Босоногая Графиня

Темнота коридора скрывала крадущуюся, горбатую тень. Истертый ворс ковров погашал поступь босых ног и скрип подгнивших половиц. Казалось, даже ночные насекомые в этот час притихли, внимательно вперившись в согнувшийся силуэт в проеме окна на вершине башни.

Лишь ночное светило заботливо протянуло к босым стопам серебристую тропу, приглашая в свои объятья.

- Прими мою душу, Великая. – Тихо прошептал тонкий голосок. – Очисти от гнета потерь и бесконечных кошмаров…

Тень вытянула тонкие веточки-руки к светилу и плавно ступила на тропу, уносясь по ней ввысь. Туда, где искру души приняли в ласковые объятья, где больше никто не позволит распоряжаться её жизнью.

Мгновение, и… серебряная искра исчезает вместе с тропой, втягиваясь обратно в светило. А в траве, под башней, распугав ночных бабочек, в неестественной позе застывает хрупкая фигурка.

- Арина Вячеславовна, заказчик просит вас лично прибыть на объект. – Раздался взволнованный голос моего прораба в динамике телефона. – Проверяющие нашли много косяков.

- Сейчас приеду. – Отвечаю Радику и отключаю вызов.

Если Валерка опять запорол мне объект – уволю к чертям собачьим, наплевав на то, что он пока еще муж и мы остались друзьями.

С самого его залета, с тех самых пор, как заловила его на собственной секретарше, он без конца пытается перетянуть одеяло на себя и неизменно ссорит меня с деловыми партнерами. Уж лучше бы, как и раньше, продавливал диван дома. Или гулял неделями. Хотя бы на доходах фирмы его подвиги не отражались.

Припарковав свой Кашкай у въезда на строительную площадку, поспешила к махающему рукой, Радику.

- Где опять просмотрели? – Сдвинула брови к переносице.

- Я доверил ему руководить внутренней отделкой первого и второго этажей, пока мы ведем кладку пятого. – Начал каяться прораб. – Но он умудрился после меня сговориться с бригадирами и заменить хорошие материалы на фуфло. Те клянутся, что он от вас распоряжение передал. А заказчик сегодня проводил экскурсию покупателям.

- Много визгу было? – Ухмыльнулась я.

- Теперь переделывать придется. Элитное жилье с дешевой отделкой ответственному не понравилось. – Радик понурил голову. – Убыток значительный.

— Значит будем возмещать из его зарплаты. – Решила я. – На площадку его больше не пускать ни в каком виде. Он переведен в уборщики в офисе. Начальника я вам на этой неделе пришлю. Бригадирам передай, пусть снимают свои художества со стен и пола. А где сам Валера?

В это время я заметила тень, закрывшую солнце над головой. На поднятом поддоне с кирпичом, с гордым видом и придурью в глазах, стоял мой благоверный, пристегнутый карабином к крюку крана.

Все бы ничего, вот только этот одаренный вместо того, чтобы хотя бы ровно стоять, нарушая технику безопасности, подошел к краю и помахал мне рукой.

- Немедленно встань в середину! – Прокричала ему.

В ответ, рядом со мной упал сорвавшийся кирпич.

- Бежи-и-им… - Раздался голос Радика. А на нас посыпался красный кирпичный дождь.

Через два часа, когда Валерия Константиновича, болтающегося на крюке, уже давным-давно сняли и увели вместе с крановщиком, а Радика с переломанными ногами отвезли в больницу, рабочие аккуратно извлекли из-под груды кирпичей, тело хозяйки строительной фирмы…

***

- Ох!.. – Я попробовала шевельнуться, но все тело разом заболело. Словно я сплошной синяк. Наверное, так и есть, если вспомнить, сколько раз по мне ударило кирпичами. Как еще жива осталась?

С трудом открыла глаза, упираясь взглядом в обветшалый беленый потолок, испещренный паутиной трещин и разукрашенный разводами от многочисленных потеков.

Меня спрятали в подвале? Запах затхлый от влаги, а полумрак помещения разбавляется узкой полоской света откуда-то слева. Входная дверь напротив ног, спрятанных под лоскутным одеялом, выглядит добротной, словно и впрямь в каком-то погребе лежу.

Может быть, Валерка похитил меня, и теперь будет удерживать, пока фирму на него не перепишу? Бред. Не способен этот тюфяк на такое. Скорее уж заказчики решат свои проблемы таким радикальным способом, чем он решится. Но, подобные времена уже прошли.

Или он приказал меня просто спрятать, решив таким образом избавиться от улик? Но тогда бы меня не укладывали на кровать и не подтыкали, заботливо, одеялом. Это какой-то сюрр.

- Эй! – Позвала я хоть кого-то. Пусть даже и почти бывшего мужа.

Ему все равно не светит, в случае моей смерти, ничегошеньки. Фирма отойдет давнему партнеру, Владимиру. А часть дохода будет адресно тратиться на покупку еды, одежды и оборудования для детей в нескольких, указанных мною, детский домах. Квартира, дом, машина и все, что находится в них, давно переписано в собственность компании. Распоряжение о дальнейшем целевом использовании так же прописаны в завещании. А брачный договор, Валерик, тебе точно не переплюнуть. Как пришел в одних трусишках, так и свалишь к матушке в них же.

Как же там Радик? Надеюсь, что остался жив. Кому, как не ему, теперь рулить всей стройкой? Дверь с тихим скрипом начала отворяться, заставив меня замереть и задержать дыхание.

Вот, в проеме появляется желтоватый свет, он становится чуть ярче и, наконец, появляется рука, удерживающая подсвечник со стеклянными стенками. Электричество отключили? Или, судя по потекам на потолке и стенах, здесь проводка давно замкнула.

Наконец, вслед за горящей свечой, показалась и сама фигура плотной, низковатой женщины. Серое, почти черное платье, изобилующее нашитыми рюшами и кружевом, было похоже на тряпье для мытья полов, каким-то чудом, напяленным на женщину. Старомодный чепец добавлял ужаса образу. Меня в бомжацкий притон отдали?

- Вы очнулись, леди? – Проскрипела та. – Хвала Великой, что защитила вас и не дала погибнуть!

Я в секте. Гулко сглотнула, стараясь не выдать волнения. Если это староверы какие-то, еще есть шанс сбежать, пока не выдали замуж за какого-нибудь такого же бравого и лохматого мужика и не обрюхатили во имя своего божества. Только бы подняться!

Я попыталась пошевелиться, но резкая боль в теле остановила.

- Вам нельзя шевелиться, пока целитель не осмотрит. – Запротестовала странная баба. – Он уже приехал. Леди Вайлет отказалась платить из вдовьих, поэтому продала одно из ваших платьев, оставшихся от матери. Самое лучшее выбрала, подлюка.

Женщина приложила серую тряпицу к лицу и, утерев слезящиеся глаза, громко прочистила нос. Затем, крутанулась по комнате, открывая плотные шторы на двух окнах, чтобы осветить пространство уличным светом.

Все-таки это не подвал, в подвалах вряд ли будут такие большие проемы. Хотя по пыли, поднявшейся от потревоженной плотной ткани, так точно утверждать и не станешь. Еле сдержалась, чтобы не расчихаться. Голова болела нещадно, тело ломило от каждого малейшего движения.

Заслышав стук сапог по скрипучим половицам, женщина кинулась ко мне поправлять одеяло и подушку под головой, чем немало доставила боли.

Появление целителя постаралась принять стойко. Ни о каком докторе речи здесь не велось. Обычный наряд из брюк и приталенного пиджака с жилеткой и белой рубашкой, по английской моде и прилизанные волосы, разделенные мелкой расческой на две ровные половины четким пробором. Небольшой кожаный саквояж со звонко тренькающими пузырьками внутри. Надежда, что меня не заставят глотать сомнительные спасительные настойки, не оправдалась. Он долго водил над одеялом раскрытыми веером ладонями, прикрыв глаза, затем несколько минут сидел, взяв мою кисть в свои руки.

- Переломы ног и таза зарастут до завтра. Я оставлю вам нужное зелье. – Обратился он ко мне. – От болей выпьете сейчас настойку, её хватит до полного восстановления. Меня настораживает ваша аура. Она словно чистое полотно. Ни единой эмоции. Вас что-то беспокоит, леди?

- Я не могу вспомнить кто я, и где нахожусь. – Слукавила я, попытавшись надавить на жалость псевдо-врача. Быть может он испугается ответственности за этот балаган и вызовет сюда скорую. – Это место мне совершенно незнакомо, как и люди, находящиеся здесь.

Судя по его растерянному взгляду, мой замысел провалился. Он внимательно осмотрел комнату, женщину в тряпье, и снова вернул взгляд ко мне.

- Возможно, падение с башни повредило вашу память. Такое бывает, и может объяснить поведение вашей ауры. Предлагаю вам завтра, после осмотра, пройтись вместе со мной по замку и его окрестностям. Знакомые и любимые места помогут вернуть память. – Мне кажется, он сейчас сам не верил в то, о чем говорил, но старался выглядеть невозмутимо.

- Буду вам признательна, если прогулка поможет. – Вяло откликнулась я. Зато смогу осмотреть окрестности и наметить план побега.

Если это строение является действительно замком, то, судя по его состоянию, я нахожусь в замке Вальдау. Вроде бы он находился на реставрации? Остается задать вопрос, для каких целей меня тащили переломанную из города в область? Или это все какая-то шутка? Ни одни лекарства в мире не смогут срастить сломанные ноги за одну ночь. Попробовала пошевелить пальцами на ногах, но мне это не удалось – я действительно не чувствовала их.

Лекарь, тем временем, достал из саквояжа пузырек, и напоил меня достаточно приятным мятным раствором, приговаривая, что это обезболивающее. Он говорил еще о том, что приедет завтра с утра. Но сначала напоит меня заживляющим зельем. Его голос становился все тише и дальше, пока я не погрузилась в сон.

Утреннее пробуждение сложно было назвать счастливым и добрым. Раскрытые резким движением, тяжелые пыльные шторы, не просто разбудили, а заставили расчихаться.

- Уж не подхватили ли вы огницу? – Всплеснула руками вчерашняя помощница. На ней был все тот же потрёпанный временем наряд, и страшный чепец. Я глухо выдохнула, стараясь не разреветься – это был не кошмар. Он не может так долго длиться. Больно ущипнула себя за руку под одеялом – это точно не сон.

- Пыль кашлять заставила. Нужно постирать ткань с окон. – Пояснила я свое состояние. – Целитель еще не приехал?

- Скоро должен быть. Я послана вас обтереть и помочь облегчиться. – Сказала женщина и отчаянно покраснела, опустив глаза в пол.

Боги! Что за нравы здесь бродят? Стесняться больных? Или леди у них тут справляют нужду исключительно зефиром и лимонадом?

— Значит, нужно сделать это. – Фыркнула я в ответ.

Овальная емкость, появившаяся на свет из-под кровати, доверия своими обколотыми фарфоровыми краями не внушала. Но деваться было не куда. Мысленно перебирая шикарный, практикованный за годы строительных работ, запас матов, я все-таки умудрилась не порезаться о края облупленной посудины. Вообще старалась с ней не соприкасаться. Слишком уж вонько от неё несло. Будто здесь колодец в трех километрах и вода строго по талонам и на питье.

Судя по принесенному кувшину, миске с водой и серой тряпице для обтирания – так оно и было. Мда… Заросли здесь грязью, похоже, не только стены.

Слава богу, тряпица пахла какой-то травой и немного лавандой. Этот запах, вкупе с прохладной водицей, смыл болезненный пот с тела и взбодрил.

- Сейчас я принесу бульон с хлебом. – Довольная проделанной работой, пообещала женщина.

Пока странноватая женщина уходила за бульоном, я поразмышляла о своем не завидном положении. Осмотрела тонкие, белоснежные руки, что ни разу за жизнь не занимались чёрной работой. Приподнялась на постели, заглянув под одеяло – тело, руки и торчащие, спутанные рыжие волосы прежней мне точно не принадлежали.

Не увлекайся моя бывшая, не обремененная интеллектом, секретарша любовными фэнтези романчиками во время моего отсутствия – сошла бы сейчас с ума. А так, пришлось признаться себе, что там, в той жизни, где я была директором строительной фирмы, моё тело, скорее всего, уже похоронили. И Валера, вместе с моей бывшей секретаршей, однозначно, плакали горше всех, осознавая, что наследство моё проплыло мимо их рук.

Мне же теперь осталось принять себя в этом теле. Теле молодой девушки. Быть может, здесь мне удастся завести себе нормальную и счастливую семью?

В любом случае, второй шанс я не упущу. И убиваться по прежней жизни не стану. Владимир подхватит бразды правления мой фирмой там, а я буду строить новую жизнь здесь.

Принесенная глиняная чашка, полная наваристого, душистого бульона, вкупе с ноздреватым, свежим хлебом – придала сил и бодрости. Кусочки вываренного белого мяса, выложенные на отдельной тарелке, добавили сытости. Серебряный поднос и чашки были чистыми, что позволило надеяться на скорое выздоровление. Не хотелось бы выжить только ради того, чтобы скончаться от обезвоживания в нужнике.

Когда доела, в мою мрачную обитель вошел целитель. Долго водил надо мной руками, опять держал мою руку в своих.

- Все отлично срослось. – Оповестил он меня. – Вспомнили хоть что-то?

- Нет. – Твердо ответила, посмотрев ему в глаза. – Более того, поняла, что не могу вспомнить совсем ничего ни о своем детстве, ни о родителях. Даже имени своего не помню.

- Странно. – Целитель зорко посмотрел на меня. – Аура такая же чистая. Возможно, вам потребуется гораздо больше времени, чтобы восстановить память.

- Я бы хотела проверить навыки чтения и письма. – Испугалась не на шутку. – Надеюсь, хотя бы эти способности остались при мне.

— Это мы сейчас легко проверим. – Ободряюще улыбнулся целитель. – Меня зовут Эрик Бонн. А вас, милая леди Амалин, урожденная графиня Лерой. Попробуйте прочитать мою книгу, и дописать свое имя в эту бумагу.

Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что арабская вязь мне вполне понятна. Значит, что вместе с речью, я наследовала и чтение. Вместо своего имени, я записала в чистый лист строчку из прочитанного в книге. Прежняя жизнь научила не вносить своих данных и росписи в чистые листы. Дабы потом не отвечать за какие-либо траты и договоренности.

- Замечательно! Вставать и ходить вы уже можете. – Улыбнулся целитель. – Хоть что-то осталось при вас. Полагаю, если вы почитаете в библиотеке, память хоть немного восстановится. Или вы сможете приобрести жизненно необходимые знания.

- Боюсь, что второй вариант ближе к истине. – Согласилась я. – А в библиотеку я обязательно наведаюсь. Как только изучу замок и его окрестности.

На том мы и порешили, тепло распрощавшись с господином Эриком.

Таинственная мачеха, оплатившая мое лечение платьем матери бывшей леди Амалин, не спешила меня посещать. Я познакомилась со своей служанкой, звали её Сора. Женщина служила этой семье давно, с самого детства помогая маленькой леди Амалин, то есть мне. Тем горше для неё было узнать и принять, что её подопечная совсем ничего не помнит.

Для меня же, такой выход из ситуации стал самым лучшим - целитель подтвердил мою амнезию, тем самым развязав руки в задаваемых вопросах и желании учиться. После сытного обеда, я попросила Сору проводить меня в библиотеку. А за время моего отсутствия перестелить постель и сделать влажную уборку в комнате.

- Целитель подсказал мне, что можно легко снова заболеть, если не мыться и не убирать в помещениях. - Доверительно сообщила ей. - У нас же есть где-то купальни?

- Да, моя леди. - Кивнула женщина. - В пещерах под замком есть горячие источники. Если пожелаете, мы можем спуститься туда и искупать вас перед сном.

Я с огромной радостью согласилась. Библиотека была довольно-таки большой по меркам моего мира. В квартире, пусть даже многокомнатной, отдать помещение примерно в тридцать квадратных метров, было бы слишком расточительно. Пара мягких кресел и большая софа с вычурной позолотой на подлокотниках и ножках, заставили усомниться в качестве предоставленных мне комнат.

Если уж библиотека так шикарно обставлена, то что бывшая леди нашла в том хлеву, где мне сейчас приходится обитать?

Ответ нашелся быстро. Его принесла разъяренная леди Вайлет.

- Как ты посмела выползти из своей комнаты, негодница? Кто дал тебе право распоряжаться слугами? - Она была высокой и худой, словно палка. Одета в черное платье и чепец с кружевами, а при разговоре с её губ во все стороны брызгали капельки слюны. - Немедленно убирайся к себе, и до оглашения завещания не смей показывать носа даже в коридор! Иначе я запрещу тебя кормить!

- Мне кажется, вы немного преувеличиваете собственную значимость, леди Вайлет. - Холодная улыбка растянулась на моем лице. - Я здесь такая же полноправная хозяйка до оглашения завещания. И не смейте больше повышать свой голос в моем присутствии.

- Во-о-от кем оказалась смиренная овечка! - Безобразно растягивая слова дребезжащим визгливым голосом отозвалась мачеха. - Неужели падение с высоты придало тебе смелости?

- У всего заканчивается срок. – Парировала я. – Вот и у меня терпение подошло к концу.

Я собрала со стола небольшую стопку книг по истории, географии этого мира, и подхватила подшивку газет. Это даст хотя бы частичное понимание о реалиях этого мира. Вышла к Соре, маячившей в коридоре и, несомненно, услышавшей весь наш разговор.

Продолжать диалог со зло пыхтящей дамой я не намерена. Пусть тихо захлебывается собственным ядом. Мне же необходимо поскорее адаптироваться к местной жизни и законам. И, чем быстрее, тем лучше.

- Сора. – Позвала я свою служанку, когда мы вошли в мою комнату. – Я всегда здесь жила? Или у меня были другие покои?

- Другие, моя леди. – Склонив голову, ответила женщина. – После смерти вашего батюшки, графа Эрнеста Лерой, ваша мачеха приказала переселить вас в крыло для слуг. А ваши комнаты были отданы её дочери, леди Миларе, вашей сводной старшей сестре.

- У меня есть сестра? – Удивилась я.

- И брат. – Ответила служанка. – Тоже сводный. Сын леди Вайлет от первого брака. Они с сестрой обосновались в вашем поместье, в столице.

- Сора, расскажите мне, пожалуйста, все, что знаете о моей семье, начиная с момента, как вы пришли сюда работать. – Попросила я, понимая, что врагов нужно знать в лицо. – Присаживайтесь к столу.

Беседа не прерывалась до самого похода в купальни под замком. Я узнала много, в большей части нелицеприятного о своих, так называемых, родственничках.

Моя предшественница, действительно, росла забитой и затюканной ушлыми родственниками, овцой. Мать умерла, когда девочке было десять лет. Стала чувствовать усталость, словно кто-то высасывал из неё силы, пока совсем не слегла. Все это время, её лучшая подруга, леди Вайлет, неустанно помогала бедняжке, скрашивая серые дни и помогая руководить замком. Даже детей своих привезла, чтобы маленькой леди Амалин не было скучно одной, пока мать болеет.

А после пышных похорон осталась в замке, неустанно напоминая графу Эрнесту о том, как хорошо его девочке с детьми и под её опекой. Граф, утонув в собственном горе, вокруг себя ничего не замечал. Не заметил он и змею, пригретую в собственном доме. Ради блага дочери женился на вдовствующей баронессе, даже не поинтересовавшись, а нужна ли ей, этой дочери, мачеха. А новоиспеченная жена, сначала лившая в уши перспективного вдовца елей о её восхищении его дщерью, сменила свое мнение на противоположное, сразу после церемонии.

Теперь леди Амалин в глазах отца, благодаря мачехе, стала непокорной, склочной и невоспитанной, дикой особой, которую следовало упечь в пансионат для обучения кротости. Ну, или, в жрицы Великой отдать.

Отец, с вынутым стальным стержнем, после похорон первой жены, вяло сопротивлялся напору новой, а потому уступил, отослав родную кровиночку в пансионат Святой Веры, где её денно и нощно пестовали и "учили" послушанию.

Возможно, отец девушки что-то понял, предчувствовал, решив забрать её домой. К сожалению, он скончался через пару месяцев после возврата дочери.

- Что было потом? – Снова завела я беседу, когда поужинала.

- А ничего больше не было. – Грустно выдохнула Сора. – Вас выселили в это крыло. Мы с девушками подобрали вам лучшую комнату, но понимали, что такое убранство не достойно леди. Дети леди Вайлет уехали в Лиссу, чтобы блистать при королевском дворе, но скоро должны приехать сюда, к моменту оглашения завещания. Граф в последние месяцы часто пропадал с поверенным, ему становилось лучше, когда он инспектировал земли и отлучался из замка по делам. Вот только после того, как упал с лестницы и сломал ногу, он уже подняться не смог…

- Когда должны огласить завещание?

- Через три дня. – Улыбнулась Сора. – Быть может, лорд Эрнест окажется милостив, и своей волей выделил вам небольшой дом и пенсию из доходов графства.

- Почему не всё? – Возмутилась я. – Я же его единственная дочь.

- Леди Вайлет всем уже рассказала, что завещание он составил при ней, оставив вас ни с чем. Графство вместе с титулом перейдет к её сыну, барону Айзеку. Вас же, в лучшем случае, обязуют кормить до замужества. – Тут она приблизилась ко мне и взяла за руку. – Леди Амалин, прошу вас, если так случится, поехать со мной. Вы не помните всего, но барон Айзек ужасный человек. У меня есть дом. Пусть он мал и вам не по статусу, но в нем вас точно никто не посмеет обидеть…

- Он обижал меня? Бил? – Начала я пытать Сору. - Сделал что-то гораздо страшнее?

- Он унижал вас словесно постоянно. Мог толкнуть или сказать, что отец вас никогда не любил. – Выдохнула женщина. – Из-за его жестокости ни одна девушка не пойдет работать в ваш замок даже под угрозами. Одну бедняжку он избивал в своих покоях до тех пор, пока плод его любви не покинул её чрево. Он угрожал взять вас в жены…

Действительно, это можно расценить, как угрозу…

Приедет – увидим, что за фрукт, этот мамкин рыцарь. Быть может, там в плане мужества все так же прискорбно, как и в плане хитрости. Где наша не пропадала…

Бывали и у меня среди рабочих подобные «одарённые» – субтильные, но гонору, как у короля Российской эстрады. Все ходили, пытались распустить павлиньи хвосты, заиметь мамку богатую, переместить фронт своих работ на простыни в моей постели. Вылетали быстро и эффективно, стоило только заметить пагубное пристрастие появляться в поле моего зрения не по делу, или обращаться не по рабочему вопросу. Радик уловил настрой сразу, чем и заслужил моё уважение – он всегда видел по мне только начальника и строителя. Но к девчонкам моим клеился, поганец мелкий. То шоколад элитный прикупит, то цветов охапку на праздник принесет. И ведь со многими уже интрижки были. Все знали о его похождениях, и все равно испытывали судьбу.

Сейчас сочетание «жесток и хитёр», было бы не к месту. Такие люди обычно непредсказуемые и сродни маньякам, выслеживающим своих жертв. Потому, нужно умерить свой пыл в отношении мачехи, дабы он не начал действовать за моей спиной по приезду.

Весь вечер провела при нескольких зажженных свечах, наспех изучая историю этого мира и его географию. Монтеро – страна с историей в несколько десятков тысяч лет на одном из трех материков мира Филло. Я, прагматичная до мозга костей, далекая от веры и прочих духовных ценностей, чуть не познала «дзен», вычитав, что здесь есть темные эльфы и двуипостасные оборотни. А люди делятся на магов – высшую элиту, и простых людей. Магов здесь ценят и любят. Любят настолько, что готовы скрещивать их до бесконечности, лишь бы получить побольше потомства.

Темные эльфы далеко не «няшки». Это хладнокровные убийцы, наемники и бог весть что еще, пользующееся магией теней для исполнения заказов и работающие, в основном, в темное время суток. Оборотни же – тяжелая артиллерия в боях за земли. Отличный нюх, прекрасный слух, ночное зрение, звериное чутье и развитые инстинкты – идеальный набор для вступления в армию любой страны. Немногие из людей могут противостоять их силе один на один.

Была здесь и разная нечисть, которую старались повывести. И это как раз привело к дисбалансу в магии. Мир понял свою ошибку, осознал, издал единые законы о запрете их истребления, но выходить из укромных мест местные духи не спешили, помня о многовековых гонениях.

Не все представители рас были однозначно плохими, как и не все были хорошими. Уроки нашей истории давно показали, что судить обо всех, за проступки нескольких представителей – ошибочно.

Но парочку преданных оборотней или эльфов я бы завела для пущего спокойствия. Пока Сора проводила мне экскурсию в купальни, под дверь комнаты просунули записку, в которой неизвестный автор просил больше не употреблять в пищу ничего из кухни. Я поверила сразу. Не хотелось фатально ошибиться, приняв анонимку за шутку.

- Мы же можем утром покинуть пределы замка и поесть где-нибудь в другом месте? – Спросила я побледневшую женщину.

- М-можем. – Резко закивала она головой. – Здесь недалеко городок, принадлежащий вашей семье. Там можно в ресторацию зайти, или в таверну какую. У меня есть сбережения. Покормить вас на должном уровне несколько дней хватит…

Объедать заботливую Сору не пришлось. По моей просьбе она принесла платье на завтра и еще несколько тех, что, по её мнению, давно вышли из моды. Я выбрала пару ярко-розовых платьев – девушке с рыжими волосами, и темно-синими глазами, этот цвет явно не шел. Слишком уж бледно я в них смотрелась. Жемчуг мы с них спороли перед сном – часть я отложила на черный день, а вторую часть было решено утром продать ростовщику.

Крупное зеркало, почти во весь рост, нашлось в моих бывших комнатах, куда мы тихо пробрались с моей помощницей. Там я примерила зелёное бархатное платье на шнуровке сзади и осталась очень довольна – волосы вспыхнули огненным светом, глаза засияли ярче, а тонкая белоснежная кожа стала напоминать китайский костяной фарфор.

Сора еще с вечера договорилась с конюхом о подготовке кареты к выезду. Мачеху в свои планы я решила не посвящать.

Пара белоснежных лошадей, запряженных в тряскую черную карету с аккуратно выведенным гербом – маленькой короной над зверьком, больше похожим на ласку с колоском в лапах, на дверце, ждали у черного хода замка. Начинать поездку со скандала не хотелось. Подспудно ждала, что сейчас, вот-вот, выскочит из-за угла с перекошенным лицом мачеха, и заставит кучера развернуть карету назад. Но ничего не произошло. Лишь на выезде из хозяйственных ворот стража спросила у мужчины на козлах, один ли он едет.

- Леди везу в город, по приказу. Не видно, что ли? – Хмыкнул он, тем не менее, не став уточнять, какую из леди.

После непродолжительной тряски на обитых скамьях, мы остановились около лавки ростовщика. Сора торговалась, как демон, за каждый лишний медяк. И в итоге, вся раскрасневшаяся, но довольная собой, вернулась в карету, где рассказала мне о его наглости в сильном занижении цены платьев и жемчуга. Меня она просила с ней не ходить.

- Не гоже леди торговаться. Это не принято. – Пояснила она. – Я-то уж как ругалась с ним. А при благородных дамах такая речь не должна вестись.

Хмыкнула в ответ, вспомнив крики мачехи в библиотеке. Да и свою прошлую жизнь. Вот уж вряд ли меня сейчас чем-то удивил торг на повышенных тонах.

Служанка протянула мне увесистый мешочек.

- Я заставила его разменять пару золотых. – Отчиталась Сора, улыбнувшись. – Всего получилось выторговать шестнадцать золотых и шестьдесят серебряных за платья и жемчуг. Если питаться экономно, вам хватит минимум на год.

В ценах я пока не разбиралась, но зато поняла, что платья будут хорошим подспорьем, если завещание всё-таки, будет не в мою пользу. На всякий случай, договорились с Сорой, что по приезду, она перенесет в мою комнату все платья, имеющие хоть какую-то ценность. Коли уж старомодные оказались такими выгодными, значит те, что посвежее, будут дороже. И вдруг нам удастся еще что ценное с них срезать, если мачеха при поверенном выгонит меня за порог в одном платье? Нужно обязательно подготовиться к такому развитию событий. Сомневаюсь, что отец девушки настолько был черств, чтобы оставить своё единственное дитя без средств к существованию, но всё же.

Кучер привез нас к хорошей таверне, в которой не зазорно было столоваться и высшим кругам. Чистота помещения и опрятность девушек – подавальщиц сразу бросались в глаза. Моя помощница, облаченная в своё выходное платье, сегодня не выглядела, как огромная куча ветоши, но все-таки попыталась промямлить нечто: «негоже холопам с боярами за одним столом сидеть».

- Если вдруг мне придется первое время жить в твоем доме, мы будем есть поодиночке? – Привела я пример, и она, смущаясь, присела напротив.

Заказывать тоже пришлось ей. Я лишь попросила побольше овощей и отдельно жареное мясо, аромат которого плыл по светлому помещению, сводя с ума желудок. На удивленный взгляд подавальщицы не стала ничего говорить про принятый мною в прошлой жизни завет о плотном завтраке. Стройка – вещь непредсказуемая. Никогда не знаешь, удастся ли пообедать, а то и поужинать.

- Предлагаю договориться с этой таверной о поставках еды в эти дни. – Предложила я. - И пусть отдают лично тебе в руки, и никому больше.

Во время неспешного завтрака, осмотрелась по сторонам. Несколько столиков были заняты мужчинами, по виду напоминающими успешных торговцев. Да и их споры в полголоса, не оставляли вариантов – они обсуждали целесообразность завоза в эти земли тенешелка из земель темных эльфов.

Моя теория подтверждалась – не все они наемники и убийцы. Есть среди них вполне мирные граждане, что тратят свою жизнь на созидание и улучшение жизни.

В дальнем углу, не сняв с головы капюшон, нависая над тарелкой, завтракал загадочный господин с тонкими, аристократическими кистями рук. Приборы в его руках порхали, отправляя мелко нарезанные кусочки мяса в темное нутро куафа так ловко, что я залюбовалась и, кажется, привлекла к себе его внимание.

Вздрогнула от неожиданности, когда мужчина поднял голову и, не снимая накидки, пронзительно посмотрел на меня. Из темноты блеснула пара ярко-зеленых глаз, заставив меня опомниться и смущенно отвернуться.

Быстро закончив с завтраком, пока Сора договаривалась о нашем питании на ближайшую неделю, поспешила ретироваться из таверны.

- Леди Амалин, я договорилась! – Вышла через минуту Сора. – Если вы не против, я бы хотела предложить заехать к артефактору. Может нам повезет, и приобретем определитель ядов и вредящих зелий. Стоить будет дорого, но ваша жизнь намного ценнее.

- Полностью с тобой согласна. – Кивнула я. – Но я бы хотела зайти вместе с тобой.

Любопытство было не праздным. Если есть артефакты – значит нужно узнать какие. В своем домике и воду согреть и огонь развести надо будет. Если весь тот бред, что рассказывала моя секретарша о прочитанных книгах, правда, я могу здорово улучшить наш быт в будущем.

Заодно бы пробежаться по рынку, посмотреть, изобрели ли здесь мясорубку, терку и прочие предметы, что перечисляла мне Наташа за утренним кофе. Быть может, изобрету что-то, и стану великим реформатором. Смеюсь, конечно. Что-то простейшее, облегчающее жизнь, может и получится. Но пылесос и стиральная машинка вряд ли. И тем более, не автомобиль. Даже устройство парового двигателя я вряд ли вспомню.

Но эти вопросы я пока оставила на потом. Сначала нужно решить главный – дождаться в полном здравии поверенного, а уж потом загадывать на будущее. Поговорить с ним потом, что ли. Он ведь с отцом Амалин вел дела графства, значит в курсе всех дел, и сможет объяснить мне, нерадивой, на что я имею право. Например, оспорить завещание. Ведь не зря же мачеха всем растрепала, что именно её сынок будет наследником.

Начать жизнь заново, в другом мире, это здорово. Но начинать жизнь в богатом графстве и с финансовой подушкой – еще лучше. Пока же в замке царствует мачеха – я сбоку припека.

- Сколько стоит это колечко? – Поинтересовалась у седовласого артефактора, что сразу узнал во мне дочь наместника этих земель.

- Десять золотых, леди Амалин. – Он протянул мне атласную подушечку из-под стекла. – Камень изменит цвет с зеленого на красный, если это будет яд, на сонные зелья станет белым, а на любовные – пожелтеет. Можете даже над постелью или одеждой проводить рукой, он определит, была ли пропитана ткань.

Я купила, даже не торгуясь. Вид продавца внушал доверие, уж я их много навидалась. И по одному взгляду видела, попытался ли мне всунуть мешок просроченной или поддельной штукатурки, ушлый торгаш, или нет. Этот старичок смотрел прямо, не заискивал, но и не проявлял неприязни. Взгляд открыт и речь спокойна. Значит и цену не накручивал лихо.

На обратном пути, под сиденьем Соры мелькнуло черными бусинами глаз, что-то мелкое и мохнатое. Я не стала поднимать визг и поджимать ноги. Мыши в средневековье – нередкое явление, и я их не боюсь. А вот насчет страхов своей помощницы, не знаю.

В замке нас ждал скандал. О том, что я покинула замок, мачехе доложила стража на задних воротах. Правда, значительно опоздав с докладом, за что я им, безусловно, благодарна. Ведь молчали же до последнего, пока нас не хватились! Не все здесь так уж и плохи и пляшут под дудку жадной бабы.

- Ты навлекаешь на мою семью позор! Где это видано, чтобы леди с одной лишь служанкой раскатывала по городу! – Брызгала она слюной во все стороны. – На ближайшие два дня ты наказана, и с кухни, кроме воды, тебе ничего не выдадут! И не смей больше покидать свою комнату, неблагодарная!

Последняя фраза догнала меня уже перед поворотом к лестнице, ведущей в крыло слуг. Ни спорить, ни разговаривать с ней я смысла больше не видела. Только бы продержаться до оглашения, а там, хоть трава не расти.

В своей комнате я окопалась в книгах, пока Сора тайком стаскивала гардероб матери Амалин. Воду на кухне выдали, правда щедро приправленную сонным порошком и еще какой-то гадостью, потому как камень стал белым с синими прожилинами, а о таких свойствах продавец мне не говорил.

Сора умыкнула для нас бутыль с чистой водой, а стражники тихо оповестили о доставленном обеде. Так жить можно было.

Мы спороли еще неплохую горстку камней с нескольких платьев, сложив их на дно моего дорожного сундука, и закидав сверху старыми серыми одеждами из пансионата. Камни я припрятала под гнилую половицу в бархатном мешочке, присовокупив их к деньгам и остаткам жемчуга.

После ужина Сора пошла на разведку, унося пару моих старых платьев в прачечную. А вернулась с важными новостями. В замок пожаловали детки мачехи. На общий ужин я, наказанная, приглашена не была. Да и не очень-то хотелось. Итак, с моей помощницей были сыты.

- Завтра будьте аккуратны, леди Амалин. Не стоит показываться из этой комнаты. Не ровен час, столкнетесь с молодым лордом, и он вспомнит свои старые проделки. – Она смело присаживалась рядом со мной. Все-таки, беда и цели у нас сейчас общие. – Я тоже постараюсь от вас ни на шаг. Нам осталось потерпеть пару дней.

- Боюсь, они будут очень насыщенными. – Мрачно ответила я.

Мальчишка Ют был приставлен к моей убогой комнате с обеда. По приказу мачехи, он зорко следил за моими передвижениями, если таковые имелись, и обо всем должен был докладывать личной служанке графини. Эту информацию он нам и сообщил, как только добрался до комнаты, клятвенно заверив в своей преданности.

Утром, сразу после завтрака, в мою обитель пожаловали гости. Оба выли высокими и худощавыми, с презрительно поджатыми губами – все в свою мамочку.

Сводная сестрица радовала глаз полной безвкусицей в выборе одежды и драгоценностей. Уж слишком вычурным их сочетание получалось. Словно девушка в моду девяностых с леопардовыми лосинами и ярко-малиновыми кофтами вкупе со сверкающей во всех местах бижутерией, окунулась. Курочка -пеструшка с поправкой на местную моду, не иначе. Прическа на серо-желтых волосах могла быть красивей уложена, если бы волос не был жидковат. А потому и смотрелся он на её голове, словно одуванчик – с просветами в местах, где объема не хватило. Он то и дело водила по колье на шее рукой, унизанной кольцами и браслетами, то и дело пытаясь привлечь к ним внимание.

Он был высок и строен, как кузнечик. Я все пыталась рассмотреть его брюки – загнулись ли у него коленки назад, или нет? Небольшое пузико на тонких ножках и слегка нездоровый цвет лица. Бледно-голубые, чуть выпученные глаза, как у удивленной рыбы.

- Смотри-ка, сестрица прижилась в царстве слуг, дорогой братец! – С ехидной улыбкой нарушила тишину мини-мачеха. Я с огорчением поняла, что не помню её имени. Да и не пыталась запомнить, как-то не до этого было. Вроде Милка. Как козу у бабушки звали. – Быть может, после оставим её здесь прислуживать? Не выгонять же на улицу такую редкую прислугу?

- Сначала она послужит мне. – Масляно расплылся в улыбке «братец». – А потом можешь пользоваться, как твоя душа пожелает. Все равно никому не нужна уже будет. Как ты на это смотришь, мышка? Вижу, что положительно.

Он наигранно рассмеялся, театрально так, и явно чувствую себя довольным за унизительные фразы.

- Ого, какие планы вы на мою жизнь уже настроили. – Взглянула на них исподлобья, поднявшись из кресла и отложив недошитый подол. Но ножницы на всякий случай сжала в руке покрепче. – С вашим вкусом, дорогая сестрица, вам только со слугами жить и останется. А что касается вас, не менее «дорогой» братец - вы станете первым в Монтеро, самым знаменитым, кто удостоится чести быть оскопленным вот этими вот ножницами при первой же попытке ко мне подойти.

Я многозначительно подвигала бровями, выставив своё оружие вперёд. И тоже мерзко расхохоталась.

- Сестрица-а-а, пора бежать отсюда, пока я тебе лохмы не подрезала! – Я выпучила глаза, резко дернувшись в её сторону, на что она с громким визгом сначала «впечаталась» лбом в дверной косяк, а уже потом выбежала в двери. – Тебе особое приглашение нужно, «дорогой» братец? Или желаешь счастья попытать?

- Сумасшедшая истеричка! – Взвизгнул он, тоже попятившись к двери. – Не зря граф тебя отправил в пансионат! Мало тебя там воспитывали!

Крики вперемешку с руганью еще долго разносились по коридорам, вслед за ретировавшимся родственником. В приоткрытую дверь протиснулась вихрастая голова Юта, и задорно мне улыбнулась, подмигнув.

На ночь мы с Сорой приготовили ей постель в моей комнате. Пара мужчин со двора помогли занести её кровать. Места хватало еще для пары слуг, но доверие я испытывала пока только к своей сообщнице, что не побоялась принять мою сторону. Дверь имела кованый крюк, но щель между полотном и коробкой позволяла его скинуть при помощи любого плоского крепкого предмета. Кинжала, например.

- Что теперь бу-у-дет! – Причитала впечатлительная служанка. – Он ведь не угомонится. Найдет способ отомстить.

- Не переживай! – Ободряюще кивнула ей, обматывая петлю для крючка нитками и забивая в неё клин из щепы. Конструкция показалась надежной. – Остался один завтрашний день, и всё будет в порядке.

Жаль, что двери открывались наружу, а не внутрь. Потому, подпереть их было совсем никак. Зато в массивную ручку мы вставили, на всякий случай, длинную палку от метлы, любезно выпрошенную у садовника. Если получится скинуть петлю, то палка уж точно нас разбудит – стоит только подвешенному кувшину соскользнуть с её конца.

За окна я не беспокоилась – они были наглухо закрыты и не открывались, судя по разводам, уже несколько лет. Второй этаж к маневрам тоже не располагал.

Ночью в двери кто-то ломился, судя по перепугавшему нас, разбитому кувшину. Но, вслед за грохотом, послышались удаляющиеся тяжелые шаги и чье-то неразборчивое мужское бормотание.

Крюк остался на месте, но древко метлы всё же соскользнуло, подав сигнал, как я и задумывала.

- Осталось продержаться до завтра. – Успокаивала я перепуганную Сору. – Огласят завещание отца, а там мы посмотрим, на чьё плечо еще муха сядет.

- Завтра я могу подежурить ночью. – Попыталась она проявить заботу.

- Ничего не нужно. Просто принеси еще пару кувшинов. Воду только вылей незаметно. – Посоветовала я. – А то опять намешают чего.

Весь день я провела, как на иголках. Ножницы мною не выпускались из рук даже во время еды. Наказание закончилось, и в моем меню начали появляться блюда с кухни. Добавки были везде. Ют помогал утилизировать угощения, унося их подальше и потчуя отхожее место. Заодно выяснил, что волшебные приправы туда добавляет именно служанка мачехи, объясняя всем желающим, что у меня с недавнего времени помутился рассудок, и целитель прописал добавлять успокоительное в еду.

Следующая ночь выдалась совсем уж ужасной. Я сделала всё, чтобы длинный «тварёныш» выдал себя при попытке проникновения. Но он явно применил что-то магическое, ибо разбудил меня грохот хлопающей двери.

Она приоткрывалась в коридор, и тут же захлопывалась назад. Сора безмятежно спала, словно околдованная. А у меня дико болела голова, словно угарным газом надышалась.

Наконец, я смогла зажечь пару свечей. И сумела увидеть мелкое существо, упершееся ножками в дверную коробку, и из последних сил держащее открывающуюся дверь. С той стороны явно тянули с усилием, потому как создание, стиснув острые зубки, с натугой, возвращало полотно двери назад.

- Что пялишься, дура? – Крикнуло мне создание. – Накинь крючок, я держать уже не могу!

В это время, дверь резко распахнулась, и в проеме появился растрепанный, с тяжелой одышкой, раскрасневшийся от усилий, братец. В бок ему прилетела мелкая молния, его мотнуло в сторону, выкинув обратно в коридор. Заряд прилетел от существа.

– Ты долго еще тупить будешь? – Заверещал он тонким голоском, пытаясь достать короткой ручонкой до косяка, чтобы закрыть двери.

Я подбежала, и накинула крючок, замкнув дверь. Вбила посильнее колышек. И древко швабры просунула.

- Еле успел спасти тебя, горемычную. – Сказало мне создание, покрывая дверь какими-то блестящими узорами. – Заплетай лозой, что опять встала как вкопанная?

- К-какой лозой? – Запнулась я.

- Что за маги нынче пошли, глупые все, как на подбор. – Пробормотало существо и снисходительно улыбнулось, закончив с узором на двери. – До утра должно помочь. А там открою, как только твой спаситель приедет.

Я, наконец, смогла его разглядеть подробнее, направив свет свечи к спинке кровати в ногах, куда он пристроился. Нечто среднее между чертенком и домовёнком Кузей. Худее, и взгляд хищный, благодаря острым зубкам, мелькающим во время разговора. Но при этом ёжик торчащих во все стороны волос и мелкая драная одежка. Хвост портил картину и длинные остренькие уши. Какой-то хвостатый, стройный гном получился, только шапку потерял. И росточком был примерно с локоть.

- А ты кто? – Поинтересовалась, приготовившись обороняться, если что.

- Спаситель твой! – Ехидно осклабился чертенок. – Не признала, что ли? Дух домовой я. Решил помочь дурёхе одной, и спасти. А то завтра уже бы замуж опозоренная шла. С этого прощелыги станется.

- Так это тебя я видела в карете! – Некультурно показала на него пальцем. – Значит ты сам за мной увязался?

- Но-но! Я попрошу без этих грязных инсинуаций! – Выпятил он свою хилую грудь, приняв оскорбленный вид. – Спи давай, завтра всё расскажешь!

Последнее, что я увидела – это, как он щелкнул пальцами. А дальше меня встретило раннее утро и озадаченная закрытой наглухо дверью Сора. В дверь ломились и пытались высадить снаружи.

- Кто там? – Изобразила я воробья из популярного мультфильма.

- Леди Амалин, с вами всё хорошо? – Отозвались снаружи. – Двери заклинило, мы не можем открыть.

— Это поверенный графа. – Пояснила помощница, всё еще обескураженно глядя, как пытаются открыть незапертую дверь.

- Дайте мне немного времени, и я выйду. – Попросила мужчин.

За дверью согласились, и стук прекратился. Я умылась остатками воды из бутыли и натянула платье. Сора заплела мне косу. Достали с ней мешочек с деньгами, спрятав его в пришитый изнутри к подолу, карман. Завязки не дадут деньгам пропасть, даже если меня будут выгонять взашей.

- Открывай, э-э-э… - Запнулась я, раззявив рот и пытаясь вспомнить, называл ли мне своё имя домовой. – А как тебя зовут, домовой дух?

- Хатник зовут. – Пробубнил он, появляясь на спинке кровати. – Готово.

Дверь открылась сама, являя моему взору мужчину лет сорока на вид, с густыми бакенбардами и в костюме, чем-то похожим на наряд целителя. Сухопарый, активный, с пронзительным взглядом – это то, что сразу бросалось в глаза. Такой будет молча делать своё дело, и вряд ли даст корысти победить.

Я оглянулась к домовенку – но его уже след простыл.

- Слава Великой, с вами все хорошо. – Стер испарину со лба поверенный, облегченно выдохнув. – Леди Вайлет рассказала про ваше падение. Я прибыл так скоро, как только смог. Пройдем в приемную залу, там уже собрались все слуги.

- Я очень рада вашему приезду. – Ответила мужчине улыбкой. – Не будем заставлять ждать остальных.

Приемный зал находился на первом этаже и был облицован белым камнем с серебристыми прожилками, похожим на мрамор. Очень светлый, он был когда-то отделан с большой любовью и хорошим вкусом. А сейчас, в некоторых местах плиты отсутствовали, и пол был далек от чистого, судя по следам сапог и пыли. Давненько сюда никто не заходил.

Посреди зала стояли слуги, что наклонялись друг к другу и перешептывались, когда мы зашли внутрь. Чуть поодаль, на банкетках, перенесенных к центру от стен, гордо восседали мачеха со скорбным видом и её любимая доченька, с плохо замазанной шишкой на лбу.

Лорд Айзек стоял, положив свои ладони на плечи матери, поддерживая её актерские страдания.

- Рад приветствовать всех обитателей этого замка. – Поздоровался с присутствующими поверенный. - Меня зовут Говард Хоуп, и я уполномочен в этот день объявить волю ушедшего так внезапно и преждевременно, графа Эрнеста Лероя.

Леди Вайлет приложила к абсолютно сухим глазам белоснежный платок, показывая каждым сантиметром своего тела окружающим, в какой великой скорби она находится.

Господин Говард прокашлялся, собираясь с духом, и начал зачитывать завещание.

- Я, Эрнест Лерой, являясь наследником графства Лерой и находясь в трезвом уме и добром здравии, в случае моей смерти, делаю следующие распоряжения:

1. Всем замковым слугам, что на момент оглашения последней воли, останутся работать, выделить по одному золотому в качестве награды за преданность.

2. Баронессе Миларе Дидье, моей падчерице, я завещаю сотню золотых в приданое, собранное мною заранее по описи и оставленное на сохранении у моего поверенного, господина Говарда Хоупа.

3. Баронессе Вайлет Дидье, моей второй супруге, после моей смерти вернувшей прежний титул и фамилию, завещаю выкупленное на землях бывшего баронства Дидье поместье для постоянного проживания, без права появляться в землях графства Лерой под любыми предлогами пожизненно.

- Позвольте! – Выпучила в удивлении глаза, мачеха, с лица которой моментально слетела вся скорбь. Поверенный знаком попросил её помолчать, вернувшись к чтению.

4. Барону Айзеку Дидье, моему пасынку, завещаю средства ровно в том количестве, что будет необходимо уплатить за обучение в королевских гвардейских войсках, с пожеланием стать наконец-то мужчиной, и запретом на появление на землях графства Лерой пожизненно.

- Да как он посмел! – Снова взорвалась мачеха. – Завещание было совсем другим! Он при мне его составлял!

- Всему своё время, леди Дидье. – Осадил её поверенный.

5. Амалин Лерой, единственной наследнице графства Лерой и моей любимой дочери, завещаю всё, что находилось в моей собственности на момент смерти, в момент оглашения завещания и обнаружится после.

6. В случае смерти моей дочери, либо её замужества с бароном Айзеком Дидье, графство переходит в собственность короны до появления более достойного кандидата, с пожизненным выделением суммы в сто золотых ежемесячно, из доходов графства, на личный счет дочери.

7. После оглашения завещания, прошу моего поверенного начать проверку счетов управляющего и розыск всех приобретений для семьи баронессы Вайлет с целью их дальнейшего изъятия в пользу моей дочери. Из графства она и её дети, должны будут отправиться в том, в чем когда-то приехали.

— Это не правда. Это всё неправда! – Причитала, раскачиваясь, и теперь уже по-настоящему скорбя, леди Вайлет. - Этот документ нужно будет обязательно проверить.

8. От своего имени, управляющим всеми делами графства, назначаю моего поверенного, господина Говарда Хоупа, на всё время расследования и до его завершения, если моя дочь, графиня Амалин Лерой, не изъявит желание оставить назначенного управляющего и после.

Ну, здесь я была совсем не против поработать с этим человеком, который своим поведением мне уже чрезвычайно понравился. А время покажет, ху есть ху.

9. Настоящее завещание составлено в четырех экземплярах и заверено магической печатью, один экземпляр - для моей дочери, графини Амалин Лерой, второй – для поверенного, господина Говарда Хоупа, третий – для гильдии магов, четвертый – должен храниться в королевской канцелярии. Любое, составленное и подписанное мною собственноручно раньше, либо позже, завещание, является недействительным и подлежит уничтожению.

- Подлец! Предатель! – Вспыхнула злобой мачеха, показывая всем своё истинное лицо. – Как он посмел так поступить со мной! Ведь клялся, что мой сын будет наследником и завещание дал прочитать!

- Такова воля графа. – Пожал плечами, не проявив никакой жалости к завывающей мачехе, назначенный отцом управляющий. – Где я могу ознакомиться с документами и счетами графства?