Бонус-истории расколотого мира

Банановую кожуру обошёл стороной. Разлитую на паркете лужу перепрыгнул. Подставленную подножку проигнорировал. Удручённое лицо невысокой черноволосой пакостницы в шароварах и джинсовой куртке, показавшееся из-за мраморной колонны, постарался не заметить. Вздох за спиной окрестил проделками ветра, а шаркающие шаги приписал неожиданно объявившемуся в стенах замка привидению. Лучше так, чем повалить наглую особу прямо на пол и показать все прелести дворцового этикета, где сам никто иной как Принц, которому прощаются все «мелкие шалости». Проблема в том, что сам себе их не спускаю никогда.

«Пользоваться чужой слабостью недостойно Его Высочества, то есть, меня!»

Миновав длинный коридор по зелёной ковровой дорожке, и, даже не глянув на портреты высокомерных предков, заключённые в серебряные оправы, я повернул налево, оказавшись… в тупике. Чертыхнулся. Точно помню, не далее, как вчера, тут значился чёрный вход в мой личный кабинет. Провёл рукой по кирпичной стене ― настоящая. Оглядев ладонь, заметил сероватые крошки цемента. Не магия. Значит, кто-то постарался возвести преграду за ночь обычными сподручными средствами. Обречённый вздох. Даже не надо гадать, кто такой расторопный и гнева монаршего не боится!

Снова улавливаю шаркающие шаги за спиной. Про себя кляну богов, понимая, что терпение на исходе. Девушка откровенно нарывается на неприятности и полностью игнорирует мои попытки оставить нетронутым восхитительно стройное тело. Увидеть то удалось с месяц назад в купальне, куда завернул по ошибке (морок, видать, был раз оказался на территории прислуги). Хорошо помню струи воды, омывающие девичью худобу, движение лопаток, стоило ей поднять руки, чтобы забрать длинные волосы наверх; чуть удивлённый взгляд из-за спины, когда она, будто почувствовав постороннее присутствие, повернула голову.

Н-да, сцепка взглядов тогда длилась минут пять, прежде чем опомнившись, вылетел прочь, ругнувшись себе под нос. До покоев нёсся на всех порах, будто гоблин преследовал или ещё какое чудовище. Встреченные слуги открывали рты в изумлении, придворная знать ― потрясении.

«Конечно, а как ещё им реагировать?»

Редкое явление: Его Высочество, летящий по коридору собственного замка со скоростью света с пылающим от смущения лицом да побледневшими кончиками заострённых на концах ушей. Что смутило тогда, до сих пор загадка, но, с обозначенного встречей дня, посмотреть на девушку не могу, стоит пересечься где. Однако некто оказался не столь робкого десятка и принялся мстить направо и налево. Иначе, как это назвать? В принципе, осведомлён «как», но раньше положенного времени не признаю очевидного! А эта мелкая, то в кровать горчичного порошка подсыплет, иной раз кнопку на трон подложит. Поморщился. До сих пор перед глазами перепуганные лица послов из соседнего государства стоят, когда подскочил с королевского «стульчика», кляня мир, на чём свет взращивается. Думал, высокородных вельмож удар хватит, столь побледнели те в явном ожидании расправы за несовершённые злодеяния. Пришлось успокаивать: нести всякую чушь о неудачной верховой прогулке и пострадавшей пояснице. Убедил. И переговоры о торговом сотрудничестве прошли удачно. Только пакостница и не думала на этом останавливаться, будто проблем мне мало в жизни.

Упрямо изучаю коричневато-красную стену сбоку. Не собираюсь поворачиваться к преследовательнице, поэтому удручённо молюсь про себя, чтобы та сдалась и испарилась. А память подбрасывает очередное воспоминание из череды её проказ за последний месяц. Как-то утром разбудило странное попискивание. Открываю глаза, гляжу на пол, где обнаруживаются с десяток мышей радостно грызущих новые лакированные туфли, приготовленные для посещения свадьбы младшей сестры. Когда явился на сие знаменательное событие в обуви не по цвету её платья, думал, дни мои сочтены.

В другой раз в гости наведался разъярённый вампир с требованием вернуть ему честь и достоинство. Оказалось, маленькая мстительница использовала против нечестивого какое-то заклинание. В результате, тот плотски возжелал мужчину-оборотня и принялся охотиться за ним, намереваясь удовлетворить разыгравшуюся страсть. Ко мне вампир явился по одной причине: кто-то ему нашептал, что поцелуй принца спасёт от страшной участи «грехопадения», ибо тянуло нашего кровососа быть снизу и никак иначе. Пришлось выполнять обязанности монарха, как ни как верноподданный.

«Скажу одно ― забудьте! Я об этой истории не упоминал ни-ког-да!»

Лёгкое дыхание у шеи напрягает мышцы спины, а скользнувший по коже пальчик нечто совсем иное. Сглатываю.

«Это она зря… ой… зря…»

Тело горит ― здравый смысл тонет в вожделении. И не простом «поимел-разбежались», а сжигающем холостяцкую свободу в пепел. С первого взгляда понял, чем грозит сближение с этой девчонкой. Есть у нас, у королевских кровей мужчин, способность распознавать свою истинную пару мгновенно. Впрочем, по странному стечению обстоятельств, избранницы так же отмечают нас своею благосклонностью… каждая по-своему. Я ещё легко отделался: кнопки, мыши, вампиры. Моему прадеду повезло меньше, ибо парой его оказалась кровожадная дракониха, способная, конечно, принимать человеческий облик, но вот меньшей садисткой она от этого не становилась. Легенды о том, как Лорда-громовержца, наводившего страх на окрестные земли буйным норовом, до супружества приковывали магическими кандалами к кровати и стегали по филейной части ― ходят по сей день, заставляя участника упомянутых событий грозно хмуриться одновременно с поистине рабской нежностью поглядывая на свою вторую половинку.

Впрочем, ошибок в выборе пары не наблюдалось ни разу, пусть поначалу возникали некоторые разногласия да временные неурядицы. Стоит в связи с этим вспомнить благочестивого дядю Сирея, парой которого оказалась Владычица Преисподней. Долго же они притирались друг к другу... ой, долго… Он её крестом осиянным крестил ― имел слабость родственничек к человеческим религиям и менял те, как перчатки ― святой водой поливал, обряд очищения проводил. Не помогло. Леди поистине благородных кровей, пусть и демонических, трудностей не боялась. Степенно вынесла все мужнины заморочки (поженили обоих против воли, ради мира между эльфами и демонами), а затем, по истечении пары недель, утащила избранника в Ад, где (неизвестно в каких условиях) доказала, что любви и святое писание по колено.

Шаловливый пальчик, вновь скользнувший по шее, вернул к действительности. Прочертив полукруг по горячей коже, тот нырнул за ворот рубашки. Я вздрогнул всем телом. По спине побежали мурашки, дыхание сбилось.

«Вот, спрашивается, ради чего сохранял целибат? Я тут весь такой благопристойный, а она не ценит. Эх…» ― признав поражение, разворачиваюсь к черноволосой охотнице, чьи глаза, цвета спелой вишни, мерцают насмешкой.

― Только загнав в угол, можно поймать добычу, ― лёгкая издёвка полноценной победительницы, хрупкое тело придвигается вплотную; язычок чувственно скользит по верхней губе, словно приглашая опробовать мягкую плоть.

Моя кровь вскипает. Пальцы вдавливаются в покатые плечи, толкаю очаровательную леди-демонёнка к стене, прижимаясь так, что даже воде не просочиться между нами. Ухватив за подбородок, с минуту смотрю в игривые глаза и, получив молчаливое согласие, иду в атаку здесь, в закутке коридора, а не в светской спальне, куда мы направимся после. Губы к губам. Дыхания смешиваются, тела готовы вступить в плотскую игру, а воздух искрит всеми цветами радуги. Избавление от одежды ― минутное дело, как только придёт её черёд. А пока не тороплюсь, ибо знаю, что нарушить тысячелетний обычай не имею права. Прежде чем придёт время банальных увеселений, я обязан дать клятву верности своей избраннице. 

«Хотя, какая банальность? Когда происходит единство магички с демоническими корнями и наследного эльфийского принца (честно говоря, такое происходит впервые), предсказуемости ждать не приходится. И всё же…».

― Сдаюсь, ― шепчу в губы, запуская руку под её просторную одежду. Гладкая кожа жжёт пальцы, сплётшиеся языки распаляют до взрывоопасного состояния тела и души.

― Принимаю, ― как дань завершения ритуала, когда союз обоими признан.

После взаимных слов, оставшиеся крохи барьера, сдерживающего вихрь чувств, разлетаются вдребезги. Жар. Страсть. Клочья разноцветной ткани на полу. Потные гибкие тела у стены, рваные вдохи-выдохи, тревожащие беснующийся вокруг нас воздух. Так повелось испокон веков и так останется до скончания века. Этот мир питает магия, а для волшебства нет ничего ценнее обета, данного друг другу во взаимопонимании и признании нерушимости возникшей связи. Связи, где целое, это гармоничное соединение солнца и луны... мужского и женского…

***

Так началась история этой странной пары. Подобным же образом сложатся следующие зарисовки о иных союзах. Немного наивно, чуточку смешно, слегка эротично и малость эксцентрично ― будут поданы первые моменты, начинающие наше странное и романтично-ироничное путешествие. Однако гладкости не ждите. Будут и взлёты, и падения. Куда без них? Но всему своё время и место.

А сейчас, пока Его Королевское Величество завершает слиянием тел единство двух сердец, мы заглянем в иное место и познакомимся со следующими участниками будущих событий. Те ничуть не уступают в эксцентричности тем, кто открыл занавес театральной постановки под названием Жизнь. Жизни ни такой, к какой привык каждый из нас, а иной, слегка безумной и не поддающейся логическому обоснованию. Ещё ни раз читатель воскликнет: «Невозможно так думать! Ни один человек так не поступит!». А Автор ответит: «Нет ничего невозможного в мире, ядро которого сформировано на ином фундаменте, нежели наш. В мире, где балом правит магия…».

В дальней части королевского Замка у стены сидит взъерошенная дева по имени Нэиль. Страданием тронуты прекрасные черты. На измазанном лице видна пара царапин. Некогда красивое платье помято, кое-где изодрано. Под уцелевшей юбкой спрятаны стройные ножки, тогда как рваный лиф выставляет напоказ молочно-белую грудь, лишь частично скрываемую пепельными волосами, в которых запутались сухие листочки да мелкие травинки.

Неприглядный внешний вид порождает неприятные мысли. 

Настрадалось бедное дитя, измучилось, и не знает теперь, куда податься. В голубых глаза слезы блестят, подбородок дрожит, тело хрупкое в комок у стены сжимается. Слышен горестный всхлип, за ним ещё один, более жалобный, и несчастная, сгорбившись, прячет лицо в коленях. Узкие плечи начинают вздрагивать от излишне громких рыданий, вспугнувших бредущее навстречу местное приведение.

Но недолго горюет дева в одиночестве.

Справа дверь как бабахнет о стену, оглушив наравне с гневным рычанием.

— Ад — преисподняя! 

На пороге появляется массивный демон. Напоминающий дракона, готового растерзать создание неугодное. Только вот внешний вид нечестивого оставляет желать лучшего: в расстёгнутой нижней рубашке да спущенных до колен штанах, он комично смотрится, но отнюдь не грозно. 

Дева горюющая, всё равно глубже лицо прячет в кольцо рук, обхвативших прижатые к груди колени. Тонкие пальцы белеют от напряжения, когда в её сторону совершён угрожающий шаг. 

— Эй, мелочь! — огромная ручища хватает за шкирку и, подняв в воздух, чуть встряхивает. Угрюмый взгляд нечестивого задумчиво обегает потрёпанное создание. — Кто тебя так? — продолжая удерживать на весу, интересуется демон зычным басом, не замечая отчаянных попыток девушки устоять на носочках.

— Н-ни-кто, — хриплое заикание, и ни одной попытки вырваться. Видимо, от испуга.

Ругнувшись, демон разжимает пальцы. Почесав в затылке, наклоняется и возвращает на подобающее место, съехавшие до щиколоток штаны. Воздух пропитан раздражением, пускающим по алой ауре верного оруженосца королевского двора лёгкие волны. 

Демона зовут Дэрон — обладатель выдающихся боевых качеств ментального свойства, спасших жизнь не единожды ему самому и оберегаемому лэрду. Последнему в ряду периодических стычек с высокомерным эльфийским лордом Азиэлианом, правящим соседними с их королевством землями. 

Но о «ветхой» истории сейчас не будем. Настоящее важнее.

Хмуро оглядев подраночку в лице полуэльфийки демон, скрипнув зубами, стремительно разворачивается к распахнутой двери. 

— Выметайся! — устрашающий рык вглубь покоев.

Мгновенно в коридор выскакивает перепуганная высокородная челядь, снятая для плотских увеселений на сегодняшнюю ночь. Прижимая к груди ворох одежды, в одних кружевах на бёдрах, она пускается наутёк, даже не глянув на клиента, изменившего первоначальным намерениям «развеять скуку».