Блокадницы (новогодний рассказ)

«…Было страшно. Иногда казалось, что умереть легче, чем жить. Но мы надеялись на чудо…

Я до сих пор помню тот Новый Год, когда я поверила в исполнение желаний»…   

Блокадницы

Это не были звуки Новогоднего салюта…

Ленинград опять бомбили…

 Зима стояла морозная. Скорее всего, зимы и раньше были такими же, но маленькой Ире казалось, что сейчас холод был везде. Думалось, что он внутри неё самой. И именно из-за него так холодно на улице. А, может, так холодно оттого, что идёт война? Злоба людей сделала зиму тоже злой?

Или оттого, что везде была смерть? Впрочем, все уже привыкли к ней. Иногда даже ждали её. А смерти было безразлично, кого забирать – детей или взрослых. Она просто гуляла по улицам чёрного от горя города и выбирала голодных и ослабших.

Но страшнее смерти стало другое – равнодушие. Было всё равно, что с тобой случится. Главное – чтобы всё закончилось. Всё равно как. Сил бороться не было. Умирали кто где: кто-то в нетопленной, промозглой  квартире, а кто-то на улице, прямо на ходу. Люди будто засыпали: от истощения, холода, безысходности. Только уже никто из них не проснулся. Трупы долго лежали на улице, ведь их некому убирать…

- Не оглядывайся, - шикнула на Иру старшая сестра Марина. Она тащила Иру за руку по заснеженной улице мимо замёрзшей женщины, в обнимку с младенцем. – Смотри куда идёшь!

Марина вовремя предупредила, а то Ира споткнулась бы о следующий труп. А так смогла переступить. Почему-то отсутствовала жалость. Раньше она была, а сейчас прошла. Жалеть хотелось живых. Мёртвым теперь всё равно.

- Надо поспешить, - заговорила Марина, прикрывая рот шарфом. Каждое её слово вылетало изо рта в виде пара. – Мама сказала, что если мы придём в пункт приёма сирот, и скажем, что наши родители умерли, то нас возьмут в детдом, и будут хорошо кормить. Иришка, милая, представляешь, мы будем спать в тёплых кроватях!

Хоть сестра постаралась придать голосу весёлость, но Ира чувствовала неискренность. Марина всего на пару лет старше, и ей тоже страшно.

- Не хочу туда, - захныкала Ира и закрутила головой. – Хочу домой, к маме.

Марина промолчала и остервенело потянула сестру дальше.

Почти все знакомые умерли. Мама хотела, чтобы дочери выжили. В детдоме их накормят… Думая о маме, Марина чуть не заплакала. Тут Ира поскользнулась и упала.

- Не хочу, - захныкала она, усаживаясь в сугроб. – Там не будет лучше, чем дома. Просто мама боится, что если она умрёт, мы останемся одни. Но мы не будем одни. У нас есть тётя Клава!

Марина стиснула зубы, чтобы сдержать крик отчаяния. Несколько секунд молчания позволили ей придти в себя от боли утраты.

- Нет у нас уже тёти Клавы, - выдохнула Марина, вспоминая, как вчера вечером пришла мама и тяжело села на последний уцелевший стул. Она в изнеможении закрыла лицо ладонями и вздохнула: «Клава из соседней квартиры умерла». А потом подошла к окну, с заклеенными накрест стёклами и сухо заплакала. Без слёз. Плечи вздрагивали, сбивалось дыхание,  а сухие глаза смотрели в сизое небо.

В их доме было три этажа по четыре квартиры на каждом. И вот сейчас из всех семей, обитавших здесь ранее, осталась лишь одна из трёх человек: мама, да Ира с Мариной. Месяц назад половина их дома рухнула во время бомбёжки, погребя под собой четыре семьи. Лестница и несколько квартир устояли.

- Хочу домой, - ныла Ира, не собираясь вставать. Если встанет, то сестра поведёт дальше. А так вряд ли поднимет – сил не хватит. Уж больно худая. – Нет, Марина, не пойду. Давай вернёмся. Мама придёт с работы, и мы ляжем спать. Нам будет хорошо, потому, что мы будем вместе. Мама любит нас.

Марина тяжёлым взглядом посмотрела на сестру.

- Иришка, перестань упрямиться, - перешла она к уговорам. – Сегодня ночью старый год сменится новым, и у нас начнётся новая жизнь. Новый дом, новые друзья. Новое всё! В детском доме Дед Мороз подарки нам подарит!

Сложно сказать, верила ли Маринка сама в эту прекрасную сказку, но старательно пыталась заставить сестру поверить в неё.

- Всё равно не хочу, - упорствовала Ира. – Если бы там было хорошо, мама нас сама отвела бы. Почему она не захотела пойти с нами? – в голосе послышалась обида.

Говоря это, девочка даже не представляла, как тяжело было матери решиться отправить дочерей в детдом. Как немыслимо трудно было одеть их и выпроводить из дома. Женщина не нашла в себе сил отвести их. Она знала, что если поведёт, то по дороге передумает и не сможет отдать чужим людям. Отправив дочерей в новую жизнь, она в изнеможении упала на кровать и выла, как раненная волчица. В какой-то момент поняла, что можно всё остановить. Подскочила, чтобы догнать, но вовремя остановилась: там им будет лучше…

Она не хотела, чтобы дети видели, как умрёт от голода их мать. Продуктов больше не было. Хлеба давали так мало, что им не наешься. Мать делила свой кусок между дочерьми, а сама шаталась от голода и пару раз теряла сознание.

Последнюю неделю тётя Клава всё ругала её, что она помрёт, если есть не будет. А потом тётя Клава сказала, что у неё появился знакомый. Военный. А им продовольствия немного больше давали, чем гражданским. Сказала, что хлеб у него есть, так что она и маме принесла:

- На вот, покорми своих.

Через два дня добрая соседка умерла от голода. Маринка понимала, что на самом деле не было никакого знакомого, и что тётя Клава свой хлеб принесла, чтобы спасти маму. А ещё принесла несколько замёрзших морковок.

Вспомнив это, Маринка шмыгнула носом, и постаралась не разреветься. Жалко стало тётю Клаву. Но маму тоже жалко. И если сейчас они с сестрой уйдут, то мама сможет свой хлеб сама есть.

Поэтому Марина продолжала уговаривать Иру:

- Туда берут только сирот. А какие мы с тобой сироты, коль мамка жива, а папка на фронте? Ты пойми, она за нас волнуется. Хочет, чтобы нас спасли. Наши солдаты заберут нас из Ленинграда и отвезут туда, где нет фашистских самолётов, и есть еда. Ирка, разве ты не хочешь покушать хлебушка тёплого и выпить молока?

Её слова заглушила сирена.

- Ирка, вставай, - завопила Марина. – Немцы летят!

Она сильно дёрнула сестру за руку и поставила на ноги. Девочки помчались к бомбоубежищу. Туда же бежали те, кто мог бежать, остальные шли из последних сил. Девочки попытались обогнать мужчину, бредущего впереди, но тот вдруг обмяк и завалился прямо на Марину.

- Ааа!!! – завопила Ира от страха за сестру.

Та молча попыталась вылезти из-под мужчины. Судя по всему, он умер. Тело стало неповоротливым и тяжёлым. Вдвоём девочки перевернули его, Маринка встала, но бежать уже не смогла – болела нога. Видимо, подвернула при падении.

- Беги сама! – велела она Ире. Та уставилась на неё круглыми от ужаса глазами, и затрясла головой. – Беги!

- Без тебя не пойду, - заупрямилась Ира, ощетинившись, как дикий зверёк. Сестру она не оставит!

Её слова потонули в грохоте взрывов. Вокруг свистели пули и рвались снаряды. Невдалеке рухнул дом. Девочки испуганно завизжали. Марина бросилась на землю и дёрнула за собой сестру. Они перекатились к груде мусора, припорошённой снегом.

- Помоги мне! – велела Маринка и стала подтягивать к себе мужчину, который перед обстрелом упал на неё.

Ира потянула его изо всех сил. Вдвоём они справились и даже смогли подлезть под него.

Грохот стоял такой, будто наступил конец света. Тело мужчины несколько раз дёрнулось – в него попали пули: это спасло жизнь девочкам.

Ира плакала. Было страшно. Так страшно, что аж сердце выпрыгивало. Время остановилось. Существовали только ужас и грохот. Казалось, что это будет длиться вечно. Лицо в снегу замёрзло. Мужчина тяжёлый, что трудно дышать. Маринка рядом вздрагивает. Значит, ещё жива. Намного страшнее, если бы она лежала без движения.

Вскоре налёт закончился и обстрел прекратился.

Девочки с трудом выбрались из-под трупа. Но встать не было сил – ноги не слушались. Они сидели на снегу и не могли прийти в себя. В голове Иры образовалась  пустота, которая звенела и переливалась яркими вспышками коротких воспоминаний. Страх прошёл...

Иришке вспомнилось, как по утрам, когда мама собиралась на работу, она будила девочек, чтобы покормить завтраком. Бывало, Ира не хотела вылезать из-под тёплых одеял, а мама, взглянет строго и скажет: «Барыня Ироида, негоже нежиться в постели до вечера. Так всю жизнь проспите!»

Подумав об этом, Ира аж отвернулась от строгой сестры. Ничего Маринка не понимает! Ире не хотелось ни к другим детям, ни сытой жизни, ни Деда Мороза с подарками. Ей нужна была только мама.

Марина не успела ухватить Иру, как та побежала домой.

- Подожди! – чуть не плача, крикнула сестра.

Но Ира знала что будет, если послушается. Откуда только силы взялись? Она мчалась домой быстрее ветра, и, ворвавшись в холодную квартиру, увидела маму. Та сидела у стола и плакала, закрыв лицо ладонями. Расставание с дочерьми стало для неё величайшим горем. Увидев Иру, она вскрикнула от радости и кинулась к девочке. Упав перед ней на колени, она обнимала и плакала и снова обнимала.

- Прости меня, - лепетала измождённая женщина, - но я хотела спасти вас любой ценой. – Тут она спохватилась и, как пружина, разогнулась, тревожно глядя на дверь за спиной Иры.

- Где Марина? – в ужасе спросила она. Видимо, подумала, что во время обстрела её убили.

- Жива, - только и успела сказать Ира, так как опять угодила в объятья матери и говорить стало сложнее с маминым рукавом во рту. – Щещас притёт, - выговорила она с трудом.

И правда, дверь отворилась и на пороге появилась Маринка. Щёки красные, глаза горят.

- Мам, прости, я не смогла увести её, - оправдывалась она.

- Я рада, что вы вернулись, - обливаясь слезами, сказала мама, обнимая обеих дочерей сразу. – Я не могу без вас. Скоро опять станут эвакуировать. Мы постараемся дожить до этого. Нас обязательно увезут отсюда. Вместе.

Она плакала. Но потом успокоилась и сказала:

- Сегодня Новогодняя ночь. Дед Мороз принёс нам хлеб, тыкву и свёклу. Так что закатим пир горой!

- Если был бы папа, то мы и ёлку нарядили, как раньше, - вздохнула Марина. Слова о ёлке и папе сделали маму грустной, но она нашла в себе силы улыбнуться и сказать:

- У нас обязательно будет ёлка, но только самая необычная!

Сказав это, она куда-то убежала, а через минуту стояла, улыбаясь, с высокой железной вешалкой для одежды с гнутыми рогами. Она раньше у тёти Клавы стояла.

Отчего-то всем стало весело. Вот так ёлка! Мама нацепляла на неё кусочки проволоки и пустые жестяные банки вместо игрушек. Там же оказался и Ирин плюшевый медведь с оторванной лапой и одним глазом.

Теперь посреди комнаты красовалась Новогодняя ёлка! Ира была счастлива, как никогда прежде. И, скорее всего, причиной была не вешалка-ёлка, а то, что они опять все вместе, и мама смеётся,  и даже отважилась закинуть в прожорливую буржуйку последний стул. Ломали его все вместе. Прочным оказался.

Буржуйка в представлении Иры являлась голодным зверем, питающимся всем, что самое красивое и нужное. То ему книги подавай, то шкаф разломай и отдай. Ему на съедение пошли ковры и деревянные кровати. Даже обоями со стен не побрезговал! Ира помнила, как они с Мариной обдирали обои и подкидывали в огненную пасть. Девочки обошли все соседние кварталы и собрали всё, что могло гореть, но к сегодняшнему дню всё закончилось.

Их деревянная кровать давно ушла в топку, но они притащили из-под завалов соседского дома две железные кровати. Поставили рядом. На них и спали. Не раздеваясь. На дырявом матраце и под грудой одеял. Но зато вместе спали! Их грела любовь.

Вечерело.

- Скоро наступит Новый Год, - загадочно сказала мама, и, обняв дочек, спросила: - Вы же помните, что Новогодние желания непременно исполняются?

- Помню, поэтому загадаю, чтобы Дед Мороз… - начала Иришка, но мама остановила её строгим возгласом.

- Барыня Ироида, даже не вздумайте рассказывать нам об этом! Это ваш секрет! Иначе не исполнится!

Новогодним яством стала тыква, тушённая со свёклой. Казалось, что ничего вкуснее и быть не может! Маринка сбегала на улицу, набрала снега. Его растопили. Когда вода закипела, мама заварила ароматный чай. Вдохнув запах, Ире вспомнилась другая жизнь, до войны… как папа приносил ёлку, и они всей семьёй весело наряжали её. Из кухни вкусно пахло пирогами, жареной рыбой, курицей и котлетами. Аппетитный дух холодца витал по дому и щекотал ноздри! Но самым запоминающимся запахом остался тёрпкий запах хвои. И мандаринов.

Лучше бы и не вспоминала! Ире стало грустно. Нет ни папы, ни ёлки, ни пирогов. Зато есть холод, голод и война.

Наступила ночь. Они сидели на кровати, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели как за окном падает снег. Одинокий язычок свечи догорая, метался, отбрасывая рваные тени. Вспыхнув последний раз, он потух, и комната погрузилась во мрак.

Мама встала, чтобы уложить девочек спать. Укутав Иру в рванное, но тёплое одеяло, подсунула ей под голову подушку. Марина тоже подлезла под одеяло к сестре.

- Я так счастлива, что этот Новый Год мы встретим вместе, - проговорила мама, припав к дочкам. Она целовала их и говорила: - Скоро всё кончится. Скоро мы победим немцев. И жизнь станет другая!

- Мама, а Новый Год он приходит только к тем, кто хочет загадать желание? – наивно спросила Ира.

- Барыня Ироида, вы уже взрослая и должны понимать, что он приходит ко всем, - шутливо-назидательным тоном ответила мама.

- А когда можно желания загадывать? – не унималась Ира.

Словно в ответ на её вопрос, кукушка в часах начала отсчёт последних секунд старого года.

- Вот и загадывай, - велела мама.

Ира зажмурилась и что есть силы стала просить Деда Мороза, чтобы он оставил её с сестрой и мамой в живых. И чтобы другие люди, кто хочет жить, тоже жили. И чтобы русские солдаты повезли их в чудесный город, где не летают немецкие самолёты, где не надо ловить и есть кошек, где не надо во время обстрела прикрываться трупами, где не надо голыми руками выкапывать из мёрзлой земли морковку. Где не надо бояться. Где не надо умирать…

Утро Нового Года встретило Ленинградцев морозом и солнечной улыбкой. Это был прекрасный день, если бы не было войны…

Ирочка проснулась и сладко потянувшись, обняла сестру и маму. Ей снился дивный сон, в котором она видела тот самый город, про который загадала желание. И она знала: Дед Мороз обязательно исполнит это желание. Потому что оно самое-самое важное в жизни.

Маленькая барыня Ироида даже не догадывалась, что Дед Мороз услышал её, и что через пару недель по громкоговорителю объявят об эвакуации, и что мама, наспех повязав Ире на голову шерстяной платок, схватит дочерей за руки и побежит на улицу.

А затем придут добрые уставшие дяди. Такие же, как папа – в военной одежде. Большие грузовики повезут её, маму и Маринку и других людей по снегу… А потом будет поезд. Он помчит, громко стуча колёсами, в чудесный город, где есть хлеб и не летают немецкие самолёты…

 Основано на реальных событиях.
Записано со слов главной героини.  Имена  не  изменены.