Блоувин том 1

Я пишу тебе, дорогой друг, в состоянии отчаяния и эйфории. Странное сочетание, не правда ли? Все, что я знаю на данный момент, требует выхода и кроме бумаги и чернил у меня ничего нет. Ты на другом конце, как оказалось крошечного, Блоувина, и мне ничего не остается, кроме как оставить все на этих страницах. В надежде, что ты, или кто-то отыскавший рукопись, прочитает.

Не сочти меня сумасшедшим, но теперь я знаю все. О величайшей бесконечности вселенной, о нашей невероятной предыстории и пугающей безвестности будущего. Если оно наступит. Все решится в ближайшие дни, Миротворцы уже в последнем шаге от решающей битвы и все зависит от одного че-ло-ве-ка. Я знаю, ты сейчас не понимаешь, что значит весь этот бред, но поверь, я не помешался, отведав увеличенную порцию грибов шаманов из авернийских лесов.

Чтобы уверить тебя — да и себя тоже — в моем полном псионическом здоровье, я провел несколько ночей с величайшими мастерами энергии Жизни, документ прилагается здесь же, вложенный вместе с первой страницей. Прошу, ознакомься с ним, он заверен всеми четырьмя элементами, без прикосновений Света и Тьмы.

Знал бы ты, как мы были правы, в нашем стремлении познаний энергий…

Но обо всем по порядку. Я не могу описать тебе то, что происходит здесь и сейчас без погружения в историю, которая началась многие тысячи лет назад. И то, так много мне придется оставить за строками, просто потому что не хватит времени написать обо всем, что происходило во вселенной. Не только на Блоувине, но и в других мирах. Но я обязательно затрону историю населяющих наш мир народов, ведь, как оказалось, многое мы не понимали из преданий и легенд, хотя они дошли до нас в практически изначальном состоянии.

Знания, бережно передававшиеся от поколения к поколению, потеряли свой смысл, когда мы стали пользоваться энергиями, отринув за ненадобностью остальное. Удобство, стоившее нам широкого кругозора, сузившегося до пределов Блоувина. А между тем, враг был практически у нас на пороге — мы не видели его, а он не замечал нас. И если я тебе сейчас скажу, что происходит, ты просто не поверишь. Поэтому приготовься, мой рассказ будет долгим.

Или прервется мгновенным исчезновением для меня, тебя и Блоувина.

А может, и всего сущего.

Так что припомни все баллады и сказания детства, приготовься переосмыслить их под непривычным углом. О Крестри и летающем замке, о Темном исходе меланхов и жутковатых милетийских хрониках. О Жнеце и Проклятом тоже приоткрою завесу тайны.

Все, что мы знали, имеет другую природу, не привычных нам элементов Воды, Земли, Воздуха, и Огня, не пугающих энергий Жизни и Смерти и не сложнейших дисциплин Света и Тьмы. Все гораздо сложнее. Пока мы жили в неведении на Блоувине, вокруг нас творилось нечто невероятное по своим масштабам. Ты видел одновременно погасшие по чьей-то воле десятки звезд? Я до сих пор не могу себе это представить…

Как это бы не звучало странно, постарайся поверить на слово. Я попробую описать все, что я узнал, в доступной тебе форме и согласно твоим познаниям. Но перед этим возьми на вооружение следующее:

Все, что ты знал раньше — абсолютно верно и невероятно лживо!

На этом мы перенесемся на пять сотен лет назад, в Палендору…

Ксентари точно не был воином.

Арк переместил вес с одной ноги на другую. Он внимательно наблюдал за незнакомцем, с тех пор как он появился. Взгляд ксентари был рассеянным, блуждал без смысла по сторонам. Казалось, он не замечал многих деталей — возможно, был сильно погружен в свои мысли. В движениях ощущалась явная вялость, умудрился даже протянуть руку мимо кружки и разлить кислятину, которую здесь пил каждый первый проходимец. Это можно было списать на усталость, но наблюдатель знал по себе, что даже если он проведет он сутки без сна и еды, его движения будут точны.

Появление странного незнакомца внесло оживление в единственном трактире поселения и мелкого пошиба головорез, правая рука главаря местных разбойников, уже предвкушал славное ограбление слишком беспечного путника. Пока что он всего лишь наблюдал за потенциальной жертвой, лишь иногда отводя взгляд, когда чужак поворачивался в его направлении.

Вернувшись за стол к своим подельникам, Арк промочил горло водой. Не прекращая следить, протянул руку и пальцами пригасил огонек в светильнике. Пора привыкать к темноте.

На путнике был потасканный, с виду добротный темно-коричневый дорожный плащ, подбитый изумрудно-светлой подкладкой. Под плащом белым пятном выделялась просторная рубаха. Широкий кожаный пояс с множеством нашитых сумочек и штаны из плотного материала. За поясом висел короткий меч, но наметанный глаз бандита заметил, что меч явно декоративный — уж больно много разных ненужных деталей на эфесе и гарде, только мешающих при работе. Сапоги у ксентари были тоже хорошие — Арк уже пристально их разглядел и точно решил, что сменит свою не раз латанную обувь на приличную обновку.

Незнакомец доел свой ужин и расплатился с хозяйкой серебром — Арк заметил мешочек, откуда он доставал деньги. Путник споро подхватил свой заплечный мешок и вышел из трактира. Головорез пнул под столом Фара — тот пробудился от полудремы и ткнул локтем Мивку, обозревающего крепкий зад хозяйской дочки. Подручные махом все поняли и высыпались из таверны на улицу. Он не спеша вышел за ними и, забежав за угол приземистого здания, влез по торчащим из угла бревнам на крышу.

У незадачливого путника был только один путь. Так как он вошел через южный вход, то, скорее всего, направился на север — а значит пройдет таверну, хранилище и свернет в переулок между складом и лавкой мясника. Разбойник пробежал по крыше и перепрыгнул на кровлю хранилища. Там Арк вытащил сверток из кучи хлама. В свертке был укутан арбалет и пара болтов — на всякий случай. Он залег у края крыши склада и насадил болт на тетиву. Из-за угла как раз показался незнакомец. Он дошел до середины переулка и с двух углов возникли бойцы. Фар вышел спереди, а Мивка вышел из тени позади путника. В надвигающихся сумерках главарь мелкой банды не видел глаза ксентари, но готов был поспорить, что того охватило замешательство.

Фар прыгнул на жертву первым, а Мивка осторожно подходил сзади уже на расстоянии полутора метров. И тут полыхнул огонь. Вокруг путника кругом сверкнуло пламя. Фар рухнул у ног теперь уже явно не беззащитной жертвы, в недоумении сев на пятую точку. Мивка попятился, правой рукой вытаскивая из-за пояса нож. Оказавшийся непростым кандидат на ограбление не спеша вытащил из ножен свой меч — головорез усмехнулся, держа палец на спуске и тщательно прицеливаясь — будет бойцам наука. А ему тренировка в стрельбе.

Клинок путника озарился зеленоватым свечением и одновременно его фигуру покрыл серый ореол. Нервы бандита не выдержали, он выстрелил в окутанный странной аурой силуэт. Болт полетел в сторону плеча незнакомца и со звоном отскочил. Разбойник принялся лихорадочно перезаряжать арбалет. Когда он вновь сосредоточился на происходящем внизу, увиденное его неприятно поразило. Оба бойца лежали у ног незнакомца, а тот смотрел в упор на него, как бы приглашая того стрелять. Машинально выпустив второй болт и, откатившись назад, он бросился бежать. Прыгнул на соседнюю крышу, оттуда на халупу кожевника и, тенью мелькнув на кузнице, спрыгнул, отбив со страху ноги, на захламленную улочку. Пробежав два поворота, прислонился к стене и, часто дыша, стал приводить мысли в порядок.

Теперь стало ясно, что его захолустный городишко с тремя десятками дворов, посетил настоящий маг. Не освоивший три фокуса деревенщина, а искусный волшебник. Причем чародей пользовался огнем и владел землей, как минимум. Головорез, как работник ножа и топора, грабивший простых путников, никогда раньше не встречался с настолько искусными магами и поэтому слегка рассердился. Сценарий нападения, не подводивший ни разу, треснул по всем швам. Следовало временно отступить и, придумав новый план, атаковать проходимца.

Он оторвал себя от стены, возле которой передохнул секунду после беготни, и пошел к южному входу. Ему срочно нужно было встретить главаря шайки местных головорезов. Но на углу вход ему преградил рассеянный путник.

— Далеко спешишь, ксентари? — спросил тот просто, но бандит похолодел.

Лишь сейчас он разглядел седину на висках незнакомца и непонятные знаки на обнаженном магическом клинке. С досады шумно выдохнул. Настоящий маг, никаких сомнений. Рука медленно потянулась за пазуху, ощупывая притаившиеся в глубине одежды оружие.

— Ты не бессмертен, — внятно ответил он ему, взяв себя в руки и обретая присущий ему гонор, — Если болт не берет, яд подействует. Не помнишь вкус кислятины?

— На ходу придумал, смышленый, — незнакомец ни на миг не растерялся, продолжая говорить спокойно. — Я здесь по делу. Давай ты мне поможешь, и тебе за это ничего не будет.

— Я таких как ты… — огрызнулся головорез и потерял дар речи, когда мир перевернулся с ног на голову.

Он висел в воздухе вверх ногами, плащ волочился в дорожной пыли и, возможно, нечистотах. Перевернутый маг перед ним подошел ближе, вытащив у него из-за пояса кастет с заточенными гранями.

— Какой ты универсальный, оказывается. И стрелок, и в ближнем бою соображаешь. Но с элементалистами явно дела не имел, — он отступил на шаг и подвешенный рухнул вниз, в последний миг как будто дернутый за подмышки, что заставило упасть на спину и не сломать шею. — Смертоносцы тебя бы уже выпотрошили, а я уговариваю. Так уж и быть, держи за работу.

Унявший головокружение бандит взирал на незнакомца снизу вверх, когда ему на запыленную грудь упала серебряная монета.

— Ну ты и наглец, светить серебром в ночи. Здесь тебе не палендорская столица… элементалист.

— Быстро учишься, молодец. Кстати, мне именно туда и нужно. Вставай и топай в указанном направлении. К следующему вечеру как раз доберемся.

Он послушно выполнил приказанное, и повел незнакомца к выходу из городка. Значит, магу нужно в столицу? День пути, поселение располагалась близко.

А за это время он придумает, как пришлепнуть драного волшебника.

***

Утром стало заметно, что одежда у мага действительно изношена и не раз подвергалась починке. Когда-то чистый и целый плащ выцвел местами, зиял небольшими прорезями. Штаны измазаны дорожной грязью, а так понравившиеся ему сапоги явно разношены от интенсивного использования.

Они шли всю оставшуюся ночь, сделали привал с рассветом. Утреннее нежно сиреневое свечение только начало освещать равнины и редкие деревья. Маг закутался в одежду, в уголках его бледных синих глаз собрались мутные капельки от усталости.

— Что тебе нужно в столице? — головорез начал забалтывать незнакомца.

— Мой проводник два заката как испарился. Я думал, что иду в правильном направлении, но пришел в твое маленькое поселение, ксентари.

— Ты живешь в просторах, — предположил он.

— Верно, я не местный. Вольные владыки ценят элементалистов и стихийников. Это у вас в Палендоре всех обладающих потенциалом сразу загоняют на службу. Дикари.

— Сказал живущий рядом с коррами ксентари, — не удержался бандит от грубости.

— Придержи язык, юноша, — посуровел маг. — Корры хорошие воины и постоянно сражаются на просторах вольных владык. Это лучше, чем промышлять грабежом в занюханном городишке. Или это твой предел развития?

— Я на своем месте. А ты — нет.

Ксентари привалился на бок, подставив локоть. Головорез спокойно смотрел мимо него, но примечал каждую деталь. Он всю ночь вспоминал, что знает о магах, но ничего нужного в голову не приходило. Обрывки знаний, слухи, легенды. «Вызвать огонь в силах многие, но не каждый может им управлять». Бесполезная чепуха.

— Я тебе расскажу одну историю. Жил-был в пустошах один корр, который научился катать огромные валуны. Грубо, но эффективно. Сородичи быстро это его умение взяли в оборот для повышения своего материального состояния за счет других племен и селений путем быстрого обогащения тебе знакомыми способами. Трудно совладать грубыми мечами и копьями с каменюкой в два твоих роста, которая от тебя оставляет мокрое место.

Головорез закатил глаза. Еще не хватало замшелые предания слушать. Но пусть болтает.

— Селение богатело и расширялось. Пока не напало на отдаленный поселок корров, в котором приютили отходящую от ран схолари. Сам знаешь, корры традиции чтут, и схолари либо сразу убивают, либо чуть ли не на руках носят. Та оказалась вторым вариантом. Так вот, во время нападения первый же брошенный валун, шатающаяся от слабости схолари разнесла в пыль. Кроме одного маленького острого осколка, который вонзился прямиком в сердце катающего камни корра.

— Прохладная история, — протянул он известную палендорскую фразу, означающую крайнюю степень недоверия к собеседнику. Просто не хотел будоражить разговорившегося мага.

— Я свидетелем боя не был, но валуны те в пустошах видел, — кивнул ксентари, — И скелет, сидящий на заднице с каменной стрелкой между ребер. Сейчас кости уже, наверное, развалились. Много времени минуло.

Бандит подсел ближе. Буквально на половину ладони.

— Зачем тебе в столицу?

Ксентари зыркнул на него глазами из-под заросших бровей.

— Бабки в детстве тебе не говорили, что если будешь много знать, меланх в ночи утащит?

— Деды уверяли, что грудастая схолари измотает до изнеможения, — усмехнулся бандит.

— Мудрые старцы. Видать немало во времена раздора четырех суверенов повидали, — перед волшебником возник пляшущий огонек, разделился надвое, потом на четыре всполоха и вскоре перед ним уже плясал хоровод пламенных язычков. — Энергия ксентари по большей части жизненная. Выживание это залог процветания. А когда популяция стойко отражает смерть, она становится доминирующей.

Головореза стало клонить в сон от речей колдуна.

— Ты либо несешь что-то ценное, либо сам ценный… — он широко зевнул, спросонья наблюдая, как глаза ксентари сводятся к переносице, — Нельзя спать.

— Вставай, — прошептал маг.

Сам он уже стоял на ногах. Его клинок снова еле заметно замерцал, а мутный взгляд блуждал. Головорез вытащил совсем небольшой метательный нож и на рефлексе перехватил поудобнее за лезвие. Теперь он ясно чувствовал запах сонной пыльцы. Вот только эта трава с несколько дней цветущими мелкими бледно-зелеными бутончиками здесь не росла.

Повернувшись так, чтобы его левое плечо смотрело на волшебника, бандит ждал удобного момента. Пусть маг разберется с распылившим сонную пыльцу. А он покончит с колдуном, улучшив момент.

— Где?

— Вокруг четверо, — ксентари наклонился и коснулся земли ладонью. — Смотри во все глаза.

Кажется, его подбросило. В воздух взвились камни и кусты. Поднятая земляным ударом пыль плотным слоем ударила по всем, кто находился поблизости, до этого момента скрытых колдовством. Огонь тут же заплясал на двух нападающих, размахивая руками они нелепо побежали в разные стороны. А добежав до завесы, широким фронтом опоясывающее место схватки, надломились в движении и рухнули.

Головорез увидел, как третья фигура, закутанная в одежды с ног до головы, взмахнула топором, со смачным хрустом и чавканьем зарубив чародея. Нож бандита полетел в нее и воткнулся точно в основание шеи.

Это был лучший его бросок в жизни. Вышедший из груди окровавленный наконечник копья остро намекнул, что последний.

***

Открыв глаза, элементалист охнул. Перед ним в пыли ничком лежал укутанный в хламиду труп с торчащим из шеи ножом. В руке окровавленный топор, явно с усилением для облегчения веса. А с освещенной стороны подкрадывался вооруженный копьем аланх. Наконечник в крови, незадачливый спутник лежал с пробитой грудью неподалеку.

— Плохи у кого-то дела, раз ушастых нанимают уже.

— Вряд ли у тебя есть второе кольцо жизни. Умри без мучений.

— На сегодня одной моей смерти предостаточно.

На последних словах громадный камень, взлетевший над аланхом, опустился. Ушастый проворно отскочил и стремительно ринулся в атаку. Но уже на половине пути еще два исполинских валуна с оглушительным грохотом сомкнулись, поймав аланха в каменную западню. Раздался пронзительный крик, заглушивший треск костей и чавкающие звуки рвущейся плоти. Следом послышался стон и все затихло.

Не так он себе представлял обыкновенную пешую прогулку в столицу. А самое неприятное, не оценил уровень опасности. Зачем и кому потребовалось нападать на совсем непримечательную компанию из двух ксентари? Да, один из них, конечно, уважаем в узких кругах, несет вести и странную вещицу. Но ее ценность не сопоставима с размахом доставленных проблем.

Значит, целью охоты скорее всего являлся он сам.

Ксентари стряхнул с пальца две металлические закругленные половинки и подошел к бандиту. Он был еще жив. Дышал неровно, на одежде расплывалось алое пятно.

— Тебя же убили, — сквозь зубы выдохнул тот.

— Потратили кольцо жизни. Между прочим, оно настолько дорогое, что ты за всю жизнь не награбил бы на его стоимость, — он вздохнул, — Не повезло тебе, что я элементалист.

— Так зачем?..

— Тихо, — колдун наклонился и прислонил к его пересохшим губам горлышко походной фляги с водой. Пока умирающий пил, продолжил. — Если твою тушку лишат смерти, невольно проболтаешься.

В глазах ксентари промелькнуло сначала непонимание, а потом страх. А вскоре не осталось ничего, невидящим взглядом он смотрел в небо.

— Хороший был, способный, — невесело улыбнулся волшебник, проведя ладонью по лицу погибшего и закрывая мертвые глаза. — Так и не узнал, что тоже обладал потенциалом. Мог и сам себя исцелить.

Налетевший ветерок заиграл поднявшейся пылью. Но ксентари напрягся не из-за этого. Чувство смерти изменилось, из обычного повернулось вспять.

— Тебя недооценили, — прошепелявил убитый метательным ножом труп. — Учтем защиту от огня и земли.

Он даже не посмотрел на заговорившего мертвеца. Поморщившись, элементалист поднялся и пошел прочь.

Путь еще не закончен.

Стража пропустила элементалиста в пригород и он, обернувшись, долго смотрел на дорогу перед вратами. Будто пытался разглядеть, а не покажутся ли преследователи.

Столичный дневной шум уже понемногу перерастал в вечерний гомон, запальщики с подмастерьями готовились зажигать уличное освещение. Носильщики затаскивали последние телеги и подводы с товарами для завтрашней торговли. У складов и амбаров царила суета, считали дневную выручку, суетились менялы и сборщики податей.

Обычная жизнь палендорской столицы Риган, раскинувшейся чуть западнее от центра солидных размеров полуострова. Несмотря на близость к холодным северным побережьям, климат здесь стоял умеренный, утренняя прохлада сменялась жарким дневным зноем, переходящим в теплые вечера.

Но в основном одноэтажный пригород еще не являлся самим городом. Плотная застройка находилась в центре столицы. Цитадель властителей Палендоры особенно выделялась на холме, окруженном столичным парком, а вокруг сверкали в закатных лучах шпили и башни, высились крыши и виднелись купола высоких многоэтажных зданий. В ту сторону и побрел путешественник уставшими ногами.

Городская черта пролегала в виде еще одной стены, более высокой и толстой, сложенной из схоларийского монолита. Улочки упирались в ворота, под сводами которых несла службу не риганская стража, а регулярная палендорская армия. Путь элементалисту преградил закованный в латы часовой с остро отточенной алебардой.

— Разрешение на оружие? — раздался бас.

Ксентари порылся в поясе и извлек мерцавший красным и зеленым знак в кожаной оплетке.

— Доверенный Палендоры, элементалист, — и добавил, чтобы поторопиться с проходом, — Не боевое, стихийное.

— Проходи, — будто нехотя, разрешил часовой, освобождая путь.

Внутри Ригана как раз разгоралось веселье. Разогнанные полуденной жарой по домам праздные бездельники и молодежь высыпали на столичные улицы. У трактиров и харчевен начинали собираться толпы, звенели монеты, проливались первые напитки уже изрядно перебравших гуляк.

Элементалист зашел в приметный дом с темно-зеленой эмблемой в виде камня. Твердыня стихии Земли встретила его тишиной и вышедшем навстречу наполовину ксентари, наполовину корром. Старый и лысый, достигший третьего предела во владении Землей и удостоенный за это чести управлять домом стихии в палендорской столице.

— Чем могу помочь? — поинтересовался он.

— Мое почтение, твердейший, — вежливо отозвался элементалист. — Хочу оставить прошение за вашим заверением о новом кольце жизни.

— Опять в пустошах неспокойно, — посетовал ксенкорр. — Следуйте за мной.

Ксентари не стал разубеждать его и молча направился следом. У широких и высоких стеллажей ксенкорр остановился и плоский камень, на который он встал, взмыл на высоту его роста, сместившись чуть в сторону. Вызволив из ячейки объемный фолиант, он вернулся на место.

Перед элементалистом из пола выдвинулся каменный блок, превратившись в куб. На него ксенкорр положил книгу, раскрыв ее на середине, где располагалась закладка с зелеными орнаментами. На край он положил грубовато сделанный самописец из черного обсидиана с сердцевиной из графита.

— Почему не пошли в средоточие стихии Огня?

— Далеко, — проговорил ксентари, — Только прибыл, по пути зашел. Вы чувствующий?

— Посвятил жизнь стихии, а не сражениям. Я вас знаю?

Хозяин твердыни говорил спокойно и размеренно и почти не смотрел на посетителя.

— Нет, я не здешний, — возразил элементалист. — Готово.

— Знак.

Он снова вытащил эмблему, протянув его перед собой, второй рукой возвратив самописец. Ксенкорр удостоверился и кивнул, сделав запись под прошением в фолианте.

— Ступайте. Завтра отправим в храм энергии Жизни.

— Благодарю.

Коротко кивнув, ксентари сразу же покинул твердыню.

Улицы уже практически поглотили сумерки. До цели ему оставалось пройти всего ничего. Он немного нервничал и поэтому спешил. Но то имелись причины.

Сразу на выходе из твердыни элементалист почувствовал едва уловимое дыхание смерти. Рука сама нащупала эфес клинка, активируя приготовленные для быстрого использования заклятья, тщательно и кропотливо внесенные в энергетическое оружие. Он старался не думать, что после схватки с разбойниками в поселении и на дороге с преследователями у него в арсенале мало что осталось. Всего-то нужно успеть пройти еще немного.

Ксентари перестал дышать, когда уже коснулся ногой лестницы перед монументально выглядевшим зданием. До широких кованых дверей он просто полз. Перевернувшись на спину, выдавил хрип из груди. Подошедшая фигура остановилась в шаге, наблюдая за магическим клинком.

Серый ореол окутал элементалиста. Силуэт даже не пошевелился, ожидая. Аура опала, в агонии ксентари свернулся ничком и затих. Подождав еще немного, фигура приблизилась и наклонилась к умершему. Полураскрытый рот трупа заполнился серой массой, тут же застывшей. Вытащив что-то из пояса мертвеца, убийца растворился в опустившейся на Риган ночи.

***

В обычно пустовавшей башне этим утром царило нетипичное оживление. Двое ксентари хмуро взирали на мертвого третьего.

— Что скажешь? — произнес дребезжащим старческим голосом облаченный в одежды придворного мудреца.

Его тон предполагал ответ немедленно. Но средних лет ксентари, затянутая в элегантную застегивающуюся под горло черную форму и ухом не повела, ответив не сразу.

— Убит качественно. Со всеми предосторожностями. Смертоносцев вызывать?

— А смысл? Сама видишь, не заговорит, серой печатью накормили.

Лежавший на грубом ложе посередине комнаты мертвец не выглядел умиротворенным. Неестественно вывернутые конечности, голова набок. Широко открытый рот полностью забит пористым серым веществом. На белой запылившейся рубашке лежит эмблема элементалиста стихий Земли и Огня. Уже тусклая, так как владелец мертв.

— Я такое первый раз вижу. Искусная работа.

Старец не высказал собеседнице в ответ колкость и кивнул на выход. Спускаясь по лестнице, он ворчал.

— Ждал его, надеялся. А он сдох, как алк позорный. За что я им плачу, скажи мне на милость?

— Не ругайтесь, Бейл, — миролюбиво ответила она, шагая следом. — Почему не отправили ученика, а озадачили доверенного?

Они спустились в просторный зал, каждый звук в котором отдавался гулким эхо. Ростовые окна, убранные авернийским синим стеклом, достаточно приглушали яркий дневной свет, чтобы не прищуриваться.

— Не ваше дело, — резко отрезал Бейл.

— То есть, расследование не ведем, я правильно понимаю?

— Он не подданный Палендоры. В просторы отправим сообщение, что скоропостижно скончался, тут и похороним, чтобы без лишних вопросов. Оформите надлежащим образом.

— Все будет сделано, — заверила мудреца ксентари.

— Там у меня снаружи ученик стены чешет. Пригласите, как будете любезны отвалить.

Ксентари коротко кивнула, проигнорировав грубость, и вышла за дверь, бросив снаружи короткое: «Заходи».

Юноша, просочившийся в дверь, аккуратно подошел к смотревшему на город мудрецу.

— Почтенный Бейл.

— Вот что, Лик, — старец повернулся к ученику и обрушил на него грозный взгляд. — Пора тебе кое-чем серьезным заняться.

Ксентари внимательно слушал старшего, не перебивая и не переспрашивая. Глаза обычного темно-синего цвета ловили каждый жест наставника.

— Собирайся и завтра поедешь в просторы вольных владык. У меня тут доверенный не справился с деликатным поручением и надо разузнать, кто его порешил. Тело оживлению не подлежит, так что заодно узнаешь, что он мне должен был передать.

Мудрец устало опустился на резное кресло, стоявшее в тени.

— А также, нужно понять, что именно он мне не принес.

— Звучит опасно, — осторожно проговорил Лик.

— Опасно со схолари кувыркаться и ожоги с задницы сводить! — вспылил Бейл. — По его следу шли намеренно, а тебе ничего не грозит. Просто разнюхаешь, что к чему, и все.

— Понял, — кивнул ученик.

— В канцелярию список сегодня подай для получения всего, что нужно. И давай до весны управься. В Ригане зреет что-то непотребное, меня в цитадель вызывают каждые несколько дней.

Бейл поморщился и вытащив из-под мантии пузырек, капнул в каждый глаз по капле.

— Да все говорят, знать снова темнит, — обронил Лик.

— Официальная версия интриги авернийских вилцаров, будь они тоже четырежды неладны каждой стихией поочередно. Придерживайся этой версии и болтай поменьше. Ты накуролесишь, а ответственность мне нести.

— Не подведу, почтенный Бейл.

— Так-то, мальчик мой, — сменил ксентари гнев на милость. — Но сам на рожон тоже особо не лезь. Палендора в твое обучение не одну телегу серебра вложила, дорогое достояние.

— Мне вещь покойника нужна.

— У армейских внизу спроси. Там с него хороший клинок сняли, себе возьмешь.

— Заряженный?

Мудрец устремил на него пылающий взор.

— Сам проверишь, сувал ленивый! Проваливай собираться, завтра перед выходом подойдешь.

Лик резво покинул зал. Спускаясь на первый этаж, озадачено почесывал переносицу.

Давать ученикам столь серьезные задания было обычной практикой палендорских наставников. Своеобразное испытание в полевых условиях, проверить претендента перед карьерой придворных мудрецов на стойкость духа, выносливость и силу. В подобных поручениях важен результат, а сколько трудностей выпадет на долю проходящего испытание, наставников не волновало.

***

День прошел в хлопотах.

Сначала Лик с трудом отобрал у армейских служащих оружие усопшего. Бюрократия в палендорской армии царила величайшая, о чем по всему континенту ходили самые развеселые байки. Да и на островах и архипелагах наверняка тоже. Так что повздорить с военными чинами пришлось, прежде чем клинок оказался в ученических руках.

Проглотив обед в ближайшем трактире, Лик попутно набросал список необходимого. В первую очередь деньги. А потом уже поразмыслил насчет остального снаряжения. Дорожные сапоги с заклятьем идеальной ноги, походный непромокаемый плащ. Пояс с нашитыми мешочками для мелочей и дорожный мешок для вещей с чарами облегчения веса у него уже имелись, так как прошлой осенью десять ночей он проходил испытание в условиях дикой природы.

В канцелярии он до самого вечера спорил со служащими о деньгах. Там Лик сорвал голос и охрип окончательно.

Устало переставляя ноги вечером по улицам Ригана, ученик в полной мере начал осознавать, что его ожидает. Для Лика первые задания прошли легко, но тут намечалось нечто долгосрочное, раз почтенный Бейл упомянул близившуюся, но все еще далекую весну.

И совсем не возбранялось исполнять возложенное на него в компании, а не в одиночку. Эта мысль крепко засела в голове ученика.

Вернувшись домой, он без сил рухнул и мгновенно заснул. Пробудившись с рассветом, резво вскочил и ополоснул рот очищающим элексиром. Квартировавшийся с ним вместе в комнате оруженосец одного из палендорских лордов уже был одет по форме и собирался на службу, поправляя амуницию перед отражателем. Старинная вещь идеально передавала изображение, несмотря на почтенный возраст в десятки тысяч лет.

— Все, один остаешься, — заметил Лик.

— А ты куда собрался? — не отвлекаясь от созерцания своего отражения, спросил оруженосец.

— Премудрый в пустоши отправил песок жрать.

— Не лучшее место для благородного ксентари, — вздохнул сосед.

Лик натянул рубаху.

— Вот поэтому ты остаешься в Ригане. А я не из знати, материал расходный. Но по возвращении намереваюсь уже стать придворным. Взять тебя в охрану?

— Только в мечтах, — рассмеялся оруженосец. — Мне не так далеко уже командовать штурмом милетийских укреплений.

— Прикрывать вас еще, — делано зевнул Лик и увернулся от эфеса меча, картинно метящего в голову.

— Ладно, удачи тебе в пути.

— И тебе на службе.

Сам он вскоре тоже выскочил в двери вслед за соседом. Поправив лямку мешка на плече и ножны с клинком на поясе, направился в храм энергии Жизни. Идея, зревшая со вчерашнего вечера, требовала реализации.

Возле городской ратуши, увенчанной полотнищем с палендорским гербом, у самого края столичного парка располагался храм. Его острые шпили венчали стилизованные сиреневые крылья. Прекрасным было то, что службу адепты этой уважаемой у ксентари энергии несли круглосуточно.

Войдя под своды здания, он направился к группам в фиолетовых одеждах, высматривая знакомое лицо. Но она увидела его первой.

— Лик! Ты чего так рано заявился?

Ученик подошел к позвавшей его девушке и кивнул, приветствуя.

— Слушай, Мола, у меня есть к тебе невероятное предложение.

— Звучит вот так сразу очень странно, — сразу насторожилась она. — В чем дело?

— Пойдем, позавтракаем, если ты не занята. — продолжал повышать градус заинтересованности Лик.

— Отличная идея. К нам?

Ученик притворно закрыл лицо руками.

— Я жажду еды, а не корма для скота.

Мола рассмеялась и вышла за ним из храма.

Расположившись в харчевне за углом, Лик свистнул поваренку и жестами показал, что нужно две порции, тот сразу исчез в гремевшей посудой кухне.

— Я сегодня Риган покидаю. — начал Лик.

— Вот это новость, — сразу перебила его Мола. — Теперь в столице вообще не с кем будет поболтать.

— О чем и речь, — заметил ученик. — Я предлагаю тебе отправится со мной. Не беспокойся насчет…

— Я готова! — снова выпалила Мола, заставив его замолчать на полуслове.

На стол опустились две тарелки с ароматно пахнущей приправами кашей с кусочками мяса и булькнул кувшин.

— Вот так сразу? — удивленно проговорил Лик и отправил первую ложку в рот. — Это ведь опасно.

— Ты меня отговаривать или вербовать пришел? Сначала поешь, — с укором напутствовала девушка. — Я пойду с тобой, как ты и предложил. Жизнь для ксентари является главенствующей энергией. А ты ей не владеешь.

— Правильно. Жизнью владеешь ты, целитель. В пути это крайне полезно. Лечить болезни, раны. На сколько хорошо ты владеешь воскрешением?

— Всего несколько мгновений от смерти, — вздохнула Мола. — Да и остальное отнимает энергию не меньше. Мне до третьего предела как до архипелагов ползком.

— Это прекрасно, — успокоил девушку ученик, прекрасно понимая, что она лукавит и немного принижает свои способности.

— Мне на сборы понадобится полдня. Ешь давай! — и она сама набросилась на еду, уплетая завтрак за обе щеки.

Подкрепившись, они вышли из харчевни. Город оживал, улицы и площади наполнялись ксентари, коррами и полукровками. Встречались аланхи и даже громадина схолари прошла, звеня кольчугой и помахивая перьями на шлеме. Риган в такие моменты казался лучшим городом на Блоувине.

— После полудня встретимся у старых западных городских ворот и в путь, — решил Лик.

Целитель, задумавшись о своем, как будто очнулась.

— Хорошо, — Мола помахала рукой и убежала в сторону храма Жизни.

Ученик озадачено посмотрел ей вслед, пожал плечами и поплелся докладывать премудрому Бейлу.

Аудиенции у придворного мудреца пришлось ждать аж до обеда.

— Разрешение на пересечение границы где, дубина?

Лик не знал, куда провалиться. Всех подземий Блоувина не хватило бы, чтобы прикопать его стыд.

— Простите, почтеннейший Бейл, виноват…

— Хватит мямлить, — старец подошел к столу и, порывшись в ворохе бумаг, вытянул оттуда одну с палендорским гербом. — За моей подписью. Сразу, как границу минуешь, сожжешь, ясно?

Самописец сердито черкал на плотной бумаге.

— Все сделаю в лучшем виде, — тихо согласился Лик, бережно принимая из рук мудреца документ.

Бейл посмотрел на ученика как на недоразумение, но постепенно остыл.

— Вот еще что, послушай внимательно, — ксентари тяжело опустился на кресло, — При дворе сейчас полный бардак. Если вернешься живым и здоровым, сразу ко мне не ломись. Задержись в Ригане на денек, наведи справки, воздух понюхай хорошенько.

— Мне дворцовыми интригами тоже придется заниматься? — осведомился Лик обреченным тоном.

— Маловероятно. Сожрут и не заметят. По сравнению с этими горами помета сувалов ты сейчас отправляешься в увеселительную прогулку, — Бейл прочистил горло, — Все, можешь проваливать на все четыре стихии. А нет, стой.

Из-под мантии мудрец извлек амулет. Лик шагнул вперед и присмотрелся. Выглядела вещица простенько, ромбовидный синеватый кристалл с ровными гранями, верхняя часть скошена и к ней однородно прилегала, без какого-либо следа спайки, металлическая пластинка. К ней крепилась тонкая цепочка.

— Чуть не забыл. По традиции, если путешествуешь по просторам и пустошам, носишь с собой эту штуку из древних времен. По преданиям, где-то там сокрыто хранилище величайших тайн древних времен то ли ксентари, то ли корров. А может и тех и других. Не потеряй! У нас их всего пять осталось, десятки других в песках с останками неудачников похоронены.

— Благодарю, Бейл, — Приняв вещицу, Лик от волнения даже забыл об уважении к старшему. Он знал цену таким редкостям.

— Сгинь с глаз моих уже. — прокаркал старый ксентари.

Лика дважды упрашивать не пришлось, с амулетом в кулаке и с разрешением в руке он споро вышел за дверь.

Бумага, свернутая в трубочку, отправилась в мешок, амулет занял место на шее. Теперь следовало отправиться за деньгами и снаряжением.

На удивление, в канцелярии все оказалось готово, и ученик в приподнятом настроении направился к зданию снабжения. Мешочек с серебром слегка утяжелил пояс.

А вот там его ждали сюрпризы. Выданные сапоги оказались обычными. На немой вопрос снабженец лишь развел руками. Дорожный плащ на проверке сразу же промок, тут Лик уже всерьез разозлился. Служащий в испуге попятился, когда ученик расправил материю и запустил в нее мощный поток воздуха. Растянувшись как парус, она протащила его несколько шагов, и он лишь вздохнул, ничего не сказав.

Закинув свои старые легкие сандалии в мешок, он поплелся к старым западным воротам. Мола уже стояла у монолитных блоков. Плечи девушки обнимала накидка, храмовую одежду она сменила на платье, цвет остался фиолетовым. Больше вещей при ней не наблюдалось.

— Давно ждешь? — Лик вскинул в приветствии руку.

— Только что подошла. Выглядишь невесело.

Ученик прислонился к стене и осмотрелся. Полдень давно миновал, но до вечера еще оставалось изрядно времени.

— Плащ подсунули непродуваемый вместо непромокаемого. И сапоги…

— Тоже непродуваемые? — прыснула Мола.

Лик улыбнулся.

— Пойдем. Что-то Риган мне уже порядком надоел за сегодня.

Пока они шли по пригороду, Мола глазела по сторонам, как будто запоминая все вокруг. За городской чертой мощеная крупным булыжником дорога продолжалась. Редкие домики по краям выглядели уютно, брехали домашние алки.

Путники уступали путь тянущимся в столицу подводам и телегам, запряженным пленными коррами. Или обгоняли их, будучи налегке. Рабам вход в Риган был запрещен, торговцы их оставляли в охраняемых загонах под стенами.

Но Мола оторопело вытаращилась на первых же встретившихся невольников. И тут Лика осенило.

— Признайся, ты никогда не покидала город?

— Да, — обрела девушка дар речи. — Давно в детстве меня возили к морю. Но я помню только воду. И далекую землю на горизонте.

— Это пролив Диких. Сейчас его все чаще зовут Граничий пролив, — пояснил ученик. — Ты видела берега Милетии.

— Почему все говорят о войне с ними? — Мола пошла ближе с ксентари, соприкасаясь плечами.

— Повелитель Милетии законный наследник трона Палендоры, — Лик усмехнулся, — Вот только возвращаться после того, как суверен неудачно испил яду, он с острова не захотел. Видать у него тоже непереносимость смертельной отравы передалась по наследству. Кстати, именно супруга Милета траванула его отца.

— Так у нас суверен не настоящий? — округлила глаза Мола.

— Да нет, вполне законный тогда получил власть. Только родство жидкое, седьмая вода на кисляке, правнук сестры Палавера. Поэтому авернийские вилцары периодически заявляют права на палендорский трон, мол, у нашего суверена прав побольше. Ний действительно брат Дора, вот только каждый алк в Палендоре знает, что вилцары всех наследников перерезали, чтобы Авернией править. Сложно все, интриги сплошные.

Девушка поежилась, как будто от холода.

— Когда постоянно рассказывают, что вокруг нас враги, Риган кажется таким беззащитным.

Лик скривился.

— Это не так. Пролив наша защита и огромные территории просторов вольных владык. Войска Милетии и Авернии должны сначала преодолеть эти преграды, чтобы вторгнуться к нам. Сейчас уже не те смутные времена, застать врасплох не удастся.

— А если они объединятся?

— Тогда Палендоре, вероятно, конец. Но ходит слух, что Милет еще жив, представляешь?

Мола даже остановилась.

— Дольше всех живут схолари. Это невозможно.

— Да. Жутковато, не правда ли? — широко ухмыльнулся Лик. — Бейлу сотня зим, а он не родился еще даже, когда милетийские головорезы уже по окраинам шастали, после того как Огнемрака отогнали от стен Ригана и сбросили в северные пучины. Говорят, на единственном корабле уплыл.

— «Если ксентари перейдет грань смерти в ритуале порочном, то может вернуться ее воплощением». — процитировала девушка. Священный текст заставил ее одежду на мгновение еле заметно засиять. Или же это заиграла энергия Жизни на ее коже, Лик не успел заметить.

Ветер трепал волосы девушки. Ксентари огляделся — неподалеку виднелась уютная полянка с одиноким деревом. Голубая листва шелестела в воздушных порывах.

— Передохнем, — он направился туда.

Мола его обогнала и уселась под кроной первой. Лик скинул мешок и выудил оттуда хлебную четвертину, разделив ее пополам и протянул краюху девушке. Следом достал завернутый в бумагу кусок копченого сувальего мяса. Тут он понял, что не захватил ножа.

Откопав в поклаже фляжку, он капнул на ладонь воды. Повинуясь его воле, жидкость перетекла в тонкую линию между указательным и большим пальцем и быстро заструилась. Разрезав мясо, он протянул кусочек Моле.

— Водорез, — усмехнулась она, протянув ему изящное лезвие, вынутое из потайного кармашка на поясе. — Солидные кудесники не растрачивают энергию на бытовые нужды.

— Мне можно, я еще ученик. — улыбнулся Лик. — Я слышал, что в пустошах у предгорий расположены гигантские здания, куда непрерывно везут железную руду. Там полукровки ксеналы режут водой металл. А раньше, когда еще не изучили управление стихиями, для металлургии использовали огромные механизмы.

— Ты видел все это?

— Нет. Мне довелось плавать на корабле вдоль палендорских побережий и видеть издали извергающиеся вулканы Схоларии. В составе экспедиции учеников под присмотром армии нас отправляли в просторы вольных владык, с приграничных холмов мы наблюдали синие леса Авернии. А еще гостил у подгорных ксентари, стоял над бездонной шахтой, пробитой тысячами чародеев. Сердце в пятки ушло, даже несмотря на то, что не чувствующий.

— Почему? — поинтересовалась Мола. — Ты одаренный.

— Но не в этом, — горестно отрезал Лик. Отпив воды, он надул маленький шарик. Взлетев, он оледенел, потом превратился в дымку и за мгновение перед тем, как исчезнуть, сверкнул. — Я стихийник, владеющий всеми состояниями материи. Выбрал развивать стихии Воздуха и Воды. И в одной из них достигну третьего предела. Но чувствовать стихии, энергии или ощущать дисциплины Света и Тьмы мне не суждено.

— Мы, ксентари, полны энергии Жизни.

Лик усмехнулся.

— Я даже простую ранку вылечить не способен. Поэтому рад, что ты со мной. Идем дальше.

Они собрались и вернулись на дорогу. Светило клонилось к горизонту, окрашивая небеса в фиолетовые оттенки. Строения переставали попадаться в поле зрения, местность становилась более лесистой.

На опушке дорога из мощеной превращалась в просеку, поросшую по краям иссиня-черными кустами. И у растущего на краю раскидистого дерева они увидели фигуру, машущую им руками. Лик нахмурился.

Приблизившись к странно и нелепо танцующему незнакомцу, они ускорили шаг. Было от чего.

На ветке болтался ксентари. Веревка, привязанная к толстому суку, охватывала его шею и когда они подбежали, он уже затих. Выпученные глаза, вывалившийся наружу язык и характерный запах свидетельствовали о наступившей смерти.

Мола коротко вскрикнула, бросившись вперед. Лик не успел ее остановить. Только успел прикрыть глаза от яркого фиолетового сияния.

И ксентари зашипел.

— Быстрее, режь веревку!

Она обхватила его ноги и подняла, настолько это было в ее ксентарийских силах.

Лик выругался про себя. Валявшийся неподалеку камень взмыл в воздух, лопнул на части, осыпавшись лишним, и острейшая грань пронеслась сквозь волокна толстого перекрученного шнура. Повешенный рухнул и с ним рядом осела на пятую точку целитель.

Ученик не спешил подходить, медлил, наблюдая за приходящей в себя девушкой и за спасенным, катающимся по земле и силящимся всеми двенадцатью пальцами содрать со своей шеи удавку. Помогать ему это сделать Лик не собирался, держа руку на эфесе зачарованного клинка, готовый в любой момент высвободить скрытую в нем силу защиты стихии Земли.

Мола наконец пришла в себя и отползла от мечущегося тела. Но потом передумала и, встав на ноги, подошла и тщательно примерившись, рассекла удушающие ксентари путы.

Лик присмотрелся. Под послужившей виселицей ветвью валялась еще одна веревка.

— Мола, иди сюда. — тихо позвал он.

Девушка резво оказалась рядом с ним.

— Н-н-х-иче-х-хо-о с-себе-е… — просипел спасенный.

— Так, что это было? — риторически поинтересовался Лик. — У нас тут интересная ситуация получается.

Продышавшись и беспрестанно кашляя, висельник сел на землю. Сразу же наклонившись от дезориентации в сторону, все же удержался и вернул равновесие. Цвет лица потихоньку из пунцового возвращался к нормальному телесному. Но язык ему явно мешал говорить, постоянно вываливаясь из полуоткрытого рта.

На опушку медленно опускалось туманное марево. Ученик с досады цокнул языком. Здесь прекрасное место заночевать, чтобы не ломиться ночью через чащу. Потому что дальше Вэмранд — очень большой и густой лес, в котором точно водятся хищники. И некоторые из них не боятся факелов в руках. А постоянно тратить энергию на убийство хищников в чаще означает вымотаться к утру и потерять день пути. Этот неизвестный ксентари, которого непонятно по какой причине повесили, все портил.

И уж точно Лику совсем не нравилась перспектива проснуться поутру с перерезанной глоткой.

Пока он обдумывал ситуацию, спасенный относительно пришел в себя. Охлопав свою одежду, воздел руки к темнеющим небесам.

— Все отобрали! Все!

Ученик и девушка молча наблюдали. Висельник сокрушался довольно убедительно, даже начал шмыгать носом. Потом расчувствовался и стал рассыпаться в благодарностях.

— Спасибо, дорогие! Вовек не забуду мое спасение, буду верен как алк. Примите мои заверения в полнейшей преданности вам.

— У некоторых без ошейника шея мерзнет, — презрительно заметил Лик, — Ты нам без надобности…

Ксентари встал на ноги, пошатываясь.

— Не найдется водицы испить? — попросил он, — В горле как будто все пустоши разом собрались.

Протянув ему фляжку, ученик отступил на шаг. Мола тоже приблизилась. Отпив пару глотков, измученный жаждой зашипел от боли.

— Ох и натерла веревка… — он снова присосался к емкости, на этот раз запрокинув голову повыше, — Благодарность моя безгранична. А есть корочка хлеба для того, кто коварнейше и вероломно ограблен?

— Так, хватит, — проворчал Лик.

— Сильно болит? — спросила Мола.

— Да как будто сотня схолари строем прошли, а следом подгорных ксентари тысяча! — снова запричитал висельник и зашелся в кашле.

Девушка решительно шагнула к нему, и сиреневое мерцание охватило обоих. Ощупав исцеленную шею со всех сторон, спасенный снова принялся рассыпаться в благодарностях. Попутно протянув почти опустошенную фляжку ученику. Пошатнувшись, чуть не рухнул, ксентари еле успели подхватить его.

— Да что такое, ноги совсем не держат.

— Еще бы, ты, вообще-то умер, — проговорила Мола, — Считай это новым рождением.

— Точно, великая ксентари, да будет тебе всегда удача сопутствовать. — с чувством произнес висельник, — Ну, благороднейшие, тогда мне пора.

— В петлю снова не угоди, — невесело улыбнулся ему вослед ученик.

Ксентари заковылял прямо в чащу. Лик мрачно посмотрел на Молу.

— Что? — она вопросительно повела плечами.

— Если мы каждого проходимца будем с веток снимать, то до весны точно не управимся, — назидательно сказал Лик, — Честно говоря, я не был готов к подобной ситуации с внезапным оживлением.

— Но все же обошлось. И мы спасли его, — задумчиво парировала Мола.

— Ладно, — примирительно вскинул руки ученик, — Давай готовится к ночлегу. Кстати, как ты собираешься спасаться от ночной стужи?

— А ты? — вернула Мола ему вопрос, попутно вытаскивая из пояса небольшой сверток.

Лик вздохнул.

— У меня плащ, как оказалось, не продуваемый. Но вот если дождь пойдет, даже и не знаю, что делать. Вообще, я надеялся, что мы за сегодня минуем Вэмранд, но Бейл, чтоб ему пусто было, в цитадели застрял поутру… Ого!

Пока он говорил, девушка развернула сверток и встряхнула его. В руках у нее оказалась ростовая шуршащая тонкая ткань с металлическими отливами от падающих на нее последних закатных лучей.

— Те, кто заботятся о чужих жизнях, должны и о себе думать. Семейная реликвия древних времен. Она такая тонкая, но, если в нее завернуться, невозможно замерзнуть. Я проверяла.

Ученик одобрительно вытянул губы в трубочку на мгновение. Мола растянула свою спальную материю на земле и уселась сверху.

— Слушай, а как мы находим верный путь? Я совсем забыла об этом поинтересоваться.

— Благодаря вот этому, — Лик наполовину вытащил насыщенный энергией клинок из ножен. — Раньше им владел другой ксентари. Да, я, конечно, не чувствующий, но помимо того, что стихийник, одаренный еще и способностью ощущать След.

— Правда? — восторженно взвизгнула Мола. — Я слышала об этом! Держа в руках предмет, который находился до этого у другого, может привести тебя к нему?

— И не только, — с пренебрежительной гордостью похвастался ученик, — Я в силах отследить путь, которым прошел владелец предмета.

— Поразительно… — восхищению ксентари не было предела. — Получается, если бы этот пройдоха нас обокрал, ты бы его сумел найти по фляжке, которую он держал в руках?

Лик внезапно изменился в лице. Побледнев, он судорожно обшарил пояс и обреченно выругался. Наступающие сумерки слегка отступили, над учеником и девушкой повисло по яркому пылающему шару.

— Побежали за ним. Какой же я наивный простак… Он утащил все наши деньги у меня из пояса!

Огненные шары здорово помогали избежать столкновения с норовившими хлестнуть по лицам ветвям. Ученик легко держал яркую стабильную плазму над ними. Но они начинали уставать от бега.

— Мола! Как насчет благословлений?

— Да не угаснет сила твоя, как возлежишь ты с избранницей.

— Уф-ф, давай без шуток, — чуть не сбил дыхание Лик. — Нам нужно не оказаться физически истощенными.

— Поняла, избавлю от изнурения.

Лик тут же почувствовал прилив сил. Легкие покинуло желание взорваться, в ногах появилась необычайная легкость. Даже проклятые сапоги показались не так уж далеки по форме от идеальных.

На Блоувин полностью опустилась ночь. След казался слабым, и Лик опасался потерять его. Скорее всего вор сразу же рванул прочь, как только удачно обнес пояс ученика.

— А у тебя он ничего не стащил?

— Я не успела все проверить, — Мола легкими прыжками преодолела несколько поваленных стволов, над которыми Лик пронесся с помощью левитации. — Как долго ты можешь лететь?

— Пара мгновений, — ощутив почву под ногами, ответил ученик.

Объяснять принцип сложнейшей концепции полета времени не было.

Они выскочили сначала на одну полянку, потому другую, и вскоре роща расступилась. Темно-фиолетовое небо, сплошь усыпанное сияющими звездами, освещало широкое поле. А впереди маячила темная полоса Вэмранда.

Лик тихонько выругался. Он надеялся, что они успеют нагнать жулика до крупнейшего и опасного леса Палендоры. Подстерегать их там могло все что угодно.

На бегу они вспугнули стаю гнездившихся в ямках бронекрылок. Хладнокровные зашипели, сердито хлопая кожистыми крыльями и старались боднуть вторгнувшихся в ним плотными роговыми пластинами на тупорылых головах. Мола, смеясь, почти ухитрилась поймать одну, но животное недовольно пискнуло и вырвалось.

Направление следа похитителя менялось. Лик в отчаянии припустил быстрее, под негодующий окрик спутницы. Вэмранд стремительно приближался.

Бредущий к ним из леса силуэт они увидели сразу. Два шара стремительно рванулись вперед, гудя от напряжения скрытой в них стихии Огня. Фигура опустилась на колени, и ученик придержал боевые заклятья, заставив плазменные сферы нарезать круги над беглецом.

Путники притормозили и подходили к незнакомцу уже с предосторожностью, не торопясь. На расстоянии нескольких десятков шагов он запричитал.

— Каюсь! Каюсь в содеянном, без тени малейшей лжи. Раскаиваюсь и уповаю на ваше милосердие, благороднейшие ксентари.

— Ты подлец, украденное то возвращай… — шумно выдохнув, произнес Лик и осекся на полуслове.

Мола, подскочив к проходимцу, резко ударила того в живот и начала судорожно обшаривать. Прежде чем ученик подошел ближе, девушка уже встала, не обращая внимания на судорожно хватающего ртом воздух.

— Держи и не теряй больше, — протянула она спутнику мешочек, туго набитый серебром.

Лик принял его и, достав пустой второй, отсыпал туда примерно половину монет.

— Сохрани. На всякий случай, мало ли что. — протянул он мешочек Моле.

Она оттянула платье на груди и мешочек исчез в надежном месте. Потом повернулась к пленнику.

— Так вот как ты отплатил нам за спасение?

— Жизнь вернулась ко мне твоей волей, но не осознал я сразу. Горе мне! Подумал, что вы те, кто повесил меня. Обчистил и был таков. Теперь я в вашей власти, обречен и приму свою судьбу…

Лик расхохотался.

— Устроил тут балаган, не могу! Ты понял, что мы тебя настигнем, потому и выбрал вернуться с повинной. Знаешь что, давай начистоту. Или сам понимаешь, что я с тобой сделаю.

Испуг в глазах воришки стал предельно искренним.

— Я метался в лесу, но видел, что вы неотвратимо приближаетесь. У меня не было ни единого шанса уйти.

— Это уже больше похоже на правду.

— Но верить на слово — забудь, — резонно заметила Мола. — Раздевайся.

Лик сложил руки на груди. Шары огня хищно вились вокруг пленника.

— Ты слышал, что она сказала.

Проходимец молча поднялся и стянул рубаху, бросив одежду на примятую траву. Следом полетели обувь и штаны. Оставшись в исподнем, он вопросительно поглядел на путников. И со вздохом остался нагишом.

— Безоружен я, ничего не скрываю и ничем не владею.

— Можешь одеться и вали на все четыре стихии, — приказал Лик.

— Чистая смерть оказаться ночью в Вэмранде, — обреченно произнес вор. — Лучше убей меня здесь и сейчас.

Лик закатил глаза. Мола уже отошла и стала располагаться на ночлег, снова достав и расправляя тонкую широкую ткань.

— Если разведете огонь, то может и не замерзнете к утру, — накидка сползла с ее плеч, и она уложила верхнюю одежду в аккуратный сверток, приспособив как подушку.

— Так, стой здесь. Мола, на два слова, — бросил Лик.

Подойдя к девушке вплотную, он яростно зашептал.

— Ты с ума сошла? Как ты себе представляешь оставить его с нами? Он нас снова обнесет или того хуже.

— Будем дежурить по очереди. Я сильно устала. Первая половина ночи твоя, а до утра я послежу.

— Проклятье… — прошипел Лик, но вынужден был согласится, — Ладно, будь по-твоему. Эй, ты! Собери дрова для костра.

Уже одевшийся проходимец радостно кивнул и побрел вдоль опушки. Ученик заставил один шар угаснуть, оставив его собирать сушняк в темноте, а второй вернул к себе, заставив заметно уменьшиться в размерах.

— Можешь его пока пригасить, — сонно произнесла Мола и стала снимать платье.

— Да, я тоже слегка притомился. — ответил Лик в обступившей их темноте.

Светлое пятно обнаженной ксентари исчезло в недрах тончайшей ткани и совсем скоро ее дыхание выровнялось. Ученик в размышлениях расчистил место для костровища. Внезапное неприятное приключение отвлекло его от основного задания, а теперь в приоритете первоочередным стал отдых.

Постепенно глаза привыкли к отсутствию света, и он огляделся. Опушка Вэмранда выглядела безмятежно. Завтра они пройдут лес и до границы останется два дня пути.

Он вытащил из пояса маленький пузырек и капнул на язык. Тело наполнилось энергией, сонливость отступила. Дорогое снадобье, приготовленное из собранных на побережьях архипелагов водорослей, имело на ксентари тонизирующее и возбуждающее действие, если срочно нужно было отогнать сон, вступить в бой или предаться плотским утехам. Чтобы согнать лишнее напряжение, он сделал несколько физических упражнений.

Вскоре жулик вернулся с охапкой сухих сучьев в руках. Горку венчало мшистое с боку полено.

Дождавшись, когда ксентари соберет кучку, ученик запалил ее. Вспыхнул ровный огонь, присевший на скрещенные ноги воришка завороженно смотрел на пламя.

— Сила твоя, повелитель стихий, воистину велика… — тихонько произнес он.

— Полагаю, ты поэтому и решил вернуться с повинной, осознав, что от стихийника не скрыться, — хищно усмехнулся Лик.

— Истинно так. — проходимец подобрался немного ближе к огню и прилег. — Я ведь правда оказался в смятении. Не каждый день умираешь, а потом удираешь от неизвестно что задумавших странников.

Голос его под конец стал еле слышен. Лик немного погодя в удивлении услышал, что собеседник захрапел.

Половину ночи спустя, в самый темный час, он растолкал свою спутницу, подергав ее за плечо.

— Твоя очередь.

***

Вырвавшись из объятий сна, Лик вскочил.

Рассветные лучи озаряли мирно сопевшую у тлеющих углей Молу. Вора не наблюдалось. Он сразу же ощупал мешочек с серебром на поясе. Деньги оказались на месте.

А тот, кого ученик и не ожидать больше увидеть, вышел из-за дерева, поправляя штаны. Заметив проснувшегося ксентари, он махнул рукой.

— Мы прекрасно выспались, — подойдя, сказал он.

— Удивлен, что ты еще не испарился, — ответил Лик.

— Могущественный ксентари, я искренне благодарен за спасение и желаю искупить свою оплошность. Честью обладают не только лорды Палендоры, но и преступники. Я грабитель, разбойник, но в большей степени искусный похититель. Негодяй, но обладаю благородством.

— Сейчас меня больше интересуют не возвышенные речи, а где набрать воды.

Вор махнул рукой в сторону чащи.

— Вемранд полон источников и ручьев.

— Тогда отправимся в путь, — вклинилась в разговор проснувшаяся Мола.

Лес встретил путников звенящей тишиной, утренней росой на голубоватых листьях и густыми тенями. Деревья сплетали кронами наверху плотные купола. Забирая яркий свет, создавали прохладу и сумерки, в которых копошилась разнообразная мелкая живность.

Здесь заканчивались относительно безопасные палендорские владения, лесной массив служил своеобразной границей суверенных земель.

Источник они нашли довольно быстро, и ученик наполнил фляжку до краев. Вдоволь напившись и умывшись, они пошли дальше.

— Говорят, Вэмранд таит в себе немало сокровищ, — новообретенный спутник продолжал упражняться в изящной словесности. — Множество буйных голов тут полегло в охоте за богатством. Я предпочитаю этот таинственный лес преодолевать как можно быстрее.

— А как тебя зовут и откуда ты? — спросила Мола.

— Настоящее имя мое неизвестно, — признался вор. — Меня нарекли Кинт уже в возрасте, когда на ногах стоял и даже бегал. Безмерно рад нашему знакомству и теплому взаимопониманию, Лик и Мола.

— Уши вянут, — издал короткий смешок Лик, — Ты нам не пытайся зубы заговаривать.

— И в мыслях не было! — с жаром воскликнул Кинт. — Не по себе мне все еще, вот и болтаю без умолку.

— В храме Жизни нас учат выдержке, пониманию и терпению. Ксентари с легкостью впитывают азы управления энергией, но тревожность, непримиримость и враждебность плохо сказываются на качестве, — шагая позади, изрекла Мола. — Ты неплохой ксентари, Кинт. И можешь помочь нам.

— Мне говорили, что я из подгорных ксентари, — признался вор, продолжая как ни в чем ни бывало рассказывать о себе. — Я смутно припоминаю ужасные события далекого детства. Зловещие доспехи аланхов, блеск острой стали, кровь и пожары. Меня оставили в просторах вольных владык, я сбежал из рабства и пришлось выживать.

— Прохладная история, — заметила Мола. — Не пытался изменить свою судьбу?

— Смирение не для меня, — отозвался Кинт. — Да и не считаю я свою судьбу настолько ужасающей. Просто в петлю неудачно угодил.

Ученик рассмеялся на последних словах воришки, сказанных таким обыденным тоном, словно он сокрушался по поводу неудачно разбившейся тарелки.

Когда Лику понадобилось отлучиться, ксентари и девушка остались ненадолго наедине.

— Ты понял намек, Кинт?

Подойдя, Мола внимательно заглянула ему в глаза.

— Судьба свела нас, прекрасная ксентари, неспроста. Я вдохнул твой запах на рассвете и принял предначертанное.

— Все бы хорошо, но лезвие моего собственного ножа касалось кожи в опасной близости от сердца. Я чуть не умерла со страху.

Она старалась говорить тихонько, чтобы разговор не расслышал ученик.

— Я передумал и принял решение. Твоя великолепная грудь, очаровательная ксентари, сыграла не последнюю роль.

— Вот уж не думала, что меня когда-нибудь спасут сиськи, — проворчала Мола, — Ты создаешь впечатление опытного странника. И ты нам нужен, Кинт.

— Так тому и быть, — торжественно пообещал вор.

Вернувшийся ученик оглядел своих спутников.

— Идем.

По дороге пришлось переправляться через полноводный стремительный ручей. Извилистое русло выглядело неестественно, как будто через лес проползло нечто исполинское, оставив глубокую излучину в земле, которая со временем заполнила вода.

Вскоре животы у них заурчали, и они остановились на привал. Лик разделил небольшой обед между всеми. Перекусив, путники отправились дальше.

Мола снова воспользовалась энергией Жизни, все почувствовали прилив сил. Лик предельно точно вычислял направление пути. А Кинт умудрился метким броском камешка сбить попытавшуюся улететь из кустов молодую птицу, которой тут же свернул голову. Вопрос с ужином оказался закрыт.

Опасность настигла их во второй половине дня. Гигантский червь, переползавший тропу, учуял приближающихся ксентари. Приподняв переднюю треть туши, увенчанную пастью с сотней мелких острых зубов, тварь бросилась на жертв.

Кинт схватил толстую сухую палку и пошел наперерез.

— Маг, зажги ее! Нужен огонь!

Оторопевшего поначалу ученика дважды просить не пришлось. Дерево полыхнуло ярким пламенем, и вор ловко всунул факел в пасть чудовищу. Раздался душераздирающий визг и опаленный червь с еще большей скоростью ринулся в кусты. Судя по грохоту и треску, сегментированная туша проложила новую просеку.

— А быстро ты сориентировался, — похвалил вышедшего из схватки победителя Лик.

— Подарок из подземья выполз, — промолвил Кинт, — Этих безобидных созданий выгоняют наружу действительно опасные монстры.

— Я слышала об этом, — с опаской сказала Мола, — Под Блоувином бесконечные лабиринты. И лишь в малой части из них живут подгорные ксентари и меланхи.

— Это правда, — заверил ее Лик. — Размеры поражают воображение, иногда невозможно разглядеть, что расположено вдали и вовсе не из-за отсутствия освещения. В подземьях сокрыто множество опасностей и ценностей, которых жаждут охотники за ними. Находят только погибель. Мне довелось видеть одомашненных ящуров. И огромные грибы. Хищные, разумеется.

— Это тебе повезло не встретиться с бордовой слизью. Вот уж воистину неуязвимая и опаснейшая гадость! — добавил Кинт, — Растворяет любую живность за считанные мгновения.

С этими словами он наступил на веселящий мох и еле отскочил от взвившегося облака, из-за которого его мог настигнуть приступ непроизвольного хохота. Тем не менее, все трое залились смехом.

Так, перебрасываясь шутками, они и вышли из Вэмранда на излете дня.

Вокруг раскинулись холмы, а с них открывался вид на приграничные равнины Палендоры. Местность казалась необжитой совершенно, что и неудивительно. Сюда часто наведывались с просторов корры и аланхи с целью наживы. Поэтому ксентари здесь селились плотнее, в небольших поселениях.

Ученик внезапно остановился, когда они подошли к подозрительно ровному кругу, явно сделанному искусственно.

— Смотрите, — проговорила Мола.

У трупа в хламиде с торчащей из обрубка шеи рукояткой ножа отсутствовала голова. Он уже разлагался, запах стоял довольно неприятный. Вокруг вились насекомые, сразу улетающие при приближении. Чуть поодаль среди каменного крошева виднелось бурое месиво из мяса и костей. Поле брани выглядело жутковато.

— Круг сделан стихией Земли, — объяснил Лик, окинув рукой увиденное. — И этого расплющило тоже волей элементалиста.

— Здесь еще двое. Обгорелые и как будто утыканные сотней стрел. Тоже без голов. — издалека крикнул, возвращаясь, Кинт.

— Так вот какие силы прятались в этом клинке… — уважительно пробормотал Лик. Он не сомневался, что здесь побывал доверенный Бейла. След указывал на это.

Ученик внимательно осматривал землю вокруг. Потом поднял маленькую металлическую дужку.

— Кольцо жизни. Использованное.

Мола отступила на шаг.

— Тут произошло что-то воистину чудовищное, — поежился Кинт.

— Ты это чувствуешь? — поспешно спросил Лик.

Его посетила мысль, что их новый спутник не так-то прост, как кажется. Подгорный ксентари мрачно взирал на останки. Выражение его лица с пробивающейся густой щетиной трудно было интерпретировать как однозначное, скорее, как множество чувств, эмоций и размышлений.

Именно так выглядели чувствующие.

— Да, — твердо ответил вор.

В молчании они досконально осмотрели все вокруг, но не нашли больше ничего существенного. Все оружие, что осталось после сражения, это торчавший из шеи нож и обломки перемазанного в крови копья среди камней. Кто-то, видимо, забрал остальное.

К трупу с ножом и направился ученик, намереваясь забрать его.

— Не трогай! — истошно завопила Мола, но было уже поздно.

Мертвец взорвался.