Битва шефов, или Чьё место на кухне?

Огонь — моя стихия. Я умею поджарить блюдо одним лишь взглядом, но… Также могу вскипеть от его карих глаз. И нет, я не влюблена. Просто он — катастрофа кулинарного масштаба. А ещё мужчина, от которого у женщин подкашиваются ноги. Кроме моих.

Всё началось с того, что напротив моего ресторана открыли другой. И ничего страшного бы не было, если бы его не открыл Эмиль Рош — легенда, сердцеед и мой персональный кошмар. Он красив, уверен в себе, талантлив до невозможности.

И вот уже целый месяц покой мне только снится. Возможно, я бы могла принять, что отныне моя жизнь не будет прежней, но… Нет, не могла. «Гариньон» — моё всё. Это не просто ресторан, это моя душа, мой дом. И мне больно видеть, как из-за какого-то выскочки моё детище страдает.

Я открыла его пять лет назад, когда все вокруг твердили:

— Повар? Серьёзно? Маг с дипломом и в поварихи?

Друзья тихонько посмеивались. Родные смотрели с жалостью, а мама со взглядом, так и кричащим о растоптанных надеждах:

— Лучше бы ты замуж вышла. Или хотя бы в академии осталась преподавать.

Ведь я огненный маг высшего уровня. Да, природа меня не обделила в талантах. Но мне хотелось своего, а не того, что навязывают родные и общество. И поэтому я пошла вопреки семье и продала дом, что родители мне оставили в качестве приданого (да, они до последнего надеялись, что я выберу этот самый «замуж»). И с тех самых пор отношения у нас стали практически никакими. Нет, конечно, родители не отреклись от меня, но больше и не поддерживали.

Но я ни о чём не жалела. Ни разу.

Даже о продаже дома, от выручки которого денег всё равно не хватило. Даже о том, что пришлось идти в Банк Волшебных Дел и подписывать бумаги, от которых тряслись руки. Но я получила заём и сразу после этого ключи от полуразвалившегося здания на улице Ремесленников. И даже о словах родственников, которые пришли на всё это поглазеть:

— Ты потеряешь всё, Тасса. Лучше бы домой вернулась, а не растрачивала жизнь понапрасну.

Но я не вернулась, а закатала рукава, наняла рабочих, которые без выходных приводили здание в порядок, пока я сама лично отмывала кухню и наколдовывала первый зачарованный духовой шкаф, потому что купить готовый просто не могла себе позволить. Сама чинила мебель, сама придумывала новые рецепты, вынимала обгоревшие пироги из-за регулярно чудившей печи. Выливала неудачные соусы до тех пор, пока у меня не выходило то, что я задумывала.

«Гариньон» достался мне с боем и со слезами, которые я никому не могла показать, боясь опустить руки.

И с тех самых пор с родными мы встречаемся только по праздникам, с натянутыми улыбками и пустыми разговорами. Они уже давно не интересуются моими делами, то ли потому что им всё равно, то ли боятся признать, что ошибались.

И я привыкла.

Но теперь, когда только-только всё стало стабильно хорошо, появился он. И с каждым днём, когда я наблюдала, как у его порога собирается очередь, я ненавидела его всё больше и больше.

И вот сегодня мне нужно было всего лишь дойти до склада и притащить Райсе мешок с перловкой. Но стоило выйти из кухни, как администратор Грета, пролетая мимо, выпалила:

— Тасса! Ещё два столика отменили бронь. Ушли к нему…

К «нему»… Уже не надо уточнять. Теперь у нас в городе только два гендера: мы и Эмиль Рош.

Я молча забрала у неё залочёт и взглянула. Да, действительно, мадам Кромм и её подружки, вегетарианки до мозга костей, отменили бронь с пометкой от Греты, что решили отметить день рождения в новомодном ресторане «Гранд Рош». Мясной ресторан! Вегетарианки!

Секунд через пять я уже стояла напротив «его» входа, как фурия, как ведьма в запале с всклокоченными волосами. А он, как назло, вышел из дверей в свежем накрахмаленном фартуке, с лёгким амбре геля после бритья. И улыбался.

— Ты забираешь моих клиентов, Рош, — констатировала я.

А «этот» посмотрел на меня так, будто я сказала комплимент.

— И тебе доброе утро, Тасса. Приятная новость. Для меня.

— Надо что-то с этим делать!

— Что? — заинтересованно спросил он и подошёл ближе, освобождая проход на его кухню. И оттуда потянул запах жареного мяса и свежей выпечки. И почему-то он так одурманивающе прекрасно смешался с его личным запахом, что у меня едва не заурчало в животе. Хотя вру. Заурчало. Мерзавец! Нельзя так пахнуть с утра.

— Давай переработаем меню? Разделим рынок, так сказать. Чтобы ты не уводил моих клиентов, а я твоих?

— Ты хорошо готовишь, Тасса. И ты это знаешь. Но мир большой, и желудков в нём много, не стоит так переживать из-за парочки отменивших бронь.

— У меня столики пустуют, Рош! А у тебя улыбка на ползала и харизма, которой можно отапливать кухню! А ещё всё это, — я обвела пальцем его крепкие руки и смазливую мордашку. — И проблема лишь в этом!

Он рассмеялся. И этот смех был глубоким, раскатистым, как будто в нём была щепотка пряного перца и немного горького шоколада. У меня по спине побежали мурашки. Даа… Это был не простой смех. Из-за него женщины забывали, что такое здравомыслие.

— Ты мне льстишь, Тасса. Думаешь, я красив и всё? А кто же каждый день сам ходит на рынок ещё до рассвета? Кто выбирает каждый овощ и кусок мяса? И кто не брезгует готовить сам и выносить это блюдо гостям?

Он ни разу не повысил голос. Говорил так, как говорят люди, уверенные в своей правоте. И вот же зараза, он действительно был прав.

Я неоднократно видела его на нашем рынке. Видела, с какой тщательностью и требовательностью он выбирает каждый продукт. Как он сам всё это грузит в прицеп и везёт в ресторан.

И я пробовала его коронное блюдо, которое мой су-шеф Марена притащила под предлогом:

— Надо знать врага в лицо. А точнее, по вкусу.

И мне не понравилось. Ну то есть понравилось. Но не понравилось, что понравилось!

Оооо... этот вкус… Он был идеален. Как ни больно мне было подобное признавать. Но Эмиль Рош был профессионалом и по праву заслужил то, что имеет.

Но это ничего не меняло.

Я теряю клиентов, теряю голову, но хуже всего, что я теряю прибыль. А у меня ещё долг за «Гариньон». И если я его не выплачу в ближайшие полгода, то потеряю не только ресторан, но и крышу над этой самой головой.

Посмотрела на Эмиля, и у меня зачесались руки. Хотелось то ли швырнуть в него чем-нибудь, то ли сделать что-то другое… А он лишь мягко улыбнулся.

— Это война, Рош!

— Я знаю, Тасса.

Намеренно громко фыркнула, развернулась и ушла на свою кухню, туда, где печь иногда плевалась огнём. Совсем как я сейчас.

____

Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою новинку!

Эта история будет яркой, эмоциональной и такой вкусной, что вы рискуете проголодаться уже на первых страницах.

Представьте улицу, где стоят два ресторана. В одном правит Эмиль — спокойный, обаятельный, но под этой маской скрывается настоящий ураган. В другом — Тасса, горячая как пламя, которое она так ловко укрощает на кухне.

Они — заклятые соперники. Их кулинарные баталии больше, чем гонка за лучшими блюдами и новыми посетителями. Это магия вкуса, заклинания в тарелке и страсть, которая не отпускает. Страсть к еде и… друг другу.

Вас ждёт история о том, как две сильные личности сходятся в битве за кухню, за признание, за любовь… и за то место, где магия становится искусством.

«Битва шефов, или Чьё место на кухне?» — это фэнтези, которое закипает с первой главы и не остывает до самого конца. Буду рада, если вы этот путь пройдёте вместе со мной!

Так что не забудьте добавить книгу в библиотеку, а ещё я буду очень благодарна за ваши лайки и комментарии. Они очень мотивируют. И у меня нет ощущения, что я пишу в пустоту. 

Приятного чтения!

На следующий день, в самый его разгар.

Кухня гудела, как улей: кастрюли булькали, ножи стучали по разделочным доскам, воздух был насыщен ароматами специй и свежеприготовленных блюд. Я держала в голове тысячу мелочей и ещё тысячу — на кончиках пальцев, контролируя персонал.

И тут, как всегда, влетела официантка Лана, настоящий ураган в короткой юбке. И если бы у неё были крылья, она бы снесла всё на своём пути.

— Что ты сказала? — Я медленно, очень медленно оторвала взгляд от кастрюли с бульоном, который только начал закипать, и перевела его на Лану.

— Они… они теперь бесплатно подают суп от самого шефа! — выдохнула блондинка и, театрально обессилев, плюхнулась на табурет. — Эмиль его сам наливает и подает бездомным. И при этом улыбается! Так!

Лана попыталась изобразить его улыбку, но вышло жутковато.

— Суп… Бездомным… — протянула я, прищурившись. — Ты хочешь сказать, что к его ресторану приходят бездомные и посетителей это совершенно не смущает?

— Да! — Лана радостно закивала. — И вы даже не представляете, какой на улице стоит аромат! Словно там где-то магический вентилятор и гонит запахи по всему кварталу. Люди просто идут по этому следу, как зачарованные.

— Хорошо, — я решительно вытерла руки. — Если он хочет играть по-взрослому, мы покажем, как это делается!

И следующим вечером в «Гариньоне» был запуск первой ответной акции, которую я назвала громко и красиво: «Ночная дегустация. Пламя, которое не гаснет».

Я, как огненный маг, подготовила три мини-блюда с визуальным огненным эффектом. Корешки с хрустящей корочкой вспыхивали языками пламени прямо при подаче, суповая чаша разлеталась алыми искрами, а десерт в хрустальной пиале то тлел, то пылал.

Марена начертила на потолке заклинание отражения, благодаря чему огонь множился и плясал в воздухе, словно над залом кружили стаи светлячков. Элида сделала особенный соус, от которого даже самые прожжённые гурманы хватались за сердце, а бармен Санна умудрилась кристаллизовать вино. Я до сих пор не поняла, как именно, но оно стало твёрдым, кристаллическим и переливалось так, что половина гостей с горящими глазами снимали это чудо на чарофоны. А потом, конечно, пробовали на вкус.

— На тебе перец в каждую ноздрю, Рош, — бурчала я, направляя из кухни в зал очередной «файерболл» из хрустящих корешков с сушёным сыром и соусом из кислой ежевики.

Целую неделю гости ахали, визжали и снимали каждую такую «подачу». Я уже мысленно слышала, как «Гранд Рош» трещит от зависти. Хоть и валилась с ног от чрезмерного использования магии, виски трещали, руки дрожали, но я терпела.

До тех пор, пока не принеслась администратор Грета и, задыхаясь, не прокричала:

— Они… Они отвечают!

— Как? — ужаснулась я.

— Он, Эмиль, поставил стенд прямо перед рестораном, у самих дверей. Там теперь дегустационные ложечки с мясом. — Она показала двумя пальцами размер. — Маленькие, как поцелуй.

— И что? — Я скрестила руки.

— И там написано: «Попробуй, прежде чем выбрать».

Я вздрогнула.

— И что? Все пробуют? — пискнула я, хотя очень пыталась сохранить невозмутимое лицо.

Грета посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало страшно.

— Все, Тасса. Все! Даже мадам Кромм.

— Она ж вегетарианка! — возмутилась я.

— Уже нет, — отрезала Грета. — Я сама слышала, как она сказала, что не ела мясо просто потому, что никто не умел его готовить.

И это я-то не умею готовить мясо? Да она просто не пробовала мою запечённую свинину с тмином, рябиновым мёдом и лепестками пыла-сорня!

Я возмущена!

Нет!

Я в бешенстве!

Внутри всё кипело так, что казалось, ещё миг, и я швырну в стену первую попавшуюся сковородку. Но я ничего не сказала. Слов не хватало. Сняла фартук, сдёрнула колпак и, не оборачиваясь, вышла прочь из кухни.

Улица встретила меня своим привычным уютом, который я так любила: двухэтажные домики с яркой черепицей и цветами в горшках по всей длине дороги и на подоконниках, дорога, выложенная грубым серым камнем. Приветливые люди, которые всегда улыбались, стоило пройти мимо. Даже птицы здесь пели иначе — мелодичнее и задорнее. Этот вид всегда успокаивал, внушал ощущение дома и чувство стабильности.

Но сейчас? Сейчас я не замечала ничего. Всё это стёрлось, превратилось в размытый фон, а я шла напролом, пересекая улицу, по направлению к горящей вывеске в виде клинка.

И да, теперь в воздухе больше не было ни запаха цветов, ни свежести трав. Нет. Отныне в воздухе царил аромат прожаренного мяса, густой и властный, в котором перемешивались дым, специи и что-то ещё… То, от чего желужок предательски сжимался, а язык уже почти ощущал вкус.

Я замедлила шаг. Перед входом в «Гранд Рош» действительно стоял стенд с ложечками, больше похожими на чайные, такими маленькими и изящными, на фоне которых рубленное и горячее мясо с блестящей корочкой, каплей соуса, словно драгоценный камень, и пар, поднимающийся лёгкой вуалью, выглядело настолько соблазнительно, что я, чёрт побери, сама едва не протянула руку.

Возмутительно!

Потянула носом, и сразу захотелось проклясть его. И себя. Потому что и запах был отменный! Идеален настолько, что его можно было ненавидеть и одновременно желать.

А затем я заметила его, выходящим из ресторана с полным подносом малюсеньких ложек. В неизменном белом кителе с чёрными пуговицами и закатанными по локоть рукавами, на талии красный фартук. И это выражение лица… С полуулыбкой, словно он знал наперёд, что я обязательно приду.

— Добрый вечер, Тасса, — произнёс он таким тоном, словно мы встретились совершенно случайно. — Выглядишь так, будто собираешься разорвать меня на куски.

— Я хочу выесть тебе мозг твоими же ложечками! — огрызнулась я, сложив руки на груди.

Его взгляд мазнул по подносу, а затем вернулся ко мне.

— Они маленькие. Удачи.

Я сжала зубы.

— Ты думаешь, что победил?

Он поставил поднос на стенд и шагнул ближе. А голос — само спокойствие:

— Нет. Но ты злишься. А это дорогого стоит.

— Ты паразитируешь на моих гостях!

— А ты устраиваешь шоу вместо кухни.

— Я хотя бы не… не…

Он посмотрел на меня настолько пристально, что я забыла, что хотела сказать.

— Что? — спросил он мягко, с едва заметным интересом.

— Не улыбаюсь, как пижон с поварёшкой!

И тут он рассмеялся, и его смех словно сотряс воздух. А у меня мурашки побежали даже по ногтям. Но я гордо вздёрнула нос и ушла. Ладно, вру, почти побежала к себе на кухню.

Терпение, Тасса, только терпение. Ты профессионал, а не какая-нибудь простушка, что теряет голову от белозубой улыбки. Это война. И так даже интереснее, верно?

Ведь давай признаем, что в последнее время твоя жизнь была скучна и однообразна. День сурка в фартуке. Но с появлением Эмиля всё изменилось. Мужчина, который умудряется одновременно бесить до дрожи и разжигать азарт.

Да, ты устаёшь от столь бурной деятельности, но при этом энергия бурлит, как котёл, и работа идёт. Даже мои девушки, повара и официантки, стали больше внимания уделять своей работе. Хотя в них также кипел дух соперничества, и они активно пытались свести счёты с такими же поварами и официантами «Гранд Роша».

Так что всё, что ни делается, всё к лучшему. Даже если некоторые индивидуумы страшно бесят…

Безумно…

Невыносимо…

Но ты старайся об этом меньше думать. Особенно о том, что с каждым днём начинаешь ненавидеть Эмиля Роша почти также сильно, как его хочешь…

По мере написания книги, новые слова и важные имена я буду добавлять сюда, поэтому если встретили что-то непонятное или банально забыли, заглядывайте прямиком в эту главу)

___

«Гариньон» — ресторан Тассы Огнеяровой

Тасса Огнеярова — шеф-повар — главный мозг на кухне. Планирует меню, закупает продукты, следит за качеством блюд 

Марена Кост — су-шеф — правая рука шефа и лучшая подруга Тассы

Райса Жарская — горячий цех — всё, что готовится на плите, в духовке, на гриле

Элида Стужевская — холодный цех — салаты, закуски, десерты без выпечки

Лирета Сладогрей — повар-кондитер — выпечка, десерты

Фрося Кудель — посудомойка/уборщица

Лана Щербет — официантка

Виола Немир — официантка

Грета Вельштейн — администратор зала — управляет залом и персоналом, встречает гостей

Санна Мердаль — бармен, готовит чаи и напитки

___

«Гранд Рош» — ресторан Эмиля Роша

Хелен Райт — су-шеф

Эмиль Рош — шеф-повар

___

Алия Огнеярова — младшая сестра Тассы

Варенбург — город, в котором живут Тасса и Эмиль

«Де Соль» — музыкальный квартет, который играет живую маг-джазовую музыку с примесью элементал-рока

Дерик Телларис — отец Эмиля

Залочёт — магический планшет администратора ресторана, используется для бронирования, учёта количества посетителей и отслеживания заказов

Зимарий Пруфальд — инспектор

«Золотая поварёшка» — почётная награда, которую можно сравнить с «Оскаром» в кинематографе или с «Нобелевской премией» в науке. Или же со «Звездой Мишлена», но если она даётся ресторану, то «Золотая поварёшка» награждает повара. 

Иллар Огнеяров — папа Тассы

Кассандра Огнеярова — мама Тассы

Катрина Телларис — мама Эмиля

Ларены: Огест, Мирелла и их дети — Норина, Лисан, Саэр, Дерон

Лисбет Рош — бабушка Эмиля

Мира — служанка в доме Огнеяровых 

Чаробайк — мотоцикл, мотоцикл, который летает

Чарокэб — такси

Чаромобиль — магический автомобиль

Чарофон — смартфон

Эфирный реактор — двигатель в автомобиле

Яла — кухарка в доме Огнеяровых

Я всегда просыпаюсь ещё до рассвета. Это уже не привычка, а скорее проклятие или благословение. Сама толком и не знаю. Даже если легла за полночь. Даже если усталость висит на плечах тяжелее мешка с картошкой. Потому что рассвет только мой.

Сползла с кровати, ноги коснулись холодного пола, по коже побежали мурашки. Накинула халат, небрежно затянув пояс, и направилась на кухню. Туда, где начинался мой ритуал.

Кухня встретила меня тишиной. Днём она гремит и кипит, а ночью и ранним утром похожа на спящего дракона — могучего, но мирного. Всё застыло, словно ожидая моего прикосновения.

Я достала медную турку — старую, тёмную, с отполированной до блеска ручкой, похожей на рукоять меча, пережившего сотню сражений. Каждый изгиб мне был знаком, каждая царапина — своя история. Налила холодной воды, насыпала щедрую ложку тёмных зёрен, смолотых вручную, и добавила щепотку огнекорня — специи, которую я когда-то выторговала на шумной ярмарке в Златограде. Она придаёт кофе лёгкое тепло, будто глоток обжигающего заклинания.

Вода зашипела, напиток медленно поднялся, увенчавшись плотной и густой шапкой пенки. Я сняла его с огня в самый пик, вдыхая горький, терпкий аромат, с ноткой тёплого дыма. И да, первую чашку я выпила стоя, жадно, ощущая, как вместе с каждой каплей возвращается жизнь, будто магия вливается обратно в вены.

Вторая чашка уже была для удовольствия. С ней я вылезла на крышу своего ресторана.

Город Варенбург спал. Лишь магические фонари тихо мерцали вдоль улиц, коты бродили по крышам словно серые тени, да где-то далеко скрипел деревянный мост, когда по нему проезжали чаромобили.

Я села на самый край и посмотрела туда, где небо рождало свет.

И вот он — мой самый любимый момент.

Сначала тонкая полоска. Потом золотой разлом в небе. Словно кто-то специально превращает ночь в утро. Лучи осторожно касались крыш, домов, вывесок, скользили по камням мостовой, превращая их в мерцающее море... А затем «бах» и мир загорается.

Я улыбнулась.

В этот момент нет проблем, нет конкурентов, нет долгов. Нет нервов и суеты. Нет Эмиля Роша с его самодовольной ухмылкой и дьявольской привычкой доводить меня до белого каления.

Есть только я и солнце. Я и мой любимый город. Новый день и полная перезагрузка.

— Ну что ж, — сказала я себе, продолжая улыбаться, — а теперь пошли кормить этот город.

Через полчаса я уже сидела за рулём своего старого чаромобиля — верного, местами ржавого, но с душой (в это я всегда верила). Сзади у него была открытая грузовая площадка, на которой я привозила и мешки с картошкой, и ящики с фруктами, и иногда (редко, но бывает) даже пьяных официанток после корпоратива. Его скрипучие двери, облупленная краска и вечный запах масла внутри я любила почти так же, как свою кухню. А недавно обновлённый эфирный реактор добавил ему прыти. И теперь мой старичок мог соревноваться с молодыми блестящими чаромобилями, и при разгоне рычал, как маленький дракон.

Рванула к рынку, и ветер тут же вцепился в мои волосы. Дома мелькали, город постепенно просыпался и приходил в движение. И вскоре показались небольшие ряды разноцветных палаток, где, несмотря на рань, уже сновали люди.

Я обожаю рынок с его ароматами, криками торговцев и шумом. Здесь всегда пахнет свежей выпечкой, вяленой рыбой, дымом от жаровен с каштанами и пряностями, которые смешиваются в такой сумасшедший коктейль, что кружится голова. 

Но главное — продукты. Ведь повар — это творец, как художник или скульптор. Просто он создаёт блюдо. И для его создания я готова каждый ингредиент выбирать так, как ювелир перебирает камни для создания своего украшения. Здесь всё имеет значение: упругость томата, аромат трав, хруст листьев салата, цвет и блеск рыбы. Если меня хоть что-то не удовлетворит, я это брать не стану. И пусть потом кто угодно говорит, что это глупость или прихоть, но я знаю: блюдо стоит ровно столько, сколько стоит его основа.

— Доброе утро, Тасса! — крикнул фермер Бруно, махая мне рукой, одетый как всегда в заплатанную жилетку, с длинной бородой и закрученными усами.

— Бруно, привет. — поздоровалась я, рассматривая его прилавок. — А где твоя синяя морковь?

Он почесал затылок и виновато скривился.

— Э-э… а её нет.

Я замерла.

— Что значит «нет»? У меня сегодня паштет из синей моркови. Столики забронированы, а эта закуска является самой ходовой. Некоторые приходят только ради неё!

Бруно кашлянул и, отводя взгляд, пробормотал:

— Ну… Рош скупил всю морковь.

— Что?! — мой голос разрезал пространство, всё равно что свет факела в кромешной тьме.

— И не только у него, — вмешался торговец с соседнего прилавка, поправляя мешок с репой. — Он обошёл всех. Сегодня на рынке ты её не найдёшь…

Я моргнула, стараясь подавить в себе нарастающий гнев, от которого показалось, что вот-вот задымятся уши. А Бруно добавил:

— Он заплатил втрое выше цены. Даже мой запас для жены забрал.

Кофе, который я выпила совсем недавно, мгновенно перестал действовать.

— Эмиль. Чёртов. Рош. — процедила сквозь зубы, где каждое слово звучало, как удар ножа о разделочную доску.

Бруно отчего-то отступил на шаг назад. Хотя думаю, что пламя, которое разгорелось в моих глазах, стало тому причиной, а не шипение, вырывающееся из уст.

— Бруно, — выдохнула я, — если этот самодовольный тип думает, что я сдамся без боя, то он может подавиться всей своей синей морковью.

Оба фермера синхронно вздохнули.

— Ну... если ты его убьёшь, я морковь обратно заберу. — ответил Бруно.

Я криво усмехнулась.

— Не убью. Но молиться заставлю.

Запрыгнула в кабину чаромобиля и завела эфирный реактор. Тот заревел, и вибрация прошла по рулю в ладони. Руки сильнее вцепились в него, глаза впились в дорогу, которую уже вовсю облизывали золотые лучи солнца.

— Эмиль Рош… — прошептала я, чувствуя, как губы сами складываются в звериную усмешку. — Ты только что подписал себе кулинарный приговор.

Я резко повернула рычаг, чаромобиль взвизгнул колёсами и рванул вперёд.

А перед этим я заеду в одно место.

Я вернулась на кухню как буря. Дверь хлопнула с таким грохотом, что даже кастрюли жалобно звякнули, а Фрося выронила тряпку прямо в ведро с мутной водой и ойкнула. Воздух в помещении дрогнул, предвещая грозу, и на секунду всё застыло.

— Все сюда! — громогласно выпалила я, затягивая волосы в пучок, уже морально готовясь к битве. — Сегодня мы готовим только мясо!

На кухне повисла тишина. Та самая, от которой звенит в ушах. Райса, наш повар горячего цеха, подняла голову от сковородки и уставилась на меня так, будто я только что объявила войну не одному Эмилю Рошу, а всему Варенбургу сразу.

— Мясо? — переспросила официантка Виола. И глаза у неё округлились так, что я сквозь них почти увидела движение её мыслей.

— Да! — отчеканила я и ударила ладонью по столу, отчего мука взметнулась в воздух. — И не просто мясо. Сегодня мы вынесем все столы и стулья на улицу. Мы устроим пир на весь квартал!

На кухне мгновенно раздался гул из голосов: кто-то охнул, кто-то нервно засмеялся, кто-то даже начал возмущаться. Суета поднялась как при пожаре. Но я, не давая панике разрастись, махнула рукой, прекращая все действия:

— Быстро! Столы на улицу! Скатерти — белые, праздничные! Вазы с цветами! Виола, иди к Санне, пусть она достаёт те бокалы, что мы храним «на особый случай». И главное — разберите чаромобиль, там пятьдесят килограмм мяса.

Слово «пятьдесят» повисло в воздухе тяжёлым грузом. Кто-то даже присвистнул. 

Я не стала ждать возражений. Внутри меня уже горело пламя — настоящее, живое и яростное. Я сама первой схватила стол и потащила его к дверям, ногами открывая створку. Доски громыхнули о каменную стену.

Но пока я перетаскивала второй стол, заметила взгляды. Девчонки, мои повара, официанты и Фрося с мокрыми руками смотрели на меня. Только смотрели они не растерянно, а азартно, с предвкушением. Так, как смотрят на своего полководца перед битвой.

Я остановилась, выпрямилась, потирая рукой поясницу, но сказала громогласно:

— Сегодня наш «Гариньон» станет не просто рестораном. Сегодня мы покажем, что умеем кормить не только элиту. Сегодня будет праздник для всех. И если Рош думает, что его ложечки с мясом — предел искусства, то пусть готовится к нашему шедевру. Мы накормим квартал так, что о нас будут говорить не только в городе, но и во всём королевстве.

Тишина сменилась взрывом крика, смеха и аплодисментов. Мои девчонки ожили, их глаза загорелись ещё сильнее. Райса подхватила стул, Элида вытащила стол, а Марена командовала моей персональной армией. Даже Фрося, гордо вздёрнув нос, бросила тряпку и пошла помогать перетаскивать стулья.

Через два часа улица перед «Гариньоном» превратилась в арену, где люди уже начали собираться в ожидании зрелищ. Столы с белыми скатертями стояли в шахматном порядке, букеты с полевыми цветами сияли яркими мазками. Солнце подсвечивало всё золотисто-медным светом.

Я выложила на зачарованную жаровню огромный кусок мраморной вырезки. Настоящий великан с тончайшими прожилками. Вокруг собралась толпа — соседи, зеваки, дети, даже мадам Пекан притащила своё кресло и села в тенёчке, чтобы наблюдать за тем, что из этого выйдет. Её глазки так и метались в сторону «Гранд Роша». Я же туда не смотрела принципиально. Потому что пришло время магии.

Подняла руки, сосредотачивая в них свою силу, ну и, что греха таить, привлекая внимание публики. Толпа замерла, и в следующее мгновение в воздухе вспыхнуло пламя — яркое, похожее на крылья феникса, которые обволакивали мясо так нежно, будто лаская и обнимая. Зрители ахнули и завороженно подались вперёд. Рты приоткрылись, дыхание сбилось.

Я слышала, как некоторые люди перешёптываются, потому что нечасто видели меня. Ведь обычно я работаю на кухне, но сегодня решила выйти из тени.

— Смотрите, это же сама шеф Тасса!

— Боги, как она это делает?!

— Пахнет так, что слюнки текут!

Огненные языки танцевали, повторяя движения моих рук. Я бросила щепотку соли, и пламя взвилось выше, окрасившись серебристым. Добавила «солнечной пыли», и стейк будто засиял золотистыми прожилками.

Когда прожарка дошла до идеала, я срезала первый кусок. Мясо мягко поддалось ножу, сок выступил, заблестел, а аромат ударил в нос так, что толпа застонала в унисон. Я положила этот кусок на тарелку и вместе с ней подошла к мадам Кромм — той самой, что годами была вегетарианкой, а потом заявила, что только Эмиль знает, как готовить мясо.

Женщина средних лет долго смотрела на меня, после на мясо и всё-таки взяла вилку, которую ей протянула Виола. Окружающие затаили дыхание.

— Если я умру от этого, вините её, — произнесла она с пафосом, поддела вилкой и отправила кусок в рот.

А потом… она зажмурилась от удовольствия и простонала. Настоящий, искренний, полный восторга звук донёсся из её уст.

— Боже мой… — прошептала, одновременно запихивая в рот остатки. — Это лучше, чем у Эмиля.

Толпа взорвалась: аплодисментами, криками, свистом, смехом. Я, гордая, как дракон над своей добычей, улыбнулась и вышла вперёд.

— Ешьте! Всем хватит!

Стейки разлетались со скоростью боевых заклинаний третьего уровня. Толпа сгущалась, как на ярмарке в праздничные дни. Люди ели прямо на улице, а некоторые просто присев на бордюрный камень или ступени, потому что столики заняли настолько быстро, что всем банально не хватило места. И они смеялись, снимали на чарофоны и хвалили меня, а я чувствовала себя королевой.

Но затем… я увидела его.

Эмиль Рош стоял у входа в свой «Гранд Рош» и, скрестив руки на груди, наблюдал за всем этим представлением. Его взгляд был спокойный и даже чуть насмешливый. И, чёрт возьми, от этого меня будто окатили ведром ледяной воды.

Я встретилась с его карими глазами, и на секунду всё вокруг стихло. Крики, смех звучали будто сквозь толщу воды. А в воздухе в этот самый миг что-то треснуло, мельчайшие искры пробежали между нами.

Он едва заметно кивнул и ушёл внутрь.

А я резко повернулась к толпе, продолжая глупо улыбаться, но внутри что-то дрогнуло. Это была не победа. А ощущение, словно я на самом деле проиграла, но, конечно, последнюю мысль я мгновенно отбросила, сосредоточившись лишь на победе.

— Он сам виноват, — пробормотала я сквозь зубы. — Не надо было забирать у меня морковь.

Поздним вечером, когда люди разошлись, голоса на улице стихли, а ресторан опустел, я пошла на склад, чтобы проверить количество оставшегося мяса и прикинуть, что завтра необходимо будет купить на рынке. И там… Я застыла… Один из стеллажей был забит ящиками с синей морковью.

— Элида! — рявкнула я. — Это ещё что?

— А… это? — небрежно бросила она, даже не отрываясь от сортировки специй. — Эмиль Рош ещё утром привёз. Сказал, чтобы вы не злились на него.

Я уставилась на ящики. И вот теперь мне стало стыдно.

— Вот гад… — прошептала сама себе. Но голос звучал уже не злым, а скорее растерянным.

Я стояла у задней двери в «Гранд Рош» и чувствовала себя полной идиоткой.

Что я здесь делаю? Нормальный человек на ночь глядя идёт спать, а не в логово врага. Но я стояла, упрямо сжимая кулаки.

Синяя морковь до сих пор стояла перед глазами. Зачем он это сделал? Хотел унизить? Пожалеть? Подколоть? Или… Да чёрт его разберёт! Роша вообще невозможно понять!

Глубоко вдохнула, собирая остатки здравого смысла воедино, и распахнула дверь. На кухне было тихо. Сам ресторан уже закрылся, персонал разошёлся по домам, и только мягкий свет ламп отражался на медной посуде, отбрасывая тёплые блики. Но он был здесь. Я это точно знала.

Прошла дальше. Эмиль стоял у стойки и точил нож. Лёгкая блуждающая улыбка, закатанные по локоть рукава, красивые руки с перевязью выступающих вен, волосы чуть растрёпаны… Ну почему он должен быть таким нагло красивым?!

— Ты! — рявкнула, и мой голос отозвался эхом по пустой кухне.

Он поднял глаза. И эта его ухмылка… Боги… Она стала шире. Как же мне захотелось стереть её чем-то тяжёлым. И желательно кастрюлей!

— Тасса, — протянул он медленно и с лёгкой хрипотцой, словно пробуя моё имя на вкус. — Пришла поблагодарить?

— Поблагодарить?! — Я аж задохнулась от возмущения. — Ты скупил всю синюю морковь, довёл меня до белого каления, а потом как милостыню подкинул ящики в мой ресторан?

Эмиль лениво отложил нож и сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл так близко, что я могла разглядеть гладко выбритое лицо и шею, острый кадык, нахальную полуулыбку и шоколадные глаза в обрамлении густых угольно-чёрных ресниц.

— Я не подкидывал милостыню, — ответил он тихо, но почему-то именно от этого у меня мурашки побежали по спине. — Я просто хотел извиниться за то, что увёл твоих посетителей.

Я хлопнула глазами и открыла рот:

— Что?

Мужчина наклонился чуть ближе, и от него пахло приятным парфюмом и специями, словно побывал на рынке и на балу одновременно.

— Тасса, если бы ты только знала, как забавно смотреть на то, когда ты злишься и одновременно мечтаешь меня убить.

А тут я вспыхнула как спичка.

— Я и правда готова тебя убить! — Голос предательски дрогнул и сорвался на хрип.

— Хм… А может, не только убить? — Протянул он в ответ.

— Рош! — Я ткнула в его крепкую грудь указательным пальцем. — Ещё раз скупишь мою морковь, и я… Я…

— Ты что? — Он поймал мой палец, легко, играючи, и задержал его в руках.

И это было слишком… Слишком близко, слишком тепло, слишком интимно. Сердце подпрыгнуло, как при внезапном всполохе огня, и я выдернула руку, отступила назад. И, чтобы скрыть нарастающее смущение, процедила:

— Война не закончена, Рош! Даже не рассчитывай, что откупился одной морковью!

Он склонил голову набок, будто я его только что позабавила.

— Разумеется. Война так война.

Я резко развернулась и уже пошла к двери, но на пороге услышала:

— Ах да, Тасса?

— Чего? — Огрызнулась, не оборачиваясь.

— В следующий раз, когда будешь устраивать мясной фурор на улице… — он сделал паузу, а я даже лопатками видела его улыбку, — оставь и для меня кусочек.

Стиснула зубы, но ничего не ответила. Вылетела наружу, как ядро из катапульты. И только оказавшись в ночной прохладе, поняла, что щёки горят.

— Вот же зараза… — прошептала, но улыбка всё же тронула губы.

А после вернулась в «Гариньон», захлопнув дверь чуть громче, чем следовало бы. На меня неожиданно вышла Марена, испугав до чёртиков, отчего я громко взвизгнула.

— Ты где была? — спросила она.

Я устало вздохнула и шагнула в зал, в котором уже не было посетителей и даже персонала. Горел лишь тусклый свет над барной стойкой.

— Я? У него…

Марена понимающе кивнула, прошла к нашему бару, достала бутылку вина и два бокала. И с видом женщины, у которой есть намерения, села за ближайший столик.

— Уже поздно. Завтра рано вставать. Лучше пойду я спать, — пролепетала, намереваясь подняться к себе.

— Стоять. — твёрдо произнесла подруга и по совместительству мой су-шеф, вытянув руку с бутылкой. — Это называется профилактика стресса. Иди сюда, огненная ты наша, будем говорить.

— О чём? — нахмурилась я.

— О нём. — сладко протянула Марена.

— Не о чем говорить.

Девушка ловко откупорила бутылку и начала разливать содержимое по бокалам.

— Либо ты сама всё расскажешь, — Марена сунула мне бокал, — либо я расскажу то, что вижу. А тогда выйдет только хуже.

Я замялась, но послушно села за стол. Покрутила бокал между пальцами, дав ему подышать. 

— Он просто меня бесит.

— И он красивый, — невинно добавила она, делая глоток.

— И улыбается так, будто мир принадлежит только ему. А ещё я думала, что он украл всю мою морковь.

— И он красивый… — вновь повторила подруга. — И сексуальный.

Я подавилась воздухом.

— Да при чём тут это?!

— Не при чём. Просто констатирую факт, — кивнула Марена, явно наслаждаясь моими страданиями. — Значит, пишем: бесит, улыбается, крадёт морковь и сексуальный. Идеальный набор, чтобы влюбиться.

Я стукнула кулаком по столу.

— Я не влюбилась!

Девушка сделала большой глоток и, не отрывая от меня взгляда, сказала:

— Так все говорят.

И неожиданно я рассмеялась, а следом и она. Схватила бокал и залпом выпила половину.

— Ну что, давай перемоем косточки твоему «заклятому врагу». У него хоть есть недостатки?

Я задумалась.

— У него всё слишком идеально! Я была на кухне, и там идеальный порядок!

— Ужас, — фальшиво вздохнула Марена. — И как с этим жить дальше?

Мы обе прыснули. Потом начали обсуждать, как Эмиль, наверное, полирует кастрюли до блеска, и как я никогда не стану доверять мужчине, который всегда спокоен как удав.

К третьему бокалу подруга уже хохотала так, что едва не упала со стула.

— Тасса, а знаешь, что мы должны сделать? — спросила она, вытирая слёзы.

— Перестать пить и лечь спать? — предположила я, хотя язык у меня тоже слегка заплетался.

Су-шеф усмехнулась.

— Нет. Мы должны закидать «Гранд Рош» яйцами.

_______

Книга участвует в литмобе «Счастье по рецепту», где каждый автор ищет свой вкус счастья. Немного терпения, щепотка веры в чудо, и вот уже магия оживает на кухне. А любовь? Она бывает с сахарной глазурью, с перчинкой или с лимонной кислинкой. Главное — подавать горячей и с душой.

Больше книг вы найдёте по ссылке  

— Мы должны закидать «Гранд Рош» яйцами.

И тут я поперхнулась.

— Что?

— Ну а что? — пожала она плечами, наливая нам остатки. — Ты злишься на него, я злюсь на него за то, что ты злишься на него. А это будет весело! К тому же, — она заговорщицки наклонилась ко мне, — я наложу чары отвода глаз. Никто нас даже не заметит.

Я уставилась на неё, разрываясь между возмущением и опасным чувством, которое звучит чертовски заманчиво.

— Марена, это глупо. Так нельзя.

— Идеально! — радостно заключила она. — Ну давай, Тасса! — и даже сложила ручки в молящем жесте.

Я допила вино, вздохнула и, к собственному ужасу, услышала, как моим голосом кто-то ответил:

— А ладно… давай.

Марена счастливо взвизгнула, и через минуту мы уже стояли у главного фасада ресторана, держа по ящику яиц.

— Готова? — шепнула она, накладывая заклинание, от которого воздух вокруг нас слегка задрожал.

— Нет, — честно призналась я.

— Отлично. Значит, будет ещё веселее.

И вот мы — две взрослые женщины, владелицы ресторана (ну ладно, одна владелица и одна гениальная су-шеф) — стояли под луной и швыряли яйца в ресторан «заклятого врага».

Шлёп!

— Ха! Смотри, прямо по вывеске! — Марена хохотала так, что едва держала равновесие, а у меня мелькнула мысль, одного отвода глаз при таком гоготе будет ли достаточно? Но она также быстро спряталась под назревающим восторгом от хулиганства и моей маленькой мести.

Я запустила следующее яйцо.

Шмяк!

— За синюю морковь! — произнесла, будто это был тост. И да, плевать, что у меня теперь целый склад этой моркови!

Шлёп!

— За твоё вечное ворчание! — подхватила Марена.

Шмяк!

— Эй! — возмутилась я, хотя вовсю смеялась.

Хлюп!

Каменный фасад с деревянными вставками и вывеской в виде кинжала становился похож на странное произведение искусства в стиле «кулинарный абстракционизм». А мы смеялись так, что у меня заболела челюсть и щёки, а потом, когда ящики опустели, мы переглянулись, переводя дыхание. 

— Ладно, это определённо помогло, — выдохнула я.

— Я же говорила! Профилактика стресса! — подруга победоносно всплеснула руками.

Мы обнялись, как два преступника, успешно провернувшие ограбление века, и разошлись.

Я поднялась в свою квартиру над рестораном и приняла долгий горячий душ, смывая остатки вина и глупой ночи. А после легла в кровать, но сколько бы я не ворочалась, сон так и не шёл.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, видела синюю морковь, карие глаза и эту наглую, кособокую улыбку Эмиля Роша.

— Чёрт возьми… — прошептала, понимая, что уснуть просто не смогу.

И прежде чем успела передумать, вскочила с кровати, спустилась вниз, взяла ведро, наполнила его водой. И захватив тряпки, отправилась к «Гранд Рошу».

Ночь была тёплой, луна заливала пустую улицу серебром, и тени домов казались выше и гуще. Варенбург спал, только где-то вдалеке слышался лай собак да скрип от дуновения ветра. И я, проклиная себя и всё на свете, стояла и отскребала липкие следы яиц с фасада ресторана «заклятого врага».

— Ну и дура же ты, Тасса Огнеярова, — бормотала, выжимая тряпку. Но почему-то от этого на душе становилось легче.

Как вдруг за спиной раздался низкий и как всегда спокойный голос:

— Ты пропустила пятно.

Я вздрогнула, чуть не опрокинув стоящее у ног ведро. Обернулась и увидела Эмиля, замершего в полумраке, с руками в карманах и ленивым взглядом бесстыжих карих глаз, в свете луны выглядящих особенно красиво.

— Что ты здесь делаешь? — выдавила тихо.

— Мою окна. — Он спокойно подошёл и забрал мою тряпку, промыл её в ведре и как ни в чём не бывало начал тереть стекло рядом со мной.

Я застыла, разглядывая его и то, как он моет окно. Тишина стояла такая, что её можно было резать ножом. И я абсолютно не знала, что сказать. Даже не знала, злиться мне или сбежать. Ну как можно быть настолько спокойным?! Я ожидала, что он накричит, пригрозит всеми небесными карами, вызовет стражу, ну хотя бы поворчит для профилактики. А он просто стоит и моет.

— Рош… — начала я, но он даже не оторвал взгляда от окна. — Прости.

— Ничего. Это даже хорошо. Я давно хотел помыть окна, но всё руки не доходили. — Ответил он легко и без тени сарказма.

Я задохнулась от нахлынувших эмоций и его ответа, а мужчина всё же оторвал глаза от яичных разводов и посмотрел на меня.

— Можешь считать, что ты мне помогла.

И тут меня просто бомбануло. То ли беда в том, что я Огнеярова в комплекте с огненным даром, то ли потому что он такой.

— Ты… ты… — вырвала тряпку из его рук и с размаху швырнула ему в грудь. — Ты невыносимый! Как же ты меня бесишь, Рош!

Тряпка с глухим шлепком ударила его по груди, оставив мокрое пятно. Он поймал её и... улыбнулся. Широко, нахально и так, что у меня кровь ещё сильнее закипела.

— Знаю, Тасса.

Я почувствовала, как пылает моё лицо и даже уши. Но вместо того, чтобы уйти или хотя бы дать себе мысленную пощечину, я залипла на то, как белая ткань всё сильнее намокает, просвечивая его грудь. А под ней резко очерченные мышцы. И совершенно неприличная капля воды медленно стекала по ключице.

Тяжело сглотнула.

А он подошёл ближе.

Совсем близко.

— Рош… — мой голос дрогнул и сорвался на шёпот, но он не позволил договорить.

Одно движение, и его ладонь легла мне на затылок. Горячая, уверенная, властная. И прежде чем я успела придумать, как возмутиться или ударить, его губы накрыли мои.

Поцелуй обжёг сильнее любого моего огня. Дыхание перехватило, мир вокруг исчез. Я судорожно втянула воздух и этим лишь всё усугубила… И всё, что мне осталось — это гореть.

___

Дорогие читатели!

Представляю вам новую историю нашего литмоба от Натали Берд

Я хотела его оттолкнуть. Честно, хотела. Но когда я попыталась это сделать, почему-то только сильнее притянула к себе. Вкус вина, аромат его одеколона, специй и дымка вскружил мне голову. И мир исчез. Осталась только его рука. Нет, две руки. Одна по-прежнему путалась в волосах, а другая крепко удерживала меня за спину.

И этот поцелуй...

Страстный. Горячий. Одуряюще умопомрачительный…

Когда он оторвался, я почти потянулась за ним, но Эмиль коснулся пальцем моей нижней губы и медленно провёл по ней, словно стирая то, что только что произошло.

— Чёрт… — выдохнула я, продолжая гореть, как печь на нашей кухне.

А он снова кособоко улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, Тасса.

И просто ушёл, оставив меня, тряпки с ведром и недомытое окно. Но окну-то всё равно, а мне стало обидно.

— Ненавижу его, — прорычала сама себе.

— Конечно, — отозвалось моё предательское сердце. — Конечно, ненавидишь.

И мир постепенно начал проявляться. Подул прохладный ветерок, в нескольких шагах от меня потрескивал магический фонарь, и несколько яиц продолжали медленно стекать по стене. Жар в теле сменился ознобом и внутренними терзаниями. Поэтому я с негодованием вновь схватила тряпку, намочила её и с силой начала тереть стену.

Шорк-шорк.

— Молодец, Тасса! Браво! — ворчала вслух, уже совершенно не смущаясь этого. — Взрослая женщина, говоришь? Порядочная и уважаемая жительница Варенбурга? Сильный маг? Хозяйка лучшего ресторана? А ведёшь себя как девчонка на первом балу. С яйцами и поцелуями.

Шух-шух.

Я скребла фасад с яростью, достойной повара, что сжёг ужин, который должен был быть подан инспектору.

— Нет, ну серьёзно, как можно быть таким… таким… — я швырнула тряпку обратно в ведро. — Спокойным и одуряюще неожиданным? Как поцеловал-то! А!

Даже вода в ведре булькнула от моего тона, ну и немножко от огненной магии, то и дело срывающейся с кончиков пальцев. Я вздохнула, успокаивая своё либидо и внутреннее состояние, а то так недалеко и поджечь «Гранд Рош».

— Это была ошибка. Одна большая… страстная… пылкая ошибка.

Я замолчала, осознав, куда то и дело уносит мысли.

— Всё! Баста! — выпрямилась, вытерев руки о свою юбку. — Больше никаких поцелуев!

А после стоило мне сделать шаг, как я тут же поскользнулась на скорлупе, чуть не упала, но удержалась, схватившись за подоконник.

— И больше никаких яиц! — прошипела змеёй. — Даже на завтрак! Только овсянка!

Фасад наконец снова стал чистым. Как и моя решимость.

Я вылила грязную воду в ближайшие кусты, схватила пустое ведро, тряпки и побрела домой. Спать.

На утро я вошла в «Гариньон» с величием королевы, вернувшейся из дипломатической поездки с победой. На лице маска серьёзности и безмятежности, никаких намёков на ночные глупости.

— Доброе утро, — бросила, проходя через кухню.

— Доброе утро, шеф! — дружно отозвалась моя команда. И как-то уж слишком слаженно. Я бы даже сказала, сладко.

Сузила глаза и окинула каждую внимательным взглядом.

Фрося уронила ложку в кастрюлю и сделала вид, что так и должно быть. Райса хмыкнула и вдруг резко сделалась серьёзной и занялась чисткой грибов. Виола что-то шепнула Лане, и обе захихикали.

Ну, всё понятно. Кто-то нас видел, и этот кто-то проболтался.

Марена!

— Что-то смешное? — спросила я, вскинув бровь и делая вид, что ничего не знаю и вообще меня там не было.

— Нет-нет, что вы, шеф, — ответила Элида слишком быстро, но улыбка то и дело мелькала на её лице. И это на лице Элиды! Той, которая подобна снежной глыбе. Я вообще и не знала, что она умеет улыбаться.

— Ничего не было, — заявила твёрдо, понимая, что дальше бесполезно строить из себя дурочку.

— Конечно не было, — отозвались они хором.

— Я просто отмывала фасад.

— С водой и тряпкой, — со знанием дела кивнула посудомойка Фрося.

— И с поцелуями, — добавила Лана и тут же прикусила язык, заметив мой взгляд.

— Ничего. Не. Было, — повторила с нажимом.

— Конечно, шеф, — сказала Райса. — Мы уже и забыли. Но просто интересно… А вы потом рестораны объедините? Или оставите оба?

Я не сдержалась и швырнула в неё полотенце. Хорошо, что первым под руку попалось оно, а не нож...

— Работаем! Все на позиции! Через полчаса открываемся!

Но даже сквозь оживление кухни, даже когда я с головой ушла в работу, чувствовала на себе их взгляды, слышала шёпоты и хихиканье.

И где вообще эта главная сплетница Марена?!

Однако мне было на что переключиться. Ведь это утро неожиданно принесло идею, которая была чертовски хороша.

Я вытащила из кармана свой чарофон и начала просматривать списки всех музыкальных групп в Варенбурге. Пальцы листали страницы, пока наконец не наткнулась на нужное: «Де Соль» — музыкальный квартет, который играет живую маг-джазовую музыку с примесью элементал-рока. Рейтинги высокие, публика пищит от восторга. Они известны и популярны, но не настолько, чтобы зазнаться и требовать высокие гонорары. Пока ни одних гастролей у них не было, а значит, это дополнительный шанс для самих артистов. Ну и для меня.

И я сразу им написала.

«Де Соль» ответили быстро, явно заинтересованные моим предложением.

— Сколько хотите?

— Мы берём процент от вечерней выручки.

— Десять процентов ваши.

— Договорились. Репетиция сегодня вечером.

Я расплылась в предвкушающей и немного гаденькой улыбке. На губах то и дело чувствовался вкус победы.

— Посмотрим, Рош, как ты дальше запоёшь… — прошептала, убирая чарофон и приступая к планированию вечера.

На кухне гремела посуда, в зале уже собирались посетители, а в моей голове зрел план.

Вечер подкрался незаметно, но в ресторане «Гариньон» он чувствовался задолго до этого, как лёгкое покалывание на кончиках пальцев, как духота перед грозой.

Поскольку сцены у нас не было, то нам пришлось применить фантазию и смекалку. И для этого мы решили освободить угол у окна, передвинули столики, раскинули магические гирлянды, зажгли светящиеся шары, зависшие под потолком. И ресторан заиграл новыми красками. Снаружи мимоходом уже заглядывали зеваки, прижимаясь носами к окну.

«Де Соль» прибыли чуть раньше назначенного времени. Их было четверо: Арви — фронтмен, высокий, с серебристыми прядями и чарующей улыбкой; Кора — харизматичная арканистка звука, управляющая магическими гармониками (то есть она сама создаёт свет и звук); Лио — ритм-мастер с зачарованными барабанами, от которых вибрации идут прямо в позвоночник; Тар — маг-клавишник, работает с потоковыми звуковыми лентами и знает, как зацепить внимание с первых же секунд.

Арви держал магитару — артефакт, который воспроизводит музыку по движению пальцев и энергии исполнителя. У Коры был глифт-звук, набор светящихся кристаллов, реагирующих на голос и интонацию. Лио притащил свои барабаны, зачарованные на разные элементы: огонь, воду, воздух и металл. А у Тара была чароклавиша, музыкальный клавишный инструмент, но с вкраплениями рунических линий, что пульсировали при игре.

— Они идеальны, — прошептала Марена, наконец появившаяся и устроившаяся рядом со мной у барной стойки. — А как они пою-ют! Ух! Идеально для пиара. И для тебя.

— Это исключительно для дела, — пробормотала я, параллельно указывая нашему бармену Санне приготовить напитки для группы.

— Конечно. Как и поцелуи у «Гранд Роша» исключительно по работе, — хихикнула бесстрашная.

Я метнула в неё недобрый взгляд и велела поторапливаться, а не трепать языком.

Квартет довольно быстро настроил свои инструменты, а когда они замерли на сцене, готовые вот-вот начать, посетители моего ресторана затаили дыхание.

Арви вышел чуть вперёд и встал по центру.

— Добрый вечер, Варенбург. Мы — «Де Соль». Сегодня выступаем только для «Гариньона».

И первая нота сорвалась с магитары, мягкая, как шёпот, тягучая, как мёд, с лёгким налётом чего-то дымчатого и глубокого. Затем ударил Лио, и воздух сгустился и запульсировал. Кора выпустила волну светозвука, от которой потолок засверкал мягкими огнями, словно звёзды пронеслись над головами гостей.

А потом всё закрутилось.

Музыка захватила, тела сами начали покачиваться, бокалы задрожали на столах, вино заплескалось в ритм. Это была магия. Настоящая, живая, эмоциональная. Музыка, которую не просто слышали, её проживали.

На третьей песне не осталось ни одного свободного столика. Официантки с трудом протискивались между гостей, Грета организовала дополнительный столик прямо у барной стойки, а Фрося бросила свою тряпку, подпёрла дверь, чтобы не мешала проходу, и села на ящик, влюблённая по уши.

И всё было идеально, до тех пор, пока я не заметила одну маленькую, но тревожную деталь: посетители перестали есть. Они слушали, открыв рот, ловили каждый аккорд, каждую вспышку света, каждый волшебный акцент, но абсолютно игнорировали Лану и Виолу, которые предлагали меню и спрашивали, готовы ли они сделать заказ.

Я прикусила губу.

Да, аншлаг — это прекрасно. Да, «Де Соль» разрывают атмосферу в клочья — и это шикарно. Но если гости не едят, я не зарабатываю. А если я не зарабатываю, то процент группы будет ничтожно мал и они уйдут. А если они уйдут, то Эмиль Рош точно сбросит свою маску «спокойствия» и будет ржать над неудачницей Тассой.

Нет уж.

— Грета, — прошипела я, наклоняясь к администратору, — неси табличку с акцией.

— Какой акцией, шеф? — удивилась она.

— Сейчас придумаем.

И тут меня осенило. Я схватила свой чарофон, записала пару строк и немедленно разослала через магическое оповещение по всему залу. И у каждого, у кого был чарофон, он тут же загудел и показал это сообщение:

«Вечер сюрпризов! Только сегодня, пока играет музыка — «Меню ИКС»! Выберите блюдо с таинственной меткой и попробуйте его в новом вкусе. Будет остро, неожиданно и… возможно, влюбительно! Готовы рискнуть? Количество ограниченно!»

Я мигом внесла изменения в залочёт Греты, и рядом с привычными позициями меню вспыхнули крошечные рунные знаки, обозначающие «Икс-блюда». Те же блюда, но в неожиданных интерпретациях — магия вкуса на грани гастрономического вызова. 

— Девочки! — крикнула я, вбегая на кухню. — Срочно запускаем экспериментальный модуль!

— Шеф? — Райса выглянула из-за котла.

— «Меню Икс»! У нас сегодня будет «вкус-сюрприз»! Вариации уже подготовлены, меняем стандартную подачу на кастомные версии. Элида — салат «Лесная баба» с ягодным соусом-иллюзией. Райса — свинина с вкраплением молниевого перца. Лирета — десерт «Пепел Лета» с кислой нотой на последнем укусе.

— Принято! — отозвались все почти хором. Адреналин попёр.

Я лично занялась первым блюдом — корнем синей моркови в сырной корке, только он теперь был не просто в соусе, а в соусе-ловушке, который сначала казался сладким, но через пять секунд раскрывал ядро пряного жара. Мгновенно, но не обжигающе.

И вынесла его первой. Поставила тарелку. Женщина посмотрела с интересом, взяла вилку и уже через секунду её глаза округлились.

— О-о-о! — прозвучало восторженно. — Это… это меняется прямо во рту!

— Я тоже хочу! — подала голос соседка.

— Нам два! Нет, три!

И пошло. По столам застучали приборы, перебивая даже звуки музыки, Лана и Виола сбивались с ног, магические руны на меню сияли всё ярче.

А я выглянула в окно, сама не знаю почему, просто… почувствовала… И, конечно, у входа в «Гранд Рош» стоял Эмиль, руки в карманах, поза расслаблена, смотрит изучающе и с лёгкой насмешкой. Но стоило ему заметить меня, как он вдруг улыбнулся. Загадочно так… Медленно… И в этот миг у меня в животе всё сжалось, в том самом месте, где живёт тревога, азарт и немного притяжения.

Но это было только началом. Потому что он сделал то, чего я никак не ожидала. Рош отлип от стены и стремительным шагом пересёк улицу, направляясь в мой ресторан.

Мужчина шаг за шагом приближался, и каждый его шаг отдавался у меня в груди. То ли от ощущения будущего скандала, то ли от волнения.

Почему он идёт? Что ему нужно? Что он задумал? Он же никогда не заходил в «Гариньон»!

Я сглотнула. Пальцы чуть дрожали, в голове образовалась каша:

Может, он хочет пожаловаться на музыку?

Может, он наконец разозлился?

А может, хочет отомстить? Но как? Да и мстить-то не за что… Музыкальная группа в ресторане не запрещена…

Он уже у дверей. Рука потянулась к ручке.

Я непроизвольно отступила назад. А Марена появилась рядом и шепнула:

— Ох, мамочка моя… Он уже здесь.

Эмиль открыл дверь и вошёл.

Внутри стало так тихо, что казалось, будто даже чарокристаллы приглушили своё мерцание. Все головы в зале повернулись, потому что они знали Эмиля Роша и удивлены его появлению не меньше моего. Музыка «Де Соль» продолжала звучать, но словно ушла на второй план. А он просто вошёл. 

Эмиль оглядел зал, задержал взгляд на гирляндах, на музыкантах, на полных столиках и на моих руках, сжимающих поднос с пылающим блюдом. А потом на моём лице.

Я уже не стояла, я вросла в пол. И не дышала.

Он медленно подошёл. Спокойно, как хищник, знающий, что его уже боятся.

— Добрый вечер, Тасса, — голос его был чуть хриплый, как после пробуждения ото сна.

— Что тебе нужно, Рош? — выпалила я быстрее, чем успела придумать фразу поумнее или хотя бы более вежливую. Голос предательски дрогнул. И я сама не могла объяснить себе подобную реакцию. По ощущениям, словно меня застукали с поличным за каким-то нехорошим делом, а яйцами я кидалась вчера, а не сегодня, поэтому это ощущение абсолютно абсурдно. Но я ничего не могла с ним поделать.

— Да просто зашёл поздравить, — он скользнул взглядом по всему залу. — Ты произвела фурор. Очень атмосферно. Впечатляет.

Я моргнула. Один раз. Второй.

— Поздравить? — повторила я, как глупая. — Ты что, болен?

Он усмехнулся.

— Нет. Просто рад, что ты не сдаёшься без боя.

— Сдаться? — я вздёрнула подбородок. — Никогда.

— Вот и отлично, — он кивнул. — А то я бы заскучал…

Мужчина сделал шаг ближе, совсем близко. И теперь между нами было всего ничего — дыхание, искра, пульс. Даже поднос с пылающим блюдом ушёл в сторону.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что и сказал. — Он чуть наклонился, словно собирался прошептать что-то на ухо, но в последний момент просто посмотрел в глаза. — И между прочим, я пришёл как клиент.

— Клиент? — переспросила я, но снова было ощущение, что мозг и язык рассорились.

— Да. И я хочу твоё «Блюдо от шефа». Обслужи меня, Тасса.

Он подмигнул, а меня бросило в жар. Щёки вспыхнули так, что наверняка стали одного цвета с моими рыжими волосами. Но прежде чем я успела собрать мозги в кучку и ответить что-то гадкое, он добавил, оборачиваясь:

— Столик на одного. — А затем бросил на меня косой взгляд: — Но если пригласишь присесть, не откажусь.

И с этими словами он прошёл мимо, оглядывая свободные места, которых и не было. Но, к несчастью (моему), ему быстро уступили столик, подхватив тарелки и переместившись на подоконник. Я очумело смотрела на посетителей МОЕГО ресторана, пока те в свою очередь смотрели то на меня, то на Роша, ожидая дальнейших действий. Потому что за нашими пикировками уже давно следили все, даже ленивые, просто делая это из окон и с биноклем.

Марена прилипла ко мне сбоку, вытаращив подобно мне глаза:

— Это было… А что это было?

— Это была провокация.

— Или свидание, — поправила она. — Всё правильно. Сначала поцелуи, а потом свидания. Всё как у людей.

— Закрой рот, Марен.

А сама продолжила смотреть, как он вальяжно откинулся на спинку стула, а Лана и Виола уже суетятся вокруг него, предлагая то меню, то напитки, то ещё чего-нибудь.

Спокойно, Тасса. Только не ведись.

Но сердце уже завелось…

Я медленно повернулась и направилась на кухню, не видя ничего перед собой, кроме расплывчатых теней. Поднос поставила на ближайшую поверхность и уставилась в кастрюлю, будто она могла дать ответ на главный вопрос: что, чёрт возьми, только что произошло?

— Шеф? — Райса стояла рядом и едва сдерживала улыбку. — Он точно сказал «Блюда от шефа»?

— Он? Да… — пробормотала я. — И «обслужи меня, Тасса» тоже сказал.

— Господи, — Райса аж присвистнула. — У вас тут не кухня, а пиршество страстей.

— Работаем! — рявкнула я, стукнув половником по краю стола. — Готовим для… клиента. — А потом замялась и поправила себя: — Я буду готовить для клиента, а вы для всех остальных!

Затянула потуже пояс фартука и пошла за рыбой.

Руки помыла в горячей воде. Тело двигалось автоматически, по накатанной, но внутри всё кипело. Я никогда не чувствовала себя настолько… раздетой. Не в буквальном смысле. А вот так, словно с меня кто-то содрал защитный слой и теперь я вся нараспашку. А он… просто сидит и ждёт. Меня. Моё блюдо — тут же поправила себя. «Огневицу».

Это блюдо я придумала в ту ночь, когда решила, что не буду как все. Когда решила, что блюдо — это вызов, вкус, сила и магия. И именно его попросил он.

Для «Огневицы» я использую самую редкую рыбу — щуку-златоспинку, покрытую радужной чешуёй. Такую крайне сложно достать, потому что она водится только в заколдованном озере и приобретает свою радужную чешую всего один раз в жизни.

Рыба была свежайшая, блестящая, будто только что выловленная. Хорошо промыла её и выпотрошила. Обмазала пастой из соли, лимонника, огнекраса и щепотки чёрного перца. Завернула в магическую корку из розовой соли, яичного белка и золы. И на этой стадии обычно её отправляют в печь… Но не я.

Вынесла поднос в зал. Все замерли. Музыка стихла до фонового уровня. Официантки и повара уткнулись носами в окошки кухонных дверей, гости перестали есть. Даже воздух напрягся в ожидании.

А Эмиль по-прежнему сидел вальяжно откинувшись на стуле и смотрел на то, как я еле переставляю ноги. Мысленно я подгоняла их шевелиться быстрее, но под его пристальным взглядом они почему-то не шли.

Поставила поднос перед ним. Глубоко вздохнула.

— «Огневица», — произнесла вслух, — только для особых гостей.

И вскинула руки.

Сначала между ладонями появилась искра — тонкая, красная, как рубиновая нить. Затем она вытянулась в небольшой огненный цветок. Я провела руками над рыбой, один раз, второй, и над блюдом вспыхнул купол пламени. Огонь танцевал, нежно касался соляной корки, прогревал, расплавлял и обнимал рыбу со всех сторон.

В этом блюде не было никакого шоу, это скорее интимное волшебство, как ритуал, как поцелуй… прикосновение. 

Потому что, во-первых, я не использовала внешние источники пламени: ни дров, ни зачарованных камней, ни артефактов-поджигателей. Весь огонь исходил непосредственно от меня, таким образом я в процесс вкладывала частичку себя.

Я вызывала контролируемое магическое пламя с точной температурой, направляя его локально на соляную корку. Это позволяло прогреть рыбу равномерно, не разрушая её структуру и сохраняя весь сок внутри.

Корка из соли в таком случае служит не просто оболочкой, а как герметичный кокон — она удерживает влагу, накапливает и распределяет тепло, создаёт эффект паровой печи.

Когда корка раскрывается, изнутри выходит чистый аромат рыбы, специй и лёгкий привкус магической золы — результат реакции между закалённой солью и элементами пламени.

Во-вторых, в отличие от обычных заловых подач с визуальным эффектом, где огонь — фантомный, здесь реальный жар.

Вот почему это блюдо подаётся лично мною и только в редких случаях. Оно требует максимального контроля, концентрации и точного температурного воздействия. Для большинства гостей такое блюдо было бы слишком дорогим.

И вот соляная корка треснула и открылась, наполняя ароматом дыма, пряностей и моря. Изнутри струился пар, а под ним — сочное мясо рыбы. И трещина в корке получилась такая чёткая, в форме полумесяца.

Уголки губ Эмиля дёрнулись. А затем он медленно, очень медленно взял вилку и кусочек рыбы.

— Говорят… — я не удержалась и склонилась чуть ближе, — если на рыбе получилась трещина в форме полумесяца, то того ждёт счастье.

Он поднял глаза.

— Значит, мне сегодня повезло дважды.

Мои щёки вновь зарделись. Я резко выпрямилась, отвернулась и зашагала на кухню, ломая голову над первым разом… А в спину донеслось:

— Спасибо, шеф. Но ты забыла кое-что ещё.

Я мгновенно остановилась и вперилась в него непонимающим взглядом.

___

Дорогие читатели!

Представляю вам ещё одну историю нашего литмоба от Елены Воробей