Блокнот Анюты

Некоторые блокноты мечтают стать книгами.

Моим это удаётся. Не смотря на обилие гаджетов, мои идеи всё равно проходят через обычную шариковую ручку и бумагу.

Каждая моя книга и каждый рассказ начинаются с идеи, записанной в блокноте. Чтобы не забыть. Чтобы потом помочь родиться целому новому миру или маленькой уютной истории.

А начиналось всё с тетрадок. Они до сих пор бережно хранятся на книжной полке вместе с полноценными книгами.

Именно в этом блокноте собрана россыпь жемчужинок, собранных за несколько лет. Они родились под разными обложками: твёрдыми и мягкими, на пружинке и в прошитом переплёте. Теперь обложка у них общая.

Я люблю мечтать, глядя на воду, находясь в парке, в лесу или просто смотря в окно. В моменты грусти, стараюсь найти спокойное место, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

Не всегда можно сбежать от людей. Тогда я просто иду к окну, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, закрываю глаза и отключаюсь от внешнего мира.

Когда в очередной раз мне захотелось спрятаться от шума, я вышла из аудитории в коридор к окну. Была поздняя осень. Только на некоторых деревьях ещё удерживались последние листья. На асфальте стояли лужи, по которым люди всё бежали и бежали куда-то по известным только им причинам.

Я закрыла глаза и прижалась лбом к стеклу. Приятная прохлада будто замораживала шум и суетливые мысли в голове.

В памяти стали всплывать приятные моменты моей жизни, происходившие в последнее время. Выездная полевая практика и жизнь в палатках. Весёлый просмотр накопившихся за время поездки фотографий, собранных со всех телефонов и фотоаппаратов. Походы в кино и театр. Вечеринки на квартире у подруги. Просто весёлое общение на занятиях.

Мысленно я сравнивала приятные моменты с обыденной жизнью. Как много было пустых безликих дней, о которых нечего вспомнить, и как мало ярких запоминающихся минут. Зато каждая такая минута сохраняется в мельчайших подробностях. Я помню каждое произнесённое слово, каждую шутку, каждый жест.

И вот всё это напоминает о себе в такие моменты, когда жизнь представляется серой и пустой, и кажется, что ничто уже не поможет изменить всё к лучшему. Закончилась моя доля радости и теперь остаётся только угрюмое существование.

Я пыталась заставить себя поверить, что жизнь полосатая и всегда после грустных моментов наступают яркие и счастливые, но в тот раз почему-то никак не могла себя в этом убедить. Всё, что было в моей жизни хорошего, казалось ненастоящим. Как будто я сама для себя это придумала, чтобы спрятаться от реальности. Будущее начинало казаться безнадёжным.

Перерыв подходил к концу, и нужно было возвращаться в аудиторию, снова окунаться в будничные занятия. Я нехотя открыла глаза. Взгляд не сразу сфокусировался, но когда я рассмотрела то, что проявилось у меня перед глазами, губы сами растянулись в улыбке. Жизнь подсказывала, что нельзя унывать. Меня ждёт ещё масса приятных сюрпризов на пути.

На холодном стекле проявился рисунок, нарисованный кем-то ранее. Пар высох и рисунка не было видно, пока я своим дыханием не проявила его снова.

Прозвенел звонок, а я стояла и улыбалась, глядя на окно. На запотевшем стекле виднелось милое сердечко.

На краю одного небольшого поселения жила девушка. Поселение это было не большим, не маленьким. Вроде и город: в отдалении на холме красовался замок, окружённый парой рядов каменных построек. Да и церковь, красиво сверкающая куполом, имелась. А вроде и тихая деревня, потому что холодный каменный центр, с мощёными булыжником улицами, окружала уютная и спокойная сельская местность. Множество невысоких домиков с яркими цветниками и крохотными огородиками. Перед многими стояли кресла качалки, а на задних двориках установлены жаровни.

Были и совсем простые, серенькие, ничем не примечательные домики, укрытые в тени деревьев, увитые плющом или девичьим виноградом. Именно в таком неприметном домике и жила девушка. Да она и сама была неприметной. Вроде все её и знали по деревенскому обычаю, да вспоминали о ней редко. Здоровалась девушка всегда первой, а если задумавшись не замечала знакомого, так тот и не обижался, потому как сам на девушку внимания не обращал — будто и не было её.

Но девушка не обижалась на людей. Она думала, что так и должно быть. Ведь с самого детства всё было именно так. Зато тихоню никто не обижал, разве что случайно, не заметив её могли толкнуть или перед самым носом закрыть пекарню, хотя она не успела сделать покупки. Чтобы такого не случалось, девушка считала, что сама должна быть внимательнее и аккуратнее. Не станут же другие печься о ней: им и своих забот достаточно.

Чем занималась девушка, почти никто не знал, да и не интересовался. А она летом собирала полезные травы, ягоды да орехи и носила их на рынок. Сама не торговала, а за самую низку цену отдавала торговкам. Много ей не было нужно. Зимой же вязала тёплые вещи и шила одежду для других. И тоже относила торговкам. Вот никто девушку толком и не знал.

Только вот было кое-что чудное в том городке-деревне: как только там девушка поселилась, стало немного теплее. Не понимали люди, отчего так происходит, но радовались и принимали добро.

А девушка лишь тихонько улыбалась. Бывало идёт она из лесу с корзинкой спелых, сладких ягод, да и оставит у кого-то на крылечке кулёчек просто так, на радость хозяевам. Или заметит, что куст розовый с подпорки на дорожку свалился и нежные цветы уже притаптывать начали, подойдёт, поднимет ветви, подвяжет, хоть и своим пояском с платья, и уходит улыбаясь, иногда поднося исколотый шипами палец к губам. Для детишек же кроме одежонки бывало и игрушку смастерит, и тоже тихонько подложит в таком месте, чтобы точно дитя нашло, а потом наблюдает из тени деревца и радуется вместе со счастливым малышом.

И вот полюбилось девушке по одной тенистой улочке домой возвращаться. Вроде и более длинная та дорога была, а девушка, хоть и с поклажей, всё равно тем путём шла. И каждый раз смотрела на одинокий каменный домик в конце улицы, чуть на отшибе, скрытый в зарослях старых абрикосовых деревьев. И жил в нём такой же одинокий хозяин. С виду обычный человек, но казался он девушке сильным и мужественным рыцарем, большим и могучим защитником. Да он и был защитником.

В отличие от девушки, защитника все знали и уважали. Умный он был, малышню местную уму-разуму учил да ссоры их мудро разрешал. А для взрослых всегда у него шутка крепкая припасена была или история удалая. Любила девушка послушать защитника. Пристроится тихонько в сторонке да и слушает. Только за историями весёлыми и гиканьем молодецким слышала девушка голос доброй и светлой души, ранимой и раненой, ищущей тепла и покоя.

Ценила девушка в защитнике и то, что он один лишь с ней всегда здоровался на улице, не толкнул ни разу. И мимо любого горя ни разу он не прошёл, хоть даже то и котёнок хромой был. Для каждого слово утешения защитник находил и помогал по-своему.

Вот и ходила девушка мимо каменного домика да присматривала, чтобы во дворе порядок был. То калитку прикроет, ветром отворённую, чтобы соседские гуси не щипали мягкую траву, то коту, уже взрослому, но так и оставшемуся хромым, угощеньице принесёт. А уж если ягоды или прочие дары лесные соседям раздаёт, то защитнику первому и самые крупные да спелые плоды откладывает.

Как-то застала девушка защитника спящим на мягкой травке перед домом — видно устал. Так девушка над его лицом ладошки держала, чтобы поднявшееся солнце глаза не слепило, а как стал ворочаться и просыпаться защитник, так с тихим смехом и убежала.

Так и повелось: пройдёт мимо домика, посмотрит, что всё хорошо, и радуется девушка, а если замечает, что защитник опечален или захворал, то и сама тревожилась, искала способ помочь тихонько и незаметно. Привыкла ведь почти невидимкой быть.

Время шло, девушка всё также делилась теплом с людьми, просто так, потому что могла, привыкла так жить, но силы стали покидать её. Не бесконечным оказались их запасы. Стала девушка мёрзнуть, кутаться во всё большее число одежд. Ходить с подарками до городку-деревне становилось сложнее, но девушка всё равно старалась.

В один из дней пошла она в лес за травами. Много нужно было собрать разных, да ещё и особую веточку на амулет девчушке одной найти. Умаялась девушка и на обратном пути присела на обочину лесной дороги отдохнуть. Сидит и озноб её пробирает, хоть и день солнечный. Мимо селяне ходят, разговаривают, смеются, ярмарку обсуждают. Попробовала девушка позвать, попросить помочь ей узел с травами отнести, но не откликнулся никто: не привыкли её голос слышать, не разобрали в шелесте деревьев.

Прилегла тогда девушка на травку, сил поднабраться, да и уснула так.

А уж когда проснулась, удивлению её не было края: завёрнутую в тёплую куртку нёс её на руках защитник, как маленькую девочку, и узел её травами, казавшийся девушке неимоверно тяжёлым, легко покачивался у него на плече.

Никогда девушка не видела, чтобы лицо защитника было таким спокойным и светлым, будто отпустила его грусть глубинная. Тихонько-тихонько выправила девушка руки из куртки, обняла защитника и зажмурилась от радости и тепла, а он лишь усмехнулся, прижал её покрепче к груди да сказал:

— Нельзя маленьким мёрзнуть. Больше не позволю.

Проснулась. Который час? Хм… Ещё только светает. И зачем я проснулась в такую рань в воскресенье? Хотя…

Хотя свет-то интересный! А за окном что? Ух ты! Какой туман жемчужный! Не зря проснулась. Ой не зря! Сейчас только тихонько выбраться, не разбудить. Хватит одной ненормальной в семье.

Холодно там? Да не замёрзну. Свет же убежит!

Прохладно, однако. Ну и ладно. Хи! И даже почти прилично одета. Да и не увидит никто: все спят, воскресенье же, и на часах пол пятого утра. А хоть и увидят, пускай завидуют.

О! И футболку его с верёвки забрать, а то отсырела из-за тумана. Как раз досохнет, пока проснется. Выходной же, можно сегодня понежиться подольше в постели.

Твою ж! Ай-ай-ай! Палец отбила. Ну, зараза лохматая! Надо ж так ведро на дорожку выкатить! У-у-уй…

Не разбудила хоть? Надеюсь нет.

Ой! Как же здорово туман слоями лёг! Обалденно просто. Хорошо соседская яблоня на переднем плане смотрится. И труба в промзоне со второй стороны здорово вписалась. Вообще, она классно тут выглядит. Чувствую, ещё много рассветов нас с этой трубой ждёт, фотогеничная она.

Тэ-экс… Солнышко тут лучше в центр кадра ловить. Только забор высоковат — неудобно ровно камеру держать. А так, солнце как в обрамлении. И туман так хорошо глубину передаёт. Ой не зря проснулась!

Всё-таки прохладно, но ничего. Краешек диска уже выполз над горизонтом. Ещё пару минут — и целиком покажется.

Ой-ёй-ёечки, как лучи потрясающе сквозь туман прорисовались! Восторг просто! Как же повезло такой рассвет поймать!

* * *

Что случилось? Что за грохот? И её нет на месте… Постель ещё теплая. Только что вышла куда-то? А-а-а… Во дворе. Рассвет что ли снимать пошла? Ну да, точно, ничем кроме фотоаппарата её в такую рань не поднять. У-уй, брр! Палец отбила. Вон как скачет на одной ноге. Эх… Поленился вчера сходить ведро это убрать.

Ох и чудо, почти не оделась. Ясно с тобой всё, понятно: увидела красивый свет и понеслась, пока солнце не поднялось слишком высоко. Само собой, для тебя на рассвете и закате счёт времени на минуты идёт, а то и на секунды.

Ну, хоть рубашку накинула. Красивая. Моя…

А ножки замерзнут. Вернётся украдкой и будет стараться отгородиться хоть немного одеялом, чтобы ненароком холодной коленкой или лодыжкой не коснуться и не разбудить. Знаем, проходили. Ну ничего. Я тоже хитрый. "Ненароком" повернусь и обниму по-медвежьи. Маленьким нельзя мерзнуть.

Как же долго. Топчется, не может ровно кадр поймать. Вышел бы придержать, да расстроится, что всё-таки разбудила. Лавочку у забора что-ли поставить? А то ей не удобно рассветы ловить. А это же не первый и явно не последний её побег к забору спозаранку.

Ну вот, ёжится. Совсем замерз котёнок.

Наконец-то! Назад бежит. Да брось ты эту майку. Сама досохнет. Солнце сейчас туман рассеет, и досушит.

Вошла. Упс! Пнула рыжую морду. Так ему и надо. Нечего в темном коридоре мою девочку пугать. Как же забавно она матерится, когда думает, что я не слышу. Ага, конечно, теперь пока поймает эту заразу, чтобы извиниться за пинок и потискать. Ну всё. Хватит с него. Бросай гада. Тут же я жду!

Оп-па. А я сплю. Честно-честно.

Умничка, пускай там и болтается, стул — лучший шкаф для одежды.

Улеглась. А теперь давай согрею.

Юлька проснулась усталой, несмотря на десятичасовой сон. Иногда ей хотелось уснуть и не просыпаться: чтобы не нужно было никуда идти, чтобы никто не дергал, не отвлекал.

Хотя отвлекать было особо не от чего: жила Юлька одна, из всех занятий — работа в аптеке, сериалы и складывание пазлов. Всего двадцать шесть, а уже ничего не хочется.

На ту субботу у девушки не было никаких планов, а значит можно было сварить покупных пельменей и просто полежать на диване. Юлька больше любила домашние пельмешки — они и ароматнее, и мяса в них побольше, — но не считала, что стоит их для себя лепить. Ладно бы угостить кого из друзей или родных, а самой можно и так обойтись. Обнаружив, что закончилось сливочное масло, девушка подумала было совершить вылазку в магазин, но решила, что без него вкус не сильно пострадает.

К середине дня Юлька решила, что всё-таки нужно умыться. Из зеркала в ванной на неё смотрела растрепанная грустная девушка в растянутой майке с разошедшимся швом на плече: «К чему такой страшилке новая одежда? Нормальная майка. Всё равно же из дома никуда не выхожу, а тут никто не видит».

Девушка зевнула, наклонилась к зеркалу поближе и стала рассматривать лицо на предмет прыщей. Высмотрела, наконец, едва заметный бугорок и потянулась, чтобы выдавить его. В этот момент её отражение опёрлось руками на край раковины и опустило голову. Сама Юлька так и замерла с пальцами, протянутыми к щеке. Девушка стала озираться по сторонам: «Да бред это всё. Одна я тут».

Юлька-двойник беззвучно вздохнула и посмотрела Юльке-оригиналу в глаза, грустно и одновременно по-доброму, протянула руку к стеклу, будто хотела коснуться хозяйки ванной, но та с визгом выскочила в коридор.

До следующего утра Юлька не решалась зайти в ванную и посмотреть в зеркало. Назавтра она пробралась к раковине на четвереньках, чтобы не отразиться в зеркале и вслепую стала шарить рукой в поисках стакана с зубной щеткой и пастой, но неловко толкнула его и всё содержимое упало. Пришлось слегка привстать. Тут Юльку одолело любопытство, и она совсем чуть-чуть выглянула из-за раковины: в зеркале отражались лишь стены ванной комнаты.

Девушка осмелела и начала выпрямляться. Ничего не происходило. В зеркале не было никого, вообще. То есть даже своего привычного отражения Юлька не видела. Кожа покрылась пупырышками. Девушка дрожащими руками собрала необходимые принадлежности и стала пятиться к двери.

В этот момент из-за рамы зеркала выглянула Юлька-двойник. Она подняла руки к голове демонстрируя открытые ладони, мол не стоит бояться, трогать не собирается. В отличие от вчерашней версии, которая внешне копировала оригинал, сегодняшний двойник выглядел чуть иначе: волосы вымыты и аккуратно уложены, на лице нет расцарапанных следов от прыщей, но шрамик на брови на месте. Двойник не выглядел идеальной отретушированной версией Юльки. Девушка в зеркале всего лишь была опрятной и ухоженной. Она медленно показала ладонями на себя, а потом перевела их на Юльку. В ответ та снова завизжала и захлопнула дверь с обратной стороны.

Неделю Юлька умывалась и чистила зубы на кухне. К следующим выходным она уже успокоилась и стала думать, что самостоятельный двойник в зеркале ей приснился, но в ванную, на всякий случай, не заходила.

В очередной раз своего двойника девушка увидела, когда переодевалась после работы. Она снова натягивала свою любимую майку с дыркой на плече. «Хорошо хоть, что стиралка у меня на кухне, а не в ванной», — радовалась Юлька, пока в зеркальной дверце шкафа её отражение снова не заменилось двойником. Зазеркальная Юлька была одета по-домашнему, но в новую одежду. Она оживленно жестикулировала, показывая, что на её одежде нет дыр и она не растянута.

В этот раз нервы Юльки-оригинала не выдержали, и она швырнула в зеркало чашку с прикроватной тумбочки. Двойник осыпался осколками на пол, а хозяйка злополучного зеркала метнулась в коридор, на автопилоте ухватила куртку и выбежала на улицу, как была, в тапочках.

Немного отдышавшись, Юлька решила зайти в продуктовый, купить чего-нибудь к столу и пригласить подругу — хорошо, что карточка в кармане оказалась. Одна возвращаться в свою квартиру девушка не собиралась. Страшно.

Стоя возле колбасного отдела Юлька услышала лёгкое постукивание. Непроизвольно девушка повернула голову в сторону круглого зеркала над стеллажами и снова увидела её. Двойник как раз собралась открыть какой-то блокнот и что-то показать Юльке, но та снова сорвалась с места. По пути к выходу она обернула стойку с туалетной бумагой, запнулась ногой за блоки с минералкой и снесла фигурный рекламный стенд с изображением какого-то актёра. Убежала она настолько быстро, что охранники не успели отреагировать.

* * *

— Значит вам показалось, что отражение хочет что-то сказать?

— Да, доктор. Но она не просто хотела сказать, она издевалась надо мной и высмеивала мою внешность.

Психиатр сделал вид, что смотрит в бумаги, а сам незаметно окинул взглядом пациентку: обычная девушка с гармоничными пропорциями и, вроде, не плохой фигурой, под мешковатой одеждой точнее не разглядишь, лицо уставшее и потухший взгляд. Если бы только она улыбнулась, то, наверное, стала бы выглядеть, если не красиво, то хотя бы мило. А так, неудивительно, что её от своего отражения в зеркале воротит — лишь тоску и навевает.

— Вы не уверены в себе. И тревожны, — доктор говорил короткими фразами с заметными паузами, видно, что тщательно подбирал слова. — И вы вините себя в том, что так живёте. Безрадостно. Ваше подсознание подаёт сигнал…

— Подсознание? — Юлька вскочила со стула. — Вы хотите сказать, что у меня глюки и я сама с собой жестами через зеркало разговариваю? А как же разная одежда, причёска? Да я же слышала, как она постучала с той стороны!

Доктор тоже встал и постарался говорить максимально успокаивающим тоном:

— Я не сказал, что у вас галлюцинации. Но раз эээ… ваш двойник из зеркала хочет с вами поговорить, может стоит его выслушать?

— Ч-что? — девушка опешила от такого предложения. — Да это… А как с ней говорить-то? Её ж всё равно не слышно. Но руки ко мне тянула. Нет-нет-нет! Не надо мне никаких таких разговоров!

— А если я обеспечу вам переговоры с собой… гмх… то есть с вашим двойником без помощи зеркала? Вы будете в безопасности лежать на этой удобной кушетке, — во время разговора доктор внимательно следил за реакцией пациентки, — и никто из зеркала не сможет вас… гм… коснуться. Я постоянно буду рядом. А вы пообщаетесь, выясните все вопросы и поймёте, почему видите ту девушку.

— А как вы это сделаете без зеркала?

— Применю гипноз.

— Да? Но если под гипнозом буду я, откуда возьмётся двойник?

— Доверьте это мне, ведь я доктор.

* * *

Юлька сидела на качелях во дворе дома, в котором выросла. Только-только наступило лето: зелень деревьев всё ещё была яркой, яблоки на ветвях ещё едва угадывались, среди травы вовсю цвели одуванчики.

Вдруг плеча девушки кто-то коснулся: вот она — её Двойник. Значит, врач был прав: можно с помощью гипноза с зеркальным двойником общаться. И даже не страшно вовсе. Не то что в зеркале увидеть, как собственное отражение своевольничает.

— Выслушай меня, пожалуйста, — Двойник будто опасалась, что Юлька снова с воплями убежит.

— Не буду я убегать. Для того сюда и пришла, чтобы поговорить.

Двойник заулыбалась, а Юлька стала любоваться ею: красивая, глаза блестят какой-то беззаботной радостью. И хочется рядом с ней тоже улыбаться.

— Я хочу тебе показать кое-что. Пойдём?

Двойник протянула руку, Юлька без страха взяла её и соскочила с качелей.

Девушки пришли к краю игровой площадки. Напротив на лавочке сидело несколько девочек-подростков, вокруг которых крутилась стайка мальчишек. Всё внимание было приковано к длинноволосой блондинке с яркими голубыми глазами. Ребята смеялись с её шуток, подружки хвалили платье и прическу. И лишь одна девочка не принимала участия в общем веселье: более высокая, чем остальные, нескладная девчушка с темными короткими волосами. Она сидела с краю и пыталась участвовать в общем разговоре, но её то и дело перебивали.

Вот из-за угла выбежало двое мальчишек. Они несли что-то насыпанное в поднятые края футболок. Коротковолосая девочка украдкой бросила взгляд на одного из них, и щёки её порозовели. Парни тем временем стали угощать девочек клубникой. Её-то они и принесли.

— Специально ради вас, милые дамы, мы рисковали жизнями, воруя эти прекрасные ягоды.

Речь мальчика вызвала восторг и аплодисменты со стороны девочек. Темноволосая тоже улыбалась и хлопала в ладоши. Вот только ей никто угощения не предложил. Красивая блондинка величественно повернула голову в её сторону и сказала:

— Мальчики, не забудьте угостить моих фрейлин, и Юлю тоже.

Кучерявый мальчик с веснушками по всему лицу, который явно нравился названной девочке, наигранно всплеснул руками:

— Ах! Простите мне мою невнимательность! Из-за твоей причёски, Юлька, я принял тебя за пацана. Держи ягоду.

Все вокруг прыснули со смеху, а Юлька-подросток сделалась почти такой же красной, как клубника.

— Не ем я кислое. И вообще, устала что-то. Пойду прилягу.

— Вот же идиоты мелкие! — взрослая Юлька топнула ногой. — Из-за прически насмехаться! Волосы не зубы, их и отрастить можно. И в чём я виновата, что с папкой росла? Ну не умел он косичек плести, а я, чтобы ему хлопот поменьше было, сама просила стричь меня покороче.

— Они может и идиоты, а тебя их мнение волновало всё-таки.

— Ну я ж не дикая. Хотелось, чтобы и со мной общались, как со всеми, а не за пустое место считали.

— Что ж… Пошли дальше?

Не дожидаясь ответа Двойник ухватила Юльку за руку и потянула. Буквально за пару шагов всё вокруг переменилось. Девушки оказались на кухне одной из Юлькиных нынешних подруг. Одна из них недавно вышла замуж и увлеченно рассказывала о том, как они с мужем вместе готовят по выходным. Вторая открыла свою фотостудию: клиентов пока не много, зато постоянные, и друзьям своим рекомендуют. И Юлька — одинокая и со скучной работой фармацевта в аптеке.

— Я же не такая яркая, как вы. Мышка серая. Ну сами посмотрите — глядеть не на что. О-быч-на-я.

— Ну что ты вот так? Вечно на себя наговариваешь. А приходи ко мне в студию! Я тебе фотосессию устрою. Увидишь, какая ты красивая на самом деле!

— Я себя в зеркале что-ли не видела? Никогда не фотографировалась и не собираюсь. А твоя ретушь и фотошоп — самообман сплошной.

Юлька наблюдала за сценой и качала головой:

— И как они меня — грымзу такую — терпят? Святые у меня подруги.

— А может не спроста такие хорошие люди возле тебя есть? — двойник улыбнулась и подмигнула Юльке.

— Да им просто меня жалко.

— Или видят в тебе то, за что можно ценить и любить.

— Кажется тебе это. Ну что дальше по программе? — видимо, Юльку уже начало утомлять это путешествие, и ей хотелось поскорее завершить разговор, проснуться и покинуть кабинет доктора. — Теперь в будущее потащишь?

Двойник рассмеялась:

— А ведь точно! Наша прогулка похожа на рождественскую историю! Однако будущее я тебе не могу показать. Ты его ещё не выбрала. Но кое-что ещё осталось.

Обстановка резко переменилась: девушки оказались на улице, похолодало, в воздухе закружились искристые снежинки. На улице стемнело и зажглись фонари. По тротуару навстречу не спеша шла Юлька-двойник. Она несла пакет из продуктового, но была так беззаботна, что казалось забыла о нём. Девушка мечтательно смотрела по сторонам, любовалась огоньками в витринах, снежным искристым вихрем вокруг фонарей.

— И зачем ты себя показываешь, — буркнула Юлька. — Я и так вижу, что ты красивая. С тобой рядом и на душе светлее становится. Вон как ты обычным снежинкам радуешься.

— Не я это, — прошептала Двойник.

Вдруг двойник из видения уронила пакет и устремилась к дороге. Послышался визг тормозов и шелест покрышек о заледеневший асфальт. Мальчишка лет десяти шагнул с тротуара на дорогу. Для него загорелся зелёный свет, но из-за наушников он не услышал, что маршрутка не успела остановиться. Да ещё и обзор перекрывал неправильно припаркованный внедорожник.

— Я же помню этот день! — Юлька растерялась и завороженно следила за собой со стороны.

Она видела, как попыталась ухватить мальчика за куртку, но лишь скользнула по капюшону, и тот успел выскочить перед машиной. Видела, как подскочила к его телу и не подпускала сердобольных прохожих, чтобы не сделали хуже. Видела, как провела первичный осмотр и убедилась, что спина и шея целы, как разрешила молодому мужчине подхватить ребёнка на руки и отнести в машину, как запрыгнула следом в салон.

Моргнула и оказалась в коридоре больницы. Из-за двери с матовым стеклом вышел врач, что-то сказал, и лицо Юльки из видения расцвело улыбкой. Такая взъерошенная, испачканная в крови, но счастливая и красивая…

Вдруг всё вокруг смешалось, и Юлька со своим зеркальным двойником оказались в сияющем перламутровом пространстве.

— На этом всё. Делай выводы.

— О том, что я сама себя недооцениваю?

— Ты должна научиться видеть свою красоту и… — Двойник хитро улыбнулась: — и делать себе приятное! В первую очередь сама.

— Эх. Хотела бы я быть такой же оптимисткой, как и ты!

— Но я и есть "ты". И вот ещё, чуть не забыла. Как ты себя привыкла называть? В соцсетях подписывать?

— Юлька же, как в паспорте!

Двойник покачала головой и поцокала:

— Юля, чтобы я больше такого от себя не слышала!

Теперь улыбались обе, глядя одна другой в глаза.

— Я тоже кое-что вспомнила, — встрепенулась Юля-оригинал. — Что было в том блокноте?

Юля-двойник достала из воздуха книжечку и протянула Юле. «Ты красивая». «Позволь любить себя». «Балуй себя». «Не экономь на себе». «Не критикуй себя постоянно»…

Юля подняла глаза, но перед ней за столом сидел врач и что-то записывал улыбаясь.

— Поговорили?

— Д-да, — Юля стёрла скатившуюся к подбородку слезу. — Как вы поняли, что я должна с ней поговорить?

— Зеркалам придают массу мистических и зловещих свойств, но в вашем случае отражение хотело лишь что-то до вас донести, а разговоров с собой лучше не избегать. Ну а я лишь посредник, который помогает договориться таким, как вы. На то я и врач.

Сегодняшний вечер один из лучших за последнее время. Открытие выставки прошло великолепно. Этот молодой человек оставит свой след в искусстве запечатления света. Хотя он молод только по моим меркам. Как жаль, что люди живут не так уж долго. Этому ловцу света уже за тридцать. Почти половина жизни, когда он может активно заниматься любимым делом, прожита.

Великие произведения искусства, в отличие от их создателей, остаются жить годами. Некоторые сохраняются даже столетиями. Не без моего участия, конечно же. Я не люблю, когда погибает то, что мне нравится.

Я живу на этом свете уже около пяти тысяч лет. Бросил подсчёт прожитых годов ещё тысячи две лет назад. Чем только я не занимался на заре своей карьеры! В юности у меня была уйма обязанностей. Во-первых, я числился божеством света. Также покровительствовал пастухам и их стадам, был богом-врачевателем и предсказателем, приглядывал за дорогами и путниками. Однако гораздо больше мне нравилось быть покровителем искусств.

Со временем люди всё больше узнавали природу вещей и формировали науки. Им стали не нужны объяснения природных явлений с точки зрения божественных сил. Большую часть моих обязанностей стали выполнять физика, биология и медицина.

Дольше всего я отвечал за свет. Собственно, в мои обязанности входило обеспечение своевременного восхода и заката светила. С Солнцем мы до сих пор в отличных отношениях, и оно всегда прекрасно справлялось без меня. Так у меня оказались свободны руки, чтобы заниматься только любимым делом — искусством.

Говорят, что мужчина любит глазами. Тогда можно считать меня подтверждением этого правила. Больше всего в искусстве я люблю изображения — эту игру света, закреплённую красками или химикатами на поверхности чего-либо, будь то ваза или холст.

Времена менялись, а с ними менялось понятие прекрасного, технологии в искусстве и, разумеется, мода. Сначала люди научились писать прекрасные художественные полотна, изображающие красивых здоровых женщин, живущих в изобилии. Затем что-то перещёлкнуло в умах художников, и постепенно они стали уделять большее внимание цвету в ущерб сюжету и достоверности.

Кроме того, людей становилось всё больше, прокормиться им было всё сложнее. Началась череда разрушительных мировых войн. Столько прекрасных произведений погибло! Архитектура, живопись, литература! В этот период люди всё меньше думали о прекрасном. Многие талантливые художники пропадали в нищете.

В тот период, когда искусство почти никому не было нужно, я думал, что настал мой конец. Оставшись без работы, никому не нужный, я просто тихо растворюсь в истории. Чтобы жить, я должен быть необходим людям. К тому моменту, учёные уже изучили природу света. Физика всё больше отнимала мой хлеб. Для меня оставалось только искусство, но и оно переживало кризис.

Найти решение проблемы помогла моя давняя приятельница Урания. Она специализируется на астрономии и тоже дружна с Солнцем. Вместе мы придумали, как направить людей, чтобы они стали использовать открытия в физике для развития искусства. Я помог изобрести людям ловцы света.

Больше сотни лет с момента изобретения первой ловушки для света мои протеже трудились над улучшением устройства, чтобы оно стало доступным для широкого круга пользователей.

И, наконец, детище физики и химии было признано в творческом мире. Так миру была подарена фотография, а у меня открылось новое дыхание. Теперь моими храмами стали выставочные залы, а главным атрибутом — фотокамера.

Я сам влюбился в фотографию и смог влюбить в неё человечество настолько, что люди стали встраивать камеру в свои любимые гаджеты. Теперь у них всегда есть возможность поймать и сохранить свет. Волшебный звук затвора, заставляет сердце биться быстрее.

Когда я сам беру в руки фотоаппарат и отправляюсь на охоту за светом, то чувствую себя живым, как четыре тысячи лет назад, когда моё имя знал каждый человек на моей родине. Сейчас вряд ли кто-то поверит, что устаревший греческий бог Аполлон, является покровителем фотографии, но за пределами Греции почти никто не знает моего второго имени. Поэтому для вас здесь и сейчас я Феб.

Что может быть соблазнительнее для школьников четвёртого класса, чем игра в самом настоящем домике на дереве?

Алиса, Аня и Таня договорились после уроков встретиться в яблоневом саду за огородами сразу после уроков. Медлить было нельзя. Необходимо было забежать домой, бросить рюкзак в комнату, схватить припрятанные «посудки» и бежать к месту встречи.

Само собой, играть собирались в дочки-матери. Таня, как самая старшая из троицы, конечно же, мать, Аня и Алиса — дочки. Для обустройства дома было решено принести из дома «посудки». Алиса взяла консервную банку, стаканчик из-под йогурта и стащила из полки настоящее сокровище: трёхзубую вилку! А что? Всё равно мама никогда этой вилкой не пользовалась. Да и таких вилок в полке было аж пять штук, а в семье четыре человека. Подельницы пришли примерно с такими же наборами кухонных принадлежностей.

Настало время обустройства семейного очага. Здесь девочки были особо горды собой. Таня, своим авторитетом добилась того, чтобы мальчишки уступили ей свой домик на дереве. По факту, деревянная, грубо сколоченная будка, но в глазах детей — чуть ли не волшебный замок. Да ещё и на дереве!

Правда мальчишки не особо сопротивлялись. К тому моменту у них уже был построен шалаш в кустах и разрабатывался план рытья землянки.

Итак, раздел территории прошёл без кровопролития. Кухня посудой укомплектована. Самое время готовить обед. Мама-Таня осталась в домике делать уборку и наводить уют, развешивая по стенам букетики из цветочков и травы, собранных прямо под деревом. Дочки же отправились за продуктами.

Неподалёку от дерева с домом располагалась яма с мусором. Настоящий бесплатный супермаркет! Добытчицы быстро «приобрели» шикарную большую консервную банку. Такая и на кастрюлю потянет! Вот «мама» обрадуется! Принесённые ранее банки разве что на сковородку тянут, а тут и суп на всех можно намешать.

Добыв ещё пару банок, девочки уже было отправились домой, как на глаза Алисе попалось нечто эксклюзивное: красивая связка высушенного перца. Это же настоящие продукты для маминого супа! Не поддельный, как кастрюли из консервных банок, а всамделишный перец!

«Домой» дети влетели с горящими от радости глазами. Мама-Таня оценила, похвалила и отправила «дочек» поиграть на улице, пока она приготовит обед. Решено было сходить на разведку к мальчишкам, проверить, как они свой шалаш обустроили. Наверняка не так богато, как они свой домик.

Но на этом игра для Алисы была окончена. Её настоящая мама нашла, куда после школы запропастился ребёнок и пришла в сад сама, чтобы сопроводить пропажу домой.

Спорить с мамой было бесполезно, поэтому Алиса безропотно поплелась следом. Переживала она только о вилке, оставшейся в домике, да о супе из настоящего перца.

Уже дома мать терпеливо разъясняла Алисео, как опасно уходить гулять далеко и не предупреждать, куда именно. К счастью Алисы, ни слова не было сказано о самом домике на дереве. То ли мама его не заметила, то ли относится лояльно к таким развлечениям, главное предупреждать, где находишься.

И тут мимо оконо с оглушительным воем пронеслась Таня. Она жила в соседнем доме и сейчас направлялась туда на пугающей скорости. Алиса вжала голову в плечи и мысленно порадовалась, что мама забрала её домой раньше, чем случилось нечто страшное, что так испугало Таню.

На этом инцидент был исчерпан. Алиса больше не ходила играть в домик на дереве. Сначала испортилась погода. Затем мальчики отбили жильё обратно и интерес к нему угас.

Что же страшное произошло в саду, когда Алиса ушла? Об этом вся троица узнала лишь в девятом классе. Девочки стали достаточно взрослыми, чтобы вспоминать детство, как пройденный этап жизни.

— А помните, мы в саду в домике на дереве играли? — сказала Алиса.

— Ой! И не вспоминай! Я думала, что умру! — Таня аж отвлеклась от процесса шлифовки ногтей.

— Из-за этого ты так кричала в тот день, когда проносилась мимо моего дома?

— Я тоже тогда пострадала! — присоединилась к обсуждению инцидента из прошлого Аня. — Я что-то съела и у меня ужасно горело во рту. Но что с тобой-то случилось? Меня же тоже мама забрала. Ты последняя уходила.

— Да во рту горело — это фигня! У меня глаза чуть не выгорели! Было больно и горячо. Я вообще глаза открыть не могла! Я побежала домой. Мамы нет. И вообще дома никого нет. Глаза горят, а от них и мозги будто полыхают. Я и думала, что умираю. В страхе позвонила тёте и сообщила ей эту новость и бросила трубку. Потом вспомнила, что на веранде стоит ведро с водой. Побежала и засунула в него голову, открыла глаза, чтобы потушить пожар. Чуть не захлебнулась тогда. Уфф! Ну и страшно же было!

Алиса теперь прекрасно понимала, что стало причиной страданий Тани и Ани, но не решалась прокомментировать ситуацию. Ещё она удивлялась, что девочки сами не догадались.

— А с тобой тогда ничего не случилось? Только с нами?

— Да нет. Со мной всё было хорошо. Даже мама не сильно ругалась, — Алиса посмотрела на подруг и решилась сдаться. — Аня, помнишь, что мы с тобой тогда в мусорке откопали?

— Не особо. Банки вроде какие-то.

— Ага. А я ещё и связку сушёного красного перца нашла.

В первые мгновения из глаз пострадавших полетели молнии, но внезапно все втроём захохотали.

Вот такая вот история с отложенной на пять лет развязкой.