Борьба стихий. Притяжение

Михаил, Рим, 1768 год

– Синьор Алессандро! Девушки, желающие наняться к Вам в услужение, ожидают в салоне. Вы сами выйдете к ним или…

– Лучше я приму их в кабинете, – перебиваю камердинера. – Приглашайте соискательниц по одной, Джузеппе. Кстати, сколько их всего?

– Четверо, дон, – кивает Джузеппе и оставляет меня одного.

Скоро начнется собеседование, и надо бы закрыть часть окон, чтоб не сквозило. Но это выше моих сил. Мне постоянно не хватает воздуха, особенно летом, и я нарочно просил реконструировать дом таким образом, чтобы при открытых окнах здесь гуляли сквозняки. Но все равно мучаюсь от жары и духоты: климат Рима мне противопоказан. Но судьба занесла меня сюда, а случайности, как известно, на самом деле не случайны.

Впрочем, если меня кто-то спросит, какого черта я торчу столько времени в Италии, когда климат этой страны действует на меня разрушительно, я не найду, что ответить.

Сказать, что во всем виной интуиция? Сам бы рассмеялся в лицо тому, кто верит в предчувствия и другую потустороннюю хрень. Это я почтенную публику убеждаю, что магия существует – сам же верю только в науку.

Все чудеса, в том числе и те, что я совершаю за звонкую монету, имеют обоснование и объяснение. Другое дело, что не все эти объяснения способен воспринять человеческий разум.

Не все можно обосновать здесь и сейчас. Но это не означает, что разумного объяснения не существует в принципе. Это для римлян XVIII века то, что я творю, называется чудом. Для человека будущего, и уж тем более для инопланетянина, коим я являюсь ровно наполовину, все это будничные явления, источниками которых являются телепатия, телекинез и другие способности, которыми каждый наделен от природы, но которыми в настоящем времени, считай, никто не умеет пользоваться.

Древним людям и молния казалась карой небесной! И перетащи кого-то из сегодняшнего дня на четверть тысячелетия вперед, он с суеверным страхом будет смотреть на тех, кто разъезжает по городу на моноколесах и электросамокатах, разговаривает по смартфонам, без трепета смотрит лазерные шоу и пользуется другими благами цивилизации, куда более чудесными, чем воспламенении бумаги с помощью направленных линз, очищение золота от оловянного покрытия и другие фокусы, которыми я промышляю.

К слову сказать, я мог бы разбогатеть, не устраивая балаган. Например, внушить какому-то толстосуму назначить меня его наследником и срочным порядком отправиться к праотцам. Но это слишком просто, а потому неинтересно. Мне же нравится изучать человеческую природу, и разномастная публика, посещающая мой магический салон, дает мне немало пищи для ума. Эти людишки считают шутом меня, даже не подозревая, что сами являются наблюдаемыми и изучаемыми. Для меня они все – все равно, что подопытные кролики.

Впрочем, имеется у моей деятельности и другая цель: хочу найти себе идеальную пару. По моим соображениям, она должна быть чистокровной землянкой, а их и в XVIII веке, к моему разочарованию, осталось мало.

К тому же мне не подойдет какая-нибудь серость. Хочу, чтоб моя жена была красива, умна, добропорядочна, храбра и вообще безупречна. И чтоб любила меня больше жизни – это тоже обязательное условие.

Про свою любовь к ней ничего не говорю: ледяные демоны, потомком которых я являюсь, к сантиментам не расположены априори. Любовь для нас – это сложная математическая схема, где все показатели сходятся в максимально удачной точке.

Моя цель – совершенное потомство. И если оно будет от безупречной и любящей меня землянки, то оно почти наверняка будет если не совершенным, то близким к совершенству. И я буду испытывать к матери своего совершенного ребенка чувство, которое, пожалуй, можно будет назвать любовью. Ради нее я будут готов на все, даже жизнью пожертвую, если потребуется.

– Джулия! – представляет Джузеппе девушку-подростка худощавого телосложения со смуглой кожей и большим крючковатым носом. Она и сейчас страшна как смертный грех, а какой будет лет через десять?

– Рекомендаций у Джулии нет, дон, и опыт небольшой, но она и не требует высокого жалованья. Она скромна, готова учиться и клянется, что умеет держать рот на замке, – дает камердинер характеристику первой соискательнице.

– Не подходит, – сразу же выношу свой вердикт. – Я же говорил: мне нужна не просто служанка, но и помощница. С домашней работой и Мартина неплохо справляется.

«И имя у нее не то», – добавляю.

Я знаю, как должны звать мою ассистентку. Когда-то по совету отца я прочел забавную историю про графа Калиостро, то есть про меня. Не думаю, что мой характер был описан точно, но главное писатель все-таки уловил. Но суть не в этом. Суть в том, что книга была написана в начале XX века, то есть относительно сегодняшнего дня в будущем, когда было известно, как будут звать моих самых преданных слуг и женщину, сопровождающую меня повсюду. Полагаю, именно ее я жду в Риме. По моим расчетам, наше знакомство должно состояться именно здесь, причем именно сегодня. Почти не сомневаюсь, что служанкой я найму именно ее.

– Джорджия! – Джузеппе называет имя следующей соискательницы. – Вот ее рекомендации! – камердинер передает мне пачку бумажных листов.

Джорджии на вид лет двадцать или чуть больше. При взгляде на нее можно сказать, какой стала бы лет через пять Джулия.

– Не она, – констатирую, возвращая Джузеппе рекомендательные письма. – Приглашай следующую.

– Лоренца! – имя следующей «конкурсантки» заставляет меня вздрогнуть и впериться взглядом в высокую брюнетку лет восемнадцати. Приятные черты лица, нежная кожа, дерзкий взгляд обжигающих темных глаз, высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра и неприлично высоко задранная юбка, когда девушка делает книксен. Она явно хочет понравиться, продемонстрировать свои прелести и готовность покориться хозяину, то есть мне.

«Надо брать!» – вопит в душе та моя часть, что я называю земной: склонности, полученные мной в наследство от матери.

«Что-то с ней не так – будь осторожен», – предупреждает меня ледяная часть моей личности, унаследованная от отца.

– Рекомендации? – спрашиваю у Джузеппе.

– Имеются, – ставит он передо мной поднос с рекомендательными письмами. Опытный взгляд подмечает, что все они написаны одним почерком, хоть и каждый раз измененным до неузнаваемости. Фальшивки.

– Почему хочешь работать у меня? – задаю Лоренце дежурный вопрос.

Несет какую-то слащавую чушь про престиж, репутацию, стремление к познанию и хорошее жалованье. Даже не вслушиваюсь. Пытаюсь прочесть в голове девушки ее истинные мотивы. Но мысли Лоренцы скрыты от меня. Хм, интересный экземпляр. Девушка пробуждает во мне любопытство.

– Ты принята, – перебиваю ее.

– Но там еще одна претендентка на место, дон, – напоминает камердинер.

– Не важно, – машу рукой. – Я уже сделал выбор, и он не поменяется.

– Воля Ваша, дон, – кивает Джузеппе. – Тогда отпущу Матильду и расскажу Лоренце об основных ее обязанностях.

– Не основных, Джузеппе, а второстепенных, – поправляю слугу. – Об основных обязанностях я ей поведаю сам. Пришли ее ко мне, когда закончите.

Лоренца снова приседает, оголяя изящные щиколотки. Их так и хочется обхватить, ласково провести по ним ладонью, взбежать вверх, раздвигая женские ножки, и коснутся сочащейся желанием нежной плоти.

Усмехаюсь, встречаясь взглядом со своей новой служанкой. Она выдерживает его. Тоже странно. Да кто она такая, откуда взялась? И почему она кажется мне хорошо знакомой, хоть я ее – знаю это наверняка – никогда не встречал. Я не смог бы пропустить столь интересный экземпляр, если б мы пересеклись раньше.

Напоминаю, что познакомиться с главными героями этой истории можно в книге "".

Михаил

Снова ко мне в кабинет Лоренца входит, когда вечер уже целуется с ночью. Непроизвольно ежится, обхватив плечи руками. Почему-то эта картина меня волнует. Даже как будто стыдно становится за то, что заморозил девчонку. Хочется накинуть на ее плечи плед, обнять, согреть поцелуем.

Воображаемые объятья и поцелуи пробуждают дремлющую во мне сексуальную энергию – я испытываю возбуждение. Когда оно возникает само, а не по воле моего разума, это меня раздражает. Как раздражает все, что не подвластно рассудку. Из-за этого хочется уязвить девчонку.

– Что дрожишь? Боишься меня? – спрашиваю, играя голосом. Знаю, сейчас он кажется ледяным и звучит потусторонне. Мало у кого не пробегают по спине мурашки, когда я делаю его таким. Однако Лоренцу мой трюк с голосом не пугает.

– Просто озябла, дон, – отвечает она ровным тоном. – Признаться, я не люблю сквозняков.

– А я люблю, – отвечаю с усмешкой. – Как же ты будешь мне служить, раз боишься сквозняков?

– Не боюсь, а просто не люблю, – смеет спорить со мной служанка. – Хорошо буду служить, горячо и с полной самоотдачей.

Голос Лоренцы звучит с вызовом, пробуждая во мне жаркие, и оттого крайне болезненные воспоминания.

– Хочешь сказать, что готова полностью мне отдаться? – провоцирую дурочку.

Знаю, что ни одна приличная девушка не отдастся просто так, вез веских оснований, мужчине, с которым ее не связывают брачные узы. Для служанки это прямой путь в публичный дом. Толкнуть в объятья хозяина ее могут только любовь, угроза, нужда или жадность. Влюбиться в меня Лоренца не могла успеть. Угрожать я ей не угрожал, насилия не применял. Одета она прилично, выглядит ухоженной – значит, сильно не нуждается. Подарков за уступчивость я ей не сулил. Если согласится на все – мечтает, что я влюблюсь и женюсь. Выходит, что дура.

– Я-то готова отдаться, но готовы ли Вы меня взять, дон? – улыбается лукаво.

Она что, бросила мне сейчас вызов?

Безмозглая курица.

Жалеть ее не собираюсь, отступить не дам.

– Сейчас узнаем, кто на что готов и кто на что способен, крошка, - усмехаюсь, приближаясь к служанке.

И с каждым шагом мне становится тяжелее дышать. Сердечный ритм ускоряется, как при сильном волнении. В груди палит огнем, как будто я проглотил огненный шар.

И с каждым шагом во мне нарастает желание. Когда касаюсь талии Лоренцы, чтобы обнять ее, яйца готовы взорваться от напряжения.

Ну, все, доигралась, дурочка: без разрядки тебя не отпущу. Можешь кричать, если хочешь, отбиваться, кусаться и царапаться, но я возьму тебя. И буду брать до тех пор, пока не почувствую себя опустошенным. И плевать на то, что в реальности мой член значительно больше среднестатистического, и что я порву тебя, если твоя щелка не растянута и не готова принять меня. Не я затеял эту игру. Не мои проблемы.

Набрасываюсь на Лоренцу, словно маньяк, сминая ее мягкие горячие губы жадным поцелуем. Безжалостно мну ее груди, буквально разорвав корсет.

Вскоре уже служанка стонет, разложенная на большом, обитом зеленым сукном письменном столе. Ее юбки откинуты вверх, скрывают от меня девичье лицо, и мне не видно слез на глазах Лоренцы, но я уверен, что они мокры – она должна оплакивать свою невинность.

Ноги девушки раскинуты. Я жестко вдалбливаюсь в ее податливое лоно, уже не встречая сопротивления.

Вначале сопротивление было – служанка оказалась целкой. Но лишение чести она выдержала стойко, даже не вскрикнула, не задергалась, не разрыдалась в голос. Даже не напряглась, как будто с ней такое происходит регулярно.

Стонет сладко, но как будто бы не от боли, а кайфуя ото всего этого. Не отчаяние и мольба о пощаде слышатся в ее стоне, а радость и ликование, как будто она взяла рекордную высоту и теперь лишь пытается отдышаться.

Да и крови почти не было, а теперь даже и не скажешь, что была: ее капли перемешались с обильной смазкой, едва окрасив ее в розовый цвет.

Щелка у Лоренцы не такая узкая, как у большинства земных девушек – не как у девственницы, но я не сомневаюсь, что она была чиста, пока не оказалась подо мной. Как и в том, что секс ей доставляет удовольствие, хоть я и не позаботился об этом от слова совсем: прелюдия была стремительной, проникновение резким, и двигаюсь я в бешеном темпе, вбиваясь в девственное лоно, как отбойный молоток.

Все говорит за то, чтобы секс в Лоренце не вызвал ничего, кроме боли и отвращения, но она явно наслаждается им. Ее лоно подрагивает, обнимая меня, словно в преддверии оргазма – и резко сжимается, сдавливая мой член с такой силой, что меня пронзает болью и взрывным удовольствием. Мы оба хрипло кричим, кончая. В порыве удушающе жаркой нежности дергаю Лоренцу на себя, чтобы обнять и отблагодарить поцелуем – и замираю, увидев ее настоящее лицо.

Смуглое, с высокими скулами, чувственным ртом и полыхающими глазами, оно, словно огненным нимбом, окружено копной волнистых рыжих волос.

– Феникс?! – цежу, охваченный ледяной яростью.

Больно сжав узкие плечи, пытаюсь оттолкнуть от себя женщину, которую мне нельзя.

Ее любовь – это наркотик. Она опьяняюще сладка и дико притягательна, но губительна для меня.

Для нас обоих наша связь губительна. Мы два полюса, два антипода: огонь и лед. И чем мы ближе, тем более разрушительно действуем друг на друга.

Однако Феникс ведет себя так, как будто не понимает этого, как будто быть рядом со мной ей важнее, чем жить. Это и понятно: огненные демоны умны, но не подчиняются разуму. Ими управляют эмоции, и это просто не может довести до добра.

Девушка не подчиняется мне, не отстраняется. Она обивает мою шею, рывком приближает к себе мое лицо и впивается в мои губы обжигающим поцелуем.

ВИЗУАЛЫ

Феникс в истинном облике:

Феникс в облике Лоренцы:

Михаил (граф Калиостро):

Михаил

Хочется ответить на поцелуй – и пойти на второй заход: дружок тут же приходит в полную боевую готовность. Но собираю волю в кулак и не грубо, но твердо отстраняю Феникс. Отступаю от стола, заталкивая член в штаны.

– Одевайся и уматывай, – велю Феникс.

– Не кипятись, – бросает она мне, ловко спрыгивая со стола и одергивая юбку.

– Это ты мне? – хмыкаю иронично. – Кипятиться – это вообще не про меня. – Ни кипятиться, ни горячиться, ни выкидывать сгоряча несусветную хрень я в принципе не способен. Или ты забыла, кто я? А вот ты как раз порешь горячку. Почему ты не убралась, как обещала?

– Ну, да, погорячилась, когда обещала уйти, – улыбается, строя из себя дурочку, Феникс. – Не смогла. Тянет меня к тебе. И только что ты с успехом доказал, что это взаимно. Поздравляю!

Не была бы эта огненная сестрой моего друга – придушил бы. Еще тогда, когда увязалась за мной, нырнув в портал, уничтожил бы. Просто не стал бы спасать ее, тонущую. Вытащил на свою голову!

– Это доказывает лишь одно: нам опасно быть рядом. Нужно настолько далеко разойтись, чтобы притяжение ослабло условно до нуля, – чеканю.

– Боюсь, Вселенной будет мало, – парирует Феникс, продолжая улыбаться.

Ликует стерва, радуясь тому, что, прикрывшись чужой личиной, заставила меня поддаться сексуальному влечению и трахнуть ее. Не понимает, что выиграла лишь одно сражение, но не войну. Быть с ней она меня все равно больше не заставит. Второй раз на ее удочку я не попадусь.

– Начнем с небольшого. С масштабов города. Для начала покинь мой дом, а потом…

– Я никуда не уеду из Рима, ты не можешь меня заставить, – перебивает меня Феникс.

– Из Рима уеду я, – успокаиваю ее. – Здешний климат все равно мне не подходит.

– Почему тогда не уехал раньше? Что ты забыл в Риме? – задает Феникс провокационный вопрос.

«Тебя», – вырывается правда.

Брякаю это мысленно, но не тайно: подозреваю, что Феникс услышала меня – это видно по ее торжествующей улыбке.

Увы, но это правда. Теперь мне стало ясно, ради чего я испытывал внутреннюю потребность обосноваться в Риме и ждать кого-то. Нет, не кого-то, а женщину – ту единственную, которая предназначена мне судьбой. И что бы я ни думал на этот счет, глупое сердце тянулось не к земной женщине, к которой должно было бы тянуться, а к моему антиподу. Оно почувствовало ее близость, привело к ней – к Феникс.

Горько усмехаюсь: в чем-то огненная бесовка оказалась права: расстояние в тысячу километров наше притяжение разрушить неспособно. Полагаю, и в десятки тысяч километров тоже. Пока мы на одной планете – будем тянуться друг к другу, а осознанно или неосознанно – не суть важно.

Чтобы развести нас, нужно принципиально другое расстояние. Возможно, даже не расстояние, а время. Так есть ли смысл мне прогонять эту женщину? Рано или поздно, но мы все равно столкнемся. И чем дальше окажемся друг от друга, тем стремительнее начнем сближаться, и тем более разрушительным будет наше столкновение.

Ту, что представляет для меня главную опасность, разумнее не выпускать из поля видимости. Может, лучше и безопаснее держать Феникс на глазах?

– Хорошо, – резко меняю решение. – Оставайся. Но при условии: ты будешь выполнять обязанности служанки и моей помощницы, раз уж для этого нанялась. Взявшись за гуж, не говори, что не дюж, - вспоминаю земную пословицу.

– Не переживаю – сдюжу, – морщится Феникс.

– И будь добра: не расхаживай по дому в своем истинном облике – это вызовет подозрения, – хмурюсь.

– Ты тоже, – парирует Феникс, заставляя меня посмотреться в зеркало.

Черт! Секс с огненной подействовал на меня так же сильно, как и на ее: я непроизвольно скинул с себя образ Бальзамо, и теперь выгляжу чересчур привлекательно и примечательно: я выше Бальзамо как минимум на голову, шире его в плечах, и волосы у меня белые, словно седые, и глаза пронзительно синие, настолько яркие и чистые, что у землян таких не бывает.

Выругавшись, натягиваю на себя облик землянина, место которого занял. Обернувшись, замечаю, что и Феникс преобразилась: теперь она снова выглядит моложе и глупее, ее глаза не сверкают, как молнии, а волосы потемнели и разгладились.

– Я должен проинструктировать тебя, что ожидаю от своей помощницы, – обращаюсь к Лоренце, как будто между нами не было только что фееричного секса, и как будто я понятия не имею, что за обликом недалекой итальянки скрывается огненная бесовка с цепким умом и взрывным темпераментом.

– Слушаю Вас, дон, – покорно опускает глаза Лоренца.

Но эта покладистость показная. Атмосфера накалена до предела. Огненные запредельно горды, и подчинение им претит. Интересно, долго ли Феникс выдержит? Зря она решила примерить на себя роль служанки. Но, с другой стороны, как она еще могла проникнуть в мой дом и соблазнить меня? Даже я не вижу других вариантов.

Хватает Феникс ненадолго: меньше чем на месяц.

– Ты должен жениться на мне, – заявляет мне Лоренца после очередного магического сеанса.

– С какой это стати? – хмыкаю.

– С такой, что мне надоело подчиняться тебе, дорогой, и подвергаться нападкам со стороны твоей кухарки и камердинера, уверенных в том, что ты меня трахаешь, и презирающих меня за это, – сверкает глазами огненная бесовка. – И да: я хочу, чтобы мы на самом деле занимались любовью.

Трудно будет устоять перед соблазном, если мы будем ночевать в одной спальне, когда даже мысли о том, что эта женщина ночует в моем доме, не дает мне нормально жить и спать. Секс с ней стал навязчивой идеей. И я жалею, что согласился оставить Феникс своей помощницей. Но ей и этого показалось мало – она хочет оттяпать всю руку.

В то же время я знал, что рано или поздно огненная начнет качать права. Она еще долго держалась – намного дольше, чем я ожидал. И на самом деле пришла пора принять решение: или прогнать Феникс, или повысить ее статус.

В принципе, это мало что изменит для меня. Уверен, что моей ассистенткой Феникс останется, и лучшей помощницы мне не найти. И даже соблазн не возрастет, потому что без разницы, где ночует эта женщина: в комнате служанки или в соседней спальне – притяжение к ней я буду испытывать такое же сильное. Делить постель с женой вовсе не обязательно. Да и от секса с ней воздерживаться не обязательно: главное, не кончать в нее, используя истинное живое семя, – нельзя допустить, чтоб она от меня забеременела.

При первом нашем соитии я дал маху: не подумал о предотвращении беременности, не проконтролировал себя, но, похоже, мне повезло: Феникс не зачала. Если б она носила моего ребенка, я бы это уже почувствовал, наверное. Да и она, скорей всего, не стала б от меня это скрывать. Я даже не исключаю того, что огненная в принципе не может зачать от ледяного. Есть у меня такое предположение. Но это не точно, и проверять эту теорию я не намерен.

Проблема лишь в одном: женившись на Лоренце, я уже не смогу жениться на другой. А если я встречу идеально подходящую мне землянку, что тогда? Ради этого, собственно говоря, я и воспользовался порталом в прошлое.

– Я не могу жениться на тебе – мы не пара. Я женюсь только на землянке, ради этого я сюда и переместился, – объясняю настырной женщине. – И тебе советую найти себе мужа-земляника. С ним у тебя наверняка будет потомство, и потомство качественное. А от меня ты не факт, что вообще сможешь зачать.

– Мы толком и не пытались, – дрогнувшим голосом отвечает Феникс. – Но у нас еще все впереди. Нужно лишь разрешить себе быть вместе.

– Нам нельзя быть вместе, Феникс, – в какой раз повторяю. – И тебе лучше уйти из моего дома. Так будет лучше для всех.

– Никуда я не уйду, и ты на мне женишься! – заявляет огненная, и глаза ее полыхают: вот-вот бесовка начнет метать молнии – в буквальном смысле этого слова. Не хватает еще, чтобы она устроила пожар, который затмит аналогичное бедствие 64 года.

– Остынь! – цежу, выходя из себя. – Не вижу оснований уступать твоим требованиям.

– Зато я вижу, – коварно усмехается бесовка. – Точнее, я видела: была свидетельницей того, как родился граф Алессандро Калиостро. Я знаю, что произошло два года тому назад на Мальте. И хранить эту тайну согласна, только будучи твоей законной женой.