Близнецы для бракованной попаданки

— Я поймал одну душу! Тяну! — мужской голос рвёт тишину.

— Одну?.. Кого одну?! Амаю? — женский, сорвавшийся. — Скажи, что ты вернул Амаю!

— Я не знаю! — в голосе отчаяние. — Я тяну, лишь бы не упустить!

— Ох, глупые девчонки… — почти стон. — Проклятая Киара. Во что ты втянула Амаю… Девочка моя…

— Они обе твои! — выкрикивает мужчина. — Обе! Не отталкивай души своей злостью, старая карга!

— Верни мою Амаю! — женский крик срывается в вой.

Всё вокруг — как в тумане.
Я ничего не понимаю.

Есть только ощущение — меня тянут. Тащат куда-то силой, будто я — узел на канате, который нельзя отпустить.

Вот только я не Амая. И даже не эта ненавистная женщиной Киара.

Меня зовут Кира. И никуда меня тянуть не нужно.

Но меня не слышат.

Правда, сложно услышать того, кто не говорит. У меня нет рта. Нет тела. Нет даже ощущения, что я существую.

Я — что-то между. Мысль. Отзвук. Ошибка.

А потом — боль.

Резкая, ослепляющая, выворачивающая изнутри. Я будто врезаюсь в плоть — не вхожу, а падаю в неё.

И делаю глубокий вдох.

— А-а-ах! — грудь болезненно сжимается, воздух режет лёгкие.

— Амая? — визгливо. — Амая, доченька!

Меня хватают. Трясут. Мир дёргается рывками, расплывается.

— Как твоё имя? — спрашивает мужской голос. Ближе. Жёстче.

— Ки… — вырывается у меня, хрипло.

— А-а-а! — женщина кричит так, будто её ударили. И сразу отстраняется. — Тяни Амаю! Тяни Амаю, проклятый! Где моя Амая?!

Про меня словно забывают.

Мужчина снова сосредотачивается на чём-то другом. Женщина — зовёт. Снова и снова. Имя, которое не откликается.

Я лежу. Понимаю это не сразу.

Глаза наконец фокусируются.

Комната… странная. Каменные стены. Полукруглый потолок. Свет — мягкий, желтоватый, словно от множества свечей, но ни одной я не вижу. В воздухе — запах трав, металла и чего-то горького.

Я лежу на узкой кушетке, накрытой тёмной тканью.

Чуть в стороне — стол. И на нём еще одна девушка.

Брюнетка. Красивая. Даже слишком красивая, молодая — лет восемнадцать, не больше. Кожа неестественно бледная, губы с синевой. Глаза закрыты.

Она не дышит.

Мужчина стоит над ней, водит руками в воздухе — медленно, сосредоточенно, будто пытается нащупать то, чего уже нет. Но ничего не происходит. Воздух остаётся пустым.

— Всё… — говорит он наконец, глухо. — Ушла.

— Нет! — женщина срывается на вой, падает к столу, обхватывает безжизненное тело, прижимается к нему, будто может согреть. — Нет, нет, нет…

Потом она резко оборачивается ко мне.

Её лицо искажено болью и яростью.

— Ненавижу.

…Темнота накрывает резко.
Без мягкого перехода — просто щёлк, и меня больше нет.

***

Сознание возвращается рывком. Резко и очень больно. Тело горит будто меня вывернули наизнанку и бросили в огонь. Каждая клетка пульсирует жаром, кожа тянется, мышцы сводит судорогой. Я не могу закричать — даже не понимаю, есть ли у меня голос.

Меня колотит.

Так сильно, что кажется, я сейчас рассыплюсь.

— …держись, Киара, — кто-то говорит рядом. Хлопок. Что-то холодное прижимается к щеке. Приятно…. — Дыши. Ты должна справиться. Она не может потерять вас обеих.

Имя царапает слух. Киара. Снова эта Киара.

Я пытаюсь зацепиться за мысль, сказать, что это ошибка, что я — Кира, но язык не слушается. Мысли вязкие, как в смоле.

Жар накатывает новой волной.

— Она уже потеряла, — другой голос. Холодный. Жёсткий. — Мысленно уж точно. Даже не заходит к дочери. Уже неделю как.

Слова режут сильнее боли.

— Все знали, — продолжает тот же голос, — что она больше любила Амаю, но чтоб настолько… 

Кто-то вздыхает.

— Да как можно-то?.. — тихо, почти шёпотом. — Девочки же одинаковые. Обе её дочери. Ещё и близнецы…

Близнецы.

Меня снова трясёт. Жар вспыхивает ослепительно, вытесняя всё остальное.

Мир рассыпается на обрывки. Тьма смыкается снова.И я исчезаю.

***

Не знаю, сколько проходит времени, но я снова прихожу в себя. Новый болезненный рывок и я опять слышу все вокруг, но продолжаю гореть. Лучше бы и не возвращалась. 

— Как она? — голос холодный, отстранённый. 

— Горит, — отвечает женщина. Устало. — Уже три недели так. Не хочет жить ваша девочка…

Слова доходят не сразу. Три недели. Это я уже три недели горю?

Я пытаюсь ухватиться за это, но жар снова вспыхивает, разливается по телу, сдавливает грудь. Дышать трудно. Воздух будто густой, липкий.

Молчание.

Такое долгое, что я успеваю подумат, что женщина ушла. Растворилась, как и всё остальное.

— Вы бы её позвали, — осторожно добавляет другой голос. Мягче, но с нажимом. — Приласкали. Голос матери важен…

Слова повисают в воздухе. Ответа нет. Тишина давит сильнее любого крика.

Я чувствую это даже сквозь боль — отказ. Не злость. Не горе. Просто… отсутствие. Как будто решение принято давно.

Тьма снова поднимается изнутри, тянет вниз, убаюкивает. Я не сопротивляюсь. И снова проваливаюсь в бездну.

***

Сознание возвращается медленно, будто меня вытаскивают из ледяной воды и сразу бросают обратно в огонь.

Голоса рядом громкие, кто-то ругается.

— Ты сказала, что обе наши дочери мертвы! — мужской голос срывается. В нём ярость, хрип, боль, которая давно копилась. — Я оплакивал их обеих! Обеих! А оказалось, что Киара всё это время была жива! Старая ты карга, да как ты смела?!

— Для меня они обе мертвы! — женский голос режет, как нож. — Она убила Амаю!

— Никого она не убивала, дура ты непроходимая! — мужчина почти рычит. — Открой глаза! Твоя ненависть к тому, что Киара унаследовала мою магию, а не твою, как Амая, не знает границ!

Магию? Звучит странно, хотя все происходящее странно и нелепо.

У Киары была магия. Интересно, а у меня она есть? Я точно не Киара. 

— Она всегда была ошибкой! — визгливо, с надрывом.

— Довольно, — голос мужчины вдруг становится ледяным. — Пошла вон.

Тишина после этих слов звенит в моих горящих ушах.
Я даже сквозь боль чувствую, что мать ушла. Просто исчезла. Как будто её больше нет.

Мужчина тяжело дышит.

Я слышу, как он подходит ближе. Дыхание становится громче, ближе. Он рядом. Так близко, наверное, я могла бы коснуться его рукой, если бы могла ею шевелить. Для начала бы глаза октрыть… Пытаюсь.

Глаза открыть всё ещё невозможно. Веки словно налиты свинцом. Тело по-прежнему горит, но где-то глубоко, под слоем боли, появляется что-то ещё. Тёплое. Настойчивое.

— Доченька… — тихо. Совсем не так, как раньше. — Возвращайся к нам.

Пауза. Его голос дрожит, но я буквально ощущаю его взгляд. Нежный, теплый.

— Я люблю тебя, Киара, — говорит он. — Ты справишься. Ты сильная.

Имя снова царапает внутри. Не моё имя. Не моя жизнь.
Но почему-то… за него хочется держаться.

Тепло на мгновение перевешивает жар. А потом силы заканчиваются. Тьма снова накрывает меня с головой. И я падаю — глубже, чем прежде.

***

Что-то влажное касается лица, осторожно, почти бережно. Лоб. Щёки. Виски. Запах трав и чистой воды.

— Тише, тише… — шепчет кто-то. — Аккуратно.

Я открываю глаза, свет ударяет больно, моргаю. Один раз. Второй. Мир расплывается, но уже не горит.

— Она… — голос дрожит. — Она глаза открыла!

— Слава всем богам… — другой, с облегчением. — Слава, слава…

Я пытаюсь вдохнуть глубже — получается. Грудь не сжимает, тело не пылает. Есть слабость, ватная, тяжёлая, но это не агония.

Меня… умывают?

Я медленно поворачиваю голову. Получается.
Руки тоже слушаются — с запозданием, но слушаются.

— Тихо, госпожа, не спешите, — служанка почти смеётся сквозь слёзы. — Мы думали… мы думали, потеряли вас.

— Два месяца, — добавляет другая. — Два месяца вы горели. Мы уже…

— Но отец ваш верил, — перебивает первая. — Велел заботиться. Беречь. Не отходить. Сказал — она вернётся.

Я сглатываю. Горло сухое.

— А… ма… — выдыхаю я, голос будто не мой, но… подчиняется.

Служанка хмурится.
Молчит.

Другая вздыхает, тяжело, и говорит очень тихо.

— Отец выгнал её. Да она и сама не против была уйти. Разные они уже давно… Вы с сестрой держали. А теперь…

— Молчи, дурёха, — резко перебивает первая.

Но поздно.

Я и так всё поняла. Амая умерла.
А мать Киары… потеряла последнюю причину оставаться.

Странно — я чувствую не боль. Пустоту. Холодную, отстранённую.

Было бы больно, будь я Киарой. Наверное, невыносимо больно. Может именно поэтому ее душа и не захотела в это тело возвращаться.

Может… даже хорошо, что настоящая Киара мертва.

Дверь распахивается и в комнате становится тесно

— Вот, я как увидела, что очнулась, сразу за вами!

Я даже не сразу понимаю, что это третья служанка. Разве их было не две? Прыткая какая…

— Киара!

Мужчина врывается внутрь, и мир вдруг становится слишком живым. Он рядом в одно мгновение, опускается, осторожно, как может, обнимает меня — неловко, потому что я лежу, а может потому что боится навредить.

Его руки тёплые, заботливые и они дрожат.

— Доченька… — голос срывается. — Очнулась… девочка моя…

Он прижимает меня так крепко, внутри становится очень тепло. 

— Папа…

*****

Дорогие читатели, хочу пригласить Вас в увлекательный  

Два месяца спустя. 

Я стою перед зеркалом и примеряю платье.

Ткань мягкая, струящаяся, цвета тёмного сапфира — здесь такие любят. Сдержанная роскошь без лишних украшений, но с тонкой вышивкой по подолу: зодиакальный круг и знак Близнецов, вплетённый почти незаметно. Символ не кричит о себе — он просто есть. Я выгляжу безупречно, как и положено наследнице.

Из зеркала на меня смотрит брюнетка. Тёмные волосы убраны частично, но несколько прядей всё равно выбились и обрамляют лицо. Кожа светлая, слишком светлая — след болезни всё ещё заметен, как бы служанки ни старались. Черты тонкие, правильные, но взгляд… взгляд этому лицу будто бы и не подходит.

Мой взгляд. Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Моей душе уже пять лет, как не восемнадцать. И, кажется, я растеряла ту наивность, что присуща этому возрасту. Может не полностью, конечно. 

Я всё ещё ловлю себя на том, что ищу в отражении подвох. Ожидаю, что оно моргнёт не в такт. Что я не повторю его движение. Но нет — зеркало послушно. Эта девушка отражает меня полностью.

Теперь меня зовут Киара Сенмер.

Единственная наследница дома Сенмер. Рождённая под зодиаком Близнецов. Рождённая, как и положено знаку, с близнецом.

Как выяснилось, в этом мире это не случайность, а закон. Близнецы здесь появляются либо под знаком Рыб, либо под знаком Близнецов. И если Рыбы — это переплетение, растворение друг в друге, то Близнецы — зеркальность, равенство, иногда противостояние.

Этот мир вообще повернут на зодиаках.

Всё в нём выстроено вокруг них: дома, браки, магия, обучение, даже ожидания от человека. Ты не просто рождаешься — ты объявляешься миру знаком.

Привыкнуть к этому оказалось сложнее, чем к чужому телу. И куда сложнее, чем к магии.

Магия была повсюду в воздухе, в вещах, в людях. Она ощущалась как фон, даже служанки пользовались ею так же естественно, как веником.

Только не я.

У Киары она была. Сильная, воздушная, унаследованная от отца. Но сколько бы я ни пыталась, я так и не поняла, как её из себя достать. Ни искры, ни отклика. Пустота...

Врачи, маги, наставники быстро нашли объяснение… Отец приводил ко мне всех, но, как мне показалось, им не особо хотелось вникать. 

Два месяца жара.
Срыв.
Перегорание.

— Такое бывает, — говорили они сочувственно. — Магия выгорела, не выдержав нагрузки.

И поставили точку.

Так я стала дважды бракованной.

Близнец — без близнеца. Магичка — без магии.

Для этого мира это почти приговор.

Для отца — нет.

Его не смущало ничего. Ни мой взгляд, ни отсутствие дара. Он продолжал смотреть на меня так, будто я его единственная живая дочь.

Продолжал заботиться. Приказывать беречь. Спрашивать, не устала ли я. Улыбаться, когда я входила в комнату.

И в этом было что-то пугающе тёплое.

Я провожу ладонью по ткани платья, глубоко вдыхаю и всё ещё не могу до конца поверить, что я попала в другой мир, в чужое тело, получила право прожить свою жизнь совершенно иначе. 

Даже если она началась с чужого имени и сломанной судьбы.

В дверь осторожно стучат, я отрываюсь от зеркала и поворачиваюсь. 

— Госпожа… — тихий голос служанки доносится сквозь дерево. — Можно?

— Входи.

Дверь приоткрывается, и внутрь проскальзывает Лианна. Я улыбаюсь женщине. Это она сидела у моей постели ночами, меняла компрессы, поила настоями и каждый раз шептала, что всё будет хорошо, даже когда я в это не верила.

Она смотрит на меня… странно. Брови чуть нахмурены, губы напряжены так, что видно мимические морщинки над уголками губ.

— Его светлость просил вас зайти к нему в кабинет, — говорит она. И сразу добавляет, будто оправдываясь: — Он сказал, что это не срочно, но я бы на вашем месте не затягивала.

Я киваю.

— Хорошо, спасибо, Лианна. 

Лианна делает шаг ближе, поправляет складку на моём рукаве, почти машинально. 

— Платье вам так идёт, юная госпожа, — говорит она мягко. — Вы совсем окрепли. Это так замечательно. 

Я ловлю её взгляд.

— Что-то случилось?

Она вздрагивает, едва заметно. Опускает глаза.

— Нет, — слишком быстро отвечает, а потом, после короткой паузы: — Просто… его светлость… В общем, сходите к отцу. 

Она тянется, будто хочет сказать что-то ещё, но останавливается. Вместо этого осторожно касается моей руки.

— Всё будет хорошо, — тихо говорит Лианна. — Вы очень сильная. 

Она уходит так же тихо, как и пришла, осторожно закрывая за собой дверь, а я уже понимаю, что разговор с отцом мне, скорее всего, не понравится. 

Кабинет отца встречает меня запахом бумаги, старого дерева и чего-то горького.

Комната большая, строгая, высокие окна, сейчас прикрытые шторами. Полки с книгами до самого потолка. Обычно здесь царит порядок, каждая вещь на своём месте.

Сегодня — нет.

В углу валяются книги, словно их смахнули одним резким движением. На столе — вскрытое письмо,бумага смята по краям, будто её сжимали от недовольства.

Отец стоит у окна, спиной ко мне.

Когда он оборачивается и видит меня, его лицо на мгновение светлеет. Улыбка — тёплая, искренняя, но глаза…
Глаза напряжены. Слишком внимательно следят за каждым моим движением.

— Киара, — говорит он и делает шаг навстречу. — Ты быстро.

Я качаю головой.

— Папа… что-то случилось?

Он поджимает губы. Смотрит мимо меня на стол, на письмо, на разбросанные книги. Не к добру это всё, ой, не к добру…

Он возвращается к столу, опирается на него ладонями, будто собираясь с силами.

— Киара… — снова начинает он. — Я получил письмо от твоей матери.

Сердце неприятно ёкает.

— Уж не знаю, что старую… — он резко обрывает себя, выдыхает. — В общем. Она хочет, чтобы, несмотря на смерть Амаи и то, что ты утратила дар, ты всё равно отправилась в Академию. Как и положено всем… близнецам.

Я смотрю на него во все глаза.

Про Академию я за два месяца слышала лишь вскользь. Читала в книгах. Знала, что таких академий двенадцать по всему королевству. Что каждый знак зодиака обучается только в своей. Что без магии туда не принимают.

Я была уверена, что меня это больше не касается.

— Но… — начинаю я.

Он поднимает руку, останавливая.

— Я знаю всё, что ты хочешь мне сказать, дочь, — мягко, но устало. — И, поверь, в большинстве, я с тобой согласен.

Он выпрямляется, словно собираясь сообщить приговор.

— Но то, что вы с сестрой пойдёте учиться в Академию, было прописано ещё в нашем брачном контракте с твоей матерью. Я обязался не препятствовать обучению дочерей. Обеих.

Он морщится.

— Теперь она играет именно на этом. И… у нас нет выбора, дорогая. Ты должна поехать в Академию.

Слова падают тяжело.

— А… — я делаю вдох. — А нельзя отправить меня в другую академию? Там же… — голос срывается. — Там у всех будут близнецы…

Он закрывает глаза на секунду.

— Прости, дочь.

Когда он смотрит на меня снова, в его взгляде сожаление и злость одновременно.

— Ты и так пропустила начало обучения. Семестр начался полтора месяца назад. Так что тебе придётся ориентироваться на ходу.

Он отворачивается, будто ему тяжело смотреть мне в лицо.

— Ты выезжаешь утром.

Я вздрагиваю.

— Так быстро?..

— Всё необходимое… — он резко машет рукой. — Мы покупали для вас с сестрой всё заранее. Поэтому вещи уже ждут тебя в комнате.

Он замолкает. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Видно, как его злит сама необходимость подчиняться. Делать всё вот так. 

— Я люблю тебя, дочь, — говорит он наконец и подходит ближе. — И верю, что ты справишься.

Он обнимает меня, а я совсем не понимаю, что делать дальше. 

***

Сборы заняли удивительно мало времени.

Мне казалось, я буду метаться, сомневаться, цепляться за каждую мелочь — но нет. Платья уже висели в шкафу, книги были аккуратно сложены, дорожные сундуки подписаны. Всё, что готовилось для двоих, теперь молча ждало меня одну.

Карета тронулась на рассвете.

Дорога тянулась бесконечно. Колёса мерно грохотали, пейзажи за окном менялись, а мысли ходили по кругу. Я то смотрела на поля и леса, то ловила себя на том, что пытаюсь представить место, куда еду, — и каждый раз понимала: воображение пасует перед реальностью, в которой я теперь живу.

Два дня.
Всего два дня — и при этом целая жизнь между «до» и «после».

На третий рассвет карета остановилась, чтобы выпустить меня в неизвестность.

— Академия, госпожа, — почтительно сказал кучер.

Я выглянула в окно… и на мгновение перестала дышать, как в самых банальных фильмах.

Это было не какое-то жалкое здание. Это был город, выросший из магии.

Башни, соединённые воздушными галереями. Лёгкие мосты, будто сотканные из света. Стены, по которым медленно скользили руны, меняя цвет. В воздухе — искры, потоки, тихое гудение силы, которое чувствовалось кожей даже не выходя их кареты.

Повсюду смех.

Студенты в форме занимались своими, уже привычными делами: кто-то левитирует над ступенями, кто-то спорит, жестикулируя так, что за ладонями тянутся следы воздуха. Фамильяры мелькают рядом лисы, птицы, существа, которым я даже названия не знаю.

Всё было… как в книгах.
Даже лучше.

И только потом я заметила одну очень очевидную и предсказуемую штуку. Всех было по двое. Конечно, они не ходили, как приклеенные, но не заметить то, насколько их тут много… Никогда не видела такого скопления близнецов в одном месте. И я среди них.

Одна.

Белая ворона на фоне идеально выстроенного мира. Я выпрямила спину, собралась и вышла из кареты. 

И в ту же секунду в меня что-то врезалось.

Это что-то точно было рыжим, мягким и определенно живым. 

Удар был таким, будто в грудь прилетел хорошо разогнавшийся снаряд. Я охнула, машинально прижала существо к себе — и тут же потеряла равновесие. Ноги подогнулись, юбка вспыхнула синим шелком, и я самым неприличным для наследницы дома Сенмер образом села на каменную мостовую.

📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌

Солнечные мои, приветствую вас в новой истории! 🔥
На этот раз вас ждёт история необычной попаданки, которая оказалась в мире, живущем по законам Зодиака.
Она — близнец без пары. Магичка без магии.
И, что еще хуже, она приехала в Академию, когда все уже разбились на “стайки” по интересам. 

Нам с вами предстоит выяснить, сможет ли она пробудить свою силу,
особенно учитывая, что будут крайне настойчиво отвлекать некоторые личности… в комплекте из двух человек 👀🔥

А ещё — милый, но совершенно неуправляемый фамильяр, который создаст миллион дополнительных сложностей, да и сама Академия — та еще дыра, в которой слишком вовремя начинают происходить странные и пугающие вещи.

Совпадение?
Готовьтесь: будет, как всегда, дерзко, опасно и напряжённо.
Магия, тайны, близнецы, которые явно не собираются оставаться в стороне, и безграничная, все побеждающая любовь. Куда же без нее?

Спасибо за ваши звёздочки ⭐ и комментарии 💌 — именно они главные спонсоры вдохновения автора. 

Киара дома перед разговором с отцом

Киара в Академии

И только когда я окончательно уселась на мостовую и выдохнула сквозь зубы, до меня дошло, что именно я держу в руках.

Рыжая лиса, будто сотканная из огня, тёплая, мягкая, с умными янтарными глазами смотрела на меня и не забывала вилять двумя хвостами.

Хвосты жили собственной жизнью — дёргались, хлестали воздух, выдавая крайнее недовольство происходящим. 

— Ты… — начала я и замолчала.

Потому что краем глаза уловила движение. Что-то синее неслось на нас. 

Я подняла взгляд и внутри неприятно ёкнуло. По воздуху, прямо в нашу сторону, нёсся плотный, пульсирующий, насыщенного синего цвета шар. Выглядел он пугающе и каким-то внутренним чутьем я поняла, что летит он в лису.

Словно в подтверждение моих мыслей, зверёк вдруг резко прижался ко мне, вжался мордочкой в грудь, будто искал укрытия. Два хвоста обвились вокруг моего запястья.

— Эй… — вырвалось у меня.

Шар приближался слишком быстро. Я не знала, что делать. Магии у меня нет. Заклинаний — тоже. Встать я попросту не успею.

Я прижала лису к себе сильнее — и инстинктивно закрыла её собой.

Удара не произошло.

Я ждала его, задержав дыхание, готовая к боли… Секунда, вторая… 

Я осторожно открыла глаза. Вокруг нас разливался свет.

Он переливался десятками оттенков, дрожал, медленно тек по воздуху, оставляя за собой тонкие световые линии, похожие на узоры инея. 

Передо мной, всего в нескольких пальцах, застыл тот самый шар. Его энергия шипела, искажалась, расплющивалась о невидимую преграду, но внутрь не проникала.

Нас кто-то накрыл магическим щитом.

Я никогда раньше не видела ничего подобного. В книгах — да. В рассказах — возможно. Но вот так, вживую… это было красиво... Магия не казалась страшной. Она была совершенной. Продуманной. Чьей-то волей, воплощённой в свет.

Я сидела на холодной мостовой, сжимая в руках тёплую двухвостую лису, и просто смотрела, как синие переливы медленно скользят по щиту, отражая чужую агрессию.

Лиса тихо фыркнула, а потом чихнула. Я погладила ее между ушками. 

— Ты чего щит не повесила? Совсем уже этих первокурсников ничему не учат, — сказал кто-то, резко выдёргивая меня из любования синими переливами.

Голос был мужской, раздраженный, но не злой.

— А ты, Галатея, что уже натворила? — добавил он следом.

Последнее явно было сказано не мне.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вынырнуть из своих размышлений, вернуться в реальность и понять, откуда вообще идёт звук. Я медленно повернула голову — и только тогда увидела его.

Рыжий. Не просто рыжеволосый — огненно-рыжий, будто он был богом огня, не иначе. Волосы короткие, чуть растрёпанные, словно он только что снял капюшон или пробежался по ветру. Лицо резкое, красивое, таким мужчиной хочется любоваться. Высокие скулы, прямой нос, насмешливо прищуренные глаза цвета тёплого янтаря.

На нем, как и на всех вокруг, была форма Академии и знак близнецов, отчетливо просматривающийся на груди. 

— Я… — начала я и замолчала, потому что в поле зрения появился второй.

Такой же, как и этот рыжий. Те же рыжие волосы, только чуть длиннее, собранные у висков. Тот же рост, та же стать. 

Безусловно, увидеть близнеца в Академии близнецов не странно, но я все равно подвисла. Надо выходить из этой череды заторможенных реакций. 

— Ты что? Где вторая? — продолжил рыжий, оглядываясь так, будто моя «пара» просто опоздывала на пару шагов. — Вы что, у Нолана на курсе? Только он мог так хреново обучить студенток.

— О, да, — лениво поддержал второй. — Вряд ли тут есть более бесполезные кураторы.
Он перевёл взгляд чуть в сторону.
— Галатея, ты чего прилипла, как влитая? Мы про тебя не забыли. А ну ка быстро сюда.

Я даже не успела ничего понять, как лиса в моих руках вдруг зашевелилась, фыркнула — и послушно выскочила из моих объятий. Один прыжок — и она уже устроилась на плече у одного из рыжих.

Как попугай.

Представить не могла, что лисы так умеют. С другой стороны, она-то точно не просто лиса, а полноценный фамильяр. Да и надо сказать, устроиться было где.
Плечи у мужчин были… да. Широкие, сильные, будто созданные специально для того, чтобы на них кто-то вот так приземлялся.

— Чего молчишь? — спросил один из них, бросив на меня быстрый взгляд. — Язык проглотила?

Я открыла рот — и снова закрыла. Кажется, я уже запуталась, кто из них кто. Хотя, чтобы запутаться, надо хотя бы понимать, кто они вообще такие.

— Вот вы где, — раздался новый голос. — А я вас повсюду обыскался уже.

К нам подошёл ещё один студент. Высокий, собранный брюнет, с выражением вечного недовольства на лице.

— Хватит языки точить в остроумии, — продолжил он. — Мы с Росо вас уже битый час ждём. Сколько можно?

Он был единственным, кто догадался подать мне руку.

Правда, сделал он это совершенно автоматически — даже не глянув на меня толком, словно помогал подняться не живому человеку, а случайно упавшему предмету.

Я вложила ладонь в его руку и поднялась, начала отряхивать платье, чтобы вернуть себе более-менее приемлемый вид.

— Да идём, — отмахнулся рыжий.

— Не вижу, — сухо сказал брюнет.

И троица парней действительно просто развернулась и ушла.

Рыжие близнецы

Я всё ещё смотрела им вслед, пытаясь понять, куда я вообще попала, когда почувствовала движение сбоку.

Я обернулась — и увидела новую пару близнецов.

Они шли прямо ко мне. Не оглядываясь по сторонам, не споря между собой, не отвлекаясь ни на что в принципе. Очень целенаправленное действие. И что же им надо от меня?

— Ты Киара? —  спросил один из них, когда они подошли достаточно близко. 

Передо мной стояли двое брюнетов. Довольно симпатичные, но прям красавцами я бы их не назвала. Возможно, всему виной лопоухие уши, а может чуть горбатый нос… Не знаю. 

— Да, — ответила я.

— Отлично, — кивнул тот, что улыбался шире. — Значит, не ошиблись.

— Мы тебя ждали, — добавил второй, подходя к моей карете. — Ух, ну вещей у тебя, как у всех девушек. Вы будто бы перезжаете сюда навсегда. .

Он сделал шаг в сторону, открывая проход.

— Ладно. Я попрошу кого-то их притащить в твою комнату. Пойдём. Мы проведём, зарегистрируем, покажем, где что.
— Сегодня мы твои сопровождающие, — подхватил первый. — Обычно экскурсии делим…

Он на мгновение замялся. Совсем чуть-чуть.

— …но в твоём случае выходит иначе. Считай, что у тебя вип экскурсия сразу с двумя экскурсоводами.

Сказал — и сразу понял, как это прозвучало. Второй бросил на него короткий взгляд.

— Не в плохом смысле, — тут же добавил он. — Просто… так сложилось.

— А у вас… — я догоняю их на пару шагов и всё-таки спрашиваю, — у вас разве нет занятий, раз вы можете со мной вот так ходить?

— Есть, — отмахнулся тот, что улыбался, даже не замедлив шага.

— Но мы на искусстве коммуникации собаку съели, — добавил второй с явным удовольствием. — Автомат до конца года.

— Так что можем не ходить, — подтвердил первый. — Пока та пара будет идти, мы тебе всё и покажем.

— Благотворительность, — хмыкнул второй. — Исключительно из добрых побуждений.

Я фыркнула, не удержавшись.

Мы двинулись по широкой аллее, вымощенной светлым камнем. Он был тёплым под ногами, будто впитал солнце. По обе стороны тянулись корпуса — разные, но связанные между собой так гармонично, что Академия больше напоминала живой организм.

— Это центральный корпус, — кивнул один из братьев на высокое здание с арками и прозрачными галереями. — Регистрация, распределение, администрация и все, кто любит делать вид, что они тут самые важные.

— Они действительно самые важные, — заметил второй. — Просто не настолько, как сами думают.

Чуть дальше корпус сменялся другим — ниже, шире, с открытыми балконами, где студенты сидели прямо на перилах, спорили, смеялись, что-то доказывали друг другу, активно жестикулируя. В воздухе мелькали потоки магии — лёгкие, почти игривые.

— Учебные залы Воздуха, — пояснили мне. — Здесь вас учат думать быстрее, чем говорить. Чтобы потом не жалели о том, что вылетает из милых ротиков. Отличный навык, я лично рекомендую отнестись ответственно к предмету. Знаешь, мы вроде как уже третий курс, а… 

— Не всегда получается, — честно добавил другой — Зато весело. Как ни крути, а наш длинный язык, пусть и считается недостатком Близнецов, но лично нам нравится. 

— А девочкам как нравится, если ты понимаешь о чем я, — сказал первый или это второй? Уф. Но важнее было то, что он сказал. Я же правильно поняла, что он имел ввиду не разговоры? 

Мы свернули, и перед нами открылся внутренний двор. Там было шумно: тренировочные площадки, где кто-то отрабатывал щиты, кто-то — манёвры, а кто-то просто пытался удержаться в воздухе чуть дольше соседа.

— Практика, — сказали мне. — Место, где выясняется, кто на лекциях слушал, а кто — просто сидел красиво и строил глазки соседу. 

— Вторые обычно падают громче, — усмехнулся брат.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Эти двое и правда располагали к себе без особых сложностей. 

— А вон там, — один из них указал на корпус чуть в стороне, — общежитие. Комнаты парные, как понимаешь. 

— А почему все на улицах, если сейчас пары?

— О, нет. Ты приехала во время большой перемены. Пара начнется через полчаса. Так что не переживай, у нас еще достаточно много времени. 

— А вот это, — один из братьев махнул рукой вперёд, — место, где ломаются самые стойкие иллюзии.

— Столовая, — уточнил второй. — Если у тебя были ожидания о еде, как у мамы… Что ж. Должен тебя разочаровать. Не все первокурсники доживают до второго года в том числе и из-за стряпни местных волшебниц. 

Здание было светлым, с огромными окнами и открытыми террасами. Оттуда тянуло запахами и желудок тут же напомнил о себе.

— Запомни, — добавил первый, — если потеряешься, просто иди на запах. Всегда приведёт сюда. Главное, не сильно обращать внимание на то, вкусно ли пахнет. Но сегодня вроде даже ничего так. Может, узнали, что ты приедешь и не хотят спугнуть. 

Мы как раз подходили ближе, когда от входа нам навстречу вышли две девушки.

Они шли парой,  как и многие здесь. Светлые волосы, одинаковая форма, лёгкие улыбки.

— О, привет, — одна из них махнула рукой братьям. — Вы чего тут?

— Работаем гидами, — хмыкнул один. — Добровольно и почти бесплатно.

— Это кто? — вторая перевела взгляд на меня, с любопытством.

— Киара, — представил меня один из братьев. — Новенькая.

— Приятно познакомиться. Так странно, что вы приехали после начала учебного года, конечно. Уверена, у вас обеих какая-то крайне увлекательная история по этому поводу,, — девушки улыбнулись уже мне. Немного странно было, что она говорит со мной так, словно меня две. С другой стороны, как я поняла в этом мире это было своеобразной нормой. — А где твоя близняшка?

Вопрос прозвучал так естественно, что я даже не сразу поняла, что именно в нём не так.

— Я… — я замялась. — Я буду учиться одна.