Ближе некуда

Сан-да с рождения слышала о моих приключениях. Холодными снежными вечерами, когда ветер за окном сбивал с ног, а от мороза губы покрывались ледяной коркой, дочь снова и снова забиралась ко мне на колени и просила рассказать «историю».

Пока Сан-да была маленькой, я придумывала для нее сказки, в которых прекрасный юноша с глазами цвета весенней листвы спасает от врагов свою любимую, а потом сажает ее на волка-оборотня и увозит в белокаменный город. Сан-да любила оборотней. Она всегда спрашивала их имена, заставляла меня рассказывать о маленьких волчатах, играющих прямо в глубоком снегу, а иногда даже брала лист бумаги и рисовала их портреты черным кусочком древесного угля.

Большой и сильный волк – вожак стаи.

Рядом хрупкая остроносая волчица.

Четыре маленьких волчонка – их почему-то всегда было четыре – у ног матери и отца.

Если честно, в детстве Сан-ду больше интересовали приключения волков, чем прекрасного юноши и его возлюбленной, и только с возрастом, когда она поняла, что в сказке идет речь обо мне, внимание ее переключилось на героиню.

— Мама, а почему ты и папа не могли быть вместе?

— Мама, а что такое «демон»? Это что-то страшное?

— Мама, а ты и правда видела ангела?

Мое дитя взрослело, и вопросы сыпались бесконечным потоком. Наверное, тогда я и задумалась о том, чтобы написать книгу. Шло время, и история моя меркла в моей памяти, и к тому моменту, когда дочь вырастет, от нее может остаться лишь пара строк.

Лишь пара мгновений.

Лишь легкое касание руки прекрасного юноши и слезы его возлюбленной.

Лишь едва заметный запах горящего дерева и обжигающий поцелуй ледяного ветра.

А потом исчезнут и они.

В один из теплых зимних дней я попросила Фелика купить мне в городе бумаги и краски для печатной машины. Вечером, когда дочь уснула, не дослушав любимую сказку, я осторожно поцеловала ее нежный лобик и вышла из комнаты, заперев за собой дверь. В передней горела тусклая лампочка, на стенах плясали отблески пламени из печи, за окном дул ветер — прекрасная ночь, чтобы начать свой рассказ.

Я заправила лист бумаги в машину, уселась поудобнее и напечатала первое слово.

Стилгмар . Так звали меня в далеком мире, который я покинула, наверное, навсегда. С того далекого мира я, пожалуй, и начну свою историю.

Историю попаданки.

Мы встречались с Сашей почти два года, если считать с первого поцелуя, и мне казалось, что и его, и меня отношения вполне устраивали. На нашем факультете училось достаточно парней, и Саша был не самым красивым и не самым умным из моих однокурсников, но я на сто процентов была уверена в одном — он был честным.

Точнее, я была уверена до того дня.

Что касается меня — мне исполнилось двадцать четыре, я считала себя взрослой и самостоятельной, видела себя экономистом, а потом и начальником экономического отдела на каком-нибудь крупном предприятии и… совершенно глупо и необоснованно верила в любовь. И Саша поддерживал во мне эту веру. Обнимая меня, он говорил о настоящих чувствах, строил планы на будущее и спорил со мной об именах для наших будущих детей.

Да, это сейчас я могу вспоминать себя, наивную дурочку, с улыбкой на лице.

Тогда его слова проникали в самое сердце.

Это случилось на вечеринке, посвященной празднованию «экватора» — середины обучения. Нас собралось в общей сложности четырнадцать человек, еще трое-четверо обещали подъехать к началу празднества. Мы сняли домик на лыжной туристической базе, запаслись алкоголем и маринованным мясом и дружной толпой отправились отдыхать.

В тот день я не заметила в Саше ничего странного. Он так же улыбался, так же нежно обнимал меня, пропуская меж пальцев мои светлые волосы, так же заботливо поддерживал на подъеме по скользким ступенькам деревянного крыльца.

Ничто не предвещало бури, но она все же разразилась.

Наши опоздавшие прислали СМС с призывом не начинать веселье без них. У однокурсника, который должен был привезти остальных, сломалась машина, и пришлось срочно искать замену. Пока алкоголь охлаждался в холодильнике, а мясо доходило до совершенства в пряном маринаде, мы решили прогуляться по турбазе, покататься на лыжах, пока еще светло и все трезвы, и просто подышать горным воздухом.

Саша и я любили лыжи. Я не очень уверенно держала равновесие на крутых спусках, но кататься обожала. Взяв напрокат лыжи, мы уселись в фуникулер, пристегнулись и отправились на гору. Поднимался легкий ветерок, с севера находила большая туча. Почти отстраненно я подумала о том, что вечером наверняка будет снегопад.

— Мама звонила вчера, — сказала я, глядя, как убегает из-под ног заснеженный спуск.

Фуникулер мягко покачивался под дуновением ветерка, Саша натягивал перчатки на руки и молчал.

— Хочет пригласить нас с тобой на Новый год, — добавила я, улыбнувшись.

Это не был решающий шаг для отношений, мы уже отмечали с моими родителями Новый год. Саша даже подружился с моим старшим братом Вовкой, и иногда они проводили время без меня. Приглашение от мамы не должно было показаться ему неожиданностью, но, произнеся эти слова, я вдруг поймала на себе Сашин холодный и полный какой-то отчаянной решимости взгляд. Он отвернулся от меня, словно набираясь смелости, а потом посмотрел мне в лицо, прямо в глаза.

— Я не пойду, — сказал он.

Я не ожидала отказа, поэтому улыбка сошла с моего лица не сразу.

— Что, прости?

Фуникулер скрипнул в тишине.

— Я не смогу поехать, Нин, — сказал Саша, не отводя взгляда. — Я иду в другое место с друзьями. Мы будем отмечать за городом.

Не знаю, что меня больше задело — «Я иду» вместо «Мы идем» или то, что сказал он мне об этом только сейчас, за неделю до праздника.

— Но почему? — тупо спросила я.

Мысли хороводом закружились в голове, когда я увидела, что он не сразу нашелся с ответом. Он за что-то на меня обижен? Пошутил? Хочет, чтобы я отказала родителям и пошла с ним и его друзьями?

— Саш, — позвала я, когда он не ответил и снова отвернулся, избегая моего настойчивого взгляда и голоса. — Что случилось, ты можешь сказать?

— Я встретил другую девушку недавно, — сказал он почти задумчиво. — И, кажется, это — любовь.

Пробравшийся под куртку ледяной ветер показался майским дуновением в сравнении с холодом, вмиг сковавшим сердце. До вершины было уже недалеко, но я не собиралась молчать и так просто мириться с поражением.

— То есть я была не любовь.

— То есть ты — нет, — сказал он, глядя прямо перед собой.

Я молчала, медленно закипая от злости и обиды. Все его слова о свадьбе, о кольце, которое мы с ним пошли бы выбирать сразу после каникул, о дочке, которую он хочет назвать Машей в честь бабушки, наши ночи, полные страсти и безумия — «Это было просто на грани, Нина… Просто на грани» — все это всплыло в моей памяти с ужасающей отчетливостью. Я поняла, что закрыла лицо руками, и тут же выпрямилась и опустила их, не позволяя себе раскиснуть у него на глазах.

— Еще что-то скажешь?

— Я хотел на тебе жениться, честное слово, — сказал Саша. Теперь уже он пытался поймать мой взгляд, а я отводила глаза. — Но, когда появилась она... Я оставлю тебе мебель, когда съеду.

— Да пошел ты со своей мебелью, — сказала я, сжав руки в кулаки. — Если не заберешь завтра, я выброшу все из окна. Да шевелись ты!

Я ударила по поручню, вымещая на нем свою злость.

— Ну и когда же ты ее встретил? — спросила после недолгого молчания. — Когда я уезжала к родителям в прошлые выходные? Или когда ты со своей группой ходил в спортивный бар?

— В ветеринарной клинике, — сказал он. — Когда носил туда Грету.

Грета была его кошка, вредная злобная сиамка, которая ненавидела меня так же сильно, как и я ее. Пару недель назад Грета стала хромать, и Саша решил свозить ее к врачу. Естественно, я с ним не поехала. Кошка не сидела у меня на руках, постоянно норовила царапнуть за ногу, когда я проходила мимо, скидывала с туалетного столика мою косметику. Я бы там оказалась совершенно бесполезна.

— У нее тоже сиамка?

— Нет. — Саша улыбнулся краешком губ, и я вцепилась в поручень изо всей силы. Это были его счастливые воспоминания, я знала эту улыбку. Но только теперь это были воспоминания, не связанные со мной. — У нее доберман. Но Грета ей понравилась.

— И ты сразу решил, что вы — родственные души, — не удержалась я.

— Не сразу.

И он больше ничего не добавил. Мы добрались до верхушки горы, где уже столпилась часть однокурсников. Саша по привычке помог мне спуститься с фуникулера, я по привычке приняла эту помощь. Но на этом все и закончилось. Он оставил меня с девушками, обсуждать погоду и прошедшую сессию, а сам с парнями понесся вниз, их гиканье и вопли разнеслись по округе, пугая зимних птиц.

Мне хотелось расплакаться и рассказать всем о своем горе. Вот так просто — приезжаешь на курорт с парнем, а через пять минут ты — брошенка. А ведь я уже проглядывала сайты свадебных салонов. Я представляла себе, как принимаю поздравления и надеваю на палец обручальное кольцо.

Но девчонки еще не знали, что со мной все кончено. Они хохотали, обсуждая прическу Кристины Агилеры на последнем «The Voice», восторгаясь глазами Адама Левина и улыбкой Блейка Шелтона. Я почувствовала, что еще немного — и взорвусь. Без единого слова я оттолкнулась палками и понеслась к склону, не слушая удивленных окликов за спиной.

На склоне было многолюдно. Мимо меня пронесся одинокий парень в красной куртке, потом девушка в розовом, потом снова парень.  Надвинув на глаза очки, я поудобнее ухватилась за палки, сделала рывок — и покатилась вниз.

Быстрее. Еще быстрее.

Только бы не думать о том, что делать дальше. Только бы не думать о том, что я скажу маме, как объясню это подругам, какое оправдание найду для себя самой.

Только бы не вспоминать улыбки — теплой улыбки человека, который будет счастлив, но уже без меня.

Неожиданно меня что-то сильно ударило в шею — так сильно, что я вскрикнула от боли и потеряла равновесие. Упав на спину, я покатилась по снежному склону вниз, не в силах остановить это падение и не имея возможности даже закричать, потому что голос вдруг отказал. Я упала лицом в снег и, кажется, потеряла сознание.

Так я и прыгнула в первый раз.

Не знаю, сколько я пролежала без сознания на опушке леса у Закрытых ворот в Солнечный мир. Может, час или два. Я не помнила момента перемещения, и поэтому, открыв глаза, не сразу поняла, что произошло.

Лежала я, уткнувшись носом в прелые листья. Над головой шелестели кроны зеленых деревьев, солнечные лучи едва прорезались сквозь плотное сплетение веток. Вокруг царил полумрак. Я поднялась, упершись руками в землю, встала на колени, потом на ноги, не понимая, где я и что это такое вокруг.

А вокруг был лес. Деревья и кустарники, и трава почти по колено. Я опустила глаза и увидела, что на мне больше нет лыжного костюма, да и одежда, похоже, совсем не моя. Брюки из какой-то плотной ткани. Рубашка из такой же, но другой расцветки. На ногах — грубые ботинки, на руках — перчатки с отрезанными пальцами. Я провела рукой по волосам и поняла, что они стали короче и курчавее, как будто от химической завивки.

Это что, галлюцинация?

Я прошлась туда-сюда, стараясь не уходить далеко от места пробуждения. Ни тропинки, ни просвета между деревьями. Солнце еще высоко, но это ничего не значит. Я чувствовала, как во мне медленно поднимается паника, и не понимала, что делать.

Я коснулась ствола стоящего поблизости дерева, чьи листья напомнили мне березу, а плоды — круглые шишки кедра. Теплый. Твердый. Настоящий. Я сорвала травинку, взяла в рот, пожевала. Горькая. Сочная. И тоже настоящая.

Если это бред, то очень реальный. Если это сон, то лучше бы мне уже сейчас проснуться.

Я ущипнула себя за руку и ахнула от боли.

Не сон. Не бред. Но что это тогда такое?

Я не могла стоять на месте. Надо было выбираться отсюда, пока не наступили сумерки. Я огляделась в поисках какого-либо ориентира, и, не найдя его, решила двинуться навстречу солнцу. Запад — не самое плохое направление.

Но я не успела сделать и пары шагов. Стремительное движение разорвало относительную тишину леса, и спустя несколько секунд я увидела, что, петляя меж деревьев, прямо на меня стрелой несется человек.

Это был мой будущий учитель и причина всех моих бед, Аргента.

Он подскочил ко мне, окинул взглядом и, протянув руку, сжал ее на моем горле. Я не успела даже понять, что случилось, не успела отскочить или хотя бы отшатнуться. Резкая боль прошила шею, заставив меня закричать — настолько сильной она была. Он разжал руку почти сразу же, и я согнулась пополам и схватилась рукой за горло, уверенная, что там остался жуткий ожог. Слезы градом текли по лицу.

— Меня зовут Аргента Ининджерджен, — заговорил человек, пока я пыталась отдышаться и прийти в себя. — Я Патрон Школы Гидов по мирам. Приветствую тебя, чужеземка.

Прижимая руку к шее, я вскинула на него взгляд. Странная одежда свободного покроя — подобие шаровар, куртка без рукавов, рубашка под ней, все белого цвета. На пальце тонкое кольцо из блестящего черного металла. Так не одеваются в нашем городе. Хотя какой, к черту, город, если вокруг не зима, а лето, и не лыжный курорт, а темный лес?

Что он там сказал? Школа по мирам? Нет, это бред какой-то. Полный бред.

Аргента был высокий, немного худощавый; длинное лицо с острым подбородком казалось вырезанным из белого камня. Очень светлая кожа. Пепельные, почти серые волосы — но не седые, а как крыло у голубки. Миндалевидные серые глаза показались мне странными, и я не сразу поняла, почему. Приглядевшись, я увидела, в чем дело — в форме зрачка. Он был не круглым, а прямоугольным, как у козы. Меня пошатнуло от этого открытия, но Аргента протянул руку и помог удержать равновесие.

— Тебе не стоит бояться, — сказал он почти мне в ухо. — Ты ведь понимаешь, что я говорю, верно?

Я отстранилась от его горячего тела. В голове гулко зазвенела пустота, когда я поняла, что вдобавок ко всему на руке Аренты не пять, а шесть пальцев. Все фильмы и книги о попаданках всплыли в моей памяти разом, я припомнила и ужасные истории о змеях, насилующих еще не пришедших в себя героинь романов, и о принцах, которые сразу же тащили несчастных к себе в гаремы.

Аргента не был похож ни на животное, ни на принца. Но я вдруг поняла и осознала со всей ясностью, что я не дома. И что это меня, как ни странно, совсем не беспокоит.

— Лекарство подействовало, — наблюдая за выражением моего лица, сказал Аргента. — Ты чуть быстрее придешь в себя, вот и все, тут никакого чуда. Уже поняла, что находишься не в своем мире?

— Не в своем? — почти машинально переспросила я.

— Да, наверняка. Ты ведь пришла через Ворота.

Он достал из кармана и показал мне небольшой приборчик, напоминающий пейджер. Пара кнопочек и серый дисплей, на котором ничего не отражалось, но вот Аргента нажал на одну из кнопочек, и экранчик ожил. На нем появились какие-то непонятные мне символы.

— Ворота закрыты, ждем следующей вспышки, — сказал он, увидев, что я заинтересовалась. — Не невесть что, работает на прием, но радиус действия большой. Помогает.

Я помассировала руками виски, понимая, что ничего не понимаю.

— Я…

— Ты прошла через пространственно-временной тоннель, — сказал Аргента. — Из одного мира в другой через дырки, которые называются порталами или Воротами. Пока все понятно?

Я растерянно кивнула.

— Д-да.

— Этот мир называется Белый. Ты пришла из мира, где планета называется Земля и вращается вокруг Солнца?

— Да.

— Значит, твой мир называется Солнечный. Ворота в него закрыты, мы туда не ходим. Но оттуда к нам приходят. Вот так, как пришла ты.

— Как мне вернуться назад?

Аргента пожал плечами.

— Сейчас это невозможно, ибо вспышка уже была. Следующая наступит нескоро.

Меня поразили его слова, несмотря даже на затуманивающее разум лекарство. Что значит «сейчас невозможно»? «Нескоро»?

— Нам нужно идти, — сказал Аргента, протягивая руку и касаясь моего плеча. — До ночи мы вряд ли выберемся из леса, а мне не хочется связываться с аниморфами на их территории в и их законное время.

Но я его не слушала.

— Я никуда не пойду, — сказала я, качая головой и делая шаг назад. — Мне нужно назад. Мне нужно вернуться в… свой мир.

Он сунул руку в карман и подступил ближе, одним взглядом своих странных нечеловеческих глаз вызвав во мне дрожь.

— Я могу надеть на тебя одну особенную штуку, и тогда ты точно пойдешь за мной, — сказал Аргента, и взгляд его опустился ниже, к моей шее. — Выбирай. Если останешься в лесу, ты не вернешься домой, в этом я тебя уверяю. Оборотни не любят чужаков. Они с радостью полакомятся свежим мясом. Ну. Идем же.

Вздрогнув, я протянула ему руку. Беспрестанно оглядываясь, позволила повести себя прочь от Ворот, которые пропустили меня в этот мир и захлопнулись, подчиняясь пока неведомым мне законам физики и релятивистской механики.

Мы пошли сначала неуверенно и медленно — Аргента, казалось, не очень хорошо знал дорогу — но потом все быстрее и быстрее, и, в конце концов, почти побежали.

Мы явно торопились. Солнце, еще недавно стоящее так высоко, вдруг с почти сверхъестественной скоростью понеслось к горизонту, и Аргента, то и дело оглядываясь на этот сверкающий белый шар, тоже несся вперед. Я едва за ним поспевала, но пощады не просила — мне просто не хватало дыхания, даже для пары слов. Его шестипалая кисть крепко сжимала мою, ноги ступали так быстро, что иногда я почти летела, успевая лишь кончиками пальцев ног коснуться земли.

Сумерки вытекли из-за горизонта вязким синим морем, туманом расплескались по подлеску, затопили нас сначала по колено, потом по пояс и, наконец, накрыли с головой. Силуэты деревьев стали тоньше, выше и мрачнее. Я споткнулась о корень и упала на колени, потянув за собой Аргенту. Сил больше не было. Прижимая руки к груди, я пыталась отдышаться, а он смотрел назад, туда, откуда наступала ночь, и лицо его становилось все серьезнее.

— Ты как? — Дав мне пару минут передышки, Аргента наклонился и протянул руку. — Давай же. Нам пора. Скоро восход луны, нам надо убраться отсюда.

Мне пришлось сделать еще пару вдохов, чтобы обрести дар речи. Я замотала головой, отчаянно пытаясь дать понять, что больше не могу.

— Я… я не… Мне нужно отдохнуть.

— Глупости. Вставай. Тут скоро появятся аниморфы, нам надо убраться с их территории.

— Я дышать… не могу, — сердце колотилось где-то в горле. — Пожалуйста.

Он хотел сказать мне что-то еще, но тут по лесу прокатился долгий низкий вой волка, и мы оба замерли, перестав спорить. Звук, казалось, шел отовсюду. Деревья зашелестели, склоняясь над нами, ночная мгла потянулась к нам своими длинными руками, и по затылку у меня пробежали крупные мурашки страха.

Я подняла голову и увидела, что солнца на небе больше нет. Не было и луны. Плотно сплетенные друг с другом кроны деревьев образовывали над головами шатер, заслоняя даже свет звезд. Вой раздался снова, и теперь я без колебаний вскочила на ноги и сама потянула Аргенту вперед.

— Бежим, пожалуйста.

Мы выскочили из леса на берег какой-то маленькой речушки, и побежали вдоль ее русла. Вой раздался снова, ближе, совсем рядом с нами. Я вцепилась в руку Аргенты, но он вдруг неожиданно остановился и заставил остановиться меня.

В темноте впереди я увидела, как одна за другой загораются желтым светом огромные пары глаз. Перед нами на открытом пространстве, спокойно и величественно, выстроилась в ряд волчья стая. Липкий пот покрыл мою спину. Я плохо видела в темноте, но смогла различить гигантские силуэты животных, перекрывших нам путь вдоль реки.

Трава шелестела под порывами легкого ветерка. Аргента сделал шаг вперед, с трудом заставив меня разжать пальцы, обхватившие его запястье, и заговорил с одним из волков — огромным самцом, чья голова, если бы он подошел ближе, оказалась бы на одном уровне с моей.

— Приэ, — сказал он, — мы же вышли из леса. Мы не на вашей территории. Пропустите нас.

Волк обнажил в оскале блеснувшие в темноте зубы. Я сделала шаг за спину Аргенты, и один из волков заворчал — не злобно, но предупредительно, не от голода, но от желания поиграть.

— Приэ, — повторил Аргента, — ты знаешь, что я прав. Пропусти нас немедленно. Или мне напомнить о договоре белокрылым?

Я не знала тогда, кто такие «белокрылые», но реплика на волков подействовала. По стае прошла волна сдерживаемого беспокойства, волки замигали своими жутко желтыми глазами и расступились, позволяя Приэ — тому, с кем говорил Аргента, — оказаться чуть впереди. Волк степенно и неторопливо приблизился.

Сердце грозило выскочить у меня из груди, в голове зазвенело, и я едва не завопила, когда волк ткнулся носом мне в волосы. Только теперь, когда он оказался совсем близко, я смогла оценить размеры. Зубы волка были длиной с мой мизинец, морда казалась больше моей головы. И у него было шесть лап. Шесть огромных мохнатых когтистых лап.

Приэ обнюхал мои волосы и зарычал. Стая эхом отозвалась на этот рык.

— Приэ, не вынуждай меня, — голос Аргенты звучал так, словно он с трудом сдерживает крик.

Я не видела, что он делает — голова волка загораживала обзор, но остальные животные вдруг заскулили и задвигались позади Приэ, и он спрятал зубы и тоже отступил, не отводя взгляда от моего лица. В руке Аргента держал приборчик, который недавно показывал мне. Экранчик был включен и светился белым ярким светом. Приэ вернулся к своим, еще раз оскалил зубы и прыгнул с тропинки прочь. Вскоре стая растворилась во тьме леса, а мы с Аргентой продолжили свой путь уже не спеша.

— Что это было? — спросила я. — Почему они тебя послушали?

— Это волки-аниморфы. Оборотни, — сказал он. — Они понимают мою речь, потому что в каждом животном сидит человек. У них есть цикл обращения, связанный с луной того мира, в котором они родились. Приэ — лидер здешних оборотней, и обычно он чтит договор. Волки могу нападать на людей только в лесу и только во время обращения.

— Но почему же тогда они погнались за нами по равнине? — спросила я, обводя рукой пространство перед нами.

Тропинка свернула к реке, и я различила впереди очертания моста. А далеко впереди блестело окнами какое-то небольшое поселение. Похоже, мы шли туда.

— Приэ показалось, что ты… — он замолчал, подбирая слово, — опасна. Пришлось пригрозить.

— Опасна? Но почему?

На этот вопрос Аргента мне не ответил.

Все происходило как-то слишком быстро. События с момента прыжка и до момента, когда мы с Аргентой добрались до ближайшей деревни, где остановились на ночлег в первом попавшемся на пути доме, пронеслись с неимоверной скоростью. Сколько раз потом, вспоминая их, я чувствовала, что упустила что-то важное, что-то, на что нужно было обязательно обратить внимание.

 Мы переночевали в деревенском домике, где заботливый хозяин напоил нас молоком шестиногой коровы. У хозяина тоже были горизонтальные зрачки, как и у Аргенты, но меня это уже не беспокоило. Точнее, перестало беспокоить после того, как я взглянула в висящее на стене в гостевой комнате зеркало и увидела, что и мои глаза стали другими.

Весь мой облик изменился. Я стала выше, тоньше, светлее. Похожая и одновременно такая непохожая на себя. Горизонтальная полоска зрачка прорезала синий глаз, ноздри стали изящнее, нос немного задрался кверху, прибавилось по одному пальцу на руках.

Аргента — странно, но нас положили спать в одной комнате — подошел и стал рядом со мной.

— То, что ты видишь, — сказал он, разглядывая меня, — иллюзия. Твое зрение ведет себя так, подстраивая нашу реальность под ту, к которой привыкла ты. Я вижу тебя другой, такой, какими привык видеть людей своего вида.

Я обернулась и осмотрелась, чтобы хоть немного улегся хаос в голове. Двухъярусная кровать под потолок, стол с горящей лампой, висящие за окном прямоугольные, блестящие в темноте пластинки — солнечные батареи, объяснил Аргента, тут все работает от них — полка с книгами.

С книгами? Я подошла к стоящему в углу шкафу шестиугольной формы. Открыв застеклённую дверцу, достала то, что мне показалось книгой. Это она и была, только страницы на ощупь мне напомнили пластик, из которого делают скоросшиватели. К корешку тянулся шнурок.

— Книга обновляемая, — сказал Аргента. — В государственной библиотеке ты можешь подключиться к хранилищу и скопировать себе любую книгу такого же объема.

Я ощупала корешки, проглядела еще пару книг. Они были разного размера — видимо, как раз по этой причине. Буквы были похожи на клинопись, но прочесть я их не смогла, хотя, когда начал читать Аргента, прекрасно поняла.

— «Над морем поднялась ночная звезда, и ангелы пропели песню последнего боя. Огненные демоны восстали из пепла и ринулись в атаку».

— Что это?

— Книга о Войне, — сказал он, но объяснять не стал.

Освещение в комнате постепенно тускнело, и Аргента сказал, что нам нужно поспать. Я взобралась на второй ярус, разделась под одеялом, и он потушил свет, просто щелкнув пальцами.

Но мне не спалось. Я лежала и смотрела в высокий потолок, чувствуя, как из-за вопросов в голове становится все меньше места.

Как он нашел меня, я знала. Как я попала сюда — тоже. Но почему я стала другой, и почему, тем не менее, осталась похожей на себя саму?

Сняв рубашку, я обнаружила кое-что еще, что привело бы меня в ужас, если бы не препарат. Аргента объяснил, что ввел мне под кожу небольшую дозу успокаивающего вещества — иначе первые несколько дней ему пришлось бы бороться с моими истериками. Препарат снимал явления когнитивного диссонанса, помогал освоиться с жизнью в Белом мире и не позволял сойти с ума — и мне он точно понадобился, когда я увидела то, что увидела.

Выпуклости под грудью, небольшого размера, мягкие и теплые на ощупь. Они были того же бледноватого цвета, что и моя кожа, и при нажатии перекатывались под пальцами. Я почувствовала, как, несмотря на лекарства, волосы на голове начинают шевелиться.

— Аргента? — позвала я шепотом.

— Только не кричи, — сказал он. — Свет зажжется от громкого звука.

— Аргента, — повторила я тише. — Что это за складки у меня на теле? Какие-то выросты под грудью, что это?

— Рудименты, — отозвался он почти сразу.

— Не поняла?

— Ну, ты же видела, что наши животные шестилапые, — терпеливо пояснил он. — Мы — их потомки. Вы произошли от приматов, мы — от травоядных, отсюда и такие зрачки и еще куча особенностей, которые тебе модификатор не дал — ни к чему. Выросты — эволюционные остатки третьей пары лап, которая нам стала не нужна.

— Это конечности? — я едва удержалась от возгласа.

— Да. Не переживай, ты вернешься в свой мир в своем же облике. Изменения временные, только для того, чтобы ты смогла выжить в нашем мире. У нас с Солнечным миром разный состав атмосферы, другая гравитация… ты понимаешь, о чем я?

— Да… — прошептала я, чувствуя, как справа колотится сердце. — Я знаю, что такое гравитация.

— Так вот. Воспринимай это, как временное неудобство. Ворота модифицированы так, чтобы все после прибытия могли чувствовать себя комфортно. Здесь появляются, в основном, кислорододышащие, с дыханием проблем нет, но ранее, очень давно, бывали исключения. Прыгуны гибли, пока старшие расы не изобрели модификатор и не вставили его в Ворота. Теперь все, кто появляется, сразу обретают похожую на твою форму, и проблем нет.

Я взглянула на свою шестипалую ладонь и промолчала.

— Тебе еще объяснят все это, — сказал Аргента. — Просто отдыхай. Завтра утром мы пойдем к тетушке Раштлек.

— Куда?

— Туда, где ты проведешь следующий лунный месяц. Спи.

Мы проснулись рано утром — справедливости ради я отмечу, что ворочалась всю ночь — и, поблагодарив нашего радушного хозяина, с деревенской автобусной станции уехали в город.

Конечно же, у автобуса оказалось шесть колес. Сиденья были сгруппированы по три в два ряда, автобус был длинный и удобный. Я уселась, удобно откинувшись на спинку, приоткрыла занавеску и уставилась в окно. Аргента, зевая так широко, словно не спал всю ночь, плюхнулся рядом и закрыл глаза.

Пока мы были в пути, я разглядывала проплывающий мимо пейзаж. Все мне очень напоминало родную Землю — те же зеленые травы, те же шелестящие вдали леса, те же крепкие домики с белыми стенами. Интересно, это тоже иллюзия, созданная моим мозгом? Голубизна неба была ослепляющей, но солнце светило неярко, косыми длинными лучами. Аргента объяснил, что это из-за наклона орбиты планеты.

В автобусе нас было немного, все такие же, как и я — длинные, бледные и с горизонтальными зрачками. Ехали молча, только на самом переднем месте две такие похожие на наших земных кумушек женщины перемывали косточки соседкам.

Деревенские жители навещали столицу по разным поводам. Продать яйца и молоко, купить пряностей и запчасти для техники, навестить детей. Автобус курсировал круглосуточно, но была одна пора — полнолуние — когда ездить по дорогам в ночное время запрещалось.

— Видишь ли, — объяснил мне Аргента, когда я спросила, — как я тебе уже говорил, мы — потомки травоядных. А волки — хищники. Это у них в крови. А у нас в крови — страх перед ними, и они его чувствуют.

Наконец, впереди показался город. Высокая каменная стена отгораживала его от близлежащих деревень. На воротах высотой, наверное, в три человеческих роста стояли стражники. Я увидела у них в руках оружие, напомнившее мне алебарду со старинной картинки — на длинное древко был насажен металлический наконечник с крюком. Выглядело угрожающе, особенно когда эти наконечники уставились на нас.

Водитель остановил автобус, стражники проверили какие-то бумаги и пропустили нас дальше, открыв ворота нажатием какого-то рычага позади одного из них.

Я постепенно начинала понимать, что технологически этот мир похож на наш, хотя и со своими особенностями. Энергию добывали из солнца — день здесь длился, как рассказал Аргента, очень долго, а смены времен года почти не было. Использовали полимеры, отказавшись от вырубки лесов тоже уже давно. О топливе вроде нефти и не слышали. В горах пользовались энергией быстрых горных рек. Вокруг городской стены раскинулись поля, за ними — луга для выпаса скота.

У жителей Белого мира не было предрассудков в отношении не эволюционировавших собратьев — их молоко потребляли, их шерсть стригли, их труд использовали на полях.

Но их не ели. Когда я заикнулась о мясе, Аргента посмотрел на меня так, словно я предложила убить водителя и съесть его сырым.

— В нашем мире не едят мясо, — сказал он. — Мы же травоядные. Мы не можем есть мясо, мы его просто не переварим. Да и противно это.

Вспомнив о сочных котлетках и пряных курочках-гриль, я проглотила слюну и больше на эту тему не говорила.

Может, со стороны покажется, что я относилась к происходящему наивно. Да, наверное, так и было. Шестиногие собаки вызвали у меня умиление, рассказы Аргенты о том, что вечером мы идем на прием по случаю инициации — восторг, известие о том, что кроме меня в Школе будет учиться еще одна девочка с Земли, заставило почти затанцевать на месте. Лекарство будет действовать сутки, предупредил Аргента. Потом я постепенно перестану всему радоваться, и начнется период адаптации.

— Кстати, — сказал он, когда автобус остановился на рыночной площади, — пора бы уже тебя как-нибудь назвать. Как насчет Стилгмар?

— Но у меня есть имя, — запротестовала я.

— Нет, оставь свое истинное имя себе. Здесь каждый начинает новую жизнь. Стилгмар — значит Первая, а ты первая моя ученица после очень долгого перерыва. Мне кажется, оно тебе подходит.

Я попробовала имя на вкус, произнесла его вслух, и мне понравилось.

— Хорошо. Пусть Стилгмар.

Мы перебрались на другую сторону запруженной транспортом улицы и свернули в переулок. Руководили движением тут просто — после длинного предупреждающего гудка из полотна дороги показывались зубья, которые преграждали путь одному из потоков машин. После второго гудка зубья скрывались под гладким синтетическим покрытием. Я поняла, что это не камень и не асфальт, и, попросив Аргенту остановиться, присела и коснулась серебристой поверхности проезжей части рукой. Ощущение было такое, словно касаешься куска теплой резины.

— Катаясь по дорогам днем, машины отдают энергию этому материалу, — сказал Арента. — Ночью, когда солнца нет, материал отдает ее обратно, и машины могут ездить по городу даже в темноте.

Мы прошли пару кварталов и свернули к красивому двухэтажному дому, окруженному садом. Дорожка была украшена разноцветными камнями, воздух просто благоухал от обилия растущих вокруг цветов. Конечно же, ни одного я не узнала.

Аргента нажал на кнопку, и в глубине дома раздалась птичья трель. Спустя пару мгновений дверь открылась, и на пороге появилась пожилая тучная женщина в облаке седых волос. Увидев нас, она взмахнула руками и разразилась причитаниями.

— Да неужели, Аргента! Очень, очень рада тебя видеть! Ты похудел, мой мальчик, так похудел! Неужели это твоя новая Протеже?

Прозвучало последнее слово именно с большой буквы.

— Наконец-то, мой мальчик! — Она шагнула за порог и неожиданно обняла меня, да так крепко, что я едва не задохнулась. — Аргента, я очень рада, очень. Надеюсь, все будет хорошо, и ты будешь жить у меня постоянно.

Кажется, эти слова были обращены ко мне, но я просто не могла вздохнуть, и потому ничего не ответила.

— Да, тетушка Раштлек, это моя Протеже, Стилгмар. Ну, отпустите уже ее, задушите.

Женщина отпустила меня и, снова всплеснув руками, исчезла за дверью. Я и Аргента последовали за ней и, переступив порог, оказались в большой светлой комнате с высоким потолком.

— Милая моя, меня зовут Раштлек, но ты зови меня тетушкой, — донеслись до меня слова тетушки Раштлек откуда-то сбоку. — Твоя комната наверху, на завтрак будут пирожки с кагцве и молоко.

— С чем? — переспросила я у остановившегося на пороге Аргенты, но он только засмеялся.

— Ну, тут я вас оставлю, — сказал он. — Нужно заполнить кучу карт прибытия, да еще внести тебя во всевозможные списки. Я пойду.

Я в растерянности обернулась и уставилась на него.

— Погоди, а я?

— Тетушка Раштлек о тебе позаботится. Ты не первая Протеже из другого мира, которую она принимает. Все будет нормально.

И он самым обычным образом захлопнул передо мной дверь.

Заколов волосы в высокую вычурную прическу, тетушка Раштлек появилась откуда-то из боковой комнаты и поманила меня за собой.

— Идем завтракать.

Я послушно пошла за ней.

Дом сразу показался мне большим — гостиная была просто огромной и абсолютно пустой за исключением пары кресел у какого-то экрана на стене — но кухня была поистине циклопических размеров. В ней помещалось два стола на шесть персон, целый ряд шкафов и куча приборов и агрегатов, назначения которых я не понимала.

— Это холодильник, — сказала тетушка, показывая мне на лежащий на полу длинный короб. — Там мы храним все, что нуждается в холоде.

Она прошлась по комнате, называя мне приборы и рассказывая об их назначении. Большая коробка — печь для хлеба, коробка поменьше на стене готовит кагцве — какой-то продукт жизнедеятельности насекомых, очень, как потом оказалось, вкусный, в шарообразной конструкции с краниками на стене были сухие напитки, большой котел нагревал воду — вскоре я запуталась, но она не остановилась, пока не рассказала обо всем.

Налив мне холодного молока и взяв со стоящего на втором столе лотка пару кусков пирога с кагцве, она положила их передо мной на пластиковый прямоугольник, заменяющий тарелку, и уселась напротив.

— Ну, — сказала тетушка, — приступай.

Я откусила кусок пирога — по вкусу кагцве напомнил мне тушеную капусту с грибами — и отпила чуть кисловатое молоко. Мне понравилось, и я без лишних слов принялась уплетать за обе щеки. Тетушка ни о чем не расспрашивала, просто сидела и молча смотрела, как я ем.

Покончив с завтраком, я отставила стакан и поднялась, не зная, что делать дальше.

Тетушка Раштлек пришла мне на помощь.

— Ты можешь погулять по саду, — сказала она. — У меня несколько видов фруктовых деревьев, может, какие-то и узнаешь.

Я поблагодарила и не отказалась.

— Только тебе сначала надо переодеться, — сказала она. — Дам тебе кое-что из своего.

Мы вышли из кухни и, пройдя через огромную гостиную, поднялись наверх по винтовой лестнице. Тетушка сразу показала мне мою комнату — красивую, с шестиугольным туалетным столиком, мягкой кроватью и шкафом, который мы обязательно набьем одеждой.

Потом мы пошли по длинному коридору дальше, к гардеробной.

Не знаю, из-за лекарства или потому что мне, как любой девушке, нравится красивая одежда, но чувствовала я себя, перебирая висящую на вешалках одежду настоящей попаданкой в другой мир. Сейчас из меня сделают красавицу, потом будет бал, а потом я встречу прекрасного принца и окажется, что я — именно та избранница, которую он ждал. Я почти ждала, что мне дадут воздушное платье в цветочек и туфли на шпильках, но тетушка отодвинула вешалки с парадными нарядами в сторону и перешла к гораздо более прозаическим.

И вот я переоделась в простую белую рубашку с короткими рукавами и нашивкой на левом плече в форме зеркально отраженной буквы «Э» и брюки серого цвета — не совсем мой стиль, но тетушка Раштлек настояла.

— Цвета и брюки означают, что ты новичок и еще не начинала обучения. Когда пойдешь в Школу, будешь носить юбку.

— Меня будут учить магии? — спросила я почти серьезно.

Тетушка Раштлек посмотрела на меня, чуть скривив уголок рта.

— А что это такое?

— Ну, — я решила блеснуть познаниями из романов. — В моем мире всех попаданок учат магии. Волшебству. Колдовству. Умению что-нибудь изменять или создавать силой мысли, превращаться в кого-нибудь. Мне положено оказаться дочкой какого-нибудь великого волшебника и спасти ваш мир от гибели. Классика жанра.

Через десять минут, когда я разъяснила смысл понятий «попаданка», «магия» и «фэнтези», тетушка Раштлек, наконец, поняла, о чем речь.

— Ну что ты, — сказала она, ласково потрепав меня по руке. — Наш мир уже спасен. Ты познакомишься с Великим Героем, если захочешь. Он как раз дописывает книгу о своих невероятных подвигах. Ининджер помогает ему разобраться в хронологии.

— Тогда как насчет выскочить замуж за вашего принца? — с надеждой поинтересовалась я. — Аргента говорил, у здешнего правителя есть дети.

— Да, два сына, — кивнула тетушка Раштлек. — Но наследник престола, Дэлакон, уже женат. Второй сын, Лакс, твой ровесник, но это дело гиблое.

— Крепкий орешек? — с любопытством спросила я.

Мы вышли из гардеробной и направились обратно вниз.

— Нет. Но он почти все время проводит в других мирах. Может, вы даже и встречались с ним в твоем мире. Он… путешественник.

— Значит, осталось только вселенское Зло. Как только я стану самой талантливой и самой способной ученицей, сразу же выяснится, что я — Зло, которое надо уничтожить любой ценой.

— Ты забыла о Герое, — напомнила тетушка Раштлек. — Все уже было в этом мире, деточка.

— Так все-таки, — подумав, решила уточнить я, — меня будут учить магии?

— Нет, — моя квартирная хозяйка покачала головой. — По окончании курса обучения ты будешь дипломированным гидом по своему миру для тех, кто туда попадет. Никакой… магии. История, может быть, немного психологии. Универсальный язык гальбэ — обязательно. На шестом курсе ты пройдешь последние испытания и станешь дипломированным специалистом. Я надеюсь, я доживу до этого дня.

Я остановилась на ступеньке лестницы в легком замешательстве.

— Так обучение длится долго?

— Около трех здешних лет. По два курса за год, в теплое и холодное время года.

— Меня не будет здесь, — начала я, но тетушка Раштлек покачала головой, и я замолчала.

— Отказываться от обучения не стоит, деточка. Ты… все равно сюда вернешься, раз уж здесь побывала.

Она смутилась, словно сказала что-то лишнее.

— Лучше спроси своего Патрона сама. Уверена, это недоразумение легко решится.

И она поспешно скрылась в кухне, оставив меня стоять посреди огромной пустой гостиной.

Я вышла из дома, все-таки воспользовавшись предложением тетушки Раштлек и решив прогуляться по саду.

Мысли кружились вокруг ее слов о трех годах и о том, что я «все равно» сюда вернусь. Что она имела в виду? И что именно говорил мне об обучении Аргента? Кажется, лекарство не совсем благотворно влияло на мою способность к здравомыслию.

Кстати, сад был почти как земной. Деревья, похожие на яблони, деревья, похожие на каштаны, цветы, напоминающие георгины и розы, трава, совсем неотличимая от нашей.

Я думала, что сад принадлежит только тетушке Раштлек, поэтому очень удивилась, когда услышала из-за аккуратно подстриженных кустов голоса. Совсем близко. Оказалось, за кустами сад не заканчивался, а продолжался, укутывая зеленью соседний дом так же, как сад тетушки Раштлек укутывал ее. Там стояла скамейка, на которой, насколько я смогла увидеть, вытянув шею, сидели и болтали о том о сем парень и девушка. Не желая вмешиваться в разговор, я отошла прочь, и только тут поняла, что говорили беседующие на языке, которого я не понимаю. Я учусь на экономическом факультете института международных отношений, и сокурсниками у меня были парни и девушки из разных стран. Но это был точно не знакомый мне язык. Слишком много гласных, сплетенных в дифтонги, слишком длинные и певучие слова.

Я погрузилась в подслушивание настолько, что не заметила, что по эту сторону изгороди появился кто-то еще. Высокая худощавая девушка появилась почти из воздуха. Увидев меня, она подпрыгнула от неожиданности, и глаза ее расширились.

— Лейлааан, — сказала она виновато. — Ниджиииаан.

— Увы, я не понимаю, — сказала я, качая головой.

— Ой, — незнакомка округлила глаза в удивлении. — А откуда ты тогда тут взялась?

Прежде чем я раскрыла рот, она быстро оглядела меня и затараторила:

— Поняла, поняла! Ты — новенькая. Тетушка Раштлек, серые брюки — как же я не обратила внимания сразу. Меня, кстати, Дансти зовут. Дансти Лелладжен. Мой Патрон — советница Мастера Лелла.

Она протянула руку совсем земным жестом, и я земным же жестом ее пожала. У моей новой знакомой были красивые карие глаза и темные волосы, сколотые на затылке декоративными шпильками. Носила она коричневую юбку и белую блузку с буквой, напоминающей «П», на плече. Значит, не новенькая, рассудила я, припомнив слова тетушки Раштлек.

— Будем знакомы, — пробормотала я.

Она вздохнула.

— Куда уж теперь денешься. Меня переводят в младшую группу, так что, скорее всего, мы будем учиться вместе. Не сдала экзамен.

Дансти уселась рядом и повернулась ко мне.

— Ты не думай, у нас все строго. Мы целыми днями занимаемся в классе, зубрим язык, учимся находить Ворота и ходить по мирам. Туристов водим, экспедиции всякие исследовательские… Я познакомлю тебя с Бель, когда у нее будет хорошее настроение. Она вот-вот должна прийти. Наверное, будет рада знакомству. Мы любим сад тетушки Раштлек, тут много красивых цветов.

Дансти мне определенно нравилась. Мы поболтали еще немного. Она рассказала мне о сегодняшнем мероприятии — в общих чертах, но мне этого оказалось достаточно. Я была поражена. Аргента говорил о «приеме». Судя по словам Дансти, на «приеме» должно быть около пяти сотен гостей. Нам, новичкам, нужно будет по очереди выходить вперед, в центр большого зала дворца и рассказывать о себе и о том, почему мы достойны обучения в Школе.

— То есть меня могут и не взять?

— Ну, если ты понравишься Владыке — дело в шляпе. Но тут все зависит от того, что решит камень. Он наверняка задаст тебе какой-нибудь вопрос. Но ты можешь отвечать, что в голову взбредет. Главное — не в словах, главное в том, как отреагирует на тебя Кристалл.

Ого, это уже было что-то новое. О Кристалле (а звучало название именно с большой буквы «К») никто ранее не упоминал. Я спросила, что это за штука.

— Камень, висящий на шее Владыки. Типа талисмана. Он реагирует вспышками на тех, у кого есть талант к перемещению между мирами. От цвета вспышки зависит то, в какую группу ты будешь переведена. В этом сезоне у Большого «К», видимо, плохое настроение. Взял и вернул меня обратно к малышне. Лелла была очень недовольна.

Дансти на мгновение взгрустнула, но тут же снова воспрянула духом.

— Ну, зато я познакомилась с тобой! — она потрепала меня по руке дружеским жестом. — Вот увидишь, скучно не будет!

— Лучше бы ты немного поскучала над учебниками, сестренка, — донесся до нас тонкий высокомерный голос, и из-за кустов показалась еще одна девушка в бело-коричневом наряде.

Она была одновременно и похожа, и не похожа на Дансти. Те же карие глаза, те же длинные темные волосы, но черты лица тоньше, аристократичнее и приятнее. Лицо, увидев которое, мужчина остановится и задержит взгляд. Сестра моей новой знакомой была просто красавицей, но я ее сразу же невзлюбила, ибо, одарив меня колючим хмурым взглядом, она ясно дала понять, что в подруги я ей не гожусь.

— Нам давно пора быть на остановке, ты в курсе?

— А это — моя обожаемая сестренка Бель, — жизнерадостно представила ее Дансти. — Бель, это Стилгмар Аргентджен. Она будет учиться с нами.

— Прикажешь станцевать от радости? — спросила та холодно. — Я и твоему-то соседству в группе не рада. А Протеже Аргенты — особенно. Ты, Стилгмар, кажется намного старше нас. Тебе будет с нами неинтересно, поверь. Может, передумаешь учиться?

— Она злая, потому что сидит на диете, — подмигнула мне Дансти. — Не обращай внимания. А то, что ты старше, не играет никакой роли. Для обучения возраст не имеет значения.

Она снова похлопала меня по руке.

— Так и будешь сидеть? — спросила Бель. — Нам еще нужно по магазинам, приодеться к вечеру. Не хочу выглядеть перед Владыкой замухрышкой.

Она повернулась и пошла прочь, не дожидаясь сестры. Дансти ободряюще сжала мою руку и поднялась.

— Ну, до вечера.

Замерла на мгновение.

— Кстати. Язык, на котором я с тобой заговорила — универсальный. «Лейлааан» — это «извиняюсь», а «ниджиииаан» — «прошу прощения». Запомни. Они произносятся только вместе. В первое время эти слова очень часто придется повторять.

Коснувшись моего плеча, она побежала за сестрой, почти сразу же скрывшись из виду.

Я вернулась в дом вовремя — тетушка Раштлек как раз оделась для прогулки и намеревалась позвать с собой меня.

— Мы с тобой сходим в магазин, Стилгмар, — сказала она просто. — Для праздника нужно приодеться.

— Мне никто не говорил, что мое прибытие в этот мир — праздник, — заметила я, но моей попытки пошутить она не оценила.

Мы еще раз наведались в гардеробную, где тетушка отыскала для меня легкий палантин на плечи.

— Сегодня будет большой прием. Солнечный мир — последний в числе тех, откуда ждали новобранцев, — сказала тетушка Раштлек, открывая дверь. — Теперь обучение можно начинать.

Мы вышли из дома и, спустившись по ступеням крыльца, оказались на улице. Далеко справа высились шпили и развевались дворцовые флаги — белые треугольники с золотистой каймой, символы государства Маркант, Белого мира и семьи правителя, как пояснила мне тетушка.

— Три одинаковых флага означают, что интересы страны, семьи и мира для Владыки неделимы.

Мы с тетушкой должны были пройти всего лишь квартал, вернувшись на ту рыночную площадь, куда не так давно привез нас с Аргентой автобус, но это заняло достаточно много времени — нас останавливали, расспрашивали, рассматривали. Как оказалось, она была известной личностью.

— Все в порядке, спасибо. А это Протеже Аргенты Ининджерджена, — говорила тетушка Раштлек, и взгляды сразу наполнялись интересом.

И я чувствовала себя новоиспеченным Гарри Поттером.

Наконец, мы перешли через дорогу и вошли в ворота, за которыми раскинулась рыночная площадь. Палатки, павильоны, лотки, магазины — все было как на Земле. Гомон голосов оглушил меня после относительной тишины сада и дома.

— Идем. Нам в павильоны, — сказала тетушка Раштлек, подхватывая меня под локоть. — Не отходи от меня ни на шаг и никого не разглядывай — это покажется неприличным для новичка.

Да уж, зато меня разглядывать было прилично.

Тетушка Раштлек остановилась в дверях какого-то павильона так неожиданно, что я едва не налетела на нее. На ступенях крыльца толпился народ. Тетушка пропустила тех, кто выходил, подошла к дверям, которые приветливо распахнулись перед нами.

— Так, — сказала она. — Запомни это место, Стилгмар. Это — магазин спецодежды для учеников. Здесь сегодня я оплачу тебе твое первое платье. В дальнейшем тебе придется делать это самой.

Внутри мы прошли через пару переходов, свернули, еще раз свернули и оказались в относительно свободном помещении, заставленном вешалками на колесиках. Навстречу выбежала полная краснолицая женщина-продавец. Увидев тетушку Раштлек, она всплеснула руками.

— Давно вас не видела, сарра! Рада, очень рада! Будем подбирать одежду на эту молодую особу?

Не дождавшись даже кивка, она растолкала вешалки в разные стороны, освободив пространство и открыв для обзора вещи. Серое и белое, как и раньше. Но какое серое! Струящийся шелк, невесомый шифон, благородный бархат, еще куча неизвестных мне тканей. Все это выглядело очень элегантно и смело. Судя по выражению лица хозяйки отдела, она твердо намеревалась заставить меня купить, по меньшей мере, половину из представленного.

Тетушка Раштлек решительно направилась к одной из вешалок, на которой висели платья средней длины. Я покосилась на мои любимые макси, вздохнула, последовала за ней.

— Это, — тетушка ткнула пальцев куда-то в середину. — И эти два. Примерочная справа за ширмой, Стилгмар, иди. У нас мало времени.

И началось.

Нет. И НАЧАЛОСЬ — так правильнее. Я надела воздушное белое платье в серый горошек («слишком просто»), крепдешиновое серое с белым воротником-жабо («она к Владыке идет на прием или на площадь, развлекать толпу?»), шелковое с бантом на талии («от груди ничего не осталось»), и так далее, и так далее. Тетушка не стеснялась в комментариях. Живот убрать, попу втянуть, выпрямись, подбородок подними, плечи назад, талия длинновата, шея коротковата, поставь ноги на ширину плеч.

Через час я уже была готова взять любое платье, продавец — отдать это любое за бесценок, но тетушка помучила нас еще немного, прежде чем остановить свой выбор на наряде почти школьной расцветки — серый низ, белый верх. Рукавов не было, поэтому тетушка купила к нему еще серый жакет.

Я переоделась в обычную одежду, купленная была заботливо сложена в пакеты, и, расплатившись и распрощавшись с продавцом, мы вышли из отдела готового платья. Тетушка почти на ходу купила мне два комплекта нижнего белья и пару обуви под платье. Обмениваясь приветственными возгласами с теми, кто попадался навстречу, мы наконец-то двинулись к выходу.

Мы вернулись домой, и тетушка снова принялась меня кормить — на этот раз бутерброды и чай.

— А теперь тебе пора отдохнуть, — сказала она, когда я наелась. — Ты должна выглядеть свежей на приеме у Ининджера.

Тетушка вручила мне пакеты с одеждой, доселе стоящие у порога кухни и легонько подтолкнула в нужном направлении.

— Давай, деточка. Осваивайся. Пора уже поверить в происходящее.

— Я стараюсь, — честно буркнула я себе под нос. — Очень стараюсь.

Лестница. Коридор. Дверь.

Большой платяной шкаф приветливо распахнул дверцы мне навстречу, и я разложила одежду. Забралась на застеленную покрывалом в крупную серо-розовую клетку кровать и, закрыв глаза, неожиданно даже для самой себя провалилась в сон.

Проснулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Сначала даже не поняла, где нахожусь, и что в моей комнате делает пожилая женщина, разряженная в пух и прах.

— Стилгмар, — сказала тетушка Раштлек. — Просыпайся. Нам пора собираться на прием.

Я кое-как сообразила, что к чему. Протерла глаза, поднялась с кровати, с непривычки отшатнулась от своего отражения в зеркале.

— Закрой глаза.

Тетушка побрызгала мне на лицо чем-то освежающим.

— Ну вот, так-то лучше. Давай, я помогу тебе одеться.

Я, слегка стесняясь, разделась до белья, аккуратно, стараясь не зацепиться за крючки воротника, влезла в платье. Тетушка Раштлек застегнула его, пригладила, отступила, удовлетворенно меня разглядывая.

— Не красавица, но выглядишь хорошо.

Я надеялась, что мне не придется привыкать к ее прямоте.

— Жакет возьми с собой. Возвращаться будешь поздно, можешь замерзнуть.

Будешь? Вопрос так и вертелся на языке, но тетушка Раштлек не позволила мне его задать. Повела к туалетному столику, усадила, быстро причесала волосы, разделив их на прямой пробор, чуть распушила.

— Обувайся и пойдем.

Что мне оставалось? Я надела туфли, прошлась по комнате, с удовольствием отмечая, что нигде не трет и не жмет, кивнула тетушке. Готова. Вперед, Нина.

Мы проехали две остановки до дворцовой площади, а остальную часть пути прошли пешком. Тетушка молчала, я тоже не лезла с разговорами. Подходили к концу сутки, и меня постепенно накрывало — волна за волной — осознание реальности.

И от этого осознания волосы становились дыбом, разговоры с Дансти и Бель казались полнейшей глупостью, а само мое попадание в этот чужой и такой непохожий на наш мир — сюрреалистичным сном, который слишком уж затянулся.

Я поверила существу, которое даже не было человеком.

Я согласилась учиться с другими нелюдьми.

И я «все равно» вернусь в этот мир.

Настало время появиться главному герою. Мудрому учителю или безумно влюбленному в меня с первого взгляда красавцу, который расскажет мне, как проснуться, и мы с ним будем жить долго и счастливо.

А пока впереди была громада дворца, откуда неслись разговоры и шум, и огромные распахнутые настежь дверь впускали и выпускали непрерывный поток гостей.

Мы прошли по выложенной камнем дорожке и поднялись по парадной лестнице к дворцовым воротам. Выстроившаяся у входа дворцовая стража в униформе белого цвета единым движением наклонила головы, приветствуя нас, и мы вошли внутрь.

Горели огни, ненавязчиво и легко звучала настоящая, живая музыка, и вокруг сновали люди. Помещения были залиты светом висящих под потолком изысканных люстр. В вазах у дверей стояли свежие цветы, везде сверкала позолота. Коридоры, широкие и светлые, вели нас прямо вперед. Я увидела Дансти и Бель в нише у окна, кивнула младшей сестре, проходя мимо. Дансти заулыбалась и помахала рукой,

Мы прошли через толпу и оказались в светлом широком коридоре перед высокими дверями, у которых стояла стража. Выражения лиц говорили о том, что так просто проскользнуть не удастся. Но никто не рвался вперед — все ждали знака. Тут яблоку было негде упасть. Подростки, взрослые — все толпились у входа, говорили, смеялись, хлопали друг друга по плечу и поздравляли, пока я не поняла, с чем.

Аргента вынырнул откуда-то из боковых покоев, приблизился, предусмотрительно сохранив между собой и мной, как у нас говорят, пионерское расстояние. Он был хорош в своем белоснежном костюме и черных перчатках без пальцев. Я заметила, что на него заглядываются.

— Привет, Протеже. Тебе идет серый цвет. Тетушка Раштлек, дальше я беру Стилгмар под свой контроль.

Оживление вокруг усилилось. Я заметила, что все выстраиваются парами. Тетушка Раштлек похлопала меня по руке.

— Ну, деточка, мне пора. Веди себя естественно. Ты не лучше, но и не хуже остальных. Встретимся после церемонии.

Ее глаза в последний раз прошлись по моему наряду. Аргента нетерпеливо потянул меня за собой, и, кивнув тетушке Раштлек, я повернулась ко входу в помещение, которое, как почти сразу же сообщил мой кавалер, и называлось Большим залом.

— Я буду рядом, — сказал он мне тихо, но вся очередь, как по команде, вдруг вздохнула и повторила своей старшей половиной его слова.

— Я буду рядом.

— Я буду рядом.

Двери с торжественной медлительностью отворились, и перед нами во всем своем великолепии предстал Большой зал Мастера правления.

У входа возник, словно из воздуха, седовласый человек с резкими чертами лица в церемониальных, как я подозревала, одеждах. Шаровары, вышитая золотистыми нитями рубашка, причудливый головной убор в виде маленького тюрбана.

— Ининджер, — шепнул Аргента.

Значит, вот он — распорядитель сегодняшнего вечера. Я неожиданно встретилась с ним глазами. Пронзительный взгляд, казалось, приковал к себе.

— Я прошу вас проходить! Я приветствую вас! — торжественно объявил Ининджер. Голос оперного певца, глубокий, звучный, разнесся по залу, и наверняка был слышен в каждом его уголке. — Я приветствую Керридара и Патрона Камнри!

Первая пара, невидимая мне с позиции, которую занимали мы с Аргентой, ступила через порог.

— Я приветствую Тарлек и Патрона Эглена!

Вторая пара. Я вслушивалась в незнакомые, непривычно звучащие имена и все шагала и шагала, рука об руку с Аргентой, вперед и вперед, пока не оказалась совсем рядом с Ининджером и не услышала:

— Я приветствую Стилгмар и Патрона Аргенту!

Рука моя мгновенно заледенела, когда я заглянула в холодные глаза Ининджера и поняла то, что осознали другие до меня, и что предстояло понять тем, кто шел позади. Ининджер не видел нас. Он был абсолютно слеп, и омуты его темных глаз были настоящей бездной, в которую я могла упасть, если бы не поддержка Патрона.

Захотелось сбежать, но Аргента оказался начеку. Он вцепился в мою руку как клещ.

— Спокойно, — не разжимая губ. — Я же сказал, что буду с тобой. Правая нога, Стилгмар. Левая нога. Не забываем дышать. Не забываем дышать.

Я постаралась выбросить из головы выражение глаз Патрона моего Патрона, и прийти в себя. Кажется, к середине пути это стало получаться. Я даже ни разу не споткнулась на своих каблуках-шпильках, шла уверенно, глядела прямо перед собой. За несколько метров до трона потоки Патронов и Протеже разделились. Аргента выпустил мою руку и направился в одну сторону без единого слова, я же, следуя за шедшими впереди, так же молча пошла в другую.

Я увидела, наконец, величественный трон, стоящий на возвышении, покрытом белой тканью. Сам трон тоже был выкрашен в белый цвет и обит белым. Лентерн, Мастер правления и Владыка империи Маркант, сидел посередине. Это был коренастый седовласый мужчина с необычно массивной челюстью и почти серой кожей. По левую руку от него, в кресле поменьше, восседал молодой мужчина с усами и бородой, красивый и серьезный. Темные волосы, темно-зеленые, почти черные глаза. Я поняла, что это старший сын и наследник, Дэлакон. Кресло справа пустовало.

Мы выстроились в два ряда в центре зала. Патроны и напротив — Протеже. Остальные гости приема разошлись, образовав полукруг позади нас. Ининджер величаво прошествовал к самому трону, остановился у его ступеней и обернулся к нам, воздевая руки почти гротескным жестом.

— Сарры! Внимание!

Гомон, наполнявший зал, стих, оркестр, который, как я только сейчас заметила, занимал весь правый угол помещения, стал играть тише и более спокойную мелодию.

— Как каждый из вас знает, сегодня — необычный день! Младшая группа, которая только-только начинает обучение, пополнилась сразу тремя пришельцами из других миров! Это знаменательное событие, равное которому случалось уже очень давно, и потому, если позволите, я начну церемонию именно с наших гостей! Перла, гостья из Солнечного мира! Прошу выйти вперед.

Девушка в темно-синем наряде с красными полосками по бокам вышла вперед, и смело и уверенно прошествовала к центру зала. Остановившись по правую руку от Ининджера, который уже обернулся к Владыке, она замерла в ожидании. Я разглядывала ее лицо, смуглое и типично латиноамериканское, с большими черными глазами и крупным ртом, который чуть кривился набок от сдерживаемых эмоций. Как там Аргента сказал? Мозг создает иллюзии, да? Кажется, теперь я начинала действительно понимать, что это значит.

— Прошу внести Кристалл! — раздался голос Лентерна, властный и зычный.

Одновременно с его хлопком в ладоши в Большой зал через боковую дверь торопливо вошел молодой человек. Каштановые волосы растрепаны, зеленые, как бутылочное стекло, глаза полны еле сдерживаемого нетерпения, брюки и жилетка выглядят так, словно их владелец пару часов валялся в придорожной пыли. Я помнила слова тетушки Раштлек о детях Владыки, и потому логично предположила в вошедшем Лакса, того самого путешествующего по мирам младшего сына.

— Прошу прощения! — небрежно бросил этот нарушитель спокойствия и, поднявшись по ступеням, нахально уселся по правую руку от Мастера правления.

Секундное замешательство от вторжения позволило слугам наконец-то внести Кристалл — обычный, кажется, даже не драгоценный камень в оправе на бархатной подушечке. Его заботливо и аккуратно подали Владыке, который и ухом не повел при появлении сына.

— Приблизься, Перла.

Латиноамериканка смиренно склонила голову и подошла к трону. Владыка положил камень на ладонь и вытянул ее в сторону девушки.

— Поздравляю тебя, Перла Сибигджен. Ты принята в нашу Школу. Как называется мир, из которого ты пришла?

Перла подняла голову.

— Мой мир — Земля, Владыка Лентерн.

Я видела, как дернулись ее плечи, когда Кристалл вспыхнул ярким синим светом.

— Твоя специализация — Открытые гуманоидные миры, Перла.

Девушка была уже готова вернуться на свое место, как тут вмешался Лакс.

— Позволь, отец. — И без разрешения: — Твои цвета — синий и красный, Перла. Ты знаешь, что они означают?

Я похолодела от этого вопроса. Ясное дело, цвета что-то значат, а я даже не соизволила поинтересоваться у тетушки Раштлек, что. Если от вопроса зависит мое обучение…

Лакс улыбнулся, не услышав ответа от Перлы, чья спина красноречиво даже для меня выражала смущение и досаду.

— Не страшно, Перла. Историю веду я, так что ты все узнаешь в свое время.

Так вот у кого на экзамене провалилась Дансти! Я почему-то преисполнилась уверенности в том, что с этим предметом и у меня не все будет хорошо.

Ининджер подал почти незаметный знак: мол, это все, можешь идти, и Перла вернулась на свое место, весьма сконфуженная.

— Стилгмар, гостья из Солнечного мира! — зазвучало мое имя, и сердце ухнуло куда-то в пятки. — Прошу выйти вперед!

Я едва удержалась от желания вытереть вспотевшие ладони о ткань платья или попытаться его поправить. Стараясь ступать аккуратно, но уверенно, я вышла из строя и, глядя только перед собой, приблизилась к Ининджеру и Владыке.

— Ближе, Стилгмар.

На негнущихся ногах я сделала еще шаг.

— Расслабься, — насмешливо сказал Лакс. — Никто не собирается топить тебя в озере.

Я почувствовала, что готова провалиться сквозь землю от его пренебрежительного тона и слов. На мне приличное платье, красивые туфли, и тетушка Раштлек сказала, что я хорошо выгляжу. Я не споткнулась, и не сказала ничего лишнего. Да, и мне идет серый цвет.

Что же не так?

Владыка же сделал вид, будто ничего не происходит. Он вытянул раскрытую ладонь с Кристаллом в мою сторону.

— Поздравляю тебя, Стилгмар Аргентджен. Ты принята в нашу Школу.

— Во Вселенной тысячи обитаемых миров, — сказал Лакс. — Но из Солнечного мира вас прибыло двое. Ты знаешь, кто такие аниморфы, Стилгмар?

Его речь показалась мне несвязной и нелогичной. Как слова о мире, из которого я прибыла, связаны с оборотнями, бродящими по темным лесам? Я еще думала, когда услышала свой голос, произносящий вовсе не то, что я хотела сказать.

— Притворщики, Владыка Лентерн, — сказала я, глядя на Лакса. — Аниморфы — это притворщики.

Кристалл полыхнул зеленым светом, когда я по знаку Мастера правления коснулась его рукой.

— Твоя специализация — Закрытые миры, Стилгмар, — провозгласил Владыка, и я могла бы поклясться, что услышала позади себя вздох, вырвавшийся из груди Аргенты.

Я вернулась в строй, гадая, что это значит. Лакс задал дополнительный вопрос не только мне и Перле: стоя в ожидании конца церемонии, я слышала его голос, снова и снова вопрошающий о том, о чем новоприбывшие ученики еще не успели или не позаботились узнать.

Наконец, Кристалл вспыхнул в последний раз, и Ининджер объявил о том, что официальная часть церемонии закончена. Можно было приступать к танцам и разговорам. Я огляделась и с удивлением обнаружила, что пока мы дрожали от волнения, стоя в центре зала, слуги не теряли времени даром. У стен появились столы, на них — тарелки и вазочки со всевозможными лакомствами. Большие чаны с напитками, совсем как в фильмах, стояли чуть поодаль. Как только Ининджер объявил о том, что можно перестать волноваться и спокойно поесть, шеренги Патронов и Протеже распались, смешавшись с толпой хлынувших к угощению гостей.

— Потанцуем, Стилгмар? — спросил мой Патрон, предлагая мне руку.

Он, похоже, не шутил. Я увидела, что многие Протеже и Патроны, разбившись на парочки, направляются поближе к оркестру, который постепенно начинал играть громче. Владыка и его старший сын покинули своим места и один за другим исчезли в двери за троном. Лакс остался с нами, похоже, он намеревался принять участие в веселье.

Когда на импровизированной танцевальной площадке собралось достаточное количество народа, дирижер, худой мужчина в сюртуке лимонного цвета, взмахнул руками так резко, что они чуть не оторвались. В мгновение ока вальс затих.

— Карабелла! — объявил где-то позади нас Ининджер, приступая к обязанностям распорядителя. — Кавалеры приглашают дам!

Аргента засмеялся, весело мне подмигнув.

— Никогда не танцевала карабеллу, Стилгмар?

Прежде чем я успела опомниться, мы оказались в кругу тех, кто готовился к танцу. Кавалеры действительно приглашали дам: я увидела, как ослепительную в своем простом наряде Бель ангажировал Лакс, и ей, похоже, было все равно, что белое платье будет безнадежно испорчено пылью от одежды сына Владыки; Дансти, хихикая, готовилась танцевать с Патроном Перлы, лысым мужчиной по имени Сибиг, другие мужчины приглашали своих смущенных Протеже или пытающихся казаться серьезными Патронов. Здесь и вправду собирались здорово повеселиться.

Ининджер вышел в центр круга, образованного парами, обвел нас удовлетворенным взглядом — я никак еще не могла привыкнуть к его слепоте — дал знак оркестру, и запел своим глубоким баритоном a capella:

— Как-то раз на пляже под луной Аркады,

Мы с тобой случайно повстречались взглядом…

Вступил оркестр, и покоя среди танцующих как ни бывало: мелодия, одновременно похожая и не похожая на знакомую мне по музыкальной школе кадриль, сорвала с места абсолютно всех. Аргента прижал меня к себе так плотно, что я даже испугалась.

— Повторяй за мной, — почти пропел он мне в ухо, а потом оторвал от земли и закружил так быстро и ловко, что я не удержалась от вскрика.

— Твой взгляд был отчаян и смел,

И слов я найти не сумел.

Ты песню мне спела, ты песню мне спела, о, Карабелла!

И я обнаружила, что мне нравится танцевать! Мы кружились, сходились и расходились, притопывали, прихлопывали, меняли партнеров, и хохотали как ненормальные, всецело отдаваясь этой залихватской пляске. Я оказалась на пару мгновений напротив Лакса, который веселился наравне со всеми.

— И  в небо летела, и в небо летела, о, Карабелла!

Ининджеру можно было не петь припев — танцующие делали это за него. Мы снова сошлись и разошлись в танце, и на этот раз мне показалось, что взгляд Лакса задержался на мне. Но, конечно, это мне только показалось. Или он обратил внимание на то, что я его разглядываю. Я отвернулась и сделала вид, что ничего не было.

 Наконец, запыхавшиеся пары остановились в кругу на тех же местах, с которых начали танец. Распорядитель спокойно и размеренно допел последние строчки песни:

— Какое мне дело, какое мне дело, о, Карабелла?

И музыка затихла.

Мы зааплодировали. Исполнение было безупречным, что со стороны вокалиста, что со стороны оркестра. Музыканты вежливо поклонились, и снова заиграли, но уже медленную мелодию, под которую Ининджер начал исполнять, как поведал мне Аргента, песню собственного сочинения. Называлась она «Баллада» и рассказывала о предке нынешнего Мастера правления.

— Дамы приглашают кавалеров! — объявил распорядитель.

Несколько пар остались в кругу, мы же с моим Патроном предпочли перейти к не менее приятной части вечера — к напиткам и еде. У стены толпились люди, многие окидывали нас с Аргентой недружелюбными взглядами, но мне эта враждебность вреда причинить не могла, а ему, похоже, было все равно. Пару раз я передернула плечами от исходящей откуда-то со стороны волны неприязни, но Патрона моего она совсем не заботила. Мы нашли более или менее свободный уголок, набрали в легкие, похожие на пластиковые, тарелки салата и закусок и отошли к чанам с напитками.

Аргента взял стеклянный фужер и налил в него из ближайшего чана какой-то зеленой жидкости.

— Алкоголь добавить? — спросил он совершено обыденным тоном.

—  А что, он у вас идет отдельно? — удивилась я.

Оказалось, да. Маленькие пузырьки, стоящие в ячейках на подставке рядом с чанами, были наполнены местным спиртом. При желании можно было разбавить свой напиток, но я этого делать не стала. Аргента может сколько угодно морочить мне голову, отвлекая от обстоятельств моего появления здесь, но разговору быть — и я намеревалась начать его прямо сейчас.

— Когда мы поговорим? У меня к тебе поднакопились вопросы, — сказала я, вперив в него взгляд. — Хочу объяснений.

— Не хочешь, а прямо требуешь, — буркнул он, отпивая из своего фужера. Алкоголя Аргента тоже себе не добавлял. — Ладно, идем. Праздник покидать пока рано, поговорим прямо тут. Только на балконе, чтобы поменьше ушей.

— Мне все равно.

Он двинулся через толпу празднующих к одной из боковых дверей, за которой оказался маленький балкончик, обращенный в сторону озера. Я с удивлением заметила, что уже стемнело. Мы закрыли за собой двери и оказались в относительной тишине и уединении. Аргента, облокотившись на парапет с тарелкой в руках, на некоторое время замолчал, словно прикидывая, с чего начать.

— Начни с правды, — подсказала я, закидывая тартинку с очень вкусной начинкой в рот. — Я помню, как мы с тобой разговаривали насчет моего пребывания здесь. И ты сказал, что я останусь в этом мире до следующей вспышки — на лунный месяц.

Да, это был один из тех разговоров, которые мы вели, пока шли по тропинке к деревне.

— Но тетушка Раштлек говорила со мной так, словно я буду учиться здесь все шесть курсов.

Аргента молчал.

— Она сказала, что я «все равно сюда вернусь». И теперь я хочу знать, что это значит.

Он вздохнул, закинув крошки в рот, облокотился о перила балкона и посмотрел на меня, чуть склонив голову.

— Я ждал момента, когда лекарство перестанет действовать, — сказал Аргента. — Вещи, которые требуют серьезных решений, лучше озвучивать без посредничества, понимаешь? Если бы я тебе сказал об этом вчера… Ты бы рассмеялась и порадовалась бы возможности продлить свой отпуск. А потом, осознав это, посчитала бы меня нечестным.

— Так расскажи мне, — сказала я. — Действие лекарства кончается, я пойму.

Он выпил из фужера напиток и кивнул.

— Ладно. Расскажу. Видишь ли, Стилгмар, всякого, кто побывает здесь, из других миров начинает… выталкивать. Из каких-то сильнее. Из каких-то слабее, все зависит от скорости времени. Это выталкивание сопровождается температурой, слабостью, галлюцинациями. Никто не знает, что именно становится настоящей причиной болезни. Но лечение от нее только одно — вернуться сюда. Иначе заболевание приведет к плачевному итогу.

— Ты хочешь сказать, если я уйду в свой мир и не вернусь, я умру? — уточнила я.

— Увы, — развел он руками. — В своем мире ты теперь не сможешь пробыть дольше месяца. Тебя будет затягивать в Белый мир, хочешь ты этого или нет. Только учти, что тут за тот день, пока ты отсутствуешь, проходит два дня. В разных мирах время идет по-разному.

Мне было неинтересно, сколько где проходит времени. Я чувствовала себя как кошка, которую сунули в переноску и увезли из дома. Думала, на выходные, а оказалось — навсегда, и поняла это, когда прежние хозяева уехали, а новые вдруг взялись придумывать мне другую кличку.

— Но есть же способ вернуться в мой мир навсегда? Ведь должен же быть.

— Да, — он вздохнул. — Но пока нам лучше не обсуждать этот смертельный номер.

— Почему смертельный?

Аргента несколько секунд просто молчал, потом ухмыльнулся, и в темноте его ухмылка выглядела зловещей.

— Чтобы исключить возможность возникновения болезни, Стилгмар, ты должна разорвать контакт с этой формой твоего тела. Проще говоря, чтобы сюда не возвращаться, ты должна умереть здесь. Но я не думаю, что ты на это согласишься.

— Ну, просто отлично, — сказала я. — Просто отлично-преотлично.

Залпом допив напиток, я зажевала еще одну тартинку — просто, чтобы справиться с шоком от его слов. Наверное, лекарство и правда уже переставало действовать.

Мне было странно.

Мне было противно.

Мне было страшно.

— Многие попали в этот мир так же, как и ты, — продолжал Аргента. — Но почти все смирились с обстоятельствами и остались здесь навсегда. Как Перла, например. Не думаю, что Сибиг беседует с ней о лихорадке возвращения — обычно первокурсникам о ней не рассказывают. И я не хотел рассказывать, пока ты не будешь готова. Раштлек оказала нам обоим медвежью услугу. Ты теперь мне не веришь и считаешь меня врагом. А это не так.

И мне нечего было сказать в ответ.

От раздавшегося взрыва я подпрыгнула на месте. Видимо, праздник был в самом разгаре — в небо над дворцом взметнулись разноцветные огни салюта, озаряя все вокруг ярким светом. Вот завертелось в воздухе огненное колесо, вот причудливо изогнулся над крышами домов зеленый дракон, вот брызнули во все стороны радужные точки. Я увидела внизу большую толпу народа. Все как один стояли, задрав к небу головы и пялясь на фейерверк. Я тоже пялилась. Да и невозможно было отвести взгляд — мастерски устроенное небесное шоу завораживало. Наконец, плеснув в последний раз россыпью звезд, образовавших в небе какое-то слово, огни погасли.

— Сколько денег выброшено на ветер, — прокомментировал Аргента.

Повернул голову ко мне.

— Ты останешься здесь, потому что нужна мне, Стилгмар. Нужна как ученица, которой я передам то, что знаю. Потом ты сможешь путешествовать по мирам, куда угодно, как тебе заблагорассудится. Возвращаться домой на два или три месяца в году. В здешнем году, естественно. Но тебе все равно придется побыть здесь еще около тридцати дней, потому что полнолуние уже закончилось. Так почему бы не провести время с пользой?

— Ты хочешь, чтобы я училась в этой вашей Школе? — уточнила я. — Все три года?

Он кивнул.

Что я могла ему сказать? Выбора-то у меня не было.

— Ладно, — сказала я, повернув голову, чтобы поглядеть на Аргенту. — Но позволь тебе сказать, что ты порядочный козел.

Пройдя сквозь толпу возвращающихся после фейерверка гостей, я оказалась в холле дворца. До меня снова донеслась музыка, звучный голос Ининджера объявил новый танец. Но мне уже не хотелось танцевать. Откуда-то повеяло свежей выпечкой, раздался заливистый смех, и неожиданно у меня на глаза навернулись слезы. Просто так, без всякой причины. Просто потому что до дома отсюда — миллиард километров. Просто потому что все вокруг — чужое.

Я не заметила среди гостей, оставшихся на празднике, тетушки Раштлек, когда прошлась по залам. Наверное, она уже ушла, оставив меня целиком и полностью на попечение Аргенты. Но он уже не был для меня желанным собеседником. Я попыталась вспомнить месторасположение дома тетушки Раштлек, и, когда мне это относительно удалось, решила, что дойду сама.

Веселиться больше не хотелось. Хотелось лечь, закрыть глаза и подумать о том, что я буду делать завтра. И послезавтра, и все те дни, что проведу здесь. Я поставила тарелку с закусками на стол и собиралась уже уйти, но услышала голос, довольно громко зовущий меня по имени.

— Стилгмар! Эй! — помахала мне из дальнего угла Дансти, и мне не оставалось ничего другого, как помахать в ответ и подойти к ней.

— Ты чего такая кислая? Давай веселиться, завтра же начнется учеба! — Она схватила меня за руку и потащила за собой к группке стоящих у окна молодых людей. Они разговаривали, ели и пили, не забывая подливать себе алкоголя из крошечных бутылочек. Среди прочих там была и Перла. — Налейте моей подруге Стилгмар пшанара! Алкоголь добавить, Стил?

— Нет, спасибо, — качнула я головой, разглядывая тех, кто разглядывал меня. — А от пшанара не откажусь, хоть и не имею понятия, что это такое.

— О, это сок местных фруктов, — наливая мне в фужер из большого чана, объяснила Дансти. — Я не знаю, есть ли у вас такие, но у нас они называются пшан. Оранжевые и круглые, с семечками внутри.

Я осторожно приняла пенящийся напиток и даже сделала глоток, пока Дансти знакомила меня с остальными. Перлу я уже знала, рядом с ней стоял бледнолицый парень с глазами цвета спелой вишни — Керридар. Рука Перлы лежала на его локте, но даже без этого я поняла бы, что между ними что-то есть — взгляд ее глаз не отрывался от него, а тело бессознательно копировало позу. Оживленно переговаривающихся мускулистых парней звали Тмик и Тинк. Они походили друг на друга как два стручка гороха, оба стройные, загорелые, с белозубыми улыбками. Тмик и Тинк оканчивали второй курс, а раньше они учились вместе с Дансти. Парни вели себя раскованно и сразу же попытались вовлечь меня в беседу.

— Мы слышали, ты из одного мира с Перлитой, — сказал один, подмигивая Перле. — Из какой страны?

— Россия, — коротко ответила я, снова отпивая пенящийся напиток из широкой чаши. Было очень вкусно, похоже на апельсиновый и гранатовый сок одновременно.

— О, даже так, — произнесла Перла без особой приветливости в голосе.

— А ты откуда? — Я не сдержала любопытства.

— Из Аргентины, — сказала она и отвернулась к Керридару, показывая, что говорить со мной больше не расположена.

— У вас такие странные названия, — сказал, хмыкнув, один из братьев. — Давно не слышал таких. Когда к нам в последний раз прыгали из Солнечного мира, Тинк?

— А я и не помню, — махнул рукой тот. — Кажется, Ининджер приводил последних. Давно было, это точно.

— Дансти! — окликнули сзади. — Дансти, милая, познакомь-ка меня со своей очаровательной подругой.

Я обернулась и увидела перед собой человека, который, судя по всему, точно не гнушался сегодня пузырьками с алкоголем. Всклокоченные волосы, красное лицо. При виде его Дансти улыбнулась и поспешила вперед, но я видела, что это, скорее, был не жест приветливости, а опасение — как бы чего этот краснолицый не натворил.

— Приветствую! — сказала она, пожимая ему руку. — Разве ты не должен быть в Дайтерри, Яр?

Но парень отодвинул ее в сторону и подошел ко мне. Его глаза обежали меня с ног до головы. Внутренне я сжалась до состояния пружины.

— Силеяр Прештладжен, моя дорогая. Но все зовут Яр, — сказал он, поклонившись.

— Стилгмар, — сказала я. — Стилгмар... Аргентджен.

При имени Аргенты глаза Яра вспыхнули, но это была не вспышка радости. Он снова обежал меня взглядом, хмыкнул и самым оскорбительным образом отвернулся к Перле, отошедшей от Керридара к столику с пшанаром.

Я видела, как смутилась от такого поведения Дансти, но что его вызвало — понять не могла. Уже второй раз имя моего Патрона вызывало странную реакцию — сначала у Бель, а теперь у Яра. В чем дело?

— Это нормально. — С удивлением я поняла, что говорит со мной Керридар. — На имя твоего Патрона все так реагируют. Тебе не о чем беспокоиться, старые дела, старые грехи.

Я повернулась к нему и увидела, что он улыбается.

— Можешь звать меня Керр. Мы будем учиться вместе, я тоже оказался на Закрытых мирах, — сказал он приветливо. — Рад знакомству.

— Я тоже, — сказала я с улыбкой. У Керра было приятное лицо, а вишневые глаза после прямоугольных зрачков уже не показались мне такой уж странностью.

— Пойдем, пройдемся. — Моя несостоявшаяся союзница Перла, похоже, не была рада тому, что ее спутник разговаривает со мной. Она подошла и коснулась рукой его руки. — Сибиг хотел видеть нас обоих, надо с ним поговорить, пока не ушел.

Подхватив Керра под руку, она увлекла его за собой. Яр собрал остальных из компании вокруг себя и рассказывал какую-то смешную историю. Я осталась в стороне.

— Я пойду. Твоим друзьям, похоже, не очень приятно знакомство со мной, — сказала я Дансти, кивнув в сторону Яра. — Увидимся еще.

Она сконфуженно опустила голову.

— Лейлааан, — сказала виновато, совсем как при нашей первой встрече. — Ниджиииаан.

Я протянула руку и робко коснулась плеча Дансти.

—Это все глупости. Увидимся завтра?

Она радостно блеснула глазами и закивала.

— Я зайду за тобой к тетушке Раштлек по пути в Школу. Ты точно не обиделась?

— На тебя — нет, — честно сказала я. — Ну, пока.

Развернувшись, я направилась к выходу. Покрутила головой в поисках Аргенты или тетушки Раштлек. Не найдя их ни в зале, ни на улице, решила все-таки идти домой, хотя не очень себе представляла, как доберусь по незнакомому городу одна.

Я спустилась по широким ступеням парадной лестницы и направилась по улице прочь от дворца. Ночное зеркало озера блестело отраженным светом справа, значит, я выбрала верное направление. Людей вокруг было много, фонари ярко освещали улицы, и идти одной оказалось совсем не так страшно, как я себе представляла поначалу. Полнолуние почти закончилось, и на улицу, казалось, высыпал весь город.

— Ты куда подевалась? — как ни в чем не бывало, спросил Аргента, догнав меня и зашагав рядом. — Тетушка Раштлек еще на празднике, дом заперт.

— Я подожду ее на улице, — сказала я. — Не хочу больше праздновать. Нечего.

Он внимательно вгляделся в мое лицо.

— О, да ты расклеилась, старушка. Пойдем-ка, прогуляемся, подышим воздухом.

Аргента предложил мне руку. Не оставалось выбора. Я приняла ее, и мы, не спеша, как и подобает прогуливающимся, зашагали по тротуару.

— Хочешь, сходим на озеро? — спросил он. — Или просто посидим в парке?

— Просто проводи меня до дома, — буркнула я. — И можешь идти, куда хочешь.

— Все еще злишься на меня.

Он помолчал.

— Тебе никогда не хотелось стать необычной, Стилгмар? — спросил все же после паузы. — Не такой, как все? Путешествовать по мирам, побывать в куче разных мест? Люди много бы отдали за возможность прыгнуть на другую планету, просто сделав шаг, скажем, с крыши дома.

— Не пытайся внушить мне, что это круто, — сказала я холодно.

— Я просто не понимаю, почему ты так настроена. Ты же познакомилась с другими Протеже. Разве они выглядели несчастными?

Я вспомнила Перлу, Керра. Нет. Пожалуй, не выглядели. Что мне помешает расспросить ту же Перлу о ее перемещении завтра?

— Наверное, надо взрослеть, — буркнула я себе под нос.

Аргента вздернул бровь, услышав эти слова.

— Наверное, надо.

И тут же:

— Не злись на меня, ладно? Я просто не хочу, чтобы твой талант пропал даром.

— Что такого в моем умении прыгать по мирам? — спросила я, все так же глядя на него краем глаза.

— Для тебя — ничего. Для других — возможность побывать там, где все по-другому. Мы даем умирающим несколько лишних лет жизни, перемещая их в миры, где время идет быстрее. Видишь ли, когда тут пройдет лунный месяц, в своем мире ты состаришься всего на несколько дней. Человек живет по часам того мира, где он родился. Часы не замедляются и не ускоряются. Именно поэтому я прыгаю в твой мир, но не могу, скажем, прыгнуть в Мир Изумруд. Я там состарюсь и умру за несколько лет. А вот Сибиг может. Он прибыл к нам сотню лет назад и за это время едва ли изменился. Думаю, и еще через сотню, когда мы с тобой умрем, а наши внуки станут седыми и старыми, он будет приводить в Белый мир новичков и учить их прыгать.

Помимо воли я увлеклась рассказом.

— Значит, ты тоже не отсюда?

Он покачал головой.

— Нет. Я из Мира Зайца. Там время идет чуть медленнее, чем здесь. Год за два.

— А Владыка? — Вспомнив о словах тетушки Раштлек, я чуть не спросила «Лакс», но удержалась, подумав, что это может быть расценено как неуместное внимание. Конечно же, меня интересовал он только как человек, постоянно путешествующий между мирами, но тем не менее.

— Он родился здесь. Дэлакон — тоже. Лакса его мать родила в мире Одинокой звезды. Там время идет медленнее, чем даже в твоем мире. Лакс стареет не так быстро, как его старший брат, но все же не так медленно, как того хотелось бы Владыке. Лакс — всеобщий любимчик, ведет в Школе историю. У него есть невеста, с которой его обручили еще при рождении, ты с ней скоро познакомишься. Красавица, умница, скромная девушка из хорошей семьи.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом? — спросила я. — Я же не спрашивала.

— Я бы хотел, чтобы ты сразу уяснила одну вещь, Стилгмар. — Аргента остановился и мне тоже пришлось. — Я предупреждаю всех учениц, и ты —  не исключение. На Лакса засматриваться нельзя. Поняла?

Я удивилась жестким интонациям в голосе своего Патрона и удивленно на него воззрилась.

— Я даже не…

— Я надеюсь. Я просто уже видел таких, — чуть мягче продолжил он. — Сначала «я никогда», «я ни за что», а потом — примеряем воображаемую корону, надеваем юбки чуть шире поясов и плачем ночами оттого, что кто-то другой, а не мы, распоряжается имперским золотишком. И однажды Ининджер попросит меня сделать «все возможное».

Я поняла, что Ининджер уже просил. И не раз.

— И ты делал?

— Не забывай, наш мир затягивает всех обратно. Навсегда удалить кого-то нельзя. Но вот поселить на другом материке или отправить на практику в мир, где время идет медленнее — запросто. Лет этак на двадцать, чтобы любовь выветрилась из головы.

— Я поняла предупреждение, — сказала я. — В Лакса не влюбляюсь. Стать невесткой Владыки не мечтаю. Еще что-нибудь?

Аргента выдержал паузу, а потом белозубая улыбка озарила его лицо.

— Я говорил тебе, что ты замечательно выглядишь в сером?

Конечно же, на первый урок я пришла в сером. Серая юбка — ведь я уже ученица, белая блузка, серый пиджак. Тетушка Раштлек дала кучу наставлений, даже обняла у двери, неожиданно растрогавшись почти до слез.

— Я уверена, ты не ударишь в грязь лицом, — сказала она. — Удачи, деточка.

И вот теперь «деточка» сидела за ученическим столом и заносила в тетрадь тему первого урока универсального языка.

— Вы думаете, что в этом мире говорят на вашем родном языке? — шагая туда-сюда между рядами, вопрошала преподаватель, сарра Оннджен. — Увы, нет. Каждому из вас при перемещении вживили под кожу шеи маленького клеща, который, питаясь от тепла вашего тела, переводит все услышанные слова на ваш язык. Также в состав инъекции был включен препарат, облегчающий модификацию и связанные с этим психологические риски. Мы здесь также говорим на языке гальбэ, и вам его нужно будет изучить для путешествий в другие миры. Его клещ, как вы уже заметили, не переводит. Если клещ каким-то образом будет потерян, вы всегда сможете сообщить о себе в ближайшее посольство Белого мира. И вас поймут. Практически в каждом мире есть так называемая резиденция, там проживает постоянный резидент — Патрон, который готов прийти на помощь любому из вас.

Вот так новости. Я украдкой поглядывала в сторону сидящей за соседним столом Дансти. Кажется, только она не была ошеломлена услышанным. Лица остальных, в том числе, наверное, и мое, отражали разные степени удивления и недоверия.

Все миры, сказала сарра Оннджен, объединены в так называемом КМОМ — Каталоге миров обитаемой Мультивселенной. Этот каталог составляется старшими расами, о которых мы должны будем узнать чуть позже. Пока же нам следовало запомнить три больших категории, на которые разделены все миры.

Открытые. Закрытые. Нулевые.

Все миры прежде всего делились по этому принципу. О том, какие признаки отличают Открытые миры от Закрытых, мы должны были узнать тоже чуть позже.

Я не думала, что всех Протеже будут учить в одном классе — нас набралось около пятидесяти человек. Однако все было как в институтах — теоретические знания нам давали общие, но вот на практике группа должна была делиться по специализации. Я постаралась вспомнить, кто еще попал на Закрытые миры, но это ничего не дало — непривычно звучащие имена здешних жителей я пока запоминала с трудом. Единственным, кого я помнила, был Керр. Уже что-то, хотя я бы очень хотела, чтобы и Дансти оказалась с нами. Однако ей Кристалл определил морские миры. Она пояснила мне чуть позже, что эти миры отличаются почти полным отсутствием суши и, как следствие, специфическими формами жизни, которые она намеревалась изучать еще и как биолог.

Мы выучили первые выражения на гальбэ (в том числе, уже слышанные мною «лейлааан» и «ниджиииаан») и, записав еще кучу на дом для запоминания, отправились на следующий урок.

История. Лакс.

Стремительно войдя в класс, он поприветствовал Дансти, выразив надежду на то, что в этот раз она выучит материал, как надо, и начал урок вереницей дат и событий.

Помимо воли я стала его разглядывать.

Глаза цвета бутылочного стекла не были добрыми. Они смотрели на нас высокомерно и холодно. Линия мягких губ, изогнутых луком Амура, была искусственно ужесточена. Волосы, растрепанные вчера, сегодня приглажены и зачесаны назад, подчеркивая скулы.

Я же успела наслышаться от Дансти о своем Патроне, который по праву считался самым красивым мужчиной в городе. Но со вчерашнего дня всем стало ясно, что у Аргенты появилась дама сердца — я, (сплетня, которую классу с удовольствием озвучила Бель), и девушки, собрав осколки разбитых сердец в кучу, решили, как видно, залечить душевные раны новой охотой. Дансти и Перла не отрывали взгляда от Керра. Хрупкая маленькая Лидилла ловила каждый вздох сидящего рядом атлета Малгмара, смуглая, как мулатка, Санна метала страстные взгляды в сторону длинноносого Рубинио.

Лакса выбрала своей жертвой красавица Бель. Она соблазнительно улыбалась, задавая вопросы, глубоко вздыхала, привлекая внимание всей мужской половины класса к своей груди, мелодично и заливисто смеялась над каждым замечанием учителя. Это выглядело глупо, но почему же всякий раз, слушая, как легко отбивает словесные подачи невозмутимый Лакс, заливалась краской не она, а я?

Только на третьем уроке, географии, которую вел сам Ининджер, я смогла расслабиться. С удовольствием рассматривала карту звездного неба, находила знакомые созвездия и туманности, читала о горах и морях Белого мира.

Уже на выходе из школы меня остановила Дансти.

— Ты чего такая? — догнав меня на ступеньках лестницы, спросила она. — Злишься на Бель за то, что она назвала тебя подружкой Аргенты?

— Нет, — сказала я. — Просто меня… меня раздражает ее поведение. Как будто это красиво!

Она не сразу поняла, о чем я, потом поняла и засмеялась.

— Да она уже пару лет изводит Лакса. Несмотря на то, что у него есть невеста. Просто играет. Кажется, им обоим это нравится.

«Мне — нет», — мелькнула мысль, но я благоразумно сдержалась.

Я постаралась выбросить мысли о младшем сыне Владыки из головы. У меня это получилось ровно до вечера.

После ужина я решила погулять по парку. Нужно было уложить в голове мысли о том, что я узнала сегодня. Я смотрела в небо, где танцевали сложный танец неизвестные мне звезды, когда рядом на скамейку, не спрашивая разрешения, опустился Лакс.

В соседнем саду постоянно бродили парочки. Я старалась не обращать на смех и кокетливые выкрики внимания, и наверняка потому и не услышала шуршания кустов и звука приближающихся шагов.

Что здесь, в саду тетушки Раштлек делает не просто парень — но самый настоящий сын Владыки целой страны?!

Но, как оказалось, вопросы должна была задавать не я.

— Как ты это делаешь? — спросил он, с усмешкой глядя на мое ошарашенное лицо.

Его зеленые глаза впились в меня, и я растерялась под этим откровенно враждебным взглядом.

— Что именно? — еле выдавила я из себя.

— Ну, притворяешься, что мы с тобой незнакомы. У тебя, должно быть, прирожденный актерский дар.

Его присутствие волновало меня, и мысли все никак не могли собраться в кучу.

— О чем ты? — спросила я, хотя, конечно же, не следовало вот так запросто «тыкать» принцу.

Но я была слишком растеряна, ошеломлена не только словами, которые он произнес, но и интонацией: неожиданно холодной. Как будто я — его старый враг. Как будто он и правда меня знает. Но это совершенно точно было какое-то недоразумение. Эти глаза я бы не забыла.

— Я увидела тебя вчера первый раз в жизни.

Он откинулся на скамейку, скрестив на груди руки и больше не глядя на меня.

— Да брось. Неужели ты не помнишь Лиру? Снежный мир? Терна?

— Кого? — машинально переспросила я.

— Меня, — сказал он таким голосом, что по моему телу пробежали мурашки. Повернув голову, Лакс поймал своими зелеными даже в полутьме глазами взгляд моих глаз. — И себя, Однна.

Ничего не дрогнуло и не шевельнулось во мне при звуке этого имени. Лакс смотрел на меня и ждал реакции, но ему было не дождаться ее. Я просто смотрела в его глаза и не могла заставить себя отвести взгляда. Но не о богатстве и власти я думала, глядя в зеленую бездну. Я думала о том, что я все-таки откуда-то эту бездну знаю…

Я вдруг услышала слова, донесшиеся как будто бы издалека.

«Утопить ее. Утопить предательницу. В прорубь швырнуть в исподнем».

Запахло дымом и кровью, сжались от мертвенного холода руки, зазвенела от внезапной сильной боли голова.

Мне показалось, что я куда-то лечу, крутясь и переворачиваясь как на американских горках. Я услышала голоса, которые что-то кричали, злобно, алчно, с ненавистью, услышала свой собственный полузадушенный крик, почувствовала запах дыма и холод ледяного ветра на коже.

«Утопить! Будь проклята, тварь!»

Я схватилась за виски и едва успела опустить голову, как кровь хлынула из носа, пачкая серую ткань брюк. Я упала со скамейки в траву, ударилась коленями о камни на краю дорожки. Мир бешено завертелся вокруг, потемнел и погас, а над головой, в чужом небе разом вспыхнула тысяча звезд.

Я поняла, что нас с Лаксом судьба свела не впервые.

И именно его глаза были последним, что я видела вечность назад, лишаясь жизни в Снежном мире.

Я долго приходила в себя. Воспоминания кружились лихорадочным хороводом в измученном сознании, кровь лилась ручьем, обагряя траву и брюки, и не сразу я поняла, что Лакс все еще здесь, стоит рядом и молча ждет, пока я справлюсь с собой. Он не подал мне руки, когда я, пошатываясь, поднялась с земли, не спросил, как я себя чувствую, не помог добрести на негнущихся ногах до скамейки, куда я рухнула как мешок с камнями. Он просто стоял и ждал.

Платка у меня не было. Я вытерла кровь с лица рукавом рубашки — плевать, все равно все уже испачкано. Когда я посмотрела на него глазами, полными слез, он все же шагнул ко мне, но резко остановился. Как будто бы хотел помочь, но одумался в последний миг. Видимым усилием, сжав пальцы в кулаки, Лакс как будто бы взял себя в руки. Приблизился так, что перехватило дыхание, наклонился к самому моему лицу и несколько секунд просто вглядывался в его выражение. Сердце забилось как сумасшедшее, но отвести взгляд я не смогла. Просто дышала и пыталась унять подкатившую к горлу тошноту.

— Когда заканчивается действие катализатора модификации, может быть тошнота, — сказал он.

Я молчала и просто прижимала к носу окровавленный рукав.

— Ты, правда, не помнишь? — Голос его дрогнул. Зеленые глаза обшарили каждый сантиметр моего лица. — Ты действительно не помнишь, что ты сделала? Не помнишь меня, себя, Лиру?

Я покачала головой, не в силах что-то сказать. В животе еще все было неспокойно. Я постаралась дышать глубоко. Воспоминания пришли, но их было так мало, и они были такие жуткие, что я предпочла бы забыть увиденное снова. Я никак не могла быть той девушкой, о которой он говорил — это все, что я знала. Но что это были за люди? Откуда я знала, что увиденное мною — не галлюцинация?

— Я видела тебя, — вымолвила я, наконец, прижимая пальцы к пульсирующим вискам. — Я видела тебя среди людей, которые гнали меня куда-то по льду. Он трескался под ногами. Вы догнали меня, и ты схватил меня. Ты хотел причинить мне боль…

Он отстранился так быстро, что я вздрогнула. Отошел, отвернулся, скрестил руки на груди. Голос Лакса, когда он заговорил, звучал напряженно.

— То, что ты не помнишь, ничего не меняет. Я узнал тебя сразу же, как только ты заговорила о притворщиках на приеме отца. Только в Снежном мире аниморфов называют Притворщиками — потому что они родом оттуда. Я узнал тебя. Я сказал об озере не случайно. Но почему же…

Он вдруг резко развернулся ко мне лицом.

— Не понимаю, — взгляд сверкнул, — не понимаю, как ты выжила.

Я молчала. Мысли уже прекратили свое хаотическое движение в голове, и даже обрели некую ясность. Лакс смотрел на меня холодным, практически ледяным взглядом, словно отыскивая в выражении моего лица оправдание содеянному. Но ведь я на самом деле ничего не помнила. И не могла помнить. Я — Нина, а не какая-то Однна! Я не жила нигде, кроме Земли, я никогда не видела мира, в котором так много тьмы, я…

— Как давно это произошло?

Он пожал плечами.

— Года два назад по этому времени. Восемнадцать дней назад по времени Снежного мира.

Опустив голову, я задумалась. Слова слетели с языка, прежде чем я поняла, к кому обращаюсь.

— Ты расскажешь мне?

Лакс вздрогнул, словно я ударила его. Отступил на пару шагов, снова скрестил на груди руки. На лице его проступило выражение, которое он — я видела — тщательно пытается скрыть. Боль. Острая боль от незаживающей раны, которую я разбередила своим появлением.

— Нет. Ни за что. У меня нет желания снова все это вспоминать.

— Почему? Ты будешь меня ненавидеть, а я даже не понимаю, чем это заслужила! — сказала я, глядя на него.

— Какое тебе дело до моего отношения? — спросил он, и я поняла, что лучше промолчать.

Несомненно, я его знала. Я знала этого прекрасного принца, и знала хорошо, иначе откуда взялись эти эмоции? Откуда взялась эта уверенность в том, что Лакс ненавидит ложь так же сильно, как и я, что он уверен в том, что я и сейчас его обманываю, в том, что, несмотря на то, что я почувствовала во время вспышки воспоминаний, он не мог убить меня?

Просто не мог.

— Я помню, что знаю тебя, — сказала я медленно. — Мне кажется… мы не были врагами раньше.

Лакс посмотрел на меня, губы его сжались. Видимо, с догадкой я не ошиблась.

— Не были. Но и другом я тебя не называл.

— Расскажи мне, — попросила я снова. — Давай будем на равных, Лакс.

Он, казалось, колеблется.

— Пожалуйста, — добавила я. — Если я сделала что-то ужасное... и не помню об этом…

— Сделала, — быстро сказал он.

Часы на городской башне начали гудками отмерять время, и Лакс словно очнулся.

— Но это уже неважно. Просто держись подальше от меня и моих друзей, Стилгмар.

Лакс исчез так быстро, что я не успела вымолвить и слова. Сумерки окончательно накрыли сад тетушки Раштлек, и я поняла, что пора возвращаться, а то меня станут искать.

Я поднялась к себе, сняла испорченную одежду и улеглась на постель. Желания спать не было. Желания думать — тоже. Неожиданно слезы полились рекой, и я расплакалась, уткнувшись носом в подушку.

Возможно, я и не смогла бы выполнить наказ Лакса держаться от него подальше, если бы сам он не стал прилагать все усилия для того, чтобы это сделать. Не могу сказать, что что-то особенно поменялось в его поведении – и раньше он обращался ко мне, только если это было необходимо, но теперь, когда я знала, что причина его холодности в личном неприязненном отношении, воспринималось это совсем иначе.

Но чем дольше я сама старалась не обращать на Лакса внимания, тем больше понимала, что это неправильно. Я нервничала из-за того, что он что-то знает обо мне, что-то, чего не знаю я сама. Нормально, когда ты не помнишь события раннего детства, или когда из твоей памяти вылетает эпизод из прошлого, мелкий и незначительный, но такое?

Как я могла забыть перемещение в другой мир? После нескольких уроков мысль о прыжках уже не вызывала во мне нервного смеха, и я вполне предполагала, что могла увидеться с ним где-то совсем далеко от Земли.

Но как я могла забыть собственную смерть? С таким я не могла смириться. Особенно потому что понимала, что именно моя смерть и есть причина ненависти Лакса. Моя смерть… или то, что я выжила.

И где-то в глубине души, ко всему прочему, поднималось ужасное сомнение. Оно оформлялось, становилось все яснее и яснее, и как-то ночью перед сном вспыхнуло яркими красками.

А что, если я и правда сделала что-то ужасное? Что, если я кого-то… убила? И забыла об этом, потому что захотела забыть? Я читала в книгах, что иногда человеческая память блокирует неприятные воспоминания. Что иногда жертвы насилия не могут помнить о своих насильниках, а солдаты забывают самые страшные картины войны.

Если это так, я просто сойду с ума! Мне даже не с кем было это обсудить. Аргента, естественно, не годился в наперсники, а чем мне могли бы помочь легкомысленная Дансти или тетушка Раштлек, у которой и помимо меня дел хватало?

Приходя домой с уроков, я поднималась в комнату, запирала дверь, и, усевшись на кровати, снова и снова пыталась возродить в себе воспоминания. Но они не приходили. Зато буквально на следующую после разговора с Лаксом ночь меня стали мучить кошмары.

О, какие это были кошмары! Снег, темное небо, нависшее над головой, обжигающий холод, пронзительный ветер – и страх, дикий страх, дрожа от которого, я просыпалась посреди ночи.

Я видела свои окровавленные руки, девушку в разорванном белом платье, висящую на дереве, чувствовала запах дыма и горящего мяса. Меня преследовали, гнали как животное на охоте на тонкий лед реки. Я слышала голоса и видела, оглядываясь, толпу людей с факелами, спешащую за мной в надежде схватить, обездвижить и бросить в воду. Они все мечтали расправиться с той, кого ненавидели до смерти. И Лакс, чьего лица я не видела, но чье присутствие в этой толпе обезумевших преследователей ясно ощущала, тоже был в числе тех, кто ненавидел.

Я просыпалась три ночи подряд в холодном поту, раскрывая рот в беззвучном крике. Вставала с постели, подходила к окну, и, распахнув его, старалась свежим воздухом привести себя в чувство. Потихоньку начинала думать о курении, как о способе снять стресс.

К выходным я была уже на грани.

Здешняя учебная неделя – для удобства я буду называть ее так — длилась двенадцать дней, шесть из которых посвящались только практическим занятиям. Их вел у нас Ининджер. Трудно было представить себе, что этот серьезный и строгий человек еще несколько дней назад скакал по залу дворца правления, распевая «Карабеллу».

На последнем занятии по этнографии он торжественно объявил, что назавтра первокурсники должны быть готовы к первой вылазке в другие миры. Он сам, поскольку ведет направление Закрытых миров, будет сопровождать ту группу, которой предстоит посетить мир Дайтерри. Нам предстояло провести там шесть дней. Здесь за это время пройдет столько же, поскольку этот мир находится на той же оси времени, что и наш. Пока в более быстрые или более медленные миры мы прыгать не будем.

Когда лекция закончилась, Ининджер попросил задержаться тех, кто поедет завтра с ним. Я огляделась вокруг – не так уж и много нас осталось, всего шесть человек. Я. Широкоплечий Малгмар. Улыбчивая Лидилла. Керридар, который ухмыльнулся, поймав мой взгляд. И еще две девушки, имен которых я не помнила.

– Значит, так, — сказал Ининджер, расхаживая между рядами. – Записываем материал на завтра. Теория перемещений – главы с первой по третью. Техника безопасности при контакте с иномирцами. Техника безопасности при прыжке через Ворота. Техника безопасности при работе в Закрытых мирах.

Более или менее я знала только о ТБ при прыжке. Знала, что ступать нужно аккуратно, закрыв глаза, чтобы не ослепнуть, когда увижу разом свет миллиардов звезд, знала, что проходить можно только через стабильные Ворота, или Ворота, скорость исчезновения которых равна скорости их полного открытия, умноженной на два.

Остальные две главы я пропустила. И все из-за этих проклятых кошмаров. Я сделала пометки в тетради, надеясь, что успею послушать параграф — поскольку на клинописи Белого мира я не читала, мне досталась аудио-версия учебника — хотя бы сегодня. Технику безопасности я научилась уважать еще в своем институте. Подобные дисциплины зря не придумываются, тем более, это касалось такой важной вещи, как перемещение между мирами. Обязательно нужно выучить.

– Далее. Астрофизика Дайтерри. Биология дайт. Религия государства Литвайя. Особенности политеса. Я надеюсь, никому не придет в голову при них говорить о деревянной мебели и кострах.

Я записала все пункты. О них я тоже почти не имела представления. Конечно, я исправно записывала, что говорили учителя, но запомнить и не пыталась. Просто не могла сосредоточиться на чем-то, кроме своих снов.

Ладно. Впереди у меня была вся ночь. Я подчеркнула астрофизику и религию – их я должна была выучить по учебнику. Биология дайт все-таки немного отложилась в памяти. Я помнила о том, что это древесные люди, жизнь, развившаяся из разумных растений. Они жили в мире, полном света и тепла, размножались почкованием и не имели института семьи. Деревни строили из мха и окружали кошачьей травой – растением, которое ночью выполняло роль самого сурового стража. Я знала, что они приручили местную форму фауны – диких птиц, и пользовались ими в качестве транспорта.

Остальное предстояло выучить.

Ининджер произнес напутственное слово. Мы должны были собраться во дворе школы, куда будут поданы автобусы для каждой из групп. Нам предстояло отправиться в путь на желтом автобусе. Предлагалось одеться потеплее и взять с собой набор путешественника по Дайтерри: легкую тунику белого или коричневого цвета, сандалии, накидки на головы. Нас покормят уже после перемещения. Новичкам завтракать не рекомендовалось во избежание желудочных проблем при первом прыжке.

Ининджер также напомнил некоторые правила касательно запретов на перемещение.

Запрещалось проносить с собой в Дайтерри и иные миры с растительными цивилизациями украшения из дерева и камня, книги, изделия из бумаги и металла.

Запрещалось проносить с собой в любой Закрытый мир технологические новшества, средства связи и времяисчисления, а также учебники, художественную литературу, только если она не была написана на языке этого мира, еду и питье.

Запрещалось проносить через любые Ворота животных и растения. Запрещалось посещать миры в состоянии лихорадки либо ранее, чем через десять дней после последнего повышения температуры, в острой стадии любого заболевания, при беременности.

Еще раз напомнив о технике безопасности, Ининджер, наконец, смилостивился и отпустил нас по домам.

Уже на пороге дома я услышала жизнерадостный голос Аргенты – он рассказывал тетушке, что Ининджер в конце лета решил все-таки вернуться на пост советника Владыки, правда, ненадолго, чтобы подготовить своего преемника.

– И кто же им будет? – спросила тетушка. – Эглена?

– Не знаю, — Аргента, похоже, очень интересовался этим вопросом, но не хотел этого показывать. Во всяком случае, в голосе его звучало любопытство, которое он отчаянно, но безуспешно пытался скрыть.

– Наверняка, Эглена, — продолжила тетушка. – Но тогда освободится место Мастера права. Ты не хочешь на него претендовать?

Я вошла в кухню, где они сидели, и Аргента предпочел сделать вид, что вопроса не было. Он приподнялся на стуле и шутливо мне поклонился.

– Рад тебя видеть, Протеже. Готова к первой практике?

Я пожала плечами, слишком измотанная, чтобы изображать любезность.

– Тетушка, вы не возражаете, если я поужинаю у себя в комнате? Мне необходимо повторить все перед завтрашним прыжком.

– Конечно, не возражаю. – Она кивнула. – Ну, вот и еще одна из моих подопечных завтра отправится в первое путешествие. Кажется, только вчера впервые прыгал ты, Аргента.

В голосе тетушки Раштлек, тем не менее, не было ностальгии. Она просто констатировала факт. А вот Аргента был взволнован. Он поднялся, взял кое-что со стоящего рядом стула и подошел ко мне. Я увидела в руках своего Патрона пакет, в котором аккуратной стопкой была сложена белая ткань.

– Я позаботился о наряде, — сказал он, улыбаясь. – Это твоя туника. Там же – сандалии и накидка.

Я догадалась, что размеры ему дала тетушка, и не задала вопросов.

– Дайтерри – интересный мир, — продолжил он, вручив мне пакет. – Я думаю, тебе там понравится. Кто из Патронов вас будет сопровождать?

Я замялась.

– С нами поедет Ининджер, больше, кажется, ни о ком не говорили.

– Хм, нет. Ининджер будет с вами на каждой практике, так как он – куратор Закрытых миров. А кто из Патронов встретит вас там, не знаешь?

– Не знаю.

– Ладно. Уверен, все пройдет нормально. Я буду с вами прыгать на втором курсе, в быстрые миры. Погуляем по кратерам Луны Гикоспарце и искупаемся в банях Сафаег.

Мне бы его энтузиазм.

Нас собрали на школьном дворе рано утром, погрузили в шестиколесные микроавтобусы и повезли к Воротам – каждую группу по отдельности, как и говорил Ининджер, ибо тем, кому Кристалл определил Открытые миры, не попасть было в Закрытые, и наоборот.

Стояла та утренняя духота, которая позже становится невыносимой жарой, и я собиралась уже выскочить из дома в легком брючном костюме, но тетушка Раштлек встала в дверях и сообщила непреклонным тоном, что без ветровки в путь меня не пустит. Пришлось взять. Она хотела дать мне на дорогу еще и пирожков с кагцве, и мне с трудом удалось отговорить ее. Все-таки первый прыжок. От волнения и так крутило живот. Не хватало еще, чтобы меня стошнило сразу после перемещения.

Я влезла в теплый салон автобуса, в котором уже сидели Лидилла и атлет Малгмар, занявший сразу два места. Мы обменялись приветствиями, и я уселась подальше от входа, на место рядом с окном. В кармашке сиденья впереди я увидела несколько пачек с напитками. Здесь, как я уже заметила, бутылками не пользовались. Я даже в магазинах видела только картонные коробки и пластиковые емкости наподобие тех, в которые у нас упаковывают соусы.

Поскольку дорога занимала достаточно долго времени, я предполагала вздремнуть. Легла я вчера совсем поздно, залпом «проглотив» весь заданный материал, и теперь в голове была каша из обрывков уже ставшего обязательным ночного кошмара и вновь обретенных знаний. К счастью, спинки откидывались. Я аккуратно уложила в кармашек пакет с одеждой, накрылась пледом – они лежали на каждом сиденье, и стала ждать остальных.

Наконец, появились Керридар и две девушки. Увидев меня, он приветливо махнул рукой и плюхнулся рядом.

— Привет, Стил. Как делишки? Это от тебя так вкусно пахнет пирожками?

— Дела отлично, — сказала я. – Наверное, от меня. Тетушка Раштлек очень хотела мне дать их с собой в дорогу.

– Жаль, что не взяла. Я бы не отказался.

Он тоже откинул спинку и улегся рядом со мной. Двери закрылись, водитель, усатый молодой человек в униформе, быстро провел перекличку, и мы тронулись.

Кроме нас и водителя в микроавтобусе оказалось еще человек пять, поэтому при желании Керр мог спокойно пересесть на свободное место. Однако он этого не сделал. Наоборот, расположился рядом со мной поудобнее, вытянул ноги и принялся болтать о том о сем. Я сначала отвечала с видимой приветливостью, потом односложно, а потом и вовсе перестала вслушиваться в его болтовню. Его это, кстати, нисколько не смущало.

Мы говорили об учебе.

— Ну и как тебе, Стил? Интересно? Как по мне, так скука смертная, ну, кроме языков, конечно. Они везде нужны.

О Закрытых мирах.

— Здорово, что сначала мы прыгнем в Деревянный мир. Там круто. Люди растут на деревьях, питаются солнечной энергией и размножаются почками.

О выходных.

— Мы с Перлитой собираемся проехаться по озеру на яхте. Принц Лакстерн обещал посодействовать. Кажется, Перла ему правильно улыбнулась на истории, хи-хи.

Об отношениях с сокурсниками.

— Ни одной нормальной кроме Перлы… ну и тебя, Стил. Куда девались девушки, которые не задирают нос?

И так далее, и так далее, и так далее.

Я помнила, как Керр поддержал меня в тот самый первый день, поэтому старалась не раздражаться и молчать там, где нужно. Впрочем, он особо меня не дергал, просто делился впечатлениями, просто говорил. Дорога заняла по моим прикидкам два часа, и за все это время только дважды в салоне царила тишина – когда мы остановились у границы города, и когда водитель предупредил, что впереди видны волчьи норы.

Он так прямо и сказал: «волчьи норы». Я шепотом поинтересовалась у своего соседа, что это, но в ответ получила красноречивый жест: потом, потом! Но «потом» не настало – впереди показался пункт назначения, и все загомонили так, что я ничего бы не услышала, даже если бы и спросила.

Таким образом, мои мечты прикорнуть хотя бы по пути, накрылись медным тазом. Я злилась на Керра, который вдруг решил почтить меня своим вниманием, на Аргенту, который невольно стал причиной нескольких особенно реалистичных эпизодов в кошмаре, на Лакса, вызвавшего во мне воспоминания о том, о чем я не хотела вспоминать, и, наконец, на себя.

Я возмущалась про себя весь остаток пути.

Мы подъехали к бревенчатому домику, возле которого уже припарковалась чья-то, конечно же, шестиколесная, машина. Впереди и позади, везде, насколько доставал взгляд, были только поля, и ветер шевелил колосья какого-то местного злака. Дорожное полотно пересекало это поле и уходило прочь, без начала, без конца.

Вездесущий Ининджер в несколько запыленной рубашке выстроил нас в шеренгу прямо рядом с микроавтобусом. Он одарил тяжелым взглядом каждого из нас, словно проверяя на прочность. Я постаралась выдержать этот взгляд. Смогла, хотя холода в нем было не меньше, чем тогда, в дворцовом зале.

— Что же, — остановившись напротив Керра, заговорил учитель. – Вот вы и здесь. Я предполагаю, те из вас, кто не просто протирает на уроках штаны, уже знают, что примерно они увидят. Я надеюсь, кто-нибудь мне сможет сейчас коротко охарактеризовать мир Дайтерри. Малгмар? Лидилла? Может быть, Керридар?

— Конечно, — бодро откликнулся мой красноглазый сосед. – Мир Дайтерри, Условно-теплокровная форма жизни. Фотосинтез. Растения, которые развились до разумных. Система желтого карлика. Обитаемая планета одна.

Он кратко пересказал то, о чем я знала. Материки достаточно старые, ландшафты, в основном, равнинные. Огромные бескрайние леса с дикими деревьями, которые могут быть опаснее наших хищников. Климат теплый – планета только что оправилась после длительного ледникового периода, во время которого основной вид – дайт, как раз и эволюционировал.

— Достаточно, — бросил Ининджер. – Ну что же, сейчас вы переоденетесь, и мы отправимся. Кому необходимо – загляните еще раз в учебники, они есть в доме. Надеюсь, все готовы.

Развернувшись, Ининджер быстрым шагом направился к дому. Ни жестом, ни словом он не дал понять, что нам надлежит следовать за ним, но это само собой разумелось. Той же стройной шеренгой мы засеменили в кильватере.

Руки у меня дрожали мелкой дрожью, во рту пересохло. Остальные выглядели такими спокойными, я же не могла собраться с духом. Другой мир. Люди-деревья. Мечтала ли я когда-нибудь о таком? Думала ли?

Мы вошли в домик, переступив высокий порог, об который Лидилла едва не сломала каблук-шпильку, и остановились в изумлении. Дом представлял собой коробку – шесть стен и дверь выхода напротив той двери, через которую мы вошли. Справа расположился стол, заставленный ровными стопками книг, слева – еще один, за которым сидела женщина в синем костюме – она должна была осмотреть нас на предмет противопоказаний перед прыжком. У стола стояла ширма, за которой я заметила скамейку с мягкой обивкой. Кажется, там можно и переодеться.

Мы по очереди подошли к женщине. Каждому доктор заглянула в глаза, каждого попросила высунуть язык. За ширмой мы переоделись в туники и сандалии. Для пущей верности врач пощупала нам животы. Кажется, все были здоровы.

Ининджер расписался в формуляре, где напротив каждого имени уже стояла печать «допуск». А я-то думала, будет как в сказке. Оказывается, все совсем серьезно. Уже потом я узнала, что серьезность это не является формальной. Некоторых учеников не допускали к прыжку уже буквально на пороге. Смертельные исходы во время прыжка сейчас сошли на нет – но раньше, когда Ворота еще только исследовались, Протеже и Патроны гибли пачками.

– Отлично, — сказал Ининджер, когда с подготовительной частью было покончено. – Теперь, когда все в порядке, вы можете прыгать. На той стороне вас встретят. Я последую прямо за вами.

Он открыл дверь, и ворвавшееся внутрь яркое сияние Червоточины заставило нас на секунду закрыть глаза.

Равновесие я все-таки потеряла. Ахнула, пошатнулась, приготовилась упасть, но мужская рука крепко ухватила меня за плечо, удержала, помогла остаться на ногах. Когда темные круги перед глазами рассеялись, я поняла, что моим спасителем был ни кто иной, как все тот же Керридар. Отпускать моей руки красноглазик не торопился, но благоразумно отвел в сторону, чтобы не мешать остальным. Поскольку я еще не оправилась после второго в своей жизни сознательного прыжка, я позволила это сделать без возражений. Однако, придя в себя, руку сразу же высвободила.

Ворота в мире Дайтерри открывались в лес. Деревья с толстыми, в два обхвата, стволами окружали со всех сторон место нашего появления – явно искусственного происхождения пятачок диаметром шагов в пятьдесят. На этом пятачке, несмотря на то, что Керр и я были первыми прыгнувшими из группы, уже находился человек, который при нашем появлении радостно заулыбался и шагнул навстречу. Это была девушка, одетая в белоснежную тунику вроде той, что была сейчас на мне. Золотистого оттенка светлые волосы обрамляли ее хорошенькое личико, зеленые глаза с горизонтальной полоской зрачка сияли приветливостью. Она подняла руку и помахала нам.

− Все нормально? – Звонкий мелодичный голос звучал как колокольчик. – Если кружится голова, можно присесть на траву. Тут немного другой состав атмосферы, с непривычки может и затошнить. Привыкайте к уменьшенной силе тяжести – здесь она на пять процентов ниже, чем в Белом мире. Модификация сейчас поможет вам адаптироваться, погодите немного.

Кудряшки затанцевали вокруг головы, когда девушка тряхнула ею.

Следом за мной из Ворот, которые здесь открывались через толстый ствол какого-то похожего на земной дуб дерева, почти выпала Лидилла, и Керр бросился на помощь ей. Я осмотрелась, разглядывая окружающие нас деревья. Массивные корни упирались в землю подобно гигантским ногам, ветви были обломаны на небольшом удалении от стволов, и только на макушках, уставившихся в небо, еще оставались зеленые листья. Ни тропки. Ни дороги прочь. Мы стояли посреди круглой поляны в сердце глухого леса. Выхода, во всяком случае, видимого, не было.

Я оглянулась на Ворота и на мгновение оцепенела от увиденного. Когда я прыгала в объятья Аргенты, я не успела их толком разглядеть – он сказал, это потому что Ворота ведут в Закрытый мир, и они «не стабилизированы».

Но мой мир ничего не знал о Белом мире. Здесь же резиденты жили уже достаточно долго, и червоточина была подвергнута процедуре стабилизации, то есть, попросту говоря, ее сделали видимой. Ворота представляли собой сгусток серебристого сияния высотой в два человеческих роста. На их краях играла радуга, переливаясь и сверкая всеми своими цветами. Внутри клубился туман, в котором изредка вспыхивали искры. Зрелище было фантастическое.

Девушка, очевидно, чего-то ждала от нас, она поглядывала то на одного, то на другого с улыбкой. За нас все сделала Лидилла – радостно вскрикнув, она бросилась мимо меня к девушке и затрясла ее руку в крепком рукопожатии. Миловидное лицо кудряшки просияло.

− Ленка! Очень, очень рада знакомству! – воскликнула Лидилла.

Понимая, что «Ленка» здесь вряд ли уменьшительное от «Елены», я благоразумно молчала. Я разглядывала ее, едва ли не открыв от удивления рот, а она терпеливо ждала, пока соберется вся группа. Слишком широко расставленные круглые глаза. Отчетливо очерченная туникой вторая пара грудей под первой. Это была модификация, или мозг снова обманывает меня?

− Нам рассказывали о том, что вы проводите здесь исследования, но я и подумать не могла, что Ининджер направит вас встречать нашу группу! – тараторила Лидилла, пока остальные выбирались из Ворот. – Рада, очень рада, что вы будете сопровождать нас!

− Это невеста принца, если что, — сообщил мне вполголоса Керридар, краем глаза поглядывая в сторону величественно шагнувшего в этот мир Ининджера. – Силенка Прештладжен.

Я взглянула на девушку уже с интересом другого рода. Отметила и доброту, буквально излучаемую зелеными глазами, и естественность экзотической красоты, и изящность жестов. Безусловно, аристократка. В каждом жесте девушки чувствовалась уверенность в себе, и, пересекая поляну, чтобы пожать руку ожидающему сбора группы Ининджеру, она двигалась как королева.

Я и Керр поспешили занять свои места в становящейся уже привычной шеренге. Я отметила по ходу дела, что все мы после перемещения немного изменились внешне, хотя остались вполне узнаваемыми. Ининджер, кстати, выглядел еще величественнее.

Заложив руки за спину, наш учитель откинул голову назад и заговорил:

− Приветствую вас в Ясном лесу Дайтерри. И поздравляю вас с первым прыжком. Все вы выдержали его с честью.

Он остановился перед нами, и девушка встала рядом с ним, все так же ласково улыбаясь.

− Рядом со мной Силенка, биолог, профессор биохимии, исследователь мира Дайтерри, лучшая выпускница Школы и просто девушка, которой я безгранично восхищаюсь и которую люблю как дочь. Силенка будет вашим здешним Патроном сопровождения. Ей вы должны подчиняться так же беспрекословно, как подчиняетесь своим Патронам в Белом мире. Она сопроводит вас до резиденции, где вы переночуете, и откуда назавтра вам предстоит отправиться в деревню Дайтерри для встречи с местными жителями.

Он помолчал.

– Если есть вопросы – самое время их задать.

Керр поднял голову.

– А костер развести можно?

Кто-то из девушек фыркнул, Ининджер наградил Керридара и меня — видимо, за компанию — взглядом своих пронзи…

Я замерла, поймав себя на мысли, которую озвучила Керридару чуть позже вечером. Наверное, многие видели глаза слепых, в кино, может быть, в жизни. Темные зрачки, не реагирующие на свет, взгляд, направленный вроде бы и на тебя, но в то же время расфокусированный как у новорожденного. У Ининджера в Белом мире был именно такой взгляд. Тяжелый, темный – и невидящий. Но здесь он не просто смотрел в сторону звука. Я поняла, что при прыжке его слепота просто пропала. Он действительно глядел на меня и Керра, он действительно восхищался Силенкой, он действительно щурился от солнца, запрокинув голову в небо.

Перемещение между мирами не только добавляло нам лишние пальцы или пару жабр – Дансти говорила мне о том, что при переходе в морские миры у нее еще и парочка плавников вырастает – оно еще и давало возможность стать здоровым. Аргента не зря говорил о том, что многие отдали бы кучу денег за то, чтобы побывать на другой планете. Теперь я его слова понимала. Инвалид мог стать при переходе здоровым красавцем, умирающая от рака девушка получала возможность прожить целую жизнь в мире, где время движется быстрее. При наличии денег можно было прожить не одну жизнь.

Кажется, я начинала понимать, почему Перла так не торопится домой.

– Скоро закат, — сказал Ининджер, проводив взглядом светило, покидающее небосклон. – Вам пора. Желаю всем удачно провести время. Рад был тебя повидать, Силенка.

И он исчез в Воротах, оставив нас на попечение невесты Лакса. Всего на поляне, таким образом, нас оказалось семеро: наша здешняя Патронесса, я, Керр, Лидилла, Малгмар и две девушки, имен которых я не помнила. Кстати, как и я, они обе на лекциях оказывались в поле зрения убийственного сарказма красавицы Бель, но если меня ее насмешки сбивали с толку и заставляли злиться, то этим двоим все казалось ни по чем.

Пока Лидилла расспрашивала Силенку о том, чем мы станем заниматься в резиденции, я прикидывала, каким же образом мы будем выбираться с этого глухого пятачка. Стволы окружающих поляну деревьев стояли так плотно, что между ними не смог бы проскочить и заяц. Правда, в этом мире не было зайцев.

Здесь вообще не было животных, если не считать птиц. Тишина, изредка нарушаемая лишь шелестом листвы в верхушках деревьев-великанов под порывами ветра, наполняла пространство. Так странно было не слышать хотя бы редкого кукования кукушки. Так странно было находиться здесь, за миллион миллионов световых лет от дома в компании таких же инопланетян, как и я.

От невеселых мыслей меня отвлек гомон остальных. Я увидела, что все смотрят в небо и перевела взгляд туда же. Прямо над нашим пятачком парила похожая на орла птица с невероятной величины размахом крыльев. Она опускалась все ниже и ниже. Птица собиралась приземлиться посреди поляны и поднимала крыльями настоящий ураган. Мы опасливо прижались к деревьям, но нужды в этом не было – едва этот орел-мутант спустился пониже, стало видно, что к брюху его привязана корзина, в которой сидит человек.

Еще ниже – и мы распознали виденного ранее только на картинках дайт.

С виду дайт напоминают людей. У них похожие очертания тела и головы. На этом сходство заканчивается. Дайт не дышат, они получают живительный кислород прямо из воздуха с помощью зеленых наростов на поверхности тела. Следовательно, они не носят одежды и у них нет носа. Все туловище дайт имеет красивый, но несколько необычный для любого нормального человеческого существа зелено-коричневый цвет. Веток, служащих руками, у них может быть несколько – от двух до десятка. У этого было четыре, и смотрелось странно. Язык их – смесь щелкающих звуков, издаваемая трением друг о друга пластинок на ветках-руках. Клещу-переводчику пришлось постараться, чтобы превратить этот деревянный перестук в нормальную речь.

− Приветствую вас. Меня зовут… — Серия труднопроизносимых звуков была милосердно превращена переводчиком во что-то вроде «Щлк». – Я пришел с миром.

Не знаю, как остальные, но я застыла, открыв рот. Впервые я видела существо, разумное существо, так разительно отличающееся от человека. Даже огромная, высотой с дом птица не произвела такого впечатления. Щлк тоже замер, видимо, понимая нашу реакцию и позволяя нам прийти в себя. Дружелюбно улыбаясь, наблюдала за нами и Силенка.

− Стилгмар, — услышала я свой голос и едва сама не подпрыгнула от неожиданности, обнаружив, что каким-то образом оказалась впереди группы и уже глажу его тело в ритуальном приветствии.

Прикосновение оказалось приятным. Словно провела рукой по теплому мху. Пальцы-веточки, коих у Щлка оказалось великое множество, нежно пощекотали мою ладонь, отпустили.

− Рада знакомству, — выговорила я, стараясь не думать о том, что органы дыхания для дайт – одновременно и органы выделения.

Следом за мной под одобрительным взглядом нашей наставницы к Щлку приблизились и остальные. Я отступила чуть назад, сама не понимая, что на меня нашло. Оробела-то я так же, как все.

«Тебе просто хотелось показать Силенке, что почем, — сказал ехидно внутренний голос, и, когда я приказала ему тут же заткнуться, не послушался. – И пусть слух о том, что у тебя все хорошо, достигнет ушей Лакса… То есть, я хотела сказать, Владыки. Он ведь возлагает на тебя такие большие надежды».

«Мне нет до него дела, - подумала я с усилием. – Ни до Лакса и его ненависти ко мне, ни до Владыки».

«Есть».

− Нет! – сказала я вслух, и Силенка, как раз что-то оживленно говорившая Щлку, замолчала и посмотрела на меня.

− Отвечаешь на вопросы прежде чем из зададут, Стил, — хмыкнул Керридар, а я залилась краской. – Молодец!

Мы еще немного потолкались возле дайт, потом подошли к корзине. Высотой она была почти мне по грудь, по обеим сторонам размещались ряды сидений. Под ними я заметила ящики, но, поскольку дайт в пище и еде не нуждаются, сделала вывод, что это для нас. Так и оказалось. Силенка достала из ящика покрывало и пачку воды. Мы все разом вдруг ощутили жажду, и осушили ее в два счета. Рассевшись в корзине, мы укрылись покрывалом, которое дайт ловко пристегнул к крючкам на стенках корзины.

– Путешествие недолгое, но наверху нам будет холодно, — пояснила Силенка. – Держитесь за ручки, сейчас полетим.

Она сделала знак дайт, и тот громко застучал пластинками. Птица взмахнула огромными крыльями и взмыла в воздух. Корзина оторвалась от земли с легким толчком, и у меня захватило сердце. Впервые я летала на чем-то кроме самолета. Ощущение было невероятное.

Птица поднялась выше деревьев, тяжело развернулась в сторону заходящего солнца и взяла курс. Корзина перестала раскачиваться и выровнялась, внутри стало немного тише. Оглядев нас, Силенка улыбнулась, и на этот раз я улыбнулась вместе с ней. Мы, должно быть, и вправду выглядели ошарашенными.

− Йкк – единственная свободная перевозчица на день полета вокруг, — сказала она, перекрикивая шум ветра. – Большая удача, что Щлк уговорил ее лететь сюда. У перевозчиков работы всегда очень много. Если бы не они, нам пришлось бы потратить целую ночь на переход до резиденции. А здесь ночь – не самое благоприятное для прогулок время.

Я помнила об этом. Пожалуй, это единственное, что я запомнила о мире дайт сразу и намертво. Дикие деревья. В памяти всплыла лекция сарры Риангмар, и я почти увидела мысленным взором ее высокую фигуру, расхаживающую по аудитории.

«Ворота в мире Дайтерри открываются далеко от обитаемой разумными народами части леса. В дневное время большинство хищных деревьев пребывает в спячке, обусловленной необходимостью восполнить силы. Несомненно, это обусловлено типом метаболизма. Днем растения производят необходимый им для дыхания кислород, ночью – его потребляют и запасаются энергией. Запомните и запишите: в мире Дайтерри в ночное время уходить от Ворот по лесу запрещается».

Я огляделась. Еще несколько минут назад небо было светлым, теперь же я ясно заметила набегающую с запада темноту. Скорее бы прилететь в резиденцию. Не очень-то мне хотелось разгуливать по этому миру ночью.

Мы летели достаточно долго, чтобы солнце успело сесть. Наконец, впереди показалась какая-то конструкция из неизвестного мне материала, и птица, перестав махать крыльями, начала планировать в ее направлении. Я догадалась, что это и есть резиденция. Как оказалось – не ошиблась.

Двухэтажное здание выглядело на этой планете чужим, но я обрадовалась, увидев его. Темнота почти скрывала очертания здания, превращая его в подобие призрака. В глубине, за шторами горел свет. Подобно путеводной звезде он указывал птице путь, и вот она, в последний раз взмахнув огромными крыльями, опустила корзину на поляну перед домом.

— Выходим.

Мы высыпали из корзины, и после пары прощальных слов Щлк снова поднялся в воздух, направляясь в ту деревню, куда завтра мы должны были прийти с дружеским визитом. Ему тоже не хотелось задерживаться до наступления ночи.

Мы направились к дому, держась друг друга. Темнота была неприветливой, и даже рука Лидиллы, сжавшая мою руку, показалась мне опорой. Но Силенка почти тут же сказала, что нужды в осторожности нет.

— До леса далеко. Плюс ко всему дом окружен ловушками. Здесь безопасно, расслабьтесь.

– Но если ты хочешь, Лиди, дорогая, ты можешь подержать меня за руку просто так, — сразу забалагурил осмелевший Керридар.

Мы подошли к раздвижной, напоминающей люк двери, Силенка нажала на кнопку, и створки разъехались. Внутри на самом деле горел свет, но не потому что наша Патронесса оказалась забывчивой и забыла перед уходом его погасить. Навстречу нам вышел мужчина, которого я уже знала. Силеяр, Яр собственной персоной. Он растерянно кивнул Силенке, как будто отвечая на незаданный вопрос.

— Мой брат, Яр, знакомьтесь, — представила кудряшка.

Вот даже как. Мы обменялись приветствиями, попутно разглядывая убранство дома. Мебель была прикручена к полу, каменные стены внутри оказались имитацией – подойдя ближе, я заметила похожие на каменную кладку панели из уже знакомого мне теплого пластика.

— Надо вас накормить, — сказал Яр, и я вдруг почувствовала, что действительно очень хочу есть.

Мы поели какой-то каши с зернами и разошлись по комнатам в дальнем конце коридора. Мальчики налево, девочки – направо, все как на Земле. Керр намекнул, что заглянет к нам попозже, если будет на то «пожелание сиятельных особ». Мы даже не обиделись – настолько это все звучало невинно. Пообещав присниться ему в сладком сне, я и Лидилла удалились в комнату, куда уже раньше ушли остальные.

На постелях лежали чистое белье и рубашки. Мы сняли туники, расшнуровали сандалии и с удовольствием забрались под одеяла.

Нам с Лидиллой не спалось. Безымянные девушки уже давно храпели, а мы с ней все перешептывались, обсуждая перемещение, Силенку и мир дайт.

— Боюсь я этих диких деревьев, — призналась она. – Ты знаешь, что сто лет назад поляна вокруг Ворот была размером с футбольное поле?

Переводчик запнулся на последних словах, и я поняла, что Лидилла, скорее всего, имела в виду какую-то беломирскую разновидность подобной игры.

— Излучение пугало деревья? – предположила я.

Ни о чем таком в учебнике не было написано.

— Угу. А теперь? Пятьдесят шагов туда, пятьдесят обратно. Птицы скоро не смогут туда садиться. – Она помолчала, а потом заговорила почти зловещим тоном. − Деревья обступили пятачок не случайно… Стоит сделать шаг ближе – и тебя утянет во тьму хищного леса… Если совет Патронов ничего не придумает, скоро мир Дайтерри будет закрыт для посещений.

Мы еще немного поговорили, потом замолчали, каждая во власти своих мыслей.

Закрыв глаза, я постаралась заснуть.

На какой-то миг я даже поверила в то, что в этом мире кошмары не будут меня мучить. Закрыв глаза и слушая тихое ровное дыхание девушек, спящих на соседних кроватях, я погрузилась в сон, из цепких объятий которого едва вырвалась.

В этом сне я чувствовала связавшие меня веревки. Я видела бородатого мужчину, тащившего меня прочь, видела его лицо и налитые кровью глаза. Я слышала крики других девушек, видела, как вспыхивают над землей огни, прорезая ночную тьму. А потом меня бросили на землю связанной. Надо мной склонились десятки бородатых лиц, их открытые рты скалились, а красные языки высовывались из-за частокола крупных желтых зубов и облизывали губы.

Я закричала и открыла глаза в мире Дайтерри.

Кошмары мучили меня всю ночь. Я ворочалась в постели до утра, засыпая и тут же просыпаясь с бешено бьющимся сердцем. Мне хотелось рассмотреть лица тех, кто гнал меня по замерзшему озеру навстречу смерти, но страх каждый раз оказывался сильнее. Он заставлял меня просыпаться, заставлял меня отворачиваться каждый раз, когда кто-то замахивался для смертельного удара. Я не видела Лакса этой ночью. Но слышала его слова, и они ранили меня сильнее, чем удары шиповатой дубинки.

«Предательница. Нужно покончить с ней раз и навсегда».

Я открывала глаза и слушала свое частое дыхание. В ночи этого мира не было для меня спасения. Сердце билось в груди так сильно, что у меня захватывало дух.

Утром в комнату, веселая и бодрая, заглянула Силенка. Увидев, что я не сплю, она приветливо улыбнулась и вполголоса попросила меня разбудить остальных.

— Предстоит насыщенный день, — почти пропела она и удалилась.

Я же, еще сидя на кровати, нахмурилась. Невеста Лакса точно не человек в моем понимании слова. Обычный человек не может быть таким ярко жизнерадостным. Казалось, Силенка будет улыбаться, даже если стены дома сейчас упадут, а дайт объявят войну Белому миру. Наверное, она и спит с улыбкой на лице.

Подождав, пока все умоются и оденутся, мы направились в ту же комнату, где ужинали вчера. Брата Силенки нигде не было видно, и я не удержалась от вопроса. Вчера он вел себя очень сдержанно, сказал буквально пару слов и ушел. Я вспомнила его развязное поведение на балу по случаю начала обучения. Казалось, это был совсем другой человек. Силенка рассказала нам, что Яр занимается изучением движение ледников на планете.

— Мы пытаемся понять, что вызвало здесь ледниковый период, — сказала она, задумчиво глядя перед собой. Пожалуй, впервые за все время я не увидела на лице кудряшки улыбки. – Дело в том, что ледники здесь образовались очень быстро, и буквально стерли с лица земли предыдущую цивилизацию. Мы ничего не знаем о тех, кто жил здесь до дайт, а они нам не очень пока доверяют. Планета открыта нами недавно, около сотни беломирских лет назад. Мы только-только вступили в контакт. Собственно, такая ситуация со всеми Закрытыми мирами.

Она пожала плечами.

— Именно потому миры вроде Дайтерри, Гисп-294, Алхайло – ну, не мне вам их называть – пока закрыты для туристических походов. Слишком много пока неизвестного. Да и разница в психологии просто колоссальная. Это ведь даже не животная форма жизни.

— Может, на планету упал метеорит? – спросила я.

Кое-что из истории Земли я все-таки помнила. Помнила о том, что после того, как 265 миллионов лет назад на нашу планету упала комета, она тоже погрузилась в зиму из-за облаков пыли, которые закрыли солнце. Может, здешние «динозавры» тоже вымерли по этой причине?

— Не знаем, – кивнула Силенка — этот жест в ее мире, видимо, обозначал неуверенность. – Видишь ли, Стилгмар, привезти сюда дорогостоящую аппаратуру достаточно затруднительно. «Запрещается проносить с собой в любой Закрытый мир технологические новшества, средства связи и времяисчисления», — процитировала она. – Правила придуманы не зря. К тому же, дайт знают, что случилось. Просто пока не хотят об этом говорить.

— Теория заговора прямо-таки, — высказался Малгмар.

Силенка закусила губу и склонила голову набок.

— Ты мыслишь, как Силеяр. Исследования показывают, что могло быть и так. Кажется, но это пока непроверенная информация, что резкое похолодание было здесь спровоцировано извне.

— Хотите сказать, на планету прилетели плохие ребята и вызвали зиму, чтобы уничтожить хороших ребят, которые жили тут до дайт? – спросил Керр.

Она снова кивнула.

— Скорее, наоборот. Захватчики уничтожили цивилизацию, а как побочный эффект наступила зима.

— А кто эти захватчики?

Но Силенка предпочла не озвучивать свои догадки. Вместо этого она напомнила, что нужно заканчивать завтрак и идти в деревню. Дайт готовы пообщаться с нами.

После завтрака, состоявшего все из той же каши с какими-то зернами, мы выслушали короткую лекцию по политесу. Силенка напомнила нам то, что мы уже знали, подчеркнула необходимость вежливого и корректного общения.

— Никаких шуточек в стиле «можно ли развести костер». – Она посмотрела на Керра, и тот кивнул, стерев с лица усмешку. – Помните – это не просто другие люди, это вообще не животные. Они мыслят не так как мы. Если вам покажется, что вы их чем-то обижаете, или они ведут себя странно – сразу же говорите мне. Их старшее дерево – главный в деревне – разумный дайт, мы вместе попробуем разобраться. Наша главная задача на этой практике – коммуникация. Учитесь наблюдать, не мешая, учитесь думать, прежде чем говорить. Дайт, несмотря на огромную разницу между нами – народ миролюбивый. Они охотно позволят вам потрогать их и рассмотреть. Главное – не злоупотреблять.

Мы не стали брать с собой еду – в этом мире она воспринималась как оскорбление, ведь дайт питались прямо из воздуха. Решено было вернуться к полудню. Если после обеда представится возможность – мы снова вернемся в деревню, но в первый день навязываться не стоит. Надо дать дайт привыкнуть к нам.

— Предыдущая группа даже побывала на обряде вызывания дождя, — сказала Силенка, когда мы двинулись вперед. – Они показали себя очень хорошо. Уверена, и у нас все будет нормально.

Аккуратно обойдя ловушки – растянутую по земле в несколько рядов колючую проволоку – мы покинули территорию резиденции и оказались на землях диких дайт. Бескрайние луга, покрытые спящей дикой травой, казались почти земными. Ветер колыхал травинки, заставляя их ворочаться во сне, и если не приглядываться, можно было представить себе, что я дома. Но, конечно же, это была не обычная трава. Наклонившись к самой земле и коснувшись нежных листочков, можно было увидеть, как вздрагивают их завернутые внутрь кончики. Если травинку развернуть, становится видно, что кончики завернуты неспроста. Тонкий острый шип скрывается под ними. Практически все формы растительной жизни Дайтерри ведут ночной образ жизни. И практически все они ядовиты, а значит, хищные.

В прошлой жизни, до ледникового периода, этот яд и эти шипы были нужны, но теперь, когда на Дайтерри остались только растения, они постепенно отмирают. По крайней мере, так говорилось в учебнике.

Через несколько часов ходьбы мы увидели впереди деревню – окруженный густой растительностью участок, на котором хаотично расположились неглубокие ямы – дома дайт. Отгороженная полосой диких кустарников, деревня казалась оазисом в пустыне. Я заметила среди кустарника шныряющих туда-сюда тоненьких детей дайт. Они первыми заметили нас, застучали пластинками, предупреждая остальных, и унеслись прочь, к центру поселения. Наши дети непременно остались бы, из любопытства, поглазеть на чужаков, возможно, даже подбежать совсем близко, чтобы потом похвастаться другим своей храбростью. Здешние же собрались в одну большую толпу и рванули куда-то за деревню. Со стороны казалось, что по лугу несется перекати-поле, так быстро двигались молодая зеленая поросль дайт.

Мы увидели, как нам навстречу из землянок выходят взрослые. Их было немного, но двигались они сплоченной группой. Взрослые подошли к окраине деревни, выступив на пару шагов за кромку дикого кустарника, и остановились. Нам до них оставалась все пара десятков шагов.

Я ощутила, как по спине пробежал легкий холодок, и постаралась вспомнить все то, что читала в учебниках. Жаль, что все они остались в том доме. Но правило есть правило. Оставалось только надеяться на собственную память.

— Знаю, — сказала Силенка, словно прочитав наши мысли, — каждому сейчас хочется схватить учебник и читать до посинения. Но общению с живыми существами по учебнику не научишься. Доверьтесь своей интуиции и будьте доброжелательны.

Мы видели, что и она нервничает, однако улыбка осталась открытой, а взгляд – ясным. Она протянула руку навстречу выступившему из группы дайт, и когда мы оказались рядом, вытянула вперед и вторую.

— Воды и Солнца света тебе, Рщгх! – сказала она. – Будь проклят огонь.

Защелкали пластинки, рука дайт протянулась к ней, чуть позже – вторая.

— И тебе света и жидкости, чужая жизнь, — сказал тот дайт, к которому она обращалась.

Глаза-сучки – а на самом деле, скопление световоспринимающих клеток — оглядели нас, почтительно застывших на расстоянии. Остановились на мне. На Малгмаре. Рщгх задержал взгляд на каждом из нас. Потом пластинки защелкали снова, и клещ-переводчик сообщил, что нам открыт путь в деревню, и мы можем идти дальше.

— Уберите диких! – скомандовал Рщгх тем, кто стоял позади него.

Раздались пощелкивания. На наших глазах кустарник, защищающий окраину деревни, вылез из земли и, перебирая корнями и пошатываясь, разошелся в разные стороны, открывая небольшой проход.

— Несмотря на то, что охотиться здесь больше не на кого, эти дикие могут укусить вас, — пояснила Силенка. – Мы не можем подойти ближе, но в учебниках вы наверняка видели картинки. Это листозубы. На каждом листочке у них – десятки острых зубов. Не будем их дразнить, идемте быстрее.

Мы прошли по проходу, оставленному для нас листозубами, стараясь не задевать их мягко колышущихся на безветрии листочков. Как только мы ступили в центр деревни, прозвучала еще одна команда, и дикие кустарники вернулись на свои места.

— Теперь не сбежим, — шепнул мне на ухо Керр, но я отодвинулась от него, показывая, что шутка не удалась.

Деревня была совсем небольшая – Силенка рассказала нам по дороге, что для контакта с дайт она выбрана не случайно. Она не объяснила, почему, но я догадалась сама. В случае неудачи ее жители просто будут стерты с лица планеты. Вот так просто. И все начнется сначала, только уже с учетом предыдущих ошибок. Я уже послушала о неудавшихся контактах в справочнике по исследованию миров. Такие миры на ближайшие пять лет по местному времяисчислению становились недоступными для перемещения. Туда направлялись специальные команды, в задачу которых входило уничтожение резиденций и любых иных следов пребывания на планете посланников из других миров. Избавлялись и от аборигенов. Конечно, для меня это казалось варварством. Если и было какое-то логическое основание для убийства – порой, массового – разумных существ, то я его не видела.

Всего я насчитала около тридцати «грядок». Совсем крохотная деревенька, но густо заселенная, судя по количеству сбежавшего молодняка. Рщгх сотоварищи сопроводил нас до центра поселения, где у грядки стоял коричневый от возраста дайт. Его пластинки потрескались и кое-где ободрались от постоянного использования, глаза-сучки почти провалились в глазницы. Речь дайта, однако, была внятной.

— Воды и Света солнца, чужие жизни!

— Света и жидкости, — сказала Силенка, протягивая сначала одну, а потом другую руку в жесте приветствия.

Она достала из-за пояса металлическую фляжку с водой и показала дайт.

— Вода для твоих детей. Спасибо, что принимаете нас вот уже который раз.

Естественно, устройство рук не позволяло деревянному созданию открутить крышку, да и удержать фляжку он сумел бы с трудом. Силенка подошла к растущим возле землянки молодым и пока еще неподвижным растениям и аккуратно вылила на них воду. Листочки задрожали, ловя сбегающие по ним капли.

— Благодарю тебя, чужая жизнь, — сказал дайт.

Я поняла, что это существо и есть старшее дерево, однако статус его гораздо выше по меркам дайт, чем статус каких-то там пришельцев из другого мира, а потому Силенка не представляла его нам, нас – ему, а просто отдала дань уважения гостеприимству и повернулась к Рщгху, терпеливо ожидающему нас.

— Мои ученики – совсем зеленые, — сказала она. – Они даже не знают, как сажать траву и откуда у кошки молоко. Я хочу, чтобы ты показал им, Рщгх. Хочу, чтобы они выпили сегодня первую каплю сока мудрости, бегущего в жилах дайт.

— Солнце и вода в помощь нам, чужая жизнь, — сказал Рщгх.

Потом снова оглядел нас своими странными глазами и пошел прочь.

— Идите за ним, - сказала Силенка. – Идите! Я останусь здесь, со старшим деревом.

Мы поспешили за зеленым существом, оставляя своего Патрона в окружении дайт. Если бы что-то случилось с нашим проводником, дикие кусты в мгновение ока разорвали бы Силенку на части.

Но мы были очень осторожны.

Спустя четыре дня каждый из нас считал себя чуть ли не экспертом по дайт. Мы знали, откуда у дикой кошки молоко и как нужно сажать траву, чтобы она пережила первый дождь. Рщгх показал нас поросли – и на четвертый день дети уже выбегали навстречу, протягивали веточки, прося разрешения прикоснуться, и в меру шалили – словом, вели себя как обычная земная ребятня.

Вечером четвертого дня, утомленные долгой прогулкой к лесу и обратно, мы едва доплелись до резиденции. Весь день стояла несусветная жара, по моему градуснику – градусов сорок, не меньше. Взрослые дайт переносили ее без особого труда, и только росткам приходилось тяжело, ведь они еще не могли передвигаться. Нам поручили отнести весь новорожденный молодняк под сень «домашних» деревьев. Тонкие корешки побегов заботливо привязывались к зеленым стволам кошек – полных липкого коричневого молока растений с тонкой корой. Через дырочки в коре молодняк пробирался к сочной сердцевине кошек, и мог целыми днями висеть на этих импровизированных сосках, получая от них все необходимое. Деревья забрызгали наши туники своим липким коричневым молоком, и от его запаха болела голова. Мы даже не обменивались впечатлениями по дороге – слишком устали.

Силенка, весь день просидевшая на грядке одного из добрых дайт, выглядела не лучше нашего. Жара одинаково сказывалась на всех живых существах, из какого бы мира они ни прибыли. Мы доползли до кроватей и буквально упали на них. У меня жутко болели виски, и чесалась от пота кожа головы под отяжелевшими мокрыми волосами.

— Если завтра будет такая же погода, я в деревню не пойду, — сказала Лидилла, обмахиваясь тканью. – У меня сердце из груди выскакивает.

— Я тоже, — сказала я. – Кажется, меня сейчас стошнит.

Перед глазами все плыло, в желудке стоял мерзкий комок. Я заставила себя подняться с кровати, но стало только хуже.

— Мне надо под холодную воду.

Я проглотила спазм и с трудом удержалась на ногах, когда встала.

Комната ходила ходуном. Я добралась до двери, немного постояла, держась за косяк. Следующая перебежка привела меня к ванной комнате.

Там имелись и душевая кабина, и подобие унитаза, и я успела добежать до последнего, прежде чем мой желудок исторг из себя утреннюю еду.

Тошнота схлынула, но я не рискнула сразу же возвращаться, а подождала, пока желудок перестанет выделывать сальто и флики. На это ушло несколько минут, но дышать стало ощутимо легче. Я умылась, пригладила волосы руками и вернулась в комнату.

На моей кровати с выражением ожидания на лице сидела Силенка. Увидев меня, она улыбнулась и поднялась. Я могла себе представить, какой у меня был после умывания видок, а потому восприняла ее улыбку, скорее, как насмешку.

— Добрый вечер, — сказала Патронесса. – Присаживайся, Стилгмар, поговорим.

Я послушно уселась на кровать, но потом попросила разрешения лечь. Все-таки голова еще кружилась. Возможно, Силенка и привыкла к таким капризам погоды, но мне пребывание на жаре всегда давалось тяжело. Кстати, Лидилла и девушки тоже выглядели не очень, но держались – этакие стойкие оловянные солдатики. А мне было плевать на политес, я хотела прилечь, или меня снова вырвет.

Опустив голову на подушку, я ощутила облегчение.

— Спасибо.

Силенка пожала плечами, прислонившись спиной к стене у двери.

— Я принесу тебе немного газированного молока кошек чуть позже, — сказала она. – Хорошо помогает при перегреве. Назавтра намечается ритуал вызова дождя, так что такой жары не будет. Об этом я и хотела поговорить с вами.

Я постаралась вслушаться в то, что она говорит.

— Вы все читали учебники и знаете, в чем суть.

Если быть честной, я эту часть пробежала глазами и закрыла, сосредоточившись на технике безопасности и биологии дайт. Я навострила уши.

— Волнение травы может показаться вам красивым, захватывающим, стоящим восторга. Но помните – во время ритуала старшее дерево отвлекать нельзя. Шум, звон, охи и ахи оставляем для резиденции. Ритуал требует максимального сосредоточения. Когда вокруг старшего дерева начнет создаваться область низкого давления, у кого-то может заложить уши. Постарайтесь дышать глубоко, но бесшумно, сделайте несколько глотательных движений.

Она помолчала.

— К сожалению, дела вызывают меня в Белый мир, так что я завтра улечу. С вами останется Яр. Вы проведете последнюю ночь в резиденции, а потом он вас проводит к Воротам. В мое отсутствие посещать деревню дайт запрещается. Под страхом отчисления. – Голос Силенки зазвенел. – Я надеюсь, мы друг друга поняли.

— А что мы будем делать без тебя целый день? – спросила Лидилла. – Может, мы тоже завтра махнем с тобой в Белый мир?

Она улыбнулась.

— Вы не будете сидеть в шести стенах. Яр обещал, что покажет вам ледник. Так что вас ждет прогулка по воздуху.

Девушки загомонили, но меня это не впечатлило. Ледник, лед.

Бородатые лица, оскаленные зубы…

Я постаралась отбросить мысли прочь, но образы упрямо возвращались ко мне. Я вдруг вспомнила кое-что, и решила спросить у Силенки, пока она не ушла.

— А как часто открываются Ворота в Снежный мир?

Она посмотрела на меня с удивлением.

—Это Нулевые миры, мы туда не прыгаем вплоть до выпускного курса. Зачем тебе это нужно?

— Нулевые? – заинтересовалась Лидилла. – Я помню, нам говорили о них на уроке. Почему их так называют?

Силенка скрестила руки на груди совсем земным жестом.

— Зачем вам знать это раньше времени?

— Силенка, ну не будь такой, как другие Патроны, — сказала Лидилла. – Я ж все равно теперь умру от любопытства, если не узнаю. Я читала о них в справочнике, но там такая канцелярская муть, что я ничего не поняла. Расскажи.

Силенка хмыкнула в ответ на прозрачную лесть, но выражение ее лица стало серьезным.

— Ну, уж конечно, не поняла. Ну, хорошо. Все слышали про войну?

Мы кивнули, даже я привстала, чтобы лучше слышать слова Силенки. Снежный мир – Нулевой. Со слов сарры Оннджен у меня создалось впечатление, что Нулевые миры – это планеты с океанами кислоты и атмосферой из ядовитых газов. Оказывается, я ошибалась.

— Практически во всех мирах, которых коснулась война, система отсчета начинается с момента ее окончания, — сказала Силенка. — Мы решили так на общем совете после того, как Герой победил вселенское Зло и развеял его прах в космосе. Чтобы все помнили о том, что было и знали о том, что такое может повториться. Но есть миры, в которых войны не было.

— Но ведь дайт не ведут систему исчисления по этому времени, — сказала я. – И мой мир тоже. У нас есть Рождество нашего Бога, и мы слыхом не слыхивали ни о какой войне. Но Солнечный мир не считается Нулевым. Почему?

— Рождество вашего Бога и есть точка отсчета, — мягко сказала Силенка. – То, что ваша цивилизация якобы не знает о войне, ничего не значит. Вы ведь считаете не с сотворения мира, не так ли?

Я молчала, но это не значило, что согласилась. Конечно, будет мне рассказывать инопланетянка о том, что наш Иисус Христос родился в год окончания войны.

— Не считаем, — сказала я, наконец. – Но и это ничего не значит.

Она улыбнулась, словно говорила: «Ну, что я могу сказать».

Потом прикусила нижнюю губу, подбирая слова.

— Ну, в общем-то, объяснять особенно и нечего, — сказала после недолгой паузы. — Во всех системах, где ведется система отсчета с момента победы, знают о войне. В Нулевых мирах враг… не побывал, и там летоисчисление идет по своим законам.

— Если отличие только в этом, почему мы посещаем сейчас такой неприветливый мир как Дайтерри, и оставляем Нулевые миры на потом? – спросила одна из девушек.

Вопрос заставил нашу Патронессу помолчать, а нас с Лидиллой переглянуться.

— Мы посещаем миры не просто так, ведь правда? – наконец, вымолвила она. – Мы проводим там исследования, изучаем культуру и биологию, астрономию и физику, открываем новые силы и законы. Закрытые миры, как вы уже понимаете – это не просто классификация, это элита Школы. Эти миры почти не изучены, и нам еще только предстоит разобраться, что здесь к чему. Резиденция здесь – не официальное представительство другого мира. Кроме десятка дайт никто и не знает о том, что в Дайтерри уже долгое время живут и работают пришельцы.

Она оглядела нас.

— К концу обучения вы получите возможность выбрать какой-то мир и специализироваться по нему. С развитием контакта в мир будут прибывать ученые, исследователи, а потом и туристы. Вы будете посредниками между прибывшими и местными, вы будете экспертами, послами в этих мирах. Это сложная задача, справятся не все, но Кристалл не выбирает для Закрытых миров кого попало. Высшая ступень – работа с Нулевыми мирами. Те из вас, кто покажет лучший результат, смогут отправиться туда в качестве особых специалистов. Эти миры не знают о войне и не знают о том, что такое вселенское зло.

Она вздохнула.

— Но теоретически… чисто теоретически… предполагается, что в этих мирах может обитать, затаившись в ожидании удобного момента, Враг.

Шагая за Силенкой и остальными к деревне дайт, где вот-вот должен был начаться ритуал призыва дождя, я раздумывала и одновременно гнала от себя раздумья. Ключ к разгадке моих ночных кошмаров спрятался в мире, где возможно, «чисто теоретически» засело то самое Вселенское зло, об уничтожении – черт, о полном уничтожении! – которого так заливисто пела мне тетушка Раштлек.

Я уже не знала, чему верить, а чему – нет.

Я уже не знала, смогу ли я когда-нибудь выбраться из этой ловушки, попасть домой, увидеть родителей… Почему в романах про попаданок все иначе? Почему они уже через пару страниц повествования забывают о доме, обретают ухажеров в виде прекрасных принцев и кучу сверхспособностей?

Наверное, потому что тогда ни одна главная героиня не дожила бы до конца романа.

Еще немного – и от кошмаров я начну сходить с ума. Сегодня ночью я закричала так, что подскочили и Лидилла, и девушки. Я с трудом успокоила их, сказав, что такое со мной бывает, но утром все равно было стыдно.

Я радовалась, что мне не задают вопросов. Молчание – лучшая тактика, и, отводя глаза и делая вид, что не замечаю разглядывания, я молилась только о том, чтобы прошлая ночь не повторилась.

Стоя позади Силенки у самого края центральной поляны, где уже собрались все действующие лица грядущего представления, я постаралась отрешиться от собственных гнетущих мыслей и вспомнить все то, что говорил о вызове дождя учебник.

Ритуал призыва дождя включал в себя все знакомые мне из истории собственной планеты этапы.

Жертвоприношение. Ритуальный танец. Праздник.

Одно из старых деревьев поджигалось с помощью грубой линзы из стекла естественного происхождения. Подожженный дайт танцевал танец, размахивая ветками в определенной последовательности, пока старшее дерево обращалось к Солнцу с просьбой послать благодатный дождь, а остальные жители деревни подкладывали в танцующий костер «дрова» — отдавали своих домашних «животных», тела собранных в лесу засохших диких растений и все такое прочее. Когда дерево сгорало, вокруг поляны возникало что-то вроде области низкого давления, и через некоторое время, и правда, начинался дождь. Силенка сказала, что пока исследования в этой области не проводятся. Возможно, что-то было в составе дыма, возможно, старшее дерево каким-то образом могло предсказывать погоду, а ритуал просто-напросто давал ему возможность укрепить собственный авторитет – не знаю. Если кому-то из нас понравится этот мир, он сможет вернуться сюда после окончания Школы и раскрыть секрет ритуала. Лично у меня такого желания точно не возникнет.

Сухое дерево, с которого почти слезла кора, вышло в центр круга, образованного жителями деревни. Все были здесь – и большие, и малые, и корявые дайт с облезлой корой и сухими пальцами, и молодая поросль, только-только научившаяся ходить. Чужой жизни отвели место позади, и Силенка еще раз проинструктировала нас по поводу того, что следует, и чего не следует здесь делать. Мы выслушали ее наставления без особого энтузиазма – почти то же самое, что говорилось вчера вечером, она повторила еще и утром. Керр даже беззвучно шевелил губами в некоторых местах – видимо, затвердил часть текста наизусть.

Старшее дерево вынесло в центр поляны линзу – грубое стекло, отражающее свет здешнего яркого солнца. Мы еще раздались вширь, оставив два дерева стоять в центре выложенного накануне каменного круга. Как объяснил Рщгх — а все четыре дня показывал и рассказывал нам о дайт он — это делалось для того, чтобы священное пламя не расползлось дальше. Разумная предосторожность в мире, где огонь сжигает тебя дотла за несколько минут. На всякий случай утром мы наносили воду из дальнего ручья. Если она не понадобится, пригодится жителям. Оставим в качестве прощального подарка, ведь завтра нас уже не пустят в деревню.

Жертва встала перед старшим деревом и задрала голову. Все прощальные слова прозвучали еще вчера, во время устроенного по этому случаю праздника, на который нас не пустили. Вечеринка для своих, вход по приглашениям. Даже Силенка не знала, что творится в деревне во время этих празднеств, хотя наша группа была в ее практике далеко не первой, кому посчастливилось поприсутствовать на ритуале вызова дождя. Слишком еще слабы были социальные связи между Белым и этим мирами, слишком примитивна была эта цивилизация, созданная на осколках ледникового периода, который еще даже и не окончился.

«При моей жизни, наверное, мы и там и не побываем, — сказала Силенка утром, когда кто-то спросил ее. – Они суеверны, как и все первобытные народы. Считается плохой приметой пустить чужака на такое интимное празднество. Это ведь самые настоящие проводы на смерть. Не думаю, что, случись такое у нас, кто-то из семьи или родственников захотел бы, чтобы присутствовали посторонние. Ведь это все равно, что подглядывать за умирающим».

Как бы то ни было, жертва вела себя спокойно и уверенно. Старшее дерево заскрежетало пластинками, подняло кверху линзу и направило пучок света на тонкие сухие ветки на макушке своего собрата. Ждали недолго. Раздался легкий хлопок – и от листьев поднялся тоненький сизый дымок. Еще пара секунд – и сухие веточки занялись. Пританцовывая, дайт обошел тлеющего собрата по кругу, поджигая то тут, то там, пока все дерево не окутало дымом. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начали стучать пластинки, выдавая одну и ту же последовательность слов, которые одновременно были и песней, и ритмом. Чем сильнее дымилась жертва, тем больше стоящих вокруг присоединялось к этой песне, тем быстрее становился танец – хаотическое движение рук и ног, потряхивание ветками и хлесткие удары в пустоту, рассекающие воздух.

Откуда-то понизу резко потянуло холодом. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Мурашки сменились крупной дрожью, застучали зубы. Я огляделась и увидела, что и остальным тоже некомфортно. Даже Керр выглядел так, будто вот-вот начнет переступать с ноги на ногу. Девушки прижались друг к другу, Лидилла, как и я, обхватила себя руками и опустила голову вниз, глядя под ноги.

Песня и танец достигли крещендо, когда горящее дерево упало в центр круга. Столб дыма подобно указующему персту взметнулся в чистое небо. Песня утихла, старшее дерево отошло в сторону, воздев к небу руки. По его знаку дайт стали по очереди подходить и бросать в костер сухие ветки и поленья – части погибших диких и одомашненных растений. Костер становился все шире и выше, пока, наконец, не наткнулся на препятствие в виде каменного круга и не заплясал в нем, не в силах двинуться дальше. Вокруг стало темнее. Пламя в буквальном смысле засасывало в себя воздух, и вскоре у меня в ушах зазвенело от перепада давления. Ощущение было как при посадке самолета. Я летала в жизни всего пару раз, но хорошо его запомнила.

А еще я запомнила, что говорила по этому поводу Силенка. Собрав в мгновенно пересохшем рту немного слюны, я попыталась проглотить ее.

Глоток. Еще. Я открыла рот, закрыла глаза и постаралась отрешиться от неприятного ощущения, но оно становилось все сильнее и сильнее. Наконец, когда я уже готова была закричать, снова подул холодный ветер. Стало легче дышать. Я открыла глаза и посмотрела на небо, на котором уже сгущались темные тучи, грозящие вот-вот пролиться дождем.

Ритуал был почти окончен. Деревья встретили криками приветствия тяжелые дождевые облака. Вода – это жизнь, а в этом мире – особенно. Я посмотрела краем глаза на Силенку. Она все еще была напряжена, но большая часть ритуала уже осталась позади, и вскоре нам можно будет присоединиться к празднику дождя.

Все, что произошло чуть позже, по моим ощущениям растянулось на часы, хотя на самом деле заняло не более чем пять-десять минут.

Из тучи, нависшей над нами, вдруг вырвался зигзаг молнии. Он взрезал небо ярким световым ножом и ударил прямо в центр круга, в горящий костер. Грохот был таким, что, казалось, раскололась надвое сама земля. Нас раскидало по поляне, кого куда, разметало как опавшую листву порывом ветра. Отлетев к диким кустам, я с силой ударилась о землю и на пару секунд из-за дикой боли просто отключилась. Что произошло, я не поняла. Молния оглушила меня, и я не слышала ни криков Силенки, ни безумного прищелкивания дайт, бросившихся врассыпную от костра, взметнувшегося еще выше. Обо всем этом мне потом рассказал Керр, которого, в силу некоторых особенностей анатомии, оглушило не так сильно.

Силенка упала навзничь, тут же быстро вскочила и подбежала к тем, кто еще лежал на земле. Они с Керром помогли подняться Лидилле. Из ее левого уха текла кровь, она ничего не соображала и от боли, и от шока. Малгмар успел обхватить за талию одну из безымянных девушек, и она, приземлившись на него, почти не пострадала.

Меня и вторую девушку без имени отбросило почти друг на друга. Мы обе лежали без сознания чуть дальше от остальных, и потому наша Патронесса, хлопоча над теми, кто оказался ближе, не сразу обратила на нас свое внимание.

Я услышала крик Силенки еще на краю бесчувствия. Открыв глаза, я увидела перед собой сучковатое лицо дайт, а потом резкий удар по лицу заставил меня закричать и скрестить перед собой руки в попытке защититься от следующего удара. Еще удар. Еще удар. Меня кололи сучьями, хлестали прутьями, били по бокам толстыми ветками.

Извиваясь и беспрестанно крича, я попыталась отползти прочь, но их было слишком много. В своем единодушии они готовы были меня убить, и, если я пролежу на земле еще немного, я просто уже не встану.

— В чем дело? – закричала Силенка где-то на другом конце Вселенной. – Что происходит, Рщгх?

Раздался хруст, и я поняла, что деревья нападают не только на меня. Крики доносились до меня пока как сквозь слой ваты, но я различила голоса Лидиллы и Малгмара, Керра и той, безымянной девушки.

Казалось, деревья обезумели. Под градом ударов я кое-как повернулась на живот. Пусть легче и не стало, но я хотя бы могла попытаться сдвинуться с места.

— Яр! – донесся до меня крик Силенки. – Яр, на помощь! На помощь!

По затылку меня ударили чем-то тяжелым, и свет сменился тьмой.

Керр рассказал мне потом, что Силенка не просто так выкрикивала имя брата – она вызывала его через коротковолновый передатчик, вмонтированный в кольцо на ее пальце. Выхватив из костра горящую ветку, Малгмар подал пример остальным. Вскоре пространство вокруг удалось расчистить. Размахивая ветками, ребята отогнали дайт от меня и девушки. Дайт успели пробить ей голову, она агонизировала. Мне повезло больше, если это можно назвать везением. Я дышала, но не в сознание не приходила. Из ушей и носа у меня текла кровь.

Малгмар и Керр держали оборону столько, сколько понадобилось Яру, чтобы прилететь за нами на Йкк. Как только корзина опустилась на землю, он выскочил наружу с пламенеметом в руке. В считанные секунды вся деревня превратилась в костер. Меня и девушку на руках затащили в корзину, мы взмыли вверх и полетели прочь от деревни как раз в то время, когда на землю упали первые капли дождя.

Лидилла рыдала. Силенка и Яр негромко переговаривались. Остальные пребывали в шоке от происшедшего и не знали, что будет дальше. Решено было оказать нам первую помощь уже в Белом мире. Чтобы не терять время, Йкк направили к Воротам.

Перемещение произошло без приключений, и на машине с включенным сигналом экстренной ситуации меня и умирающую девушку повезли в ближайшую больницу.

Очнулась я уже там.

Если бы моя история была выдумкой, я обязательно облегчила бы себе путь к избавлению от кошмаров. Скажем, сделала бы так, что воспоминания вернулись ко мне при пробуждении. Или чтоб я увидела что-нибудь из той, другой жизни, пока находилась без сознания.

Но, увы. Была темнота, было безмолвие, был покой.

Я пришла в себя, казалось, сразу же после того, как получила удар. Вот только что вспыхнула перед глазами вспышка ослепляющей боли, а вот уже я чувствую вокруг безошибочно узнаваемый запах лекарств и слышу знакомые голоса, правда, разговаривающие с незнакомыми мне интонациями.

— Ты не имела права подвергать опасности никого из учеников! – Голос Лакса почти срывался. – Ты не имела права подставлять себя ради своего идиота-братца, Силенка, понимаешь? Не имела права. Ритуал дождя должен обязательно сопровождаться поддержкой с воздуха, разве ты этого не знаешь? Что делал Яр в то время, пока деревья вас избивали? Приходил в себя после очередной попойки? Отсыпался и пил снова, пока ты рисковала жизнью?

— Лакс, я прошу тебя, — жалобно сказала Силенка. В ее голосе не было веселья, не было легкомыслия. Только безумное сожаление. Только ошеломляющее чувство вины. – Я не хочу обсуждать это здесь, пожалуйста. Давай поговорим дома.

— Дома? Силенка, мы не едем домой. Через полчаса в малом зале соберется Совет. Ты, Силеяр, Патроны твоей группы. Радуйся, что вместо Дэлакона председательствовать буду я. Радуйся, что Ининджер покинул пост Первого советника.

— Они что, хотят провести заседание прямо сегодня? – В голосе кудряшки звучал ужас. – Лакс. Я тебя прошу, я умоляю тебя!

Повисло молчание.

— Это приказ отца. Я вряд ли смогу что-то сделать. Пока все очень предварительно, но по закону Силеяр официально будет отстранен от исследовательской деятельности на ближайшие пару лет. Это самое мягкое наказание, которое я смогу предложить Совету, не рискуя показаться предвзятым. Посмотри на эту девушку. И вспомни о той, ради которой мне пришлось без ведома отца вызвать архангела.

Я услышала, как Силенка плачет. Слушать, как Лакс станет ее утешать, было выше моих сил. К тому же повязка, которую я ощущала на лице, давила мне на глаза. Застонав, я попыталась поднять руку, чтобы ее подвинуть, но почему-то не смогла это сделать.

— Стилгмар? – позвала Силенка.

Я почувствовала ее нежную руку на своем лице и дернулась от прикосновения. Почему она трогает мое лицо?

— Я… слышу тебя, — разлепив губы, вымолвила я. Говорить почему-то оказалось нелегко.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил она.

Тревогу в ее голосе я могла бы отнести на свой счет… если бы не слышала чуть раньше ее разговора с женихом. Силенка вряд ли волновалась обо мне, это точно. Я не совсем поняла, о чем речь, но одно уяснила точно – она попыталась прикрыть своего брата, который в очередной раз напился и не смог исполнять свои обязанности, и провалилась, едва не потеряв в мире дайт всю вверенную ей группу первокурсников.

— Темно, — ни на секунду не забывая о присутствии Лакса, сказала я. – Голова очень… болит. Почему на мне… повязка?

— Удар был сильным, — спокойно сказал Лакс, когда Силенка не ответила. – Ты парализована ниже шеи, Стилгмар. Дайт перебили тебе позвоночник. Голову зафиксировали, чтобы удержать на месте.

Я издала сдавленный звук. Мне не хватало воздуха, я слышала слова, которые ласково и быстро говорила мне Силенка, но не понимала их смысла. Мир перед глазами закружился вереницей темных пятен.

Паралич. Инвалидность. Я слышала о таких повреждениях, и знала, что лечения нет. Я останусь прикованной к постели. Я умру в чужом мире на больничной кровати в окружении сиделок, которые даже не знают моего настоящего имени.

— Нет… — прохрипела я. – Я… не хочу.

Я попыталась двинуться, дернуться, хоть как-то пошевелиться. Но не могла. Не могла.

— Стилгмар! – рука Силенки снова коснулась моей щеки. – Стилгмар, послушай меня, пожалуйста. Это не навсегда, слышишь, я обещаю тебе! Мы же пригласили ангела, он будет здесь совсем скоро, он вылечит тебя!

Я не сразу поняла сказанное. Ангелы. Те существа с крыльями, о которых говорила тетушка Раштлек, которых я видела с ней в магазине. Они смогут вылечить меня?

— Ангел скоро придет. Он прибудет сразу же, как будет возможно, — сказал Лакс. – Стилгмар, я от лица Мастера правления обещаю тебе, что все будет хорошо. Верь мне.

Я молчала. Столько неискренности было в его голосе.

Верь мне.

На самом деле Лаксу было все равно, жива я или умерла.

Верь мне.

На самом деле только необходимость прикрыть грешки невесты заставила его вызвать архангела для моего спасения. Или ангела. Я уже запуталась.

Верь мне. Черт возьми.

Конечно, верю. Особенно ночью, когда ощущаю на себе ненавидящий взгляд и слышу полный ярости голос, призывающий предать меня ужасной казни.

— Пойдем, — сказал Лакс Силенке. – Пора готовиться.

— Мы скоро вернемся.

Она снова коснулась моего лица. Если бы я могла шевелиться, Силенка бы уже давно получила по руке. Теперь же осталось только скрипеть зубами и терпеть. Надеюсь, это продлится недолго.

Они, наконец, ушли, и я осталась одна. Впечатления от пережитого, страх, боль – все это вместе вдруг нахлынуло на меня, и я расплакалась под повязкой, беззвучно и без катящихся по щекам слез – все впитывала стерильная ткань.

— Я не обманул тебя, Стилгмар, — прозвучал рядом голос, и я поняла, что Лакс вернулся. – Ангел и в самом деле способен тебя исцелить.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Зачем он здесь? Чтобы снова обвинить меня? Чтобы сказать еще одну гадость?

— Одна из девушек едва не умерла, и после возвращения не будет ничего помнить о происшедшем, — сказал он. – Со слов остальных дайт сначала напали на нее и на тебя. Я хочу, чтобы после выздоровления ты поучаствовала в заседании Совета. Твой Патрон рвет и мечет.

— Силенка здесь ни при чем, — сказала я, не скрывая холодности в голосе. – Если ты это хочешь услышать – я тебе говорю. Но и мы не виноваты. Дайт напали на меня и эту девушку сразу после удара молнии. Я не знаю, в чем дело. Мы не нарушали правил.

Я чувствовала, что закипаю от злости. Желания притворяться вежливой, общаясь с Лаксом, больше не было. Кошмары, которые я вижу, появились по его вине. Я не собиралась наклеивать на лицо вежливую улыбочку и говорить, что все хорошо, когда это было не так.

— Силенка вовсе не пытается вас обвинить, — сказал Лакс тоже холодно. – Но она не впервые участвует в ритуале, и не первый здешний год работает с дайт. И я надеюсь, ты расскажешь на Совете правду. Естественно, и остальные тоже будут.

Я не выдержала. Может быть, Лакс и не позволил бы мне задать свой вопрос, но повязка давала преимущество – я не видела своего собеседника, и мне было плевать, что за эмоции сейчас отражаются на его лице.

— Лакс, скажи мне, что я сделала в Снежном мире, — сказала я, отчаянно пытаясь удержать голос твердым. – Скажи мне, что там было, что случилось со мной? Ты так ненавидишь меня, что не считаешь, что я заслуживаю правды?

Рыдания снова подступили к горлу, и я только чудом удержалась от них.

— Я вижу кошмары, Лакс. Я вижу такие кошмары, от которых волосы встают дыбом! Прошу тебя, я просто еще немножечко и сойду…

— Ты совершила предательство, — спокойно перебил меня Лакс.

Я запнулась на полуслове, но он, похоже, решил все-таки рассказать чуть больше, чем в прошлый раз.

— На деревню, в которой мы жили, напали. Ты переметнулась на сторону врага и предала нас, — продолжил он. – Рассказала им, где стоят наши ловушки, позволила пытать и убить одного из наших.

Мысли мои метались вокруг уже сказанного, но я не могла пока облечь в слова то, что чувствовала. Слишком сказанное было эфемерно. Слишком отстраненно. Словно это касалось не меня.

— Тебя пытали, потом привели на озеро и утопили. Но, видимо, не совсем, потому как тогда тебя бы здесь не было.

Я не сразу поняла, что дышу часто и открытым ртом. Голоса, тьма, запах крови и ощущение ледяного прикосновения воды – все это было не просто так. Кошмары, в которых я была близка к смерти, казались вялым подобием того, что я испытала на самом деле. Я не просто видела эту старуху с косой – я уже была ее жертвой. Пусть и выжившей. Пусть и потерявшей память о том, что было.

— Это… — в горле стоял комок, я сглотнула. – Это правда? То, что я сделала… это правда?

— Да.

— Ты уверен на сто процентов? – Я зажмурилась, слезы текли рекой, голос дрожал. – Знаешь наверняка?

Если бы я видела его и не прислушивалась так жадно к интонациям голоса, я бы не заметила этого едва уловимого колебания.

— Да.

Лакс не был уверен. Пауза, запинка перед репликой – мне было этого достаточно. Он не знал точно, что я совершила, но зачем-то пытался убедить меня в том, что знал. Лгал мне. Как и все здесь. Как и его обожаемый отец, как и Аргента. Но его ложь была почему-то гораздо больнее.

— Уходи, — сказала я. – Уходи!

Голос сорвался, но мне уже было все равно. Если раньше я готова была посмотреть в лицо своему прошлому, то теперь ненавидела его. За то, что не помнила. За то, что не могла вспомнить и позволяла Лаксу издеваться над собой.

– Надеюсь, я помог тебе, — сказал он, словно насмехаясь. – Всего хорошего.

Я плакала так долго, что снова уснула.

Проснулась я от звуков голосов. Меня ощупали, осмотрели, сделали какие-то уколы. Но это были обычные доктора и обычные уколы, поэтому движения ко мне не вернулись. Я попросила не заматывать мне больше глаза бинтом. Хотела видеть, что происходит вокруг.

Вынужденная беспомощность нервировала бы меня больше, если бы я не знала, что она временная. Но бездействие физическое вовсе не означало бездействия мысленного. Я лежала в тишине палаты и смотрела в потолок, периодически проваливаясь в полузабытье, полное образов прошлого, о котором я не помнила.