Большой. Рогатый. Мой.

Луна заливала Беловежскую пущу холодным серебром. Свет дробился в мокрой листве, сползая по стволам вековых дубов, точно ртуть. Ночь близкого уже полнолуния пахла сырой землей, хвоей и чем-то резким, почти металлическим, что не принадлежало лесу.

Данила, в теле могучего зубра, двигался бесшумно, несмотря на тяжесть своего тела. Его копыта утопали в мягкой почве, оставляя глубокие следы, а горячее дыхание вырывалось облачками пара, растворяясь в холодном воздухе. Широкие рога, похожие на толстые ветви голого зимнего дерева, цепляли тени, а те метались в чаще, превращая игру света, в что-то живое.

Магическая суть оборотня, древняя, как сама Пуща, гудела в венах, заставляя шерсть на могучем загривке вставать дыбом от смутного предчувствия. Оборотень патрулировал западный край. Место, где лес уступал место людскому миру – асфальту, проводам и чужим глазам, что всегда следили издалека.

Данила фыркнул, мотнув массивной головой, будто отгоняя запах бензина, который иногда доносился с ветром.

“Люди, – думал он смутно, – вечно лезут туда, где их не ждут, с их камерами и бумажками”.

Его стадо – оборотни-зубры, чья магия связана с этой землей веками, доверяло ему. Мудрые старые и совсем еще молодые зубры, не умеющие справляться с зовом своего зверя – все они были под ответственностью Вожака. Другие перевертыши жили в Беловежской только с разрешения стада, ведь именно зубры несли в себе искру древней силы. И сейчас Пуща, их общий дом, дышала все тревожнее, словно чуя беду.

Возле зарослей папоротника Данила остановился. Ноздри уловили чужой запах – не травы, не зверя, а чего-то едкого, искусственного, словно кусок дешевого пластика. Он наклонил голову, задев рогами влажные листья близстоящей ольхи. В лунном свете блеснула тонкая, почти невидимая, нить. Камера, спрятанная под мхом, точно паук в траве, смотрела блестящим пустым взглядом, заставляя гадать – кто там, на той стороне?

“Вот тебе и гости, – хмыкнул он про себя, но сердце сжалось. – Думают, Пуща – их игрушка”.

Обойдя участок, мощный зверь нашел еще две такие же штуковины, замаскированные под коряги. Ставили их явно не охотники с ружьями. Но кто? И с какой целью?

Слишком много в последние дни появилось таких сюрпризов – темных, дурных. И справляться с ними тоже становилось все труднее. Глядишь, еще немного, и придется племени уходить вглубь, в леса. А то и вовсе отказаться от прогулок в иной своей ипостаси.

Быть может, попросить помощи у Михаила, в Минске? Помнится, в свое время, он здорово помог выбить Беловежской статус заповедника. Вот только в последнее время число браконьеров и исследователей будто бы утроилось и оборотням становилось все опаснее в родном доме. Заявления в официальные инстанции помогали мало, а финансирование год от года становилось все меньше. Хоть ты колдовать начинай, как предлагала Василиса уже не раз. Тут же вспомнились ее рассказы о Белом Олене, хранителе, что приходил в темные времена.

“Где ты, рогатый? – подумал Данила, фыркнув с горькой усмешкой. – Сбежал от дронов и проводов?”

Говорили, он появлялся, когда звал сам лес. Но сейчас голос природы был слаб, заглушен гулом машин близлежащей трассы, а сам хранитель исчез в веках. Никто им тут не поможет, придется справляться самостоятельно.

С каждой найденной камерой росла тревога, а холод осознания пробирал до костей. Их должны были рано или поздно обнаружить. А если так – придется уходить еще глубже, в лес, или и вовсе переехать. Это заставляло нервничать. Данила буквально чуял перемены, но они пахли не росой и мхом, а чем-то стерильным, как больничные коридоры.

У старого вяза, где земля была истоптана, оборотень заметил клочок бумаги, зацепившийся за корень. Обернувшись человеком, Данила поежился – ночной холод тут же впился в кожу, а лунный свет подсветил дыхание, превратив его в белесый дым.

Не зверь, но человек, поднял записку, исписанную мелким почерком: “Биологические исследования... Выделить триместр на предварительные… Беловежская пуща… Образцы фауны... Срок – месяц”...

Кровь зашумела в ушах. Биологические исследования одобрили? Еще и сроку месяц. Это не просто угроза – это нож у горла. Он сжал бумагу в кулаке и посмотрел в небо. Теперь луна казалась не хранителем, а свидетелем надвигающейся беды.
-------------------
Здравствуй, дорогой читатель!
Надеюсь, тебе понравится ир и его герои.
Не забудь поставить лайк и подписаться, если история попадет в твое сердечко.
​​​​​​​Поехали?

Беловежская пуща встретила Веру запахами сырого мха и хвои. Такими густыми, что казалось, их можно намазать на хлеб словно экзотическое варенье, положив сверху полностью засахаренную медом шишку.

Автобус со старыми скрипучими сиденьями выплюнул девушку на пыльную стоянку у кордона заповедника. Она глянула вперед, увидев, как клонилось к закату солнце, заливая лес золотисто-алым светом, а тени от сосен ложились на землю, будто длинные когти неведомого зверя.

Не такого, конечно, ожидала она, когда ехала в Пущу по направлению – отрабатывать преддипломную практику. Хотелось снять домик, или хотя бы комнату в ближайшем райцентре, чтобы приезжать и выполнять нехитрые задания, набираясь опыта. А потом рассказать о своем исследовании, возможно слегка приукрасив, и защитить-таки диплом.

Однако завкафедрой решил иначе. Коварный старик никак не мог простить Вере, что она не бросила учебу и не выскочила замуж, как он предрекал каждой девушке, осмелившейся поступить на эколога. А тем более, Вере, дерзнувшей стать лучшей на своем курсе, обогнав всех мужчин на потоке. Вот и загнал ее сюда, в Беловежскую без права отказаться – или оставаться ей без диплома.

Вера поправила рюкзак, который оттягивал плечи, и вдохнула полной грудью. Городской воздух, пропитанный асфальтом и кофе, остался в сотнях километров позади. Так далеко, что она мгновенно почувствовала себя чужой.

Администрация заповедника – приземистое здание с облупившейся краской – кажется, пустовала. Позвав хоть кого-то пару раз, Вера вошла, глухо стуча кроссовками по деревянному полу, и сразу наткнулась на взгляд пожилого мужчины с бородой, похожей на пучок соломы.

– Анатолий Иванович, замдиректора, – представился тот, пожав ей руку так, будто проверял на прочность.

Действительно не слышал? Или специально проигнорировал?

Спросить шанса не представилось. Без лишних предисловий, будто стараясь сейчас же ее выставить, замдиректора вручил Вере папку с заданием: изучить поведение зубров, их перемещения и социальные связи.

– Подождите, как же так? – перебила она Анатолия Ивановича, – тут же ни слова про природоохранные работы? Я же ради них сюда и ехала!

– Зубры – душа пущи, – сказал он, глядя куда-то поверх ее плеча. – Без них лес не тот. А если не устраивает, ничем помочь не могу. У нас тут работы, может, и непочатый край, но приоритетность никто не отменял. Практика тебе будет такой, или не подпишу.

Вера кивнула, хотя в голове крутилось: “Серьезно? Душа? Это я теперь буду не научную работу по экологическому состоянию Беловежской Пущи писать, а фольклорное исследование?” Будто мало было, что ей, экологу со специализацией инженера природоохранного устройства, пришлось ехать к черту на Куличики, чтобы пройти отработку. И как можно было выдать ей такое задание без времени даже на минимальную подготовку? А уж тем более, дать работу по зубрам, о которых она не знала ровным счетом ничего. Направление, которое даже минимального отношения к ее специальности не имеет! Но делать было нечего – задание на кафедре ей выделили одной из последних и нового явно не дадут, потому приходилось брать даже такое. Набрать кучу электронных книг и попросить кого-нибудь из одногруппников прислать ксерокопий из Национальной библиотеки – тех учебников, что не было в сети – все, что Вера смогла привезти с собой теперь будет бесполезным.

У них в институте девушкам вообще было сложно, а если уж ты решила писать диплом, а не выйти замуж, то большая часть замшелых преподавателей-мужчин помогать не станет. В Администрации, кажется, придерживались такого же принципа работы. Курица – не птица, а женщина – не человек, да, Анатолий Иванович?

Впрочем, после краткого экскурса, почему же задание именно такое, Вера передумала.

Зубры, как объяснил Анатолий Иванович, были почти истреблены в начале XX века. К 1919 году в дикой природе их не осталось, но благодаря усилиям ученых и появлению заповедников популяцию восстановили. Теперь в пуще обитало около шестисот гигантов – массивных, с горбатыми спинами и короткими рогами, способных одним ударом копыта расколоть бревно. Они ели траву, молодые побеги и кору, медленно переходя с места на место и предпочитая открытые поляны. Но могли и уйти в чащу, если чуяли угрозу.

– Их инстинкты как компас, – добавил замдиректора в конце. – Зубры знают лес лучше нас.

Вера с интересом прослушала мини-лекцию о главных действующих лицах своего будущего задания и старательно записала все в блокнот, признав, что зубры звучат гораздо круче, чем она ожидала.

***

После встречи настало самое время поставить палатку на поляне, которую Вере указал местный гид, худощавый парень по имени Миша, с глазами, как у лиса, и хитрой улыбкой. Он помог тащить рюкзак, попутно рассказывая байки про местных обитателей и нечисть, которая, по слухам, водилась в Беловежской.

– Тут старые хозяева пущи бродят, – сказал Мишка, кивнув в сторону леса. – Не люди, не звери, а что-то между. Говорят, они следят, чтоб лес не трогали.

Ну да. Конечно.

Вера закатила глаза.

– Сказки для туристов? – хмыкнула она, но Миша только пожал плечами, будто знал что-то недоступное ее пониманию.

***

Палатка оказалась ее личным кошмаром, честно. Вера, привыкшая к городским удобствам, минут десять боролась с дугами, которые гнулись во все стороны, как пьяные змеи. Да уж, не такой она себе представляла преддипломную практику…

– Да что ж ты за гадина такая упрямая! – прошипела она, когда ткань палатки в очередной раз соскользнула в сторону, а колышек, будто насмехаясь, выскочил из земли.

Миша, сидя на пне, смех сдерживал, но глаза его так и искрились весельем.

– Может, позвать старых хозяев на помощь? – подколол он, явно не собираясь помогать городской.

Вера кинула в Мишаню шишкой, но промахнулась, и та улетела в кусты.

– Вот так и умру, – пробормотала она себе под нос, – среди дикарей.

Впрочем, плакать или ныть совершенно не хотелось. Хотелось утереть нос местному, сделав все как следует, потому девушка  попытки продолжила. Наконец, палатка кое-как встала. Кривая, но гордая, ничуть не уступая самой Вере в упрямстве.

***

К ночи, аккурат, когда исчезли все тени, а темнота стала вступать в свои права, пуща ожила. Ветер шуршал в кронах, где-то ухала сова, а вдалеке хрустели ветки, будто кто-то тяжелый ступал по лесу, торопясь познакомиться с новой постоялицей поляны.

Вера, сидя у костра, подбрасывала ветки в огонь. Пламя отбрасывало тени, похожие на танцующих зверей, ежесекундно меняя собственные очертания.

Достав термос с кофе, девушка попыталась взбодриться. Лес казался умиротворенным, готовым заснуть вместе с обитателями. Но тут девичьи уши уловили странный звук – низкий, почти рычащий, словно пуща сама дышала, как диковинное животное. Вера замерла, вглядываясь в темноту за кругом света. Там, в чаще, мелькнули два огонька – светящиеся глаза, яркие, как звезды, но холодные, как лед. Они смотрели прямо на нее, и ее сердце заколотилось.

“Волк? Или Зубр?” – подумала она, вздрогнув.

Что-то подсказывало – это не просто зверь. Вера застыла, не уверенная, что теперь делать. Но огоньки исчезли так же быстро, как появились. Однако звук, грузный, размеренный, как шаги кого-то тяжелого – еще долго гудел в ушах.

Вера поежилась в утренней прохладе и нехотя вытянула руку из спальника, чтобы потереть ладонью замерзший нос. Вопреки вечерним переживаниям, спалось ей хорошо. Наверное, так подействовал опьяняющий городского жителя свежий воздух. В общем, благодаря ему, даже если бы ночью рядом расположилось стадо зубров, девушка ничего не заметила. Да и не могло ничего такого случиться. Всех окрестных животных наверняка распугал храп Миши из соседней палатки.

Поежившись, Вера выползла наружу и изумленно застыла. Беловежская встретила гостью сиянием, будто лес сварил себе чай из росы, хвои и сырой земли, а потом щедро плеснул им на все вокруг. Солнце, еще сонное, пробивалось сквозь кроны, рассыпая на тропе пятна света, похожие на лужицы пролитого меда. Миша приветственно помахал подопечной и кивнул в сторону дымящегося котелка, в котором кипел ароматный чай, пахнущий местными травами, которые Вера сама ни за что не смогла бы различить.

– Ну что, городская, – усмехнулся гид, – давай. Завтракаем и пошли за твоими зубрами.

Усевшись у костра, Вера взяла в руки жестяную чашку. В первую же секунду она обожгла пальцы и с коротким “тс!” отставила тару в сторону. Миша посмотрел так, будто и ожидал такого вот ляпа, но ничего говорить не стал. А Вера решила, что не будет жаловаться. Она сильная и сможет всех удивить. И диплом напишет лучше всех. И вообще…

Отказаться от этой мысли пришлось час спустя. Вера, едва поспевая, брела за Мишей. Она издавала столько же шума, как медведь в малиннике, хрустя ветками и жонглируя рюкзаком, который, кажется, решил устроить ей тест на выносливость. А ведь это еще и основная часть вещей в лагере осталась.

Эх...

Блокнот в одной руке, бинокль в другой, а в голове – раздражение на всех вокруг: и на завкафедрой, и на Анатолия Ивановича, и на самого Мишу: найти зубров и записать их повадки звучало романтично только в мечтах. На деле пуща вела себя, как капризная дива, а компас, похоже, просто издевался. Если бы не гид…

– Блин, просто тест на выживание, – пробормотала Вера, закатывая глаза. – Пора запускать реалити-шоу: “Все против Веры”.

Наконец, примерно через полтора часа этого марш-броска, они подошли к ручью, который Миша признал, как питьевой, и Вера присела наполнить флягу. Жидкость пахла мхом и чем-то терпким, отдаленно напоминая хвойный Байкал.

– Точно можно пить? – спросила девушка, сомневаясь.

В ответ Миша показательно зачерпнул воду обеими ладонями и отпил одним большим глотком. Вере осталось только пожать плечами и присесть к ключу. В отражении она увидела себя – волосы растрепаны, под глазами тени от вчерашней войны с палаткой или внезапного страха перед тем самым, неизведанным.

Мда… Красотка.

Как оказалось, свежий воздух лечит не все. Но и отчаиваться было рано. Вера привыкнет, сможет. У нее всегда же получалось, вот и теперь – получится.

– Зубры, держитесь, я иду вас покорять, – хохотнула она наигранно-бодро, но в памяти всплыли ночные звуки: низкое рычание, тяжелые шаги, светящиеся глаза в темноте.

Вера тотчас же списала воспоминание на усталость, странный чай и, возможно, на саму Пущу, которая явно любила устраивать такие сюрпризы не очень-то званым гостям. Все, что угодно, лишь бы не признавать страх и не покрываться липким потом прямо сейчас, давая Мише повод посмеяться над незадачливой исследовательницей.

Она подумает над этим позже.

Потом.

Может быть.

Однако расслабиться полностью не удалось. За спиной послышались шаги – тяжелые, но мягкие, как поступь большого зверя, который хочет быть замеченным. Звук заставил ее подпрыгнуть, чуть не утопив флягу. Вера обернулась и замерла.

Из-за старого дуба вышел мужчина – высокий, широкоплечий, с короткими темными волосами, спутанными в завитки. Его глаза были похожи на глубокие лесные озера, а взгляд скользнул по Вере с легкой насмешкой. Только плохого впечатления незнакомец не производил. Скорее наоборот. От него веяло каким-то теплом, будто солнечные лучи, пробивались сквозь тучи.

– Заблудились, городская? – спросил он, и его голос, низкий, с хрипотцой, словно пощекотал Веру в области солнечного сплетения.

Она выпрямилась, нервно смахивая с джинсов прилипшую траву и на ходу приглаживая волосы.

– Я не заблудилась, – буркнула девушка, чувствуя, как горят щеки, – просто… веду разведку.

Он хмыкнул, и его улыбка, лукавая, как у кота, поймавшего мышь, заставила Верино дыхание сбиться.

– Данила, егерь, – представился он, протягивая руку.

Большая мужская ладонь была теплой, шершавой, как кора, и Вера, пожимая ее, задержалась чуть дольше, чем собиралась. Будто проверяла, не растает ли он, как случайный мираж.

– О, Даня! – тут же развеял все волшебство непонятно почему молчавший до этого Миша. – А я тут городскую к зубрам веду. Поможешь?

Отвертеться от почетной миссии новый знакомый не смог, чему Вера неожиданно обрадовались. Данила повел пришлых вглубь Беловежской, к стаду, шагая так, будто тропы расстилались перед ним сами собой. Девушка плелась следом, спотыкаясь о корни, которые, кажется, нарочно лезли под ноги.

“Лес точно против меня,“ – снова убедилась Вера, когда очередной корень дерева чуть не отправил ее в полет. Впрочем, не слишком возмущаясь, ведь Данила, словно ведомый каким-то внутренним чутьем, поймал гостью пущи и поставил на ноги, словно бы она и ее рюкзак не весили ровным счетом ничего.

Вообще, сначала лесник восхитил Веру именно внешностью, но и через полчаса впечатление не пропало. Начнем с того, что он знал пущу, как она знала клавиатуру своего ноутбука: каждый стук, каждый шорох.

Вера поймала себя на том, что смотрит на мужчину, не в силах оторваться. Особенно часто взгляд ложился на его точеный профиль, выгодно подсвеченный золотистыми лучами солнца, и волосы, вьющиеся мелкими завитками.

– Ты что, заклинатель? – хмыкнула Вера, пытаясь скрыть, как завораживает ее новый знакомый.

– Просто знаю, как с Пущей говорить, – ответил своим глубоким голосом егерь.

– Только с Пущей? – спросила девушка и покраснела.

Глаза Данилы, темные и теплые, поймали ее взгляд. Вера почувствовала, как в груди разливается тепло, и быстро отвернулась, делая вид, что поправляет рюкзак. Миша позади хмыкнул, но ничего говорить не стал.

А жаль.

Вере стало интересно, есть ли у Данилы девушка или, в целом, поклонницы. Есть же? Почти наверняка. Хотя, если и нет – краткосрочный роман на выезде в Верины планы не входил, глупость какая. Да и при чем тут роман, откуда вообще такие мысли в голову лезут? Свежий воздух или снова чай?

Вера растерялась, но все еще не могла оторвать взгляд от Данилы.

– Ну что, городская, смотри, – тем временем отозвался предмет ее грез, махнув рукой в сторону.

На поляне, где воздух пах, словно утренний отвар из лечебных трав, горделиво паслось стадо зубров. Их массивные туши, с горбатыми спинами и рогами, похожими на короткие голые колья, двигались с ленивой мощью. Дыхание вырывалось паром, копыта месили землю, а глаза, темные и глубокие, следили за Верой с пугающей внимательностью.

Данила присел на корточки, пробормотал что-то, и самый крупный зубр, фыркнув, шагнул к нему. Вера невольно отступила, сжав свой телефон, который достала, чтобы сделать быстрое фото. Зверь надвигался, как гора, обдав всех троих запахом свалявшейся шерсти, а потом ткнулся носом в протянутую Данилой ладонь.

– Ну, как, Вер, будет о чем написать? – рассмеялся Миша.

Отвести глаз от увиденной картины оказалось, невозможно. Движения Данилы, спокойные, но уверенные, будто он был частью этого леса, заставляли ее сердце биться быстрее.

– Они что, тебя слушаются? – вырвалось у Веры, и ее голос дрогнул.

Данила пожал плечами, но его улыбка осталась таинственной. Впрочем, девушке могло и показаться. Егерь слишком нравился Вере, разум которой уже начал приписывать новому знакомому все добродетели мира.

– Может, им просто нравится мой голос, – ответил Данила своим глубоким голосом, но с такой интонацией, что Вера фыркнула, пытаясь скрыть, как ее бросило в жар.

– Да уж, голос у тебя… как из рекламы, – попыталась пошутить она, но тут же мысленно пнула себя.

“Рекламы? Серьезно, Вера?”

Сзади хохотнул Миша. Пока Вера возилась с телефоном, записывая видео, как зубры жуют траву, он заглянул ей через плечо.

– Слушай, городская, а ты всегда таскаешь с собой супермаркет? – кивнул гид на ее рюкзак, где торчали батончики, термос и, о боже, пачка влажных салфеток. – В пуще, знаешь, едят то, что растет.

Казалось, его задело то, что Вера все свое внимание переключила на Данилу, с которым у них так и летели искры, а может Вера себе это только придумала. В ответ девушка закатила глаза, но щеки ее вспыхнули смущением.

Ну да, умением выживать Вера хвастаться и не планировала. Но показаться дурочкой, которая тащит с собой на природу половину квартиры, тоже не хотелось.

– Не все мы лесные маги, как ты, Миша, – парировала она, – без кофе и батончиков я тут загнусь.

Услышав их разговор, Данила рассмеялся – коротко, но тепло. Этот звук смешался с шелестом листвы, отчего Вера почувствовала себя чуть ближе к этому странному, дикому миру.

– Вера, – сказал Даня, сразу оттянув внимание на себя, – просто дружи с Пущей. Она любит тех, кто приходит с открытой душой.

Взгляд егеря, теплый, с легкой искрой, задержался на девушке, и Вера, к своему ужасу, поняла: она не хочет, чтобы Даня отводил глаза.

– Я подумаю, – пробормотала она и тут же мысленно застонала.

“Подумаю? Браво, Вера, ты звезда флирта”.

– Ой, поплыла, Вера, поплыла… Берегись, Дань, сорвет городская твою розу, – снова хохотнул Миша.

Быть для него клоуном не хотелось, потому Вера снова взяла телефон и пошла в сторону зубров. К ее удивлению, те совсем не испугались, позволив подойти достаточно близко.

– Эй, городская, ты бы отошла подальше. Это тебе не коровы все-таки, – недовольно одернул Миша.

Но Веру было не остановить. Она остановилась только после оклика Данилы, не осознавая, что и так подошла уже слишком близко.

Один из зубров, большой крупный самец, похожий на волосатый стог сена, флегматично жевал свою порцию травы и даже ухом не повел, когда Вера направила камеру телефона прямо на его морду.

– Ну, ребята, давайте что-нибудь поинтереснее, чем ваш травяной ланч, – пробормотала девушка больше для себя.

Зубр поднял голову и посмотрел прямо на нее. Взгляд животного был слишком осмысленным, почти человеческим. Он будто думал, как отреагировать на слишком наглую девчонку, которая явно превысила все возможные нормы и приличия.

Навредить ей или…

Вера замерла, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Только сейчас она поняла, что именно сделала. Остальные зубры тоже остановились, повернув морды в ее сторону, будто она пыталась проникнуть в государственную тайну.

– Дань? Они что, понимают меня? – спросила Вера, пытаясь не нервничать, но голос выдавал тревогу.

Данила промолчал, только бросил на нее грозный взгляд, от которого лес стал глуше, а воздух – тяжелее, как перед грозой.

– Пуща любит удивлять, – ответил вместо него Миша, и его слова повисли в воздухе.

Девушка сглотнула, не отрывая глаз от зубров. Их животные силуэты показались ей исполинскими. Вспомнились легенды о Хранителях Пущи, которые Вера прочла буквально вчера. Там зубры представали древними, мудрыми существами-защитниками Беловежской. И сейчас их взгляд явно отражал знание, которое Вере было неведомо.

По крайней мере, пока.

Вера убрала телефон и растерянно посмотрела на Данилу. В его темных глазах, точно так же, как и во взгляде зубров, отражалась живая и дышащая Пуща.