Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

Глава 1. Чайные процедуры

Тереса решительно шагала по коридору общежития в комнату повышенного комфорта. О её намерениях легко можно было догадаться по чайнику в руках. Содержимое чайника воинственно поплёскивалось в такт шагам и было оно отнюдь не чаем, а ледяной водой.

Это безотказное оружие её собственного изобретения будет применено, чтобы разбудить обитателя пресловутой комнаты повышенного комфорта — одногруппника Вилзорта. Тереса — староста, и ни в коем случае не допустит, чтобы он проспал на лекции третий раз подряд.

Она подошла к двери и настойчиво постучала. Ответа прогнозируемо не последовало. Спит, как убитый. Что ж, придётся переходить к более кардинальным методам. Она стремительно вошла внутрь. Разве могло её остановить то, что это мужские владения? За свою бытность старостой ей не раз приходилось вторгаться по утрам к одногруппникам и поднимать их на занятия. О ней ходили слухи, что она и мёртвого разбудит. Вот и Вилзорту пощады не видать!

Внутри комнаты повышенного комфорта царил сонный полумрак. Тересе ещё ни разу не приходилось здесь бывать. Это оказалась не одна комната, а целых две. Не слишком ли роскошно для студента? Впрочем, Вилзорт был особенный студент — сын столичного магната Ольшанского. Отец сделал несколько внушительных взносов в фонд академии, вот комендант общежития и расстарался.

Дети богатых родителей часто бывают избалованными и заносчивыми. Но Вилзорт не такой. Приветливый и простой. Он Тересе нравился. Однако личные симпатии совершенно не означали, что выходки одногруппника окажутся безнаказанными. Закон один для всех! Проспал — будешь безжалостно разбужен с применением чайной спецтехники.

Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и Тереса увидела свою жертву. Он лежал на кровати, с головой укрывшись одеялом. Они все так делают, её жертвы. До последнего цепляются за остатки сна. И где же он все ночи напролёт пропадает, что потом так беспробудно спит? С этим тоже надо будет позже разобраться.

Она подошла к кровати и энергично скомандовала:

— Вставай! — давала Вилзорту последний шанс добровольно выйти из своего бессовестно-беспробудного состояния. — До начала первой лекции двадцать минут!

Он произнёс что-то нечленораздельное и попытался ещё сильнее отгородиться от внешнего мира одеялом. Не выйдет!

Тереса решила прибегнуть к проверенному методу — стянуть одеяло с головы и в случае сопротивления пустить в ход ледяную воду из чайника. Сколько раз она подобным образом спасала своих подопечных от опозданий и неудов по поведению, которыми неизменно награждались опоздавшие. А сегодня Вилзорту грозит не только неуд. Первой парой — лекция, которую читает ректор. Тут за опоздание можно и посерьёзнее взыскание получить.

— Вставай! Тоцкий тебя убьёт! — пригрозила Тереса. — Но сначала это сделаю я!

Одним ловким движением левой руки она стянула с наглеца одеяло. Полагала, что он будет за него бороться, поэтому движение получилось экспрессивным и более амплитудным, чем рассчитывала — одеяло слетело не только с головы. Открывшаяся картина так обескуражила, что мозг не успел дать правой руке команду замереть — рука уже привела в действие чайник. Струйка холодной воды попала прямёхонько на лоб жертве. И только в это мгновение Тереса поняла, что в кровати не Вилзорт… Совершенно ни капельки не одногруппник… Кто-то постарше… Ойййй!

Тёмно-фиолетовые, почти чёрные глаза уставились на Тересу недоумённо и возмущённо, а уже в следующее мгновение чайник из её рук был выбит магией и грациозно спланировал на пол. Причём произошло это по щелчку пальцев. Приём показался знакомым — подсознание отчаянно начало давать какие-то подсказки. Но в тот момент Тереса была слишком ошарашена происходящим, чтобы разгадать посылаемые ей сигналы.

— С ума сошли?! — обладатель фиолетовых глаз отчаянно отфыркивался от стекающий со лба воды. — Вы кто?! — прорычал грозно, натягивая на себя одеяло.

Поздно. Тереса уже всё увидела. Ей ещё никогда не приходилось лицезреть практически обнажённого мужчину так близко. Да даже и издалека не приходилось. Особенно такого. Он был настолько хорошо сложен, что разбудил в Тересе странное желание изучить мужскую анатомию более детально. Вообще-то, от природы она была очень любопытна и наблюдательна, но любопытство в этот раз выбрало не самое подходящее время для того, чтобы разгореться. Ей ведь, кажется, вопрос задали?

— Я староста второй группы, — представилась она, привычным жестом поправляя очки. Она всегда их поправляла, когда что-то выбивало её из колеи.

На этот раз, правда, не "что-то", а "кто-то". Тёмные волосы — влажные после поливания из чайника, аристократические черты лица — правильные, красивые, упрямые и самоуверенные, глаза — излучающие убийственное возмущение. Тереса лихорадочно соображала, кем может оказаться не очень деликатно разбуженный ею мужчина. В голове всплывало только одно разумное объяснение. Это какой-то знакомый коменданта общежития, который здесь проездом. Вилзорта куда-то выселили, а фиолетовоглазого поселили. И всё это произошло, видимо, поздно ночью. Иначе бы Тереса была в курсе.

— Что вы тут делаете?! — продолжал рычать незнакомец. — Со своим чайником?

Сказать по правде, ему шло рычать. Очень немногие мужчины бывают симпатичны в гневе, а этот был. Рассерженный, грозный и… почти голый. Да-да, Тереса нисколько не боялась его гнева, поскольку у неё было огромное преимущество: он лежит, она стоит, он раздет, она одета. Ох, о чём она думает? Ей, вообще-то, вопрос задали.

— Мне так жаль, что ненароком вас потревожила, — возможно, кто-то другой начал бы на её месте мямлить от смятения, но Тереса говорила чётко и внятно. Даже бойко. Её врождённому самообладанию и невозмутимости мог бы каменный монолит позавидовать. Не зря её и в глаза и за глаза называли железной старостой. — Произошла ошибка. Здесь должен был быть мой одногруппник — Вилзорт. Я собиралась его разбудить, чтобы он на лекцию не опоздал…

— То есть подобные утренние "чайные" процедуры у вас в общежитии в порядке вещей?! — фиолетовоглазый грозно приподнялся на локте.

Просто леопард перед броском на жертву. Но Тереса по-прежнему его не боялась. Он мог хмурить брови сколько угодно. Брови — это сейчас его единственное доступное оружие. Выше, чем эта полулежачая поза, он всё равно не поднимется.

— Да, подобные утренние "чайные" процедуры у нас частенько, — Тереса любила прямолинейность. На все вопросы отвечала как есть. — Как я уже говорила, я староста. Моя обязанность обеспечивать дисциплину. Поэтому каждого, кто рискует опоздать на лекцию, ждёт профилактический холодный душ, — закончила она настолько воинственно, будто намекала, что окажись незнакомец её одногруппником, тоже регулярно подвергался бы чайной побудке.

Звучало, пожалуй, слегка напористо. А что делать? В любой непонятной ситуации нужно демонстрировать уверенность в собственных действиях — самая выигрышная стратегия.

Тересе показалось, что её энергичная речь произвела не совсем то впечатление, на какое она рассчитывала. В фиолетовых глазах проскочила ирония. И хоть Тересу возмутило, что её совершенно серьёзная реплика развеселила незнакомца, но она не могла не признать, что ему идёт не только рычать, но и усмехаться. Тересе нравились мужчины, которые умеют это делать одними глазами.

Только хотелось бы ей всё-таки знать, кем является незнакомец, и как он здесь очутился. Если не догадался представиться сам, нужно было его к этому подтолкнуть.

— Прошу извинить за неувязку, дьер… — Тереса сделала паузу, показывая, что ждёт его подсказки.

— …проректор, — с многообещающими нотками злорадства подсказал он. — Свеженазначенный.

Проректор???!!! Ойййй!.. Хотя может, незнакомец лукавит? Специально дразнит Тересу в отместку за неласковую побудку? С чего бы проректору спать в студенческом общежитии, пусть даже и в комнате повышенного комфорта?

Она недоверчиво уставилась в его фиолетовые глаза. А они смотрели очень и очень по-проректорски. Властно, категорично и всё также злорадно многообещающе.

Вообще-то, вакансия проректора действительно уже давно была свободной, и ожидалось, что её вот-вот кто-то займёт. Но обычно студенты узнают о назначении нового руководства на каком-нибудь официальном собрании. Новоназначенного в торжественной обстановке представляет ректор, перечисляя все его регалии и заслуги. А Тересе "повезло" познакомиться как с ним самим, так и с его регалиями в очень неформальной обстановке.

Тереса, ты влипла. Нетрудно догадаться, чего много-наобещал его многообещающий взгляд — видимо, крупные и мелкие неприятности. Ну ещё бы! Какой проректор не устроит террор той, что поливала его, сонного, ледяной водой из чайника и вдобавок сорвала одеяло. Перед глазами мгновенно встала запечатлевшаяся намертво картинка, какая открылась после нападения на злосчастное одеяло. И вместо того, чтобы почувствовать страх перед гневом проректора, Тереса испытала какие-то совершенно другие чувства. А зря…

— Кстати, раз уж вы староста, то вы-то мне и нужны… — хищно улыбнулся он, показывая, что террор начнётся прямо сейчас…

_______________

Дорогие читатели! Это весёлая романтическая книга из серии "Далеутская академия магии". Её можно читать, как самостоятельную историю, а можно начать знакомство с серией с первого бесплатного тома:

Глава 2. Воспитательная работа

Тереса приготовилась услышать что-то такое, что будет означать начало войны проректора с проштрафившейся студенткой. Войны она не боялась. Тересу в академии знали, как борца за права студентов. Она была для преподавателей ещё той занозой. Всегда решительно вставала на защиту любого из своих подопечных, если ему грозило незаслуженное наказание. И за себя она тоже повоюет! Хоть вина Тересы и очевидна, но закон на её стороне.

— Дьер проректор, если вы о взыскании, то прошу принять во внимание, что в уставе академии, — Тереса воинственно поправила очки, — который я знаю наизусть, нет запрета поливать проректора из чайника.

Никому и в голову не пришло вносить туда подобный пункт.

— Значит, пришло время менять устав, — хмыкнул проректор.

Тереса не поняла — это он серьёзно или иронизирует? Будет настаивать на внесении в устав академии пункта про чайник?

— Над взысканием я подумаю, — на его лице промелькнула зловредная улыбка. — Потом узнаете моё решение. А пока у меня для вас задание. Я заметил в вас некоторую прямолинейность. Это замечательно. Мне нужна прямолинейная характеристика на каждого из студентов вашей группы. Завтра бумаги должны быть на моём столе, — с непререкаемой интонацией отчеканил он.

Задание показалось странным.

— Обычно характеристики на студентов составляет кто-то из преподавателей, — возразила Тереса.

— Я непременно попрошу о подобной услуге кого-то из коллег. Но мне нужны ещё и дружеские характеристики от старосты. Уверен, некоторые качества ваших одногруппников вы знаете лучше, чем кто-либо из профессоров. Я хочу увидеть каждого студента со всех сторон. Мне нужен ассистент на кафедру, которую собираюсь организовать. Самый ответственный, старательный и талантливый студент. Только такой может стать моим ассистентом.

Так всегда. Каждый профессор хочет себе самых лучших студентов. Каждый считает свою кафедру самой важной в академии. Но этот, пожалуй, превзошёл всех по степени самомнения и категоричности. Впрочем, Тересе нравилось, когда мужчина азартно увлечён своим делом.

— Позвольте узнать, что за кафедра?

— Менталистики.

А, ну теперь всё понятно. Менталисты не зря считаются самыми упрямыми, самыми противоречивыми, самыми заносчивыми, самыми невыносимыми магами. Их ненавидят и боготворят. Тереса не сомневалась, что от желающих стать ассистентом на кафедре менталистики отбоя не будет. Да она сама не против. Вот только не уверена, что хочет себе в руководители проректора, который из-за инцидента будет точить на неё зуб.

— Хорошо. Постараюсь успеть до завтра составить характеристики, — Тереса развернулась, чтобы идти.

Её так и так сейчас попросили бы на выход. Но странно, просьба прозвучала другая.

— Будьте добры, подайте мне халат, — проректор кивнул на кресло.

Тереса сняла со спинки тяжёлую вещицу из толстой чёрной ткани и протянула ему.

Он взял халат, и одновременно его рука мягко обхватила запястье Тересы. Что-то заставило её тут же взглянуть в его тёмные глаза и замереть.

— Снимите очки, Тереса, — медленно скомандовал он.

И только в этот момент, она поняла, что халат был всего лишь обманным манёвром. Ему нужен был тактильный контакт. Для чего? Что сейчас происходит? Попытка ментального вмешательства — вот что! Доказательства на лицо. Проректор назвал её по имени. Откуда он его знает? Она представилась старостой, но имени не называла. Значит, он прочёл его ментально. Но ментальное воздействие проректор начал, разумеется, не ради того, чтобы узнать её имя. Он метится куда-то дальше. И Тереса догадывалась куда. Хочет добраться до её свежих воспоминаний и заставить напрочь забыть, что произошло. Скорее всего, не весь их разговор, а только маленький провокационный эпизод.

Какое коварство! Магический этикет предписывает сначала получить согласие, а уж потом применять ментальные приёмы. А Тересу, похоже, собираются взять хитростью? Не выйдет! Дьер проректор, конечно же, и не догадывается, но она кое-что понимает в менталистике. Она ведь тоже менталист, вернее зооменталист. Её ментальный дар действует на животных. Но не только. Тереса в состоянии уловить внешнюю попытку воздействия на себя.

Она ощутила лёгкое онемение в затылке. Это оно. Опытному менталисту достаточно тактильного контакта и зрительного контакта глаза в глаза, чтобы задвинуть маленький кусочек воспоминаний на задворки памяти. Жертва не успеет и глазом моргнуть. Но нет, Тереса не хотела расставаться со своим провокационным воспоминанием. Почему? Оно ей понравилось? Не важно. Не хотела и всё!

— Прошу извинить, но очки снять не могу. Я без них ничего не вижу, — Тереса высвободила руку.

Ментальный контакт тут же прервался. На лице проректора промелькнула досада. Тереса внутренне победно усмехнулась.

Насчёт очков, кстати, она почти не покривила душой. У неё действительно близорукость, а очки делают её зрение безупречным. Правда, есть у них один секрет — стёкла очков особенные. Неспроста проректор почувствовал, что они мешают ему применить ментальный приём. Прочесть имя — максимум, что дадут сделать толстые стёкла с секретом.

— Опаздываю на лекцию, дьер проректор. Должна идти.

Тереса подняла с пола чайник и стремительно вышла из комнаты, пока фиолетовоглазый не затеял ещё какого-нибудь коварства.

Ушла. Маленькое упрямое очкастое недоразумение. Джозеф встал и раздражённо накинул халат. Хорошо же начинается его новая жизнь в качестве проректора затерянной в полудиких лесах Далеутской академии магии. Когда соглашался на должность, догадывался, что работа — не сахар. Но не таких проблем, как сегодня, он ожидал.

Будь Джозеф в форме, ничего подобного, разумеется, не произошло бы. Но он был очень не в форме. Истощён почти до самого дна, вымотан морально, физически и магически. Вчерашний день он потратил на то, чтобы завершить все бесконечные дела в столице. Завершил, закрыл, захлопнул, забыл. Он хотел приехать сюда свободным от пут. Получилось, но чего это ему стоило.

Джозеф прибыл в студгородок поздно вечером. Естественно, не застал никого из профессоров. Комендант дал ему ключи от особняка, который Джозефу предоставила академия. Но ехать в профессорский коттеджный посёлок, где расположен особняк, не было сил. Комендант, войдя в положение, расстарался организовать для Джозефа возможность переночевать в общежитии. Выделил комнату повышенного комфорта.

Джозеф упал на кровать и уснул. Восстановить магический резерв он мог только так. Необходимость в крепком глубоком сне — это его проклятие, расплата за сильный дар. Джозефа бывает сложно разбудить, если он находится в своём глубоком ментальном сне, но этой маленькой пигалице с её чайником удалось.

Первые несколько мгновений он не понимал, что происходит. Ещё никогда его утро не начиналось так… эм… своеобразно. Ледяная вода тоненькой струйкой лилась на лицо. От дикого возмущения Джозеф тут же истратил почти весь не успевший восстановиться резерв на то, чтобы выбить чайник из рук этого мелкого очкастого монстра. Она, наверно, в страшных снах ему теперь будет являться со своим чайником.

Никто никогда в здравом уме не позволил бы себе подобную вольность в отношении менталиста. А ей было нипочём. Ладно, вначале она не знала, что перед ней менталист. Но даже когда узнала, дерзости и напора не убавилось.

Но не чайник возмущал Джозефа больше всего. Другой провокационный момент. Как минимум, жутчайшее нарушении субординации. Студентка не должна видеть проректора в таком… эм… виде. Ему очень захотелось заставить её забыть небольшой фрагмент утренних событий, связанный с отброшенным одеялом. Это бы исчерпало инцидент.

Джозеф пошёл на маленькую хитрость. Ему всего-то и нужен был тактильный контакт и контакт глаза в глаза. Но, проклятье, не получилось! Мешали её совиные очки. Он почему-то не мог пробраться через толстые стёкла к её глазам. Артефакт? Или сказывалось то, что его магический резерв был почти на нуле?

Сложно смириться, что девчонка его переиграла. Его — сильнейшего менталиста княжества. Но это, естественно, ненадолго. Как только магический резерв восстановится, Джозеф повторит попытку избавить пигалицу от ненужных ей воспоминаний. Второй раз ей не отвертеться.

Он зашёл в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Ему необходимо ещё несколько часов сна, но спать он будет уже в своём особняке, где не водятся мелкие монстры с чайниками.

Снимая лезвием пробившуюся за ночь щетину, Джозеф почему-то продолжал думать про девчонку. Мысли были кровожадными. Какое бы ей назначить взыскание? Он же должен проучить маленькую упрямую пигалицу за её выходку? С сегодняшнего дня он проректор, а значит, теперь в его обязанности входит вести среди студентов воспитательную работу. Вот со старосты и начнёт.

Глава 3. Личные счёты

После занятий всех студентов академии собрали в зале для торжеств. Тереса догадывалась для чего. Будут представлять нового проректора.

Для первокурсников по традиции отвели первый ряд. А Тересе ещё и самое центральное место досталось. Обычно она не против быть на виду, но сегодня предпочла бы галёрку.

Рядом с ней сидели подруги — Моника и Валерия. Моника — первая красавица на курсе, предмет отчаянных воздыханий доброй половины мужского контингента академии. Красота — главное, но не единственное её оружие, второе — осведомлённость. Она все новости узнавала первой, была в курсе всех студенческих сплетен.

— Говорят, будут нового проректора представлять, — шепнула Моника. — Я слышала, что он сегодня утром уже прибыл в академию.

— Скорее, ночью, — хмыкнула Тереса.

В этот раз по странному стечению обстоятельств у неё была более свежая и достоверная информация, чем у подруги.

— Не знаю, может и ночью, зато знаю, что про него рассказывают… не поверите, девочки…

Моника сделала круглые глаза, но закончить фразу не успела — в зал начали заходить профессора и администрация.

Тереса сразу выхватила взглядом своего утреннего визави. Сейчас он выглядел совсем не так, как при их первой встрече. Подчёркнуто деловой. Представительный, респектабельный и презентабельный. Безупречный. В модном костюме-тройке и белоснежной рубашке. Тот ли это мужчина? У Тересы перед глазами стояло другое лицо — сонное, возмущённое, совсем непрезентабельно отфыркивающееся от стекающих со лба струек воды…

...и кстати, вспоминалось не только лицо. Тереса кое-что заметила на его бедре. Может, только показалось. А может, и не показалось.

Он шагал рядом с братьями Тоцкими. Старший Тоцкий, ректор и гроза студентов, что-то рассказывал ему. А младший сканировал взглядом зал. До недавнего времени он занимал должность проректора, но теперь Энтони — глава организованной при академии школы для одарённых детей, а проректорская должность вакантна.

Но, видимо, вакантной ей осталось быть не больше минуты. Ректор, обращаясь к студентам и профессорам, произнёс

— Позвольте представить: лучший менталист нашего княжества, создатель и руководитель столичной лаборатории ментальной магии, а с сегодняшнего дня ещё и проректор нашей академии — Джозеф Тоцкий.

По залу прокатился гул. Восторженный и изумлённый. Ректор хотел впечатлить студентов и он их, несомненно, впечатлил. Но для Тересы убийственными стали не перечисленные достижения новоназначенного, а последние два слова из речи ректора, а именно, имя новоназначенного — Джозеф Тоцкий.

— Кузен, — перешёптывались студенты.

Мало было Тоцких в академии? Два родных брата, а теперь ещё и двоюродный? Но Тересу волновала не родственная связь свежеиспечённого проректора с руководством академии, у неё с Джозефом Тоцким были личные счёты…

Это случилось четыре месяца назад. Тереса в то время только готовилась штурмовать Далеутскую академию магии. Родители поддерживали её амбициозные планы. Они считали, что только так можно вырваться из глубинки в большую жизнь. Но, как оказалось, у отца был ещё и запасной вариант — сосватать дочь состоятельному столичному холостяку. Отец использовал любую возможность завести знакомства в столице. И вот однажды ему пришло приглашение посетить пышный столичный приём. Он очень гордился, что о нём не забыли. Готовился к поездке предельно тщательно, обновил гардероб, нанял самый помпезный экипаж. Уехал в столицу крайне довольным, а вернулся ещё более восторженным.

— Дочь, я сосватал тебя самому Джозефу Тоцкому!

Тереса его радости отнюдь не разделяла. Отец день и ночь рассказывал, каким завидным женихом является Джозеф, какое у него заметное положение в обществе, какое солидное состояние, какие магические и не только магические таланты. Но Тересе на тот момент едва исполнилось восемнадцать, она считала, ей рано думать о замужестве — это во-первых, а во-вторых, она не понимала, как можно кого-то рассматривать в качестве жениха, если она его даже в глаза не видела.

Однако Тереса считала себя девушкой разумной, поэтому истерики отцу закатывать не стала. Она решила, что для начала должна познакомиться с Джозефом. Тересе казалось, что она может обидеть его, если откажет, даже не взглянув.

Отец снова развернул бурную деятельность. Нанял модисток, чтобы теперь уже Тересе обновить гардероб. Но когда согласовывалась дата выезда в столицу для знакомства с потенциальным женихом, выяснилось, что жених гостей не ждёт. Передумал. Передумал, даже не взглянув на Тересу?! Столичный заносчивый индюк! Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! Она тоже не горела желанием его увидеть. Небось маленький, лысый и шепелявый…

Тогда она своего любопытства по поводу его внешности удовлетворить не могла. Кто ж знал, что настанет день, когда это произойдёт. Он оказался не маленьким, и не лысым. И дефектов речи у него не обнаружилось. Немного только заикался от неожиданности, когда Тереса его ледяной водой поливала. Эх, не знала она в тот момент, кто перед ней, а то бы более щедро из чайника на него плеснула.

То, что несостоявшийся жених оказался красавцем, только усугубляло его вину. То, что он хорошо сложен и неприкрытый одеялом воспаляет любопытство Тересы, лишь усиливало тяжесть его преступления.

Можно ли считать, что будучи политым ледяной водой, он искупил свою вину? Ну уж нет! Это слишком гуманное наказание, учитывая всё коварство его злодеяния…

Церемония продолжалась. Джозефу дали слово. Он начал рассказывать о своих планах — о том, что собирается открыть в академии кафедру менталистики. Тереса смотрела на него, и в ней крепло кровожадное желание во что бы то ни стало стать его ассистентом. Она уже знала, какие напишет характеристики, чтобы подтолкнуть его к этому решению.

Глава 4. Тест на свирепость

Сразу после собрания Тереса с подругами направилась в общежитие. Идти было недалеко. Студгородок у них компактный — всё рядом. Моника всю дорогу рассказывала свежие сплетни, которыми не успела поделиться до начала церемонии.

— Старшекурсники только и говорят про нового проректора. Все думают, что он будет страшно свирепствовать. В нём все свирепые качества Тоцких в утроенном размере сконцентрировались.

— Вряд ли он по свирепости ректора превосходит, — обронила с иронией Валерия.

Ей можно иронизировать. Все знают, что у них с ректором какие-то отношения. Все знают, что они договорились их пока не афишировать.

— Нет, девочки, Джозеф — особый случай, — Моника не переняла ироничного настроя Валерии. — Феликс с третьего курса рассказал, что у него дядя работает в столичной лаборатории Джозефа. Там такие драконовские порядки! Джозеф увольняет за малейшую оплошность. У него там седовласые профессора по струнке ходят, а лаборанты, вообще, каждый день слёзы льют. Но это после работы, разумеется. Если кто-то прямо в лаборатории начнёт роптать, если хоть пикнет, ему сразу указывают на дверь. А теперь Джозеф такие же драконовские порядки здесь, в академии, установит. Чуть что — отчисление. Он один хуже, чем братья Тоцкие вместе взятые.

— Плакали твои каблуки, — усмехнулась Тереса.

Моника, наверное, за них больше всего переживает. Вопреки всем установленным в академии правилам, предписывающим студенткам практичные удобные унифицированные туфли, она ходила в обуви на каблуках головокружительной высоты. Моника уверяет, что без них не выживет. Она в них родилась и неизвестно, снимает ли хоть на ночь. С её любовью к шпилькам пока никому не удалось справиться — ни ректору, ни его брату, ни даже самой вредной профессорше Катаржине, которая читает магический этикет. И теперь даже интересно, ввяжется ли новый проректор в непримиримую борьбу с высотой каблуков Моники и добьётся ли чего. Или он, как все его предшественники, сдастся? Каблуки Моники — универсальный тест на свирепость и въедливость. Любопытно, пройдёт ли его проректор.

Мысли о судьбе каблуков терзали Тересу недолго. В голову поступали более актуальные вопросы. Жгучее желание сделаться ассистентом на кафедре менталистики, которое вспыхнуло во время выступления Джозефа, не угасало и активизировало работу мысли. Как Тересе добиться назначения? Рассказ Моники о зверствах Джозефа нисколько не умерил пыл. Наоборот, азарт разгорелся только сильнее. Придирчивый, вредный, въедливый, взыскательный, привередливый, свирепый, какой бы он там ни был, но место на кафедре должен отдать ей. Отверг в качестве невесты, так пусть получает в качестве ассистентки! Тереса покажет, что собой представляют девушки из провинции и можно ли ими так беззастенчиво пренебрегать!

— А ещё про него ходят слухи, что он разбиватель женских сердец, — продолжила Моника усугублять и без того неприглядный портрет проректора. — Говорят, стольким девушкам отказал.

— Бездушный циник! — пламенно согласилась Тереса. — Ладно бы просто отказал, а то ведь сначала согласился, а потом не взглянув отказался!

Она поймала на себе заинтересованные взгляды подруг и поняла, что немного переборщила с экспрессией и подробностями.

— Это я про свою кузину, — пояснила Тереса.

— Вот бедолага, наверно сильно расстроилась? — посочувствовала "кузине" Валерия.

— Конечно, немного расстроилась, — Тереса пересказала всю эпопею, какая приключилась с момента, когда отец посватал её Джозефу и до момента, когда тот передумал. Но рассказывала не от своего лица, а от лица кузины. Закончила воинственно: — Но ничего, я собираюсь поквитаться за сестру.

— Как?

— Хочу стать ассистенткой Джозефа. Тем более, я ведь так и так собиралась глубже изучать менталистику.

— Правильно, — дружно поддержали подруги.

И ни одна из них не задала вопрос: а в чём же всё-таки будет заключаться месть? Потому что подруги знали, Тереса — та ещё заноза для преподавателей. Своей принципиальностью, настойчивостью и прямолинейностью любого доведёт до белого каления. Иметь такую ассистентку — само по себе уже наказание.

Тереса начала делиться с подругами планами, как собирается добиться статуса ассистентки.

— Он дал мне задание составить характеристики на каждого одногруппника. Завтра утром мне нужно положить бумаги ему на стол. Он учтёт характеристики, когда будет принимать решение, кого назначить ассистентом.

— А ты успеешь до завтра? — усомнилась Валерия. — Помочь?

Да, помощь Тересе пригодится. Но не только помощь Валерии. Она попросит каждого одногруппника написать характеристику на себя. Что-то наподобие мотивационного эссе: почему я хочу стать ассистентом на кафедре менталистики и почему взять должны именно меня.

Она была уверена, что среди её одногруппников не найдётся желающих попасть в непосредственное подчинение к проректору. Во-первых, потому, что слухи о его свирепости уже достигли каждого уха в академии, а во-вторых, потому что среди одногруппников не было никого с заметно развитыми ментальными способностями. Они все исключительно одарённые — других в Далеутскую академию магии не берут, но дар каждого из них очень специфичен.

И раз никто из одногруппников не горит желанием сделаться ассистентом вредного менталиста, то и характеристики на себя они напишут соответствующие. А вот Тереса скромничать не будет. Уж она упомянет о всех своих положительных качествах.

План прост и должен сработать…

…и он сработал. Одногруппники не подвели. Уже к вечеру каждый собственноручно написал на себя характеристику, а утром ещё до начала занятий Тереса передала проректору через секретаря стопку листов. Она была уверена, что проглядев бумаги, Джозеф вызовет её к себе. Вопрос был только в том, когда это произойдет.

Произошло это на ближайшей перемене. Как быстро-то! Кто-то, кажется, негодует? Она вошла в кабинет, догадываясь, какая фраза прозвучит первой, но Джозеф её удивил...

Глава 5. Там всё написано

— Присядьте на стул, голову разверните немного вправо и замрите…

Такие команды получила Тереса, как только переступила порог кабинета. Честно говоря, они сбили её с толку. Почему на стул? Почему вправо? И главное — почему замереть?

Джозеф сидел за письменным столом, горой возвышаясь над стопками бумаг. Разглядеть выражение его лица было сложно — в кабинете царил полумрак. Плотные тёмно-синие шторы закрывали окно. Яркий свет лампы, которая стояла на столе проректора, целенаправленно падал только на стул, куда Тересе и предложено было сесть.

Внутреннее чутьё подсказывало, что затевается какое-то коварство. Даже полумрак не помешал ей разглядеть зловредный блеск в глазах Джозефа. Задумал месть? Хочет поквитаться за то, что был полит из чайника? Но как? Тереса, будь начеку! Сегодня у тебя нет того преимущества, которое было вчерашним утром, когда он лежал почти без одежды, а ты стояла в полной боевой экипировке.

А теперь в полной боевой экипировке — он. Его камзол, деловой и безупречно проректорский, источал властность. Его дорогой шейный платок, завязанный модным узлом, кричал о статусе. Его гладковыбритость и уложенность шевелюры подчёркивали полную неуязвимость.

— Садитесь, — пригвоздил он Тересу.

— Зачем? — она села, но это не означало, что расслабилась.

— Буду делать ваш отпечаток для личного дела, — Джозеф чуть убавил свет лампы, направленный на Тересу. — Надеюсь, вам знакома процедура? Теперь в столице принято вклеивать в личные дела отпечатки образов. Хочу внедрить это новшество и в академии.

Тереса ещё ни разу не видела магический кристалл, который делает снимки образов. Только слышала о нём. Новомодная дорогущая вещь, но видимо, к приезду нового проректора решили приобрести один экземпляр для академии.

— Голову чуть вправо. Замрите, — скомандовал Джозеф.

У Тересы вспыхнуло её природное любопытство. Как работает снимающий кристалл? Она хоть и развернула голову, как ей было велено, но глазами всё равно косилась на Джозефа, который проводил какие-то манипуляции с увесистой прямоугольной подставкой лампы. Видимо, лампа и снимающий кристалл — это одно целое.

Свет начал меркнуть и менять оттенок — сделался потусторонним синим. А потом вдруг вспыхнул на мгновение ослепительно ярко.

— Готово.

Джозеф взял лист бумаги и приложил к подставке лампы — видимо, для того, чтобы перенести образ с кристалла на лист.

Тересе было жутко интересно, что в итоге получилось, но ей посмотреть не дали. Сам же Джозеф с вредной улыбочкой несколько секунд рассматривал лист с отпечатком. Что там такого весёлого?

— Вам, наверно, ещё не приходилось позировать перед снимающим кристаллом? — сделал он вывод, чему-то ухмыляясь.

Ну хоть бы посмотреть дал, может, и Тереса повеселилась бы.

— Отпечаток профиля готов, — остался доволен Джозеф, — теперь нужен анфас. Сядьте прямо. Смотреть нужно ровно на лампу. Снимите очки.

Вот оно. Тереса давно ждала подвох. Она догадывалась, что не просто так проректор решил делать оттиски. Для личного дела? Ха! Что же он у всех студентов будет собственноручно снимать образы? Такие дела поручают помощникам или секретарям. Тереса догадывалась, зачем ему понадобилось сделать её отпечаток без очков. Наверняка, этот снимающий кристалл — с секретом. Что если он запечатлевает не только визуальные образы, а ещё и ментальный след? Вдруг через оттиск возможно ментальное воздействие? Тереса не была уверена, что такое в принципе осуществимо, но Джозеф — сильнейший менталист, с него станется. Выходит, он снова ищет пути заставить Тересу забыть тот маленький провокационный эпизод? Ах, так? Это война? Настырное желание сохранить все живописные детали в памяти только усилилось.

— Я уже говорила, что не могу без очков — плохо вижу, — с самым невинным выражением лица заявила Тереса. — Снимайте так.

— Но тогда в вашем личном деле будет храниться не лучший ваш отпечаток, — обронил он вкрадчиво.

У, вероломный! Очки портят девушку, он об этом? Расчёт на то, что любая хочет быть на снимке максимально привлекательной? На Монику этот приём, наверняка, подействовал бы, но не на Тересу.

— На отпечатке в личном деле, студентка должна быть в строгом деловом образе. Очки только подчёркивают его, ведь так? – не станет же он спорить с очевидным? Тереса умела находить аргументы, которые трудно опровергнуть. Привычным жестом поправив очки, она скомандовала: — Я готова. Запечатляйте.

Это была чистая победа. Тереса могла себе позволить торжествующий взгляд. Джозеф ничем не выдал досады. Почти ничем. Тереса чувствовала, как он закипает. Пусть привыкает. Преподаватели часто теряют рядом с ней и её железной прямолинейностью терпение.

Проректор сделал снимок анфас и приложил его к личному делу. Ей бросилась в глаза надпись на папке: Тереса Розé‎н. Как кстати, что она числится в академии под фамилией деда. На то были свои причины. А сейчас это снова сыграло на руку. Джозеф не сможет догадаться по фамилии, что перед ним девушка, которую он однажды отверг. Вот и чудесно. Незачем ему это знать.

Он отложил папку в сторону и взглянул на Тересу исподлобья. Его взгляд ничего хорошего не предвещал. Она догадывалась, что, проиграв в одном противостоянии, он затеет другое. И точно.

— Кстати, — Джозеф небрежно побарабанил пальцами по столу, — помните, я обещал вам подумать о том, какое наложить на вас взыскание за вчерашний утренний инцидент?

У, злопамятный!

— Я внимательно изучил устав академии, и действительно не нашёл там пункта про чайник.

Неужели признал поражение? Взыскание отменяется? Вряд ли. На его лице появилась каверзная улыбка.

— Но зато там есть пункт об обязанностях старосты. И о взысканиях в случае, если она не выполняет поручения руководства. Я просил вас составить характеристики на ваших одногруппников…

— Но они же составлены, — напомнила Тереса.

— А почему характеристики написаны разным почерком? — въедливо поинтересовался проректор. В его руках оказалась стопка бумаг, и он её воинственно потряс.

Если он думал, что подобным вопросом поставит Тересу в тупик, то зря. Ещё неизвестно, кто в итоге будет стоять в тупике.

— Они написаны разным почерком, потому что каждый писал характеристику на себя. Вы говорили, что характеристика, написанная преподавателем, будет менее полная и разносторонняя, чем та, которую составит староста, потому что староста лучше знает одногруппников. Я решила развить вашу мысль и пошла дальше. Получается, что самой полной и разносторонней будет характеристика, которую студент напишет сам про себя, потому что никто не знает человека лучше, чем он сам. Логично? — Тереса закончила свою речь риторическим вопросом.

Она видела, что проректор хочет что-то возразить. Вернее, хотел бы, но найти, к чему придраться, пока не получается. Чтобы не терять инициативы, Тереса продолжила.

— Я, кстати, этот момент отразила в своей характеристике.

— Какой? – не успевал за ходом мыслей Тересы Джозеф.

— Обладает живым умом, — начала она бойко цитировать свою характеристику, — умеет правильно ставить задачи, оптимизировать подходы, расставлять приоритеты и достигать результат.

Её напор немного сбил Джозефа с толку. Он, кажется, забыл, что, вообще-то, собирался отчитывать Тересу. Однако после секундной паузы, ему всё же удалось вернуться в назидательное состояние.

— Но я же просил сделать это лично вас.

— Хороший руководитель не должен всю работу выполнять сам, — Тереса снова начала тараторить бойко и даже слегка поучительно: — Он должен уметь делегировать полномочия, должен уметь поручить и проконтролировать исполнение. Ведь так?

А что он может возразить? Вот примерно такими вопросами Тереса и доводила преподавателей до белого каления.

— Там, в моей характеристике, кстати, об этом написано.

— О чём?!

По интонации Джозефа было видно, что он уже тоже очень близок к белому калению. Надо брать, пока тёплый.

— О том, что у меня большой опыт руководящей работы. Итак, инициативная, талантливая, умная. Лучшей ассистентки на кафедру менталистики вам не найти!

Он поднялся из-за стола раскалённый, дымящийся и готовый что-то сказать. Тереса думала, что знает, какие сейчас прозвучат слова. Но Джозеф её удивил…

Глава 6. Невыполнимая задача

Упрямая въедливая возмутительница спокойствия! Мелкое чудовище, которое второе утро подряд доводит Джозефа до белого каления. И ведь действительно мелкая. Сколько в ней роста? Она Джозефу наверно и до подбородка не достаёт — пигалица. А проблем от неё — по горло. Джозеф уже вскипал.

А ведь он полагал, что в два счёта её переиграет. Почему она не пожелала снимать очки? Какая девушка не хочет выглядеть на отпечатке привлекательно? Видимо, та, что имеет обыкновение поливать утром мужчин ледяной водой. А зачем ей привлекательность, когда у неё есть более действенное оружие для привлечения мужского внимания — чайник?

Девчонка воинственно поблёскивала очками, ожидая его ответного хода. Джозеф уже ненавидел эти очки. Они мешали ему добраться до её воспоминаний. А ему пренепременно нужно было это сделать. Слишком уж много она успела увидеть, чайниковая бестия. Может, конечно, раньше ей не приходилось лицезреть почти обнажённых мужчин, и она была в достаточно сильном смущении, чтобы заметить метку на его бедре. Но уверенности Джозеф не чувствовал. Может ли хоть что-то смутить эту отчаянную пигалицу? В тот момент, когда она сдёрнула с него одеяло, Джозефу показалось, что в её взгляде было больше любопытства, чем смущения. Дай ей волю, она небось ещё бы и потрогала. Сама собой перед глазами встала картинка — её рука на его обнажённом торсе исследует кубики его мышц… Проклятье!

Джозеф не помнил, когда в последний раз какая-нибудь представительница прекрасного пола такой навязчивой занозой впивалась в его мозг. Как же её оттуда вынуть? Он знал, что девчонка перестанет являться ему в страшных снах, только когда у него появится уверенность, что она забыла тот маленький провокационный эпизод. Ему не удалось хитростью вынудить её снять очки, ему не удалось ментально воздействовать на неё ни напрямую, ни через оттиск. Но у Джозефа появилась идея, как сделать так, чтобы она добровольно согласилась подвергнуться воздействию.

— Вы хотите стать моим ассистентом?

— Хочу!

Он мог бы и не спрашивать. То, что она метит на его кафедру, было ясно из её характеристики. Что она там написала? Инициативная, умная, талантливая? Насчёт, первого он не сомневался. Чего-чего, а инициативы ей не занимать. Джозефу почему-то вспомнились его студенческие годы. А ведь случалось ему просыпать на лекции и получать неуды, а потом их отрабатывать. В его группе не было такой вот инициативной старосты с чайником.

И насчёт ума, Джозеф тоже готов был согласиться. Девчонка не пустая, сразу видно. Её изощрённая въедливость, доводящая до иступления, потому и бесит, что основана на логике. Не к чему придраться.

Но вот в чём Джозеф сомневался, так это в её даре. Он не считал зооменталистов настоящими менталистами. Да и, вообще, видел своим ассистентом старшекурсника, солидного степенного толкового молодого человека, а не юную пигалицу. На кафедре будет много организационной работы, поэтому нужен тот, кто пользуется авторитетом среди студентов. Джозеф уже успел проглядеть характеристики старшекурсников, и ему приглянулся один из кандидатов. Парень имеет сильный ментальный дар, да и по остальным качествам подходит. Но Джозеф и Тересе готов был дать шанс. Тем более, что у него к претендентам есть одно условие — они должны добровольно пройти его ментальную проверку. А это значит, что девчонке все-таки придётся снять очки и позволить ментальное воздействие. Это будет хорошая возможность убедиться, что она не заметила того, что ей совсем не обязательно знать. А если всё-таки заметила, то заставить забыть.

Тереса ждала, что проректор будет метать громы и молнии — уж слишком воспламенённым выглядел. Но он всего-то спросил, хочет ли она стать ассистентом. После её утвердительного ответа последовал следующий вопрос:

— Насколько сильно вы хотите стать ассистентом? Достаточная ли у вас мотивация?

Он даже не представлял, насколько Тереса мотивирована. Как сильно она хочет стать ассистентом, чтобы сделаться его головной болью.

— Моя цель развить свой ментальный дар, и я считаю, что это наилучшим образом можно сделать только под руководством опытного менталиста.

Тереса набрала побольше воздуха в грудь, чтобы перечислить оставшиеся девятнадцать аргументов, но не успела ни одного.

— Хорошо, — неожиданно согласился Джозеф.

Что, так просто?

— Вы берёте меня ассистентом?

Даже обидно, что место досталось настолько легко. Но рано Тереса радовалась.

— Пока нет. Я отобрал вас, как одного из претендентов.

— А сколько их будет всего?

— Немного. У меня высокие требования к соискателям. И, кстати, почему вас должно беспокоить их количество? — Джозеф саркастично приподнял бровь. — Вы же уверены в своих силах. Убеждали, что лучшего ассистента мне не найти.

— Не найти, — настырно подтвердила Тереса, проигнорировав его сарказм.

— Все отобранные мной претенденты должны будут пройти собеседование, по результатам которого я и назначу ассистента. Думаю устроить собеседование завтра во второй половине дня. Я вас приглашу. А пока можете идти.

Тереса обратила внимание, что пока речь шла о собеседовании, к Джозефу вернулось прекрасное расположение духа. Он уже не дымился и выглядел вполне довольным собой. И вот это-то Тересу и настораживало.

— Какие вопросы будут на собеседовании? Я бы хотела знать, чтобы подготовится.

— Ничего особенного. Общие вопросы. И, разумеется, ментальная проверка. Я должен быть уверен в своём ассистенте.

А вот он и подвох. Как бы Тересе во время этой проверки не лишиться воспоминаний о маленьком пикантном инциденте. Да и к бесу бы его, это воспоминание, да только ментальная проверка опасна ещё и другим. Джозеф может понять, что у Тересы есть от него секрет — что она является отвергнутой им невестой.

— Я не настаиваю на собеседовании, если вас не интересует место ассистента, — Джозеф улыбнулся обманчиво мягко. — Если чувствуете, что другие соискатели сильнее вас и больше достойны этого места, то можете на собеседование не приходить.

— Почему же, я приду, — упрямо пообещала Тереса.

Задача перед ней встала невыполнимая. Как пройти ментальную проверку у сильнейшего в княжестве менталиста, но при этом не дать ему возможность добраться до воспоминаний и секретов?

Выходя из кабинета, Тереса дала себе слово, что придумает, как перехитрить Джозефа. Тогда она ещё не знала, в какую катавасию это её приведёт…

Глава 7. Нужна хитрость

Наверно, ни одна другая академия не могла похвастаться тем, что для каждой группы в общежитии предусмотрено своё крыло и кроме спальных комнат обустроено просторное помещение, где можно собраться всем вместе, чтобы перекусить или позаниматься.

Тереса любила такие совместные посиделки. Да их все одногруппники любили, если не считать Бланку. Она единственная держалась особняком. Лучшая ученица в группе, отличница, но большие компании не любила, приветливостью не отличалась. Вот и сегодня на ужине её не было. Кроме неё отсутствовали ещё несколько человек, но большинство одногруппников не отказали себе в вечернем перекусе.

Обычно во время совместных трапез обсуждались последние громкие события. Сегодняшний вечер не стал исключением. А что самое громкое произошло за день? Конечно же, появление нового проректора. Вот его, свирепого, и обсуждали.

Моника поделилась новой порцией слухов, один другого ужасней — все о том, как немилостив новоназначенный.

Тересе тоже было, что рассказать. Она выложила друзьям, как сработал трюк с характеристиками, и поделилась тем, что приглашена на собеседование.

— Он будет проводить ментальную проверку. Но я не хочу её проходить. Есть одно обстоятельство, которое он не должен узнать.

— Ты о кузине? — догадалась Валерия.

— Да. Если он поймёт, что девушка, которую он отверг, моя сестра, то вся затея пойдёт насмарку. Но я не могу отказаться от проверки. Тогда меня тут же вычеркнут из претендентов на место. Нужна какая-то хитрость.

Когда речь шла о хитрости, вся группа оживлялась. Так уж получилось, что одногруппники Тересы, все как один, кроме отличницы Бланки, были склонны к авантюрам. А уж если речь шла о том, чтобы поддержать кого-то в противостоянии с преподавателем, то тут у друзей моментом включалось чувство солидарности, которое ещё больше толкало на авантюры.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина — одногруппники генерировали идеи. Первой своими мыслями поделилась Моника.

— А что если применить каблучный приём? — предложила она. — Почти всегда срабатывает.

Она моментально загорелась идеей и с азартом начала излагать суть.

— Надень на собеседование самые высокие каблуки. Я тебе одолжу если что, — Моника закинула ногу на ногу и игриво покрутила ступнёй. — Эти не подойдут. Надо ещё выше.

Пока мужская часть группы с замиранием отслеживала каждое движение её длинной стройной ножки, Тереса представляла себя на каблуках. Опыта передвижения на этом орудии пыток она не имела ни малейшего и сомневалась, что без травм доберётся от общежития до нужной аудитории. Но ради достижения цели она готова и не на такое. Только пока Тереса совершенно не могла понять, как каблуки помогут ей в прохождении собеседования.

— А в чём их чудодейственная сила? — поинтересовалась она.

— Каблуки так возмущают преподавателей, что они забывают обо всём остальном. Меня вчера Катаржина собиралась отчитать за неуд по магическому этикету, а когда увидела каблуки, начала отчитывать за них. И так разошлась, что про неуд забыла.

Тереса представила, как Джозеф свирепеет при виде каблуков, но что дальше?

— Нет, каблуки не годятся, — умерила пыл Моники Валерия. — Их можно только как вспомогательный элемент использовать. Но сами по себе они не дадут Тересе пройти ментальную проверку так, чтобы проректор не смог узнать её секрет. Нужно зелье, затрудняющее ментальное проникновение. Есть такое? — она вопросительно посмотрела на Филиппа.

Он единственный из парней, кто в данный момент не был сосредоточен на покачивающейся ножке Моники, но именно он больше всех хотел бы на неё смотреть. Однако вместо этого его взгляд был опущен в чашку с чаем. Все догадывались, что он всерьёз увлечён первой красавицей академии. Вот только Моника рассматривала однокурсников исключительно как друзей. В её матримониальных планах было очаровать и женить на себе солидного и обеспеченного мужчину.

— Я не слышал о зелье, мешающем ментальному воздействию, — Филипп покачал головой.

Вообще-то, он не совсем специалист по зельям, он специалист по чаям. У Филиппа — фитодар. Он родом из деревни, потомственный травник. Умеет угадать, какое растение с каким нужно сочетать, чтобы получился состав с особыми свойствами. У него почти на каждый случай есть чаёк. Но противоядие от ментального вмешательства — штука очень непростая, не удивительно, что Филипп о таком сборе не слышал.

— Мне кажется, нужен совет знающего человека, — глубокомысленно изрекла Валерия. — Что если наведаться к Корнелии?

Корнелия — это ведунья, которая живёт в башне на окраине столицы. Про неё ходят самые противоречивые слухи. Говорят, она знает прошлое и может менять будущее. А ещё ей известно, как выйти из любой самой безвыходной ситуации. Она принимает посетителей и даёт советы. Но делает это только по ночам. Днём она спит, рассшторив все окна. Она может заснуть только при ярком солнечном свете.

— Я могу договориться, чтобы она приняла тебя завтрашней ночью, — предложила Валерия. У неё был с Корнелий контакт.

— Но собеседование завтра во второй половине дня. Получается, ехать к Корнелии нужно сегодняшней ночью, — вступил в разговор рассудительный умничка Лем.

Это самый необычный студент в академии — очень талантливый, но очень юный. Ему всего девять. Но его ответственности и серьёзности хватит на десятерых взрослых.

— Ехать сегодня бесполезно. Корнелия не принимает без предварительной договорённости, — возразила Валерия.

Вот круг и замкнулся. Выходит, помощью Корнелии воспользоваться не получится.

— А что если сорвать собеседование, чтобы его перенесли на послезавтра? — с хулиганской идеей выступил Марчел. — Я могу.

Голубоглазый красавчик-блондин, самый известный в академии серцеед, всегда готов на подвиг ради прекрасной дамы.

— Это будет наш крайний вариант, — Тересе не хотелось, чтобы Марчел из-за хулиганской выходки попал в немилость к новому проректору. — Надо ещё подумать…

Она полагала, что после её призыва на какое-то время снова установится тишина. Но тишины не случилось.

— Я, кажется, придумал, — просиял Филипп. — Есть подходящий сбор. Каламея весенняя, немного шмыдрявки луговой и шишки заячьего хмеля.

— Противоядие от ментального вмешательства? — понадеялась Тереса. И хотя её немного смущал состав, особенно шмыдрявка, но она и не такое выпьет, чтобы перехитрить Джозефа.

— Нет, у сбора другой эффект. Он каламутит мысли. После того, как выпьешь этот чай, становится трудно сосредоточиться на чём-то одном. Мысли прыгают с темы на тему непроизвольно. Сильный менталист всё равно сможет их прочитать. Но поймёт ли? — Филипп хитро́ улыбнулся.

Тересе захотелось его расцеловать.

— Мне тройную дозу, — воодушевилась она. Пусть будет настоящая мешанина в мыслях. Пусть Джозеф голову сломает, пытаясь понять, что творится в её голове.

Глава 8. Вечер холостяков

Джозеф решил потратить вечер на то, чтобы обжиться в особняке, который ему выделила академия. Казённое жильё могло оказаться безликим и неуютным, но нет, особняк производил приятное впечатление. Снаружи утопал в осенней пестроте фруктовых деревьев, да и внутри был неплох. На первом этаже гостиная с камином и кабинет, на втором — спальная.

К спальной комнате Джозеф не был притязательным. А вот кабинет хотелось бы светлый просторный и эргономичный. Он, на удачу, таким и оказался, будто специально по заказу Джозефа. Академия предусмотрела не только необходимую мебель, но и писчие-канцелярские принадлежности. Но главной приятной неожиданностью стали стеллажи с книгами. Целая мини-библиотека. А читать Джозеф любил. Книги были его страстью. Даже не так. Книги были ему жизненно необходимы. Как менталисту. Его дар питался ими.

Джозефа считали сильнейшим менталистом княжества. Ему это льстило. Но вряд ли дело только в его даре. Ему достались сильные гены, это бесспорно, но он не стал бы лучшим, если бы с детства не развивал способности. А это, кроме прочего, сотни прочитанных книг.

Он прошёлся вдоль стеллажей и с удовольствием изучил корешки томов. Литература на любой вкус — в основном, разумеется, научная. Но были хроники, альманахи и жизнеописания знаменитых людей. Джозеф присмотрел себе несколько фолиантов, которые прочтёт в первую очередь.

Он остался доволен своим кабинетом и отправился изучать ещё одну комнату, которая тоже его весьма интересовала — кухню. Джозеф любил и умел готовить. Страсть к кулинарии, в отличие от страсти к книгам, совершенно никак не была связана с его даром. Это увлечение передалось Джозефу от отца, который тоже любил кулинарные эксперименты. О том, что Джозеф под настроение может приготовить что-то немыслимо вкусное, знали только самые близкие. И они беззастенчиво этим пользовались.

Вот и сегодня Джозеф ждал гостей. К нему обещали заглянуть его кузены — Энтони и Ян. С момента появления в академии у Джозефа ещё не было возможности пообщаться с братьями в неформальной обстановке — всё на бегу, всё по делу, всё в окружении посторонних людей.

 Когда обсуждали втроём, где лучше провести совместный вечер, кузены в два голоса предложили встречу у Джозефа. Кто бы сомневался. Ждут, что он приготовит к их приходу что-нибудь из арсенала своих коронных блюд.

Джозеф был не против обеспечить их холостяцкой компании холостяцкий ужин. Он уже побывал на местном рынке и купил всё необходимое. Кузены, наверняка, оценят каре ягнёнка под соусом из кисло-сладких андоузких трав. Перед запеканием он выдерживал мясо в гранатовым соке со специями. Это придавало каре особый тонкий аромат. Ещё ни один человек, кто пробовал это блюдо в исполнении Джозефа, не мог остаться равнодушным.

Он не любил повторяться и каждый раз вносил в рецепт что-то новое, но сегодня решил не экспериментировать. Его немного беспокоила метка на бедре — мешала творить. Но результатом Джозеф всё равно остался доволен. Уже только по одному аромату было понятно, что блюдо удалось.

Первым на холостяцкий ужин пожаловал Ян. Вроде бы они уже виделись сегодня в академии, но обнялись и похлопали друг друга по плечам так тепло и азартно, будто вот только сейчас наконец-то и встретились по-настоящему. Там, в академии, Ян был ректором от макушки до носков туфель, профессором, педагогом, грозой студентов. Но сейчас он улыбался, и сразу почувствовалось, что он нисколько не изменился с тех времён, когда они сами были студентами.

Хотя нет…

Что-то изменилось…

— Вижу, тебя можно поздравить с помолвкой? — слова вырвались у Джозефа сами собой.

Ян опешил.

— Как? Ты уже знаешь? От кого? Мы пока не афишируем наших отношений.

— Ни от кого, — успокоил Джозеф. — От тебя так фонит. Трудно не заметить.

Менталисты могут тонко чувствовать близких людей. Им для этого даже не обязателен контакт глаза в глаза.

— А почему вы не афишируете? Кто она? — Джозеф был заинтригован.

— Она студентка нашей академии.

Студентка? Абсолютно неожиданно. Оставалось только посочувствовать кузену.

— Как же тебя угораздило?

— Угораздило — это ещё мягко сказано, — рассмеялся Ян, — я влип, братец…

У Джозефа в голове не укладывалось. Девчонка-студентка и ректор?

— Читаю твои скептические мысли, — усмехнулся Ян. — Нарушение субординации, конфликт интересов… да, всё так, поэтому и не афишируем. Как только мы официально объявим о помолвке, мы больше не сможем быть ректором и студенткой. Или мне придётся уволиться, или ей перевестись в другую академию. Мы пока не готовы.

— А кто знает о помолвке?

— Только самые близкие родственники.

Тогда у Яна есть в запасе пара месяцев… Нет, но как он всё-таки умудрился помолвиться со студенткой? Джозеф не представлял, как, вообще, можно увлечься кем-нибудь из этих мелких пигалиц. Непонятно, какой была невеста Яна, но Джозефу представилась одна маленькая въедливая староста в очках...

Потом, под каре ягнёнка, Джозеф, конечно, расспросит у Яна все подробности и детали его помолвки, поздравит и пожелает всего, что в таких случаях желают, но пока проворчал:

— А я полагал, у нас сегодня вечер холостяков. Но один уже, оказывается, собрался покинуть лагерь необременённых обязанностями мужчин. Одна надежда на Энтони.

Не успел Джозеф упомянуть о втором кузене, как тот появился на пороге. И снова это чувство — будто их встреча в академии была мимолётной и незначимой, а увиделись по-настоящему они только сейчас.

Энтони, смеясь, крепко обнял Джозефа. Он, вообще, часто смеётся — весельчак. Всегда бодр, всегда на подъёме, всегда готов подшутить. Но в этот раз шутить собирался сам Джозеф. Что-нибудь о том, что в их троице холостяков осталось только двое. У него уже крутились на языке подходящие слова, но вместо шутки он выдал совсем другое.

— Вижу, тебя можно поздравить с сыном?

— Что? — опешил Энтони.

Его удивление было настолько искренним, что стало понятно — никакого сына нет и в помине.

— С чего ты взял? — не меньше Энтони удивился его брат.

А Джозеф и сам не мог понять, почему у него родился этот ментальный образ. Ошибся. Сегодня он не в форме. Наверно, это из-за того, что постоянно ноет метка на бедре.

Глава 9. Гремучая смесь

Филипп пообещал Тересе, что чай, создающий мешанину в голове, будет готов к отбою. А если Филипп что-то обещал, то непременно выполнял. Без четверти десять на прикроватной тумбе Тересы уже стоял небольшой чайничек, от которого выразительно разило луговыми травами и забродившим сеном. Наверное, кто-то назвал бы запах не самым приятным, но Тереса что-то в нём находила. Так пахнет авантюра, которая позволит перехитрить Джозефа.

— Чтобы эффект был стопроцентным, нужно выпить полчашки чая на ночь, потом полчашки утром и полчашки перед собеседованием, — пояснил Филипп. — Тогда концентрация шмыдрявки в организме будет максимальной.

Вставал вопрос: а как Тереса всё это время будет выполнять повседневные дела с такой-то мешаниной в голове? Но зря она беспокоилась — у Филиппа было всё предусмотрено. Он протянул ей небольшой полотняный мешочек.

— Тут сушёные шишки заячьего хмеля, — заговорщики произнёс он. — Нужно разжевать одну-две перед самым началом ментальной проверки. Только после этого шмындрявка начнёт действовать.

Шишки хмеля — катализатор для шмындрявки? Это меняло дело. Какой Филипп предусмотрительный.

— И ещё одно, — перед тем как уйти, посоветовал он: — чтобы мысли как следует путались и перескакивали с одного на другое, нужно их зарядить. Почитай что-нибудь перед сном.

О, это с удовольствием — читать Тереса любила. Только, что почитать, чтобы мысли как следует перепутались? Желательно не одну книгу, а несколько, и желательно, чтобы книги были яркими, эмоциональными и разносортными. Родилась идея пройтись по комнатам одногруппников и позаимствовать у них что-то интересненькое.

Начать решила с Муачо. Вот уж у кого точно должно было найтись нечто экстраординарное. Муачо сам экстраординарный и экзотический. Ни в одной другой группе не было такого. И дело не только и не столько в его шоколадном цвете кожи. Дело в том, что Муачо переместили сюда из неродственного немагического мира. И хоть в академии иногда появляются студенты из других миров, но не из таких, откуда родом Муачо. Его родина славится странными традициями, непонятными и дикими. Одногруппники первое время относились к нему очень насторожено. Но зря. Классный парень оказался. Хотя курьёзы взаимо-недопонимания из-за разницы традиций двух миров случаются до сих пор.

Муачо делил комнату с юным гением Лемом. Они очень сдружились. Не зря говорят, что к детям легче найти подход, чем ко взрослым. Хотя о чём это Тереса? Лем только внешне похож на ребёнка, в остальном он — самодостаточный взрослый человек.

Когда она зашла к ним в комнату, не удивилась, увидев Лема с книжкой в руках. Наверное, штудирует очередной учебник по финансам. Он в таких вещах разбирается, не зря же консультирует своего отца по финансовым вопросам.

Хм, финансы — цифры, формулы, таблицы, Тересе не помешало бы погрузиться во что-то подобное — замечательно создаёт мешанину в голове даже без шмыдрявки.

— Я ищу, что почитать на ночь, не одолжите мне пару книг? Мне для усиления эффекта от чая, путающего мысли, — обратилась она к Лему и Муачо. — Что вы сейчас читаете?

— Муачо не читать, Муачо писать, — огорошил шоколадный одногруппник.

— Ты пишешь книгу? — глаза Тересы округлились от удивления.

— Так, — белозубо улыбнулся он. — Я писать наши традиции. Я хотеть рассказать о наш мир.

Он сгрёб со стола листы и вручил Тересе. Отлично! Это ещё лучше, чем финансы.

— Спасибо, — просияла она.

Лем отстать от друга не хотел — тоже протянул свой финансовый талмуд, только почему-то немного смутился.

Тереса поняла, что вызвало его смущение, только когда вернулась в свою комнату и начала пролистывать книгу. Серая невзрачная накладная обложка вводила в заблуждение по поводу внутреннего содержания. Это были не финансы, это была детская сказка о приключениях озорного щенка.

Тересу умилило, что по вечерам Лем читает сказки. Наивные, забавные, бесхитростные. Хочет казаться взрослым, но в душе ещё ребёнок. И хорошо. Успеет повзрослеть.

— Я слышала, тебе книги нужны, — влетела в комнату Моника. — Я сейчас такой интересный роман читаю. Чувственный, — она глубоко вдохнула и закатила глаза, показывая какие непередаваемые эмоции вызывает в ней история. — Называется "Агнежка (не) для Анджея, или Неравный брак".

Моника плюхнулась рядом с Тересой на кровать и начала рассказывать:

— Он красавчик, богатый и влиятельный маг из знатной семьи. А она простая девушка из разорившегося рода. Они случайно встретились на ярмарке. Он увидел её, и в нём вспыхнули жгучие чувства… а она…

Закончить эту душещипательную историю Монике не удалось. На пороге комнаты появился Марчел и тоже с книгой. Стопка фолиантов, которые Тереса собиралась почитать на ночь, становилась всё внушительней. Пора было приступать.

Как только друзья ушли, Тереса выпила чаю — полчашки, как велел Филипп. Вкус оказался такой же как и запах — сомнительный. Но подобные мелочи не могли сломить её решительность.

Расправившись с чаем, Тереса взялась за книги. Первыми решила проглядеть записи Муачо. А у него, оказывается, есть дар рассказчика. От одного из обрядов, который он описал, волосы вставали дыбом. Захотелось переключиться на что-то весёлое. Как раз кстати пришлась детская история про забавного любвеобильного щенка. Ну а от любвеобильного щенка Тереса перешла к любвеобильному красавцу Анджею и его возлюбленной Агнежке. Оставила их сразу после первого страстного поцелуя, и снова — к диким ритуалам из-под пера Муачо. Ну а там и неугомонный щенок подоспел. И так несколько раз…

Ох, какая же адова гремучая смесь заварилась в голове. Засыпала Тереса в полной уверенности, что Джозефа завтра ждёт тяжёлое испытание.

Глава 10. Нечто вопиющее

Тереса явилась на собеседование заблаговременно, чтобы разведать обстановку. Остальные соискатели тоже оказались дисциплинированными и предусмотрительными — прибыли даже раньше Тересы.

Кроме неё было ещё четверо претендентов — все старшекурсники, все с сильным даром и отличными показателями успеваемости. Тереса их мельком знала. Неплохие ребята, но пусть не обижаются, место ассистента — её!

Соискателей разместили в приёмной и сказали ожидать — будут вызывать в кабинет проректора по одному. Ожидание оказалось напряжённым. Парни были наэлектризованы и поглядывали друг на друга воинственно — уступать никто не намеревался. Самые неоднозначные взгляды получал Луказ. Его опасались больше других — считали главным претендентом. Высокий, рыжий, лохматый (правда, сегодня аккуратно причёсанный), он был круглым отличником, амбициозным и напористым. Такой действительно мог больше других понравиться проректору.

А вот Тересу никто серьёзным соперником не считал. Ей доставались только снисходительные улыбочки — мол, как это мелкое недоразумение, вообще, на собеседование попала?

Первым в кабинет проректора пригласили как раз-таки Луказа. Перед тем, как зайти, он послал конкурентам самоуверенную ухмылку: надеюсь, никто не сомневается, кто тут основной претендент на победу? Луказ пробыл в кабинете довольно долго и вышел всё с тем же взглядом победителя.

Приятели набросились расспрашивать, как прошло собеседование, какие задавались вопросы. Луказ, довольный вниманием, отвечал охотно. Тереса думала, что её позовут в кабинет проректора следующей, но глубоко ошиблась. Ни следующей, ни третьей по очереди, ни четвёртой — Джозеф почему-то решил приберечь её напоследок.

Он недолго мучил других претендентов — каждый следующий вылетал из кабинета быстрее предыдущего. Что только доказывало, что Джозеф действительно отдаёт предпочтение Луказу. По такой логике Тересе он уделит всего пару минут?

— Тереса Розе́н, пройдите в кабинет, — раздалось из-за двери.

Она не спеша направилась к цели. Все движения были заранее продуманы, а потому вышли чёткими и точными. Тереса нащупала в кармане мешочек с сушёными шишками хмеля, ухватила парочку и быстро переправила в рот. Она была уверена, что никто из присутствующих ничего не заметил — они слишком были увлечены собой.

Разжёвывать хмель Тереса не стала, держала его под языком — благо, в сушёном виде шишки хмеля миниатюрны. Жаль только, немного колючие. Но как бы там ни было, до поры до времени они должны остаться целыми — ей нельзя пока терять над мыслями контроль. Из рассказа тех, кто уже побывал на собеседовании, она знала, что сначала проректор задаёт вопросы, а уже потом проводит ментальную проверку.

Тереса зашла в кабинет, ощущая, как в ней разгорается азарт переиграть сильного соперника. Это она не о Луказе, это она о Джозефе. Поединок предстоит с ним.

— Прошу садиться, — встретил он её стандартной фразой.

Свет от окна падал на него, освещая его правую сторону. Левая оставалась в тени. Ассиметричный, таинственный, магнетичный, грозный. Нормальная первокурсница должна немного побаиваться и чуть-чуть трепетать, да? У Тересы проректор вызывал совсем другие чувства. Это наверно из-за того, что их знакомство произошло в несколько неформальной обстановке и тот неформальный образ, который открылся ей в момент откидывания одеяла, настырно стоял перед глазами.

Тереса села на стул, раз уж ей велели сесть. И в ожидании первого вопроса выразительно посмотрела на Джозефа. Шишки хмеля прокалывали язык. Хотелось, чтобы разговорная часть собеседования началась и закончилась поскорее.

Она знала, что первый же вопрос окажется каверзным, но вряд ли Джозефу удастся её удивить. Тереса ко всему готова…

...оказалось, не ко всему…

…произошло нечто неуместное, шумное, неожиданное, слепящее, вопиющее настолько, что в первое мгновение Тереса даже не поняла что именно…

Глава 11. Ментальная проверка

— Не напугались?

Джозеф не ожидал, что снимающий образы кристалл сработает с таким шумом и выдаст столько света. Сложилось впечатление, что что-то взорвалось. А Джозеф всего-то перевёл его из режима съёмки одиночных образов в режим фиксации движущихся образов. Почему кристалл не выдержал? Должен с таким справляться.

Джозеф послал мысленные проклятия производителю кристалла. И в свой адрес тоже выругался. Зачем ему понадобился движущийся портрет девчонки? В личное дело приложить? Мало было статичного отпечатка?

Хорошо хоть, обошлось только яркой вспышкой и сильным шумом. И кажется, несколько образов слетели, но Джозеф не успел разглядеть каких.

— Что вы, дьер Джозеф, конечно, не испугалась, — Тереса невозмутимо поправила очки. И вид такой, будто ей по нескольку раз на день доводится присутствовать при взрывах снимающих кристаллов.

Его впечатлило её самообладание. Но останется ли она невозмутимой после фразы, которую он собирался ей сказать.

— Замечательно. Тогда начнём. Хотя, скажу честно, шансов у вас мало.

Он с любопытством наблюдал за её реакцией на свои провокационные слова. Они должны были выбить девчонку из колеи, но она прекрасно осталась в колее.

— У меня есть причины думать иначе, — выдала безапелляционно. 

— Почему?

— Я знаю, что вы считаете меня одной из главных претенденток.

Джозеф опешил.

— Разве я такое говорил?

— За вас сказали ваши действия. Вы вызвали меня на собеседование последней. Человек всегда выделяет два номера — первый и последний, ведь так? Всё, что в промежутке — потоковое и одинаковое, не столь важное. Вы же не будете с этим спорить? Это психология. Хороший менталист — это всегда ещё и хороший психолог. Согласны?

Как же она великолепна в своём умении задавать вопросы, которые выводят из себя. Джозеф поймал себя на мысли, что девчонка бесит и восхищает его одновременно. Её логические цепочки безупречны. Она начинает с того, что надо ей, а заканчивает тем, с чем нельзя не согласиться. И что же Джозефу ответить: да или нет? Он в обоих случаях проиграет. Лучше, вообще, сменить тему.

— Считаете себя хорошим менталистом? Но ведь зооменталист — не совсем настоящий менталист. У животных не бывает сложных мыслей.

— И тем не менее, прочесть человека легче, чем животное. Люди мыслят понятными словами, категориями и образами. А братья наши меньшие? Не будете же вы утверждать, что животное более последовательно в своих логических построениях, чем человек?

— Да, — вырвалось у Джозефа.

Настырная девчонка добилась своего — заставила ответить на один из своих изуверских вопросов.

А что лучше? Опять промолчать? Это уже тогда было бы даже не поражение, а трусливое бегство с поля боя.

— И вот теперь, когда вы согласились со мной, что зооменталист — ещё больше менталист, чем просто менталист, вы, надеюсь, окончательно убедились, что лучшего ассистента на вашу кафедру вам не найти.

Она победно вздёрнула подбородок. Заноза! Джозеф на мгновение представил, что действительно взял её своей ассистенткой и это умненькое очкастое чудовище сделалось его правой рукой. Как долго он выдержит?

— Вопрос о том, назначить ли вас ассистентом на кафедру, я буду решать только после того, как проведу ментальную проверку, — заявил он. — Вы готовы?

В конце концов, ради этой проверки всё и затевалось. Джозеф уже убедился, насколько Тереса сообразительная деятельная и боевая, и он меньше всего хотел, чтобы его тайна попала в руки такой шустрой девушки. Надо рассмотреть её воспоминание, убедиться, что она ничего не заметила. А заодно, Джозеф не сомневался, во время проверки он нащупает у неё какое-нибудь слабое место, что даст ему вполне законное основание отказать ей в месте на кафедре. Он уже практически принял решение, кто должен стать его ассистентом. Луказ подходит практически идеально. Умён, амбициозен, талантлив, пользуется авторитетом среди друзей и преподавателей. Лучший кандидат. После собеседования с ним, Джозеф в этом окончательно убедился.

— Я готова, — отрапортовал девчонка.

Он мысленно поздравил себя с маленькой победой. Каких-то пять-десять минут и проблема, которая висела над душой последние дни, разрешится.

— Пересядьте, пожалуйста, сюда, — кивнул он ей на кресло.

Сам поднялся из-за стола, чтобы занять соседнее. Во время ментального вмешательства лучше быть поближе к испытуемой. Нужен будет тактильный контакт.

Тереса, вместо того, чтобы следовать указаниям, направилась к боковому столику.

— Позволите стакан воды? — произнесла немного хрипло.

В горле пересохло?

— Конечно, — кивнул он на графин.

Она залпом осушила стакан и совершенно довольная двинулась к креслу. Чему радуется? 

— Снимите очки, — скомандовал Джозеф, когда она села рядом с ним.

Он уже давно питал к её очкам недобрые чувства, и испытал почти физическое удовольствие, наблюдая, как она избавляется от них. Большие зелёные глаза больше ничто не защищало. И Джозефа вдруг чувствительно стукнула в затылок мысль: а девчонка, оказывается, красивая. До этой минуты он не видел в ней ничего особенного. Наверное, потому, что две толстые совиные линзы и оправа забирали на себя всё внимание.

Он протянул ей руку ладонью вверх.

— Положите сюда свою.

Не стал объяснять, что нужен тактильный контакт. Она же уверяет, что хороший менталист, значит, сама должна знать.

Девчонка медлила. Вытягивала нервы. Ну? Хотелось уже окунуться в её воспоминания и мысли.

— Дьер Джозеф, ментальная проверка — не самая приятная вещь. И мне бы хотелось убедиться, что подвергаюсь ей не зря. Хотелось бы быть уверенной, что именно меня вы видите своим ассистентом и гарантируете мне место на кафедре, если я пройду проверку.

Мелкая провокаторша! Гарантии ей нужны.

— Хорошо. Если не провалите проверку, пройдёте во второй тур отбора.

— А будет ещё и второй тур? — удивилась она.

— Пока я не вижу в нём смысла. Потому что лучший кандидат на место ассистента — это Луказ. Но если вы пройдёте проверку, то станете вторым кандидатом и нам понадобится второй тур.

Джозеф был уверен в обратном — второй тур не понадобится. Что, он не найдёт к чему придраться? Не высмотрит недостатков, чтобы заявить, что она провалила проверку?

— Хорошо, — смирилась она и положила ладонь на его руку.

Какой момент! Джозеф снова испытал почти физическое удовольствие. Мелкий настырный хорошенький монстр укрощён.

Хотя, может, рано Джозеф радуется? Девчонка хитра и могла поставить какой-нибудь блок от ментального проникновения. Только она не учла, нет такого блока, который Джозеф не смог бы взломать. Тем более, сегодня у него магический резерв почти на максимуме.

Он проник в её глаза глубоким ментальным взглядом. Далось легко. Никакого блока нет. Значит, всё будет даже проще, чем он думал.

Вообще-то, далеко не каждый менталист может вызвать в испытуемом нужное воспоминание. Но Джозефу повезло. Ему требуется не какое-то малозначительное давнишнее, что пылится на задворках памяти, а совсем недавнее и очень яркое. Должно же для студентки стать ярким воспоминание о том, как она разбудила проректора, поливая ледяной водой из чайника? Или для такой, как Тереса, не должно?

Зря сомневался. Воспоминание было на самом верху. Живое и яркое. Сразу видно, часто воспроизводимое. Джозефу это польстило. Значит, девчонка прокручивала в голове их первую встречу — не только он.

Интересно было посмотреть её глазами на события того утра. Он начал разворачивать её воспоминание.

…она идёт размахивая чайником по коридору общежития, решительная и воинственная, подходит к двери комнаты повышенного комфорта. Заходит внутрь…

Тут Джозеф усмехнулся. Есть что-то странное в этом — увидеть себя со стороны, увидеть её глазами.

…она открыла дверь. Переступила порог…

Почему в комнате так темно? Уже ведь было утро? И звуки раздаются странные — похожие на стук копыт. Это что, студенты с верхнего этажа как лошади носятся? Джозеф не помнил эти звуки. Так крепко спал?

…она двигалась в темноте. Почти ничего не было видно. Как она ориентируется? Остановилась возле какого-то горизонтального предмета. Кровать? Сейчас скинет одеяло, а там Джозеф. Он приготовился к самому интересному. Каким она его увидела?

Тёмное как ночь лицо, кольцо в носу, щёки и лоб разрисованы красными и белыми полосами. Таким?!!

Темнолицый соскочил с кровати и тут же вспыхнули несколько факелов. Стало понятно, что это не кровать, а скорее, обрядовый алтарь. Обладатель кольца в носу пустился в странный пляс вокруг алтаря, потрясая руками и ногами, увешанными цветастыми браслетами, и корча жуткие гримасы.

Проклятье! Это не то воспоминание!

Джозеф не мог понять, каким образом он сбился с пути. Только что была Тереса с чайником и вдруг этот дикарь. Откуда у неё, вообще, в голове такое?

Пришлось начинать всё заново. Он снова нащупал тот момент, который его интересовал, и начал раскручивать.

Тереса идёт по коридору с чайником, подходит к двери, открывает и… картинка задрожала, задёргалась и переменилась — снова темнота, алтарь и дикарь на нём. 

Будь он неладен! Что за наказание?! Джозеф разозлился, но сдаваться не собирался — усилил ментальное воздействие. Попытался вернуть Тересу к нужному воспоминанию. Получалось с трудом. Вот она уже дошла до кровати, на которой спал Джозеф. Это точно он. Тереса сдёргивает одеяло — а там снова дикарь. Дался он ей!

Пришлось возвращаться в исходную точку. Но в этот раз Тереса даже до нужной двери не дошла — откуда ни возьмись появился лопоухий щенок. Девочки такие девочки. Она присела на корточки, отставила чайник и принялась тискать собачонку.

Джозеф себя не узнавал. Почему он не может удержать Тересу в одном воспоминании? Теперь на его голову ещё и это тявкающее нечто.

Он начал заново, предельно сконцентрировавшись. Дошёл до нужного момента — Тереса возле кровати сдёргивает одеяло. Что на этот раз под ним? Наконец-то, Джозеф? Какое там — дикарь и щенок, повизгивая, лижущий его шоколадное лицо.

Аррррр!!! У Джозефа вскипали мозги. Что у девчонки в голове? Какая жуткая мешанина, от которой у него начиналась мигрень. Но сдаваться он всё равно не собирался. Неужели он её не перехитрит?

Решение пришло довольно быстро. Нужно заблокировать в её памяти два этих образа, которые постоянно встревают в процесс — щенка и дикаря. На это потребуется довольно много сил, но игра стоит свеч.

Джозеф тут же приступил к реализации плана. Растратил почти весь магический резерв, но справился. И щенок, и шоколаднолицый были заблокированы. Ближайшие полчаса ни при каких обстоятельствах в мыслях Тересы появиться не смогут. Можно было действовать.

В который за сегодня раз он начал раскручивать нужное ему воспоминание. Тереса с чайником шагает по коридору. Шагает себе и шагает до нужной двери — никаких щенков. Она заходит в комнату повышенного комфорта. Уверенно идёт к кровати. Картинка ровная — не скачет, не перемешивается с картиной тёмной пещеры, где стоял алтарь с дикарём.

Её рука уже взялась за край одеяла, чтобы сдёрнуть. Сейчас он, наконец, увидит, каким предстал в её глазах.

Одеяло отлетает, а под ним… что???!!! почему???!!! пара в страстных любовных объятиях! Проклятье! Они-то откуда???

— Ах, Анджей, — вздыхает она томно.

— Ах, Агнежка…

Глава 12. И всё-таки почему?

Тереса не ожидала, что эффект от шишек заячьего хмеля будет настолько сильным и выразительным. Мысли скакали как зайцы, разбегались в разные стороны, сталкивались, спутывались, перемешивались. Ох, непередаваемые ощущения. Она не могла понять, где что. Радовало только одно — Джозефу было ещё хуже. Проникнуть в чужие мысли само по себе непростое испытание — выматывает силы и истощает магический резерв. А уж когда эти мысли в полном хаосе, тут взвоешь.

Джозеф ещё относительно хорошо держался. Тереса полагала, что он сдастся гораздо раньше. Но видимо, слухи не лгут, что он сильнейший менталист в княжестве. Не будь он таким коварным, она бы даже его зауважала. Джозеф вытерпел и щенка, лижущего лицо шаману, и страстную парочку — Анджея с Агнежкой. Но когда во время его очередной попытки они оказались под одеялом все вчетвером — и щенок с Агнежкой, и шаман с Анджеем, Джозеф окончательно утратил невозмутимость и очумело шарахнулся в сторону. Из глаз искры сыпались.

Тереса бы с радостью получила удовольствие от его ошарашенного вида, но не могла. Эта бравая четвёрка и её довела до радужных кругов перед глазами.

Она пыталась собрать разбегающиеся мысли и угадать, каким будет вердикт Джозефа. Скажет, что у него не получилось провести проверку? Вряд ли. Признать, что ему не удалось ментальное вмешательство, равносильно признанию, что Тереса его переиграла.

— Теперь, когда я не провалила проверку, надеюсь, я принята?

Фраза прозвучала уверенно и даже с напором, и это несмотря на то, что ластящийся к Тересе в мыслях щенок вызывал непреодолимое желание сюсюкать. Так бы и затискала милаху. Тереса невольно улыбнулась.

— Вы рано радуетесь назначению, — у Джозефа от её улыбки глаз дёрнулся. — Будет второй тур.

Он поднялся с кресла и направился к двери.

— Прошу всех соискателей зайти в кабинет, — позвал, приоткрыв дверь.

Пока старшекурсники рассаживались, Тереса усиленно старалась избавиться от мыслей о темнокожем шамане с браслетами на ногах и руках. Какие странные обряды в мире Муачо. Когда какой-нибудь девушке в общине исполняется восемнадцать, шаман должен проспать на обрядовом алтаре трое суток подряд, и только на четвёртые сутки ему приснится, кто из молодых людей общины больше всего подходит ей в мужья. Проснувшись, он не говорит ни слова, а танцует ритуальный танец. Движения танца должны подсказать девушке, на кого ей обратить внимание.

— …обратите внимание, что…

С шамана мысль перепрыгнула на Джозефа, который в этот момент, оказывается, что-то говорил соискателям.

Часть его речи Тереса пропустила, но хоть конец услышит.

— …поэтому по результатам собеседования во второй тур проходят Луказ и Тереса…

Старшекурсники синхронно развернули на неё головы и уставились удивлёнными глазами: вот эта малявка-первокурсница прошла во второй тур?

— …каждый из прошедших во второй тур получит одинаковое задание. Тот, кто быстрее и качественнее выполнит работу, тот и займёт место на кафедре. Сразу предупреждаю, задание будет очень сложным.

Джозеф сурово сдвинул брови и посмотрел почему-то на Тересу, будто намекая, что справиться сможет только Луказ, а Тересе задание не по зубам. А вот это, между прочим, спорный вопрос. Что Луказу по силам, то и Тереса осилит.

— Каким будет задание? — с самым деловым видом спросил тот и даже блокнот с автопером достал, готовый записывать.

Джозеф посмотрел на Луказа одобрительно, а на Тересу, у которой не было с собой ничего, на чём можно делать записи, предосудительно. Да она бы наверно сейчас и записать толком ничего не смогла — мысли продолжали скакать.

— Задание я оглашу позже, — ответил Джозеф Лукасу, но посмотрел, тем не менее, снова на Тересу.

Взгляд у него сегодня, надо сказать, тяжёлый. Наверное, мигрень разыгралась после неудачных попыток ментальной проверки. А не надо было посягать на то, что принадлежит Тересе. Воспоминание — это её собственность и никто не имеет права извлекать из него самое интересные эпизоды. Тереса нисколько не сомневалась, что если бы не помощь друзей, если бы не шмыдрявка и шишки хмеля, если бы её мысли не скакали как зайцы, Джозеф коварно под предлогом ментальной проверки заставил бы забыть тот момент, когда она стянула с него одеяло. Он ведь постоянно подводил именно к этому месту. А Тересе как раз с этого места больше всего и не хотелось забывать.

Да, ей понравилось то, что она тогда увидела. Джозеф без одежды, между прочим, гораздо приятнее, чем в одежде — не такой официальный, напыщенный и самоуверенный. Тересе нравилось вспоминать его бугристое от мышц тело. Он удивительно хорошо сложен, даже лучше, чем Анджей из книжки Моники. Он описан там красавчиком, но впечатлил не настолько сильно, хотя в романе много места уделялось его внешности. Тересе вспомнился отрывок, где описана первая откровенная сцена. Агнежка впервые увидела обнажённый торс Анджея. И он её так восхитил, что она начала изучать его в деталях, скользя ладонями по плечам и груди. А Анджей стонал от удовольствия. Интересно, всем мужчинам настолько нравятся женские прикосновения? Эпизод книги начал прокручиваться дальше, только теперь почему-то его участниками стали Тереса и Джозеф. Она действовала даже смелее Агнежки. Нет, ну интересно же, как мужчины устроены. Но и он, хорош гусь, тоже пошёл гораздо дальше Анджея. У Тересы даже щёки вспыхнули, хотя вообще-то она редко краснеет.

— …послезавтра после занятий в моём кабинете. Можете все быть свободны.

Что послезавтра? Мысли опять сделали прыжок — на этот раз, к счастью, в реальность. Но выхватить всю фразу Джозефа целиком не получилось. Однако интуиция и логика подсказывали, что, видимо, было названо время и место, где будет озвучено задание второго тура.

Старшекурсники поднялись со своих мест и направились на выход. Тереса последовала их примеру, напоследок получив от Джозефа зловредный взгляд, который означал, что война продолжается. Ни о каких мирных переговорах или тем более капитуляции речь не идёт. Она не сомневалась, что он не оставил своих коварных планов.

На выходе Тересу уже ждали подруги с миссией проводить до общежития. Что было несказанно кстати, учитывая мешанину в голове.

Подруги уже откуда-то знали, что она прошла во второй тур и страшно за неё радовались. Конечно, им хотелось подробностей, но вопросами никто не донимал, понимая, что пока связный рассказ у Тересы может не получиться.

Прошла пара часов, прежде чем голова прояснилась. И первым делом, за которое взялась прояснившаяся голова, стал анализ произошедшего в кабинете Джозефа. Было забавно вспоминать свои спутанные мысли и представлять, в какой ступор они вводили проректора. Но вместе с этим постоянно терзал вопрос: всё-таки почему он так упорно хочет, чтобы Тереса забыла тот момент?

Она не верила в чрезмерную стеснительность Джозефа. Инцидент получился пикантным, но на этом всё. Неужели ему ночами не даёт спать, что одна из студенток увидела его наготу? Ничего компрометирующего в его обнажённости не было. Хотя… Тереса заметила кое-что на его бедре. Может, именно это он и скрывает, а не своё ладное спортивное тело?

Она, разумеется, не сильно приглядывалась, но тем не менее, прекрасно поняла, что это была магическая метка. Ничего необычного. У любого мага есть метка, соответствующая его родовой магии. Возможно даже две, если повезёт унаследовать магию от каждого из родителей. Но такое бывает исключительно редко — почти никогда. За свою жизнь Тереса такого человека встречала лишь однажды — это её одногруппник Лем, юный гений.

Но Джозеф, видимо, тоже унаследовал дар и от матери, и от отца. Ментальная родовая магия всегда проявляется меткой на голове. А на бедре тогда что? След от другой магии. Какой именно, Тереса не знала. Не смогла определить по внешнему виду. Ей подобный рисунок ни разу не попадался, хотя она знала сотни вариантов. Но удивило её не это, а кое-что другое. Метка была воспалённой и набухшей. Такое случается только в детстве или юности, когда магия просыпается. Процесс болезненный, но, к счастью, недолгий. У кого-то длится неделю, у кого-то месяц, максимум два. Потом отёчность спадает, и метка превращается в плоский безболезненный несмываемый рисунок.

Но у Джозефа почему-то не так. Метка проснулась в зрелом возрасте. Тереса о таком никогда не слышала. С одной стороны, ну, проснулась и проснулась, мало ли какие аномалии в природе встречаются. Но с другой, почему он это скрывает?

Тереса чувствовала, как разгорается её любопытство. Всё-таки, что это за метка? А не порыскать ли ей в библиотеке в поисках ответа на внезапно вспыхнувшие вопросы?

Глава 13. Главное — он

Наконец-то, дома. Джозеф рад был после сумасшедшего дня в академии оказаться в своём особняке. И хоть не такой уж он и свой, а казённый, но уют и тишина обещали, что дадут спокойно провести вечер.

Джозеф с предвкушением представил, как заберётся в ванну. Воспалённая метка постоянно напоминала о себе ноющей болью, но горячая вода должна была её немного унять. Однако Джозеф даже не успел наполнить ванну — к нему пожаловал гость. Кузен Энтони. А сегодня Джозефу даже нечем его угостить. На кухню ещё и не заглядывал. Но Энтони сразу дал понять, что он здесь не ради ужина.

— Пришёл поговорить.

Джозеф пригласил его в гостиную. Они заняли соседние кресла, и Энтони бросил невзначай:

— Плохо выглядишь. Нездоровится? Вид какой-то помятый, — он усмехнулся.

Знал бы Энтони, кто Джозефа помял, смеялся бы громче. Первокурсница, мелкая заноза. Когда в последний раз ему приносили неприятности столь юные особы? Да никогда. До появления в академии Джозеф полагал, что младшекурсники созданы исключительно для того, чтобы бояться и трепетать перед руководством академии, а не становиться причиной их головной боли.

У Джозефа в прямом смысле разболелась от девчонки голова. Ментальная проверка превратилась в испытание. Он знал, почему у него ничего не вышло — Тереса применила какую-то хитрость. Только пока Джозеф не понимал какую. Поставила ментальный блок? Нет. Он ведь легко проник в её мысли. Приняла перед собеседованием какой-то крепкий напиток? Не похоже. У неё очень хорошо работала голова перед ментальной проверкой. Да и во время проверки мысли были ясными, только скакали туда-сюда. Алкоголь действует по-другому.

— Давай сварю тебе кофе, — вызвался Энтони. — Мне кажется, тебе не помешает.

— Свари, — не стал отказываться Джозеф.

Может, кофе избавит его от скачущих в голове образов, почерпнутых из мыслей Тересы. Этот дикарь с браслетами на ногах и щенком на плече и стонущая в объятиях парочка ему наверно в страшных снах являться будут.

Они с Энтони переместились на кухню. Тот быстро по-хозяйски нашёл всё, что ему нужно, и встал с туркой у плиты. Кофе у него получался превосходный. Джозеф не раз имел возможность в этом убедиться.

Помощники Энтони не были нужны. Джозефу отводилась роль зрителя. Но каким бы завораживающим ни был процесс приготовления кофе, Джозеф решил не тянуть.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Тот выдержал паузу, будто настраивался.

— Вчера ты кое-что сказал… — Энтони развернулся к нему лицом, — о моём с-сыне…

Заикается, бедолага. Джозеф и сам бы начал заикаться, если бы ему ни с того ни с сего заявили о наличии отпрыска.

— Мы же решили, что я ошибся, — поспешил он успокоить брата и повторил ровно то, что уже говорил вчера. — Если ты не знаешь о существовании ребёнка, то я тем более не могу этого знать. Я ведь менталист, а не ведун. Я не вижу ни прошлое, ни будущее, могу только прочувствовать чужие мысли. И если в твоих мыслях не было сына, то, выходит, я обманулся.

— Но ведь ты что-то видел. Что это был за ментальный образ?

— Очень смутный. Я бы не стал придавать ему значение. Вчера я был не в форме.

— А сегодня что-то видишь?

— Нет, — сегодня Джозеф ещё больше не в форме. — Почему тебя это волнует? Допускаешь, что у тебя действительно есть сын? Есть основания?

— У любого мужчины, кто не ведёт исключительно праведный образ жизни, могут быть основания, — с нотками философской неизбежности констатировал Энтони. — Чисто теоретически.

— Ну, вот, если у тебя время от времени возникают подобные мысли о чисто теоретическом ребёнке, их я мог и увидеть.

Энтони снял турку с плиты и разлил кофе по чашкам. Джозеф с удовольствием сделал несколько глотков. Хоть что-то в этом мире остаётся неизменно отменным.

— Энтони, рассказывай, — кивнул он брату. — Вижу, что тебе есть что рассказать.

Тот усмехнулся чуть-чуть грустно, чуть-чуть с издёвкой.

— От кузена-менталиста трудно что-то утаить.

— Мой дар ни при чём. Я, между прочим, сегодня на нуле. Считай, вижу тебя не как менталист, а как друг.

Они синхронно сделали по глотку и отставили чашки.

— Кто она? — спросил Джозеф.

Дело ведь в женщине?

— Габриелла. Моя невеста.

— У тебя есть невеста?!

Вот это новость. А почему Джозеф не знал?

— Была. Мы были с ней тайно помолвлены. Но она сбежала.

— Почему?

— Я наделал много ошибок, — он задумчиво уставился на полупустую чашку.

Энтони наделал ошибок? Джозефу не верилось. Что такого ужасного мог сделать брат, чтобы побудить невесту сбежать? У Энтони самый мягкий нрав среди всех Тоцких. В особенности по отношению к женщинам. Он не способен обидеть.

— Что произошло?

— Габриелла должна была стать не моей невестой, — Энтони с силой сжал ручку чашки. —  У её семьи была давняя договорённость с другой семьёй. Сабельские и Тагон-Рушайские. Может, слышал? Они собирались поженить детей и породниться. А у нас с ней были отношения. Мы были тайно помолвлены. Я сходил по ней с ума… Я не знал, как остановить брак, который нас разлучит. Отчаяние заставило действовать поспешно и неразумно. Я встретился с её родителям и заявил, что у нас с ней связь и она ждёт от меня ребёнка.

— Она действительно ждала от тебя ребёнка?

— Нет. Но мне казалось это станет решающим аргументом, чтобы отменить её брак с другим. Потом, когда немного остыл и обдумал свой поступок, понял, что наломал дров. Я поставил её под удар. Надо было действовать как-то по-другому. Габриелла перестала со мной видеться. Я не знал, что делать. Отчаяние снова заставило действовать импульсивно. Я опять встретился с её родителями и теперь уже всё отрицал. Сказал, что в прошлый раз солгал им…

Действительно дров наломано немало. Как же Энтони немилосердно штормило-то. Кидался из крайности в крайность. Видимо, Габриелла сильно его зацепила.

— Она не выдержала… Сбежала… Я пытался её найти, но не нашёл. Она предупреждала, что исчезнет бесследно…

Сколько всего успело произойти за те несколько месяцев, что Джозеф не видел кузена. Тайная связь, запретная любовь, метания, разрыв. Самому Джозефу никогда не приходилось испытывать таких глубоких чувств. Он не особенно верил в их существование. Но брат демонстрировал обратное. Самый чувственный из всех Тоцких.

— Когда ты вчера неожиданно сказал о сыне, я подумал: а вдруг?

— Что вдруг? — насторожились Джозеф. — У вас всё-таки была близость? Ты же сказал, что солгал её родителям.

— У нас была близость… Я не устоял. Невозможно было устоять…

Ох, братец. С виду спокойный. Кто бы мог подумать, что столько страсти.

— …но это же не означает ребёнка… я был уверен, что нет. Я был осторожен. Но твои слова…

— Сколько прошло с того момента?

— Три месяца.

— Ну, ребёнка в любом случае пока нет.

Джозеф не знал, успокоил ли он этой фразой Энтони, но тот замолчал. Пил кофе, о чём-то думал.

— Со вчерашнего вечера не даёт покоя мысль: вдруг она носит моего ребёнка? Она же должна вернуться, если это так? Должна мне рассказать?

Джозеф не понял, спрашивает ли Энтони сам себя или вопрос адресован собеседнику. Джозеф не был специалистом по беременным женщинам. Понятия не имел, что ими движет. Вернётся ли Габриелла, если вдруг действительно ждёт ребёнка? Джозеф, по правде говоря, не мог понять, почему она, вообще, сбежала. Так ли уж велика вина Энтони, чтобы прятаться от него? А может, было что-то ещё, что заставило её скрыться?

— Одно скажу, — попытался Джозеф поддержать брата. — Насчёт ребёнка вилами по воде писано. Ещё раз повторю, на мои слова внимания не обращай. Лучше тебе с этим вопросом к ведунье.

Энтони поднялся из-за стола.

— Вот сегодня к ней и поеду…

Габриелла стояла у зеркала и рассматривала своё отражение. Оттуда на неё смотрел щупленький парень. Бриджи, рубаха, камзол, шейный платок — всё, как положено. Приятный парнишка. Волосы короткие вьющиеся тёмно-каштановые, ни следа от её длинных прямых светло-пшеничных прядей. Кожа смуглая, обветренная. Нос чуть великоват, но для парня сойдёт. Магический грим лёг на лицо идеально. Совершенно не ощущался. Качественный, дорогущий. Подарок от друзей на день рождения.

Габриелла не узнавала себя в зеркале. Только глаза остались её. С глазами ничего не сделаешь. Их грим не берёт. Зато всё остальное изменилось кардинально. И это хорошо. Родная мать не узнает. Не узнает никто, и главное — он.

Глава 14. Петелька спустилась

Тереса провела весь вечер в библиотеке. Пересмотрела всё, что смогла найти о магических метках, которые просыпались не вовремя. Искала случаи, когда это происходило уже в зрелом возрасте, но не нашла. Перерыла весь архив, чтобы найти хоть малейшее упоминание о чём-то подобном, но нигде не было свидетельств, что метка родовой магии может дремать до двадцати пяти лет. А новому проректору, насколько Тереса знала, было и того больше.

Старенькая библиотекарша, лерра Жулита, всеми силами пыталась помочь. Тересе пришлось немного покривить душой и объяснить своё любопытство тем, что собирает информацию для реферата по предмету "Магические аномалии". Однако даже совместные героические усилия успеха не принесли.

Может, кто-то другой в подобной ситуации отчаялся бы и решил забросить своё маленькое расследование, но только не Тереса. Отсутствие информации ещё больше распалило её любопытство и заставило искать новые пути решения поставленной перед собой задачи.

Она всегда могла рассчитывать на друзей. Совместный мозговой штурм часто помогал решить самую не решаемую проблему, но в этот раз дело было несколько деликатным. Что там Тереса разглядела на бедре обнажённого проректора, она решилась рассказать только самой близкой подруге — Валерии. И уже вместе с ней они разрабатывали план действий.

Валерия предложила наведаться к Корнелии. Считалось, что ведунья знает всё. Прошлое и будущее целых поколений. И уж конечно ей известно почему, у кого и как метки просыпаются гораздо позже времени.

Тереса, правда, не была уверена, что Корнелия захочет помогать. Но у подруги были особые отношения с ведуньей. Она заверила, что та не откажется поделиться информацией.

Идея понравилась настолько, что захотелось отправиться к Корнелии этой же ночью. Но та не принимала без предварительной договорённости. Поэтому поездку пришлось отложить до завтра.

Весь следующий учебный день Тереса только и думала о двух вещах: во-первых, о том, какое задание даст Джозеф на второй тур отбора на место ассистента, а во-вторых, как пройдёт визит к Корнелии.

День пролетел быстро. У Тересы в последнее время все дни пролетали стремительно. Дело шло к сессии, и заданий становилось всё больше и больше. А сегодня ещё и ночь обещала быть насыщенной.

Поздним вечером Тереса и Валерия наняли экипаж и как две авантюристки отправились на окраину столицы к старой башне, где жила Корнелия. По дороге Лера рассказывала, что хоть ведунья и знает всё обо всём, но к её словам нужно относиться осторожно. Иногда они кажутся очень странными.

Тереса тоже об этом слышала. Но на данный момент её больше интересовало, какую плату потребует ведунья. Говорят, в вопросах оплаты за свои услуги она бывает совершенно непредсказуемой. Может попросить денег, а может затребовать дорогую для посетителя вещь — родовой артефакт, к примеру.

У Тересы было с собой несколько купюр. Хотелось бы, чтобы сумма удовлетворила Корнелию. В данный момент никаких других ценностей у Тересы не было. Но ведь и работы для Корнелии немного — рассказать про метки, которые просыпаются позже, чем положено, и всё. Не должна эта информация так уж дорого стоить?

Джозеф и Энтони сели в экипаж и направились на окраину столицы. Джозеф решил поехать к ведунье с кузеном за компанию, чтобы поддержать. Тот порывался сделать это ещё вчера, но без предварительной договорённости ехать к Корнелии бесполезно — не примет. Поэтому визит и перенесли на сегодня.

Странные у ведуньи порядки. Принимает только по ночам. Но это не прихоть. Днём она спит. Она может заснуть только при ярком солнечном свете — это её проклятие, плата за дар. У каждого сильного мага есть слабость. Природу не обманешь — любит справедливость. Если где-то щедро отсыпала, то где-то и недодала.

Первое время братья ехали молча. Джозеф видел, что кузен напряжён. Что ж, у Джозефа была тема для разговора, которая оживит Энтони.

— А скажи-ка мне, братец, такую вещь: чего больше всего не любят и не умеют студенты? Наверно, ты хорошо их изучил за пять лет работы?

Энтони заинтересованно прищурился:

— Зачем это тебе? Даже не так. Перефразирую, — усмехнулся он. — Кого это ты топить собрался? Кто тебе уже успел насолить?

Ответ у Джозефа был — одна мелкая настырная староста. Но кузену он сказал другое.

— Никто не насолил. На завтра назначен второй тур отбора на место моего ассистента. Вот думаю, какое бы дать задание посложнее, чтобы победил действительно достойный.

Или лучше сказать, чтобы гарантировано не победила одна мелкая настырная староста.

Энтони думал недолго.

— Проще простого. Вспомни, какие задания ты не любил и считал невыполнимыми, когда сам был студентом.

Хм, невыполнимыми? Были такие. А это идея.

Тереса поднималась по винтовой лестнице башни одна. Валерия осталась ждать её в экипаже. Они решили, что если Тереса будет говорить с ведуньей с глазу на глаз, та будет более откровенной.

Лестница всё вилась и вилась, казалась бесконечной. Высоковато живёт ведунья. Ещё и ступени под ногами жалобно поскрипывали. И это Тереса ещё миниатюрная, а какие звуки они издают, когда по ним поднимаются более габаритные посетители?

После нескольких десятков витков цель, наконец, была достигнута — Тереса оказалась в небольшой слабо освещённой комнате. Она уже столько слышала про ведунью, что не удивилась, застав её за вязанием. Никто никогда не видел Корнелию без спиц в руках.

— Любопытство — единственный порок, который я не осуждаю, — вместо приветствия произнесла она.

Тереса, разумеется, догадалась, что это ей тут на неё намекают. Ну что поделать? Да, любопытство было второй её натурой. И да, именно оно привело её сегодня сюда.

— А сестру любопытства — любознательность, вы причисляете к добродетелям? — поинтересовалась с улыбкой. — Доброй ночи, Корнелия.

Та ни на секунду не оторвалась от вязания, не ответила на вопрос, так и не поздоровалась, но, по крайней мере, кивком предложила сесть. Уже хороший знак.

Правда, на этом хорошее закончилось. Ведунья продолжала работать спицами, не обращая ни малейшего внимания на гостью.

Что она там вяжет? Носок не носок, не поймёшь.

— У вас, кажется, петелька спустилась, — подсказала Тереса. — В третьем снизу ряду.

Корнелия проворчала что-то привередливо. Довольно тихо, но Тереса чётко расслышала: "Глазастая". Вслух же произнесла:

— Так надо.

И раз уж она заговорила, Тереса решила воспользоваться моментом и начать беседу.

— Я пришла узнать, в каких случаях магическая метка может проснуться в зрелом возрасте. Сколько мне это будет стоить?

— Я не отвечаю на вопросы. Я даю советы, — важно произнесла Корнелия. Наконец-то оторвавшись от вязания, она взглянула на Тересу. Жуть, какие безумные глаза. Хотя нет, это только с первого взгляда. Они не безумные, они ясные. Про таких говорят — видит насквозь. — Ты мне понравилась. Дам совет бесплатно.

Неожиданно.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, но ответить тебе на этот вопрос должна не я, а он сам. Когда в следующий раз увидишь его в том же виде, что тогда…

Тереса аж на кресле подпрыгнула. Кого "его"? В каком "в том виде"? Это она про обнажённого Джозефа?

— А будет ещё один раз???

— …и довольно скоро, — невозмутимо продолжила Корнелия, подцепив спицей спущенную петлю.

Тереса представить не могла, где такое может произойти и при каких обстоятельствах. Он что, опять останется ночевать в общежитии, а она перепутает его с кем-нибудь из одногруппников, и начнёт будить, стянув одеяло? Такого быть не может — молния в одно и то же дерево дважды не ударяет. Но ни каких других обстоятельств, которые бы могли свести её и обнажённого проректора, она придумать не могла.

Сквозь туман недоумения до неё долетали слова Корнелии:

— …так вот, когда это произойдёт в следующий раз, задай ему правильный вопрос, тогда твоё любопытство будет удовлетворено.

Глава 15. Деньги вперёд

Тереса вышла от Корнелии в полном недоумении. Не зря про ведунью говорят, что частенько её советы не проясняют ситуацию, а, наоборот, ещё больше запутывают. Что значит, задать Джозефу правильный вопрос? Правильный в каком смысле? Какие вопросы будут правильными, если он предстанет перед ней без ничего? И вот это "без ничего" беспокоило особенно сильно.

На дворе практически зима. Очень зябко. В помещениях тоже достаточно прохладно. Что может заставить Джозефа расстаться с одеждой, да ещё и в присутствии Тересы? Может, ей пора начинать его бояться? Нет, бояться не получалось. А вот любопытство разгулялось не на шутку.

Она начала спускаться по бесконечной винтовой лестнице, продолжая строить догадки. Ступала неспешно — вокруг царила страшная темень. Не хотелось свернуть шею. Без приключений удалось проделать треть пути, и вдруг Тереса услышала, что кто-то зашёл в башню. Ещё один посетитель?

А их было даже двое. Мужчины. Они разговаривали. Негромко, но Тереса отчётливо слышала каждое слово. Видимость в башне никакая, зато акустика прекрасная. Отражаясь от холодных каменных стен, звук легко распространялся снизу вверх.

Что-то в голосах мужчин Тересу насторожило. Она остановилась и прислушалась. И не зря! Голоса показались знакомыми. Не может быть! Вот уж кого меньше всего ожидала встретить в башне — Энтони и Джозеф. Преподаватели академии захаживают к ведунье за советами? Любопытно, за какими. Как повысить успеваемость? На секунду Тереса даже засомневалась: они ли? Но голоса приближались, стали уже совсем отчётливыми, и пришлось признать — это они.

Ещё немного и начальство её увидит. Встреча неизбежна. Ой, как им это не понравится. Студентка ночью не в общежитии и даже не на территории студгородка, а у ведуньи на куличках. Того и жди, влепят неуд по поведению. А неуд по поведению — это прекрасный повод отказать в месте на кафедре.

Спасайся, Тереса, они не должны тебя увидеть!

А куда спрячешься? Прятаться некуда. Она начала подниматься по лестнице вверх. Только в самом верху, на площадке перед дверью в комнату Корнелии, есть небольшая ниша в стене. Тереса заметила её, когда выходила от ведуньи. Там можно будет затаиться, дождаться, пока мужчины зайдут к Корнелии, а потом быстренько вышмыгнуть из башни. Это единственная возможность остаться незамеченной.

Тереса старалась скользить вверх быстро и, насколько это возможно, бесшумно. Благо, скрип ступеней под её ногами заглушался истошными звуками, которые издавала старая лестница под тяжестью двух мужчин.

Пульс стучал в ушах, поэтому Тереса уже не слышала толком, о чём говорили Джозеф и Энтони, а жаль. Интересно было бы всё-таки узнать, по какому поводу они наведались к Корнелии. Неужели, и вправду, желают получить педагогическую консультацию, как обуздать студентов? Вряд ли. Скорее, Джозеф хочет услышать совет насчёт своей метки. Что-то с ней сильно не так, это сразу понятно, вот он и собрался проконсультироваться с ведуньей.

Тересе удалось добраться до верхней площадки незамеченной, но и дальше медлить было нельзя. Она стремглав шмыгнула в нишу. Попыталась вжаться в стену и с ужасом обнаружила, что прижимается не к холодной каменной поверхности, а к чему-то более мягкому и более тёплому. За её спиной человек?! Она чуть не вскрикнула от неожиданности, но ей успели закрыть рукой рот.

— Тс-с, — раздался над самым ухом заговорщицкий шёпот, — ни звука. А то нас вычислят.

Тереса почувствовала в девушке, с которой вынуждена была временно делить нишу, соратницу по сложившимся обстоятельствам. Хотелось бы, конечно, расспросить, что она тут делает, но пока не подходящий момент — шаги мужчин слышались всё ближе. Тереса затаила дыхание и замерла.

Не прошло и минуты, как Энтони и Джозеф зашли в комнату Корнелии и закрыли за собой дверь. Уф, можно было вздохнуть с облегчением.

Тереса вышагнула из ниши и развернулась лицом к своей компаньонке по вынужденному приключению. Вот так дела. Она с удивлением обнаружила, что это не компаньонка, а компаньон.

Перед Тересой стоял юноша. Глаза, давно привыкшие к темноте, абсолютно ясно видели как мужскую одежду — бриджи и камзол, так и мужские черты лица. Паренёк был довольно мил. Его не портил даже крупный нос. Непонятно, почему сначала Тереса приняла его за девушку.

Но что он тут делает? Пришёл за советом к ведунье? Тогда почему прячется?

— Ты кто?

Когда Джозеф и Энтони вошли в комнату Корнелии, хозяйка была занята делом. На гостей внимания не обращала. В её руках мелькали спицы, под которыми росло полотно неправильной формы.

— Кх-кх, — обозначил присутствие Джозеф. — Доброй ночи. Мы за советом.

Ведунья недовольно посмотрела на вошедших, потом перевела взгляд на свою работу, покачала головой и, не откладывая вязание, заявила:

— Мой совет будет стоить дорого. Пряжа нынче не дешёвая. Двадцать полтинников…

Это ещё по-божески. Джозеф полагал, ведунья потребует больше.

— …только деньги вперёд.

Энтони полез в нагрудный карман и вдруг спохватился:

— Забыл бумажник в экипаже. Я сейчас. Пару минут.

Он ринулся к двери.