подругу. Она в это время наносила на запястье капельку духов. Женька с наслаждением перехватила его растерянно-восторженный взгляд и поправила в вырезе платья бирюзовый кулончик.

- Что-то подобное и предполагал, - вздохнул Ромка, послушно следуя глазами за ее рукой. – Чего от тебя, заразы, еще ждать! Но получилось эффектно, признаю. Хоть сразу на обложку мужского журнала – девушка месяца.

Он достал из кармана телефон и широко улыбнулся:

- Женек, иди сюда – сделаю пару снимков для истории.

И, схватив за руку, потащил на балкон.

- Сусанина, встань возле пальмы! – весело командовал Ромка, щелкая камерой телефона. – Голову слегка поверни. Влево, а не вправо! Рукой возьмись за решетку… Молодец! Сядь в кресло, нога на ногу… Отлично! А сейчас – внимание! Смертельный номер!

Он подхватил подругу на руки и усадил на перила. Стрейчевая юбка платья поползла вверх, открывая ноги почти до нижнего белья. Женька глянула за балкон, и у нее закружилась голова. Здесь был не просто второй этаж – даже чуть выше: в цоколе здания располагался прокат пляжного инвентаря. 

Женька вцепилась в перила мертвой хваткой, и они предательски заскрипели. Она с детства боялась высоты. И балконов. А тут, как по заказу, было два в одном.

В это время Ромка невозмутимо тыкал пальцами в телефон. И его спокойствие раздражало и злило. По полной. До предела.

- Илларионов!! – гневно зарычала Женька. – Сними меня! Немедленно!!!

- Сейчас сниму…. - лениво пообещал он, не отводя глаз от экрана. – Только портрет настрою. И ночную съемку. И разрешения немного добавлю.

Каждое слово Ромки добавляло и добавляло злости. И хотелось прыгнуть, повалить его на пол и…

Наконец он поймал разъяренную Женьку в объектив камеры:

- Снято!

И, шагнув к ней, крепко прижал к себе и осторожно поставил на пол:

- Ты такая красивая, Сусанина, когда злишься! У тебя все эмоции красивые. Хочешь взглянуть?

Женька попыталась прорычать в ответ что-то яростное и непримиримое, но встретилась взглядом и… Словно сердито жужжащая пчела с разгона плюхнулась в блюдце с медом. Сладким-пресладким. Тягучим. Янтарным. И влипла. 

Она шумно выдохнула и кивнула. Ромка открыл на телефоне галерею и показал последнее фото.

Женька смотрела на себя и не узнавала: неужели эта страстная сексуальная тигрица и скромная девушка из отдела кадров – один и тот же человек?

- Может, сразу никуда не пойдем? – не разжимая объятий, прошептал Ромка. – Не стоит, чтобы чужие видели. А я твой наряд уже оценил. И еще оценю – на самый высший балл, не сомневайся.

- Нет уж! – Женька возмущенно вывернулась из его рук. – Зря что ли сорок минут красоту наводила?! И, знаешь, охота посмотреть на твоего распрекрасного Назара! А еще есть хочу! Кофе с пирожными, например.

- Народ Рима жаждет хлеба и зрелищ! - рассмеялся Ромка и скользнул взглядом по Женькиным ногам. - Ладно, получишь и то, и другое. Morituri te salutant!

* Morituritesalutant! – крылатая фраза, приписываемая римским гладиаторам. «Идущие на смерть приветствуют тебя»*

- Ты знаешь латынь?!

- Конечно! Стыдно было бы не знать свой язык.

Он поймал совершенно ошалевший Женькин взгляд и пояснил весело:

- Имя «Роман» переводится, как «римлянин». Но я действительно изучал латынь. В универе, два семестра.

- Думала, ее только медики зубрят! - удивилась Женька и посмотрела на Ромку с уважением.

- Не только. Еще юристы. И химики. Геологам тоже приходится – без латыни в минералах не разберешься, все названия на этом древнем языке. А ты...?

– Я только известные выражения знаю! И то не все. Но про «идущих на смерть» в курсе.

Ромка гордо улыбнулся и протянул руку:

- Идем, а то зрители на трибунах Колизея заждались.

Что он хотел этим сказать, Женька не поняла – аллегории не были ее сильной стороной. Просто ухватилась за Ромку, и они вдвоем нырнули в сладкую южную ночь.

Друзья - сотрудники шли по аллее через парк к летнему кафе, и Женька смотрела на фонари. Густые деревья закрывали их ветвями, отчего казалось, будто в кронах запутались светлячки. Женька прикрыла глаза и вообразила себя цветочной феей с крошечным фонариком, живущей в бутоне цветка и ночью вылетающей…

- Сусанина, под ноги смотри! – удержал ее Ромка от падения. – О чем замечталась?

- О том, что я фея с фонариком… - автоматом выдала Женька и смутилась. Для взрослой тети подобные фантазии выглядели глуповато.

- Осторожнее летай! – рассмеялся он. – А то шлепнешься и впрямь фонарь приобретешь! Под глазом.

- Это мы еще посмотрим, у кого фонарь под глазом будет! – огрызнулась Женька. – Нарвешься!

Но вдруг поймала Ромкин взгляд и утихла. Хороший он был – добрый и… словно бабушкина целебная мазь на меду. Женька просто крепче вцепилась в Ромку, и они продолжили путь.

Алену она заметила сразу – та сидела в летнем кафе возле крошечного фонтанчика и угрюмо цедила коктейль из высокого стакана. Ромка бессовестно и неприкрыто опаздывал к ней на свидание. Женька отметила ее новую прическу из эффектно завитых локонов и профессиональный вечерний макияж.

В кафе было довольно шумно и многолюдно – кто-то постоянно входил и выходил, образуя возле входа перманентное столпотворение.

Увидев среди входящих Ромку, Алена расцвела и, привстав, помахала ему рукой, но, разглядев рядом Женьку в откровенном наряде, снова сникла.

Но Ромка, таща за собой подругу, направился прямиком к ней.

- Привет! – наградил он Алену улыбкой во все тридцать два. – Прости, задержался. Соседка попросила с парнем познакомить - собиралась целый час.

- Понятно! - Алена воззрилась на Женьку как на занудный рекламный ролик, всунутый на самом душещипательном моменте любимого сериала.

- Еще минутку подожди, пожалуйста. Сдам барышню с рук на руки.

- Конечно-конечно! – разулыбалась Алена.

Ромка, не отпуская руки, повел подругу вглубь кафе.

Женька совершенно обалдела от подобной наглости и уже открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, без купюр и экивоков, но Ромка внезапно остановился и легонько толкнул ее в бок:

- А вот и Назар. Нравится?

Женька проследила за его взглядом и замерла. За столиком в углу сидел…

Назар немного напоминал молодого Арнольда Шварценеггера – его знаменитые роли в культовых фильмах. Еще на ум пришел школьный плакат в кабинете биологии, изображающий фигуру человека, с выделенными синим цветом мышцами и подписями, как каждая из них называется.

Женька биологию не любила и часто, скучая на уроке, разглядывала этот самый плакат и изумлялась:

«Надо же – сколько у нас, оказывается, всяких разных мышц! А с виду и не скажешь!»

По Назару было скажешь. Еще и как скажешь! Рельефы его великолепного тела неукротимо вырывались из белой майки-борцовки, которая, казалось, вот-вот с треском лопнет на необъятной груди.

Ромкин протеже сидел, развалившись на стуле, и устремив рассеянный взгляд на экран висящей под потолком «плазмы», где без перерыва транслировали музыкальные клипы. Массивные челюсти двигались в такт, пережевывая какой-нибудь «Орбит без сахара».

- Жень, познакомься, это Назар! – весело произнес Ромка. – Чемпион Московской области по бодибилдингу. 

Назар нехотя оторвал взгляд от телевизора и бесцеремонно воззрился на Женьку.

- Назар, это Женя. Та самая.

- А че – ниче! – одобрительно хмыкнул тот и указал на стул напротив.

Женька, продолжая во все глаза таращиться на Назара, – так близко она никогда подобную гору мышц не видела! - осторожно присела за столик.

- Оставлю вас… - таинственно улыбнулся Ромка и обернулся к Назару. – Уговор помнишь?

- Помню, че… - не переставая жевать, согласился тот.

И Ромка исчез, затерявшись среди толпы.

Несколько минут Женька с Назаром сидели молча.

- Протеиновый коктейль будешь? – наконец спросил он.

Женьке хотелось кофе. И пирожных. И бокал шампанского.

А по-честному - отбивных с картошкой и салатом или, на худой конец, бутербродов с колбасой. Протеиновые коктейли в желаемое меню точно не входили!

Но озвучить реальные желания она не решилась. Не потому, что боялась, что Назар откажется платить – на него и не рассчитывалось: в сумочке была и наличность, и пара кредиток.

Просто на фоне откровенного культа тела ее гастрономические хотелки казались пошлыми и некультурными. Поэтому Женька лишь сглотнула слюну, наблюдая, как официант несет за чей-то столик огромный, на всю тарелку стейк, и мотнула головой.

Вскоре принесли заказ и Назару – в высоком стакане плескалась мутно-белая жидкость. Новый знакомый достал изо рта жвачку, ни капли не стесняясь, прилепил ее на край стола и начал пить через трубочку содержимое стакана.

Женька от нечего делать незаметно разглядывала людей за соседними столиками и размышляла на тему: «через сколько времени воспитанные девушки могут деликатно уйти со свидания».

Назар был в плане внешности привлекательным. Пожалуй, даже интереснее Ромки. Но никаких эмоций он не вызывал: во-первых, у каждого свой вкус, а во-вторых, внешность – не главное. А главное… И кто ж его знает?

Внезапно Женька заметила Ромку с Аленой, выходящих из кафе. 

И эта мышиноволосая нахалка бессовестно висла на нем, прижималась к плечу, заглядывала в глаза, улыбалась! Когтистый зверь уверенно принял боевую стойку и с разгона вцепился…

И мало того, еще и Ромка обернулся возле самого выхода, нашел глазами подругу и подмигнул ей! При этом по-хозяйски обнимая Алену.

Женька фыркнула и гордо отвернулась. Она терпеть не могла идиотских ужимок, которыми в третьесортных фильмах тупые героини соблазняют не менее тупых героев. И уж точно никогда такого себе не позволяла!

Но она еще чувствовала на себе Ромкин взгляд – он обжигал, дразнил, раздражал и одновременно кружил голову. И внутренне изумляясь собственному поведению, Женька томно повела плечом и улыбнулась Назару: откровенно, призывно, многообещающе.

- Прогуляемся? – с легкой хрипотцой произнесла она, облизывая нижнюю губу.

Ромку Женька не видела, но кожей ощущала, что он смотрит. И злится. Сильно злится – по-настоящему, всерьез! И это было так сладко! Почему-то. А еще вызывало чувство вины. Тоже непонятно отчего. 

Назар от Женькиной улыбки не смутился. Наоборот, еще раз окинул ее оценивающим взглядом, поиграл мускулами:

- А пойдем. И пофиг, если че.

Южная ночь опять получила власть над миром.

Восхитительная, черная, сладкая – как глоток свежезаваренного кофе. В такую ночь хочется мечтать, влюбляться, делиться самыми сокровенными секретами или наоборот – молча созерцать красоты природы: стройные ряды кипарисов, похожих на застенчивых юношей-аристократов, растрепанные макушки пальм, полянку разлапистых кактусов, любопытно выглядывающих из-за камней. А тронь такой – сразу же в руку вопьется целый сонм мелких колючек.

И вдвойне приятнее, когда в этот миг рядом с тобой кто-то приятный: умный и веселый, надежный и заботливый, и… Непременно есть такой на свете! 

Но это точно не Назар – с телом легендарного героя древности и с умом аквариумной рыбки-гуппи.

Женька брела с новым знакомым по дальней аллейке пансионатского парка и пыталась разговаривать.

- Назар, ты чувствуешь этот аромат? – восторгалась она, проходя мимо клумбы с непритязательными метелками бело-фиолетовых цветов. – Это пахнет маттиола или ночная фиалка! Она родом из Средиземноморья, и запах мысленно относит туда… к берегам Испании или Италии.

Назар несколько раз шумно шмыгнул носом:

- Не, нормально, че.

- А это лавр благородный! – Женька провела рукой по стриженному в виде аккуратного прямоугольника темно-зеленому кусту и сорвала один листочек: - Из него в древности плели венок для победителей! А мы просто кладем в суп. Символично, правда?

- Так - ниче, - безэмоционально согласился Назар, когда она сунула ему лавровый лист под нос.

- А это платан! – Женька указала глазами на развесистое дерево с широкими пятипалыми листьями и голым стволом. – В древнегреческих легендах он - священное дерево Елены Прекрасной, супруги царя Спарты. А в народе платан называют «бесстыдницей» за то, что сбрасывает кору – будто раздевается перед всеми. 

Назар посмотрел на платан, хмыкнул и остановился:

- Тогда давай прямо тут, че.

Он схватил Женьку за плечи – словно железными клещами взялся – и прислонил к платану.

Она попыталась вырваться, но Назар усмехнулся и сдавил ее руки. Несколько секунд просто стоял и смотрел в глаза – надменно, исподлобья. Его дыханье было частым, пахло миндалем и каким-то незнакомым овощем.

- Отпусти! – медленно, но твердо выговорила Женька. – Я не хочу.

- Да ладно тебе, че, - он полез ладонью в вырез платья. – Сама ж заигрывала!

Лапища была огромной и в декольте не пролезла, поэтому он переключился на Женькины ноги: гладил по бедру, медленно поднимаясь выше. Другой рукой Назар продолжал крепко держать ее руки – словно в каменные тиски зажал. 

Женька почувствовала дежавю – все было точь-в-точь, как с поэтом. Но если про поэта она точно знала, что уделает его, не напрягаясь, то с Назаром такой уверенности не было. Просто катастрофически не было, от слова совсем.

А еще навалилась обида:

«Ладно бы сама этого качка-обормота по глупости склеила. Но опять Ромка-друг удружил! Второй раз подряд!»

Назар, продолжая шарить у Женьки под юбкой, потянулся к губам.

«Правильно, что от протеинового коктейля отказалось! – пронеслось в голове бестолковое. – Гадость редкостная!»

Но следом пришла и другая мысль – спокойная и отчетливая:

«Если руки использовать нельзя, придется бить ногой. Коленом в пах. Шанс только один, поэтому пинок должен быть мощный и результативный. Эх, чего в школе еще и на футбол не ходить? Отработанный удар ногой сейчас бы пригодился!»

Женька позволила Назару себя целовать и мысленно считала до трех:

«Один, два, тр…»

- Рома, сколько можно по этому парку шататься? – вдруг послышался совсем рядом недовольный голос Алены. – Пойдем уже к тебе!

- Да погоди ты! – раздраженно ответил голос Ромки. – Договаривались же с этим имбецилом на третьей аллее у беседки! Но он, походу, все перепутал. Вот тупорылый, блин! 

- У тебя с кем-то встреча? – удивился голос Алены. – Надеюсь, ненадолго.

Ромка не ответил.

Но Женька внезапно увидела говорящих воочию – Ромка с Аленой вырулили из-за поворота.

- Наконец-то! - вполголоса выдохнул Ромка и добавил громко, отчетливо и даже с некоторой театральностью: - Назар! Ты что себе позволяешь, подлец?! Немедленно отпусти девушку, а то будешь иметь дело со мной!

Назар нехотя отлепился от Женькиных губ, но руки из-под платья не вытащил.

- И че? 

- Через плечо! – тихо огрызнулся Ромка и принял эффектную позу: – Я не позволю обижать Женю! Так и знай! Готовься, негодяй! Бить тебя буду. Жестоко и беспощадно!

- Рома, Ромочка… - ни на шутку всполошилась Алена, и, ухватив его за рукав, попыталась увести обратно за поворот. – Не надо, лучше пойдем отсюда. Я так мечтала об этой встрече, хочу побыть с тобой…  Зачем мешать людям, не видишь разве – девушке все нравится!

- Мне не нравится! – Женька почувствовала поддержку и гневно посмотрела на Назара. – Я тебе вроде русским языком сказала – не хочу! Быстро перестал меня лапать, козел!

- В смысле лапать?! – нормальным, совсем не театральным тоном переспросил Ромка. 

Он вырвался из цепких рук Алены, в два прыжка оказался рядом с Назаром и резко дернул того за плечо:

- Совсем берега попутал, чудило? Охренел что ли, по-настоящему приставать?! Мы так не договаривались.

- А она мне в натуре понравилась, че, - глупо улыбнулся Назар, не отпуская Женьку. – Пофиг, другую работу найду. Твой дядька третий месяц премию зажимает.

- Отвали, сказал! – разозлился Ромка и ухватил качка за шею.

Назар захрипел, задыхаясь, и Женька со своей стороны вмазала ему коленом – вверх, со всей силы, злости, неистовости!! Но не достала, угодив куда-то в бедро – слишком велика была разница в росте.

«Позор - с такой растяжкой по свиданиям ходить!! – пронеслась в голове удрученная мысль. – Запишусь на стрейчинг! Срочно!»

Назар не отстал, наоборот, навалился всем телом, прижимая Женьку к дереву, рискуя раздавить. Крутанул головой, ослабляя захват, и лягнул Ромку ногой.

«То не досточки, то косточки хрустят! – всплыли сами собой строчки детского стишка про теремок. – Раздавил меня бессовестный медведь! Без обеда мне придется помереть».

Совершенно не к месту вспомнился стейк на всю тарелку, и рот наполнился слюной.

Ромка отскочил и с детским азартом отвесил чемпиону эффектного пинка: молниеносно, снизу вверх, полностью распрямив ногу.

«А вот у Ромки растяжка, что надо! - завистливо подумала Женька. – Если выживем – спрошу, чем занимался».

- Ты труп, че… - взревел бодибилдер, наконец, выпустив Женьку.

Он развернулся и пошел на Ромку – медленно, набычась, втянув голову в плечи.

- Ромочка, бежим отсюда! – запищала тоненьким голоском внезапно отмершая Алена. – Он же тебя убьет! Женя сама виновата – оделась, как проститутка, значит, хотела приключений! Это характер такой – пока не изнасилуют, не успокоится!

- Сучка ты, Алена… - сквозь зубы выговорила Женька, одергивая платье. – А я еще за тебя переживала.

Ромка отпрыгнул в сторону и ударил Назара кулаком в плечо, потом развернулся и двинул ногой, метя в солнечное сплетение.

«Точно занимался! – невольно залюбовалась Женька. – И серьезно».

Она ничего не смыслила в боевых искусствах, но из личного опыта прекрасно понимала разницу между отточенным, натренированным движением и спонтанным маханием руками и ногами.

Ромкины удары были точные и красивые, он двигался мягко, но уверенно: Назару прилетало сверху, снизу, с разворота. Но тот даже не морщился - шел и шел на Ромку огромной тушей, пытаясь ухватить железными ручищами. 

Брови качка были сведены в кучу, рот кривила зловещая усмешка. Каков бы ни был план первоначально – а то, что он был, ясно следовало из Ромкиных слов, – сейчас Назар не шутил. 

Ромка пнул его в колено и, крутанувшись на месте, мощно пробил в грудь.

«Я бы от такой подачи летела до самого корпуса! – про себя возмутилась Женька. – А этому дегенерату хоть бы хны! Неужели мышцы закачаны до такого, что боли не чувствует? Или озверел в край?»

Назар фыркнул и попытался попасть Ромке в челюсть, но тот умело ушел в сторону и вмазал Назару по бедру. Качок мотнул головой и опять шагнул вперед, сокращая дистанцию. За спиной у Ромки были густые заросли кустарника с острыми шипами.

«Ромка – красавчик! Но он не вытянет, - с грустью признала Женька. - Разница в росте у них небольшая, а вот в весе… килограммов тридцать. И против тяжеловеса – Назара в ближнем бою у него просто нет шансов. Не та весовая категория».

- Рома, Ромочка… - хлюпала Алена, размазывая дорогой макияж. 

- Не причитай! – пренебрежительно фыркнула Женька и оглянулась вокруг: - Палки, камни ищи!

- Зачем? – растерялась Алена.

- Рому хочешь?

- Очень…

- Тогда подбери нюни - драться будем! – Женька подняла с земли кусок известняка. – Не на живот, а на смерть.

Но камень предательски развалился в руках.

Ромка еще держался и пару раз удачно съездил Назара по лицу: из разбитой скулы у того сочилась кровь. Но качок не отступался, тесня Ромку к природной колючей стене.

- Я не умею драться! - убитым голосом призналась Алена. – Только на бальные танцы в детстве ходила. И на современные немножко. А ты умеешь, да?

- Не умею, но, походу, придется! – Женька вертела в руках сломанную ветку платана. 

Увы, та годилась разве что гусей со двора выгонять.

В этот миг Назар, наконец, ухватил Ромку, и бой перестал быть красивым и зрелищным, становясь примитивным мордобоем.

Противники лупили друг друга всерьез, с остервенением – руками, ногами, головой. Лица у обоих превратились в кровавую квашню, одежда свисала рваными лоскутами.

Любопытная лунища выглядывала из-за ветвей платана, рисуя на аллейке причудливые тени. В воздухе плавал чарующе-нежный аромат ночной фиалки. Но было не до того!!

Назар с утробным рычанием повалил Ромку на землю и с размаху опустил тяжелый кулак ему на голову. Раз, другой…

- Мамочки… - взвыла Алена и запричитала, как над покойником: – Он его убил… совсем убил… до смерти… Ромочка… милый… как я без тебя буду…

- Заткнись, дура! На войне тебя уже расстреляли бы, как паникершу! – прошипела Женька.

И, так и не найдя подходящих камней и палок, стащила с ноги серебристую босоножку. Натуральная кожа, Италия, последняя коллекция, стоимость… охренелярд и еще пару ноликов.

Сбросив со второй ноги ее мешающую пару, Женька босиком бросилась к дерущимся. Глаза сфокусировались на массивной башке Назара, словно беря ее в прицел. 

Хрясь! Острым каблуком! С железной набойкой! Прямо в темечко! Со всей хваленой «взрывной» дури!

Подошва лопнула, каблук отлетел в сторону, но это было уже не важно! Назар хрюкнул и обмяк, приваливая Ромку.

«А подача у меня и впрямь неплохая! - самовлюбленно подумала Женька. – В волейбол Илларионова уделаю! Если он там жив еще, конечно».

Ромка был жив. Он столкнул с себя тушу Назара и, когда тот открыл затуманенные глаза, врезал еще раз – контрольный. Затем поднялся на ноги и улыбнулся Женьке разбитыми губами:

- А ты молодец, Сусанина! Настоящий друг. Это я сейчас всерьез говорю, без всякого.

- Дошло наконец-то, -  буркнула Женька и влепила пощечину. Конечно, не сильно, можно сказать – нежно, но он поморщился: - Дружба – это еще и сказать человеку в лицо, что ты о нем думаешь! 

- Какая ты у меня агрессивная, Сусанина! Голодная что ли? – рассмеялся Ромка и погладил себя по карманам: - Телефон, ключи, деньги - вроде все на месте. 

Он присел на корточки, рядом с лежащим на траве Назаром, тормоша его за плечо:

- Эй, ты как? Помощь нужна?

- Да пошел ты! – Назар со стоном сел и сплюнул запекшуюся кровь: - Дядьке стуканешь?

- Нафига? Я же сам тебя попросил. Все немного перестарались, но что поделать – бывает. Даже лучше: реальный бой - не театральная постановка! Народ Рима ликует на трибунах.

- Постановка, значит? – взвилась Женька. – Театральная?! А то, что он ко мне под юбку лез по-настоящему – ничего?!

- И получил по-настоящему, - примирительно улыбнулся Ромка. – Все честно.  

И подмигнул обалдевшей подруге:

-  Теперь, Женек, не отвертишься! Я за тебя подрался! Хотел понарошку, а вышло реально. Ты – моя. Боевой трофей.

- Твоя, - подтвердил Назар. – Стопудово, я без претенезий, если че.

- Это что еще за пещерные правила!! – натурально разъярилась Женька. –  Двадцать первый век на дворе, а не каменный! Можете засунуть свои мужские шовинистические взгляды подальше! И кто кому трофей - еще разобраться нужно! Я за тебя тоже подралась! Если бы не мой удар каблуком, ты бы ни за что не победил!

- Победил бы! Без вариантов, -  Ромка поднялся на ноги. – Как раз перешел к тактике ближнего боя, собирался применить эффектный прием.

- Притвориться мертвым что ли? - ехидно огрызнулась Женька.

- Слышь, подруга, он призер чемпионата Европы, если че, - неожиданно вступился за Ромку Назар. – Я его победный спарринг раз двадцать пересматривал. Круто, че! Это ты ненормальная, железякой по башке. 

- Не, Назар, если быть объективными – Женя права! – деловито отозвался Ромка. – По очкам я впереди, но по пещерным шовинистическим правилам – она победила. Трофей так трофей, куда деваться.

И обернувшись к подруге, застенчиво взмахнул ресницами:

- Ты меня прямо тут… будешь или до номера потерпишь?

Назар скривился и почесал ушибленный затылок.

- Сами вы имбецилы.  Оба одинаковые, че… - он резко встал и протянул Ромке руку. – Лады, без обид.

Алена куда-то делась, но о ней никто и не вспоминал.

Женька стояла босиком на траве и гневно раздувала ноздри. 

Ромкино поведение раздражало. Еще больше, чем в доме Полины. И босоножки было жалко!

«Тоже мне режиссер погорелого театра! – со злостью думала она. – Хорош спектакль – чуть не поубивали друг друга! А Ромке-балбесу все трын-трава! Смотрит, лыбится, морда в крови, но довольная-предовольная».

- Сусанина, чего пыхтишь? – попытался обнять Ромка, но Женька сбросила его руку. – Неужели еще романтики мало? Тогда даже не знаю: что может быть романтичнее, чем спасти барышню от хулигана?

- Чокнутый ты, Илларионов! – сердито фыркнула она. – Разве это романтика?! Напугал до полусмерти и даже не извинился. 

Ромка переглянулся с Назаром и рассмеялся:

- Напомни, когда ты испугалась? Когда живого человека по голове лупила или когда за трофеи спорила? Занятная ты, Женек! От безобидного вертолета удираешь с вытаращенными глазами, а в драку лезешь с таким азартом, что даже я обалдел. Как это в тебе уживается?

- Не знаю… - задумалась Женька и от этого перестала злиться. – Когда обычно, я боюсь…боюсь… А когда сильно надо  - тогда не боюсь. Совсем. Оно само так получается.

- Автоматическое включение боевого режима? – воодушевился Ромка. – Как в игрухе? Круто! Первый раз встречаю сверхспособности в реале!

Потом перевел взгляд на ее голые ступни и озаботился:

- Сусанина, как ты домой пойдешь? Давай, цепляйся за шею по старой схеме, донесу!

Женька хотела гордо отказаться. Но потом подумала, что на траве колючки, а на аллеях камушки и – не дай Бог! – битое стекло, и, скрепя сердце, повисла сзади на Ромке, обхватив его ногами. Тот с довольным вздохом погладил по коленке. 

Близость Ромки волновала. Еще сильнее, чем утром на речном склоне. Может, потому, что тогда на ней были шорты, а сейчас предательски короткое платье?

- Битый небитого везет! – ехидно прокомментировала Женька, пряча за шаловливыми словами внезапно нахлынувшее смущение. – Битый небитого везет!

- Зараза! – Ромка весело шлепнул ее по бедру. – Будешь дразниться – сброшу!

Назар посмотрел на все это, демонстративно пожал плечами и прислушался:

- Тихо! Сюда идут, если че!

Женька испуганно умолкла. 

- И где эти дерущиеся? – недовольно пробурчал с соседней аллеи молодой мужской голос. – Давно разбежались, наверное.

- Разбежались – значит, повезло… - философски пробормотал второй голос, явно принадлежащий мужчине постарше. – А поймаем – завтра администратор выкинет из пансионата за грубое нарушение правил. Блондинка говорила, они где-то тут, за поляной кактусов.

- Валим! – коротко бросил Ромка, подхватывая Женьку под колени и крепче прижимая к себе.

Женька уткнулась ему в плечо. Ромка пах кровью и потом. А еще к этому примешивался резкий, но до одури пьянящий и притягательный запах. Может, так пахнет победа?

«А ведь я тоже дралась, - пришло на ум нечто абсолютно глупое. – По-настоящему! И победила! Интересно, я тоже теперь пахну по-особенному?»

Женька осторожно потерлась носом в локтевом сгибе своей руки – но ничего экстраординарного не уловила. Только привычный, сладковатый с прохладой, аромат любимых духов.

«Наверное, это только у мужчин бывает, - обиженно подумала она. – И где справедливость?»

Назар кивнул Ромке и молча исчез за пышными кустами с ярко-желтыми пахучими цветами. Кажется, это растение называется карагана?

Ромка с подругой за плечами, побежал по газону в противоположную сторону – к пальмовой роще. Стриженый ковер травы пружинил под его ногами, делая движения бесшумными, только сердце колотилось, как угорелое. Женька прижалась к нему и вдыхала-вдыхала-вдыхала тот самый запах, который от быстрого бега только усилился. И жмурилась от удовольствия.

Но, ступив на дорожку, покрытую мелкой тротуарной плиткой – точь-в-точь рыбья чешуя – Ромка остановился.

- Сусанина, сколько ты весишь? – недовольно буркнул он, переводя дыхание. – Для такого всадника особый конь нужен! Тяжеловоз!

Женька невольно улыбнулась. Несмотря на стройную фигуру, «перышком» она никогда не была.

Вспомнился висевший в детстве на стене календарь с лошадью породы «першерон» - красивым, сильным животным, обладающим крепким телом и широкими, массивными ногами. Настоящий рыцарский конь – тяжеловоз, способный нести всадника, закованного в латы.

Ромка на першерона не тянул. Он, если уж принимать подобную аналогию, был скорее арабским скакуном.

Между тем мужские голоса были слышны все ближе и ближе. Очевидно, говорящие свернули на аллею, где стояли Ромка с Женькой, и должны были вот-вот показаться из-за поворота.

- Все! Сил нет! Используем обманный маневр! – Ромка шагнул к ближайшей скамейке и поставил Женьку на землю.

Лавочка была вычурной – каменная, в форме лежащего в засаде льва, сверху с деревянным сидением. Фонарь рядом не горел, наоборот, росшее за скамьей плакучее дерево с длинными зелеными стручками – отдаленно похожее на иву – создавало тенистую завесу.

Ромка плюхнулся на скамейку и, притянув Женьку к себе, скользнул руками вниз по платью.

- Илларионов, вообще чокнулся? – зашипела она, вырываясь. – Ты что себе позволяешь?

- Женек, ты мне друг? - отрывисто прошептал Ромка. – Прикрой, пожалуйста! Если охрана увидит мою рваную рубашку и разбитую рожу – завтра же вылечу из пансионата. Сто пудово. А я ведь за тебя заступался! По-честному.

- Угу. Ты из тех, кто сначала сам создает проблемы, а потом мужественно их преодолевает! – язвительно фыркнула Женька. Но затем добавила уже нормальным тоном: - Как тебя прикрыть?

- На коленки сядь. Не так – лицом к лицу.

Женька обалдела от подобной перспективы, но шаги охранников слышались совсем рядом, и она, плюнув на все, забралась к Ромке на колени. На самый край. Сумочку бросила рядом на скамейку.

- Блин! Неудобно как! – поерзав, возмущенно пожаловалась Женька. – Сейчас упаду!

- Сусанина, не позорь меня! – беззвучно рассмеялся Ромка и притянул ее ближе. – Ногами обопрись о скамейку. Коленки подними выше! За шею обними. Удобно? Чего зажалась так – никто тебя не трогает! Вот. Умница.

И, мягко уткнувшись лицом в вырез ее платья, пошептал блаженно:

- Хорошо-то как… в смысле - полная конспирация.

Женька со злости вцепилась в Ромкины волосы, но на аллею как раз вырулили злополучные охранники. И она шумно выдохнула и просто закопалась пальцами в его шевелюру. 

Впрочем, Ромка не наглел – не прижимался, рук не распускал и ничего совсем уж неприличного себе не позволял. Дышал разве что часто – но то мелочи.

Стрижка у Ромки была интересная – затылок почти выбрит, а над ушами более длинные пряди спускались лесенкой. Волосы на ощупь казались мягкими и слегка завивались на концах, отчего легко накручивались на палец.

И это было так… умиротворяюще? Об остальном Женька просто запретила себе думать. 

Охранников действительно оказалось двое: молодой – высокий и поджарый, и пожилой – коренастый, с уже наметившимся пивным животиком. Оба в черной форме с нашивками на груди и рукавах, смешных кепках с короткими козырьками и летних облегченных берцах. 

«Жарко им, наверное», - пронеслось у Женьки в голове сочувственное.

- Все, эту аллею последнюю проверяем – и на пост! – проворчал тот, что постарше. 

- Согласен! – бойко отозвался молодой. – Я даже кофе из-за этой кипешной блондинки не допил. И бутерброд только раз кусанул. И вообще, нет тут никого!

При слове «бутерброд» Женьке снова нестерпимо захотелось есть. Но в глаза ударил свет фонарика и она, поморщившись, уткнулась в Ромкино плечо.

- Гляди-ка! – радостно пробормотал молодой охранник. – Парочка! Прямо в парке обжимаются. Еще чуть-чуть и перейдут к конкретике! Может, шуганем? Развратные действия в общественном месте – тоже грубое нарушение правил!

- Да успокойся ты, Игорек, - мягко осек его пожилой. Затем забрал фонарик и выключил: - Пусть себе – дело молодое. Завидуешь что ли?

- Конечно, завидую! – со смехом признался молодой. – Телыча что надо – и сверху и снизу.

Женька на этих словах возмущенно засопела, но Ромка успокаивающе погладил ее по руке:

- Обманный маневр удался! Ты – молодец!

Охранники отпустили еще пару пошлых шуточек и скрылись в глубине парка.

- Пойдем? – выждав минуту, осторожно произнесла Женька. – Они уже далеко.

- Да, - согласился Ромка. – Идем. 

Но вдруг вместо того, чтобы спустить Женьку на землю, крепко прижал ее к себе.

И она задохнулась. От наглости, откровенности, неукротимого жара Ромкиного тела – от всего сразу.

- Ты так невероятно пахнешь сейчас, Сусанина! - горячо шептал он, покрывая поцелуями ее шею. – Еще вкуснее, чем утром. У тебя, как Назару врезала, запах поменялся – я сразу уловил.

Женька только более-менее пришла в себя и собралась выдираться из Ромкиных объятий, но его слова опять вогнали в ступор.

«Есть справедливость! – пронеслось в голове радостное. – У девушек тоже так! Просто сама ты этого не ощущаешь! Мужское восприятие нужно».

- Поменялся? Как поменялся?!

- Не просто брусника – брусничная настойка! – восторженно признался Ромка, спускаясь губами в вырез платья. - На спирту. Пробовал такую у лесника в погребе – крепкая, что зараза, но пьется легко. А ум отшибает напрочь – такое чудишь, что сам наутро в шоке. 

- Ромка, перестань, платье испачкаешь! – опять очнулась Женька.

- Новое куплю! – рассмеялся он. – И туфли. И…

Его ладони бессовестно скользнули вверх по бедрам, забираясь под юбку:

- Красивая ты, Сусанина… и смелая… и прикольная. Все мне в тебе нравится, но есть один недостаток…

Женьке было не по себе от такого резкого развития событий, но любопытство оказалось сильнее:

- Какой недостаток?

- Вот этот! – Ромка с невинным видом подцепил пальцем резинку ее трусиков. – То, что они еще на тебе.

И это было точно много! Запредельно!

- Илларионов, совсем кукуха поехала?! – прошипела Женька и шлепнула его по рукам. – Ну-ка отпусти меня, быстро!

- Еще не совсем! Все впереди! – весело отозвался Ромка, но руки убрал. – Ладно, Женек, не пенься, я тоже не любитель секса в общественных местах. Честно – не понимаю! Это ж надо или ужраться в хлам, или реально больным быть.

Он ссадил ее с колен и даже деликатно поправил платье.

- Но захоти ты сама сейчас… фиг бы отказался, - вдруг застенчиво пробормотал он и отвернулся. – Не потому, что без мозгов. Просто хочется исполнять твои желания. Прямо потребность какая-то. Сам не пойму с чего – на ролевые игры потянуло что ли? Ты как – понимаешь в этом?

Женька мотнула головой.

В ролевых играх она и в самом деле смыслила мало: и в тех, где бегают по лесам с деревянными мечами, и…

Она стояла босыми ногами на уже остывшей тротуарной плитке и во все глаза смотрела на Ромку.

«Мамочки, он же на самом деле балбес! – растерянно думала она. – Натуральный, стопроцентный, практически эталонный балбес! Непуганый. Это ж надо умудриться дожить таким до двадцати четырех лет».

Но отчего-то ни злости, ни раздражения, ни даже ехидства это осознание не вызвало. Наоборот, из глубины души поднималось что-то легкое-легкое, воздушное, летящее, как наполненный гелием детский шарик. Нежность?

«Он мне что – нравится?! – пришло в голову невероятное предположение. – Ромка – балбес – да?!» 

- Надеюсь, обо мне? – улыбнулся он, осторожно тронув за руку. – Мечтаешь в смысле?

И хлопнул себя по плечам:

- Хватайся.

- Ром, не надо, я так дойду… - отмерла Женька. – Тебе тяжело.

- Это если рысачить! Шагом я и не такие веса носил! Давай, кавалеристка, ставь ногу в стремя.

Женька встретилась с ним взглядом.

«Потому что он классный! – решила она. – Хоть и балбес».

Она запрыгнула Ромке на плечи, ухватилась за шею, обняла коленями. На душе было легко и бесшабашно.

- Сяду я верхом на коня! Ты неси по полю меня! – затянула Женька проникновенно-лирически. – По бескрайнему полю моему, по бескрайнему полю моему!

Ромка фыркнул и рассмеялся.

- Илларионов, ты чего ржешь? – обиделась она. – Я хорошо пою, музыкальную школу окончила, между прочим! Четыре года на хор ходила!

- Слышь, Сусанина, коням и полагается ржать! – давясь смехом, пояснил он. – Сейчас еще за ногу укушу, чтоб не расслаблялась!

Но потом повел плечами и продолжил начатую Женькой песню:

- Дай-ка я разок посмотрю, 

  где рождает поле зарю.

  Ай брусничный цвет, 

  Алый да рассвет,

  Али есть то место, али его нет.

У Ромки оказался приятный баритон, и в ноты он попадал четко, поэтому Женька невольно заслушалась.

И уже готовилась спеть с ним следующий куплет на два голоса, как вдруг из-за кустов, там, где был поворот на соседнюю аллейку, послышалось старушечье ворчанье:

- Понапьются, охламоны, а потом песни горланят да дебоширят! Вчера возле беседки пальмочку молоденькую сломали. А третьего дня окна на первом этаже разбили. Пойдем, Степановна, охрану позовем. Пусть  покажет этим, где раки зимуют! А то совсем распустились, алкоголики проклятые.

Ромка резко шагнул за кусты и, ссадив Женьку, присел на корточки. Она тоже опустилась рядом, обхватив руками колени. Голые ступни чувствовали под собой острые камешки, колючий колосок забрался под юбку, пыльные листья куста были перед самым носом, и Женька закрыла ладонью рот, сдерживая чихание.

- Ну, Сусанина, блин! – отрывисто прошептал Ромка. – Второй раз за вечер под монастырь подводишь! Неужели так хочешь, чтобы меня из пансионата вытолкали?

- Не хочу… - виновато призналась Женька. – Я не специально! Оно само так получилось.

Ромка многозначительно хмыкнул.

На аллейке тем временем появились две старушки – божьих одуванчика, одетых в длинные ситцевые платья. В руках они держали плетенные из соломки пляжные сумки.

- И чего бухтишь, Семеновна? – укоризненно покачала головой одна из них. – Погляди вокруг: море, звезды, благодать какая! А ты все недовольна. Неужто, опять гормоны? Ждала-ждала вторую молодость, а наступил повторный климакс? Красиво же молодежь поет, душевно. И песня хорошая, не то, что этот рып или как там его?

- Поют хорошо, - все еще сварливо признала та, которую назвали Семеновной. – Но деревья зачем ломать?

- Так то не они! – убежденно заявила Степановна. – То из третьего нумера пьянчуги. Их с утра выселили уже.

И, махнув рукой в сторону кустов, где прятались Ромка с Женькой, добавила весело:

- Пойте-пойте, ребята! Нам нравится!

Бабульки чинно засеменили прочь по аллейке.

- Будет добрым год-хлебород, - осторожно начала Женька тонким голоском.

 - Было всяко, всяко пройдёт, - уверенно подхватил Ромка. - Пой, златая рожь, пой кудрявый лён. Мы идём с конём по полю вдвоём...

Они пропели последний куплет несколько раз, а потом переглянулись и начали безудержно хохотать.

- А ты здорово поешь! – искренне оценила Женька, отсмеявшись. – Тоже музыкалка?

- Нет. Но я же КВН-щик! Знаешь, какие мы в универе музыкальные номера ставили? И ржачные - зрители по полу от смеха катались, и душевные – что весь зал рыдал. Я, что хочешь, могу – хоть рэп, хоть народные, хоть песни военных лет.

- Аналогично! – обрадовалась Женька. – Мы с хором четыре года с выступлениями ездили – то на детские утренники, то в дома престарелых, или по воинским частям еще.

- Дома престарелых – это хорошо, доброе дело. А в воинскую часть я бы тебя не пустил!

- Это еще почему?!

- Потому что к тебе все пристают! - в голосе Ромки неожиданно послышалось недовольство. – На пять минут оставить нельзя – сразу кто-нибудь под юбку лезет!

Женька вскочила на ноги и посмотрела на Ромку сверху вниз.

С моря прилетел прохладный ветерок, неприятно обдувая практически голые бедра. Женька поежилась и натянула платье как можно ниже.

- Знаешь, Илларионов… - раздраженно начала она. – Со мной и в Москве часто знакомятся мужчины – и на работе, и даже на улице. Но руки, прикинь, еще никто сразу не распускал! Ни один из них, представляешь?!

Ромка вздохнул, медленно встал и постарался примирительно обнять Женьку за плечи, но она гневно сверкнула глазами и сбросила его руку:

- Это ты мне оба раза каких-то озабоченных подсовывал! Сначала отправляешь на свидание к сексуальным маньякам, а потом сам же и возмущаешься!! Нормально, а?

- Жень, какие еще маньяки… - растерянно пробормотал Ромка. – Я самых безобидных выбирал.

И, поймав ее ехидно-недоверчивый взгляд, быстро пояснил:

- Дима, поэт который, ботан стопроцентный. Это точно, так не сыграешь! Полчаса мне плакался, что ни разу с девушкой… В смысле в засос не целовался, не говоря о чем-то большем! Что боится вас до смерти, даже разговаривать. Еле-еле уломал к тебе на свидание прийти – просто стихи почитать.

- Ах! Бедняжка! - презрительно протянула Женька. – Так испугался, что чуть в трусы мне не залез!

- Хренасе, - Ромка схватил Женьку и крепко прижал к себе. – Про трусы ты не говорила! Только про юбку. Понял, ботану писец. Большой, северный и пушистый. 

- Успокойся! – рассмеялась Женька. Ромкины переживания были приятны, но из объятий все равно вырвалась: - Я же сказала «чуть». Не успел, в смысле, я ему раньше по морде въехала. Но уверенно шел к цели – это правда. Зато Назар твой точно маньяк!

- Назар - нормальный парень, спокойный, как удав, - осторожно проговорил Ромка. - По крайней мере, всегда таким был. Не гигант мысли – согласен, но и не дурак. Главное – надежный, не подлый, всегда положиться можно. Я его сто лет знаю, у дядьки охранником работает. Ума не приложу, что на человека нашло… 

- Может, он с твоими родственниками и спокойный! – злобно прошипела Женька. – А на меня накинулся, как дикарь какой-то! Руки зажал и давай лапать! Еще и целоваться полез… С языком. Бррр! Гадость какая!

Ромка вздохнул, посмотрел на ее губы, потом провел пальцем по своим разбитым и отвел взгляд:

- Назар свое получил. За все сразу. Но тут такое дело - между нами. Тетка, знаешь, как это бывает, – озаботилась его судьбой, женить хотела. С разными девушками знакомила – и все никак. Оказалось - серьезные проблемы у парня! Он, когда качался, гормоны колол. И теперь у него это… не работает. Совсем. Разве что поцеловать и может.

- Пусть он тетке твоей лапшу на уши и вешает!! – еще больше рассвирепела Женька. – Он меня к дереву прижимал, забыл?! Все там в порядке у твоего Назара! Еще и как в порядке!!

- Ему дядька полное обследование проводил. В частной клинике, - растерянно пробормотал Ромка и во все глаза уставился на Женьку. – Заключение врачей... неутешительное, в общем. Сусанина, в чем прикол?!

- Сверхспособности! - язвительно фыркнула Женька. – Второй день, как открылись! Лечу импотенцию, снимаю венец безбрачия. Работаю по флюорографии. А хочешь знать, что вам всем под моей юбкой надо – у себя спроси! Ты там тоже отметился!

- И больше никого туда не пущу! – мягко улыбнулся Ромка. – Погнали, домой, Женек! Быстро в душ и… Хотя, можно начать прямо в душе, я не против.

Женька молча засопела и запрыгнула Ромке на плечи.

Она не любила долгих размышлизмов, но дурой уж точно не была. И прекрасно осознавала, что этих двоих убогих сама спровоцировала. Диму не специально, по глупости, когда поддакивала, не слушая. А Назара вполне осознанно и откровенно. 

«Но так им и надо! – прижимаясь к Ромке, гордо решила она. – Даже если девушка на самом деле не против – приставать тоже надо правильно! Веди они себя достойно – я бы тоже красиво с темы съехала!»

Этой наукой Женька владела в совершенстве. 

Легко и просто: пять минут восторженно поулыбаться, наговорить с десяток комплиментов и с печальным вздохом сослаться на досадно-ужасные и жутко-непреодолимые внешние обстоятельства. Хорошему человеку и приятно, и не обидно. 

А кто к нам с мечом придет… В смысле, хамло не жалко.

Вопрос был один – что делать с Ромкой-балбесом?

Она потерлась щекой о его плечо и вновь поймала то самое состояние: легкости, восторженности, хрупкости и торжественности мира.

«Это что - из-за Ромки?! – изумленно думала она. – Звезды, как драгоценные камни, воздух, словно горный хрусталь, светящаяся магия моря, фея с фонариком – все, потому что он?»

У Женьки бывали и симпатии, и привязанности, и близкие отношения. Но такого чудесного состояния она давным-давно не переживала. И хотелось сбежать куда-то далеко-далеко – на запретку? в самую темную аллейку парка? Сесть в уголочке, обхватить руками колени и сладко помечтать наедине.

«Хочется волшебства, чудес, сказки наяву, - Женька со вздохом провела кончиками пальцев по Ромкиному стриженому затылку. –  А в наличии только балбес. Сказочный».

Ромка дотащил подругу до веранды родного корпуса и поставил на деревянное крыльцо.

- Ой, надо в аптеку за антисептиками сбегать! – заволновалась Женька, разглядывая Ромкины боевые ранения. – В административном здании есть. Круглосуточная.

- Насчет фонаря под глазом, ты похоже, оказалась провидицей! – хмыкнул Ромка, довольный ее участием, и провел рукой по своему лицу. – Не боись. Перекись-зеленка у меня есть. Совместный душ на сегодня отменяется, мне надо носик попудрить. И… кое-что захватить. Купайся сама и жди, через полчаса буду!

И помчался вверх, прыгая через ступеньки.

Женька прошлепала босыми ногами на второй этаж, достала из сумки карточку – ключ от номера.

«Эх, и не охота этого-самого, - удрученно думала она, открывая дверь. – И не умею толком. Но придется».

Женька стянула с себя злополучное платье и даже не стала вешать на плечики – просто запихала в шкаф, на полку с обувью. 

«Завтра вышвырну в мусорный контейнер, - пришло в голову твердое и уверенное. – Без вариантов».

Распустила волосы, мягким молочком сняла с лица макияж. И, наконец, встала под еле теплый, расслабляющий душ.

Существует расхожее убеждение, что девушки обожают выяснять отношения, до мельчайших подробностей выспрашивать, что и почему, требовать подробный отчет о чувствах и намерениях.

Но это всего лишь миф. Девушки все разные, как впрочем, и мужчины.

Женька была из категории, которая о подобных вещах предпочитает молчать до последнего. И что говорить в данном конкретном случае?

«Рома, ты мне нравишься, но…?»

И как объяснить это самое «но»? Когда сама толком ничего не понимаешь. И просто без разговора выставлять за дверь Ромку неправильно. Потому что… Ромка  - это Ромка! Хоть и балбес.

Женька высушила волосы и, повинуясь неясному порыву, разделила их на две половинки. А потом заплела в косички. Точь-в-точь, как в первом классе.

Обвернувшись полотенцем, подошла к одежному шкафу. На автомате вытащила из чемодана брюки-капри – свободные и достаточно длинные. А с ними зачем-то натянула футболку, в которой обычно спала.

Футболка досталась Женьке можно сказать бесплатно - подарок за пожертвование в Фонд защиты дикой природы. Сзади на футболке располагался соответствующий логотип, а спереди был изображен трогательный медвежонок и надпись: «Я нуждаюсь в защите».

Никаких хитрых планов у Женьки не было. Просто иногда ответ приходит сам. 

Ромка материализовался на балконе буквально через несколько минут. Удивительно, но кроме распухших губ и небольшой ссадины над бровью, следов недавней драки на его лице не просматривалось.

«Слава Богу, ничего серьезного! – облегченно выдохнула Женька. – А то кровищи было жуть-жуть».

Ночной гость был чисто выбрит, от него приятно пахло дорогим одеколоном. В руках Ромка держал большущую коробку с шоколадом и бутылку шампанского.

- А вот и я, брусничная моя! – весело заявил он, перескакивая порог балкона. - Соскучилась?

И вдруг замер, уставившись на подругу.

Он простоял так с минуту, потом осторожно поставил гостинцы на стол и подошел к Женьке. Но не обнимать, ни лезть с поцелуями не стал. 

- Ты, наверное, кушать хочешь, да? – произнес он как-то неуверенно. 

- Рома, нам нужно поговорить! – с трудом выдавила из себя Женька и осторожно присела на краешек стула.

- А смысл? – Ромка плюхнулся напротив нее на кровать. – Я твой мессендж и так прочитал. А на такие-всякие темы я с девушками принципиально не разговариваю. Пустая потеря времени.

- И что же ты делаешь, - Женька смущенно опустила взгляд, теребя край футболки. – Когда… если… в подобных случаях?

- Что-что, - передразнил Ромка и тоже отвел глаза. – Варианта, в принципе, всего два. Или сразу перехожу к решительным мерам, так что через пять минут барышня сама просит о... более интенсивном воздействии. Или просто разворачиваюсь и ухожу.

Слова о барышнях, которые о чем-то таком просят Ромку, разбудили уже слегка позабытого когтистого зверя. И это подлое животное, ни мало не стесняясь, вцепилось…

- И какой вариант выберешь со мной? – язвительно уточнила Женька.

- Хотелось бы первый… - невесело усмехнулся Ромка. – Но что-то подсказывает, что все равно выйдет второй. Только с большими мозговыми издержками. Потому что зараза ты, Сусанина, и действуешь в полном соответствии со своей фамилией. И по уму лучше уж сразу…

- Значит, уже уходишь, да? – вырвалось у Женьки растерянно-обиженное.

- Ох, и добрая же ты, Женек! – Ромка поерзал на кровати и натужно рассмеялся: - На редкость приветливая и гостеприимная! А я думал, что про «даже чаю не попьете» - это анекдот.

- Я просто разговаривать с вами не умею! - плюнув на все, честно призналась Женька. – С девушками все отлично получается: и понять, и поддержать друг друга, и обойти острые углы. А от мужиков получаешь только обиды, упреки и сцены ревности. Объясняешь элементарные вещи, так мало, что не доходит, еще и на тебя, как на дуру, смотрят. Брррр! Проще сразу не связываться!

- Хм. А как же ты тогда… - растерянно посмотрел на нее Ромка и опять опустил голову: – В смысле, у тебя же точно было уже… И даже не с одним, блин. Чувствую я это, понимаешь! И рад бы не знать, а оно само знается. 

Женька заглянула Ромке в глаза. И вдруг показалось, что увидела там… такого же когтистого зверя.  Расплодились они что ли?

- Просто говорю «да» или «нет», - мягко улыбнулась она. – «Нет»  чаще, естественно. Намного чаще. Не вру, но и силой себя не заставляю. А тебя что – напрягает мой опыт? Предпочитаешь невинных девушек?

- Нет! – как-то сердито фыркнул Ромка. – Наоборот! Говорил же. Но насчет тебя… Да, мне почему-то неприятно об этом думать. Особенно, когда ты такая, как сейчас. Короче, мой ответ на букву «н», правильно?!

- Неправильно. Но и не на букву «д». Знаю, что третьего варианта не существует, но сейчас зачем-то хочется, чтобы он был. 

- Аналогично, - Ромка почесал в затылке. – Идиотская ситуация: уходить не хочу, а оставаться – зачем? Действительно разговаривать что ли? Но у вас  же, девушек, в голове такое, что без бутылки не разберешься. 

Он бросил грустный взгляд на принесенные им презенты:

- Шампанского налить? Я не буду, настроение не то.

Женька смотрела на Ромку, и ей было не по себе. Ситуация уверенно сползала к до дрожи ненавидимым разборкам. 

«Ромка тоже их не любит! – грустно думала она. – Но должен же быть и третий путь! Который между Сциллой и Харибдой».

Мозг кипел, прокручивал разговоры с Ромкой за эти два дня, ища зацепку. И, кажется…

- Дело не в настроении! – улыбнулась Женька. – Просто ты, как опытный геймер, чувствуешь, что для этой миссии нужен другой легендарный комплект!

*Легендарный Комплект – в игре набор вещей-артефактов, которые в сумме дают хороший бонус своему обладателю*

- Все-таки гамаешь, – осторожно улыбнулся Ромка ей в ответ. – В РПГ-ку походу. 

- Чтобы прямо играть – не играю, - смутилась Женька. – Подруге нужно было помочь с клан-квестом. Зарегилась по ее ссылке, немного потыкала и все.

- А про комплекты – прикол какой-то? Между вами – девушками? 

- Да. Легендарный комплект «Герой-любовник», поднимает стату «сексуальность» на двадцать пунктов. Состав: шампанское, конфеты и… еще один артефакт. 

- Догадался, какой! - подавился смехом Ромка. – Который дает бонус к защите, да? 

- Правильно! – весело подтвердила Женька, но слегка покраснела. – А для миссии «разговор по душам» нужен комплект «Друг-собутыльник», плюс сто к эмпатии.

- Погоди, угадаю! – еще больше развеселился Ромка. - Бутылка водки, палка колбасы, бутыль соленых огурцов?

При упоминании колбасы желудок предательски сжался.

- Можно и так. Этот комплект имеет варианты, но суть ты понял.

- Я опытный артефактор, че! – гордо сообщил Ромка. - Стой, еще хлеб надо!

- Не, хлеб на ночь есть вредно!

- Угу, а водку с колбасой, полезно! – Ромка во все глаза уставился на Женьку. – Сусанина, ты реально водку будешь?! 

- Не фанатка крепких напитков. А водку разве что на поминках пью. Но…

- Понял! – улыбнулся Ромка. – Я тоже хочу попробовать. Вдруг получится?

И, вдруг подскочив к подруге, обнял ее и с искренним смехом чмокнул в щеку:

- Погнал я … в круглосуточную лавку артефактов. Арт-комплект «Друг-собутыльник», говоришь? Соберем, не вопрос! Зараза ты, Сусанина! Редкостная! Но с тобой не соскучишься – факт!