Босс для лисички или ударь меня как следует

Михаил

– Друг, ты шутишь? Ты куда меня притащил?

Смеюсь, идя следом за Глебом. Мы знакомы уже кучу лет, отцы дружат, но за ним такого не замечал. Любви к таким… местам. Ну прилично, дорого-богато, плетки по углам не висят. Даже не в красных цветах все. Оглядываюсь на девушку в ошейнике, что идет мимо с мужиком. Пихаю под ребро друга.

– Слышишь, Глеб, я бы ее тоже на поводок посадил с такими формами.

Да тут полно таких. Странных. А я вообще не по этим темам. Ну максимум глаза завязать даме, с наручниками поиграть - это мы можем. Но чтоб по-жесткому? Нет, не фанат. Да и не то чтобы пробовал, если честно.

Короче, чего поперся сюда друг, не имею ни малейшего понятия. За все обсуждения похождений - ни разу не слышал о подобном. Ноль процентов осуждения, как говорится.

– Сюда пошли, посидим пока, выпьем.

– Тут курить можно? Отлично, - тут же достаю смятую пачку и зажигалку, когда Глеб заводит из коридора в помещение с баром.

Тут дымят почти все. И я падаю на диванчик у стены. Ни окон у помещения, ни опознавательных знаков. Счас нагрянут менты, объясняй, что не верблюд и за “компанию”. Хотя публика приличная. Даже парочка знакомых лиц.

Вот кое-кто из верхушки медиков. А это прокуратура сидит с девочкой на коленях, посмеивается на ушко. Ну чего ж непонятно? Все понятно, уважаемые люди отдыхают. Я, как сын Романова, тоже могу. Предпочел бы клуб обычный, правда.

Перевожу взгляд на Глеба. Он, итак блондин и как мышь серая, еще и с лицом бледным, уперся в одну точку. Я перевожу взгляд туда же. К бару. Там девушка стоит, кофе-виски разливает, пепельницы раздает. Ну симпатичная, курносенькая, брюнетка. Во вкусе Глеба. Подбираюсь к нему ближе.

– Хорошааа, - протягиваю.

– Че? Я тебе счас, Миша, - угрожающе.

– Так подкати. Или она из этих? На колени тебя поставит, боишься прогнуться под девчонку?

Глеб матерится под нос и что-то там начинает оправдываться. Дескать, да все не так просто, да надо подумать, да сегодня настроение что-то не то.

– Слабо?

– Иди ты нахер.

Пожимаю плечами. Меня взяли для моральной поддержки, а сам мнется. Охомутает тут девчонка толстосума какого и укатит с ним в Италию. Или Францию. В общем, подальше от страдающего Глеба. Я его эти прелюдии никогда не понимал. Главное же правильно подкатить, не быть идиотом, накормить женщину, а там предложить к себе. Согласна - ну и славно. Нет так нет, разбежались.

Только привстаю, чтобы сходить попросить кофе сделать, заодно у барменши стрельнуть номер телефона для Глеба, как в комнате появляется кто-то… еще.

И не я один смотрю завороженно, как идиот улыбаясь.

Она невысокая. Мне по плечо, наверное, если не ниже. Миниатюрная, со стройными ножками в разрезе алого платья. Декольте там и все как полагается. Ну типичная “госпожа”, только в моем представлении они были повыше.

Но. Что-то в ней. Что-то в ней такое притягательное, что не свожу взгляда. То ли во взгляде сквозь прорези черной маски. То ли в рыжей кудрявой прядке, которая выбилась из пучка и упала на тонкую шею. То ли в том, как держала себя - величественно-снисходительно.

Кого покорять, кого завоевывать, если не таких?

– Всем доброго вечера. Господа. Дамы, - кивает девушка, и, забрав кофе, уходит обратно в коридор.

Нестройный гул ответа. Я впервые чувствую, как от какой-то женщины перехватило дыхание. Натурально, как в книжках. Словно я сопливый юнец, впервые увидевший фильм для взрослых. В ушах еще стоит голос - уверенный, чуть ленивый. А я клянусь, что если бы она подошла поближе, то стояло бы у меня кое-что еще.

– Это кто? Срочно нужен телефончик, - сев на место, тут же говорю Глебу.

– Разбежался. Думаешь, один такой? Никому не удавалось ее даже вне клуба увидеть. И детективов нанимали, и все такое. Крыша у нее явно. Говорят, - наклоняется. - Встречается с верхами. Так что губу закатай.

– Ага, счас. Я тоже особенный. И она особенная. Значит, нам суждено хотя бы потрахаться.

Глеб только качает головой. Ну конечно. Всем не дали, а тебе дадут. Золотой мальчик чертов. Знаю, иногда мое самомнение бесило друга, но ничего не мог поделать с собой. Единственный сын Георгия Романова, подающий надежды “Адвокат Дьявола”, как меня окрестили за последние успешные дела. Я знаю, как сделать так, чтобы отпустили ублюдка. И чтобы вместо парка построили многоэтажку или торговый центр.

А еще знаю, что все в этом мире решают власть и деньги. И раз у меня и моей семьи их достаточно, то почему бы ими не пользоваться?

“Только не будь мудаком по отношению к женщинам и детям”, - всегда говорил отец. - “Драться с ними, воевать - расписываться в том, что говно последнее”.

Что ж, отец. Я обязательно спрошу вежливо у этой лисички, хочет ли она сесть на мой член. Или сколько подарков это будет стоить.

– Пошли, - командует Глеб, когда все вдруг куда-то засобирались. - Начинается шоу. А потом в перерыве я все-таки возьму номерок у брюнетки, - кивает на бар.

Я хмыкаю. Да-да. Свежо предание. Тушу сигарету и хлопаю друга по плечу. Не ссы, если что возьму сам для тебя, как и собирался.

Михаил

– А где та, в красном, девушка? - кручу головой, но никого не вижу.
– Придет. Запал, да? Я тоже как впервые увидел…
Ты запал, а я - заберу. План был таков. А пока все гости клуба - человек тридцать, расположились кто на полу с подогревом, кто на диванчиках. Кто-то сунул парнишку в клетку и сел сверху, покачивая теперь перед его носом за широкими прутьями ножкой. Видать, провинился, госпожа разозлилась.
Для меня все это ново и чуждо. Несмотря на возможности, ни разные сумасбродные приколы внутривенно, доводящие до реанимации, странные компании и прочее мне не были близки. Хочешь денег, хочешь подняться еще выше, чем родители, нужно уметь вертеться. А может к лучшему, что отец, выдав денег на старт фирмы, выкинул из родового гнезда. И когда стоит вариант между оплатой налогов, зарплат или тусовкой на десяток незнакомцев-прилипал, выберу первое.
Но отдыхать тоже надо. Вот Глеб и предложил разнообразить наши походы в клубы с дрыгающимися дамочками на вот такое. Тем более что он бывал, а я и не осуждал. Ну нравится ему, если перед сексом пару раз прикажут что-нибудь там сделать. Мне с того что? Двадцать первый век на дворе.
– Как ее зовут-то хоть? - снова докапываюсь до друга.
Мы устроились в углу на диванчике. Весь зал в полумраке, кроме пятна света в центре, где пока пусто. Все говорят очень тихо, потом и сам понижаю голос. Да черт, мы даже обувь на входе оставили, как школота перед уроками.
– По-настоящему - не знаю. А здесь госпожа Шарлотта.
– Хмммм… Она тут одна или типа… - киваю на парнишку в клетке рядом с нами, намекая на то, водит ли кого на поводке.
– Всегда одна.
Ну вот и славно.
Зал стихает окончательно, а затем еще несколько людей заходит в комнату. Среди них - Она. И я вообще не слушаю, что там говорит мужик в центре, что-то там кого-то приветствует, программу на сегодня рассказывает. Смотрю только на лисичку в алом платье с узкими рукавами. Опускаю взгляд с маски на полные губы, подчеркнутые помадой в тон одежды, затем на ключицы, разрез декольте, талию… А она на меня - ноль внимания, и это подогревает интерес. Всегда любил задачи со звездочкой.
И когда она сменяет полноватого мужика в центре, я подаюсь вперед. Теперь - слушать. Каждое слово красивого голоса лисички. И расплываюсь в улыбке, видя в ее руках плетку. Хочешь поиграть? Будешь играть с кем-то? Как кот следит за лазерной указкой, так я слежу за пальцами госпожи Шарлотты. Между ними скользят в слабых ударах кожаные змейки.
– Нужен желающий на практику.
Еще до того, как договаривает, поднимаю руку вместе с остальными. Их немало. Разумеется, на такую лисичку много кто покушается. А Глеб пихает меня в бок.
– С ума сошел? Ты вообще в курсе, куда лезешь?
– О да. Эта лисичка сейчас меня немного поцарапает, я готов. Все ради любви, - посмеиваюсь.
– Идиот.
Ну что она сделает? Веры в то, что прям всерьез будет бить плетью, нет. Это ведь все шоу, просто чтобы содрать за вход (и немало, знаете ли). Ну пусть поиграется госпожа Шарлотта, да даже если ударит пару раз - ерунда. Переживу. Поцелует в награду?
– Как всегда, наша несравненная госпожа Шарлотта собирает аншлаг, - смеется мужик, что был за ведущего. - Кто впервые сегодня в клубе?
Остается две руки. И я понимаю, что надо брать ва-банк, потому поднимаюсь еще до того, как выберут. Нет-нет, друг, это моя лисичка.
– Не можем отказать, раз так рветесь. Прошу, - соглашается с моим напором мужик.
Мимо прочих, кого вообще не знаю, мимо фигур, лиц. До лисички в центре. Останавливаюсь прямо перед ней, глядя сверху вниз. Потанцуем? Выпьем кофе? Желательно, с утра. Я делаю отличный завтрак. И куни.
И тем сильнее хочу эту лисичку, когда под горло упирается рукоять плетки, и приходится чуть запрокинуть голову. Мне нравится, лисичка. Поиграй немного в доминирование, пока можешь. Потом я буду сверху, совсем неблагородно вжимая в матрас.
– Рубашку, - очень тихо, на двоих.
Послушно стаскиваю пиджак, кидая куда-то в сторону. Следом - рубашку. Пуговица за пуговицей, обнажая торс. Тебе нравится, лисичка? Можешь потрогать, если хочешь.
Но она не трогает. Дожидается, пока хлопок сойдет с рук, отправится к пиджаку. Я отвожу назад плечи, разминаясь и даже не скрывая того, что понтуюсь. Зря в зал хожу, что ли. Но госпожа Шарлотта заходит за спину, заставляя развернуться лицом к зрителям.
– На колени.
Совсем другим тоном. Громче, для всех. И в этом тоне - дрессировка пса, неожиданная сталь. Не отрывая взгляда от ее, медленно опускаюсь, и перед лицом теперь - бедра, обтянутые красным шелком. Сглатываю сухое, жаркое, ощущая, как в паху чуть тяжелеет.
Руки? Что руки? Я что-то прослушал и теперь поднимаю покорно руки. И женские пальцы цепко, привычно ограничивают мои запястья оковами, заставляя остаться в таком положении - на коленях в одних штанах, с поднятыми руками. От оков куда-то наверх, к темному потолку, тянется цепь, чей шорох тоже упустил.
Улыбаюсь куда-то в темноту - отсюда весь зал во мраке из-за яркости света над нами. Оборачиваться неудобно да и зачем? Ноготки и плетка. И я в предвкушении, когда шпильки сначала отходят от меня с цоканьем, а затем приближаются.
Вытягиваюсь, выпрямляю спину, когда чувствую ладонь на ней. Неожиданно-прохладную. Ну вот барьер и снят, лисичка. Ты меня коснулась. А потом я коснусь теб…
– Блядь! Сука…
Я ошарашенно смотрю перед собой. То, что принял за заигрывание, было прелюдией. И совсем не сексуальная игра в плетку меня ждет. По обнаженной спине нежная лисичка жгуче и чертовски больно прошлась… кнутом.