Божественная семейка. Под прикрытием в академии магии

Тысячелетия назад в мире царил Хаос. Его дети, темные боги, бесчинствовали на обитаемых континентах, уничтожая цивилизацию за цивилизацией. Попытки разумных рас воспрепятствовать им провалились с треском. И тогда вмешались их божества-покровители.

Истово молились в их храмах верующие, большими силами обладали боги, но и противостояли им те, кто был куда могущественнее. Много крови пролилось. Человеческой, эльфийской, драконьей, демонической... божественной. Противостоящие Хаосу боги смогли лишь значительно ослабить противников и выкинуть их за Завесу, заперев проход обратно печатями.

Печати эти активны и до сих пор, являясь гарантом спокойствия и благополучия всего мира. А сохранность их берегут Стражи — божества, добровольно ставшие вечными охранниками Завесы, лишенные права отлучиться со своего поста, завести семью, полюбить... лишенные даже памяти — чтобы не возникало соблазна.

Разрушенные города отстроили, основательно прореженные расы снова восстановились, а в честь победы светлых богов сочинили множество хвалебных песен и легенд.

Прошли столетия.

Масштабы катастрофы забылись. Вера в богов ослабла. Уже не взывали к их помощи, прежние деяния не вспоминали за давностью лет. Храмы, которые в первые годы после изгнания темных строили в огромных количествах и украшали драгоценными камнями, пришли в запустение. Красота их поблекла. Ряды истинно верующих редели с каждым десятилетием, а те, что остались, относились к ритуалам поклонения, как к изжившей себя традиции.

Сильнее всего практически полное отсутствие веры сказалось на первых богах — духах природы, элементалях, драконах и — в очень редких случаях — демонах. Ведь когда-то именно вера сделала их богами, наделив божественными силами. Вера сделала их одними из самых могущественных существ мира, но и она же стала их слабостью.

Без веры нет сил. А если у тебя нет сил, то смертные в тебя больше не поверят. Такой вот раздражающий круговорот.

Одни приняли изменения со смирением и вернулись в прежнюю форму — снова стали теми, кем изначально явились в этот мир. Другие смириться не смогли и попытались вернуть былое могущество обратно. Кто-то в этом преуспел, а кто-то навсегда исчез, забытый собственными братьями.

Были и боги, которых почти полное отсутствие веры не затронуло вовсе. Им не нужны были храмы и верующие, чтобы оставаться богами — они изначально появились с силами куда большими, чем есть у всех духов и элементалей вместе взятых. И пусть количество последователей и искренняя вера могли значительно усилить их, эти факторы не являлись основополагающими. Правда, была у таких богов своя специфика...

Слишком узконаправленные таланты.

Боги природы могли заставить зеленеть огромный материк — и это далеко не предел их могущества. Боги войны не знали поражений. От взора богини справедливости не укрывался ни один обман. Боги-кузнецы создавали вещи, становившиеся легендарными. Но... вне пределов их способностей они превращались чуть ли не в пятилетних детей, неспособных даже завтрак приготовить самостоятельно.

Не то, чтобы боги нуждались в человеческой пище, просто... Знаете, это довольно обидно, когда ты — тысячелетняя богиня, повидавшая за свою жизнь рассветы и падения целых стран, а яичница превращается в угольки так же стабильно, как и девять сотен лет назад.

Несолидно как-то.

Правда, вышеперечисленным богам еще повезло, их талантам в быту хотя бы можно найти применение, так или иначе... а что делать богине счастья, богам уюта и домашнего очага, чье предназначение — просто быть? Богине путей, которая тоже персона неоднозначная? Подарила людям способ мгновенно перемещаться через огромные расстояния, сама способна телепортироваться в любое место, независимо от наложенной на него защиты и отдаленности, и... все. На этом ее способности заканчиваются.

Конечно, и такой талант можно использовать — и еще как! Но тут в дело вступает вторая закавыка: чем виртуознее божество использует свою способность, тем сильнее страдают другие сферы. Другими словами, ты можешь метать громы и молнии, одним движением сдвигать горы и образовывать моря, но при этом не в состоянии найти латную перчатку в комнате, вынужден постоянно вспоминать, с какой стороны лево, путаешь соль с перцем и забываешь имена знакомых.

По этой причине к богам, чья сфера деятельности никак не пересекается с проблемой, никогда не обращаются — бесполезно.

Но вернемся к исторической справке.

Вера постепенно угасла. Храмы опустели. И рожденные боги по силам сравнялись с могущественнейшими человеческими архимагами и демоническими лордами средней силы. Божества смешались со смертными, адаптировавшись к новому порядку. Кто-то адаптировался настолько хорошо, что от обычного человека, не считая вечной молодости, отличить было невозможно. Об одной такой богине и ее шебутной семье и пойдет речь...

***

— Инриль, сестра моя! — с драматическим надрывом возопил темноволосый мужчина, простирая к собеседнице руки.

Актриса повернулась к нему с одухотворенным лицом и с придыханием произнесла:

— Говори, брат...

— Я был глупцом и не ведал, что творю... прости меня... Я убираю в ножны меч и голову пред тобой склоняю. Давай же в мире жить. Согласна?

— Да! — еще один глубокий вздох.

Наблюдающая за этим в рядах зрителей шатенка, содрогаясь всем телом, сползла с лавки на землю. Женщина судорожно закрывала рот, стараясь не заржать в голос. Женщину эту звали Инра Фрей. А богиню, которую сейчас уж чересчур старательно изображала актриса — Инриль Тар’Гашефт’Фрейль.

Инра подняла голову к звездному небу и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Вроде, отпустило...

Но как лихо они завернули, ха!

Помнила она сцену, которую разыгрывали в уличном представлении, да так хорошо, словно и не прошло с того момента по меньшей мере лет пятьсот. Собственно, эту сцену половина божеств вспоминала с содроганием — клочки по закоулочкам летели только так.

Инриль была юна и вспыльчива. Ее брат, Тейрон, тоже от нее не отставал, даром, что младше на сто с лишним лет. А родители через пару веков после победы над темными стали Стражами Завесы, так как предыдущие не выдержали нагрузки, да и тяжело им было после полученных на войне ран. В общем, родители самоисключились из воспитательного процесса, стерев себе воспоминания, поэтому помешать р-родственничкам основательно подправить друг другу шкуру не смогла даже бабуля. Точнее, она и не собиралась вмешиваться, со свойственной ее возрасту мудростью позволив подросткам побуянить вдоволь.

Подумаешь, вымершие пару лет как гидры внезапно появились в пустыне. Ну оккупировали гигантские скорпионы одну из эльфийских рощ. Ну завелись в фонтане императорского дворца Ленры — одной из самых развитых стран мира — мутантные золотые рыбки с оскалом в два ряда острых клыков... к ним же ко всем потом приспособились! Так или иначе...

От рыбок вообще одна польза была. Наконец-то сиятельные императоры и их гигантский сонм придворных перестали, основательно накидавшись спиртным на очередном пиршестве, в упомянутые фонтаны сигать. Для монаршей репутации это занятие диво катастрофическое. Особенно, когда выходная мантия где-то на дереве висит, а инкрустированная драгоценными камнями корона в кустах валяется.

К тому же, животных брат и сестра потом вернули на место. Тейрон успокаивал и вылавливал, Инриль перемещала. Ну, кроме рыбок, конечно, которых по особой просьбе тогдашней императрицы оставили. В общем, в итоге для разумных рас мира все закончилось вполне благополучно... а неразумные не жаловались — не умели.

Вот только сцена примирения, которую изображали актеры, кардинально отличалась от действительности. Прощения в тот момент Тейрон не просил, а слова, которые срывались с его языка уж точно нельзя назвать цензурными. Впрочем, сама Инриль ему тоже не высокопарным слогом отвечала. Что с них было взять? Подростковый бунт во всей красе, недостаток внимания родителей и общий непростой характер сказались.

— Уф! — икнув, вытерла дорожки слез, Инра. — Повеселили...

О том, что пошла на представление, о котором мальчишки-газетчики оповестили весь Лоррель — столицу королевства Ленра — она не пожалела ни разу. Посещать мероприятия, на которых с разных сторон освещались исторические события (особенно, если в этих событиях ты принимала непосредственное участие) давно вошло в привычку.

То, как люди с ног на голову переворачивали реальность, забавляло. До некоторых сюжетных поворотов она сама бы в жизни не додумалась. А уж как по-разному представляли их отношения с Тейром... пф-ф! Тут и взаимная ненависть была, и запретная любовь, и дружба до гроба, и зависть. Как-то однажды им чуть пол не поменяли, благо они вовремя заметили и вмешались. Короче, поводы поприкалываться над братцем не переводились никогда.

Стоп.

А это что?

...Взгляд Инры машинально зацепился за темноволосую макушку. Кого-то ей этот актер до ужаса напоминал...

— Да ладно? — прошептала женщина непослушными губами. — Ну засранец!..

И решительно направилась к труппе, как раз уходившей со сцены. Очень ей нужно было поговорить с одним ее представителем. Вот прям невмоготу как!

— Уважаемый лэр, — вцепилась она в руку мужчины, источая улыбкой радушие. — Должна сказать, я в полном восторге! Вы так точно передали характер персонажа, так реалистично сыграли его эмоции... Невероятно! Как вам это удалось?

— Оу, прекрасное создание, — ответил тот похожей ослепительной улыбкой. — Я просто очень... очень тщательно погрузился в его образ, поднял все-все записи... — тут его голос опустился до интригующего шепота: — Если хотите, я их вам покажу... они в моей спальне.

— С удовольствием взгляну, — кокетливо хлопнула ресничками Инра. — На все, что вы захотите мне показать...

Мужчина обольстительно улыбнулся.

Проходившие мимо горожанки, тоже решившие попытать счастья, совершенно случайно столкнувшись с красавцем-актером в тесном переулочке, одарили ее завистливыми взглядами и оскорбленные в лучших чувствах удалились. Самой Инре, впрочем, до их душевного равновесия никакого дела не было, ее голову занимали совершенно другие мысли.

Что этот человек делает в Лорреле? Зачем разыграл это представление? Почему не нашел ее лично, раз так захотелось поговорить? Как долго он здесь находится? Как много о ее жизни в настоящем успел узнать?

Новые и новые вопросы появлялись каждую секунду, а ответа на них оставалось ждать аж до номера в столичной гостинице, где известная, в общем-то, труппа остановилась на ночлег. Некоторые вопросы ни к чему задавать на оживленных улочках. Во избежание неурядиц...

В гостиницу пара пробралась через черный ход, чтобы не привлекать излишнего внимания. Похоже, актер заранее предупредил прислугу, потому что остановить их никто не попытался, да и вообще присутствие старательно игнорировал (кто-то настолько увлекся, что чуть не врезался в стену с ведром в руках — столкновение предотвратили, но образовавшейся куче-мале никто не помешал).

— Милая лэра, прошу, — широким жестом распахнул перед Инрой дверь комнаты мужчина.

Та вошла, с интересом оглядываясь по сторонам.

Обстановка стандартная: небольшая, но хорошо освещенная гостиная, тахта, два кресла по бокам, столик с цветами в простой вазочке, неровная стопка листов, оставленная накануне. Ковер без особых изысков, да камин в углу. И две двери. Одна, по ее опыту, должна вести в ванную, вторая — в спальню.

Актер, от которого пристальный осмотр не укрылся, насмешливо фыркнул за спиной.

— Ита-ак, — в предвкушении протянул он.

— Итак, — повторила Инра, разворачиваясь на носках. — Рассказывай, что ты здесь делаешь, сына?

На мгновение в комнате воцарилось молчание.

— Ну ма-ам, — обиженно нахмурился мужчина, взъерошив волосы на затылке. — Я, между прочим, уже в роль вжился!

Инра закатила глаза.

— Милый, инцест, конечно, дело семейное, но я не собираюсь опускаться до соблазнения собственного ребенка.

Посмеиваясь с моськи старшего из своих детей, женщина подошла к креслу и с присущей ей элегантностью плюхнулась на сидение.

— Рассказывай, Дэн, с чем пожаловал?

Дэнталион, признанный искуснейшим из богов-кузнецов на последнем сборище-пьянке, из-за того, что единственный смог изготовить латные доспехи на фею (зачем они это делали и как богам вообще пришла в голову столь светлая мысль, история, замутненная алкогольными парами, умалчивает) и даже заставить последнюю в них влезть, снова взъерошил волосы.

На этот раз — растерянно.

Ему было что сказать, вы не подумайте. Но слишком много этого было, с какой фразы начать? Да и стоит ли?

Стоит ли изображать обиду из-за того, что мать на несколько столетий оставила семью и, смешавшись с людьми, путешествовала по миру? Стоит ли пытаться добиться хоть какого-то объяснения причин, по которым она самолично уничтожила последнего истово верующего своего жреца, обрекая религию на медленное, но необратимое забвение?

Стоит ли рассказывать, как они с братом и сестрой волновались после ее внезапного исчезновения? Как много раз пытались дозваться? Любыми способами: божественными, смертными... И какое отчаяние их охватывало каждый раз, когда послание оставалось без ответа?

Мама предполагала подобное развитие событий — он не сомневался — но все равно ушла. Значит, причины были существенными? Почему тогда от понимания не чувствуется облегчения? Почему горло до сих пор сжимает обида?

Что за поведение для почти пятисотлетнего бога, в конце концов? Он должен быть сильным, рациональным, мудрым... Но когда дело касалось семьи, реальный возраст не имел значения. Особенно, в случае с мамой.

Он снова станет ей поддержкой и будет защищать от любой угрозы из внешнего мира, как только поймет ее мотивы. Что она их действительно не бросала на произвол Судьбы (хотя, та ведь была их родной тетушкой, так что смысл оборота искажался). Что она по-прежнему любит.

— Почему ты... почему ушла? — он не хотел задавать этот вопрос.

Но тот зудел на подкорке сознания еще с тех пор, как он увидел ее, прогуливающуюся по улицам Лорреля днем. Зудел все время, пока она приветливо здоровалась с патрулирующими город стражниками, как шутливо переругивалась с торговцем, как со смехом подхватила игру шебутной компании ребят...

Почему она оставляла своих детей без ответа?

— Мне нужно было подумать, — отвела взгляд Инра.

Было ли ей стыдно? Да. Бежать от проблем, наплевав на все и вся — такое инфантильное поведение недостойно богини. Она должна была продумать свой уход до мелочей, подготовить к этому событию детей, физически и морально, а не срываться с места, закрываясь от всего. Но иногда даже боги ошибаются, как бы сильно им не хотелось обратного. Слишком ужасны последствия даже самого незначительного промаха. Слишком сложно потом все исправить.

В ее случае, правда, ошибка аукнулась частично (она на это надеялась) испорченными отношениями в семье. Их еще можно будет восстановить — в отличие от потерянных жизней.

Но все, что ей сейчас приходит на ум — глупые оправдания. Оправдания тому, что она не собрала всю семью и не обсудила с ними проблему, перед тем, как исчезнуть. Так было бы благоразумнее, было бы правильнее... вполне в стиле божества.

Ее же поступок больше подошел бы человеку, с их непостоянством и взбалмошностью.

Вот только... как объяснить детям, почему она едва ли не лично разрушила последний храм, где ей горячо и искренне молились? Почему своими руками толкнула религию к забвению? Почему ей становилось гадко, как только она вспоминала мечтательное выражение на лице архижреца и фанатичный блеск в его глазах?

Анахес — человек, на которого она положилась. Которому вверила почетное право толковать ее слова. Говорить от ее имени. Поделилась частью собственных способностей. Но вместо того, чтобы нести ее идеологию в мир, помогать страждущим и использовать ее дар во благо он... он решил, что его богине мало десятка храмов на континенте. Ей нужно больше, куда больше верующих.

А ему нужна власть.

Так подарок богини обернулся для простых людей проклятием. Используя способность телепортироваться в любое место в пределах одного материка и перемещать с собой, пусть и ограниченное, но достаточное количество людей, архижрец начал войну с инакомыслящими.

Храмы иных богов безжалостно уничтожались, их жрецов сжигали на кострах. Попытавшийся было призвать к порядку в одной из стран император потерпел сокрушительное поражение и фактически стал марионеткой Анахеса на троне. Главный жрец продолжал восхождение на вершину. Его излюбленным лозунгом было «Все во имя великой госпожи Инриль!»

Чем в это время занималась сама богиня? Наслаждалась заслуженным отпуском. Она достаточно потрудилась, помогая своим жрецам и верующим, и теперь хотела просто по-человечески отдохнуть. Правда, наслаждаться ничегонеделанием на пляжах самой солнечной страны мира долго ей не дали.

Коллеги по пантеону осторожно поинтересовались, какого демона творят ее жрецы. Свою приятельницу они знали прекрасно. Та могла устроить пакость, вроде внезапной перекраски храма соседа в вырвиглазные цвета или соорудить на крыше главного храма непотребную сцену с оч-чень реалистичными статуями почитаемых божеств, демонов, а в особо запущенных случаях даже драконов. Но уничтожать чужую веру — это чересчур. Да и к могуществу она никогда особо не стремилась. На жизнь и пару-тройку чудес для смертных в месяц хватает — и довольно.

В первый раз Инриль сочла вопросы глупой шуткой. После второго-третьего призадумалась и решила все же проверить, как там жрецы поживают... После увиденного мутило долго. А непроизвольная дрожь в руках и желание вырвать из памяти эту картину когтями и разорвать на мелкие кусочки не проходят до сих пор.

Анахеса она разжаловала и лично спустила со ступеней главного храма, прямо к беснующейся от отчаяния толпе, прослышавшей о возвращении богини-покровительницы. Его последователей лишила всех дарованных сил и отправила в изгнание. Надо ли говорить, что до мест назначения доехала, дай небо, одна восьмая? Люди, потерявшие своих родных, бывают на диво жестоки... о чем сама Инриль знала прекрасно.

Остальным своим последователям устроила жесткий экзамен и лишь те, кто его выдержал, смог остаться в храме и продолжить служить.

А потом Инриль ушла. Просто ушла, закрывшись и от молитв верующих, и от собственных коллег. Первое время среди народа бродили слухи, что безумства бывшего архижреца разгневали богиню и та решила покарать неугодных. Потом причины ее возвращения и почти мгновенного ухода забылись. В памяти остались лишь совершаемые в ее честь зверства.

Богиню возненавидели.

Из страха, что произошедшее снова повторится, высказываний в открытую люди не позволяли, но прихожан в храмах становилось все меньше, а новые жрецы перестали появляться вообще. Истинно верующие предприняли несколько попыток достучаться до своей богини, но наткнулись на глухую стену отторжения... и отступили.

Постепенно даже их ряды начали редеть. Храмы пришли в запустение, многовековая история Инриль’Тар’Гашефт’Фрейль канула в лету. В этом немалую роль сыграли и жрецы «пострадавших» богов. Сами их покровители никаких комментариев по поводу неприятного инцидента не давали. Они и сами не знали о причинах, если честно. Связаться по своим каналам с давней приятельницей и получить информацию из первых рук не получилось (а кто-то действительно разгневался на подобное пренебрежение к своей персоне).

Инриль же меньше всего в тот момент желала общаться с кем-либо из прежнего окружения. Предательство Анахеса, когда-то лучше всего понимавшего ее характер и мотивы, сильно ударило по ней.

Столько смертей. Столько боли. Столько слез пролилось.

По ее вине.

Не доглядела. Не предвидела. Проигнорировала первые тревожные звоночки — и к чему ее это теперь привело? Чуть не объявили темной богиней! Вот радости было бы родным, когда пришлось бы и ее за Завесу выкидывать.

С богами-то, даже рожденными, оно как? Поверили люди, что он реки вспять оборачивать может, или такой меч сковать, который целые материки пополам расколоть способен, бог этому чудесному умению и научился. Поверили, что в дракона по настроению оборачиваться может — тут же чешуей оброс. Вообразили, что богиня на пути могущества повернулась и кровавую жатву устроила — оп! — пожалуйста, темной ее и сделали.

Изменения не сразу происходят, конечно. Если бог внимательно следит за верующими, есть возможность вовремя вмешаться и нежелательные изменения пресечь. Но Инра-то была в отпуске!

Представляете ситуацию? Лежите вы на пляже, сок попиваете, любуетесь на море и вообще наслаждаетесь жизнью... а через несколько дней резко едете крышей и — вуаля! — вместо летнего платья и модной шляпки окровавленный доспех и безумный смех, разносящийся с крыши главного храма.

Очешуительное такое преобразование, не скажешь ничего.

Нет, ей нравилось быть богиней. Бессмертие, уникальные способности, бесчисленные возможности хорошо провести время... но зависимость от людских (да и не только их, будем объективны) представлений несколько напрягала.

Лучше уж так. Быть забытой — означает быть свободной. Да, от былых сил остался всего лишь огрызок. Но даже его можно использовать виртуозно, особенно с ее фантазией. И к тому же, это ее огрызок, личный. И на него уж точно никто не повлияет — это основа сущности.

Поэтому Инриль ушла. Поэтому закрылась от верующих. Уехала далеко-далеко от прежнего места жительства, смешалась с жителями Ленры, придумав себе новую личность (и не одну). Она настолько хорошо притворилась человеком, настолько вжилась в свою роль, что почти забыла о своей настоящей личности.

А ведь у нее оставались дети.

Дети, от которых она тоже сбежала, не объяснив причин.

Губы искривила горькая усмешка. Безответственная из нее мать получилась — даром, что почти тысяча лет исполнилась.

— Прости... — сорвалось легким выдохом и Инра — да, в этом столетии просто Инра — тут же отвесила себе невербальную затрещину.

Прости. Прости, что бросила вас на произвол судьбы, с головой погрузившись в собственные проблемы... О Небо! Как будто простое извинение способно что-то исправить...

Дэнталион подошел к ней и взял за руку, согревая прохладную ладошку.

— Ничего, — горько улыбнулся он, поймав ее взгляд. — Просто скажи... у твоего поступка ведь была веская причина?

Да! Да, для нее эта причина была веской. Но все это не отменяет того факта, что...

— Тогда я смогу тебя понять, — прочитал ответ по глазам Дэн и сжал руку покрепче. — Мы сможем.

Инра вздохнула с облегчением и опустила веки. Периодически богиню посещали мысли, что таких прекрасных детей такая безответственная она просто не заслужила.

— Так... зачем ты пришел на самом деле? — с неохотой вернулась к первоначальной теме Инра.

Извинения и налаженная связь с семьей, конечно, хорошо. Но Дэн проделал такой путь явно не за этим. Что-то случилось. Что-то серьезное.

Мужчина напротив нее разом помрачнел.

— Слухи о темных богах появились.

Инра вскинула брови. Многого она ожидала... но не этого.

Разговаривать они с Дэном закончили ближе к утру. Сыну было, что рассказать, за почти полтора столетия ее отсутствия, да и прояснить ситуацию со странными слухами о темных богах стоило поподробнее. Откуда они вообще взялись? Почти тысячу лет ни слуху, ни духу не было. И тут на тебе.

Настораживает.

Инра родилась уже после того, как темных изгнали из мира, но женщина хорошо помнит, какая разруха царила вокруг и сколько сотен лет понадобилось на восстановление. Она не хочет, чтобы подобное повторилось. Никто бы не захотел.

Дэн вернулся к труппе только после пятых по счету обнимашек на прощание и ласкового поцелуя в лоб. Пожалуй, по детям Инра скучала даже больше, чем ожидалось. Мысли тут же потекли в направлении «Какая же я плохая мать», но женщина себя одернула. Расклеиваться еще рано.

Нужно сжечь мосты.

Не так кардинально, как принято при использовании этой фразы, разумеется, но и оставаться в зоне доступа друзей и знакомых, которыми обзавелась в Лорреле, Инра не собиралась. Еще неизвестно, чем обернется семейный совет. Лучше этой ее жизни не вмешиваться в предыдущую. Неизбежно возникнут неудобные вопросы, разбираться с ними будет муторно.

***

Королевский дворец — когда-то здесь находилась императорская резиденция, но Ленра с тех пор сильно ужалась в размерах и потеряла статус империи — встретил привычным благоуханием разнокалиберных цветов в инкрустированных драгоценными камнями вазах, цепкими взглядами охраны, которой после последнего бала основательно выели мозги из-за украденной туфельки принцессы Летты, и презрительным — магистра Бьерхо.

Последний при виде Инры неприязненно скривился и, обогнув по широкой дуге — благо коридор позволял — скрылся из виду.

Они невзлюбили друг друга с первого взгляда. Это была та самая «Искра-буря-безумие», о которой пишут в бульварных романчиках. Только в тех же романах взаимное отвращение оборачивалось влюбленностью — у них же, превратилось в стойкую и ничем не замутненную ненависть.

Бьерхо считал Инру необразованной простушкой. Она его — надменным хлыщем. И после трех лет вынужденного общения своего мнения они не изменили. Наоборот, оно только укрепилось.

Особенно острая вражда началась полтора года назад, когда Инра занялась своим проектом для защиты диплома, перерастя из пассивно-агрессивных подколок в открытую конфронтацию.

Во время их редких встреч на публике друзья Инры даже устраивались неподалеку, предварительно запасясь вкусняшками, и наслаждались шоу. Еще бы! Не каждый день увидишь, как две гадюки соревнуются в громкости шипения и остроте клыков.

Учитель Инры в этот момент ностальгически вздыхал, утирал скупую мужскую слезу и не забывал подначивать обоих спорщиков, одновременно собирая ставки. Нет, ну а что? Деньги лишними не бывают! Особенно при ограниченном финансировании личных исследований.

Кстати об учителе...

Инра поспешила дальше по коридору, обновив специальные чары на декоративной корзинке с булочками. Выпечка должна попасть в руки мэтра Льюиса в первозданном виде и с соответствующей температурой, иначе с него станется испоганить ей итоговую оценку, а потом и в рекомендательном письме приписать пару строк...

Для богини Инриль Фрейль пакости человеческого мага были детскими играми, но для Инры Фрей, подающей большие надежды на поприще магических искусств, составить о себе хорошее впечатление даже без личного знакомства было чрезвычайно важно.

А ведь именно под этой личиной женщина проживала последние деньки. Как там все дальше обернется...

— Какие планы на жизнь? — поджал губы мэтр Льюис, словно уловив недосказанность в ее собственных мыслях.

— Пока не знаю, — легкомысленно пожала плечами Инра. — Письма с предложениями так и сыпятся...

И это было правдой. Ученичество у придворного мага — отличная площадка для взлета вверх. Среди аристократии ты буквально нарасхват, еще и возможность стать учителю коллегой имеется. Не сразу, конечно, а через пару лет. Но и это уже немало.

Мэтр еще больше помрачнел. Отпускать Инру в неведомые дали ему категорически не хотелось.

Характером маг обладал преотвратнейшим и мало кого в своем окружении мог терпеть. Еще меньше людей стремилось в этом самом окружении оставаться. Инра смогла вытерпеть все закидоны вредного мага, даже не почесавшись (выработанная за столетия стрессоустойчивость сослужила хорошую службу). И, чего уж таить, умудрилась забраться под панцирь презрительного отчуждения и стать у язвительного мэтра любимицей.

А сейчас она уходила.

Талантливая девчонка, несмотря на небольшое количество магических сил и непонимание элементарнейших основ поначалу, с большим энтузиазмом и выдумкой использовала все, чем одарила ее мать-природа, на полную. А некоторыми своими открытиями удивляла даже его.

Амбициозная, ответственная, полная надежд и веры в магию, в свои силы — она до жути напоминала мэтру Льюису его самого в молодости. Тоже тогда еще неопытного мальчишку, которому пришлось через многое пройти, перед тем как отрастить клыки и стать главным хищником в магическом сообществе королевстве Ленра.

Сейчас похожий путь предстоит ей... и от этого становилось грустно.

Удержать бы ее подле себя еще немного, чтобы на своем примере научить, как нужно отвечать на броски ядовитых кобр — неотъемлемого составляющего любой свиты сильных мира сего.

Но на том же примере маг понимал, что задержать еще дольше не удастся.

Такое шило в причинном месте просто не способно сидеть ровно. Он сам не сидел. Да и, будем честны, всему, что он мог ей дать, Инра уже научилась. Дальше ей предстояло набираться опыта на собственных ошибках — иначе не дойдет.

Маг вздохнул, еще раз метнул мрачный взгляд в сторону — теперь уже бывшей — ученицы, швырнул ей подписанные час назад бумаги с запечатанным письмом будущему работодателю, и велел выметаться из лаборатории, пока у него зелье не переварилось.

Он на этот эксперимент полночи угрохал, а весь день еще и совместимость ингредиентов высчитывал, если чуточку передержит — вся работа насмарку. А это взбешенный неудачей маг, пострадавшие, как физически, так и морально слуги и запуганные до состояния нервного ика придворные франтики.

Оно королевству надо? Не надо.

За что еще мэтр любил Инру, так это за ее невероятную понятливость (хотя временами та его ужасно раздражала). Быстро уяснив, какие действительно причины кроются за плохим настроением мага, женщина помахала на прощание ручкой и скрылась за дверью.

Увидятся ли они еще раз, неизвестно. Но слезные прощания устраивать не собирался ни один. Лучше уж так. Буднично. Меньше боли будет.

***

Путь Инры тем временем лежал дальше, навстречу еще нескольким важным в этой жизни людям. Отлавливать, правда, их пришлось по одному в самых разных районах Лорреля, но усилия стоили того.

Друзья, в отличие от вредного мэтра, встретили Инру душевно. Еще бы! Вечером намечалась грандиозная пьянка по поводу окончания ее учебы и счастливого вылета во взрослую (прям совсем-совсем взрослую!) жизнь. И пусть от понимания, что скоро им придется расстаться, становилось немного грустно, эти эмоции с лихвой перекрывали предвкушение и азарт.

Сегодня они впервые за долгое время соберутся все вместе.

Не то, чтобы раньше поводов не было или желания... Просто не получалось из-за занятости. Все же друзья у Инры были самые разные, как по характеру, так и по статусу в обществе. Затесалась среди них и наследная принцесса Летта, у которой был до жути загруженный график, и глава гильдии воров — тоже по-своему занятой человек.

Полукровка Фаэн, признаки иной расы которого даже Инра со всем ее богатым жизненным опытом не смогла опознать, вообще из мастерской не вылезал неделями. Был он мастером на все руки, мог за полчаса на коленке сконструировать нечто невообразимое, залипнуть на этой конструкции еще на три часа, пытаясь выдумать подходящее название, а потом жутко огорчиться, потому что забыл, как вообще добился такого результата. Фаэн с завидной периодичностью вылетал из реальности в чудесный мир чертежей и расчетов и вернуть его из такой дали порой не удавалось всему коллективу друзей. Про то, что он забывал позавтракать, а день недели и даже собственный возраст не мог сказать, даже упоминать не стоит.

Юная аристократка Тильда, которую друзья просто и ласково сокращали до Тиль, училась в закрытом пансионате для благородных девиц (чем ее родители невероятно гордились) и параллельно занималась организацией местного черного рынка. О последнем, правда, гордые родители не знали. Незачем травмировать их нежную психику такими подробностями...

— Ребята, — настороженно позвал их Старый Грарг — хозяин таверны, в которой и собралась на пьянку шумная компания. — Вам не кажется, что уже хватит?

— Да ты чего, дружище, мы только начал-Ик! — бурно отреагировал Безымянный.

Нет. На самом деле имя у него имелось. Но человек этот, зараза такая, категорически отказывался его называть. Мол, какой же он глава Гильдии воров, если его имя каждой собаке в городе известно? Принцесса Летта тогда на сравнение с братьями нашими меньшими обиделась и со всей королевской дури засветила нахалу каблуком по пятой точке. Потирал он ее потом долго, а сидеть вообще не мог несколько дней. После этого проникся искренним уважением к наследнице королевства Ленра, как и ко всей ее родне, которая такое чудо златовласое воспитала... Но имя так и не назвал.

— А по-моему, пора бы вам и заканчивать, — неодобрительно покачал головой Старый Грарг.

Его попытка отобрать бутылку с вином, впрочем, не увенчалась успехом — Летта вцепилась в оную, как в родную и угрожающе прорычала что-то на благородном. Безымянный сочувственно похлопал девушку по волосам — разговаривать по-человечески принцессу просто не учили — и на понятном и доступном каждому языке объяснил, что прекрасные дамы еще недостаточно веселы.

Еще одна представительница «прекрасных дам», сидящая по правую руку от посапывающего в столешницу Фаэна утвердительно кивнула. С Тиль уже Старый Грарг спорить не стал. Девица, несмотря на свое благородное происхождение, обладала диво острым язычком, а уж о внезапных отравлениях ее незадачливых ухажеров вообще ходили легенды. С отравительницы станется подсыпать что-то галлюциногенное в напитки посетителей. Разбирайся потом с городской стражей...

— А может, все-таки, подышать свежим воздухом пойдем? — поинтересовалась Инра, с беспокойством поглядывая на Фаэна.

Мастер на все руки, даром что выглядел как семнадцатилетний паренек, был гораздо старше, но алкоголь все равно переносил плоховато. Например сегодня: ни капли не пил, всего лишь алкогольными парами надышался — и уже развезло.

— А верно ведь! Пойдем гулять. Сей час особенно удачен для любования луной и звездами, — воодушевленно поднялась с места Летта.

— А как же...? — растерянно указал Безымянный на бутылку в девичьих руках.

— А это мы возьмем с собой для подорожа... поддержания настроения, — тут же ответила принцесса.

И покачнулась.

Вообще, после заката она давно должна была быть в своей комнате и готовиться ко сну... Но как тут соблюсти все требования собственного распорядка, если уже завтра дорогая подруга отправляется, неизвестно куда? Как девушка выбиралась из дворца от бдительного ока фрейлин, правда, отдельная история... Летта обещала рассказать позже, но все прекрасно понимали, что она лучше добровольно выйдет замуж за осла, чем выдаст этот страшный секрет.

Инра подозревала, что здесь замешан Безымянный. Уж больно хитро он на нее поглядывал...

— Решено, — гордо вздернула подбородок Тиль. — Идем!

Сунула под нос Фаэну какую-то склянку, дождалась пока он подскочит с дико вытаращенными глазами и с удовлетворенной улыбкой взяла его за руку, уводя к выходу. Безымянный тоже расщедрился и галантно подал Летте руку.

Инра умиленно вздохнула.

За развитием отношением всех четверых она следила со дня их первого знакомства и горячо болела за каждого. Ну и какая разница, что они в жизни вместе быть не смогут?! Верить-то хочется!

По городу они, правда, погуляли всего ничего. Завидев впереди отряд стражи, явно чем-то обеспокоенной (понять причину не составило труда — об исчезновении принцессы из собственной комнаты, видимо, все-таки прознали), компания быстро скрылась в темных переулках. Совершенно случайно напугала крадущегося за своей целью наемного убийцу (больно уж одежда у него специфическая). Предложили вместе выпить. Тем более, вино еще оставалось.

Икающий от неожиданности наемник — не каждый день к тебе из-за спины подкрадываются — отказать не смог.

Час спустя Инра обнаружила себя бредущей по подземным переходам вместе с покачивающейся от количества выпитого компанией. Куда они шли и зачем — никто уже не помнил. И вопросом этим даже не подумал задаться.

В конце концов, путь в полутьме кончился. Они вышли к какому-то залу. В зале, вопреки ожиданиям, оказалось довольно многолюдно. А может и не людно — поди различи расу незнакомцев, с головы до ног закутанных в черные балахоны. Окружившие пентаграмму фигуры заунывно напевали что-то на мертвом языке и синхронно взмахивали руками.

Появлению их компашки подозрительные личности обрадовались, как родным. Схватили Инру за руку, как первую попавшуюся, и пихнули в центр пентаграммы.

— Скажи, чего ты жаждешь, дитя? — просипела одна из личностей с кругами под глазами и макияжем в стиле зомбарь.

За ошарашенную Инру ответили градусы:

— Мужика нормального хочу! — всхлипнула свое заветное женщина.

В самом деле, сколько можно? Многодетная мать, а отцы дитятков — фьють! — и после рассказа о ее истинной сущности в неведомые дали усвистали.

Пока Инра предавалась безрадостным воспоминаниям об очередном разрыве, огоньки свечей на углах пентаграммы заколыхались, откуда-то потянуло горячим воздухом, линии вспыхнули... и перед носом Инры оказался оч-чень привлекательный рыжеволосый... демон. В неглиже. И судя по следам помады на щеках и характерным отметинам на шее, оторвали его от чрезвычайно важного дела и сейчас всех виновных ждет лютый по жестокости звиздец.

— Извините, ошиблись адресом, — пробормотала стремительно трезвеющая Инра, пытаясь незаметно стереть участок линии.

Демон это заметил и хищно прищурился.

— Тиль, гаси! — уже открыто запаниковала Инра.

Брюнетка кивнула и мигом залила ближайшую свечу одним из своих ядреных составов. Вместе со свечой начал плавиться пол, но нужной цели они достигли — целостность пентаграммы нарушилась. Инра с облегчением вздохнула.

С первого взгляда видно, что обряд призыва совершался спустя рукава. Тем более, они даже контракт заключить не успели — женщина только желание озвучила. А значит демона здесь ничего, кроме пентаграммы не держит. А сейчас и подавно.

— Мы еще встретимся, госпожа «Хочу нормального мужика», — бархатным голосом пообещал демон, растворяясь в воздухе с хитрой усмешкой.

Инра сначала покраснела. Демоны же при призыве заветное желание слышат... Собственно, они на него и идут, если заинтересуются! Потом женщина побледнела. Все-таки не каждый день ей такие обещания дают. Оставалось надеяться, что демонюка не разглядел в замаскированной ауре признаки истинной сущности, а то ведь и через сотню лет искать будет...

Череду тревожных мыслей оборвал хохотом Безымянный. Вору эта ситуация казалась донельзя забавной, а вот Инра аж вздрогнула.

Впрочем, в себя он ее привел вовремя. Фигуры в балахонах возмущенно заулюлюкали (до этого настолько поразились успеху, что стояли соляными столбами) и двинулись на них.

— Ребята, тикаем! — лихо свистнула Тиль, приводя в сознание еще и прикорнувшего в вертикальном положении у стены Фаэна, и вся компашка понеслась по переходам в обратную сторону.

Наемника, который — гад такой! — и привел их в это подозрительное место они в процессе потеряли. Но совесть не гложила, ну вот ни капельки.

Когда таки сумели выбраться на улицу, Тиль случайно задела один из висящих на поясе в быстром доступе мешочков, и весь мир расцвел ярчайшими красками, а тело наполнила звенящая легкость. Кажется, это была веселящая пыльца...

А что было дальше, Инра уже не помнила.

***

Пробуждение у нее вышло... тяжеловатым. Сказывалась богатая на события ночка и воздействие пыльцы. Очнулась женщина на чем-то мягком — спасибо, не на ком-то — и с обслюнявленным плечом.

«Необычное ощущение», — отметила Инра.

С большим трудом оторвав голову от подушки обнаружила себя... в полной ж... то есть, в комнате принцессы Летты. Вместе с остальной частью честной компашки, дрыхнувшей на огромной кровати. На ее плече посапывал Фаэн. Спиной к нему расположилась Тиль, заняв собой половину кровати.

Вообще, изначально казалось, что на этом монстре столярной мысли с комфортом могли расположиться восемь человек. Благодаря Тиль, с комфортом расположилась только она сама — звездочкой и наискосок — а оставшийся левый нижний угол достался Инре и Фаэну, в противоположном же скрючился Безымянный, одновременно придерживая опасно накренившуюся над краем принцессу.

Безымянный, уловив чужое внимание, открыл глаза и подмигнул Инре, прижав палец к губам. Другой рукой покрепче прижал к себе Летту.

Инра усмехнулась. Кто-то решил воспользоваться случаем?

Как они оказались во дворце, она даже не представляла. И что успели натворить — к сожалению или к счастью? — тоже. Но было подозрение, что сие благостное неведение продлится недолго...

Не успела женщина погрузиться в воспоминания, как по коридору снаружи дробно застучали каблучки. Десяток — минимум.

Остатки сна унес адреналин. И гадать не надо — в восторге от открывшейся картины гости будут вряд ли. Попытка растолкать Фаэна к успеху не привела — полукровка лишь сладко причмокнул губами и перевернулся на другой бок. Зато Тиль поднялась с одного толчка в бок. Ногой. Чем достала, ясно?

— Какого...?! — начала было встрепанная брюнетка.

— Ш-ш-ш! — с двух сторон замахали на нее руками друзья.

— Что происходит? — тут же понизила голос до еле слышного шепота аристократка.

— Мы в засаде, живо прячемся! — кратко охарактеризовала ситуацию Инра.

Тиль в этот момент тоже услышала цокот каблуков и побледнела, сжав кулаками рукава платья. Благо — в каком бы состоянии они вчера ни были, все проснулись в одежде.

— Да куда здесь прятаться? Под одеяло, что ли?!

— Сразу видно — дилетанты, — цокнул Безымянный и с завидной сноровкой скатился под кровать, не забыв бережно укутать принцессу Летту.

С грехом пополам, девушки таки спихнули Фаэна на пол — мягкий ворс ковра заглушил грохот — и тоже закатились под кровать. Полукровка, кстати, даже не проснулся. Главное, чтобы не захрапел в самый ответственный момент...

Инра едва успела скрыться в темноте подкроватья, как дверь в покои распахнулась и внутрь влетел... король.

Друзья съежились. Его шагов в цокоте фрейлин слышно не было, иначе ребята хотя бы морально успели подготовиться к грядущему звиздецу.

— Летиция! — взволнованно громыхнул Его Величество.

Пока придворные дамы охали и ахали, пока король пытался добиться внятного ответа от разбуженной и не соображающей дочери и посылал громы и молнии на головы нечестивцев, посмевших опоить его кровиночку (а запах перегара в воздухе стоял отчетливый), пока звали придворного мага, друзья успели в полной мере осознать, в какую задницу попали.

Бежать некуда — впереди король, позади по-прежнему дрыхнущий без задних ног Фаэн — скоро здесь будет явно недовольный спешным зовом с утра пораньше мэтр Льюис и ребятам достанется на орехи, если не от Его Величества, то от мага — точно.

Что ж делать-то?!

Инра горестно вздохнула. Им хана...

— Нужно отвлечь внимание толпы, — шепнули на ухо голосом Безымянного. — Чем-то... или кем-то с гарантией. Иначе выбраться не удастся, так и пролежим до заката.

Судя по всему, в похожие ситуации ему попадать доводилось.

— «Кем-то» — не выйдет, мы своих не бросаем, — недовольно отозвалась Тиль. — А вот «чем»...

Аристократка зашуршала скляночками, перебирая варианты, и с сожалением качнула головой. Это движение скорее угадывалось, потому что темнота под кроватью царила полнейшая.

— Ничего безопасного нет.

«Безопасного» в случае Тиль означало «не летального». Самым безобидным в ее коллекции был яд, заставляющий человека спать мертвым сном неделю.

— Хреново, — оценил Безымянный.

Фаэн согласно всхрапнул.

Друзья замерли, закаменев. Разоряющийся до этого по поводу начинающегося беспутного образа жизни король (ой, чья бы корова мычала), остановился.

— Что это? — на удивление спокойным тоном произнес он.

— Что? — спросила Летта, наивно хлопнув ресничками.

И потянулась с отчетливым «хр-р».

Несмотря на цвет волос, сообразительностью принцесса обладала отменной. Да и теплое место на кровати явственно указывало, что с ней рядом кто-то был.

Друзья внизу беззвучно выдохнули, благодаря всех богов скопом и каждого — по отдельности — за невероятную понятливость Летты. То, что в числе прочих Инра благодарила и Инриль, ее саму ничуть не смутило.

Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Это общеизвестная истина.

— Мой король, вы звали меня, — умеренно вежливо пробурчал мэтр Льюис, которого оторвали от эксперимента.

— Льюис, я хочу знать! — громыхнул король, вызвав болезненный стон у мучающейся похмельем дочери.

«Совсем не щадит, бедняжку», — дружно посочувствовали друзья.

Мэтр поднял на короля красные от недосыпа глаза. Бессонная ночь над котлом никому не добавит ни бодрости, ни расположения духа.

— Я хочу знать, где всю ночь была Летиция, почему вернулась только сейчас в таком ужасном состоянии и какой мерзавец в этом замешан!

Мэтр Льюис посмотрел на принцессу, умудряющуюся даже с диким похмельем строить наивно-умоляющее личико.

— Боюсь, Ваше Величество, — усилием воли состроил одухотворенное выражение лица мэтр, — это за пределами моих магических возможностей.

И тут же чихнул, ибо перегар в комнате по-прежнему стоял такой, что только висящего топора для полноты картины не хватало.

«Могу лишь сказать, что в комнате принцессы было от четырех до шести человек», — отметил многоопытный мэтр, ибо молодость у него была — ого-го.

Вслух он, разумеется, ничего не сказал. Еще искать заставят, а ему сейчас этого меньше всего хотелось.

«Хотя... Постойте, почему «было»? — нахмурился маг. — «Они и сейчас есть!»

Пронзительный взгляд уперся в кровать. Сила этого взгляда мэтра была настолько велика, что Инра прочувствовала его на себе, даже через толстый слой перины. Все же мэтр не зря являлся придворным магом — почетнейшая должность в королевстве. Ауры присутствующих здесь людей — как бы сильно их не прятала Инра — он различал на раз-два.

«Вот засранцы, раньше свалить не могли? Сейчас сюда еще магистр Бьерхо, не приведи боги, наведается, и что мы делать будем?»

Лично выдавать недотеп мужчина не собирался. Во-первых, чисто из солидарности. Во-вторых, репутацию этот случай попортит и ему тоже, все же Инра была его ученицей. В-третьих, не его это дело, с кем там принцесса гуляет по ночам. В его должностные обязанности нравственное воспитание не входит.

Но не успел мэтр создать иллюзорное плетение в гардеробной, чтобы отвлечь внимание, как по дворцу прошла дрожь и где-то на нижних этажах оглушительно бабахнуло. Мэтр от неожиданности, чуть неоформленное плетение не выпустил. Придворные дамы повторно заахали. Король, краснея от гнева, развернулся.

— Кто посме-е-ел?! — буквально прорычал он и мотнул головой в сторону Летиции: — С тобой, дочь моя, позже поговорим.

И унесся по коридору выяснять, в чем дело. Любопытные фрейлины частично последовали за ним. Оставшуюся часть отвлек на себя мэтр Льюис. Летта в этот момент, несмотря на дикую головную боль, развила бурную деятельность по переодеванию и умыванию. Друзья же, пользуясь неожиданной шумихой, поодиночке выползли из-под кровати за спинами придворных и проскочили к окну. Фаэна по-прежнему тащили в четыре руки — благо полукровка был удивительно легким.

Открыл его, благодаря ловкости рук, Безымянный и первый же выпрыгнул наружу. Третий этаж для такого профессионала — пустяк. За ним выпихнули Фаэна. А потом и сами девушки скрылись из виду. Инра на прощание еще успела благодарно кивнуть демонстративно отвернушемуся в этот момент к двери учителю и послать воздушный поцелуйчик Летте.

Королевский дворец они покинули короткими перебежками два часа спустя. Фаэн к этому времени таки успел проснуться и изнывал от желания вернуться в мастерскую и одну пришедшую во сне идею записать.

Самой Инре очень хотелось выяснить, что же послужило причиной взрыва. Интуиция и знание собственного характера подсказывали ей, что в инциденте виноваты именно они с друзьями. Но эта же интуиция недвусмысленно намекала, что если она появится перед глазами мэтра Льюиса в ближайшие месяца два, ей не жить. Просто потому что мэтр будет первым человеком, которому с этим случаем придется разбираться.

А это значит, что? Пра-авильно! Нужно со спокойной совестью передать великую миссию по выяснению правды на плечи Безымянного (эта зараза все равно слухи, как-либо касающиеся королевской семьи и их места обитания, узнает одним из первых) и свалить в закат, пока не догнали.

Вообще, она еще на рассвете должна была покинуть королевство Ленра и отправиться в место проведения семейного совета. То бишь, домой. По уважительной причине отъезд отложился, но затягивать его дальше было попросту опасно. В первую очередь, для жизни, потому что мэтр не упустит возможности ее отыскать и лично все высказать. Во вторую — потому что обеспокоенная ее долгим отсутствием семья, не приведи Небо, еще тоже кинется на поиски и испортит все инкогнито.

Поэтому-то, когда солнце приблизилось к середине небосвода, Инра стояла на холме, любуясь видом столицы издалека, и мысленно прощалась с ним на долгие-долгие годы.

Потому что, когда она вернется сюда снова — неизвестно. А Лоррель — невероятно красивый город.

— Лэра, — кашлянул позади один из охранников каравана, с которым женщина и покидала столицу. — Вы отправитесь с нами дальше?

— Нет, спасибо, — отказалась от сопровождения Инра. — Дальше я пойду она.

Путь ее лежит не по главному тракту, соединяющему Ленру и Менрир, а по еле различимой даже наметанному глазу архимагов смертных тропочке между пространством и временем. Конечно, проще было бы создать окно портала и переместиться напрямик... но купол, защищающий особняк от проникновения посреди изменчивого Нигде, не пропустит телепортацию любых видов.

Остается только пройти пешочком, постаравшись не навернуться ненароком, иначе выкинет ее с тропы посреди океана... или в проснувшийся вулкан — бывали случаи. Убить не убьет, но приятного все равно мало.

Удивительно, но до дома Инриль добралась без происшествий. А там ее встретила...

— Мама! — окликнул только появившуюся женщину звонкий голос.

В объятия разулыбавшейся богини влетела рыжеволосая девочка. Лиру — ее маленькое Счастье. В дверях показалось еще несколько человек, радостно устремившихся навстречу.

...Семья.