Боль твоей любви

— Стёп, а, может, я не поеду? — не решаюсь сесть в машину парня, так и стоя возле неё и всерьёз думая о том, чтобы вернуться домой.

— Да в смысле?! — Стёпа удивлённо смотрит на меня из салона.

Громко выдыхает и выходит. Идёт ко мне.

— Ты чего, Лиля? Мы же всё решили, я сказал уже, что с девушкой приеду! Со своей девушкой! — Стёпа не скрывает недовольства и берёт мою руку.

— Мне кажется, я там чужая буду. У вас своя тусовка. Я же никогда не была в таких местах… — признаюсь ему, глядя в глаза.

— Так значит, пора привыкать! — улыбается Стёпа. — Ты моя девушка и должна быть всегда со мной! Тебе там точно понравится! Я тебя со всеми познакомлю! Ну? Давай, садись! Хватит бояться!

И он открывает дверь пассажирского сиденья и чуть толкает меня туда. Послушно сажусь.

Стёпа пристёгивает ремень на мне и сам тоже садится в машину. Сразу же заводит мотор.

— Поехали? — быстрый кивок мне и машина рвёт с места.

Я пытаюсь унять дрожь, которая то и дело проходится по телу. Я впервые еду со Стёпой туда. Он много раз звал меня, а я каждый раз находила тысячу причин, чтобы отказаться.

Я ещё не свыклась с мыслью, что мы теперь пара, а тут знакомство с его друзьями!

Пальцы непроизвольно сжимают край юбки. Что, если они не примут меня? Что, если я скажу что-то не то? Мысли роем кружатся в голове, вызывая новую волну тревоги. Но тут Стёпа бросает на меня быстрый взгляд и ободряюще подмигивает, и мне становится чуть легче.

За окном мелькают знакомые улицы, но сейчас они кажутся другими — будто частью чужого мира. Его мира.

И меня снова не покидает ощущение, что зря я согласилась туда ехать! Там меня ждёт что-то… что-то, что сильно изменит мой мир.

Но как? Откуда такие мысли? Это всего лишь друзья Стёпы. Друзья моего парня. И они это знают.

— Не переживай так, — словно прочитав мои мысли, говорит он. — Они классные ребята, тебе обязательно понравятся.

Я киваю, но внутри всё равно остаётся комок волнения. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь настроиться на позитивный лад. В конце концов, если он рядом, всё будет хорошо. Ведь так?

Машина плавно тормозит на просторной, хорошо освещаемой площадке. Я быстро пробегаю взглядом по припаркованным дорогим машинам, по парням и девушкам, весело обсуждающим что-то.

Тут и правда своя атмосфера. Ненавязчиво звучит современная музыка. Басы пульсируют в такт моему взволнованному сердцу, а мелодия словно обволакивает пространство вокруг. Сквозь неё слышен гул чужих голосов и частый смех. Тут весело и непринуждённо.

Стёпа выходит из машины и обходит её, чтобы открыть дверь с моей стороны. Его уверенные движения вселяют в меня немного смелости.

— Всё будет отлично, — шепчет он, протягивая руку. — Я рядом.

И я, собрав всю свою волю в кулак, принимаю его руку.

В нос ударяет смесь запахов: выхлопные газы, парфюм собравшихся, тёплый вечер. Всё это сливается в один неповторимый коктейль, который дурманит голову, увлекая в этот новый мир. Назад дороги нет. Да я и не хочу.

Крепче сжимаю пальцами руку Стёпы и у меня даже получается улыбнуться.

Стёпа кому-то машет и компания из двух парней и трёх девчонок замечает наше появление. Несколько пар глаз поворачиваются в нашу сторону. Кто-то улыбается, кто-то продолжает разговор, будто ничего не произошло. Девушки одеты стильно, парни выглядят расслабленно и уверенно. Они кажутся какими-то другими.

— Пойдём, познакомлю тебя со всеми, — говорит Стёпа, крепче сжимая мою руку. И я делаю первый шаг навстречу неизвестности, стараясь не показывать своего волнения.

В голове проносятся мысли: «Смогу ли я стать своей? Приму ли я их правила? А главное — примут ли они меня?»

— Здорово, Чёрт! — компания приветствует моего парня, обращаясь к нему не по имени, а по кличке.

А я всё не привыкну и зову его по имени, хотя он много раз говорил, что ему нравится, когда его Чёртом называют. А мне это прозвище кажется каким-то страшным. Поэтому никак не решусь так к нему обращаться. Для меня он — Стёпа.

Стёпа тем временем здоровается с каждым из парней, кивает девчонкам.

— А это Лиля, моя девушка! — говорит, не скрывая гордости и задирая подбородок.

И я готова провалиться сквозь землю, потому что меня начинают осматривать и оценивать. Так и читаю в глазах друзей Стёпы любопытство.

— Давно? — как мне кажется, с усмешкой произносит один из парней, выгибая бровь и скользя по мне неприятным взглядом. — А Ирэн где? Всё?

Его вопрос повисает в воздухе, словно тяжёлый камень. Я чувствую, как кровь отступает от лица, а сердце пропускает удар. Ирэн? Кто это? Почему он спрашивает?

Стёпа заметно напрягается, но быстро берёт себя в руки.

— Ирэн? — переспрашивает он с лёгкой усмешкой. — Ну, ты вспомнил!

Девушки переглядываются между собой, и я замечаю, как одна из них чуть щурится, косясь в мою сторону.

— Да ладно тебе, Макс, — вмешивается второй парень. — Мы же за Стёпу рады, правда, ребята?

Остальные согласно кивают, но в их улыбках явно скользят то ли насмешки, то ли что-то лживое. Или мне уже кажется?

А я чувствую, как важно сейчас не показать свою неуверенность, не дать этому вопросу разрушить то хрупкое равновесие, которое только начало устанавливаться.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Надо что-то сказать, не отмалчиваться.

И, пока я быстро перебираю в голове возможные варианты, внимание компании, как и многих других, переключается на красивую, наверняка дорогую машину, с визгом въезжающую на площадку.

Тачка резко разворачивается, обдавая стоящих рядом облаком дыма из-под колёс.

Но никто не отскакивает и не пугается. Наоборот, все улыбаются и кто с завистью, кто с интересом смотрят на так эффектно появившуюся машину.

Да я сама только сейчас понимаю, что у меня рот приоткрыт от этого завораживающего действия!

— Чё? Басман вернулся?! — вдруг произносит Стёпа и я резко поворачиваюсь и смотрю на него.

Что он сказал?!

— Ага! — кивает один из парней, тоже не сводя взгляда с тачки. — А ты не слышал?! Говорят, насовсем! Всё, Чёртт! Ахаха! — громко ржёт, хлопая моего парня по плечу. — Теперь придётся тебе подвинуться на подиуме!

— Да с хера ли?! — выражение лица Стёпы моментально меняется.

Он с нескрываемой злостью стряхивает с себя руку приятеля.

Но я не могу сконцентрироваться на этом. Всё моё внимание обращено на машину. Какое-то внутренне, неприятное, липкое как пот чувство растекается в сознании, подкидывая воспоминания и насмехаясь над моим страхом.

Надо сбежать. Спрятаться. Надо, Лиля! Ничего хорошего не случится! Вот оно! Вот, почему я не хотела ехать! Я чувствовала!

Ну? Хотя бы взгляд убери! Не смотри туда! Нет.

А сама как под гипнозом слежу за машиной. Чуть не плачу от этого. Потому что не могу ничего с собой поделать.

Жадно наблюдаю, как дверь машины резко распахивается и как из салона, не торопясь, с присущей ему самоуверенностью выходит Данияр! Да, это он! Дан!

Поверить не могу. Громко выдыхаю и мотаю чуть головой, не замечая ничего вокруг себя.

Взгляд сфокусирован на том, кого я не видела целых два года! Два года! А я так хорошо помню каждое его движение, каждый поворот головы!

Дан!

Сердце сейчас выскочит из груди.

Он здесь! «Насовсем»… Насовсем?!

Облизываю вмиг пересохшие губы. Дышу часто, потому что воздуха не хватает! Катастрофически не хватает!

Время будто останавливается. Всё вокруг теряет краски, становится размытым, неважным. Существует только он — Данияр. Мой Дан, исчезнувший из моей жизни два долгих года назад без единого слова, без прощального взгляда. И вот он здесь, такой же самоуверенный, такой же непостижимый, как в тот день, когда мы виделись в последний раз.

Его появление словно удар под дых. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, как кровь приливает к щекам. Два года я пыталась забыть его, два года пыталась вычеркнуть из памяти эти глаза, эту ухмылку, эти движения. И ведь у меня почти получилось!

«Насовсем», — эхом отдается в голове. Насовсем? Что это значит? Почему он вернулся?

В груди разрастается боль, острая, пульсирующая. Старые раны, которые, как мне казалось, давно затянулись, вновь открываются, кровоточат. Я чувствую, как дрожат колени, как предательски подкашиваются ноги.

Стёпа что-то говорит, пытается привлечь моё внимание, но его голос доносится словно издалека. Сейчас есть только он — Данияр. Мой Дан.

— Смотри-ка, он уже даже внимание твоей девушки забрал! — кто-то гогочет рядом. — Басман как обычно!

— Лиля! — Стёпа немного грубовато одёргивает меня и я, наконец, перевожу на него взгляд.

— Ты что? Привидение увидела? — усмехается парень, беря меня за подбородок и разглядывая моё лицо. — Всё в порядке? Побледнела так …

— Стёп, отвези меня домой, — прошу шёпотом, отворачиваясь от его приятелей, чтобы они не услышали. — Пожалуйста, отвези.

— С чего вдруг? Ты чего, Лиля?

— Мне плохо, — придумывая на ходу. — Очень плохо. Я хочу домой. Отвези меня. Пожалуйста.

Хватаю его за предплечья и смотрю в глаза.

— Ну, ладно, — хмурится недовольно. — Сейчас. Мне надо кое с кем переговорить тут и отвезу.

— Можно я в машине тебя подожду? — прошу я и сама открываю дверь пассажирского сиденья.

Мне хочется скрыться, спрятаться, исчезнуть.

Я не готова к этой встрече! Он не должен был вернуться!

Нет, я, конечно, ждала его. Очень долго ждала. Давно. Как же это было давно! Но ведь прошло всего два года! А кажется, что вечность пролетела. Вся жизнь.

Я ждала звонка. Не выпускала телефон из рук. Мне всё время казалось, что я пропущу этот звонок. Или сигнал о сообщении. Он же должен был позвонить! Или…?

Нет. Не было ни звонка, ни сообщения. Я ничего не знала о Дане.

Оборвалось всё резко. Как будто кто-то взял и перерезал нить, связывающую нас. Обрезал что-то, что давало мне силы.

А потом было привыкание. Болезненное, сжигающее изнутри.

Время шло, а боль не утихала. Она просто научилась маскироваться, прятаться за повседневными делами. Но я чувствовала её присутствие — постоянную, ноющую, как незаживающая рана.

Еда потеряла вкус. Любимые блюда превратились в безвкусную массу. Но я продолжала есть — потому что так надо, потому что тело требовало.

Жажда мучила постоянно. Я пила — но горло оставалось сухим. Это была не физическая жажда — жажда по нему, по его голосу, по его прикосновениям.

Одногруппники что-то говорили, смеялись, делились новостями. Их голоса доносились словно из-под воды — приглушённые, неважные. Я отвечала, кивала, даже улыбалась, но всё это происходило будто не со мной.

Мир сузился до точки. Всё, что раньше казалось важным, потеряло смысл. Оценки, планы, мечты — всё стало серым и неинтересным. Я существовала на автопилоте, выполняя привычные действия, но не чувствуя жизни.

В зеркале отражалась другая девушка. Не та, что смеялась и мечтала, не та, что светилась от счастья. Пустые глаза, застывшее выражение лица, движения механические, без души.

Я стала призраком самой себя. Призраком, который ещё помнил, как было раньше, но уже не мог вернуться в то состояние. Призраком, застрявшим между прошлым и будущим, не способным найти своё место в настоящем.

И самое страшное — я понимала, что это навсегда. Что прежняя я умерла в тот день, когда оборвалась наша связь. А новая я ещё не родилась. Она только начинала формироваться в этой пустоте, в этой боли, в этом странном состоянии между жизнью и небытием.

Я и со Стёпой согласилась встречаться, чтобы хоть как-то оживить себя, что ли. Начать снова чувствовать. Потому что… ну, потому что невозможно так жить!

Дан остался в прошлом! Я так решила. И так правильно! Да! Так правильно!

Быстро сажусь в машину, стараясь унять дрожь в руках. Салон кажется спасительным укрытием от всего происходящего снаружи. От той встречи, которой я так боялась и так ждала все эти годы. И которую надеюсь избежать сейчас.

И зачем я поехала сюда?! Ведь чувствовала, что ничем хорошим это не закончится!

Два года… Казалось бы, немалый срок. Но память хранит каждую деталь, каждый взгляд, каждое слово. Как будто это было вчера.

Пальцы нервно барабанят по колену. Мысли скачут в голове. Почему он здесь? Зачем он вернулся? «Насовсем»?!

Неужели судьба решила поиграть со мной в жестокие игры?

В салоне темно и это вселяет в меня надежду остаться незамеченной. Вжимаюсь в кресло, сливаясь с кожаной обивкой.

А взгляд сам ищет знакомую фигуру. Отсюда отлично видно Дана.

Да, я смотрю не на своего парня Стёпу, а на Дана… Не могу отвести взгляд.

Его беззаботная ухмылка режет сознание. А я всё ещё пытаюсь собрать себя по кусочкам.

Нужно уехать. Прямо сейчас. Пока он не увидел меня. Пока не узнал. Стёпа! Увези меня отсюда!

Но одновременно что-то тормозит это желание. Где-то в глубине я не хочу, чтобы Стёпа так быстро сел в машину и увёз меня.

Пусть ещё минуты.

Это глупое желание взглянуть в глаза прошлому. На Дана взглянуть…

Щёки вспыхивают от этого признания самой себе. Хорошо, что никто не видит и в салоне темно.

Дан, полуприсев на капот своей модной тачки, неспеша обводит взглядом присутствующих. Этот взгляд…

Сколько ночей я проводила, вспоминая его? Сколько раз в своих снах я ловила этот взгляд, впитывала его? Каждая черта его лица выжжена в моей памяти, словно клеймо.

И вот он здесь, в реальности. Живой, настоящий. А я… Я прячусь, как трусишка, за тонированным стеклом. Наблюдаю украдкой, боясь выдать своё присутствие.

Пальцы судорожно впиваются в мягкую обивку сиденья, оставляя на ней едва заметные следы. Сердце колотится так громко, что, кажется, его стук слышен всем вокруг.

Почему я так боюсь? Ведь я мечтала об этой встрече, грезила ею все эти два года. Но сейчас, когда она случилась, всё внутри сжимается от страха. Страха увидеть в его глазах равнодушие. Страха понять, что для него всё это в прошлом... ничего незначащем прошлом…

Тоже следую за его взглядом и вижу, что появление Дана тут внесло какое-то ярое движение в толпу. Все как будто оживились.

Кто-то машет ему рукой, кто-то идёт, чтобы поздороваться. А девчонки! Они все! Все как одна таращатся на Дана! На моего Дана!

Что я несу?!

Нет больше «моего Дана»! Нет его…

И всё равно…

Я смотрю, как девушки кружат вокруг него, словно мотыльки вокруг пламени. Их улыбки становятся ярче, голоса — звонче. Каждая норовит поймать его взгляд, прикоснуться невзначай, что-то сказать, привлечь внимание. А он… он принимает это как должное, как воздух, которым дышит.

Моё сердце сжимается от боли, но я злюсь на себя за эту боль. Словно острые иглы вонзаются в грудь.

Дан, небрежно кивнув кому-то и вообще не обращая внимания на все эти взгляды и улыбки, отлепляется от тачки и вальяжной походкой идёт. Делает пару шагов. Ещё.

И я понимаю, что он идёт сюда! К компании Стёпы и его приятелей!

Паника.

У меня начинается паника.

Теперь я в салоне чувствую себя не в укрытии, а в западне. Не сбежать — уже поздно. Не скрыться — он приближается.

Слежу за ним.

Его походка такая же уверенная. Одна рука — в кармане джинсов, а второй он небрежно крутит брелок на пальцах.

Его взгляд скользит по толпе, и я замираю, боясь встретиться с ним.

Я же смогу тут отсидеться? Смогу. Я в машине. Наверное, он хочет просто поздороваться с парнями.

Он всё ближе. Ещё пара шагов — и он здесь. Рядом. Мне кажется, я снова чувствую его парфюм. Запах его кожи.

Вглядываюсь внимательнее в черты лица. Они стали жёстче. В выражении лица появилась какая-то новая твёрдость, почти злость. Но непослушная чёлка всё так же спадает на лоб.

— Здорово, Чёрт! — с ухмылкой произносит Дан.

Его голос.

Приятное тепло растекается в груди от него. Мне не кажется. Это его голос. Его. Только он стал более хриплым. Больше похож на бас. Как будто сломался. Но это он.

Мой Дан…

— Басман? — я без труда угадываю в голосе Стёпы недовольство. — Ты какого здесь? Давно вернулся?

— Чё? Новая тачка? — затаив дыхание, наблюдаю, как Дан медленно обходит машину Стёпы, рассматривая каждую деталь.

Только, вот, меня ему не видно. Спасибо тонировке. Я замираю, наслаждаясь каждой секундой, что могу смотреть на Дана, и одновременно отсчитывая их, чтобы он ушёл.

— Нравится? — гордо спрашивает Стёпа, нежно поглаживая капот своей машины.

— Пф! Движок всё равно слабоват!

— Да с какого фига, вообще?! Ты чё несёшь, Басман?! — моментально взрывается Стёпа. — Твою в пол-оборота вообще уделает!

Дан лишь снисходительно усмехается, постукивая пальцами по крыше машины Стёпы. И каждый его стук рикошетом отдаётся в моей груди. Простреливает насквозь.

— У Чёрта не только тачка новая! — гогочет кто-то из приятелей Стёпы и я мысленно проклинаю его. — Новую девочку привёз!

Вижу, как Дан выгибает бровь.

— Познакомишь?

Жаром обдаёт моментально. Температура подскакивает, а пальцы становятся, наоборот, ледяными.

Судорожно перебираю ими ремешок от сумочки. Секунды тянутся невыносимо долго.

Это похоже на пытку, когда ты каждой клеточкой организма понимаешь, что тебя ждёт, но всё равно надеешься, что палач пощадит тебя и отпустит. И ничего страшного с тобой не случится.

Не моргая, слежу за тем, как Дан подходит к моей двери. Мягко и слишком медленно проводит ладонью по её контуру. Рука его замирает на ручке.

Щелчок замка двери и я прикусываю нижнюю губу, заглушая то ли вздох, то ли всхлип.

Прямой удар в грудную клетку и рикошетом во взгляд Дана, обращённый сейчас на меня.

Короткая вспышка. Даже не на секунду! На какие-то доли секунды! Но я успеваю её поймать.

Яркий огонь, моментально обжигающий роговицу и стрелой проникающий в самое сердце.

И снова лёд в глазах. Айсберг, от которого так веет холодом, что я чувствую миллионы мурашек, пробегающих по ногам и рукам.

Так и сижу, вжавшись в сиденье.

— Ничё так, — короткая усмешка и я теряю взгляд Дана.

Он блуждает им по салону машины. На лице ни одной эмоции. Я не помню его таким.

Чужим. Отстранённым. Холодным…

— Это Лиля, моя девушка, — Стёпа немного грубовато отталкивает его от машины и подаёт мне руку.

Хочет, чтобы я вышла?! Да у меня ноги ватные! Я встать не смогу!

В голове — мрак. Он что? Он не узнал меня?! Или… Что это было сейчас?!

Не дождавшись моего ответа, Стёпа сам берёт меня за руку и тянет из салона своей машины. Мне ничего не остаётся, как подчиниться и выйти.

Украдкой смотрю на стоящего напротив Дана. А он не смотрит. Его взгляд устремлён куда-то в сторону. Поворачиваюсь — и болезненный укол сквозь рёбра.

Взгляд Дана направлен на эффектную брюнетку в суперкороткой юбке и топе, открывающем подтянутый животик. Брюнетка громко смеётся, запрокидывая голову назад.

Замечает взгляд Дана и перестаёт смеяться, одаривая его улыбкой, чуть наклонив голову.

Сердце пропускает удар за ударом. Каждая клеточка тела словно горит от этой сцены. Брюнетка… Такая яркая, вызывающая, уверенная в себе.

Её смех, её поза, её откровенный наряд — всё рассчитано на то, чтобы привлечь его внимание. И она добивается своего. Дан смотрит на неё, не отрываясь, с той самой полуулыбкой, которую я так хорошо знаю.

А я… Я стою здесь, рядом с ним. Рядом, но не вместе. Как жалкая тень. Наблюдаю за ними, не в силах отвести взгляд. Словно мазохистка, наслаждаюсь своей болью.

Его интерес, его улыбка, его блеск в глазах — всё это как острый нож по сердцу.

Дыхание становится прерывистым, тяжёлым. В груди разрастается пустота, заполняемая горечью и обидой.

Мне достался лишь короткий взгляд. Один мазок глазами. А ей…

Чувствую, как слёзы подступают к глазам. Быстро моргаю, пытаясь их сдержать. Нельзя. Только не здесь. Только не сейчас.

Сжимаюсь в комок, обнимая себя и отворачиваясь. Прерываю эту пытку.

— Басман! — окликает Дана кто-то из рядом стоящих парней и он неспешно поворачивает голову к нам. — Ну, ты хоть бы познакомился! Чё? Рогатку давно не видел?

И парни дружно ржут, толкая друг другу локтями.

Рогатку? О чём это они?

Дан лишь хмыкает и, опустив на мгновение взгляд, резко вскидывает его на меня. Так, что я даже не успеваю отвернуться.

— Басман, — протягивает мне ладонь.

Это игра такая сейчас, да? Он делает вид, что мы не знакомы? Или правда не помнит меня? Он действительно смог вычеркнуть меня из памяти?

Пытаюсь найти ответ на свой вопрос в его глазах.

Безуспешно.

Его взгляд закрыт от меня и от остальных пеленой айсберга.

Он смотрит на меня отчуждённо.

Да, чуть улыбается уголками губ, но не по-настоящему, не искренне.

Его рука протянута ко мне, но между нами словно пропасть. «Басман» — звучит так, будто мы никогда и не были знакомы. А как же «Дан»?! Он так хотел, чтобы я его так называла…

Сердце сжимается от боли. Неужели за два года он смог настолько измениться? И всё забыть?...

Пальцы дрожат, когда я отвечаю на рукопожатие.

— Лиля, — почти шепчу.

В горле ком. Слова застревают, не в силах вырваться наружу. Что сказать? Как вести себя с тем, кто когда-то был так близок, а теперь смотрит на меня как на незнакомку?

Но, когда его рука касается моей ладони, я понимаю — он не забыл. Его пальцы чуть сильнее, чем нужно, сжимают мою руку. И я снова чувствую жар его тела.

Это не айсберг. Это пламя. Лава. Которая опять мелькает в его взгляде, обращённом на меня.

Я сама забираю руку и снова прижимаю её к себе. Боюсь выдать себя.

Так и хочется вцепиться пальцами в его майку и спросить прямо: «Ты не узнаёшь меня? Дан? В чём дело?»

Но я лишь сжимаю крепче пальцы в кулаки, чтобы сбить это неподходящее к месту желание. Мы не одни. Стёпа, его друзья... Как это будет выглядеть в их глазах?

К тому же, если Дан так хочет… я тоже могу подыграть ему. Сделать вид, что мы незнакомы.

Да, больно. Но я не собираюсь унижаться.

— Приятно, — бросает коротко Дан с кивком головы, даже не взглянув на меня больше.

— Чё? Надолго, Басман? — Стёпа усмехается и небрежно закидывает мне на плечо руку.

Ёжусь от этого жеста.

— Посмотрю ещё, — хмыкает Дан в ответ. — Погоняем? — чуть наклоняет голову и с прищуром смотрит на Стёпу.

— Да я сегодня не собирался, — хмурится он в ответ. — Я обещал Лилю по ночному городу покатать.

— Ну, вот, и покатаешь.

И колючий взгляд в мою сторону. И только я замечаю его. Для всех остальных — это всего лишь ухмылка. Привычная для них ухмылка их приятеля Басмана.

Но я успеваю уловить эту то ли угрозу, то ли насмешку…

Не понимаю.

— Стёп, отвези меня домой, пожалуйста, — поворачиваюсь к своему парню и шепчу ему так, чтобы слышал только он.

— Ты чего, Лиль? — произносит Стёпа, приобнимая меня. — Сейчас самый движ начнётся! Ты же хотела посмотреть!

Да не такого «движа» я хотела! Мне душно, жарко. Невыносимо. Мне надо остаться одной. Подальше от ледяных глаз Дана и его поведения.

Мне надо прийти в себя. Не хочу я никакого «движа».

— Чё мнёшься? — звучит дерзкий голос. — Девочка твоя новая не пускает? — насмешка. — Или боишься, что тачка не потянет? Так и скажи, Чёрт, что очканул!

Стёпа поднимает взгляд на Дана. Брови моментально сходятся на переносице.

— Сам ты очканул, Басман! — цедит он. — Моя тачка сделает твою по щелчку пальцев! — и он как доказательство и правда щёлкает пальцами в воздухе прямо перед лицом Дана. — А девочка моя… Девочка моя так вдохновляет меня! Тебе и не снилось! — хмыкает, задирая подбородок. — Она уверена, что я тебе задницу надеру!

И, не сводя взгляда с Дана, Стёпа обнимает меня за талию и дёргает на себя. Потом берёт меня за подбородок и неожиданно резко впивается в мой рот.

Я настолько офигеваю, что даже не успеваю отвернуться или отскочить.

К счастью, этот поцелуй длится всего секунду. И потом Стёпа тоже немного резковато берёт меня за руку, открывает дверь своей машины и буквально запихивает меня туда. хлопок двери ставит жирную точку в этой сцене.

Пока я вцепляюсь в ручку двери, чтобы открыть её и выйти из машины, до меня доносятся голоса Стёпы и Дана:

— Ты опять установил эту хуету, Чёрт?! С тобой уже никто не едет! Ты не играешь честно!

— Ты чё, Басман?! Обвинения мне кидаешь?! Совсем охренел?! Иди проверь! Ну?! Проверь, блядь!

И Стёпа сам распахивает дверь водительского сиденья перед Даном.

Я сижу и, кажется, даже не дышу.

Что, блин, происходит? О чём они?!

И только с ужасом наблюдаю, как Дан ловко запрыгивает в машину Стёпы, оказываясь так близко в этом замкнутом пространстве, что становится трудно дышать.

Впившись ногтями в обивку сиденья, изумлённо таращусь на то, как он вглядывается в приборную доску машины. Проводит пальцем по рулю.

— Ну?! Убедился?! — орёт на него Степа снаружи. — Давай! Погнали!

— Давай! — как-то хищно ухмыляется Дан.

Но не выходит!

Поворачивает ко мне голову и щурится. Царапает колючим взглядом по коже, заставляя её вспыхивать то тут, то там.

Толчок рукой в грудь склонившегося над ними Стёпы и он захлопывает свою дверь!

Что он делает?!

Всё это происходит в какие-то секунды и я даже не успеваю ничего возразить, когда Дан нажимает на кнопку рядом с рулём и вдавливает педаль в пол.

Я лишь открываю рот то ли от удивления, то ли от желания сказать хоть что-то. Закричать. Возразить!

Но мы с такой скоростью несёмся по пустой ночной улице, что всё, что я могу, — это вцепиться пальцами в своё сиденье и с ужасом смотреть в лобовое стекло.

Кое-как перевожу взгляд в зеркало и вижу, что толпа и Стёпа в ней остались далеко позади.

Дан мчит нас дальше и дальше. Куда?!

Но я заставляю себя успокоиться. К тому же чувствую, что скорость заметно снижается.

Я сижу в машине рядом с Даном и пошевелиться боюсь. Я даже голову не поворачиваю. Пытаюсь краем глаза уловить его движения. Такие знакомые… до колкой боли в сердце.

Как укол. Укол прошлым от настоящего?

Делаю вид, что смотрю вперёд, на дорогу. А сама слежу за ним.

Дан уверенно крутит руль влево, увозя нас с пустынной улицы на оживлённую трасу.

Пальцы завораживающе сжимают руль. Отмечаю про себя, что он иначе ведёт машину. Не как Стёпа. Нет напряжения. Какая-то лёгкость. Движения свободные, даже можно сказать вальяжные.

В этом весь Дан.

Движения, конечно, у него свободные, но лицо напряжено. Желваки по скулам — туда-сюда. Пухлые губы, касание которых я помню до сих пор, натянуты в тонкую полоску. Подбородок напряжён.

— Дан! Ты зачем сделал это? — я решаюсь прервать эту чёртову тишину.

Не хочу показывать ему панику, но пусть не думает, что я счастлива от всего происходящего.

— Чёрт — урод! Нахрена ты с ним?! — звучит как обвинение.

И я принимаю это обвинение. Он как судья сейчас и я, да, чувствую вину.

Но за что?!

— Давно? — тут же следует новый вопрос.

Это похоже на допрос. Голос требовательный. Вопросы прямые.

— Зачем ты делал вид, что не узнал меня? — я тоже решаю спрашивать прямо.

Пусть мы будем на равных. Ну… я хотя бы попробую…

Резкий поворот головы и глаза в глаза.

Ожог изнутри. Жаром опаляет грудную клетку.

— Ты угнал машину Стёпы! — пытаюсь перевести разговор.

И сама как будто только что понимаю, что совершил Дан. Он ведь и правда угнал машину! А я?! Я не хотела никуда ехать! И уж точно не хотела оказаться вот тут одни на один в салоне машину с Даном!

Но он даже не спросил меня, хочу ли я! Да он вообще сделал вид, что не узнал меня!

Скорость заметно снижается. Машина плавно скользит по ночным улицам.

— Ромашкина, хватит на меня глазеть! — цедит он, не отрывая взгляда от лобового стекла.

Он впервые называет меня. И называет по фамилии. От этого неприятно режет в груди. Не Лиля, не Ромашка.

Он называет меня по фамилии. Как в первый раз.

— Останови машину, Басманов! — я решаю ответить ему тем же.

Газ — в пол и я громко вздыхаю, ударясь затылком о подголовник кресла. Такая неожиданная перемена, когда я уже почти успокоилась.

Он специально снова разгоняется, заставляя меня испытывать страх.

— А ты изменилась, — звучит как-то зло. Сквозь зубы.

Его слова бьют наотмашь, словно пощёчина. Злость в голосе Дана настолько явная, что я почти физически ощущаю её. Но я не куплюсь на эту провокацию. Не дам ему того удовлетворения, которого он так жаждет.

— Останови машину, — повторяю я свою просьбу.

Не хочу с ним находиться рядом. Не сейчас. Не с Басмановым. Это не мой Дан. Это злой мерзавец, угнавший машину.

— Я не хотела с тобой ехать, — продолжаю я. — Ты зачем-то сделал вид, что не узнал меня. Зачем, Да… — но вовремя осекаюсь.

Не Дан это. Басманов.

— Басманов, ты слышишь меня? Машину останови.

Вижу, по его желвакам на скулах, что не нравится ему.

Чувствую какое-то удовлетворение от этого.

Отомстила…

Но удовлетворение какое-то горькое получается. Удовольствия от него нет.

А ещё он молчит. Знает ведь, что злит меня этим ещё больше. Но молчит.

И тут замечаю, что машина почти останавливается. Скорость резко снижается.

Мы медленно скользим по дороге. Потом поворот и оказываемся в глухом переулке.

Куда он привёз меня?

Оглядываюсь по сторонам.

— Что случилось? Где мы? Куда ты привёз меня? — спрашиваю, видя, как Дан молча отстёгивает ремень.

Поднимает на меня пугающий своей непроницаемостью взгляд ледяных глаз и одновременно касается кнопки моего замка. Его пальцы двигаются с пугающей неторопливостью, словно он наслаждается каждой секундой моего страха. Ремень безопасности щёлкает, освобождая меня, но это только усиливает тревогу — теперь я чувствую себя ещё более уязвимой.

Взгляд Дана — холодный, расчётливый, проникающий под кожу — заставляет меня дрожать. Я чувствую, как его глаза буквально ощупывают моё лицо, задерживаясь на каждой чёрточке. Этот молчаливый осмотр страшнее любых угроз.

Его лицо не выражает ничего. Только эта пугающая пустота в глазах, которая кажется бездонной пропастью.

Руки начинают потеть, и я машинально сжимаю их в кулаки, пытаясь унять дрожь. Инстинкт кричит о том, что нужно действовать, но тело словно парализовано страхом.

Медленно, очень медленно он наклоняется ко мне, и я отступаю вглубь сиденья, насколько это возможно. Его лицо приближается, а я чувствую, как паника захлёстывает с головой, грозя поглотить целиком.

В этот момент понимаю — он наслаждается моим страхом. Каждое его движение, каждый взгляд, каждая пауза — всё это часть его какой-то игры, и я — всего лишь пешка в ней.

— Что ты делаешь? — шепчу неровным голосом, опуская взгляд на его губы, изогнутые в издевательской насмешке.

Я помню эти губы. Помню! Но сейчас они пугают меня. В них нет нежности, которую я знала. В них — да, желание. Но это желание какое-то чужое. Зловещее. Не моё. Не наше с ним.

— Ты же просила остановить. Я остановил, — срывается с этих губ как подтверждение моих мыслей. — Дала уже уроду этому, да? — злость в интонации и обжигающий взгляд на мои губы. — Дала…

Отворачиваю голову, чтобы он не коснулся меня своими губами, которые всё ближе и ближе.

Я не хочу! Не хочу с ним таким!

К тому же Стёпа… это же будет предательство! Он мой парень!

А Дан… это не мой Дан. Это Басман. Холодный мерзавец, угнавший тачку вместе со мной. Зачем?

Грубый захват пальцами за подбородок и он поворачивает моё лицо к себе.

Взмах ресниц и я сгораю от его взгляда. Молнией проходит этот взгляд через зрачки прямо в сердце.

И чувствую, как горячая ладонь ложится на мою коленку, стряхивая платье. Сильно сжимает. До боли. И идёт выше…

Всё каменеет внутри, когда я чувствую его дыхание так близко, что не могу разобрать, его оно или же моё.

Яркой вспышкой сознание пронзают воспоминания. Всё как тогда. Только это другой Дан. Это Басман. И поэтому его дыхание сейчас так близко пугает.

А он как будто тоже не знает, что с эти делать. Тоже не торопится.

Медленно проводит носом по моей щеке, заставляя кожу покрыться мурашками. Я перестаю дышать. Каждое его движение. Каждый вздох так остро отзываются во мне, что голова начинает кружиться.

Невольно прикрываю глаза, но лишь на секунду. Потому что тут же распахиваю их.

— Ты зачем сделал это? — спрашиваю уже тихо, глядя в такие знакомые до острой боли в груди глаза.

— Зачем ты с ним? — отвечает он вопросом на вопрос, хмуря глядя на меня.

Его вопрос пронзает меня насквозь, словно острый клинок. В горле пересыхает, а сердце начинает биться так громко, что, кажется, он слышит его стук.

Я пряталась от этого вопроса. Не разрешала себе задавать его. Потому что не знаю ответа. Ну, не знаю я!

Стёпа — первый парень, которого я так близко подпустила к себе после того, как Дан исчез из моей жизни. Исчез по моей вине, но от этого легче не становилось. Наоборот…

Но не хочу сейчас раскрываться перед ним.

— О чём ты? — мой голос предательски дрожит, хотя я пытаюсь сохранить хладнокровие.

Дан не отвечает. Вместо этого он снова наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу. Я чувствую, как предательски слабеют колени, как кровь приливает к лицу.

— Не надо, — шепчу я, но мои слова звучат неубедительно даже для моих собственных ушей.

Он замирает на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. В его глазах — борьба, смятение, желание. И что-то ещё, что я не могу разгадать.

В воздухе повисает напряжение, густое, осязаемое. Время, кажется, остановилось. И только наши дыхания — рваные, прерывистые — нарушают эту тяжёлую тишину. Дан опускает взгляд. Облизывает сухие губы.

— Всё было обманом, да, Лиля? — поднимает на меня взгляд.

Его близость парализует. Каждая клеточка тела реагирует на его присутствие, на его дыхание, на его близость. Будто электрический разряд проходит сквозь меня.

«Всё было обманом, да, Лиля?» — эти слова режут, как бритва. Обманом? Что именно он имеет в виду? Наши отношения? Мои чувства? Или что-то ещё, известное только ему?

В горле образуется ком, который невозможно проглотить. Мысли путаются, сердце колотится как сумасшедшее. Я не могу ответить. Не могу признать, что он прав, но и отрицать не могу — слишком много невысказанных слов между нами.

— Не надо, — шепчу я снова, но сама не верю своим словам.

Моё тело кричит совсем другое. Оно помнит его прикосновения, его запах, его вкус. Оно тоскует по нему, несмотря на все попытки забыть.

Его взгляд проникает в самую глубину души, выворачивая наружу все тайны, все страхи, все невысказанные чувства. Я вижу в его глазах то же смятение, ту же борьбу, что терзает меня изнутри.

Но признание правды слишком болезненно. Слишком страшно.

Напряжение между нами достигает конечной точки. Воздух наэлектризован до предела. Я чувствую, как дрожат мои руки, как предательски немеют пальцы.

Он знает. Он всегда знал. И сейчас, находясь так близко, он даёт нам возможность всё исправить. Или окончательно разрушить. Но я не готова сделать выбор. Не готова…

Губы Дана ещё ближе. Доля секунды и они коснутся меня.

Хочу ли я этого? Боюсь ли?

Столько вопросов и ни одного ответа!

Я просто закрываю глаза, чтобы не искать их.

И тут раздаётся гул сирены.

Распахиваю глаза и встречаюсь с настороженным взглядом Дана. Он поворачивается и мы оба смотрим на приближающуюся к нам полицейскую машину.

Стёпа? Неужели он позвонил в полицию?!

И я даже спросить ничего не успеваю. Дверь с моей стороны и со стороны Дана открываются резко и меня тянут за локоть. Очень грубо тянут.

Ищу взглядом Дана, а его уже скрутили и повалили на асфальт.

Он молчит. Не спорит. Не сопротивляется. Наверное, это прямо.

— Это машина моего парня, — зачем-то шепчу я полицейскому, который хмуро смотрит на Дана.

Полицейский медленно переводит взгляд на меня. Осматривает недоброжелательно.

— Значит вместе сядете, — ухмыляется как-то зло. — Слепин, давай обоих в отделение!

— Как «в отделение»? за что?! — я ошарашенно смотрю на него, но не сопротивляюсь, когда меня ведут к полицейской машине.

— У парня своего спроси! — всё так же с неприятной ухмылкой отвечает полицейский. — Машина в розыске. Всё, покатались! — хмыкает и отворачивается.

Для тех, кто ещё не читал: у ребят есть очень волнующая, на разрыв предыстория, которую пока вы можете прочитать бесплатно

— Спасибо, что помог, — говорю я, отворачиваясь.
Ну? Сейчас же он уйдёт, наконец? И я выдохну спокойно. Как же тяжело рядом с ним находиться! Я всё время жду какого-то подвоха!
— Мало, — вдруг слышу его голос. Тихий такой.
Опять поднимаю на него взгляд.
— Мало простого «спасибо», — добавляет он.
Чуть хмурюсь и внимательно слежу за ним.
— Сколько? — спрашиваю серьёзно.
— Пф! Ты деньги мне, что ли, решила предложить? — приподнимает бровь.
— А что ты хочешь?
Пауза. Оба молчим. Смотрим в глаза друг другу и молчим. Взгляд Басманова медленно сползает с моих глаз вниз и останавливается на губах.
И они как будто ожог получают. От одного его взгляда. Хочется облизать, но боюсь.
— Поцелуй, — хриплый шёпот. — Я хочу поцелуй.
Мы слишком разные.
Он привык получать всё, что захочет.
Я привыкла сама карабкаться к своей цели.
Нам нельзя быть вместе. Будет больно. И я знала это.
Но он решил за меня, не оставив мне выбора.
Это история о первой, самой больнючей любви. История о том, как мальчики становятся мужчинами, а девочки… А девочки такие девочки…

Нас с Даном сажают в разные машины. Я настолько в шоке, что даже и сказать ничего не могу. Какой ещё «розыск»? Какое «отделение полиции»?

Это Стёпа заявил об угоне? Но тогда почему он не сказал про меня? Да и не мог Стёпа!

Он же мне столько раз говорил, что тем, кто общается с полицией, закрыт вход в их клуб!

Тогда что это?

Чья-то неудачная шутка?

Но это не шутка.

Меня на самом деле привозят в отделение полиции, сажают перед дежурным и просят подождать.

Может быть, это какая-то ошибка? Недопонимание? Но чем дольше я сижу здесь, тем меньше верю в случайность происходящего.

Несмело озираюсь по сторонам.

Стены выкрашены в унылый бежевый цвет, а тусклый свет запылившихся ламп создаёт мрачную атмосферу.

Я озираюсь по сторонам, стараясь оставаться незаметной. Страх подступает к горлу, но я пытаюсь дышать глубже, чтобы не выдать своего состояния. Всё вокруг кажется чужим и враждебным.

Дежурный, погружённый в свои бумаги, бросает на меня короткие взгляды, но не спешит объяснять ситуацию. Время тянется бесконечно медленно. Каждая минута кажется часом.

И я понимаю, откуда этот страх, хотя я ничего такого не совершила. У меня нет повода бояться. Но моё прошлое…

Оно чёрной тучей нависает надо мной, стоит мне оказаться в знакомой обстановке. Нависает и начинает давить на меня. Я снова чувствую панику. Как тогда.

А ведь я была уверена, что всё прошло, что я пережила это и больше даже не вспомню.

И, вот, сейчас я опять сижу в холодном коридоре полиции и жду.

Наконец, откуда-то появляется хмурый мужчина.

— Вы в машине были? — берёт документы и дежурного, листает их. На меня не смотрит.

— Да, — отвечаю тихо.

— Пройдёмте, — кивает в сторону двери.

Мы заходим в кабинет. Воспоминания окончательно берут верх в моём сознании я и съёживаюсь, обняв себя и вжимая голову в плечи.

Всё как тогда.

Какое же неприятное ощущение!

Полицейский задаёт стандартные вопросы, записывает мои ответы.

— Как в машине оказались? — поднимает на меня уставший взгляд.

— Я… это машина моего парня… я с ним была… — отвечаю несмело.

— Это тот, с которым задержали, что ли? Дерзкий этот? — ухмыляется он.

Быстро мотаю головой.

— Нет, не он. Это… мой парень Стёпа. Это он к вам обратился, да? Но это же просто шутка была… Дан не хотел… он ради шутки угнал… то есть… ой… не угнал он! Это шутка была!

— Шутники! — усмехается он. — Стёпа, Дан! Запутали вы меня своими мужиками!

Щёки моментально вспыхивают и я опускаю взгляд.

— Кто был за рулём машины? — чётко произносит он вопрос.

— Дан… Данияр, — отвечаю тоже чётко. — Но это не его машина…

— А чья?

— Стёпина, моего парня. Дан… он просто прокатиться взял. Он не угонял…

— Степан Огородников? По кличке Чёрт? — брови полицейского на переносице сходятся.

— Да, — уже не так уверено отвечаю я.

Мужчина хмыкает и что-то записывает.

В кабинете повисает тишина. Что всё это значит? Он знает прозвище Стёпы… и фамилию его знает.

Невозможно так долго сидеть в неведении.

— А вы, значит, девушка Степана? — голос полицейского звучит почти равнодушно, но от этого равнодушия у меня по спине пробегает холодок.

Я молча киваю, не решаясь говорить. Каждое слово теперь кажется важным, может сыграть против меня.

Полицейский продолжает что-то записывать, не поднимая на меня взгляда.

— И часто ваш молодой человек даёт свою машину посторонним лицам? — вопрос звучит с явной издёвкой.

— Дан не посторонний… Он… они друзья, — мой голос дрожит, но я стараюсь держаться.

В голове крутятся мысли. Почему Стёпа не пришёл за мной? Неужели он действительно мог заявить об угоне?

— Понятно, — произносит полицейский, не отрывая взгляда от своих записей. — А вы знали, что ваш молодой человек и его друзья занимаются незаконными гонками?

Этот вопрос словно удар под дых. Конечно, я знала. Но как правильно ответить, чтобы никого не подставить?

— Я… я не уверена, — мой голос предательски срывается. — То есть… я слышала про гонки, но…

— Но предпочитали не замечать, — заканчивает за меня полицейский. — Знакомая история.

Он откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. Теперь я вижу в его глазах не просто равнодушие — там читается усталость и, возможно, даже сочувствие.

— Знаете, девушка, — говорит он неожиданно мягко. — Иногда лучше вовремя открыть глаза, пока не стало слишком поздно.

Опускаю взгляд. Он, наверное, прав.

— Машина, в которой вы сегодня катались с другом своего парня, — короткая ухмылка, — в розыске. Огородников украл её из салона, в котором работает.

Я резко вскидываю на него изумлённый взгляд. Что он такое говорит?! Мотаю головой, не веря.

— Вы знали, что он работал в элитном салоне дорогих авто? — спрашивает полицейский.

Киваю.

Да, Стёпа так гордился этой работой! Ему же нравятся машины. Его и работать туда взяли потому, что он разбирается в них.

— Он по ночам забирал машину, чтобы «покататься», — ухмыляется мужчина. — Фактически угоном занимался.

— Как? — перебиваю его я, не в силах сдержать свой шок. — Он говорил… он говорил, что ему за хорошую работу в салоне в кредит машину дали… как же…

— Нельзя быть такой доверчивой, девушка, — ухмылка, уже не злая, а какая-то жалеющая, что ли. — Вот здесь распишитесь и можете быть свободна. Пока.

И он потягивает мне бумаги. Я быстро пробегаю глазами, а у самой пелена. Я толком ничего и прочитать не могу.

Подписываю.

Мне так стыдно и… обидно.

Попрощавшись со следователем, я выхожу в коридор и ду на выход.

Что с Даном?! Почему я не спросила?!

Решаю вернуться. Разворачиваюсь и отступаю на шаг, встречаясь со строгим, немного жёстким взглядом человека, который тогда, два года назад, и помог мне, но и убил частичку меня, поставив перед выбором.

— Долго ещё? — не скрывая недовольства, спрашиваю я у следователя, что-то записывающего так медленно, что хочется придать ему ускорения.

Такого у меня ещё не было. Усмехаюсь.

Интересно, если вломить следаку, отец тоже вытащит? Насколько его ещё хватит?

Я же вижу, как скрипят его зубы каждый раз, когда я попадаю в очередную задницу. Но он молчит. Вытаскивает меня и молчит.

Я не простил его. хотя сам не знаю, за что точно.

Он ведь делал всё для моего блага, как он любит говорить. А я просил?!

Лучше бы я ответил тогда перед отцом Коровина, но остался здесь! остался и нашёл Лилю! Нашёл бы и вытряс из неё всё! Почему она спряталась от меня? почему на звонки не отвечала?!

Первое время в чужой стране я чувствовал себя как загнанный хищник в клетке. Когда беспомощно мечешься, сдирая о прутья кожу. И всё бесполезно. Всё впустую.

И Лиля не отвечала. Просто обрубила все концы и всё!

Как же я бесился! Я творил такую дичь! Но ничего не помогало. Как было хреново так и оставалось.

Я не смог её забыть. Прошло два года. Два, сука, года! А у меня перед глазами всё так же стояла хрупкая Ромашка с огромными глазами, в которых можно было утонуть.

Когда видел её вот так, то чувствовал, как подрагивают пальцы. На кончиках нервных окончаний отпечатались следы прикосновений к Ромашке. И не давали покоя.

Я вымещал свою злость на случайных девках, которые каким-то образом появлялись в моей жизни. И так же исчезали. Порой я тупо не мог вспомнить, откуда очередная девка оказалась в моей постели.

Жизнь вертелась как юла, не давая мне остановиться и задуматься. И мне нравилось это состояние.

Когда не думаешь — всё легче.

Чтобы окончательно избавиться от способности вспоминать и размышлять, я увлёкся уличными гонками. Я и раньше иногда приезжал на них, изредка участвовал. Но сейчас это стало моим спасением.

Адреналин подскакивал так, что все дурные мысли сметало желанием выплеснуть этот избыток. И я без труда находил, как. Проблем не было.

Но с каждым разом требовалось всё больше и больше. Даже гонки не помогали.

Всему есть предел. Мой предел случился в клинике, куда я попал после очередной гонки. Отец прилетел почти сразу же. молча забрал меня. через пару часов мы уже летели домой.

Был ли я рад?

Нет.

Потому что тут было слишком много того, что напоминало мне о Ромашкиной.

Конечно, я знал, что она поступила, как и мечтала в престижный ВУЗ. Училась там вместе с нашими бывшими одноклассниками.

Я мог бы, наверное, позвонить ей. Узнать её номер и позвонить.

Но тут уже было другое — я не хотел.

Если ей не надо, то нафига мне это всё?

— А ты торопишься, что ли? — грубый голос следака отвлекает от мыслей и я даже благодарен ему, хотя и смотрю на него, нахмурившись.

В этот момент раздаётся короткий стук в дверь и заходит отец.

Отец что-то там обсуждает со следователем, а я безразлично смотрю в окно.

Я знаю, что он вытащит меня и из этой задницы. Интересно, когда у отца сорвёт чеку? Где та грань, когда он пошлёт меня?

Я иной раз просто-таки поражаюсь его терпению.

Ещё несколько минут и он хмуро кивает мне. Я неспеша встаю со стула и, попрощавшись, со следователем, выхожу вслед за отцом в коридор.

Идём молча. Он впереди. Уверенная жёсткая походка.

Почему-то чувствую, что у него кулаки чешутся. Но руку на меня не поднимает никогда.

— Пап, надо Лилю забрать, — говорю ему в спину и останавливаюсь.

— Дома твоя Лиля, — бросает он через плечо, даже не замедлив шаг.

— В смысле «дома»? Ты её видел?

— Ей водитель отвёз домой. Отписался уже мне, что всё в порядке.

Обгоняю его и встаю на пути.

Жёсткий взгляд исподлобья на меня. Но я ведь не боюсь.

Больнее мне сделать уже невозможно.

— Я к ней поеду, — говорю, тоже опуская голову и глядя на отца, нахмурив брови.

— Не поедешь, — спокойно произносит он.

Но это спокойствие показное. В нём гораздо больше силы и власти, чем в крике.

Ничего не отвечаю. Разворачиваюсь и, засунув руки в карманы брюк, делаю всего лишь шаг, как слышу сзади тихое, но чёткое:

— Поедешь к ней — и девочка вылетит из университета. Как думаешь, скажет тебе спасибо за это?

Злюсь, сжимаю кулаки, но останавливаюсь. Не оборачиваюсь.

Отец сам подходит. Кладёт мне на плечо руку.

— Данияр, поехали, поговорим. Спокойно поговорим. Я не хочу проблем ни тебе, ни девчонке. Но, если для того, чтобы ты меня услышал, надо сломать ей жизнь, я сделаю это.

Эти слова триггером проходятся по моим нервам. Кровь в жилах вскипает, выпрашивая выход в кулаки. Но всё, что я могу себе позволить, — это сжать сильнее пальцы и засунуть руки в карманы джинсов.

Сука.

— Поехали, сын. Давно мы с тобой не говорили по душам, — хмыкает отец, чуть толкая меня в спину.

Лиля уже дома. Хорошо.

В смысле, я пиздец как хочу её снова увидеть! Но… раз она дома, то у неё тоже не будет проблем. Значит, отец позаботился. За это спасибо. Но, сука!

Зыркнув зло на отца, быстрым шагом иду на выход.

Вот его машина. Сажусь. Отец садится рядом сзади и водитель везёт нас домой.

— Мне тачку забрать нужно, — цежу я, глядя в окно.

— Заберут, — короткий ответ.

Окей. Плевать вообще и на тачку, и на всё остальное.

Я Лилю увидеть хочу.

Всё. Сорвало.

Так долго копилось и держало, что хватило одной этой короткой встречи, одного прикосновения, одного знакомого по интонации вздоха.

Словно пелену с глаз сорвало. Ураганом эмоций сорвало.

Этот ураган поднялся откуда-то из глубины, куда я тщательно запрятал всё, что чувствовал.

Сейчас хочу большего.

Мало мне!

Подъезжаем к дому. Не хочу в кабинете отца говорить. Там я злюсь ещё больше. Потому что напоминает мне…

Поэтому иду сразу в гостиную и плюхаюсь на диван. И отец принимает мои правила.

Откидываюсь на спинку дивана и запрокидываю голову назад. Прикрываю глаза.

— Ключи, — слышу ровный, но строгий голос отца.

Открываю глаза и смотрю на него.

Он молчит. Держит требовательно руку.

Хмыкаю и достаю из кармана джинсов ключи от своей новой тачки.

— Больше за руль не сядешь, — спокойно произносит он, пряча брелок с ключами в карман своих брюк.

Пф. Напугал.

— Данияр, что с тобой? Ты ведёшь себя как ребёнок. Тебе двадцать лет! Пора бы мозги включать!

Смотрю на него молча.

— Я хочу учиться с ней, — произношу так, чтобы отец понял, что это не обсуждается.

Он хмыкает и отходит. Идёт к бару и наливает себе виски.

— Будешь? — оборачивается ко мне.

Мотаю головой.

В глотке — пустыня, но не хочу сбивать сейчас наш разговор.

— Данияр, я скажу сейчас тебе одну вещь, — медленно произносит отец. Отпивает, делая паузу. — Я думал, ты сам поймёшь. Но раз нет…

Поднимает стакан на свет и внимательно рассматривает. Как будто надеется там разглядеть что-то важное.

— Женщина не должна приносить проблемы, — резко переводит взгляд на меня. — Такая женщина нахрен не нужна.

Сжимаю зубы, но молчу.

— Ты второй раз попадаешь в задницу, из которой я тебя вытаскиваю. И оба раза из-за неё, — выгибает бровь. — С женщиной должно быть спокойно и уверенно, а не так…

— Я сам решу, — цежу сквозь зубы.

Отец молчит. Подходит к окну и смотрит туда в ночное небо. Опять отпивает виски.

— Я хочу учиться, — говорю я, вставая. — С ней. Ты можешь мне помочь?

Оборачивается.

— Зачем? Ты же сказал, что не хочешь больше учиться. Тебя же только девки и тачки интересовали. Что изменилось?

— Всё, — выдыхаю. — Ты хотел, чтобы я окончил университет. Я согласен. Но я хочу учиться с ней!

Отец долго смотрит на меня. Пытается придавить меня своим тяжёлым взглядом. Вот только это не работает больше.

— Ты, пока не трахнешь её, не успокоишься, да? — прищуривается и с усмешкой наблюдает за мной.

Почему-то этот его вопрос злит. Но я сдерживаюсь. Да, мне нужна его помощь сейчас.

Я знаю, что он может сделать так, что я буду учиться с Лилей.

Жду его ответ. Всем своим видом показываю, что не намерен отступать.

Хочу рядом с ней быть. Везде. И в универе тоже.

— Я подумаю, — наконец, звучит тихий голос отца, но по его интонации я понимаю, что он уже согласен!

Внутренне ликую, но стараюсь не показать вида. Лишь уголок губ незаметно дёргается.

— Иди, — кивает мне отец и отворачивается.

— Лиля? Ты когда вернулась? А я и не услышала…

Бабуля с утра заходит на нашу маленькую кухню, в которой я уже готовлю завтрак. Я обнимаю её и целую.

Как бы я ни относилась к отцу Данияра и к тому, что он сделал два года назад, я очень благодарна ему. Ведь именно благодаря ему бабуля со мной.

— Я ночью приехала, — улыбаюсь ей, чтобы не побеспокоить лишний раз. — Меня… Стёпа привёз. Всё хорошо, бабуль.

— А я, видать, совсем глухая стала, — качает она головой. — Даже и не услышала…

— Ты не глухая, — целую её. — Просто я очень тихо зашла. Не хотела тебя будить. Ты же потом не заснула бы.

Она кивает.

— Давай завтракать, — прижимаю её к себе и подвожу к столу.

После завтрака я бегу в универ. Я поступила туда, куда и мечтала. И тут отец Данияра не обманул.

Он всё сделал, как и обещал. Вот только… почему-то неприятно от этих его дел. Они, вроде как, и хорошие и спасибо надо бы ему сказать. Но сделал он их не просто так. И не потому, что я такая хорошая.

И снова эти мысли, которые я отгоняю от себя постоянно. Так и выхожу из подъезда, вжав голову в плечи и глядя перед ногами.

— Лиля!

Задираю голову и с удивлением смотрю на Стёпу. Он отходит от какой-то машины и, крутя брелок на пальцах, идёт ко мне. Улыбается.

— Привет! — как ни в чём ни бывало подходит и целует меня в щёку.

— Стёпа? Ты… ты что тут делаешь? — удивлённо смотрю на него.

— Как «что»? За тобой приехал. Поехали! В универ тебя отвезу, — и он берёт меня за руку и тянет к машине.

— Я думала, ты в полиции…

Он резко оборачивается. Хмурится.

— С фига бы?

— Ну… нас с Даном вчера в полицию отвезли. Из-за твоей машины! — я останавливаюсь и забираю руку из его захвата.

— С Даном? — Стёпа ещё больше хмурится. — Это с Басманом, что ли?! То есть ты даже и не сопротивлялась, когда он тебя увёз?! Лиля!

Отступаю от него, а он, наоборот, шагает ко мне. В его глазах какой-то нехороший блеск. Я не помню его раньше таким.

— Хотела с ним уехать, да? — подступает он. — Хотела? Потекла, да? Хочешь ещё одной Рогаткой стать?! После Басмана никто с тобой всерьёз не будет! Дурочка! Думаешь, понравилась ему? Да он просто из-за меня! Ты не знаешь нихуя! Ты…

— Стёпа, ты что несёшь? — я тоже злюсь.

Робость и растерянность от его поведения быстро сменяется негодованием. Он мне ещё что-то предъявлять будет?!

— Да это нас из-за тебя в полицию увезли! — говорю ему. — Из-за тебя, Стёпа! Ты машину украл! Ты! А говорил, что она твоя! Что кредит тебе дали на работе! Ты обманул меня!

— Не украл, — уже спокойнее, но всё так же зло цедит Стёпа. — Взял на время. Тебя покатать хотел! Ради тебя же! Потому что я люблю тебя! Ну? Иди ко мне.

И он тянет ко мне руку. Резко на лице появляется улыбка.

Я, блин, не успеваю за сменой его настроения! И мне это не нравится!

Не подаю руку, а, наоборот, обнимаю себя и отворачиваюсь.

— Ну, ты чего?

Стёпа сам подходит ко мне.

— Меня тоже пойми? Моя девушка укатывает с каким-то придурком, с которым у меня старые тёрки. Он же специально это сделал! Понимаешь? Чтобы подставить меня! Так бы никто и не узнал!

Поднимаю на него взгляд. В его глазах такая ясность и уверенность в своей правоте, что страшно становится.

— Стёп, ты угнал машину, — стараюсь говорить твёрдо. — Это плохо. Неужели ты не понимаешь?... Тебя посадить могут! И нас с Даном… с Данияром… я в полиции была из-за тебя, Стёп!

— Ну и ничего страшного же не случилось? — и он закидывает мне на плечо руку, пытается приобнять.

Стряхиваю её и Стёпа опять злится.

— Чё? С Басманом уже… — и сжимает крепко губы, как будто заставляет себя замолчать.

А мне страшно от того, что он хочет сказать. Я не узнаю Стёпу. Или я просто его и не знала?

Отступаю от него на шаг и уверенно иду прочь. Не хочу сейчас его видеть. Может, потом.

— Ты чё? Вообще офигела? — резкий захват за руку и толчок. — Мы не договорили! Садись в тачку, довезу!

— Спасибо, не надо, — пальцами пытаюсь убрать его руку с себя.

— Ты моя девушка, Лиля. Садись, — цедит он и опять страшно становится.

Молча смотрим друг другу в глаза. я всё так же ковыряю его пальцы на своём запястье. И вдруг Стёпа резко дёргает меня и тянет к машине.

— Пусти! — требую я, но не громко, чтобы не привлекать внимания соседей. — Стёп, тебе успокоиться надо. Пусти. Я не хочу сейчас! Я…

— Чёрт, ты чё, глухой? Или бессмертный?

Мы со Стёпой резко оборачиваемся и я не могу сдержать глухой вздох, когда вижу, как к нам широкими шагами приближается Дан.

Что он здесь делает? Он же не случайно тут оказался.

— Басман? — Стёпа отступает от меня и теперь уже полностью поворачивается к Дану. — Ты чё тут забыл? Ты один? Или с папкой приехал? — усмехается Стёпа.

— Проваливай отсюда! И чтобы больше я тебя тут не видел! — Дан быстро оказывается рядом и так близко подступает к Стёпе, что их тела соприкасаются. Он толкает его в грудь.

— С хера ли? — Стёпа не уступает. — Тут моя девочка живёт! А вот ты какого хера тут забыл?

Вижу, как у обоих кулаки сжимаются. Мне только этого не хватало во дворе!

Быстро смотрю на окна своей квартиры. К счастью, бабуля не видит этого. Но, если начнётся драка, то она точно выглянет!

Опять перевожу взгляд на парней, готовых сорваться в любую секунду. Они так смотрят друг на друга, что даже меня дрожь пробирает.

— Хватит! Перестаньте! — строго говорю им и топаю ногой. — Вы ведёте себя… Хватит!

— Лиля! — Стёпа делает шаг в мою сторону, но его тут же хватает за грудки Дан. — Руки, блять! — Стёпа бьёт по запястьям Дана, но тот даже и не думает убрать руки.

Наоборот! Он встряхивает Стёпу и сильно толкает.

— Урод, блять! — Стёпа налетает на Дана и они начинают драться.

Да блин!

— Два придурка! — цежу я, бросая на них гневный взгляд, и почти бегу прочь.

Не хочу в этом участвовать! Да пошли они!

Слышу за спиной звуки возни.

— Лиля!

— Лиля!

Не хочу!

Даже не оборачиваюсь. Через пару минут оказываюсь рядом с метро и забегаю внутрь.

Прохожу через турникет и слышу сзади:

— Да пусти ты! Да заплачу я! Там очередь! Лиля!

Оборачиваюсь и круглыми глазами смотрю, как Дан пытается пройти через турникет, а его не пускают.

— Лиля! — машет мне он рукой.

Да блин!

Разворачиваюсь и иду назад.

— Сейчас в полицию сдам тебя! За проезд платить надо! — ворчит на него дежурная.

— Не надо в полицию, — подхожу к ним и провожу своим проездным.

Дан тут же вырывается из рук дежурной и проскакивает через турникет.

Женщина неодобрительно смотрит на нас, но отходит. Теряет интерес, переключаясь на других пассажиров.

— Ты что делаешь? — спрашиваю я у Дана, когда мы встаём с ним на эскалатор.

Он впереди и лицом ко мне, а я на следующей ступеньке. Но тут же отступаю на ещё одну ступеньку назад. Смотрю в его глаза и чувствую, что тону. Отворачиваюсь, поправляя рюкзак на плече.

— Ты должна послать этого придурка! — грозно произносит Дан и я опять смотрю на него.

В глазах вспыхивает опасный огонь. Брови сведены и взгляд прожигает насквозь.

Эскалатор медленно несёт нас вниз, а напряжение между нами растёт с каждой секундой. Опасность в его глазах заставляет меня отступать, хотя физически это невозможно — позади меня другие пассажиры.

— Что со Стёпой? Где он? — спрашиваю я.

— Сопли собирает, — хмыкает Дан. — Получил в челюсть. Пусть посидит там, подумает.

— Данияр! — я намеренно называю его по имени и вижу, как он ещё больше хмурится. — Ты ударил его? Зачем?!

— Чтобы больше не подходил к тебе, — упрямо твердит он. — Убью, надо будет. Он больше не подойдёт к тебе.

— Стёпа мой парень…

— Больше нет! — он поднимается на ступеньку и оказывается так близко, что наши тела соприкасаются.

Его лицо слишком близко, дыхание обжигает кожу.

Время словно останавливается. Его близость парализует, лишает способности мыслить рационально. Запах его парфюма — такой знакомый, терпкий, мужественный — окутывает меня, словно плотная завеса.

В этом огромном зале метро мы одни. Только его дыхание, только его взгляд, только его присутствие.

Ощущения обостряются до предела. Я чувствую каждую клеточку своего тела, каждую жилку, каждый нерв.

Его глаза — тёмные сейчас, бездонные — затягивают меня в какой-то странный водоворот эмоций. Притяжение между нами становится почти осязаемым, физическим.

Я не могу отвести взгляд, не могу пошевелиться.

Противоречивые чувства разрывают изнутри: страх и влечение, необъяснимое притяжение.

Сердце колотится где-то в горле, готовое выскочить наружу. Воздух становится густым, тяжёлым, почти осязаемым. Я пытаюсь сделать вдох, но получается только короткий, судорожный глоток.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, и я чувствую, как кровь приливает к щекам. Стыд и возбуждение смешиваются в странном коктейле, от которого кружится голова.

А потом чувствую тепло его руки на своих пальцах. Дан берёт меня за руку. Ещё одно мягкое движение и его губы почти касаются моих губ.

Но в этот момент он спотыкается и чуть не падает на эскалаторе.

— Наши место для обжиманий! Сломаете тут мне всё! — ворчит недовольно на нас дежурная, толкая Дана от конца эскалатора.

— Ты так и будешь за мной ходить везде? — спрашиваю я у Дана, когда мы выходим из метро.

Эта поездка казалась такой длинной и такой короткой одновременно.

В тесном вагоне метро я прижималась спиной к двери, а Дан упирался руками по обе стороны от меня, как бы ограждая меня от остальных пассажиров.

И это было так волнительно. А я не могла на него взгляд поднять. Потому что чувствовала, что вспыхну тут же. А взгляд Дана так приятно царапал кожу. Я ощущала его каждой клеточкой.

Во мне боролось два чувства: страх и желание, чтобы он стал ближе. Ещё чуть-чуть придвинулся ко мне. Но Дан как будто специально соблюдал дистанцию.

У меня пересохли губы от его обжигающего взгляда, но облизать их я боялась. Так и стояла с неприятным стягивающим ощущением на губах.

Наконец, мы на улице. Дан берёт меня за руку.

— Дан, мне на занятия надо, — говорю ему.

— Я знаю. Мне тоже туда надо, — усмехается он и тянет меня за руку на пешеходный переход. — Побежали! Успеем!

Мы быстро перебегаем дорогу, пока горит зелёный сигнал светофора.

— Ты тоже на лекции идёшь? — дёргаю руку, чтобы он остановился. — Ты же не учишься там!

Удивлённо блуждаю взглядом по его усмехающемуся лицу.

— Теперь учусь, — он наклоняет голову и за руку тянет меня к себе. — Да, Лиля, я теперь всегда буду рядом. Чтобы всякие уроды типа Чёрта не цеплялись к тебе.

— Я сама со Стёпой поговорю, — строго произношу я. — Не надо лезть в мою личную жизнь.

Одно резкое движение и я оказываюсь впечатанной в грудь Дана. Сильные и такие знакомые до щемящего визга в грудной клетке руки крепко обнимают меня.

Всё глохнет и стирается в восприятии. Только его дыхание на моей щеке, только бешеный ритм наших сердец.

— Дан… — шепчу едва слышно, не в силах сопротивляться этой близости.

Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал момента, когда смогу тебя защитить. Когда смогу сказать, что ты моя.

Дрожь пробегает по телу. Я закрываю глаза, впитывая каждое его слово, каждый вздох.

— Мы не можем… — начинаю я, но он мягко перебивает:

— Можем. Теперь всё будет иначе.

Его дыхание горячей как лава дорожкой стекает от уха по скуле. К моим губам.

Боюсь открыть глаза. А вдруг это всё неправда? А вдруг...

Слышу его нетерпеливый вдох. И…

— Да ладно! Басман, ты, что ли?! Охренеть!

Распахиваю глаза и вижу, как Дан уже с ненавистью вглядывается в приближающегося к нам Коровина.