Больше чем друзья

Вилла Санта Амелия. 20 лет назад.

В темноте, практически вслепую, Летиция старалась двигаться бесшумно вдоль стен флигеля, где обычно хозяин имения проводил свои вечера за работой над книгами. Ночь в этот день выдалась на редкость тёмная. Небо практически полностью заволокли тучи, так что ни звёздочки не просвечивало сквозь них.

Снотворное, что полчаса тому назад она подмешала в виски хозяину, должно́ было уже сработать. Женщина прильнула ухом к косяку возле проёма двери, стараясь различить хоть какие-то звуки. Но изнутри здания ничего не доносилось. Как можно тише она просунула железный прут в отверстие дверной ручки и закрепила засов в кирпичах стен флигеля. Слегка дёрнула дверь на себя и убедившись, что та не поддаётся, также тихо отошла в сторону небольшой беседки.

Страх сковывал конечности, и женщине приходилось заставлять себя двигаться через силу. Летиция достала из кустов близ беседки канистру и на не сгибающихся ногах, вернулась к флигелю. Огляделась по сторонам. Прислушалась. Никого. Лишь звуки ночи да бешеный стук собственного сердца окружали её. Женщина трясущимися руками отвернула крышку канистры и принялась поливать бензином стены пристройки.

... Он обещал отправить свою жену, Амелию, в психиатрическую лечебницу, и жениться на ней, на Летиции. Говорил, что любит, что жить без неё не может. Даст свою фамилию их ребёнку.
Она два года ждала. Но эта стерва, его жена, и к слову, её старшая сестра, внезапно решила выйти из своей трёхгодовой депрессии. Вновь взялась управлять всем в доме и принялась писать свои чёртовы картины. Ещё с детства Летиция ненавидела эти картины.
И этот мужчина, который был отцом её ребёнку, с возвращением своей жены в мир нормальных людей, внезапно стал абсолютно другим человеком. Как будто и не было всех этих страстных ночей между ними и обжигающих поцелуев. Теперь Доменико вновь любил свою жену, а Летиция больше была ему не нужна.

Три года назад Летиция приехала помогать своей старшей сестре. Та как впала в дикую депрессию после родов, так и не подпускала к себе никого. Из дома никуда не выходи́ла, за ребёнком не ухаживала, мужа видеть не хотела. Словом, свихнулась. Летиция тут же откликнулась на личную просьбу синьора Полети и бросив всё, приехала на помощь.  

Женщина не считала себя виноватой, что соблазнила мужа своей сестры. Он был такой несчастный и такой одинокий. Летиция воспитывал его дочь от Амелии, как свою собственную. И через время, когда Летиция узнала про свою беременность, всё перевернулось с ног на голову. Вместе с Доменико Полети они строили планы на совместную жизнь. Мужчина не отходил от неё ни на шаг. Летиция и правда поверила, что он полюбил её и готовил документы для отправки жены на лечение в дом для умалишённых.

Но вот Амелии стало лучше. Летиция попробовала поговорить с мужчиной о будущем, о том, что ожидает её и их ребёнка. Но этот старый хрыч обозвал Летицию шлюхой и сказал убираться на улицу вместе с ребёнком! С их совместным ребёнком... 

Руки не слушались, пальцы свело судорогой, но Летиция ухитрилась вытащить из кармана фартука зажигалку, чикнула колёсиком и на мгновение задержала взгляд на пламени. Она ещё может остановиться, ведь назад дороги не будет! Но как только перед глазами встало его разъярённое, раскрасневшееся лицо, когда она поставила ему ультиматум и грозилась рассказать все его жене, холодная ярость обожгла её сердце. 

Зажав рот рукой, в попытке подавить крик злости и бессилия, она бросила зажигалку на землю. Темнота отступила, и огонь осветил перекошенное от гнева лицо Летиции.

Несколькими часами позднее в этот же день…

– Инспектор! Надеюсь, мы сможем с вами договориться? - Летиция сделала шаг в сторону Гайтано, лукаво улыбнулась и приблизилась к мужчине на опасное расстояние.

– Послушай Летиция, я не могу, ты же знаешь…Мы же договорись больше не заниматься этим...

Женщина прикрыла ухоженной ладонью ему рот, приблизила свой соблазнительный бюст, прикрытый лишь тонкой тканью вплотную к инспектору и хрипло прошептала ему на ухо: 

– Ну тогда твоя драгоценная жёнушка обязательно узнает, как наш бравый инспектор проводил своё время вне дома последние два года.

После она отклонилась назад, встряхнула длинными волосами и рассмеялась мужчине в лицо.

От этих слов у Гайтоно похолодело всё внутри. Чёрт, вот он вляпался по самые яйца. Несколько секунд инспектор молча смотрел в лицо той, кто свободно, одним только словом может поломать не только его семейную жизнь, но и карьеру. Отец его жены, а по совместительству и начальник полиции, навряд ли после такого скандала оставит Гайтано при звании и на работе.

– Всё равно кто-нибудь да узнает. Твоя идея просто абсурдна, — прохрипел инспектор и облизнул пересохшие губы. 

Его взгляд не отрывался от глубокого декольте женщины, которое виднелось из распахнутого шелкового пеньюара. Он опустил глаза чуть ниже, увидел точёные изгибы молодого, соблазнительного тела и у него перехватило дыхание. Мужчина увидел, что под ночной шелковой сорочкой на Летиции больше ничего не было.

Женщина взяла инспектора за галстук и потянулась к его губам. Гайтано отстранился, перевёл взгляд на её лицо и усмехнулся. Им и так обошёлся слишком дорого этот роман. Нужно прекращать его немедленно. Так не может дальше продолжаться.

Но женщина была настойчива, и презрительный взгляд мужчины её не остановил. Она с силой притянула его к себе и страстно поцеловала в губы, слегка прикусив их:

– Никто ничего не узнает, милой мой инспектор, если вы мне поможете и будете держать рот на замке. Мою умалишённую сестрицу уже больше трёх лет никто не видел в вашем захолустье, – прошептала Летиция и провела кончиком языка по его губам. 

Инспектор хотел сопротивляться, но, в конце концов, не смог противиться тому напору, что бушевал в нём с первого дня, когда он увидел эту женщину на вилле Санта Амелия. Он крепко сжал женщину в объятиях, подхватил на руки, впился в её губы неистово и повалил на кровать. 

– Вот так, да мой дикий лев!

Когда в яростном порыве страсти и ненависти, женщина застонала, выгнув дугой спину, Гайтано зарычал от сладостного удовольствия.

И прежде чем полностью потеряться в этом обжигающем запретном чувстве, Гайтано подумал, что теперь-то он точно попал и, возможно, до конца своих дней.
////////////////
Сообщение от автора.
Друзья! Хочу предупредить вас, что данная книга находится на конкурсе на другом сайте и до марта 2023 года здесь будет лишь ознакомительный фрагмент. Таковы ограничения конкурса по знакам.
Если вам интересно знать сразу, что же дальше будет в этой истории, то ищите её в другом месте, бесплатно. Подробности можно узнать
А если можете подождать, и хотите читать только здесь, тоже хорошо. Но предупреждаю, что потом на неё будет подписка. А пока можете познакомиться с моими другими историями. Например с фэнтези новинкой по мотивам Славянского фольклора "Кащей, Ведьма и котяра".
Новогодняя сказка ожидает вас, как только вы нажмёте на картинку.

С любоьвю, Дэнни Стилс. 

Через 20 лет после тех событий...

— Мия! Мия! Где ты? Ответь! — его голос еле слышен. Доносится откуда-то издалека. 

Сердце стучит  в бешеном ритме. Он всё-таки сообразил, что я пропала и отправился меня искать.

Я бы с радостью ответила, и даже более того, побежала бы навстречу этому голосу, но увы, не могла. Если бы только обладала суперсилой и мне удалось бы бежать вместе с деревом. 

Мои руки связаны сзади, во рту кляп, а на голове мешок. И в довершение я привязана к дереву. 

Я могу лишь мычать и крутить головой в разные стороны. С силой вожу затылком об ствол ели, чтобы освободиться от мешка и хоть что-то увидеть, но у меня не выходит. Узлы слишком крепкие и я не могу пошевелить ни какой частью тела, как бы я ни старалась. 

Уже даже ноги перестали болеть от напряжения и укусов комаров. Я просто их не чувствую. Если бы не верёвки, я давно бы упала на землю. 

Не знаю который сейчас час, но подозреваю, что уже ночь и темно. С тех пор как я здесь оказалась, времени прошло немало. А это значит лишь одно: меня будет сложно заметить в темноте, даже если он окажется где-то рядом.

— Мия! Отзовись! — голос становится слышен всё хуже. Он двигается в противоположном от меня направлении. 

Бессилие и обречённость вырываются из моей груди тяжёлым всхлипом. Я думала, что уже не способна плакать, так как до этого проплакала несколько часов кряду не останавливаясь, но ошиблась. Слёзы ручьём потук по щекам.

Спрашиваю себя: как я могла попасть в такую дерьмовую ситуацию? И ответа не вижу. Сама не понимаю, как так вышло. 

Ведь всё было так хорошо. Я сделала выбор, хотя он мне и сложно дался. Но думала, что так будет лучше для всех. Ехала навстречу своей мечте, пусть и с тяжёлым сердцем. А оказалась здесь, в лесу, привязанной к дереву. В одном из самых безлюдных лесных массивов, вдалеке от своего дома и вообще от каких-либо домов. И если меня случайно никто не обнаружит, то я не знаю, сколько ещё здесь смогу простоять живая. 

Струйка крови из раны на голове, полученной при ударе, я чувствовала, остановилась. Это, конечно, хороший знак, но почему-то радости он мне не прибавил. 

Вдруг до моих ушей донёсся протяжный вой. Волки? Здесь есть волки? Я не подумала от живности, бродящей здесь по ночам. Думала, что самое страшное — это комары, но об опасных животных даже мысли не возникло. Вот теперь меня точно никто не успеет спасти. 

Тремя неделями ранее…

 Я смотрела из окна автобуса на родные поля и зелёные просторы. И хотя давно не была в этих местах, мне казалось, что здесь ничего вокруг не изменилось. Всё та же зелень, цветы, ухоженные поля и затерянные одинокие домики между горами и  деревьями. Жизнь здесь как будто замерла и остановилась. 

 На протяжении всей части пути, пока наш автобус ехал по серпантинной дороге,  ведущей  к городку ла Перла в Альпийских горах, нам не попалась ни одной живой души. Оно и понятно. После полудня здесь у всех привычка отдыхать.

 Я вышла на автобусной остановке Корсо Алессандрия. Пока ещё автобус не отъехал, и водитель доставал мои чемоданы из грузового отсека, я увидела себя в отражение окна и поправила выбившиеся волосы из хвоста. Ну и видок у меня был после шестичасовой тряски по дорогам. Казалось, лицо стало ещё уже и худее. Под глазами залегли тёмные круги и делали меня похожей на привидение. Как-то я реально сильно исхудала за эти четыре года учёбы.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросил меня водитель автобуса. Видимо, даже его мой болезненный вид растрогал. – Вас встретит кто-нибудь? 

– Да,  всё в порядке, спасибо. Меня должны встретить.

Как бы не так. Мне предстояло самой проделать пешком, по пустынной просёлочной дороге, ещё пару километров вверх до  виллы Санта Амелия. 

Какая всё-таки зараза эта моя сводная сестра Эмма. Ведь попросила её по-человечески встретить меня. Тяжёлый чемодан, нагруженный учебниками, красками, одеждой. Рюкзак за плечами. Как я это всё потащу вверх в гору, под полуденным солнцем, которое жарит нещадно? 

Я очень устала от этого переезда, и мне бы хоть какая-то помощь не помешала. Но нет, у неё дела и “сама как-нибудь доберёшься, несахарная, не растаешь”. Но как тут не растаять в солнцепёке, в тридцатиградусную жару, да с тяжёлым чемоданом и сумками за плечами. Я тяжело вздохнула, поправила лямки рюкзака и выкатила чемодан на дорогу.

Если бы мачеха не укатила отдыхать в это время и не отпустила шофёра в отпуск, то старый Руни меня бы встретил. Ко мне он относился хорошо, в отличие от всех остальных на вилле Санта Амелия. Для остальных обитателей усадьбы, а это моя мачеха Амелия и сводная сестра Эмма, я была лишь приживалка, которой нужно отрабатывать своё пребывание в этом доме. Что ж, пока придётся это терпеть. Но я надеюсь, что скоро всё измениться, и я наконец-то уйду от них. А пока, сжимаем зубы и продолжаем играть по их правилам. Хотя мне и жаль покидать саму усадьбу. Я очень люблю этот дом. Когда я здесь, то чувствую себя частью чего грандиозного и великого. 

От резкого звука скрипа тормозов и внезапно выруливающей на меня из-за поворота машины, я в последнюю секунду еле успела отскочить в сторону на обочину дороги. Не удержалась и упала на колени прямо в траву. Мадонна! Кто так ездит по серпантинной дороге. Поднялась, отряхивая с себя травинки. Ну вот. Джинсы испачкались. Грусть. У меня не так много хороших и удобных вещей. 

Мерседес Эммы, вильнув, остановился на противоположной стороне дороги. За рулём сидел незнакомый мне парень, в солнечных очках и взъерошенным ёжиком волос на голове. Я выбралась на дорогу и в непонимании уставилась на него. Он тут же выскочил из машины и бросился ко мне.

– Ты не сильно ушиблась? Извини, что напугал. Я не хотел, – тараторил парень и попытался отряхнуть мои испачканные травой джинсы на коленях.

– Оставь. Всё в порядке. Я сама. 

Мило. Я так понимаю это новая пассия моей сестры. Интересно скольких она поменяла, пока я в универе училась?

– Тебе помочь с чемоданом? 

– Спасибо, сама справлюсь, – зло буркнула я в ответ, и вцепившись в ручку чемодана, направилась к машине. 

– Я Алекс,  личный шофер Эммы, – сказал парень, снимая очки и протягивая мне ладонь для рукопожатия. 

– Мия. Сводная сестра Эммы.

Руку жать я ему не стала, кивком головы показывая, что они у меня заняты.

– Я знаю, – улыбаясь, ответил он, открывая багажник и внимательно разглядывая меня.

Что он всё время улыбается? Может, ему дольку лимона пора съесть?

Я бухнула чемодан на дно багажника. Как же меня раздражала вся эта ситуация. Я понимала, что парень ни в чём не виноват, ну, кроме того, что чуть не сшиб меня на дороге. Но я злилась, и сама не понимала почему и на кого. Наверное, просто устала. 

Открыла заднюю дверь, сделав вид, что даже не смотрю на него. Но на самом деле я успела заметить многое. Светлые волосы, лёгкая небритость, лукавые голубые глаза и самодовольная ухмылка. Лицо с ямочками на щеках, слишком смазливое. Я не люблю такой типаж. Таким я не доверяю. Они знают, что нравятся многим девчонкам в округе и пользуются этим направо и налево. А вот руки… Руки у этого парня были чертовски красивые. Сильные. Крепкие. Не знаю почему, но именно руки и пальцы у мужчин для меня являются каким-то странным символом: понравится мне человек или нет. Руки этого Алекса мне понравились. Но от этого понимания, я разозлилась на себя и на него ещё сильнее.

– А что, наша принцесса-Эмма, вдруг водить сама разучилась, раз ей личный шофёр потребовался? – шофёр он, ага, как же. Пусть рассказывают кому-нибудь другому сказки.

Мой сарказм он оставил без внимания и заулыбался ещё шире. Так и хотелось сказать, чтобы он уже перестал “зубы сушить” и ехал.

– Эмма сказала встретить тебя, но мы… я чутка припозднился. Так что сори, – и продолжил смотреть на меня, не двигаясь с места. – Ничего не болит? Как ты себя чувствуешь?

– Всё нормально. Может уже хватить банальных вопросов и лучше поедем? – чувствовала, что от его взгляда мне становится неуютно и я начинаю краснеть. 

Алекс ещё раз улыбнулся, нажал на газ, и машина рванула с места. Мы поехали обратно вниз, к центру городка, потому что только там, была возможность развернуться и выехать на дорогу, ведущую к дому.

– Кофе хочешь выпить? – нарушил молчание Алекс, когда мы через пять минут, повернув на перекрёстке, остановились возле кафе. 

Кофе мне хотелось.

– Нет, спасибо, я устала и хотела бы побыстрее попасть домой.

–  Я быстро, – сказал он и вышел из машины.

Вот ведь засада. Уже отказалась, и сейчас выходить будет как-то глупо.

Я вообще чувствовала себя глупо. Почему этот парень вызывал во мне все эти странные чувства. Мне было дискомфортно от его присутствия и при этом хотелось на него смотреть. Ещё я заметила, что он периодически кидал взгляды на меня в зеркало и улыбался. Я усиленно делала вид, что не замечаю его взглядов, и смотрела в окно. Хотя при этом у меня бежали мурашки по всему телу от этот мимолётных взглядов, что меня раздражало ещё сильнее.

– Вот, держи, – Алекс открыл дверь машины с моей стороны и протянул мне кофе в маленьком бумажном стаканчике. – Я не знал какое ты пьёшь, но почему подумал, что с молоком и сахаром.

Я уставилась на протянутый мне стаканчик. Он угадал. Именно так я и пью кофе. 

– Сказала же, что я не хочу кофе, – нахмурилась я, но стаканчик взяла. 

– Я помню, что ты сказала, – ответил он и сел за руль. Опять улыбаясь. 

– Спасибо.

– Не стоит.

– Как скажешь.

Мерседес выруливал на подъездную аллею к усадьбе Санта Амелия. У меня сжалось сердце, при виде этого особняка.
Я всегда очень трепетно относилась к этому дому. Для меня он всегда был мягкой отдушиной и подушкой безопасности. Я считала его своим домом, хотя и была лишь приёмной дочерью синьоры Амелии Полети, которую она удочерила, когда её  сестра, а по совместительству и служанка, умерла.
Я родилась здесь и выросла в нём. Так что с какой-то стороны это и мой дом. Я знала каждые закоулок и каждую деталь в этом имении.

Вилла утопала в зелени. Много травы, деревьев, разноцветных цветов. Ощущение, что дом покачивался словно в колыбели матери-природы. 

– Вот леди и дома, – с улыбкой сказал Алекс, притормаживая возле главного входа. 

Да уж. Леди. Я вышла из машины и остановилась. С удовольствием вдохнула такой знакомый и родной запах. Закружилась голова. Я скучала. 

Большая старинная входная дверь была чуть приоткрыть. Оттуда доносилась весёлая музыка в испанском стиле.

– Тебе помочь донести чемодан? – Алекс уже достал мой саквояж из багажника и поставил возле ног. 

Только я хотела ответить, что да, было бы неплохо, если бы кто-то затащил этот неподъёмную тяжесть на мансарду, ведь именно там была моя комната, как в окне второго этажа показалась Эмма.

– Алекс! Наконец-то ты вернулся! Давай быстрее сюда, – крикнула моя сестра. 

Меня я так понимаю, она даже не заметила. 

– Спасибо, не стоит, сама справлюсь, – ответила я ему. – Тебя ждут.

– Мия! Наконец-то это твоя дурацкая учёба закончилась. Я так замучилась со всеми предыдущими служанками. К твоему приезду я всех уволила. Всё равно они были все тупые и завистливые. Как закинешь вещи, тащи свою худую задницу ко мне. Мама тебе список дел оставила. 

А нет. Оказывается, заметила. Вот так. Ни тебе здравствуй, дорогая моя сестрёнка. Ни как у тебя дела. И я уже молчу о том, чтобы она сказала, как по мне соскучилась. 

То, что учёба наконец-то закончилась этому я и сама рада. Юриспруденция совсем не то, что я хотела для себя. Но на изучение художественного мастерства моя мачеха денег не собиралась тратить. Поэтому пришлось изучать то, что велела  она. Юриста в семье всегда хорошо и выгодно иметь, как сказала Амелия.

Я поскорей поднялась к себе. Пока втащила чемодан наверх, вся взмокла. Забросила вещи в комнату и поднялась на чердак. Достала ключ и открыла дверь. Там я, втайне от всех устроила себе свою мастерскую.

Я знала, что ни мачеха, ни Эмма сюда не полезут. Они крыс боялись и пауков, и даже привидений. Последних, конечно, не водилось в нашем доме, в отличие от первых, но они всё равно их боялись. Поэтому я могла не опасаться, что они найдут мою тайную комнату.
Тем более, что здесь мы складывали весь ненужных в доме хлам. Я придвинула все громоздкие вещи поближе к входу, таким образом, закрыв обзор. А в глубине чердака, на расчищенном пятачке поставила самодельный мольберт. Благо пространство было большое и света от окна на крыше попадало внутрь достаточно. Получилась огромная свободная студия. 

Я с огромным трепетом прикоснулась к своим инструментам, провела рукой по холстам, что стояли в ряд у стены, сняла с них чехлы. Вдохнула такой родной и такой будоражащий запах краски. Я дома. И как бы мне дальше тяжело ни было, а так и будет непременно, я всё равно рада вернуться.  

Я никогда не училась рисованию. Просто в один прекрасный день, будучи подростком, я нашла в сундуке краски и холст, взяла в руки кисти, и у меня получилось нарисовать то, что я хотела. Это была старая сгоревшая пристройка, что находился на участке нашего поместья. 

Мачеха так и не убрала обугленные брёвна. Сказала, что это своеобразный памятник её мужу, который когда-то, давным-давно сгорел в том строении.

А для меня тем более это был памятник. В тот же день и том же месте сгорела и моя мама. Как мне рассказывала мачеха, моя мама, первая этой ночью увидела, что внутри летнего домика огонь, и бросилась на помощь синьору, никому не сказав. Так толком и не понял никто, что случилось, но дверь в пристрое как-то заклинило, и они сгорели вдвоём. Мне тогда была два года. 

Я вытащила свою первую картину на свет. Села возле неё на пол. Нарисовала я тогда сгорающий дом, весь в огне и женщину, которая старалась открыть дверь изнутри. Её фигура также была вся объята пламенем. Чувствовалось, что дверь, которую она толкала от себя, не поддавалась. 

Я смотрела на эту картину, и по мои щекам текли слёзы. 

До сих пор я скучаю по своей маме. Зачем она не позвала садовника, шофера или ещё кого из мужчин, кто тогда проживал в этом имении? Почему сама кинулась в горящее строение, спасать хозяина? Я не понимала этого.

– Привет мам, – сказала я, вытирая слёзы краем футболки. – Вот я и дома. Я скучала.

– Кхм, – за моей спиной раздалось тихое покашливание. 

Я вскочила как ошпаренная. Не ожидала я никого здесь услышать.

Развернулась на пятках и прямо нос к носу столкнулась с Алексом. Он придержал меня за плечи, чтобы наши лбы не ударились.

Моё сердце билось как у кролика. Волна жара обдала с ног до головы. В ушах зашумело. То ли от испуга, что это могла быть Эмма, то ли от присутствия этого парня.

– Что ты тут делаешь? – спросила я охрипшим голосом, отстраняясь от него. 

– За тобой пришёл. Эмма попросила позвать тебя. 

Он скрестил руки на груди и смотрел на меня изучающе. Затем перевёл взгляд на картину. 

– Очень красиво. У тебя талант. 

– Тебе нельзя сюда, – сказала я, накрывая материалом холст. Затем развернулась к нему и выдавила через силу: – Прошу, не рассказывай об этом ни Эмме, ни Амелии. Пожалуйста. 

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Да не вопрос. Пусть у нас будет с тобой секрет.

– Спасибо. 

Он хитро улыбнулся и уже отворачиваясь добавил: 

– Так я смогу тебя шантажировать, если мне вдруг что-то понадобиться.

– Что?! – я не ослышалась, он сказал шантажировать?

– Да шучу я, ты что такая серьёзная? — не оборачиваясь сказал этот несносный парень. 

– Дурацкие у тебя шутки, – ответила я, закрывая дверь на ключ, и стала спускаться за ним следом по ступеням. 

– Уж какие есть.

Алекс внезапно остановился на лестнице и посмотрел на меня снизу вверх. 

От неожиданности я чуть вновь не упала к нему в объятия, но во вовремя схватилась за перила. От его взгляда у меня потянуло в животе и запылали щёки. 

– Что ещё? – спросила я, чтобы хоть что-то сказать, а не просто стоять и пялиться друг на друга. 

– Ничего. Просто хотел тебе предложить стать друзьями. 

- И зачем это тебе? 

- Сам пока не знаю, но чувствую, что тебе можно доверять... И потом ты милая и смешная.

Чтобы закончить уже побыстрее этот неуместный и дискомфортный для меня разговор я быстро сказала:

– Хорошо. Мы друзья. А теперь мы можем идти?

Мне сейчас хотелось только одного, поскорее скрыться в своей комнате и никогда больше его не видеть.
Что на напасть? Это совсем на меня не похоже. Какой-то парень, абсолютно не в моём вкусе, которого я впервые вижу, вызывает во мне бурю смешанных чувств и эмоций. 

К тому же он однозначно парень Эммы. Моя сестра не пройдёт мимо такой смазливой мордашки и накаченного мужского тела. А мне всего этого бардака просто не надо. У меня другие цели и планы. И в них не входит вставать на пути моей взбалмошной и капризной сестрицы.

Он ещё секунду смотрел на меня снизу вверх, и я чувствовала, как краска сильнее заливает моё лицо. Как меня бесит моя привычка краснеть.

– Алекс! – раздался громкий голос Эммы снизу лестницы. – Ты где там застрял? Что ты мою сестру на руках с мансарды выносишь? Скажи ей, чтобы она поторапливалась. Нам скоро ехать надо! Не хочу опаздывать на вечеринку!

– Наша Золушка безродная вернулась! – захохотал Эмма, когда я вошла в гостиную. 

Как же она меня бесила. Никогда не забывала мне напомнить, что я никто и зовут меня никак. Я сжала кулаки.

Моя сестра всегда носила длинные волосы. И сейчас они ниспадали ей на плечи, да только стали совсем чёрными. Видимо, она их покрасила, что производить на окружающих ещё больший ужас. Бледное лицо, ярко бардовые губы. Эмма была, конечно, красива, но всегда напоминала мне какую-то чудовищно жуткую куклу из японских страшилок про этнических демонов. 

Распахнутый жёлтый шелковый халат, с красными розами в стиле кимоно ещё больше усиливал это сходство.  

Мне стало ужасно стыдно перед Алексом за свой простой вид и растрёпанные волосы. Я машинально пригладила их ладонями. Эмма заметила мой нервный жест, криво усмехнулась, откинула изящным жестом свои шикарные локоны. Всем своим видом продемонстрировав своё превосходство. 

 Я порядком отвыкла от злых шуток и ужимок своей сестры за время пребывания в университете. И в данный момент мне абсолютно не хотелось их снова выслушивать.

– Где список дел, что дала мама? – спросила я, пропуская мимо себя её издёвки. 

– Она не твоя мама, не беси меня, – сквозь сжатые зубы ответила мне Эмма.

Свою мачеху я давно звала "мамой". "Тётей" Амелия сама запретила её называть. Уж не знаю почему ей не нравился этот титул. А вот на маму она прекрасно реагировала, в отличие от своей дочери. Эмму это слово всегда коробило. 

Вот и сейчас, её ровно очерченный рот в ужасного цвета помаде скривился в отвращении. Мне и само́й было удобнее обращаться к мачехе синьора Полети или Амелия. Пусть меня и удочерила тётя, но ни настоящей матерью, ни доброй тётушкой Амелия мне никогда не была. Сколько себя помню, я больше была здесь как прислуга, а не как любимая доченька или племянница. Но в эту секунду мне очень захотелось досадить своей сестре, хотя бы в этом.

На Эмму обращать внимание, себе дороже. Я научилась не реагировать на её недовольные лица и язвительные шутки.

 — Как скажешь, — легко согласилась я, тем самым ещё больше выбесив Эмму. 

Она громко задышала сквозь сжатые зубы. Но через пару секунд всё-таки соизволила ответить.

 – Возле камина лежит записка, — ответила сестра уже более спокойно. — Через несколько дней у нас на вилле намечается званый ужин со спонсорами и шишками из администрации нашего города. Его нужно организовать на должном уровне к приезду мамы. Так что не тормози и будь добра, сделай всё на высшем уровне. 

 Я отсалютовала ей приложив два пальца к виску и прошла к камину. Возле него стоял Алекс, опершись на выступ ногой. Он держал в руках бокал с напитком и глядя на его лицо сразу становилось ясно, что всё происходящее его забавляло. 

 Поравнявшись с ним, я немного замялась. Мне было сложно взглянуть ему в глаза. Я чувствовала себя ужасной дурой от всех этих игр Эммы. Но он подмигнул, и взглядом показав на Эмму, стоя́щую к нам спиной, закатил кверху глаза. Затем скривил на манер подражания свои губы и беззвучно пошлёпал ими. Получилось очень похоже на сестру, и я прыснула тихонько от смеха. Не смогла сдержаться. Алекс приложил палец к губам, показывая мне, чтобы я громко не смеялась. В это время Эмма развернулась к нам.

— Я рада, что это тебя забавляет, — она подошла ко мне ближе. — Но посмотрим, кто будет смеяться, когда ты накосячишь, готовя этот ужин. А то что ты опять лоханешься — в этом я не сомневаюсь.

Она криво усмехнулась, показывая, что от такой, как я, в её понимании неудачницы, ничего путного ожидать не стоит. Затем проплыла с надменно поднятой головой мимо, в сторону дивана, задев меня полами халата. 

Я состроила ей вслед гримасу типа: «да-да конечно….именно так, как ты говоришь, всё и будет» и стала читать список дел. 

По мере того как я читала, мои волосы на голове начали шевелиться. Амелия вообще в своём уме, если всё это приготовить поручила мне одной? 

— Так, подожди, а кухарка? Кто всё это готовить будет? А обслуга? 

— Я откуда знаю. Найдёшь кого-нибудь в деревне себе в помощь. Тем нищебродам, что живут от пенсии к пенсии или на пособии, только скажи, что заплатишь хорошую сумму — тут же примчатся толпой и будут тут пороги обивать до рассвета. 

Если бы так оно и было. В городке все ненавидели обитателей виллы Санта Амелия. Лишь меня ещё кое-где принимали из жалости, как сиротку и замученную в конец своей деспотичной тёткой Золушку. 

Сколько раз мне приходилось оттирать какие-нибудь неприличные надписи на заборе или воротах нашей усадьбы. А сколько всякого мусора они кидали на территорию нашего прекрасного сада. Даже самодельные бомбочки иногда взрывались. И всё потому, что моей тёте несколько лет тому назад вздумалось строить торговый центр в окружностях городка. И она его построила. Теперь, видимо, у неё следующие планы на окружающие нас территории. Сомневаюсь я, что кто-то согласится мне помогать. Даже за деньги.

Эмма раскинула руки в стороны, положив их на спинку дивана. 

— Ну? Что ты ещё здесь делаешь? Иди давай уже. У тебя дел невпроворот. А мне с Алексом поговорить надо. 

Я ничего не ответила и вышла из гостиной. Направилась на кухню. 

Надо попить чаю и хорошенько всё обдумать. А лучше позвонить Амелии и сказать: то, что она задумала я одна не в силах провернуть. 

Положив записку на кухонный стол, я стала наливать воду в чайник. 

Внезапный звук сзади заставил меня подпрыгнуть. Чайник выскользнул из рук и брякнулся в раковину. 

— Алекс? Опять ты меня напугал. Что ты тут делаешь?

— Эмма попросила сделать ей чаю, — он стоял так близко ко мне, что я почувствовала аромат его парфюма.

У меня затряслись руки, и участилось дыхание. Да мама мия, что со мной происходит?!

— Так ты не только шофёром работаешь здесь, а ещё по совместительству мальчиком на побегушках для Эммы? — сказала я не оборачиваясь. Краска заполняла моё лицо, а сердце хотелось выдрать и выкинуть. Настолько громко оно стучало.

— Я могу быть кем угодно, лишь бы мне хорошо платили, — ответил он нисколько не смущаясь.

От его слов я оторопела. Да, вот она правда жизни. Получается он просто жиголо какой-то. А я-то себе уже напридумывала озорного доброго парня, который так же как и я, на дух не выносит мою сестру Эмму.

— Хорошая стратегия жизни, всем бы так, — сказала я.

- Кручусь, как умею. Наш городок небогат на рабочие места.

- Ну да...точно.

Поставила чайник на плиту и увидела, что нет рядом зажигалки. Нужно посмотреть в выдвижном ящике стола, но, как назло, Алекс стоял рядом.

— Можешь посмотреть зажигалку в ящике? — попросила я его.

— Могу, но не буду, — он улыбался. - За просто так не буду.

Он хитро прищурился.

Какого дьявола он меня провоцирует? Сделала незаметный глубокий вдох и подошла к нему ближе.

— Тогда отодвинься, я сама посмотрю.

Он не шевелился и продолжал смотреть на меня очень откровенно. Изучал, внимательно разглядывая. На очень близком расстоянии я увидела, что глаза у него не просто голубые, а в тёмную крапинку. Меня, как магнитом тянуло к этому парню. Я не понимала, что со мной происходит, но у меня такого ещё никогда не было. Горячая волна обдала меня с ног до головы и зашевелилась змеёй где-то внизу живота.

— Хватит так на меня смотреть! — я начала злиться. Мне не нравилось, что рядом с ним, я как будто теряю рассудок. — Ты вообще не…

Я не договорила, он перебил меня.

— А ты очень красивая. Даже странно.

Я запнулась и забыла, что хотела сказать. Как я должна реагировать на такое. Что это комплимент или всё-таки нет?

— Мило. Спасибо. Ты тоже ничего, хотя и странный. Но могли бы обсудить наши внешности как-нибудь в другой раз.

Я жестом показал ему, чтобы он отошёл в сторону. Алекс сделал шаг вправо и продолжил смотреть, мило улыбаясь.

У меня неприятно чесалось всё тело и ноги стали словно деревянные. Вот ведь засада!

— Ну что тебе надо от меня? — не выдержав этого молчаливого напряжения, выпалила я. И почувствовала, как щёки вспыхнули огнём.

— Мне? Абсолютно ничего. Я просто смотрю, как ты делаешь чай, и жду, когда можно будет отнести его тёмной принцессе. А ты что подумала?

Чёрт, вот ведь глупая ситуация. Я что и правда решила, будто он влюбился в меня с первого взгляда? Вот дура так дура.

— Ничего я не думала. Мог ты на меня так не пялиться. Мне неприятно.

— Тебе неприятно, когда смотрят на тебя?

— Мне неприятно, когда смотришь на меня ты! — выпалила я, не глядя на него. От раздражения и злости чашка, которую я в этот момент доставала из верхнего шкафа над головой, выскользнула и, ударившись о керамическую мойку, разлетелась на мелкие кусочки.

— Мадонна! Да чтоб меня…, — мне хотелось разреветься. Стала хватать осколки фарфора и охнула тогда, когда один из них впился мне в ладонь. Красная струйка крови тут же побежала из раны.

Я заскулила, но не от боли, а от бессилия и своей неуклюжести. У меня почему-то закружилась головы. И в глазах потемнело. Сама не поняла, как, но в какой-то момент Алекс подскочил ко мне и уже держал мою руку в своей, подставляя порезанную ладонь под струю холодной воды. А другой, о боже, поддерживал меня за талию.

— Всё хорошо, Мия, всё хорошо. Это лишь царапина. Ты чего так испугалась.

Я всё ещё чувствовала себя нехорошо. Во рту пересохло, ноги были ватными, а голова гудела. Но я постаралась убрать его руки со своей талии.

— Я сама. Спасибо…

— Если я на секунду отойду, ты не упадёшь?

— Нет. Нормально всё.

— Я за аптечкой. Я быстро. Держись за раковину, — он отошёл на несколько шагов, но затем передумал и тут же вернулся. — Нет. Давай ты сядешь. Вот прижми полотенце к ране. Давай, идём. Вот так…

Он вновь взял меня за талию, но я уже не вырывалась, и не пыталась сделать всё сама, потому что чувствовала, если я сейчас же не сяду, то точно грохнусь в обморок.

— Не падать! — крикнул он мне уже возле двери. — Я пулей.

Видимо, я так устала от всего этого переезда, а потом ещё этот испуг на дороге, стерва Эмма, этот список... Даже не помню, сделала ли я хоть глоток воды за последние несколько часов.

Я прижимала полотенце к ране, а голову положила на стол. Что-то и правда я переутомилась.

— Вот. Дай сюда руку, — Алекс уже был здесь.

Я подняла на него замутнённый взгляд.

— Сейчас пластырем заклею и сам чай сделаю. Тебе явно сейчас не помещает рюмка коньяка или бокал красного вина́. И перекусить что-нибудь. Ты когда последний раз ела?

— Я… не помню… Когда мы Францию проезжали… вроде… Круассан и капучино.

— Понятно. Так. Давай выпей воды и на диван приляг. Я о тебе позабочусь.

Прошло два дня после того ужасно неприятного случая, когда я практически упала в обморок при Алексе. Я хотела поблагодарить его за проявленную заботу, но мне так и не удалось с ним пересечься за это время в доме. Либо я уходила раньше, либо он не заходил вовнутрь, а ждал в машине Эмму. Алекс как будто меня избегал.

Не знаю почему, но мне казалось, что Эмма что-то ему рассказала. Или приказала не разговаривать со мной. Словом, я чувствовала, что-то произошло.

С сестрой мы встретились лишь два раза. На кухне, когда я готовила завтрак. Она молча, что меня удивило, прошла мимо, фыркнула на приговорный мной омлет и горячие булочки с кремом, и вышла за дверь.

Затем вечером того же дня, я спросила её, не звонила ли Амелия, потому что на мои звонки мачеха не отвечала. Эмма зло буркнула, что нет, не звонила. Я хотела спросить, всё ли в порядке с тётей, но сестра уже ушла к себе.

Сегодня утром, из окна своей мансарды я увидела, как Алекс подъехал к дому и вышел из машины. Моё сердце ускорило свой бег, и я практически прильнула лицом к стеклу. Хотела спуститься вниз, чтобы поблагодарить за помощь, но невольно залюбовалась, глядя, как он поправляет небрежным жестом свои волосы. Весь его облик притягивал моё внимание словно магнитом. Лицо вспыхнуло, низ живота потянуло, к горлу подступил ком и закружилась голова. Внезапно он поднял взгляд в мою сторону, и я быстро отпрянула от окна. Занавеска предательски закачалась.

Мадонна, вот ведь неудобно-то как!

Может Алексу самому теперь неприятно со мной общаться, когда он увидел какая я слабачка. А я ещё и подглядываю здесь за ним.

Я так распереживалась, что не стала спускаться, пока они с Эммой не укатили. Ненавидела себя за то, что показала свою немощность и за то, что ищу встречи с ним и подглядываю.

Я оправдывала свой порыв поговорить с Алексом, чтобы поблагодарить его, но чувствовала, что это не вся правда. Мне почему-то просто хотелось увидеть эти глаза в крапинку, его улыбку, услышать его голос. Но что-то весь мой пыл сразу куда-то пропал, как только я его увидела.

Нужно взять себя в руки. Так не может продолжаться. Но назойливые картины того вечера, его прикосновения к моему лбу, когда он проверял температуру моего тела, рука на талии, когда он помогал мне подняться в комнату. Всё это закружилось перед глазами и вызывало во мне приятную дрожь. Я села на кровать, обхватила свою голову руками и в бессилии зарычала.

Как только я услышала, что мерседес выехал за ворота, и они закрылись, то спустилась в гараж, взяла велосипед и поехала в город.

— Здравствуй Мира, — поздоровалась я с хозяйкой местного трактира.

— Мия, девочка, ты вернулась! — женщина радушно раскрыла объятия и поцеловала меня в обе щеки. - И как тебе после Сорбонны? Не скучно в нашей деревне?

— Да пока скучать особо некогда было, — я присела за столик.

Мира, тучная, добродушная хозяйка небольшого заведения в центре ла Перла всегда была добра ко мне. Мы с её сыном Джеромом учились в одной школе. Он был меня на год старше. Когда-то мы были лучшими друзьями, но потом жизнь раскидала нас в разные стороны. Мы практически перестали общаться. По моей вине. Он хотел стать больше, чем просто приятели, но, а я – нет.

— Как Джем поживает? Он здесь в городе?

— Здесь, куда он от мамки денется, — рассмеялась Мира. – Нормально вроде поживает. Хотя кто его на самом деле знает. Вы же молодые своим матерям не особенно много рассказываете.

Я потупила взгляд. Если бы у меня была мама, я бы ей точно всё рассказывала. Делилась бы самым сокровенным. Хотелось верить, что моя мама меня бы никогда не осудила и была бы мне лучшей подругой.

Мира, видимо, поняла по моему печальному взгляду, что я с ней не согласна насчёт матерей, и тут же запричитала:

— Ой, прости деточка, не подумала я. Прости родная, — она покраснела, затеребила фартук и сорвалась с места. Принялись хлопотать за барной стойкой. — Что тебе принести? Кофе? Капучино?

— Свежевыжатый сок, если можно, спасибо.

— Конечно, можно, сейчас сделаю, — Мира достала пару огромных ярко-оранжевых апельсинов, взяла большой нож и одним привычным взмахом разделила их на четыре половики.

Когда соковыжималка перестала жужжать, она подошла ко мне. Поставив рядом стакан с соком, присела за соседний стул.

— Как ты? Расскажи лучше о себе.

— Да вроде нормально. Пока заново привыкаю к старой жизни, — грустно улыбнулась я и сделала глоток. Поморщилась. Было немного кисло.

— Сахару добавь, — Мира пододвинула ко мне коробочку с пакетиками сахара.

Я жестом показала, что не надо.

— Что твоя тётка? Опять небось делами тебя завали? Что-то ты какая-то бледная, девочка.

— Многочасовой переезд тяжело дался, — ответила я, сделав ещё глоток сока. Уже не так кисло. – Амелия отдыхать уехала. Мне приказала ужин для здешних шишек из администрации организовать. Что-то она опять затевает.

Мира неодобрительно покачала головой. Она не любила мою мачеху и её дочь тоже.

Я неспроста зашла к Мире. Она лучший повар в этом городе и готовила так, что можно была съесть всё вместе с тарелкой. Из всех поваров в этом городке лишь она одна могла согласиться мне помочь с ужином. И не из-за денег, а потому что ко мне хорошо относилась. Когда мы с её сыном перестали часто общаться, Мира очень расстроилась. И я продолжила приходить к ней, помогать, если была нужна помощь или просто поболтать.

— Я хотела попросить тебя об услуге, — мне было неудобно просить её, но одна я ни за что не справлюсь с заданием тёти, а к другим идти мне тем более не хотелось. – Мне очень нелегко тебя об этом просить, но ты могла бы помочь мне с этим ужином? За оплату естественно.

Женщина зло прищурилась, сжала губы. Когда-то давно они повздорили с моей мачехой и Мира до сих пор злилась на неё.

— Детка, ты знаешь, что я твою тётку на дух не переношу, — я грустно улыбнулась. — И ей бы ни за какие деньги помогать не стала.

– Знаю Мира, но мне больше некого попросить.

Женщина расслабила складки на лбу, накрыла своей сильной, но мягкой ладонью мою руку:

– Но тебя я одну не брошу. Так что можешь рассчитывать на меня. Что делать надо?

Я вскочила со стула и бросилась обнимать её. Слёзы сами собой навернулись на глаза.

— Спасибо Мира, я твоя должница. Только скажи, чем и когда надо будет помочь, я тут же мигом сделаю.

— Ну будут, будет… а то я сама сейчас распла́чусь… И будем мы тут сидеть как две рёвы коровы…

Мира обняла меня крепко, затем отпустила, утёрла краем фартука навернувшиеся слёзы.

— Вот список блюд на ужин из восьми человек, который Амелия оставила, — я положила на столик сложенный вчетверо листок. — Деньги на продукты сегодня вечером завезу. Ты только скажи сколько надо. И аванс тоже.

Мира взяла лист, развернула его и пока читала, прищёлкивала языком.

— Да уж, Амелия, как всегда, в своём репертуаре. С размахом решила попотчевать наших бюрократов. Видимо, опять собирается землю у кого-то отжимать.

Я собиралась ответить, но в этот момент в бар ворвался Джем.

— Мия, сестрёнка! Какая встреча, —  своим огромными ручищами Джем схватил меня в объятия и закружил по бару.

— Осторожнее, ты увалень, переломаешь бедной девочки все рёбра. Сила есть, а ум-то весь футбольным мячом вышибли.

— Не боись мамуль, я аккуратненько.

— Аккуратненько он, — Мира хлопнула сына полотенцем по заду и пошла на кухню.

Когда Джем меня отпустил, у меня кружилась голова, но я всё равно была рада его видеть. 

Его и без солнца тёмная кожа стала ещё темнее. Судя по его виду он так и гонял мяч всё свободное время. Мне показалось он и ростом стал выше, и лицо приобрело более мужественное выражение.

— Ну как ты? Навсегда к нам или погостить? Пойдёшь сегодня с нами на дискотеку? Там все наши будут. 

Вопросы лились из него, как вода из сломанного крана. Я практически не могла вставить и слова, лишь сидела и улыбалась, кидая односложные ответы. В этом и был весь Джем. Абсолютно не изменился.

— Ма, я же смогу сегодня пораньше уйти? Народа во вторник в трактире много не бывает, — он подошёл к холодильнику и достал себе банку холодного чая. — Ма? Ты меня слышишь? Мия, ну что, ты с нами? Ребята будут рады тебя увидеть.

— Да погоди ты тараторить, — Мира выплыла из кухни. — У нас халтура тут подвернулась. Надо помочь Мие ужин организовать. Ты официально назначаешься и помощником повара, и официантом на этом мероприятии. И вообще, мастером на все руки. 

Джем залпом осушил напиток, броском отправил опустевшую тару в урну и отсалютовал:

— Как прикажете начальник. Завтра приступаю к обязанностям. Всё будет исполнено на высшем уровне. Но сегодня мы гуляем. Ведь можно, да мамулечка? 

Он подлетел к Мире, поцеловал её в щеку. По сравнению с ней Джем казался просто гигантом.

— Я заеду за тобой в восемь, — сказал он мне, подмигнул и скрылся на кухне. 

Вот так. Даже не дождался моего ответа. Я была не против повидаться со своими знакомыми. Только вот дискотеки я не любила. Весь этот шум, гам. Подвыпившие люди. Позже позвоню Джему и откажусь, если не надумаю. Надеюсь, не обидится.

Мира покачивала головой, улыбалась. Всем своим видом показывая, что её сына ничего уже не исправит. 

Настроение Джем и Мира мне подняли здорово. Но правда продлилось это не долго. 

Как только, я распрощалась с ними и села на велосипед, то мимо меня, скрипя покрышками на повороте, пронёсся в направлении нашего дома мерседес Эммы. Мелькнуло сосредоточенное лицо Алекса и смеющиеся лицо сестры. У меня бухнуло сердце и затряслись колени. 

Я остановилась на обочине, чтобы собраться с духом, и проводила взглядом уезжающую вперёд машину. Всё-таки встречи с Алексом мне не избежать. 

Внезапно возле меня притормозил белый Порше кабриолет. Верх был откинут. За рулём, в кожаном красном салоне сидел симпатичный загорелый парень, в солнечных очках, с тёмными волосами и белоснежной улыбкой. Белая льняная одежда хорошо дополняла эту идиллию небрежного шика. Я пригляделась получше, может это кто из моих знакомых стал так круто выглядеть.

— Добрый день. Вы могли бы мне помочь? Не знаете, по этой дороге я смогу доехать до озера Комо?

Я удивлённо уставилась на него. В наше время гугл-карт и навигаторов звучит очень необычно, когда кто-то спрашивает  дорогу.

Похоже, парень прочитал по моему лицу мои мысли, потому что тут же добавил: 

– У меня, как назло, батарейка села на телефоне и зарядника с собой нет. К тому же мне кажется я заблудился. 

Он сконфуженно улыбнулся и сделал рукой широкий жест:

– Первый раз в этой местности. Надеялся на указатели, но увы, что-то напутал.

Я тоже впервые видела этого парня. 

— Проехать можно, но горная дорога не самая удобная будет, — ответила я. – Вам лучше вернуться назад, в ту сторону, откуда вы приехали и выехать на автостраду. По указателям возьмите направление на Милан. Так будет чуть дольше, но безопаснее.

Он снял очки. Тёмные глаза искрились лукавством и смехом.

— Опасностей я не боюсь, а вот остаться без горючего где-то среди альпийских лесов, если потеряюсь, опасаюсь. Да развернуться было бы лучшей идеей, но так будет дольше. А я уже опаздываю. Мой предок шкуру с меня спустит, если я вовремя не приеду в галерею и не помогу ему с выставкой.

На словах "галерея" и  "выставка" моё сердце сначала замерло на пару секунд, затем подпрыгнуло и ударилось в бешеный пляс.  

— Выставка? Что за выставка?

— Выставка картин Роберто Приорри в его галерее. 

— О! Как интересно! — искренне воскликнула я.

— Вы знакомы с его работами?

— Да. Знакома и считаю их очень оригинальными и живыми. 

Парень заливисто рассмеялся. Затем сказал:

— Удивительное совпадение. Я останавливаю случайную девушку на обочине, чтобы спросить дорогу, а она оказывается поклонницей моего предка. Не многие проезжающие мимо девушки на велосипеде знакомы с его работами. Это судьба! 

Я улыбнулась. Приятный баритон парня и открытая улыбка располагали к доверию. 

— Просто я сама пишу картины и готовлю коллекцию к выставке. Поэтому немного знакома с новыми именами в искусстве.

— Вы мне с каждой секундой становитесь всё интереснее и интереснее, леди, — он вышел из машины, поравнялся со мной и протянул мне ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Чарльстон. Но это очень дурацкое имя. Я вообще не представляю, зачем моим предкам взбрело в голову обрекать меня на вечные мучения с таким именем. Чувствую я себя с ним как какое-то доисторическое ископаемое. Поэтому прошу звать меня просто Чаком.

— А я просто Мия, — я пожала протянутую ладонь. Руки его мне понравились. 

— Просто Мия? 

— Да. Это моё имя. 

— Да вы просто загадка, просто Мия, пишущая картины и знающая работы моего папы. 

Мы так и стояли на обочине и смотрели друг на друга улыбаясь. Ситуация и правда вышла очень забавной. 

— Послушайте Мия, — Чак немного замялся, — Я понимаю, что всё это выглядит как повод познакомиться, но… Если я вас просто так отпущу, даже не попросив вашего номера телефона, мой отец точно мне этого никогда не простит. Как только я ему расскажу, что встретил моего возраста девушку, восхищающуюся его картинами, он придёт в такой дикий восторг, что сразу захочет с вами познакомиться. 

— Вот как? — я засмеялась. Этот парень определённо знал, как понравиться незнакомкам.

— Да именно так. Он вообще не особо лестно отзывается о моём поколении и особенно о моих знакомых. В чём-то он прав, конечно, — парень лучезарно улыбнулся.

- Я сама бы с превеликим удовольствием познакомилась с вашим отцом, — сказала я улыбаясь. - Это была бы честь для меня.

- Если бы вы были сыном моего предка, то так бы не говорили, — лукаво улыбнулся парень. — Но, признаю́, что я предвзят. Если вдруг вы с ним познакомитесь, я  вам этого не говорил.

Мы вместе рассмеялись.

На мгновение он стал серьёзным, о чём-то задумался и потом сказал:

— Мне кажется, я знаю выход. Приглашаю вас на выставку моего отца, а по совместительству современного импрессиониста Роберта Приорри. Вам приятно, а мне выгодно. Он, по крайней мере, перестанет осуждать всех мои друзей и знакомых. Как вам такое предложение?

Я не знала, что ответить. Это напоминало какую-то нереальную сказку. В моей голове проносилось тысячи мыслей. И каждая из них была на удивление соблазнительной. Неужели это тот шанс, которого я так ждала. Вот так просто? Как снег на голову ? Я могу познакомиться со знаменитым художником, у которого есть своя личная картинная галерея? Мне не верилось. Но очень хотелось поверить. Да только разве можно вот так довериться незнакомому парню и ехать куда-то с ним. Я колебалась. 

— Звучит заманчиво, и я благодарю вас за такое щедрое предложение, но увы, сейчас я не могу никуда ехать. Дела.

— Выставка не сегодня. Через неделю... Послушай Мия, это ничего что я перешёл на ты? — я кивнула в знак согласия. — Я всё понимаю, незнакомый парень, удивительная встреча, верится с трудом. Давай сделаем так. Ты запишешь мой номер телефона, тем более что мой сдулся. Да я и не хочу показаться навязчивым. Если вдруг надумаешь, то сама мне позвонишь. Хорошо? Так, у тебя будет время поискать информацию о моей семье и всё хорошенько взвесить. 

— Хорошо, — согласилась я на такой вариант. — Диктуй.

Чак продиктовал мне свой номер. На этом мы попрощались. Он сел в машину и уже оттуда спросил:

— Может тебя подвести? 

— Нет, спасибо я здесь недалеко живу, на вилле Санта Амелия.

На секунду мне показалось, что мой ответ его удивил, но он лишь добил:

— Ну тогда не прощаюсь и жду твоего звонка.

Машина рванула вперёд. Всё-таки Чак решил ехать по горной дороге к озеру Комо. Рисковый парень.

— Привет Триш! Когда ты вернулась? - обняла я подругу.

Я кричала, что было сил, стараясь перекричать музыку. Та была такой громкой, что я не слышала даже своего голоса.

... Меня всё-таки уговорил пойти на дискотеку Джем. Хотя уговорил это сла́бо сказано. Он практически вытащил силком меня из дома в домашних шортах и растянутой майке. Еле уговорила его мне поверить и отпустить переодеться. Джем коршуном стоял на лестнице и каждый две минуты справлялся скоро ли я. 

Чтобы уже он наконец-то замолчал, наскоро надела на себя джинсы, которые пока ещё даже не успела оттереть от травяной  зелени. Подумала и так сойдёт. В темноте и мигающем свете будет незаметно. Чистая футболка осталась только одна. С принтом мишки Тедди в блесках, и надписью «Я мягкая и удобная». В универе перед выпуском такие приколы раздали всем. Мне досталась эта. Я пару секунд засомневалась, но так как выбор был не особо, то, в конце концов, плюнула и, собрав в хвост волосы, выскочила в коридор. 

— Ты скоро…, — оборвал себя на полуслове Джем. — Прикольная майка. Главное отражает твою суть.

— Ой замолчи уже Джем. Пошли, пока я не передумала. 

— Я те передумаю… На руках отнесу.

Я хлопнула его слегка маленькой сумочкой по руке, состроила лживо-сердитую мину, и мы спустились с лестницы.

Проходя этаж Эммы, я на секунду задержалась. Услышала её громкий смех и вспыхнув сбежала к Джему, который ожидал меня уже в холле. 

Как я только приехала домой, то не видела ни её ни Алекса. 

С одной стороны, было это хорошо. А с другой... Пока я делала работу по дому, то старалась делать дела быстрее. Оглядывалась всё время на каждый стук, боясь, что вот сейчас появиться в моём обозрении Алекс. Я и боялась и в то же время хотела его увидеть. Но он так и не появился. 

Почувствовав разочарование, от которого пощипывало в глазах, я поднялась к себе. Затем прошла на чердак и вытащила свои картины на обозрение, вертя в руках телефон. 

Что же мне делать звонить или нет Чаку? 

Я поискала по-быстрому информацию в интернете о нём и его семье. Всё, как он и говорил. Он простой собой парень, любящий тусовки и больших собак. Его отец - знаменитый художник, итальянец по происхождению. Мать — английская леди то ли в десятом то ли ещё в каком поколении. 

Словом, в моём списке ни плюсов ни минусов больше не стало от этой информации. Только стало ещё страшнее звонить.

Только я хотела развернуть все картины, освободить их от лоскутов ткани, что набрасывала на них от пыли, как снаружи услышала сигнал клаксона. 

Быстро всё заперев на замок, сбежала по ступеням вниз. 

Ну а дальше была борьба сначала словесная с Джемом, а затем и практически физическая.

Словом, я не видела Алекса и от этого почему-то злилась ещё больше. Теперь мне уже хотелось не благодарить его, а посмотреть в глаза и спросить: какого фига происходит и если он хочет, чтобы мы были друзьями, то он обязан дать мне объяснений. 

...

Триш потупила глаза, на мгновение мне показалось, что она сейчас заплачет, но потом приблизилась близко к уху и прошептала, заплетающимся языком: 

— Тебя слишком давно не было здесь Мия. Много чего случилось за это время. А сколько скелетов из шкафов нашего благочестивого городка по-выпадало. Лучше и не спрашивай. Не хочу никому быть морду. 

Я оторопела. Выпучила глаза. Не ожидала я, что у кого-то может быть дела хуже, чем у меня. 

— Пошли лучше потанцуем! — прокричала она. 

Триш опустила опустевший стакан на стойку и подняв руки вверх, закивала в ритм музыки и слилась с толпой. 

Я уставилась сквозь пространство, потягивая свой тоник через соломку. 

Вот ведь засада. Дочке нашего инспектора в отставке пророчили блестящую карьеру и, отравляя её в большой город, все  думали, что так и будет. Сильна красивая девочка, окончила школу с отличием и оправлялась продолжать обучение по стопам отца. Стать полицейской. Что же произошло?

Надо обязательно спросить Джема. Он всегда в курсе всех событий.  

Мы с Триш переписывались в соцсетях. Но то в основном были лишь банальные приветствия, ничего не значащее вопросы и такие же односложные ответы.

— Вот так неожиданная встреча!

Алекс сзади наклонился ко мне и прошептали это на ухо. 

От неожиданности я опять так испугалась, что мне аж тоником поперхнулась.

— Ну вот опять! Ты когда перестанешь меня так пугать?!

— А, может, мне нравится, как ты пугаешься? 

Его глаза светились, и улыбка была такой яркой и открытой, что я практически даже забыла, как ужасно злилась на него последние несколько часов.

— Эмма? — задала я вопрос 

— Давай не будем сейчас о нашей принцессе, — Алекс перестал улыбаться, жестом заказал себе выпить.

 Первая радость прошла от его появления и в голову вновь полезли мысли, что я крутила в своей голове всё это время. 

— Я хотела спросить здесь ли она, — зло ответила я и отвернулась.

— Это заведение не достойно стоп тёмной принцессы, — рассмеялся Алекс и присел на пустующий стул рядом. - Что меня несказанно радует. Хоть где-то можно отдохнуть от её всевидящего ока.

Он кричал так громко, что ему удавалось быть громче музыки. 

— А ты почему здесь одна и не танцуешь со своими друзьями?

Я не ответила. Продолжила тянуть из трубочки тоник. 

— Здесь невозможно говорить. Выйдет наружу? — наклонился ко мне Алекс. 

Меня обдало горячей волной. 

Я и хотела и не хотела. Но всё же решила выбрать первое.

Встала и направилась к выходу на террасу.

— Ты что пьёшь?

— Тоник.

— Тоник? 

Я не стала пояснять далее и продолжила путь.

Когда я толкнула двери от себя, то столкнулась с Чаком. 

Встала и округлила от удивления глаза. 

— Просто Мия! Неожиданно.

Я не смогла найти более достойного ответа как:

— И ты здесь. 

— А кто ещё? 

— Неважно. Что ты тут делаешь? До сих пор блуждаешь по альпийским дорогам?

Чак рассмеялся:

— В этот раз повезло. Правда, нагоняй я всё-таки получил от предка. Вот решил развлечься. 

Алекс подошёл сбоку, держа в двух руках бокалы.

— Ну не буду вас задерживать. Приятно было увидеться, — Чак пошёл внутрь. — Я всё ещё жду твоего звонка.

Я кивнула и пошла вперёд.

— Что это за мажор? — спросил Алекс, когда мы присели на скамейку на террасе.

— Так, знакомый, — неопределённо ответила я. 

Алекс ничего не сказал, но сквозь полумрак я заметила, что желваки на его скулах напряглись.

Что это? Неужели ревность? С чего бы это?

Мы помолчали какое-то время и затем одновременно развернулись друг к другу и сказали:

— Слушай, я хотела... 

— Слушай, я хотел... 

Замолчали и расхохотались.

— Давай ты первая, — сказал Алекс.

— Ну уж нет, ты первый.

Он смиренно повёл бровью 

— Я хотел извиниться за то, что избегал тебя эти дни.

— Я так и поняла. Но хотела бы знать, что случилось?

Он замолчал, сощурил глаза.

— Ладно, проехали. Я хотела тебя поблагодарить за заботу.

Он молча кивнул, явно думая о чём-то другом.

Я чувствовала, что и трепет, и горячая волна никуда не делись от его близость. Это и раздражало, и волновало. 

Молчание наше затянулось. 

— Я вернусь к друзьям, — встала и направилась к двери.

— Мия… — голос Алекса хрипел.

Мурашки побежали по спине и резко стало как-то холодно.

— Что?

— Неужели ты не помнишь совсем меня?

Я ошарашенно смотрела на него, выпучив глаза. Откуда я должна его помнить?

— Ну? Лес, дождь, мы дети: Джем, Триша, Стив, ты и я… сундук… картины...

– Мия, почему ты меня не помнишь? – Я смотрела на Алекса не мигая.

Сквозь туман в голове мелькали неясные воспоминания, как мы с Эммой, будучи совсем ещё маленькими, играли с ребятами из нашего городка. Но вот кого-то похожего на Алекса у меня вспомнить не получалось. Хотя сто́ит отметить, что я мало чего помнила из своего детства. Все картинки из прошлого были похожи на размытые мазки акварели по мокрой бумаге. И эти цветные линии никак не хотели выстраиваться в яркие образы.

– Не знаю... Все мои воспоминания о детстве, как вырванные кусочки из пазла. Сама не понимаю, почему так, — ответила я, чувствуя, как сердце на секунду замерло.

Алекс взял меня за руки и сделав шаг ближе, заглянул в глаза. Смешанные чувства накрыли меня. От его прикосновения сердце затрепетало и пустилось в дикую скачку. И в то же время его слова гудели как колокол в моей голове, создавая иллюзию иррациональной опасности.

Смотря в эти голубые глаза, я не понимала, почему именно его я не помню. Помнила Триш, Джема, Стива, и других ребят.

Как мы в детстве все вместе играли: то рядом с нашим особняков в лесу, то возле реки, то в развалинах старинного замка, что находился поблизости. Правда, это было так давно и до того, как нам с Эммой запретили выходи́ть за ворота усадьбы без сопровождения няни.

И кстати, по вине всё той же Эмма. Как-то мы убегали от неё, и она, упав, расцарапала себе лицо и колени о ветки. А затем пожаловалась Амелии, что мы играем в опасные игры и над ней бедняжкой издеваемся. Больше я со своими друзьями не играла, но их не забыла. А вот почему я не помнила среди них Алекса, я не понимала. Как такое возможно?

— А тот день твоего рождения помнишь, когда мы с ребятами, нашли тебя на берегу реки? — продолжил расспрашивать меня Алекс, и в его голосе проскользнуло столько боли, что мне стало не по себе.

Неожиданно я почувствовала внезапную слабость, колени подкосились и тело стало оседать на землю. Алекс успел поддержать меня и помог присесть на скамейку.

Его слова вызвали во мне тошнотворную пустоту и головокружение. Она волной накатила на меня, и по телу поползли холодные мурашки. Окружающие предметы стали словно в тумане. Резко закололо в области сердце. Я часто задышала, чувствуя, как оцепенение и страх сковывают всё тело.

— Мия, что с тобой? Тебе плохо? — озабоченный голос Алекса глухо доносился до меня, словно издалека. — Прости, прости меня, я не знал, что ты так среагируешь!

Я наблюдала, как Алекса заметался, встал со скамьи, разводил в сторону руки и явно не понимал, что ему делать.

Озирался по сторонам в поисках кого-нибудь, кто бы мог помочь, но мы были на террасе одни.

Он вновь взял меня за руки:

— Мия, дыши! Мия, ты слышишь меня? Просто глубоко дыши! Я принесу воды. Позову кого-нибудь на помощь. Я не знаю, что надо делать в такой ситуации! Посиди, хорошо? Подожди меня.

Хотелось ему сказать, чтобы он не беспокоился, но я не могла вымолвить и слова. В горле всё сдавило, а во рту пересохло. Давно я не ощущала этих приступов паники, что успела и позабыть, насколько это бывает страшно и неприятно. Мне просто нужно дышать и считать, отмечая предметы и звуки вокруг. А ещё хорошо бы остаться одной, чтобы не видеть ничьих озабоченных и взволнованных лиц. Просто отсидеться и отдышаться.

Я кивнула Алексу, в знак того, что слышу его и он побежал в зал.

Внезапный грохот музыки, когда он открыл дверь, вывел меня из ступора. Из глаз хлынули слёзы. Внезапное накатившее на меня чувство ужаса вызвало ощущение, что я нахожусь под водой и мне страшно дышать. О чём Алекс вообще говорил? Какой берег реки? Я ничего такого не помнила из моего детства. Но по тому, как среагировало моё тело на этот вопрос о реке,, я понимала, что здесь не всё так просто. Что же скрывает от меня моя память? От чего пытается уберечь?

— Мия, с тобой всё в порядке? Тебя кто-то обидел? Почему ты плачешь? — из-за спины раздался мужской голос.

Когда на террасе появился Чак, я не заметила. Подняла голову и сквозь пелену слёз посмотрела на него. Громкий всхлип рыданий неожиданно вырвался откуда-то из глубины моей души. Чак тут же опустился на скамью, притянул к себе и крепко обнял меня.

— Ну, ну, всё в порядке. Я здесь. Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Хочешь, я прямо сейчас пойду и набью ему морду?

После этих слов, мне почему-то стало немного смешно и чуточку легче.

Чак продолжал что-то ещё говорить, а я продолжала плакать, всхлипывать и мотать головой из стороны в сторону. Уткнулась ему в плечо, и тихо скулила.

Бить никого не надо. Алекс не виноват, что его слова вызвали во мне такую бурную реакцию. Он сам испугался. Но сейчас почему-то всё это стало неважно. Почему-то пришла мысль, что первый раз в моей жизни кто-то реально беспокоиться обо мне, не требуя ничего взамен. И пусть это совсем незнакомый мне парень, но чувство поддержки и защиты я ощущала и не хотела его отпускать. Обняла его в ответ, и вцепилась со всей силы в его куртку.

– Не уходи, не надо. Пожалуйста, — прошептала я. Не уверена, что Чак услышал, но он никуда не пошёл.

Сколько времени мы так просидели, я не знаю. Мои слёзы уже высохли, Чак перестал бормотать слова утешения, и мы просто сидели вдвоём на скамейке обнявшись. Моя голова лежала у него на плече, и он просто гладил меня молча по волосам. Тепло его тела, запах хвои вокруг нас успокоили меня. Я чувствовала, как расслабляюсь.

Кто-то выходи́л на террасу, но я не открывала глаз. Мне сейчас никого не хотелось видеть. А Алекса тем более. Я поняла, что теперь всеми силами буду избегать его. Потому что буду бояться вновь панической атаки и его вопросов. От этих мыслей мне вновь стало грустно.

Если бы не прохлада ночи, я, наверное, так и уснула бы лёжа на плече незнакомца. Но моё тело задрожало, то ли от пережитых эмоций, то ли от холода или от всего сразу. Чак почувствовал мой озноб, аккуратно отодвинулся, улыбнулся и, сняв свою куртку, накинул её мне на плечи.

— Вот так лучше, а то ещё заболеешь. С кем тогда на отцовскую выставку пойду.

Я устало улыбнулась.

— Если хочешь, я могу отвезти тебя домой. Скажи, как только будешь готова. Обещаю постараться не заблудиться.

— Хорошо бы сейчас оказаться возле огня и с горячим чаем в руках, — сказала я и закуталась поплотнее в куртку. — Только надо предупредить друзей, а то они меня потеряют.

— А может просто написать им? Там в толпе и мигающем свете сложно найти кого-то.

Я утвердительно мотнула головой:

- Да, смс, думаю, будет достаточно.

Я поднялась со скамьи. Ноги не слушались. Чак подставил руку.

— Хватайся, — он улыбнулся. — Или давай лучше я отнесу тебя на руках. А то ещё упадёшь.

Он наклонился в попытке взять меня под колени. Я отстранилась.

— Всё в порядке, Чак. Спасибо за заботу. Думаю, что до машины я в состоянии добраться.

— Ну вот, а так хотелось проявить свои рыцарские качества, — улыбнулся он. – Но под руку я всё-таки тебя придержу. Так на всякий случай.

Спускаясь по ступеням на стоянку машин, я внезапно почувствовала, как по спине пробежали холодные волны и по телу пошли мурашки. Оглянувшись, я остановилась. Показалось, что я увидела какой-то тёмный силуэт, который тут же метнулся за дерево.

— Что такое? – Чак настороженно вглядывался в моё лицо. – Может, всё-таки на ручки?

Он вытянул руки ко мне.

— Всё в порядке. Наверняка мне показалось.

– Что тебе показалось? — лицо Чак внезапно стало серьёзным.

– Да не стоит так переживать, просто было ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я оглянулась и мне почудилось, что кто-то спрятался за деревом.

— За каким?

Я показала рукой направление.

Чак тут же кинулся туда.

— Чак, не надо, — но он уже был возле того дерева, на которое я указала.

— Никого, — крикнул он, оглядываясь вокруг. Затем стал обходить по кругу ствол дерева и что-то высматривать внизу.

– Что ты ищешь? – крикнула я ему.

Чак разгребал в это время ногой опавшую листву. Затем присел, что-то поднял с земли и принялся внимательно это рассматривать.

– Что ты там нашёл?

– Да так. Ничего важного. Показалось.

— Значит, просто нервы. Я очень устала и хочу домой. Может, пойдём?

Чак подошёл ко мне, взял меня под локоть:

– Согласен. Тебе надо отдохнуть. Слишком насыщенный отдых оказался.

– Да уж, оттянулась на славу.

Мы устало рассмеялись и побрели к машине.