Бледная тень

С окраин Старого города открывался достойный вид: в темноте шумит река, посреди нее, будто уродливая великанья корона, стоит черная громадина с острыми зубцами – королевский дворец. Позади него блестят ночные огни столицы на другом берегу. Место просто отличное, можно сказать, в первом ряду. Жаль только, дождь не унимается и мутной пеленой скрывает все вокруг.

– Здорово, что все-таки пришли сюда, и дерьмово, что ни черта не видно, – пробормотал он, пытаясь рассмотреть в подзорную трубу хоть что-то: он шарил взглядом по зубцам замка, уделяя особое внимание башне Короля и ее окрестностям, но тщетно.

– Может, он еще и не пришел, – прочавкала с набитым ртом девочка в потрепанной выцветшей одежде с синей засмоленной стрекозой, приколотой к курточке; она деловито грызла яблоко, сидя на пустом ящике.

Они укрывались от дождя в развалинах, возможно, единственного дома всего Старого города, у которого сохранились остатки крыши. Остальные представляли собой лишь голые каменные скелеты.

– Или уже убил Короля и ушел, и мы зря тут торчим который час, – отозвалась вторая девочка и подергала мужчину за рукав, из-под которого виднелись красные татуировки. – Мато, дай я посмотрю!

– На, но если все прошлепаешь, Айя, то я оторву тебе уши, – добродушно ответил Мато, передавая ей подзорную трубу.

– Эй, а какая у тебя кличка в Лагере? – поинтересовалась девчонка с яблоком, когда он сел рядом.

– Алый журавль, – с улыбкой ответил он и сдул со лба непослушную черную прядку слегка вьющихся волос.

Девчонки прыснули.

– Что за идиотское прозвище?!

– Китэ, попробуй ржать не так сильно, а не то подавишься, – усмехнулся Мато, когда у девочки изо рта от хохота посыпалось во все стороны жеваное яблоко.

– У тебя, поди, самая дурацкая кличка во всем Лагере воров! – давясь от смеха, выпалила Айя.

– Вы удивитесь, но нет, моя считается неплохой, – Мато задумчиво потер подбородок. – Наверное, самая мерзкая – это Мешок.

– Мешок?!

– Да, один увалень. На первом же деле скатился с крыши, рухнул мешком в кусты, едва ушел от стражи и, главное, бросил в тех кустах всю добычу. Зовут его, вообще-то, Мешок дерьма, но мы сокращаем просто до Мешка.

– Когда я вступлю в Лагерь воров, то возьму себе прозвище Смертоносное жало! – с этими словами Айя обнажила небольшой кривой нож и воинственно подняла к прояснившемуся небу: дождь стихал, в облаках появились разрывы, открывающие ночную синеву и звезды, а позади замка чуть выглянула луна и осветила его ярким бледным светом.

– Ха, ну да, если бы так просто! Думаешь, Мешок сам взял себе такое имя? – рассмеялся Мато. – Его надо заслужить, а потом отстоять. Ты можешь назвать себя Смертоносным жалом, но если опростоволосишься на деле, то Лагерь тебя не пожалеет и извратит кличку так, что потом не отмыться.

– А Черная смерть? – Китэ указала пальцем на замок. – Он ни разу не завалил дело?

– О, его напыщенное имя поначалу много раз пытались исковеркать, но повода он так и не дал, и от него отстали. И даже наоборот, он теперь важная шишка в Лагере…

– Слушай, – прервала его Айя, напряженно разглядывая башню Короля в подзорную трубу, – кажется, твоей шишке сейчас отбивают кишки!

– Что?! – Мато, ошарашенный, подскочил к ней и выхватил трубу.

На плоской вершине башни дрались две темные фигуры, освещенные сзади лунным светом: женская, пониже, с длинными волосами, и мужская, выше, мощнее в плечах. Мужчина вдруг упал, и женщина принялась избивать его.

– Глазам своим не верю, чертова бездна и все ее отродья! – тихо выругался Мато.

– Что там? Что? – трясли его девчонки.

Вот мужчина – Мато по движениям узнавал в нем Черную смерть, хоть и не мог в это поверить, – оттолкнул женщину – а это не могла быть никто другая, кроме Волчьей крови, слухи о ее побеге от стражи разнеслись по столице еще утром, – и она полетела к краю башни. Черная смерть почему-то бросился за ней, успел поймать ее, но сам, кажется, споткнулся, на миг замер над краем – и неудержимо, камнем полетел с башни вниз, в реку.

Мато показалось, что у него волосы встали на голове дыбом. И все же он проводил взглядом падающего мужчину, пока тот не скрылся в черных водах.

– Невозможно! – прошипел он, бросил трубу и кинулся по берегу вниз к реке, где стояла лодка.

Мато поскользнулся и прокатился прямо на боку к самой воде, так что река лизнула сапоги. Поднялся, весь в красной липкой глине, и почти на ощупь столкнул лодку в воду: глаза он ни на секунду не отводил от темной, блестящей глади в поисках Черной смерти. Вода хлынула ему в сапоги, когда он зашел в реку, обожгла холодом, но он не обратил никакого внимания и запрыгнул в лодку.

– Ищите его! Не упустите! – отчаянно крикнул он девчонкам, гребя против течения и выискивая хоть какие-то следы наемника.

– Да он же труп, что там искать, – равнодушно сказала Китэ подруге, осматривающей реку в подзорную трубу.

– С такой-то высоты – точно нежилец. Может, у Черного при себе что-то ценное, что Мато хочет прикарманить? – предположила Айя. – Божечки, он нырнул в воду! Ну и дурень!

– Мато теперь сам утонет. Кстати, мне Елхо должен десятку, раз Волчья кровь…

– Эй, он его нашел! – вдруг воскликнула Айя.

– Ну! И как? Шевелится? Живой?

– Нет, конечно, корячит его в лодку, а тот как мешок!

– Выходит, мертв, – Китэ слегка улыбнулась. – Десятка точно моя.

Айрин очнулась от беспамятства. Сколько времени это длилось – пять минут? Или час? Ночное небо совсем очистилось от облаков, ярко светила луна, и ее бледный свет поблескивал на мокрых камнях башни, где лежала Айрин. Ей было холодно, но замерзшее тело будто принадлежало какой-то другой девушке, не ей. Было больно, но и боль была чужой и далекой. А в голове… Если бы можно было залить в человеческую голову мутную густую жижу, наверное, так бы он себя и чувствовал – как она сейчас. Мыслей не было, ничего не было, только что-то толкало подняться и уходить.

Айрин с трудом встала на ноги, избегая смотреть туда, где разорванные прутья тонкой железной изгороди на краю башни, как уродливые пальцы, указывали в темную пустоту. Что-то толкнуло в спину: «Нужно идти к Риндану, он должен освободить их, он обещал!» Она поплелась вниз по лестнице. В башне было совершенно тихо и пусто, пока она не спустилась к залу, ведущему в замок. Там послышались голоса и шаги стражи, слуг. Айрин с усилием вспомнила, что лучше не попадаться сейчас никому на глаза, ведь краска больше не скрывает ее лицо.

Взгляд скользнул на ближайшее окно. Под ним сразу должна быть крыша, по ней можно пройти мимо покоев Короля и зала для приемов, дальше так же по крышам или через общий зал под потолком и снова на крышу, а там комнаты начальника королевской стражи – сознание рисовало ей путь помимо ее воли.

Она вылезла в окно и, тихо ступая, пошла намеченной дорогой. Окно в королевских покоях было открыто, и что-то в доносившихся оттуда звуках смутило Айрин. «Кто-то плачет? Ребенок?»

– …отворачивайся, это недостойно. Ты видишь, как вероломны наши враги, и как много силы тебе потребуется, когда ты станешь Королем? – голос принца Леванита, сухой, жесткий.

Айрин замерла у окна прислушиваясь.

– Отец, разве они могли такое сделать? Гроза… – всхлипнул принц.

– Лииноин, ты задаешь очень глупый вопрос, – с укором произнес Леванит. – Ты спрашиваешь: «Могли ли?», когда ответ у тебя прямо перед глазами. Разве это не клинок одной из них? Отрицать очевидное – для глупцов.

– Да, отец, – отозвался безжизненным голосом мальчик.

– Запомни эту картину хорошенько, обдумай, она пригодится тебе в будущем, – Айрин услышала, как принц Леванит удалился, и тяжелая дверь в покои Короля закрылась за ним.

Она нервно сглотнула: нужно было заглянуть в окно, но вдруг Лииноин там не один, хотя больше она никого не слышала. Никого. А ведь должна слышать тяжелое дыхание Короля, прикованного к постели в последние недели. Она уже заранее знала, что именно увидит, но пока не могла в это поверить. И медленно заглянула внутрь.

Мальчик стоял к ней спиной, вздрагивая от всхлипов, один, в большой слабо освещенной комнате. Он переминался с ноги на ногу у кровати, где вздымалось грузное тело старого Короля. Из своего укрытия Айрин видела лишь его ноги под светлым одеялом, но их безжизненная неподвижность подтверждала худшие опасения.

Айрин неслышно забралась на подоконник и обомлела. Все одеяло, простыня, подушка были залиты кровью. Король смотрел в потолок мертвыми остекленевшими глазами, широко распахнутыми в предсмертном ужасе. Из его горла торчал кинжал с красными узорами на рукоятке. «Мой! Мой кинжал! – мертвецкий холод прошелся по венам Айрин. – Идеально. Если я или мы оба мертвы, значит, это Черная смерть убил Короля, но если мертв Черная смерть, то это сделала я. На роль убийцы можно выбирать, кого пожелаешь».

Внезапная боль пронзила сердце: «Все зря! Он умер зря! Можно было просто ничего не делать, сидеть – и ничего не делать!» По телу прошла яростная дрожь, наполнившая ее силой и уверенностью, а ненависть застлала глаза. Она бесшумно шагнула в комнату и подкралась к Лииноину. Колебалась мгновение, но он почувствовал ее присутствие и обернулся на свою беду.

– Молчи или я убью тебя, – прошипела Айрин, зажав ему рот и схватив за руку, такую тонкую, словно он был не ребенком, а маленьким слабым воробушком.

Принц умоляюще глядел на нее огромными серыми глазами, полными страха и слез. Смутное воспоминание блеснуло в уме: Звездный волк лежит на полу в растекающейся луже крови, а рядом – она сама; она пытается вжаться в стену и исчезнуть, серые глаза на красном от краски лице – огромные влажные пятна; мелко трясутся несуразные тощие руки и ноги – ну просто олененок, загнанный в угол хищниками. «Никогда не видела этого… так». Айрин не почувствовала ничего, кроме отвращения и раздражения.

– На крышу, – быстро скомандовала она. – Крикнешь – я швырну тебя вниз, и ты разобьешься, это ясно?

Он слабо кивнул, и она повела его к окну, железной хваткой сжимая его руку. Они вышли на крышу и направились к комнатам Риндана. Айрин ступала медленно, чтобы мальчишка не поскользнулся на мокрой черепице и не утащил их обоих вниз. Он весь обмяк, обессилел и не пытался сопротивляться, стеклянными глазами провожая пройденные метры. Айрин подметила про себя, что это оцепенение – лучшее, что могло с ним сейчас случиться: он мог попытаться бежать или драться, а это точно закончилось бы для него наихудшим образом. Хотя его судьба с этой секунды все же двинулась по краю лезвия.

«Риндан, возможно, уже знает про Короля. Тогда он не отпустит Грозу и Кобру. И меня. Придется менять мальчишку на нас. Но как? Как только отдам его – нас убьют. Тогда не отдам до последнего, пока не уйдем из города. И как выбраться всем троим, чтобы никого не подстрелили, ведь мальчишка будет в руках только у одной?» – вопросы назойливо крутились в голове по кругу, но не давали внятного ответа.

Они спустились на пару этажей ниже, и шум реки усилился. Перед глазами Айрин возникло видение Черной смерти… нет, Аридана. «Он мог выжить?» В груди жгло огнем, щеки горели, в голове громко стучало, а из глаз готовы были брызнуть слезы. Она подумала, что если заплачет сейчас, то все пропало, но к горлу все равно предательски подступил комок.

Вдруг Айрин поскользнулась, но удержалась, а Лииноин глухо вскрикнул. «Нельзя отвлекаться: если я умру, Кобре и Грозе никто не поможет!» Слезы чуть отступили, и она увидела, что на следующем пролете светится нужное окно. Они подошли к нему вплотную, и Айрин осторожно выглянула, чтобы подслушать разговор: приоткрытая створка позволяла разобрать каждое слово.

– …уже говорила, черти тебя дери всей своей бездной! – прорычала, всхлипывая Королевская кобра.

– Риндан, тебе нужен честный ответ? – отчаянно воскликнула Гроза. – Это и был он: мы не работаем с Черной смертью, мы не знаем, кого поймали на днях, и мы предупреждали тебя! Будешь продолжать и услышишь то, что хочешь, но это не будет правдой.

– О, Гроза, а он этого и добивается! – с усмешкой всхлипнула Кобра. – Ему не нужна правда, ему нужно, чтобы мы сказали, что сговорились за его спиной, иначе его ждет то же, что и нас, – позорная казнь! Может, даже на одном эшафоте, ну как это стерпеть такому благородному лицу?!

Риндан молча смотрел на Грозу и Кобру и нервно крутил в руках толстые изогнутые щипцы. Кобра была прикована к массивному деревянному креслу, а Гроза – неподалеку от нее к стене.

– Вопрос тот же, – сухо отозвался Риндан и угрожающе двинулся к Кобре. – Твой ответ?

Она злобно глянула исподлобья и смачно плюнула ему на сапог.

– Смажь этим свои щипцы и засунь их себе в зад!

Он склонился над ней, и Айрин только тогда заметила и ужаснулась: на мизинце Кобры вместо ногтя горело кровавое пятно. А Риндан потянулся щипцами к следующему пальцу.

Потеряв остатки самообладания, Айрин с грохотом распахнула окно и прошипела:

– Стой! Или я сброшу принца с крыши!

Риндан, склонившийся над Коброй, изумленно обернулся, замешкался, но не успел и рта раскрыть, как Кобра пнула его в колено свободной от оков ногой. Когда он упал, она снова пнула, на этот раз в живот, и крик боли застрял у Риндана в легких. Он распластался на полу и попытался отползти в сторону, но Гроза успела добавить ему пинком в висок, и он потерял сознание.

– Почему раньше с ним не разделались?! – в сердцах воскликнула Айрин и спустилась в комнату вместе с принцем.

– До этого момента он ни разу не подставился, представь себе! – огрызнулась Кобра, пока Айрин шарила по карманам Риндана в поисках ключей от кандалов.

– Что… – едва начала задавать вопрос Гроза, как Айрин ее перебила.

– Король мертв. Кто-то убил его моим клинком, пока я… – она запнулась. – Пыталась остановить Черную смерть.

«Не думать, нет, не сейчас, не сейчас!»

– А он, наемник? Мертв?

– Да, – глухо отозвалась Айрин, пытаясь проглотить ком в горле. – Нужно бежать из города немедленно! И мальчишку придется взять с собой.

Гроза взглянула на Лииноина, беспомощно стоящего в углу у окна: мальчик испуганно трясся, глядя то на них, то на Риндана огромными от страха глазами, но не шевелился и даже не пытался закричать или сбежать. Ей стало стыдно, что в такой и без того страшный для него день, они заставили мальчика увидеть все это и сейчас обсуждают его судьбу, будто он просто ценная вещь.

 – Лин остается, – отрезала Гроза и шагнула к окну.

Айрин нахмурилась:

– Это еще почему? Пока он с нами, он наш заложник, и мы сможем потребовать выпустить нас из города.

– Ну да, – Гроза помогла Кобре забраться в окно. – Уходить нам надо рекой, как ты его потащишь с собой? Это я уже не говорю о том, что наш долг – его защищать, а не брать в заложники.

– Долг? – фыркнула Айрин.

– Я согласна, нам…

Кобру прервали голоса из-за двери и топот ног, и лазутчицы, не мешкая больше, скрылись на крыше, а Айрин схватила мальчика за руку и потащила к окну. «Чушь собачья, Эрин! Тебе застит глаза, что он тебе как младший брат, а это совершенно не так. Он скоро отдаст приказ о твоей казни и не поморщится, потому что он – хозяин, а ты его слуга!» Они выбрались на крышу, и она грубо потянула мальчика за собой, следуя за Грозой и Коброй.

Прошли до черного крыла замка и спустились ниже, вот уже отчетливо блеснули речные волны и послышался шум воды. Голоса со двора замка тоже становились громче и яснее, и можно было почувствовать, как переполох из-за смерти Короля неспешной, но неумолимой волной затапливает дворец.

Гроза и Кобра остановились у края над глубокой черной водой и обернулись. У Грозы округлились глаза и по губам пополз зловещий оскал.

– Я же сказала, что он остается! – прошипела она, хватая Айрин за плечо.

– А я говорю, что он нам нужен! – огрызнулась Айрин.

– Будем сейчас прыгать в воду, любая неосторожность даже для нас смертельна, а выплыть в темноте? Оставь его тут, он не идет!

– Не надо мне приказывать, – процедила Айрин, и тут же получила от Грозы оплеуху, в ушах зазвенело, обожгло кожу на щеке, но гораздо сильнее вспыхнула внутри обида: «И ради этого я выбрала вас?»

– Гроза, прекрати! – накинулась Кобра. – Волчья кровь, ты тоже! Оставь Лина, не надо подвергать его риску. Это бессмысленно, он нас только задержит. Мы обе против.

Айрин с холодной неприязнью оглядела их. Помедлив секунду, отпустила руку мальчика и грубо оттолкнула его. Гроза испепелила Айрин взглядом, но сдержалась. А принц прижался к стене, как к родной, дрожа всем телом.

– Плывем к Старому городу, к причалу, – скомандовала Кобра, и Гроза первой бросилась в реку.

Немного погодя, когда всплеск воды от ее прыжка совершенно утих, прыгнула Кобра.

Айрин стиснула зубы прислушиваясь. «Совсем недавно ты тоже был в этой воде. Я просто умру, если увижу сейчас твой труп где-нибудь на берегу». Она почувствовала, как к горлу опять подступают горькие удушающие слезы.

Мальчик вдруг пошевелился, и она резко обернулась. Волна отвращения и злобы снова захлестнула Айрин, и слепой яростный порыв заставил схватить мальчишку за плечо так крепко, что у него наверняка тотчас же проступили чудовищные синяки, однако он не издал ни звука и по-прежнему смотрел пустыми глазами в никуда. «Он может разбиться о воду или утонуть. Или я могу утонуть вместе с ним», – мелькнула последняя ясная, здравая мысль.

Неподалеку из окон послышались громкие встревоженные голоса – явно погоня. Айрин оставила все размышления и вместе с принцем бросилась с крыши в темноту.

«Нужно было идти последней!» – с горечью осознала Гроза, когда ледяная вода окутала ее со всех сторон, обжигая кожу; холод мгновенно сдавил грудь, сковал мышцы. На секунду Гроза испугалась, что не выплывет, но вода расступилась у нее над головой, и она смогла вдохнуть. Неторопливое течение медленно несло ее прочь от замка, вздымающегося на полнеба черным облаком. Гроза обернулась и попыталась разглядеть Волчью кровь и Лииноина на крыше, но было слишком темно, и речные волны заливали глаза.

«Она не послушает!» Злость придавала ей сил, но плыть все равно было непросто. Наконец, каменный причал Старого города и глинистый берег. Она уперлась коленом в мягкое дно реки и встала, тяжело дыша и дрожа от холода. Немного выше по течению из воды выползла Королевская кобра и без сил рухнула на землю.

Скоро послышался плеск, и Гроза заметила плывущую к ним Волчью кровь. И по ее грузным, тяжелым движениям сразу стало ясно – она не одна. Гроза забыла про терзающий ее холод и бросилась в воду им навстречу.

– Я так и думала, что ты не послушаешься! Я так и знала! – закричала она и выхватила принца у Волчьей крови, на руках вынесла дрожащего мальчика из реки.

– Раз знала, что ж не уберегла? Это же твой долг, – пренебрежительно выплюнула Айрин, как только вышла на берег; вода ручьями текла с ее одежды и волос.

Но Гроза пропустила укол мимо ушей.

– Что ты наделала?! Черти тебя раздери, он промок насквозь! – Гроза прижала к себе мальчика, пытаясь его согреть, но и сама была мокрая до нитки.

– Смеешься?! – огрызнулась Айрин, выжимая волосы. – Если нас поймают, то убьют на месте, а ты переживаешь, что мальчишка немного померзнет?!

– Ты могла не брать его с собой! Он для нас не просто бесполезен – теперь из-за него нас будут искать еще усерднее! Но этого мало: тебя, похоже, вообще не волнует, что из-за прыжка с крыши или холода он может погибнуть…

– Вообще-то, раз теперь он наш заложник, то это уже само по себе означает, что я готова его убить, – сухо отозвалась Айрин.

«Готова?» – тут же удивилась она про себя.

Гроза застыла, не спуская с нее глаз. Медленно посадила мальчика на песок и подошла к Айрин вплотную.

– Я не дам тебе его убить, – тихо, но вкрадчиво процедила Гроза в лицо Айрин, возвышаясь над ней. – Попытаешься, и тебе конец!

Айрин ответила ей яростным взглядом исподлобья, а следом – быстрым ударом в живот, но Гроза успела увернуться и локтем в висок отправить Айрин на землю.

– Лучше даже не начинай! – воскликнула Гроза, глядя сверху, как Айрин ползает по песку у самой воды.

Айрин упрямо поднялась на ноги и снова напала. Но Гроза легко уклонялась и наносила в ответ незначительные тычки и удары, пока наконец настырность Айрин не взбесила ее. Она пнула Айрин, и та, потеряв равновесие, плюхнулась в воду, неуклюже усевшись в ил и песок.

– Тебе хватило? – рявкнула Гроза.

Айрин вынула из воды руку, черную от ила, и молча самым скабрезным жестом отправила Грозу в бездну сношаться с чертями. Та вспыхнула и кинулась в воду.

– Давай, сука, ну, убей меня! – вдруг засмеялась Айрин, и рука опешившей Грозы замерла у ее лица.

– А-а-а, не можешь, – разочарованно протянула Айрин. – Ну и отвали тогда.

Она с трудом поднялась и побрела к берегу. Там уже ждала Кобра, только что вернувшаяся с причала.

– Чем вы заняты? – удивилась она, но не стала дожидаться их ответа: – Я нашла лодку, очень добротную, там лежат вещи, может, даже что-то полезное. Надо уплывать сейчас же, пока хозяин не объявился, а главное, пока стража не пошла искать нас здесь. Лииноина возьмем с собой, тут его оставлять небезопасно: кажется, я слышала вдалеке крики марры, – она быстро излагала ситуацию, пристально вглядываясь в лица Грозы и Айрин, которые теперь старательно не смотрели друг на друга, хотя у Айрин красным цветком открылось рассечение на скуле под глазом и стало кровью заливать щеку и шею.

– Согласна, – глухо отозвалась Гроза, подняла мальчика на руки и быстро двинулась к причалу.

– Где твоя краска? – спросила Кобра у Айрин, указывая на лицо, пока они шли за Грозой.

– Забыла нанести раствор, и смыло дождем, – неохотно буркнула Айрин, зажимая рукавом новую рану на щеке.

– Что было в замке? Как ты убила Черную смерть? – не унималась Кобра.

– Честно говоря, это он чуть меня не убил, – от этих слов Айрин ощутила болезненный душевный спазм. – Но упал с башни Короля.

– Ты сильно ранена? – Кобра с беспокойством вглядывалась в ее лицо, как будто почувствовала неладное, но поняла его по-своему.

– У меня все плечо порезано, – Айрин на ходу показала ей свою руку, где от плеча тянулся длинный слабо кровоточащий порез. – Сломан нос, может быть, еще ребра, а может, это просто ушиб… Я скатилась с лестницы, так что на мне живого места нет. А что Риндан? Успел что-то кроме одного пальца? – она указала на ее вырванный ноготь.

– Нет, он только начал. К его чести, он долго не решался к этому приступить.

Они торопились по причалу к лодке: простая лодка с двумя веслами, но не из тех бесхозных, что обычно можно найти на берегу. На дне лежали две сумки, набитые вещами, из-под них выглядывал черный лук.

– Кто-то подготовил свое отплытие, – удивилась Гроза и переступила в лодку вместе с мальчиком.

– И много у нас отплывающих отсюда? – усмехнулась Кобра; она быстро осмотрела мизинец с отсутствующим ногтем, устало цокнула, но села на весла.

– Видимо, один – Черная смерть? – продолжила ее мысль Гроза, устраивая для принца место на корме.

Айрин передернуло, но она сдержалась. Нельзя было расплакаться в их присутствии, даже несмотря на ночную темноту: луна светит так ярко, что они точно заметят, как слезы катятся у нее из глаз, и обязательно спросят, она начнет рассказывать и тогда уже точно кинется в воду, чтобы утопиться. Айрин оттолкнула лодку от причала, и легкое течение подхватило их.

– Айрин, распотроши сумки, убедимся, – попросила Кобра.

С тяжелым вздохом Айрин взглянула на два темных мешка. Даже мысль дотронуться до них обжигала ей пальцы. «Забудь, забудь!» Она взяла первую, открыла и принялась шарить внутри, поочередно вытаскивая и разглядывая находки.

– Огниво, веревка, пара ножей, какая-то еда в свертке, рубашка и штаны, – она молча швырнула одежду Грозе.

Та не отозвалась, но стала переодевать мальчика в сухую одежду, пусть и со взрослого плеча. Принц был молчаливым и вялым, его кожа начинала гореть, и Гроза поняла, что удачи мальчика хватило на то, чтобы выжить при прыжке в воду, но ее оказалось недостаточно, чтобы уберечь его от лихорадки. Что, впрочем, было закономерно, учитывая его болезненность.

– Пока что набор обычный, – буркнула Кобра. – Что еще?

Айрин потянулась ко второй сумке и обнаружила, что это туго свернутое и перевязанное одеяло, а внутри что-то спрятано. Она развернула его, и вся ее кровь прилила к сердцу, заставив онеметь руки, ноги и голову: в воздухе заструился яркий и пронзительный аромат ангрифов. Дрожащими пальцами, ничего не различая от застилавших глаза слез, она нащупала два кожаных мешка. Один, как показалось на ощупь, полный денег, другой – трав и склянок. Айрин молча, чтобы дать себе время сдержать слезы, протянула мешочек с травами Кобре.

Она бросила на минуту весла и быстро пошарилась в мешке, понюхала травы, открыла пару склянок.

– Хороший запас, точно его. Игла и нить есть, смогу нас немного подлатать, – одобрила Кобра и бросила аптечку обратно Айрин.

Течение медленно несло лодку прочь от столицы. Река поворачивала, и город уплывал за стену черного леса. Звезды на небе становились ярче по мере удаления от столичных огней, а по реке тонкой струйкой от берегов поплыл туман. Им повезло, что ночь была ясной, иначе кромешная тьма не позволила бы свободно плыть по реке. И все равно здесь было зловеще тихо, черная вода была так близко, что представлялась живым существом, желающим поглотить их маленькую лодку. Изредка плотную тишину рвали в клочья звуки из леса, напоминающие, что там есть жизнь, не желающая видеть здесь людей.

Кобра вздрогнула от очередного животного стона из леса и бодрее налегла на весла.

– Кто все-таки убил Короля? Леванит? – вдруг тихо спросила Гроза.

– Не думаю, что он сделал это лично, своими руками, но в целом – уверена, что он, – отозвалась Кобра, когда обернулась и убедилась, что принц уснул.

Айрин судорожно вздохнула и уперлась лбом в руку, уставившись невидящим взглядом в одну точку где-то на дне лодки.

Кобра заметила это, и в очередной раз удивилась перемене в Айрин за последние дни вообще, но особенно сегодня, когда просто не узнавала ее в некоторые жуткие мгновения. «Это из-за Короля? Может, из-за Звездного волка?»

– Вероятность, что ты в одиночку одолеешь Черную смерть, была очень маленькой, – тихо заговорила Кобра, а Айрин вся напряглась. – Нам ужасно повезло, что ты жива. Я очень рада, что ты жива, и пусть все в итоге обернулось… так. Я думаю, ты сделала все, что могла, и ты совершенно невиновата в смерти Короля. Тем более что его убил даже не Черная смерть. Звездный волк, наверное, все бы понял.

Айрин больше не могла сдерживаться, и у нее из глаз брызнули слезы. Скрыть это уже было невозможно: ее всю сотрясали всхлипы и рыдания. Она лишь надеялась, что Кобра и Гроза за причину ее плача примут слова о вине за смерть Короля, но одновременно сгорала от единственной мысли: «Почему я не остановилась тогда и не поговорила с ним? Все могло бы быть по-другому! Это моя вина! Только моя!»

– Мы сейчас тут, в Белой гавани. Дальше по реке можно попасть в Зейю у моря, а там – сесть на корабль, – Бииль задумчиво расчерчивала путь сухой палкой по огромной мозаичной карте.

Под их ногами бледно-синими камнями текла река. Белым кругом рядом блестел город – Белая гавань, ниже по течению у темно-зеленого моря еще город – Зейя, почти такой же огромный, как и столица Кивер-Дэне, оставшаяся выше черным пятном. Пестрая, хоть и выцветшая под солнцем и дождями карта занимала почти всю внушительного размера площадь неподалеку от центра города.

Никто не обращал на Бииль и Айрин внимания: приезжие всех мастей в Белой гавани, находящейся на перекрестке двух основных дорог, были обычным делом. Здесь не водилось привычки разглядывать под лупой каждого гостя – сегодня он в городе, потратит деньги в таверне, на постоялом дворе или на рынке, а завтра уедет по своим делам или осядет на какое-то время, неважно, пока гость не нарушает порядка, все в выигрыше. К тому же площадь сегодня была занята комедиантами, задержавшимися здесь после Осеннего праздника в столице: их разноцветные шатры шелестели и переливались, прижимаясь к домам у края площади, артисты вяло бродили туда-сюда, а некоторые готовились к вечерним выступлениям, раскладывая реквизит.

Солнце клонилось к закату, и мягкий золотой свет заливал молочно-белые дома. В Белой гавани почти все было построено из белого камня, придававшего городу жизнерадостный и легкомысленный вид по ощущениям Айрин, которая сравнивала его с темной, мрачной столицей. Особенно ярко заблестели на фоне вечернего неба гигантские белые башни, на которые все время невольно падал взгляд: невероятно высокие, они возвышались над Белой гаванью, как неспящие стражи, следящие за каждым черными глазами-окнами. Они стояли далеко на окраине, но были так невообразимо высоки, что увидеть их можно было из любой точки города.

– Из Риинды тоже можно уплыть по морю. И меньше риск… встретить наших друзей, – Айрин остереглась прямо упоминать королевскую стражу посреди людной площади, несмотря на то, что прохожие равнодушно сновали мимо них по своим делам.

Она поежилась: куртка с плеча Эрин была ей немного велика, но пришлось поменяться для похода в город, ведь ее была разодрана на рукаве от плеча и почти до самой кисти. Под курткой еще и зачесались свежие швы на руке. Перед прибытием в Белую гавань они смогли на рассвете пристать к берегу, чтобы ненадолго развести огонь – мальчишке срочно требовалось сварить отвар из бетуллии, найденной в аптечке наемника, иначе усиливающийся жар грозил убить его. Вопреки протестам Айрин, что принц сможет подождать до Белой гавани, они все равно сделали остановку, и Бииль заодно осмотрела и зашила руку Айрин.

Теперь обработанная рана горела, болела и чесалась, все больше раздражая Айрин. У нее гудела и кружилась голова, ныло тело, похоже, все сплошь покрытое синяками, скула болела от удара Грозы и в довесок мучил жар. Она уже пожалела, что вызвалась идти в город, а не осталась с мальчишкой вместо Эрин в предместьях, в заброшенном доме на самой окраине. «Впрочем, Эрин бы мне теперь и не позволила», – досада за себя и неприязнь к Эрин и мальчишке сплелись у нее внутри в уродливый клубок.

Они провели в городе уже больше часа, и Айрин валило с ног от изнеможения. Она и забыла, когда последний раз спала, а они только что обошли весь центр города, в поисках дома одной из высших семей, которую заприметила Бииль. Семья состояла в тесном родстве с королевской, как всем было известно, и занимала одно из высочайших положений в Белой гавани; это давало уверенность, что с ними принц будет в безопасности. План был простой: найти, у кого можно оставить мальчика, чтобы те позаботились о нем и точно передали королевской семье, а самим поскорее убраться из Белой гавани – вот только куда?

– В Риинду и правда было бы лучше, – Бииль задумчиво пробежала глазами от Зейи к соседнему городу поменьше, почесала в раздумьях шершавую щеку: кожу стянуло, когда они с Эрин стерли краску подручными средствами вместо специальной мази, которой обычно пользовались дома. – Но она дальше, придется идти по дороге, брать лошадей? По реке, кажется, надежнее: между Гаванью и Зейей по реке все время кто-то передвигается, и мы не будем выделяться. Но в Зейе к нашему прибытию наверняка будет облава…

– Поздно, она уже здесь! – прошипела Айрин и схватила Бииль, увлекая к краю площади.

На противоположной ее стороне, на заснеженные поля северных земель, белеющие на карте-мозаике, ступили несколько всадников. Они пристально оглядывали толпу, коротко переговариваясь. Бииль и Айрин узнали в них некоторых из приближенных Риндана. Всадники медленно двинулись через толпу в их сторону.

Айрин приметила неподалеку палатку гадалки – оттуда только что вышла очередная посетительница, улыбающаяся и утирающая слезы одновременно. Она потянула туда Бииль, и они скрылись внутри, как раз когда цокот копыт угрожающе приблизился.

В большой цветастой палатке стоял густой сизый дым благовоний, так что и дышать было нелегко, и глаза с непривычки слезились. Но гадалку это не смущало, она вдобавок курила трубку, сидя за столом, и с живым интересом разглядывала ворвавшихся к ней девушек.

Айрин вся ощетинилась: она узнала в ней гадалку с Осеннего праздника. Мальчишеская прическа, черные пряди, большие синие глаза. Та же свободная фиолетовая рубашка и штаны с золотыми узорами, а на руках звенят бесчисленные браслеты. «Она меня не узнает. Сколько у нее тогда было таких, как я? А если узнает, то это ерунда, я для нее никто», – успокоила себя Айрин.

Позади гадалки на кушетке вальяжно лежал юноша в темно-красной одежде – то ли спал, то ли притворялся. Его лоб, глаза и нос скрывала тонкая маска, точно очерчивающая изгибы лица: бежево-золотая птица с острым клювом.

– Дорогие мои! – гадалка очаровательно улыбнулась им, точно старым знакомым. – Вам о прошлом или о будущем? О любви или о богатстве?

Айрин ткнула локтем в бок закатившую глаза Бииль.

– Можно нам про судьбу, про будущее? – улыбнулась Айрин, прислушиваясь к шуму на площади и удаляющемуся цокоту копыт.

– Конечно, – сладко протянула гадалка и взяла в руки ту самую колоду карт.

– А он тоже будет слушать? Разве это не личное? – усмехнулась Бииль, кивая на юношу.

– Что вы, это просто мой ученик, – добродушно ответила гадалка. – И он совершенно глухой, можете не беспокоиться!

Бииль равнодушно вскинула бровями и украдкой выглянула из палатки: всадники уже пересекли площадь и собирались завернуть в переулок. Можно было бы уходить, но тогда есть риск вызвать ненужный интерес у этих двоих, так что лучше дослушать и расплатиться.

– Сначала для тебя, – гадалка ткнула пальцем в Айрин и положила на стол две карты лицом вверх.

У Айрин пересохло в горле. На одной карте – подвешенный на крюках обнаженный человек, из него ручьями лилась кровь, так что под ногами собралась багровая лужа. На второй – темнота, из которой смотрели два горящих звериных глаза и скалились белые зубы с огромными волчьими клыками.

– Кровь! Это хорошая карта, – томный голос гадалки заполз Айрин под кожу.

Та же карта, те же слова. «Она знает?»

– Это большая удача, большое богатство, – продолжала гадалка как ни в чем не бывало. – И Зверь. Это уже опасность. Вижу опасность, таящуюся в темноте, на пути к страстно желаемому. Это что-то животное, дикое. Человекозверь, безумный, разъяренный. Либо настоящий зверь, которого на тебя кто-то…

– Давай-ка про меня, – прервала ее Бииль, заметив бледность Айрин.

– О, с тобой трудно, – гадалка подмигнула Бииль, убрала карты и достала две новые. – Слуга, хм, это противоречивая карта, это и служение, и приказание.

На карте припал на одно колено слуга, протягивая полную чашу и раболепно глядя на господина, стоящего где-то за границами картинки. Другая карта представляла собой россыпь книг, из которых выглядывал где-то порванный листок, где-то закладка, где-то засушенное растение.

– Книга! Понимаю, понимаю, тебя на пути ждет сильный, властный наставник, либо ты его прогнешь, либо он тебя сломает. Хм, – гадалка вдруг нахмурилась и задумалась. – А, может, тебя раздавят знания, которые ты от него получишь?..

– Ты у меня спрашиваешь, шарлатанка?! – вдруг картинно вспыхнула Бииль. – Гадалка, называется! Не могла сказать что-то про жениха, про любовь! Вот, мошенница, твои деньги, подавись! – она швырнула пару монет на стол, схватила Айрин за руку и выскочила из палатки.

Айрин пришла в себя, только когда они покинули площадь и скрылись на темной улочке.

– Как-то фальшиво получилось, – она попыталась улыбнуться.

– Рассчитываю, что деньги ее отвлекут от моего неумелого спектакля, – буркнула Бииль и вдруг остановилась, как вкопанная. – Чертова бездна, она будто знает, что ты…

– Это невозможно, – но в голосе Айрин не было уверенности.

– Кровь, волк, это что, правда случайность? Чушь какая… Надо убираться отсюда! И срочно.

Эрин схватила за руку Айрин, зазевавшуюся и засмотревшуюся куда-то, и потянула за собой в переулок, оттуда – в углубление между двумя домами, чтобы спрятаться от глаз проходящих мимо стражников Белой гавани. Они едва не столкнулись с ними нос к носу, пока ждали возвращения Бииль: она сейчас должна незаметно оставить принца в доме семьи Юрита, самой приближенной к королевской семье в городе.

«Чуть не проворонила стражу! Слепая дура!» – Эрин с молчаливой неприязнью скользнула глазами по лицу Айрин. Даже стоять рядом с ней было отвратительно. Она разглядела в свете фонарей и луны на скуле Айрин синяк и запекшуюся ранку, и с досадой отметила, что этого определенно мало. Вспомнила лицо Лииноина, когда он наконец пришел в себя у нее на руках и открыл глаза, пока она несла его в центр Белой гавани и пока Бииль не забрала его. Безжизненное лицо, ни один мускул не двигается, ни на что вокруг не реагирует. И погасшие неживые глаза, ничего и никого не видящие. Можно было бы списать все это на лихорадку, но Эрин с содроганием узнала этот взгляд – взгляд обреченной жертвы, смирившейся с любыми уготованными ей муками. «У него тоже был такой», – в горле всегда вставал ком, когда Эрин думала о том случае в лесу на севере. Дома.

Воспоминания сами собой вторгались в ее разум, без спроса и без стука: холод бежит по рукам и ногам, грохот грома в ушах, дождь и сверкающие прямо над головой молнии – гроза и буря, провожающие ее в изгнание.

Вот в ноздри ударил запах шкур в шатре: она в окружении людей, неподалеку стоит маленький брат и этим мертвым взглядом смотрит в пол, ни на что не реагируя, пока ей выносят смертный приговор, а затем милосердно заменяют на вечное изгнание. От этой картины Эрин всегда хотелось сжать челюсти так сильно, чтобы раскололись зубы. Приходилось гнать ее прочь, потому что боль от несправедливости нечем было заглушить.

Больнее было только вспоминать лес. Небольшой, жидкий лес, слабый возглас, запах растоптанной ягоды, а дальше… Все мысли тогда вылетели у нее из головы, а рукам словно и не требовалось никакой команды – они сами наложили стрелу на тетиву, но юноша вдруг кинулся бежать. Если бы не Грим, возможно, ему бы удалось уйти живым. Но ястреб остановил его, бросившись в лицо, и стрела Эрин вошла юнцу точно в печень. «Этого мало! Этого недостаточно!» – горя от ярости, подумала она, когда увидела безжизненные глаза младшего брата, будто не узнающие ее.

Лииноин смотрел на нее так же, но на этот раз одним из его мучителей он считал саму Эрин, и оттого ее сердце разрывалось на куски.

– Я что-то увидела, – прошептала Айрин. – Мне кажется, они перекрывают реку.

Эрин взглянула на Айрин сверху вниз: больше всего ей сейчас хотелось поддаться безумному порыву и ее придушить. Очень не к месту вспомнилось, как совсем недавно Айрин будничным тоном, походя обронила, что Грим убит Черной смертью в попытке помочь Волчьей крови спастись.

– Я залезу наверх и посмотрю, – тихо ответила Эрин и ушла искать место для подъема.

Она забралась на каменную стену, перепрыгнула на пустой балкон и вскарабкалась с него на крышу. Дом был невысоким, но река текла совсем близко. На причалах стояла суматоха: тут и там толпы стражников, вот, кажется, мелькнула пара всадников из столицы, все лодки на реке заставляют причалить, уже пришвартованные – обыскивают. Эрин осмотрела улицы вокруг: везде стража, заходят в дома, говорят с прохожими, некоторых уводят. Они решили начать со стороны реки, так что противоположный край города, упирающийся в лес, еще был относительно свободен от их обысков. Эрин заметила неподалеку Бииль, возвращающуюся к ним переулками, и поспешила спуститься.

Бииль налетела на них, точно ощетинившаяся кошка, и отчаянно зашипела:

– Быстро! Они повсюду! По реке не уплыть, дороги из города все перекрыты, нам только в лес!

Никто больше не произнес ни слова, пока они, то крадучись, то перебежками, то теряясь в толпе оживленной улицы, пробирались через город в сторону леса. Много раз попадалась стража, но им удавалось ускользнуть. Вот уже последние дома, улицы растворялись в окраине города, показались первые деревья – черные пятна на фоне синего ночного неба, когда кто-то свистнул, окликая их. Они настороженно замерли за покосившимся сараем у самого леса. Тихий свист повторился.

Едва Эрин осторожно выглянула из-за угла, как прямо на нее, будто из ниоткуда, выскочил парень.

– Возьмите меня с собой! – быстро прошептал он.

– Ты кто такой? – Эрин крепко вцепилась ему в руку, ожидая, что он может броситься бежать, чтобы привести к ним стражу, и выхватила нож.

Она успела быстро оглядеть его: очень молодой, наверное, как Айрин, волосы каштановые или темные, в лунном свете тяжело понять, глаза тоже темные, но с левым глазом что-то не то, сумка на плече, словно собран в дорогу, а вот оружия вроде нет. В неверном свете его лицо блеснуло золотом: птичья маска, закрывающая лоб, нос и глаза.

– Я объясню, объясню! – затараторил он.

– Ты ж вроде глухой? – угрюмо отозвалась Айрин, узнавшая в нем юношу из палатки гадалки.

– А гадалки часто правду говорят? – усмехнулся он в ответ. – Меня зовут Коршун, мне нужно в Риинду, а вы, как я вижу, как раз в ту сторону.

– Ты следил за нами? – Эрин угрожающе подалась к нему.

– Нет, нет! Я бегу от стражи, еще пара минут – нахлынут и сюда толпой, а меня они точно уже не отпустят, если поймают… Через лес можно уйти в Риинду, я знаю дорогу!

– Ну так иди, при чем тут мы? – спросила Бииль.

– Я заметил вас за пару кварталов отсюда и понял, что вы тоже удираете. Подумал: вам нужен проводник, вы вряд ли знаете дорогу, а мне очень нужны спутники, потому что идти дня три-четыре по лесу я не справлюсь в одиночку, придется охотиться, может, защищаться от хищников, а вы, кажется, что-то в этом смыслите… Возьмите меня с собой! – он умоляюще посмотрел на Бииль, видимо, потеряв всякую надежду разжалобить Эрин.

– Сними маску, – скомандовала Бииль.

Коршун замер, помедлил секунду, но снял. Левая сторона его лица была обезображена: вокруг глаза все – сплошной уродливый шрам, бровь отсутствовала, а сам глаз, похоже, не видел. Бииль внимательно с минуту вглядывалась в его лицо, пока не сдалась:

– Я его не знаю, а вы?

– Нет, – отозвалась Эрин, а Айрин покачала головой.

– Предлагаю взять его с собой, проводник нам действительно пригодится, – быстро зашептала Бииль.

– Я не уверена… – начала Айрин, как в отдалении послышались громкие шаги – множество тяжелых сапог.

Не сговариваясь, они вчетвером быстро и тихо нырнули в лес.

Айрин легла на ветки и траву, устилавшие землю в их палатке, и закрыла глаза. Сил не было совсем, спать хотелось чудовищно, но ветки больно кололи бока, покрытые синяками. Она еще пока ни разу полностью не снимала одежду, чтобы осмотреть себя, и было страшно представить, на что похоже ее измученное тело. Все синее? Или прошло столько времени, что уже больше фиолетово-зеленое? Хорошо, что рука заживает, кажется, без проблем: болит, но не гноится, не кровоточит.

Она была так истощена болью, бегством, отсутствием сна и голодом, что в голове пусто, никаких мыслей, лишь жгучее желание спать и есть. Близился рассвет. Как ни безрассудно, но почти всю ночь они шли через лес от Белой гавани в сторону Риинды. Лес на пару с яркой луной милостиво позволил им такую беспечность: большие, но редкие деревья, мало кустов, почти нет оврагов или обрывов, при желании хоть на лошади галопом скачи. У столицы леса были не такими приветливыми, там и днем приходилось с трудом продираться через кусты, поваленные стволы и заболоченные ручьи на каждом шагу, а деревья росли так часто, что всего в нескольких метрах впереди ничего не видно кроме частокола стволов. Вдобавок солнечный свет приглушали густые кроны почти черных елей и сосен, создавая сумерки.

Айрин показалось, что она всего раз моргнула, и вот уже день. Выходит, она все же проспала какое-то время, но по ощущениям просто прилегла на минуту и снова тут же открыла глаза. Разбитая, она вышла из палатки и прищурилась на ярком солнце. Еще один теплый день: очень щедрая осень, и очень большое везение для них.

Бииль и Коршун молча сидели у костра. Он со скучающим видом следил, как Бииль помешивает ложкой кашу в котелке. Маска была все также на нем. Похоже, он никогда ее не снимал.

– А где Гроза? – хрипло спросила Айрин, протирая глаза.

Ночью Коршун обмолвился, что знает, кто они, и едва не получил стрелу в лицо от Эрин, но Бииль ее остановила.

– Весь город уже знает, что Король мертв! – испуганно оправдывался Коршун. – Убит тремя своими собственными лазутчицами в сговоре с Черной смертью. Вас трое, вы прячетесь от стражи, я просто сложил два и два! И не прогадал, похоже.

Так у них появилась возможность не называться при Коршуне настоящими именами.

– Она охотится, поспи еще, – ответила Бииль, внимательно следя за Коршуном, который только что получил от нее кашу на куске коры и принялся уплетать за обе щеки.

Вчера, перед тем как разбить лагерь, они заставили Коршуна раздеться почти догола и выпотрошить сумку в поисках оружия. У него при себе оказался скудный, но добротный набор: крохотный котелок, топорик, веревка, нож, огниво, крупа, несколько кусков вяленого мяса, соль в кожаном мешочке и тонкая, но большая непромокаемая ткань, подходящая для укрытия или палатки – редкая и дорогая вещь, родом из Лагеря воров, как утверждали слухи. Бииль ожидала подвоха и дала Коршуну съесть кашу из его крупы первому. Тот быстро умял ее, не моргнув глазом.

– Хотя нет, готово, иди лучше поешь, – передумала Бииль.

– С мясом? – удивилась Айрин, когда получила свою порцию.

– Гроза рано утром принесла кролика, а потом опять ушла.

– Почему «Гроза»? – спросил вдруг Коршун.

– А почему «Коршун»? – не поднимая глаз и не ожидая ответа, парировала Айрин, занятая едой.

– Есть некоторые причины, – уклончиво пробубнил он.

– Исчерпывающе, – только и усмехнулась Айрин и бросила кору в огонь.

Снова взглянула на Коршуна в поисках знакомых черт в его лице при дневном свете – ничего.

За деревьями послышался хруст веток, и Айрин и Бииль узнали в нем вежливость Эрин: несколько раз в их совместных походах в лес она пугала их до полусмерти своим внезапным и бесшумным возвращением из чащи, и с тех пор Эрин сопровождала свой приход нарочным легким шумом. Она вошла в лагерь с парой уже освежеванных уток в одной руке и с луком Черной смерти в другой. Айрин болезненно скривилась при виде него: везде напоминания, кругом. Боль в теле и общее истощение помогают большую часть времени не вспоминать о нем, но иногда разум внезапно пронзает жгучей мукой: башня, дождь, река…

– Надо двигаться дальше, как изжарю дичь, – Эрин положила лук и принялась закапывать уток в угли. – Вроде ничего подозрительного я не слышала, но мне кажется, что сегодня они могут двинуться с основной дороги в лес, в нашу сторону.

Она мельком, исподлобья глянула на Айрин. «Это твоя вина!» – каждый раз кричали ее глаза, но Айрин ничего не чувствовала, кроме раздражения. Уже лежащая на ней вина была так огромна, что для новой просто не было места. С деланным равнодушием она отвернулась от Эрин.

Когда все было готово – дичь запечена и завернута в широкие листья, вода в дорогу набрана, палатка и сумки собраны, – они снова двинулись в путь. Осенний лес приветливо принимал их желто-зелеными объятиями. Солнце грело, но холодок уже затаился в тенях и низинах.

Эрин пропустила Коршуна идти впереди, чтобы следить за каждым его движением: к чему прислушивается, что высматривает, как решает, куда идти дальше. И он шел очень уверенно, будто читал в лесу какие-то тайные знаки, указывающие дорогу, хотя все деревья были на одно лицо, а ландшафт не менялся часами. «Знает путь наизусть? Или просто идет на юг? Но он так проходит ручьи, словно видит их не впервые, безошибочно находит лучшие места для перехода», – Эрин все время следила за их направлением, не отклоняются ли они от Риинды в сторону: на юго-запад к Каару или на восток к Зейе, где, может быть, он устроит для них засаду? Но если Коршун сворачивал с намеченного пути, то только для того, чтобы обойти овраг, или перейти ручей по поваленному дереву, или избежать открытого луга.

Скоро стало заметно, что они спускаются в долину, хотя из-за деревьев по-прежнему ничего не было видно. К вечеру они достигли небольшого озера. Тихая водная гладь отражала оранжевое небо, а за озером вдалеке возвышались холмы, черные из-за покрывающего их леса.

Они разбили лагерь на покатом берегу в отдалении от воды: соорудили из ткани палатку, разожгли костер, Бииль успела найти съедобные коренья, которые можно сварить, а Эрин отправилась спать первой. Они договорились, что кто-то из них троих всегда должен стоять на стреме из-за Коршуна. Трудно представить себе что-то глупее, чем быть им убитыми во сне.

Айрин хотела бы многое обсудить с Бииль, но присутствие чужака заставляло часами напролет молчать или перебрасываться лишь короткими фразами о лагере, о дороге. Коршун тоже не пытался больше вести беседы, хотя всем своим видом старался источать дружелюбие: то подаст руку, то первым бросится собирать ветки для настила, то поинтересуется, не подкинуть ли в костер, чтобы они не замерзли.

– Пойду помоюсь и отстираю одежду, наконец, – сказала Айрин, когда они втроем расправились с ужином из кореньев и уток, и двинулась к воде, расплетая на ходу волосы.

– Умоляю, только не мочи руку! – крикнула Бииль ей вслед.

Айрин подошла к озеру и разделась догола. У нее промелькнула мысль, что Коршун у костра видит ее, но ей не было до этого дела. «Пусть сам отворачивается». Ее больше занимало состояние тела, а на нем почти не было живого места: синие, фиолетовые и зеленые пятна покрывали ноги, руки; на ребрах был чудовищный кровоподтек от удара об лестницу в башне Короля. Левая рука распорота от плеча до кисти и наспех зашита Бииль. Она вспомнила, что Черная смерть ударил ее в нос. «Аридан», – мысленно поправила она себя, и слезы подступили к горлу. Наверное, и под глазами сейчас огромные фингалы из-за разбитого носа, но зеркала нет. Мелькнуло ясной картиной воспоминание: хищные движения Черной смерти, полный ненависти взгляд; он хватает ее за волосы и уже готов располосовать на куски. «Аридан! А не Черная смерть», – ей снова пришлось одернуть себя, и в который раз горечь подступила к сердцу.

Почувствовав, что сейчас заплачет, она быстро зашла в обжигающе ледяную воду и разом погрузилась по шею. Дыхание перехватило от холода, зато мысли разлетелись, как испуганные птицы. Она нырнула с головой.

– Черти тебя раздери, Волчья кровь! – рявкнула Бииль. – Эй, Коршун, иди передай ей, что когда у нее отгниет рука, я ей скажу только одно: «Я же говорила»! И вытащи ее из воды, пока у нее легкие не отвалились! – она со злостью зашагала к ближайшему кусту, чтобы отрезать палки для сушки одежды.

Айрин не слышала ее ругани и немного удивилась, когда, вынырнув, увидела Коршуна, сидящего неподалеку на камне у самой воды.

– Ты намочила рану на руке, так что она в бешенстве, – усмехнулся Коршун, пялясь без всякого стеснения.

– Бездна, забыла, – прошипела Айрин, вынула руку и, сразу опомнившись, повернулась спиной к юноше, чтобы скрыть грудь, показавшуюся из воды.

– Это Черная смерть тебя так? – спросил Коршун и продолжил бесцеремонно ее разглядывать. – Не думал, что от него можно уйти живой.

– Как видишь, можно, – пробурчала Айрин, растирая мокрую кожу головы в попытке хоть сколько-то ее очистить без мыла. – Кинь мне рубашку.

Он вытащил из сваленной в кучу одежды светлую длинную рубашку с пропитанным кровью и задубевшим рукавом и швырнул ей в воду.

– И как? Он и правда страшен? Я разное слышал, – не унимался Коршун, пока Айрин старательно терла рукав в воде. – Как ты его одолела? Ты его в итоге все-таки убила или как?

Айрин молча стирала рубашку, а глаза ей застилали слезы. Дрожь стала бить ее то ли от холода, то ли от невысказанного и невыплаканного горя, которое она старательно закапывала поглубже, а Коршун словно клещами тащил обратно на свет своими вопросами.

– Я просто слышал, что он очень силен. Была какая-то история, кажется, в Олдаане, якобы там он голыми руками сломал шею здоровенному стражнику. И что как-то перерезал весь военный корабль в Эйене, пока тот стоял в порту. Но вот это звучит уже как басня, – Коршун распластался на камне, беззаботно разглядывая небо, где загорались первые звезды, и вертел в пальцах плоский камешек. – Хотя одно точно кажется правдоподобным: никто из тех, кому довелось вступать с ним в открытую схватку один на один, не выживал.

Айрин, по-прежнему молча, двинулась к берегу. Холод вытеснил всякое смущение, и она вышла из воды: вечерний воздух коснулся мокрой кожи, и стало еще холоднее.

– Честно, ты просто не кажешься способной его одолеть. Ты вроде как слишком тощая и слабая. Ну по сравнению с Черной смертью, конечно, – сказал Коршун, когда Айрин проходила мимо, и повернул к ней голову.

И оторопел, увидев впившийся в него яростный, полный злобы взгляд и хищный, почти животный оскал. Она несколько бесконечных мгновений пожирала его глазами, пока он, застывший от неожиданности, не мог двинуться с места, или сказать хоть слово, или хотя бы отвести от нее глаза. Ее рука молнией метнулась к нему и схватила его за шею, а ногти с силой впились в кожу и мышцы. Задушить его так было бы невозможно, но причинить боль – легко. Коршун захрипел и попытался оторвать ее руку или вывернуться – бесполезно, пальцы сжимались все сильнее, так что он лишь беспомощно извивался на камне.

– Это я слабая?! – слепое бешенство говорило ее голосом и смотрело на Коршуна ее глазами.

Ногти у нее крепкие и довольно длинные, если нажать посильнее, возможно, получится порвать его кожу. А дальше? Получится ли одной рукой вырвать ему кадык? Как звери, когда кидаются сразу к глотке и вырывают из нее целый кусок…

– Отцепись, бешеная псина! – сумел, наконец, прокряхтеть Коршун.

Его голос вырвал Айрин обратно из мглы. Вернулись звуки – костра, воды, кашля и сдавленной ругани Коршуна; вернулся холод – ее снова затрясло; вернулось сознание – она на берегу озера, Бииль молча и странно смотрит на нее, стоя у костра, а Коршун – проводник, он им нужен, и убивать его – безумие. Удивленная, она ослабила хватку.

«Я думала, та ночь в башне Короля тебя уничтожила, Волчья кровь».

Бииль пересчитала деньги в кошельке Черной смерти – очень приличная сумма сама по себе, но если это за Короля… Неужели это все? Или он спрятал остальное? Или потратил? Хотя для них это неважно, до Риинды должно было оставаться где-то полтора дня пути, если Коршун не наврал, и она мысленно вела в голове диалоги о покупке мест на корабле в… А куда? Вариантов было мало, и, обдумывая их, Бииль все чаще возвращалась к мысли, что плыть, возможно, никуда и не стоит: на корабле их легко поймать и при отплытии, и когда причалят. И что вообще делать дальше? Осесть травницами в каком-нибудь чахлом городке? Но их трое, это заметно. Тогда лучше выбрать большой город? Но все равно, три девушки из ниоткуда – слишком приметно. Придется разделиться? Такой вариант пугал еще сильнее: они несколько лет прожили бок о бок, она привыкла прикрывать их и привыкла, что кто-то заботится о ней. И после этого снова остаться одной, без семьи, как выброшенная на сушу рыбина? На этом она в который раз отложила неприятные размышления в долгий ящик. «Послезавтра все равно придется на что-то решиться».

Мизинец с сорванным ногтем напомнил о себе. Она только что сменила повязку, и теперь он пульсировал болью. Ни в какое сравнение не идущей с болью в момент, когда Риндан дернул ноготь щипцами, конечно. «Но и со мной это не впервые», – Бииль поморщилась от назойливых воспоминаний.

Она задумчиво помешала варево в котелке оструганной палочкой. «Ненавижу рыбу», – подумала она, едва рыбная вонь ударила в нос. В мелкой речушке, у которой они разбили лагерь на эту ночь, рыбы было полно, а ничего другого добыть и не удалось. Ландшафт поменялся, они зашли в холмы, и приходилось идти вдоль рек и ручьев, протекающих в многочисленных перевалах, рисующих запутанную паутину поворотов и изгибов. Без проводника действительно было бы не добраться. Не зная дорогу заранее, всегда можно повернуть не туда: вроде обходишь очередной холм, двигаясь в сторону Риинды, но затем он изгибается и поворачивает так, что вынуждает уходить все дальше в противоположную от города сторону. А подниматься в гору невозможно: холмы хоть и покрыты лесами, но крутые склоны часто сменяются отвесными скалами, вырастающими прямо из земли между деревьями.

Эти два дня прошли мрачно. Бииль до последнего надеялась, что Коршун окажется и вправду таким дружелюбным, каким пытался подать себя сперва. Но следующие дни дали понять, что это напускное. Он старался быть приятным спутником, но иногда проскальзывали мимолетные колкие фразочки, обличающие его глубинную неприязнь то ли конкретно к ним, то ли к людям в целом. Большинство можно было пропустить мимо ушей, но иногда он увлекался и заходил слишком далеко. Как тогда на озере с Айрин. С того вечера он обиженно и даже с ненавистью косился на нее, а она делала вид, что его не существует, хотя синяки на его шее ярко напоминали об их стычке.

И это было лишь полбеды. Хуже всего, что несколько часов назад на пустом месте прервалась игра в молчанку между Эрин и Айрин. «Лучше бы и дальше не разговаривали совсем», – с досадой подумала Бииль. Она застала скандал уже в самом разгаре, когда Эрин прямо обвинила Айрин в болезни принца и сказала, что Звездный волк убил бы ее за такое, а та в ответ чуть не плача крикнула, что лишилась всего, чтобы их спасти. Бииль еле успела их разнять, прежде чем они снова вцепились друг в друга.

И все это на глазах Коршуна. Он с таким интересом слушал перепалку, что Бииль убедилась окончательно: его доброжелательность – пшик. «Я бы отвернулась или ушла, если бы была на его месте. А этот смотрел во все глаза, каждое слово впитывал… Как будто это все для него осмысленно и что-то значит. Но я его не знаю. Ведь не знаю?» – сомнения мучили Бииль, и она перешла к размышлениям, как отвязаться от Коршуна раньше, чем они зайдут в город, и как определить нужный момент, раз только он знает точно, как скоро перед ними покажется Риинда. 

«Проще всего, конечно, просто убить. Не самим, а связать и бросить в лесу. Айрин, наверное, так и предложит», – взгляд Бииль скользнул в палатку, где спала Айрин. «Не хочу. Можно ведь просто усыпить его. Дадим ему ягоды рубии, их тут навалом, хоть бы и насильно в рот напихаем, бросим на окраине города – и привет».

Айрин сильно беспокоила Бииль. Взгляд у нее теперь неживой, и поведение под стать: отвечает равнодушно, холодно, зато раздражается быстрее, а в бешенство приходит с полщелчка. Бииль замечала, как иногда у нее наворачиваются слезы, и она пытается изо всех сил их сдержать или спрятать. Она пробовала несколько раз поговорить, но Айрин сбегала или ссылалась на присутствие Коршуна.

«Легок на помине. Лучше бы дрых, так спокойнее», – помрачнела Бииль, когда Коршун вышел из палатки, и подкинула в костер еще коряг: ночной холод все явственнее подкрадывался от реки.

– Гроза еще не вернулась? Я думал, ее очередь следить за мной, – Коршун усмехнулся, словно выдал дружеское подтрунивание, но ему для этого не хватило обаяния и искренности: вышло слишком натужно.

– Нет. Моя, – откликнулась Бииль и вежливо улыбнулась.

Ей казалось бесполезным угрюмо молчать ему в ответ, как делали все время Айрин и иногда Эрин. Если он и правда безопасен для них, просто не обладает располагающей харизмой, а все это – лишь неуклюжие попытки завести разговор, то хорошие отношения могут пригодиться. А если враг, то ее приветливость ни на что не повлияет.

– Когда мы уже придем? – спросила она, чтобы поддержать разговор. – Лес мне осточертел, и соль у нас закончилась.

– Завтра весь день, а потом если выйдем рано утром, то еще до полудня должны зайти в Риинду, – он сел рядом с ней у костра, и от Бииль не укрылось, что сел слишком близко к ножу, который лежал здесь же, на бревне, и поблескивал прилипшей рыбьей чешуей.

«Ладно, даже интересно, попытаешься ли». Все эти дни они бдительно следили, чтобы их ножи, топор и лук со стрелами никогда не попадали в руки Коршуну, так что Бииль заинтересовало, не попробует ли он умыкнуть нож и будет ли это значить хоть что-то. Коршун и не взглянул на него, насколько можно было судить по лицу, скрытому за неизменной маской. Лишь однажды после Белой гавани Бииль краем глаза заметила, как он снял маску у ручья, чтобы умыться.

– Думаете, в Риинде вас не поджидают? – спросил он, опершись руками о бревно, и нож оказался безумно близко.

– Скорее всего, должны, – спокойно ответила Бииль.

«У меня из оружия прямо сейчас, при себе, только палка в рыбе, если он решит схватить нож и напасть. Эрин за это меня бы уничтожила сейчас».

– А что, вы правда убили Короля? – спросил Коршун и положил на кусок коры несколько рыбин из котелка.

– Зачем нам это? – усмехнулась она.

– Потому что он выжил из ума, и от его безумных запретов страдала торговля между городами? Потому что, как я слышал, с каждым годом служба у него становилась все невыносимее из-за странных приказов? Потому что на подходе более толковые наследники? – он ковырял рыбу палкой в своей «тарелке», не поднимая глаз на Бииль.

– Ты будто с нами служил во дворце! Все-то ты знаешь, – улыбнулась Бииль на его выжидающий ответа тон. – Как я понимаю, ты, контрабандист, видимо, все-таки проскальзывал в столицу, но откуда такие сведения про невыносимую службу – не пойму.

– Надо отдать должное вашей блестящей работе – не проскальзывал лично, никак не получалось, – мрачная недобрая улыбка тронула его тонкие губы. – Просто слухи ходят всякие.

– В Лагере воров?

– Везде. Конкретно про вас троих, кстати, тоже.

Бииль удивленно поджала губы.

– Какие же?

– Что вы королевские шлюхи.

– Ну что ты, это не слух, а общеизвестная истина. Что-то еще?

– Что вы ведьмы из южных лесов. Что «Кобра» – это потому что травишь ядами, а «Волчья кровь» – потому что пьет кровь. Что всех, кого вы поймали и посадили в тюрьму, давно нет в живых. Говорят, что вы им вырезали все органы и превратили в ведьминские снадобья.

– А есть что-то новое, о чем я не слышала в столице? – раздражаясь, спросила Бииль: история про вырезанные органы ей особенно не нравилась.

– Хм… Кажется, несколько серьезных людей из Лагеря воров обижены и хотят выставить вам счет за сорванные дела. Слышал, будто на вас в Лагере даже есть заказ, и кто-то его уже взял, – он испытующе замолчал и посмотрел на Бииль с совершенно невинным видом.

– Думаю, я бы расстроилась, если бы заказа не было. Все-таки мы свою работу годами делали отлично, – она холодно улыбнулась ему, прикидывая, не намекает ли, что это он и взял тот заказ.

«Он, конечно, с нами троими не справится, но отравить мог бы, не зря не подпускали его к готовке. Зачем ты все это говоришь, если я могу на твои слова обидеться сейчас и прикончить тебя? Ты ведь не знаешь, насколько я безумна».

– Это просто слухи с побережья. Точно никто не знает, а кто знает – уж точно не скажет, – он попытался разрядить обстановку смешком, словно прочел ее мысли, но удалось плохо: Бииль продолжила сверлить его ледяным взглядом.

– Ты ведь из Лагеря воров, да?

– Вы, служаки, вечно думаете, что в Лагере состоит каждая собака, – почти обиженно пробубнил он и встал, чтобы швырнуть кору и рыбные ошметки в костер, оставив нож на бревне нетронутым.

– А что, не так?

– Не знаю, как встретишь кого-нибудь из Лагеря, не забудь спросить, – он пнул подвернувшийся камень и ушел спать.

«А может, все-таки бросить тебя послезавтра в реку?»

Айрин лежала на поваленном замшелом дереве в глубине леса в окружении утреннего тумана и смотрела на светлеющее небо. Эти дни она тяжело засыпала не в силах отогнать воспоминания и рано просыпалась от сумасшедше бьющегося сердца и удушающих кошмаров. В них Аридан хватал ее обеими руками и не давал пошевелиться, а потом у него появлялась еще пара рук в черной одежде – руки Черной смерти. Ими он сначала ранил ее черным ножом, а затем прокручивал его в боку, оставляя осколок внутри. Айрин трудно было решить, худший ли это кошмар из всех, ведь был и такой, где уже Волчья кровь резала Аридана на куски, а Айрин смотрела на это и не могла помешать.

Сон не приносил покоя и отдыха, а бодрствование то и дело разрывало мучительными воспоминаниями. Очередную такую пытку на рассвете Айрин решила прервать походом в лес. Эрин в лагере охраняла спящую Бииль. Коршун тоже спал, когда Айрин уходила. Эрин не сказала ей ни слова, только посмотрела с отсутствующим видом вслед.

Айрин все эти дни больше всего хотелось остаться одной, чтобы можно было выплакаться, прокричаться или что-нибудь сломать, и не получить следом кучу вопросов. И вот сегодня выдался момент, когда она одна, но внутри будто все уже перегорело. Зияющая черная пустота не порождала ни слез, ни криков, ничего, кроме тупой и бесконечной боли. Может, когда они, наконец, выйдут из проклятого леса, то станет хоть немного легче?

Сегодня они должны достичь Риинды. Для Айрин название города было пустым звуком, не порождающим никаких образов. Она никогда не была нигде, кроме Кивер-Дэне и соседнего Аник-Таа. Иногда Айрин внутренне соглашалась с ворчанием Бииль, что ее образованность оставляет желать лучшего, и ей следовало бы побольше читать, особенно о географии и истории, но даже мысль об этом навевала скуку.

Все, что она могла вспомнить о Риинде: город на побережье, меньше Зейи, но все равно один из крупнейших; состоит в нелегальном морском союзе, запрещенном Королем, но не в совете великих городов; ходят слухи, что именно через Риинду Лагерь воров сообщается с внешним миром по части товаров и новостей. Как выглядит город – образ в голове Айрин не складывался совсем. Наверное, как на одной из картин в королевском дворце: покатые горы, на склонах гор – огни домов, а внизу синее море. Раньше ей хотелось увидеть море, о котором она слышала только по рассказам. Но теперь все на вкус было как пепел и боль.

«Я ведь должна сокрушаться из-за смерти Короля? Звездный волк завещал мне эту задачу, их с Королем ведь связывало что-то большее, чем просто служба, а я не справилась. Он был бы в ярости. Наверное, даже искренне скорбел. Но ведь и я скорблю сейчас», – мысль об Аридане, как обычно, сжала горло тисками. Но теперь слезы не подступали, не жгли щеки, они будто копились и гноились где-то глубоко в груди, камнем давили к земле.

«Разве не он убил Звездного волка? Как можно по нему горевать?!» – свирепый голос бесцеремонно вторгся ей в душу.

«Не по нему. По Аридану».

«Это один и тот же человек, как до тебя все не доходит, дура?!» – Волчья кровь день ото дня становилась все более жесткой.

Но до Айрин не доходило, она не могла склеить в единое целое их двоих, они были для нее так чужеродны друг другу, что даже мысленная попытка поставить их рядом друг с другом отторгалась. «Должны были быть знаки, он как-то должен был себя выдать тогда», – она в очередной раз скользнула в воспоминания об Аридане с первой их встречи, чтобы перебрать каждый жест и слово в поисках обличающих в нем Черную смерть признаков. Но вместо этого на ум приходили лишь его улыбка, его испуг, когда она кинулась на марру, его серые глаза, нежно смотрящие на нее, его прикосновения… Она с раздражением отбросила образы, вызывающие новую волну боли от утраты.

«Какая разница, если все уже сделано? Ты! Ты его убила! Если бы не ты, он мог уйти оттуда живым! Ты!» Ненависть, злость и ярость, направленные на саму себя, захлестнули ее. Она вцепилась пальцами в раненую руку, как уже делала несколько раз в эти дни, ожидая вспышку физической боли. Но к ее разочарованию боль оказалась недостаточно острой. Тогда взгляд Айрин упал на нож у нее на поясе. Она моментально выхватила его, не задумываясь, занесла лезвие над бедром и только тогда замерла: споткнулась об идею воткнуть нож себе в ногу. Слишком безумно и слишком проблемно. Это остудило Айрин. Как раз когда она услышала шум со стороны их лагеря.

Далекие голоса, какая-то суматоха, затем крик Коршуна: «Волчья кровь!» По краю сознания царапнуло сомнение и заставило не торопиться на зов, а сперва осмотреться издали. Сжимая в руке нож, она быстро двинулась к лагерю по дуге, чтобы зайти в него с другой стороны. Деревья загораживали обзор, а голоса смолкли, так что Айрин пришлось подкрасться ближе, чем стоило бы в случае опасности.

Вот уже она различила между деревьями стоящую у кострища Эрин, когда сбоку из-за кустов услышала, как натянулась тетива.

– Отдавай нож или застрелю тебя, потом твоих подружек следом! – быстрая жесткая команда: незнакомый мужской голос.

«Как вышло, что я его не заметила?!» – удивление Айрин затмило страх. Она бросила нож на землю к ногам подошедшего мужчины. Первое, на что она невольно обратила внимание: большие и невероятно черные глаза. С черными волосами и бледной кожей мужчина выглядел устрашающе, точно призрак. В остальном на вид просто охотник, но из лагеря опять раздался голос зовущего ее Коршуна, и по безмятежности его тона Айрин поняла, что все происходящее – его задумка. Она лишь изумилась, как им удалось все это провернуть незамеченными прямо у Эрин под носом.

Они вошли в лагерь. Там еще один мужчина, немного младше на вид, держал на прицеле Эрин и Бииль. Айрин успела заметить, что на его правой руке нет безымянного пальца и мизинца. Коршун стоял рядом, держал в руках черный лук Эрин и буквально светился от счастья: широко улыбался, обнажив белые зубы, а в лучах утреннего солнца на его маске сверкали золотые искры.

– Вот теперь моя очередь над вами глумиться! – усмехнулся он, хищно зыркнув на Бииль.

– Знаешь, когда твои враги под прицелом, то уже можно говорить открыто, – устало и раздраженно огрызнулась Бииль. – Для начала, конечно, хорошо бы понять, кто ты все-таки.

– Ну да, конечно, у королевских сторожевых собак так много работы, что каждого вы не помните! Думаю, вспомните, когда я сожгу вам лица! – говоря это, он указал пальцем на свою маску.

Неожиданно черноглазый незнакомец грубо прервал его:

– Вяжи их, быстро! Раскатал язык раньше времени!

Второй его с ухмылкой поддержал:

– Ты просил проводить вас, и мы проводим, Огарок. Но если вздумал схитрить и использовать нас для своей мести здесь, то я тебе сам что-нибудь отрежу и сожгу.

Коршун бессильно заскрежетал зубами, но принялся быстро вязать руки Эрин.

– Бездна и все ее выродки! Вяжи нормально! – вдруг выругался первый. – И ноги!

– Как он с такими талантами до сих пор жив? – тихо пробормотал второй, опуская лук, когда все трое были связаны.

– Дуракам везет, – вполголоса отозвался первый. – Ну, что стоишь? Сноси лагерь, чтобы ничего не осталось. Вернусь проверить, если найду хоть уголек – на этот раз точно оторву все, что плохо висит.

– Мы уходим, догонишь, – второй поманил за собой девушек и направился в лес, пока Коршун спешно собирал пожитки в лагере.

Они впятером шли неторопливо, вынужденные подстраиваться под укороченный шаг связанных ног Эрин, Бииль и Айрин. Но мужчины не выглядели обеспокоенными, напротив, вели себя, как на легкой прогулке, не прислушивались к любому шороху, словно шли по знакомой улице, а не лесной тропе. «Разве Риинда не поблизости? Разве не стоит быть осмотрительнее? Коршун, конечно, сразу рассчитывал, что до Риинды мы не пойдем, но ведь путь был в ту сторону, Эрин и Бииль не сомневались», – Айрин напряженно осматривалась, прикидывая возможности сбежать. Они шли через лес, сперва, казалось, наугад, но скоро на земле среди хвои и опавших листьев стала проступать проторенная тропинка.

– Эй, Огрызок! Как считаешь, что скажет Золотая рука? – задумчиво спросил темноглазый, замыкающий их шествие.

– Насчет чего? Что Огарок вернулся? – ответил беспалый.

Айрин не понравилось, что они разговаривают при них так открыто, это наводило на мысль, что их судьба уже предрешена. «Зачем тогда вязать и куда-то вести? Могли бы сразу убить».

– Нет, насчет этой затеи. Это по правилам? Девчонки не наши, какой еще суд?

– Вроде бы по правилам: у него сил не хватило. И мозгов. Так что ему нужна помощь.

– Ну, тогда бы точно лучше не позорился!

– Ему терять нечего, – и они дружно загоготали, очевидно вспоминая какую-то старую историю, связанную с Коршуном.

Бииль вдруг споткнулась и, выругавшись, мешком упала на желтую листву. К удивлению всех троих, мужчины не обратили на это особого внимания, только чуть замедлились в ожидании, когда она снова поднимется на ноги. Огрызок даже помог ей поправить сбившийся сапог.

– Мы вас должны доставить в целости и сохранности, – улыбнулся он, отвечая на ее немой вопрос.

– Зачем? – изумилась Бииль. – Вы же могли бы просто убить нас здесь.

– Огарок не смог сам вас прикончить, поэтому ему требуется наше общее содействие, – усмехнулся другой, недобро сверкнув черными глазами. – В виде суда.

– Не обнадеживай их, Вороний глаз, – покачал головой Огрызок и беспалой рукой поскреб щетину на щеке. – Хоть это и суд, но вы – слуги Короля, так что для вас это все равно верная смерть.

У Айрин перехватило дыхание, сердце забилось как безумное, на спине выступил холодный пот.

– И куда вы нас ведете тогда? – у Бииль еще хватало воли спрашивать.

– В Лагерь воров, конечно.

– О, Огарок! Ах, нет, простите, Красный коршун! – приветственно захохотал паренек, стоящий на потускневшей от времени каменной стене Лагеря воров.

Высокая черная стена с замысловатыми резными узорами и картинами перекрывала ущелье меж двух скалистых холмов. Дыра зияла на месте разрушенной воротной створки, осколки которой вросли в землю и покрылись мхом. Вторая створка стояла наполовину открытая, словно приглашала зайти внутрь. Каменные картины на воротах и стене почти стерлись от ветра и дождей, но местами взгляд все-таки выхватывал отдельные предметы: растения, книги, инструменты, алхимические приборы, человеческие силуэты и образы животных.

Они вшестером встали у ворот. Айрин обрадовалась короткой остановке: веревки уже натерли почти до крови и ноги, и руки.

– Привет, Хвост! – Вороний глаз улыбнулся пареньку на стене. – Давай без глупостей, вот, привели для Золотой руки.

– Если это подарок от Коршуна, то она велела посылать такие сразу к чертям в бездну, чтобы сначала прожарить как следует, – загоготал над своей же шуткой Хвост. – Проходите!

У Коршуна на скулах заиграли желваки, словно он зубами перетирал в пыль слова, которые хотел, но не мог сказать: шутка, по всей видимости, предназначалась именно ему. Вороний глаз откровенно расхохотался, а Огрызок лишь закатил глаза ухмыльнувшись.

Айрин внутренне содрогнулась от их веселья и почувствовала, как холодный страх сковал по рукам и ногам. Как-никак в целом предстоящее понятно: они зашли в Лагерь воров, откуда трудно сбежать, дальше будет суд или просто казнь, неважно, итог один –смерть. Возможно, еще и мучительная, на потеху толпе воров и убийц. Она судорожно перебирала варианты: что можно сказать, что предложить, попытаться о чем-то договориться, чем-то угрожать, торговаться? Ничего подходящего не приходило на ум, и спасения ждать было неоткуда.

«Сколько еще осталось? До завтрашнего утра? Или уже сегодня вечером? Или они просто дадут Коршуну в руки нож, и он перережет нас всего через несколько минут?» – сердце колотилось все чаще, животный страх растекался по венам и затапливал разум. Забылась вся боль, все переживания, внутреннее зрение сузилось до маленькой точки – выжить, выжить! В голову лезли картины всевозможных казней: о каких-то она только слышала, некоторые видела своими глазами в столице, но все без исключения были ужасны и холодили кровь так, что казалось – от одного лишь ожидания казни можно прямо сейчас свалиться замертво. «Лучше бы так и случилось!»

Несмотря на дрожь в теле и муть в голове, Айрин зорко осматривала все, на что только падал глаз. Они шли по широкой мощеной улице, по краям которой между невысокими каменными домами то и дело возникали подъемы и спуски: город был расположен на склоне холма. Длинные улицы широкими рядами разрезали холм от подножия к середине, образуя гигантские ступени великаньей лестницы. Запущенные, заросшие парки и аллеи, пустующие небольшие площади и поперечные переулки вели на самый верх, к возвышающемуся над городом огромному зданию с куполом. Оно высилось темной резной фигурой, глядящей на людей внизу черным глазом – дырой в стеклянном куполе, откуда иногда вылетали птицы.

Все дома и здания города были покрыты растениями от земли и до самой крыши: мхами, плющами, ползущими кустами, раскрашивающими темный камень красными, зелеными, золотыми и коричневыми пятнами. У подножия холма блестела в полуденном солнце водная гладь – большое вытянутое озеро, рассеченное напополам черным мостом. На другом берегу сквозь белую дымку вырисовывались еще дома.

– Эй, не видела Золотую руку? – окликнул Вороний глаз молоденькую светловолосую девчонку.

Она жадно пила воду у колодца. Низкорослая и маленькая, она выглядела совсем ребенком, но по выражению лица и движениям Айрин предположила, что она лишь на пару лет младше нее.

– Вроде бы в Очаге, ну, Знающий точно там, – звонким голосом ответила она, внимательно разглядывая процессию.

– Отлично, если не ей, то ему точно сплавим их, – буркнул Огрызок.

Они спустились на улицу ниже и направились к длинному дому, откуда из двух труб валил густой дым. День был теплым, и все окна в доме были раскрыты настежь, так что еще издали они почувствовали запах свежеиспеченного хлеба и услышали разговор.

– …все серьезно, – озабоченный женский голос, низкий и сильный, – не знаю, сможет ли она его вытянуть.

– Он сам виноват, а теперь из-за его тупости и она под ударом, – сорванный скрипучий мужской. – Она нам нужна, а без него мы точно обойдемся.

– Она так решила, что мне теперь, поехать за ней следом? Вернуть силой? – проворчала в ответ женщина.

Вороний глаз остановил лазутчиц и Огрызка у входа в дом и вошел внутрь вместе с Коршуном.

Айрин через окно успела заметить, что мужчина и женщина играют за столом в какую-то игру с цветными камнями на доске со сложным, черно-белым рисунком, прежде чем Вороний глаз прервал их немного извиняющимся тоном.

– …встретили, он попросил… лазутчицы, – его долгие объяснения постоянно прерывала галдящая компания на соседней улице, так что Айрин не смогла услышать ничего нового.

Она осмотрелась внимательнее: в доме кроме мужчины и женщины было еще несколько человек, они сидели на скамьях за столами, кто-то развалился у очага, но у всех был вид сонных мух, будто в Лагере воров полдень равнялся раннему утру в столице. Очаг, очевидно, был местной таверной. Город поначалу производил впечатление пустого и заброшенного, но, приглядевшись, Айрин стала замечать, что многие дома жилые, тут и там проскальзывает кто-нибудь по улицам, на озере заметно движение – лодка, даже по мосту кто-то идет на другой берег.

– Нет! – прервал ее наблюдения резкий тон женщины.

Она грубо осадила Коршуна, спорящего с ней, и выскочила на улицу, тут же сощурившись от яркого солнечного света. Женщина была старше присутствующих, это было заметно по морщинам, видимо, совсем недавно пролегшим между бровями и в уголках рта, но особенно по ее манере держаться с окружающими и глубокому, чуть усталому взгляду золотисто-карих глаз. Длинные волосы того же цвета были заплетены во множество косичек. Вплетенные в них ленточки и бусы, казалось, останутся там теперь навсегда, ведь такую копну распутать просто невозможно. Она с интересом взглянула на девушек, внимательно разглядывая и лица, и одежду.

– Но, Золотая рука… – недовольно процедил Коршун.

– Ждем Искру, это все! – отрезала она.

Коршун хотел снова что-то возразить, но Вороний глаз оборвал его:

– Тебе все уже сказали, чего тебе еще? Прижми зад и жди!

Айрин непонимающе оглянулась на Эрин и Бииль, волнение завязывало ей внутренности узлом.

– Вы меня удивили! – вдруг сказала девушкам Золотая рука с усмешкой. – Как вышло, что такой олух смог привести вас в Лагерь? Теряете хватку, девочки, а ведь мы всего-то год, как стали посылать к вам на проверку новичков.

– То есть? – хрипло переспросила Бииль.

– Чтобы попасть в Лагерь, надо доказать, что на что-то годишься. А украсть что-нибудь у вас из-под носа было задачей для особо задиристых. Я всегда ставила против вас, и столько денег проиграла, прежде чем признала, что вы все-таки чего-то стоите... А вы так позорно продули Огарку, просто нелепость!

– Скажи лучше, что дальше, – мрачно спросила Эрин. – Мне показалось или казнь откладывается?

– Почему сразу «казнь»? Суд! Мы же не в южных лесах, беспричинные убийства не практикуем.

Бииль истерично расхохоталась, а Эрин угрюмо пояснила:

– Для нас это, похоже, закончится одним, вы ведь не только Коршуна будете принимать во внимание.

– Это он так вам представился? «Коршун»? – Золотая рука с почти осязаемой неприязнью медленно подняла светлые брови и обернулась в поисках Коршуна, но его уже и след простыл. – Его давно все зовут Огарок, вы ведь сами подожгли ему лицо!

Айрин, Бииль и Эрин коротко и вопросительно переглянулись, но ни одна не могла припомнить ничего, хоть отдаленно похожего на случай Коршуна.

– А насчет вас: все верно, не думаю, что вас оправдают, – продолжила Золотая рука. – Но Удача на вашей стороне – суд будет не сегодня, и даже не на этой неделе, так что еще поживете. Вас должны судить Старшие Лагеря, но одна сейчас в отъезде.

– Чушь собачья! – послышался возмущенный скрипучий голос.

В окно таверны высунулся пожилой сухой мужчина с седыми волосами и помутневшим левым глазом. Он хмуро глянул на лазутчиц и продолжил:

– Что Огарок себе позволяет? Если не можешь сам разобраться со своими врагами за пределами Лагеря, то тащить их сюда точно нечего. Его самого стоит судить! Не первая уже его ошибка!

– Ты сам знаешь, что у него есть такое право, – проворчала Золотая рука.

– Когда создавали это правило, никому и в голову не могло прийти, что кто-то выкинет такое!

– Нарушим правило? – с вызовом спросила Золотая рука. – Я со всем согласна, Огарок перешел все границы, ну? Подотремся сводом правил? Давай, будет смешно, я обещаю! – она рассмеялась, а мужчина в ответ только скривился и молча скрылся в Очаге.

– Ведите их в Луковицу! – скомандовала Золотая рука Вороньему глазу и Огрызку. – Пускай девчонки опробуют наши застенки, – она улыбнулась и задорно подмигнула Айрин.