Босс. Любовь против правил

Два года назад

– Лесь, ну вот и все. – Сергей, улыбается своей самой обворожительной улыбкой, что у меня сердце сжимается. – Ты сейчас куда? Может довезти? 

Смотрю на него, теряю дар речи. 

Такая наглость! Такой цинизм!

В эту секунду жалею, что у меня нет таких талантов. Он – как  хамелеон, что подстраивается под разные ситуации. 

Перед глазами до сих пор стоит картина, как мы по очереди подписываем документы о разводе. 

– Ты это серьезно? – Грудь сдавливает так сильно, что слова даются с трудом. – Мы развелись! А ты предлагаешь меня подвезти? Как так можно, Сереж?! – Голос дрожит от плохо скрываемых эмоций. 

Месяц назад я узнала, что мой муж со мной разводится. Просто ни с того, ни с сего, он решил, что наш брак изжил свое. Буднично объявил мне об этом между делом: 

– Снова невкусно, Лесь! Когда ты уже научишься прилично готовить?

И отодвинув от себя тарелку с грохотом, добил:

– Я решил, что нам надо развестись! Мы разные люди и не подходим друг другу.

И это как раз тогда, когда мы взяли ипотеку для покупки собственной квартиры. Которую он выбирал. 

И купили новую машину на деньги, которые я у подруги заняла. Только вот, он ее успел переписать на мать. Я когда это услышала, поверить не могла, что он на такое способен. В нем будто живет два человека, и каждый по своему отличается. 

Вот и сейчас, он словно ничего не случилось, улыбается мне во все тридцать два зуба: 

– А что тут такого? Я думал, что мы с тобой друзьями останемся. – Он качается на пятках, неловко запихивает руки в карманы. 

– Да какими нафиг друзьями! – Уже не сдерживаюсь, повышаю голос. – Это ты по-дружески машину, купленную в браке, на свою мать переписал? По-дружески думаешь нам кредит поделили? Ты ведь все решил сам, не обсудил со мной вообще ничего! Поставил перед фактом. – К щекам приливает кровь. Лицо горит. 

– А что обсуждать? Ты бы разревелась, а я себя последним ничтожеством почувствовал бы. Что хорошего? 

Смотрю на него сквозь слезы, и не понимаю. Ни черта в этой жизни я не понимаю!

Я ведь его люблю. Всегда любила. Как дура верила. Думала, что у нас все взаимно. А по факту, он кроме себя никого и не любил никогда. 

Он был на первом месте, потом – работа, потом дорогие тачки, и только потом я. И то теперь я в этом не уверена, что я была на каком-то месте для него, а не просто была удобной. Улыбалась, принимала его, таким как есть, готовила, стирала…

Я ведь все это знала и понимала, что вряд ли что-то изменится. Но продолжала верить, и оправдывать себя. 

Как же глупо!

Первые слезинки катятся из глаз. Сергей хмурится, и фыркает так, будто у него аллергия обострилась. 

– Ну вот, я же говорил!

Он не скрывает своих эмоций, все четко можно прочитать по его лицу. 

Внутри все разрывается от боли, и мне требуется масса усилий, чтобы сделать вдох. 

– Свой экземпляр я заберу сама. – Хмурюсь, чтобы хоть немного сдержать слезы. – И знаешь, не звони мне больше. 

– Хм, сама ведь позвонишь первая. – Уверено произносит он, будто знает наперед, что будет. 

– Нет. Мы развелись, и значит точка. – Уперто повторяю ему. 

– И что ты будешь делать без меня? Ведь первая соскучишься! 

Закусываю щеку изнутри, чтобы не сказать ему: – я знаю. 

Разворачиваюсь и ухожу. 

Я вышла за него замуж, когда мне было всего двадцать. Я любила его так сильно, самозабвенно, что полностью растворилась в нем. Не замечала очевидного, и верила беспрекословно каждому его слову. Четыре года брака, я жила его интересами. Чтобы потом услышать, что наш брак изжил свое! 

Да кто вообще такое решает? Как такое может прийти в голову?

Внутренний голос спокойно отвечает: если была любовь, то она никуда не денется, а вот если ее не было, то тут…

В груди что-то так больно колет, что я не сдерживаюсь и ахаю. Чувство, будто меня переехал грузовик. Я разбита на миллион кусочков. 

И когда я остаюсь одна, полностью потерянная и опустошенная, я понимю, что должна вновь себя найти. 

Обещаю себе, что больше не поведусь на красавчиков, у которых вместо сердца – камень. Такие, как они, не умеют любить. 

Так прошли мои два года. Работать пришлось много, чтобы выплатить большую часть кредита, что брал мой бывший муж. Я злилась на него, каждый раз, когда с моего счета списывали взносы, в то время, когда он, не напрягаясь, жил свою лучшую жизнь. 

В конце концов, я так устала от постоянного напряжения, что тоже решила, что мне пора в отпуск. 

Но и тут мне не повезло. 

Наши дни

– Лесь, видела нового босса? Обалденный красавчик. Говорят, это сын главного…– Маруся шепчет так громко, что ее слышат за соседним столом. 

Я не отрываясь от своего отчета, только и успеваю чуть качнуть головой. 

– Мне тема с красавчиками неинтересна. Да и кто чей сын – тоже. 

– Почему? – Искренне удивляется она. – Можно стать помощницей с привилегиями. Приятное с полезным.

Устало тру глаза. А потом закидываю руки за шею, и начинаю разминать затекшие мышцы. 

– Мне бы в отпуск, а не привилегии. – И как по закону подлости, на телефон приходит сообщение, что платеж за ипотеку списан. 

Кошусь на экран и плакать хочется. Вместо путевки на море, у меня долг бывшего. 

Ненавижу его! И всех красивых мужиков тоже! От них одни беды! 

– Вот, вот, смотри идет сюда. 

Вздыхаю, реагируя слишком остро на ее слова. Надоело обсуждать тех, кому дела нет до простых смертных. 

– Да мне все равно, пусть хоть сам Папа Римский! – закатываю глаза от возмущения. – Меня в нем интересуют только деньги, которые он мне платит.  Я готова даже с ним переспать, если он мне отпуск отплатит!

У сидящей напротив меня Маруси расширяются глаза, я поворачиваюсь и меня словно ведром холодной воды окатывает. За моей спиной стоит Он. 

С кем я только что грозилась переспать за деньги. 

– Назарова? – Чувствую, как в голове лопаются сосуды от напряжения. 

Я растерянно киваю. 

– В мой кабинет! Сейчас же! - холодно рычит он. 

Торопливо вскакиваю из-за стола, отмечаю про себя, что у меня дрожат колени.

Я не из тех, кто боится начальства. Даже наоборот. Но этот ледяной голос, что пробирает до самых костей. Тон не повышен, в нем нет даже намека на недовольство, но каждое слово как команда, не терпящая возражений. Словно приказ от верховного командования: краткий, четкий и неоспоримый.

“Назарова. В кабинет. Сейчас же.”

Маруся косится на меня с округлившимися глазами, но не произносит ни слова. Кажется, мысленно она уже со мной попрощалась. 

Иду, будто на казнь. Туфли становятся тяжелыми, как бетонные блоки, а каждый шаг – глухим, отдающимся в висках, словно выстрел.

Стараюсь не отставать, но Холодов все же опережает меня. 

Ждет у двери, слегка повернувшись в профиль. Черные брюки и белоснежная сорочка с закатанными рукавами сидят на нем идеально, явно сшитые на заказ по его меркам.

Я судорожно сглатываю, понимая, что пялюсь на него. Словно впервые вижу. 

Высокий. Широкоплечий. Под рубашкой видно, что у него  спортивное накаченное тело человека, который привык управлять – не только людьми и крупной компанией, но и собой. 

Темные волосы аккуратно зачесаны назад. И эти глаза… болотисто-серые, холодные, внимательные. Словно рентген. 

Или оружие массового поражения (сознанное специально, чтобы поражать женские сердца точно в цель). 

Он красивый мужчина, я не слепая, и это признаю. 

Если бы я встретила его лет восемь назад – влюбилась бы сразу. Бездумно. Глупо. Больно.

Как в Сергея.

Становится нехорошо от этой мысли. Потому что этот мужчина не просто красив. В нем есть угроза. Уверенность. 

На его фоне Сергей кажется жалким мальчишкой, переодетым в дорогой костюм. Холодов – хищник. Сергей был… таракан на фоне его. От этой мысли хмыкаю и не могу удержать улыбку. 

Впервые с момента нашего развода мне становится легче дышать. Словно тот факт, что есть человек на фоне которого мой бывший смотрелся бы тараканом, облегчает мне жизнь.

Одергиваю себя: о чем я думаю вообще? Похоже, что мозг просто решил меня защитить от того, что сейчас будет, и чтобы я не думала о неприятных последствиях своих слов, решил залипнуть на разглядывании босса. Будто это может меня спасти от выговора или увольнения! 

Понятия не имею как он отреагирует на то, что слышал. Меня бросает в холодный пот. Я столько терпела, чтоб вмиг все испортить одной, сказанной сгоряча фразой. Ну уж нет! Я постараюсь ему все объяснить, доказать, что я – ценный работник.

Он открывает дверь, входит, не говоря ни слова. Проходит внутрь, не оборачиваясь, и я торопливо захлопываю за собой дверь.

Тишина кабинета кажется оглушающей. В ней, кажется, отчетливо слышно, как гулко и быстро стучит мое сердце где-то в горле.

– Присаживайтесь, – указывает он на стул перед столом.

Я сажусь. И замираю. Я вспоминаю свой глупый выпад про «готова даже переспать за отпуск» и мысленно хватаюсь за голову. Господи, за что?! Почему именно сейчас?

Он опускается в кресло, удобно откидывается на спинку и некоторое время просто молча смотрит на меня. Ни одного лишнего движения, ни одного слова – и это заставляет нервничать сильнее, чем если бы он сразу начал кричать.

Я чувствую себя как на экзамене. Только здесь нет вопросов. Есть только взгляд моего босса: холодный, цепкий, изучающий.

– Итак, – наконец говорит он. Его голос ровный, низкий. Спокойный, но в нем словно дрожит скрытая угроза. – Мне сообщили, что вы – одна из самых стабильных сотрудниц. Без пропусков. Без жалоб. Без особых нареканий.

– Спасибо, – отвечаю я, не зная, куда девать руки. Кладу их на колени, потом перекладываю на стол, потом снова на колени.

Все еще жду, когда он начнет меня отчитывать за мои слова или, может быть, вообще сразу уволит? К чему эти предисловия издалека?

Он чуть прищуривается, словно усмехается про себя, читая мои мысли, но лицо по-прежнему непроницаемое. Выдерживает паузу, испытывая на прочность мои нервы. И лишь спустя минуту, когда я уже готова сама начать говорить, что он неверно меня понял, он произносит наконец:

– Ситуация следующая: моя личная помощница слегла с воспалением легких. Надолго. Судя по всему – минимум месяц, а то и больше. А мне некогда ждать, пока она поправится и сможет вернуться к работе.

Я, кажется, даже не дышу, хотя я пока не до конца понимаю, куда он клонит.

– Мне нужен человек, который может быстро вникать в суть задач. Не тупить. Не ныть. Не бегать каждые пять минут с вопросами, – он делает ударение на каждом «не». – Мне нужен помощник. Прямо сейчас. И мне сказали, что вы – один из немногих вариантов.

Я моргаю.

– Вы предлагаете мне… совмещать?

– Да, – спокойно кивает он, оценивающе окидывает меня взглядом.

Словно экзамен теперь еще распространяется и на мою фигуру и на мое лицо. 

– Основную работу вы продолжите выполнять. Но часть вашего времени будет отведена на задачи от меня. Срочные, точные, часто без пояснений. Мои встречи. Мои звонки. Мои бумаги. Я не ищу секретаря – я ищу человека, которому могу доверить то, на что у меня нет времени. И который при этом будет держать язык за зубами.

Вот тут он делает паузу. Смотрит в упор. Словно проверяет, дойду ли я сама до сути.

– Это временно, – продолжает он. – Но хорошо оплачиваемо. Очень хорошо.

– Это временно, – продолжает он. – Но хорошо оплачиваемо. Очень хорошо.

Он не сводит с меня своего взгляда, в котором столько искушения. 

Я прикидываю в голове, какую сумму я смогу закрыть. Мозг начинает просчитывать все варианты. Тут и кредит, и такой долгожданный отпуск. 

Боже, как же я устала жить от зарплаты до зарплаты, боясь потратить лишнего. Денег хватает только заплатить по необходимым счетам. 

А я так хочу на море! 

За последние полгода, мои нервы особенно туго связались в комок. Хозяйка квартиры подняла аренду. Пришлось согласиться на ее условия, так как искать новую подешевле в итоге выходило дороже. 

А тут мне предлагают идеальный на первый взгляд вариант. Просто чуть больше обязанностей и ответственности, – к этому мне не привыкать. Справлюсь. 

– Слушайте, – Холодов прерывает мои размышления, – у меня нет времени ждать, пока вы наконец определитесь, либо да, либо…

– Я согласна! – Резко, прерываю его на полуслове. 

Не даю ему закончить предложение, боясь, что он скажет самое страшное слово для меня. 

– Прекрасно. – Совершенно безэмоционально отвечает он. – Надеюсь, вы не всегда так долго соображаете. Иначе вас очень сильно переоценили. – Он демонстративно поворачивается к экрану компьютера, давай понять, что разговор закончен. 

На минуту я засматриваюсь на его точеный профиль. Красивые, четкие линии лица. Нос, скулы, губы. Неужели он всегда себя так ведет? Как последний придурок. Хотя с его деньгами и положением, он может еще и не такое себе позволить. 

Леся, тебе хорошо заплатят, а большего и не нужно. Даже спать с ним, как ты грозилась еще полчаса назад, не придется. Зато накопишь на отпуск. 

Внутренний голос быстро приводит меня в себя.

Этих мыслей мне вполне достаточно. Поэтому молча ухожу, приняв все его условия. 

На следующее утро, когда я собираюсь на работу, мой телефон непривычно долго звонит, требует моего внимания. 

На экране номер не знакомый, но сомневаюсь я не долго, принимаю вызов. 

– Олеся Викторовна, нужно съездить к нашим партнерам в офис и забрать документы для презентации. – Строгий приказ звучит в трубку. 

Что? Мне требуется долгая минута, чтобы вообще понять, кто мне звонит? Властный мужской голос, от которого по спине бегут мурашки, будоражит мою нервную систему. 

– Что? – Смотрю на незнакомый номер и думаю, может скинуть вызов, понятно же, что ошиблись.

– Олеся Викторовна! – Уже с нажимом в голосе он повторяет мое имя. 

За мгновение мои глаза округляются, и я спешу прикрыть рот ладонью. Холодов! Остатки сна слетают с меня в один миг.

– Андрей Николаевич, я вас поняла. – Спешу ответить бесцветным голосом. 

Наверно он сейчас подумает, что я всегда такая заторможенная. Надо быстрее брать себя в руки. 

– Отлично. Документы мне нужны к одиннадцати. – И отключается. 

Стою посредине комнаты, в расстегнутой блузке, а в руках одна туфля. Я и так опаздывала на работу, а сейчас так и подавно. 

Минуту прихожу в себя. В голове строю маршруты, как бы побыстрее добраться до нужного офиса. 

Утро. В городе пробки. Метро? Там оттопчут ноги, но это меньшее из зол. 

Туфли для такой поездки точно не подходят. Бегу к шкафу. Достаю коробку с кедами. И плевать, что сегодня мимо дресс-кода. Блузку застегиваю на ходу. В юбке-карандаше не так удобно будет бежать. Но переодеться уже нет времени. 

Чувствую, как гулко бьется сердце в груди. Пульст частит. 

Дальше только на максимальной скорости. Собираю сумку, хватаю телефон и ключи. 

А дальше – только миссия “невыполнима” 

Дорога туда занимает у меня меньше времени, чем я планирую. И когда я стою перед дверями офиса, перевожу дыхание и смотрю на часы, то довольно улыбаюсь. Но боль в левой ноге дает вновь почувствовать, какой ценой мне это досталось:

В метро было столько народа, что мне казалось, что мы воруем воздух друг у друга. 

Блузка неприятно липла к спине, а поток холодного воздуха из кондиционера нещадно долбил мне в затылок. 

Но, одно слово “отпуск” придавало сил, и стойкости выдержать это нелегкое утро. 

Прождав в приемной около двадцати минут, пока их подпишут, я снова начинаю нервничать. В желудке спазмами сжимаются кишки, то ли от голода, то ли от внутреннего давления. Поднимая желчь к горлу. 

Прикрываю глаза и будто слышу шум волн, это меня отвлекает от неприятных ощущений в теле. 

 А дальше – обратная дорога. 

Я чувствую себя как в гонке на выживание. Когда со всех сторон поджидают препятствия. Будто весь город сегодня настроен против меня. Обидно. Я впадаю в оцепенение, когда уже практически добираюсь до работы. Пальцы на ногах болят. Икры ноют. Блузка превратилась в мятую и не свежую тряпку. Даже юбка на мне крутанулась вокруг своей оси. 

Кожа на лице, шеи и руках была липкой с тонким слоем пыли. 

В носу щиплет от приближающихся слез. 

Сделав несколько вдохов, наполняю легкие кислородом. 

Мне нужно кофе. Хоть что-то хорошее и привычное, должно меня сегодня порадовать. 

Сделав заказ в ближайшей кофейне, и стою в сторонке и рассматриваю цветные постеры на стене. Ретро-стиль. Цветные краски. Плавные линии. 

Как насмешка над моим днем, на одном – изображено море с плывущей на серфе девушкой. Я так долго всматриваюсь в водную гладь, будто она вот-вот оживет.

И когда мое имя повторяют несколько раз, я только тогда прихожу в себя, возвращаюсь рывком в реальность.

Поверачиваюсь, и…

– Ай…как горячо.

Поднимаю глаза, в которых застыл и ужас, и снова обида, и злость…да все эмоции сразу!

– Ты? 

– Ты?

Слово вырывается само, прежде чем я успеваю его остановить.
Мое сердце словно делает сальто, с глухим стуком падает куда-то под ребра и затем подскакивает к нёбу.

– Леся, привет, – голос мягкий, бархатистый, знакомый до боли, что разливается сейчас словно порция яда по всему телу.
Он стоит напротив, с бумажным стаканом кофе в руке, с тем же фирменным выражением лица – самодовольным, лениво-внимательным. Словно встретил свою давнюю знакомую и пытается вспомнить, откуда он ее знает.
Я смотрю на него и чувствую, как во мне закипает все, что с утра едва держалось в рамках.

Стильный темно-синий костюм сидит идеально. Белая сорочка, расстегнутая на пару верхних пуговиц – так, будто он только что вышел из салона, где с ним работали стилисты и имиджмейкеры. А не из метро в час пик, как я.

На запястье сверкают новые часы – явно не из среднего ценового сегмента. Волосы чуть небрежно уложены, как он любил — будто только пальцами пригладил. И все это — он. Сергей. Мой бывший муж. Моя ошибка. Моя старая боль и отрава.

Я опускаю глаза. На расползающееся по белой блузке пятно от кофе. Прямо на груди.
Отлично. Просто идеально. Кеды, юбка перекручена, волосы в беспорядке. На мне слой пыли и утренней суматохи.
А он – как будто снимался в рекламе успешного успеха.
Даже пахнет так, как будто рядом не утреннее метро, а швейцарский офис с видом на Альпы.

– Давно не виделись, – продолжает он, делая глоток. – Изменилась.
Он смотрит так, будто оценивает. Верней, приценивается. Не удивлюсь, если он в голове уже прикинул невысокую стоимость моего наряда.
Я машинально подтягиваю блузку, пытаюсь прикрыть пятно, но это мне, конечно же, не удается. Щёки горят. Не знаю, от злости, стыда или усталости.

– У тебя, похоже, тяжелое утро? – спрашивает он такой интонацией, от которой раньше у меня подгибались колени и сердце отплясывало радостный танец.
Теперь же внутри все сжимается от раздражения.

– Работа, – коротко бросаю, иду к выходу. Не хочу разговоров. Не хочу объяснений. А еще не хочу,  чтобы он видел меня такой.

– Где теперь трудишься? – допытывается он, словно ему наша встреча, напротив, доставляет удовольствие, и он хочет подольше пообщаться.
– Все там же, – говорю так, будто это что-то непререкаемо важное. И вообще – его не касается.
Я и не глядя на него, знаю, что он поднимает брови, спрашивая:
– Серьезно? Это ты там теперь кофе носишь? 

Я останавливаюсь. 

Вот так, между слов, он умеет задеть сильнее, чем иной – прямым ударом. Сжимаю зубы. Он все такой же.  Даже спустя столько времени он все еще умеет давить на самые болезненные места. Или просто знает, куда бить и как меня вывести из себя.

– Слушай, не обижайся, я же просто интересуюсь твоей жизнью. Мы же в конце концов, не чужие друг другу люди, – говорит он, будто между прочим. – Кстати, хорошо, что мы встретились! Как раз собирался тебе позвонить. По делу. Стройка вроде бы близка к концу, так что скоро можно будет продать квартиру.

– Хорошо, – говорю ровно, не поднимая глаз. – “вроде бы близка” или уже скоро отдадут ключи? – не могу удержаться от язвительного вопроса.
– Ты все такая же прямолинейная, – усмехается он. – Даже «как дела» не спросишь?

– Сергей, у меня работа, – отрезаю, обходя его. – И я уже и так опоздала.

– Ну, удачи, – звучит мне в спину. – Все еще мечтаешь о своей квартирке? Доставка кофе вряд ли поможет тебе в этом!

Я не отвечаю. Не оборачиваюсь. Только ускоряю шаг.
Пусть катится!
Плевать на квартиру. Плевать на все его ухмылки. Главное – добежать до офиса и не расплакаться по дороге.

Я влетаю в офис за минуту до начала обеда. Щеки горят, ноги гудят от усталости, в животе урчит – от голода или злости, уже не различаю.
Маруся оборачивается на меня, быстро шепчет:

– Холодов был тут собственной персоной. Ждал тебя, но уже ушел! Где-то с полчаса назад.

Я хватаюсь за папку, что привезла из офиса, и тороплюсь к его кабинету.

Холодов сидит за столом, просматривает планшет. Не поднимает головы.

– Вы опоздали, Назарова, – говорит, как только я захожу.

Я открываю рот, чтобы объяснить – пробки, толпа, кофе обожглась, встретила…
Но он не дает мне ни секунды.

– Документы, которые вы привезли, уже есть у меня. Секретарь отправила сканы по почте десять минут назад.

Я замираю. Стою с этой чёртовой папкой в руках. Потная. Помятая. С прилипшей к виску прядью волос и уже остывшим кофе на блузке.

Он отрывает взгляд от планшета, смотрит с холодной отстраненностью.
Словно я – курьер, который опоздал на доставку.

– В следующий раз, если опаздываете — предупреждайте. Хотя бы из вежливости. Вы можете быть свободны.

Я стою ещё секунду, будто меня облили ледяной водой.

Это все. Он даже не спросит, почему? Не даст объясниться. Просто вычеркнет меня, как опечатку в письме.

Слова не идут. Грудь сдавливает злость. Или обида. Или просто усталость. Всё наваливается разом. Вся эта дурацкая утренняя гонка, унизительная встреча с бывшим, его снисходительный тон, и теперь это…

Я киваю. Поворачиваюсь. Медленно выхожу.

На выходе из приемной Маруся молча подает мне бутылку воды.
Я беру, сажусь на край стула и делаю глоток. Руки дрожат.

– Ну ты держись, – говорит она, тихо-тихо.

Я киваю, но ничего не могу сказать. Только сжимаю бутылку в пальцах, как спасательный круг.

И повторяю про себя, как заклинание:

“Это всё ради моего отпуска. Ради кредита. Ради свободы”

Но даже в голове эти слова звучат все глуше. Их хочется проверить, словно фальшивые купюры, рассмотреть поподробней – не обманываюсь ли я.

Следую совету подруги, и держусь! 

Вечер проходит на одном дыхании. Отмокаю в ванне, смываю с себя тяжелый налет дня. Я невольно допускаю ужасную мысль. 

Вспоминаю нашу встречу с Сергеем и сравниваю нас: он стильный и уверенный в себе, и я. Вынуждена терпеть босса ради того, чтобы немного упростить себе жизнь. Которую к слову, усложнил мне бывший. 

Это уравнение где именно я нахожусь за скобками. 

Обида больно колет, и слезинка повисает на ресницах.

– Ну ничего, прорвемся. Это временно. – И с этими словами я погружаюсь на дно ванной. 

А ночью мне снится, как я бегу по городу, с папкой в руках. 

Вижу спину Холодова и стараюсь его догнать. Но плотный поток людей изо всех сил пытается всячески меня остановить. 

И с каждой секундой я понимаю, что он все дальше от меня. Даже во сне меня наполняет страх увидеть его ледяные глаза. 

Просыпаюсь я раньше будильника. 

И с учетом вчерашнего промаха – это не так плохо.

Собираюсь не спеша. А перед офисом успеваю заскочить в кофейню и взять себе кофе. Все идет по плану, и меня это радует. 

Маруся меня ловит по дороге к лифту. 

– Ну ты как сегодня? – Она наклоняется ко мне ближе, чтобы нас никто не смог услышать. 

– Пока все хорошо. – Выдыхаю облегченно. 

– Вчера на тебе лица не было. Я, если честно, за тебя переживала. Это же надо было так подставить с документами. Он конечно красив, как бог, но над характером ему работать и работать.

– Да это не самое неприятное, что со мной вчера случилось. Я вчера еще бывшего встретила…

Маруся округляет глаза от нескрываемого ужаса. Она прекрасно помнит мое состояние после развода. Пусть это и было два года назад. Но отошла эмоционально и морально – примерно как год. 

В то время мой мир превратился в одно сплошное черное пятно. Меня выкинули на обочину жизни и, махнув рукой, просто сказали “ползи, куда хочешь”. 

Наверно, тогда я переключилась на работу. Боялась, что просто сойду с ума. А Маруся была рядом. Молча поддерживала меня, не давая мне еще больше упасть на дно. 

– Надеюсь он выглядел не лучше бомжа под мостом? 

Делаю еще глоток кофе. Перед глазами стоит он, в идеальном костюме. Красивый, стильный, успешный. 

И я…

По моему молчанию она понимает, что вряд ли. 

– Если бы…он, видимо, с деловой встречи. А я после метро. Пыльная, потная, с перекрученной юбкой и огромный пятном на блузке от кофе. – Сжимаю сильнее стаканчик, будто он во всем виноват. – Ну в общем, как он и говорил мне, что без него я скачусь. Но, из всего, что он мне сказал, есть и хорошая новость. Возможно, мы скоро получим ключи от квартиры. И, наконец, мы сможем ее продать и закрыть ипотеку. 

– Отлично! – Частичка ее искренней радости, передается и мне. Становится немного легче перед началом рабочего дня. 

Так и проходит день. Я занимаюсь своей обычной работой. Выкидываю из головы, что было вчера. Цифры, графики, созвоны с менеджерами. 

Приятно снова оказаться просто в своей привычной среде. Где я могу все контролировать даже с закрытыми глазами. 

После обеда Маруся шепчет мне по секрету, что Холодов уехал по делам, и что, скорее всего, сегодня уже не вернется. 

Распоряжений он мне никаких не оставляет к счастью. После ее слов я неосознанно выдыхаю. 

Ведь все равно подсознательно живу ожиданием очередного приказа от босса. 

Закончив всю текучку, начинаю собираться домой. Строю планы на вечер. 

Выключаю компьютер. Полностью погруженная в свои мысли, улыбаюсь. 

Не знаю, что меня заставляет обернуться. Внутреннее беспокойство? Или нехорошее предчувствие? Просто в один момент в кабинете меняется атмосфера. 

Воздух становится наэлектризованный. Искрящий. На руках волоски встают дыбом. 

Оборачиваюсь и…

– Андрей Николаевич? 

Холодов стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрит на меня. Во взгляде сложно прочитать его мысли. 

Но я почему-то начинаю краснеть. Чувство неловкости разливается внутри меня. Как долго он за мной наблюдает? И почему сразу не обозначил свое присутствие? 

– Олеся Викторовна, – голос чуть хриплый, будто после сна. Моргает, и в глазах снова это его фирменная холодность появляется, – у нас завтра утром важная встреча. Нужно подготовить материал для презентации и распечатать для каждого. Заказать закуски и напитки, ну вы в курсе. 

Бросаю быстрый взгляд на часы. Прикидываю, сколько это займет у меня время. И покрываюсь липким потом. Потому что все о чем он говорит, обычно занимает полдня. 

Клиенты важны, и поэтому все должно быть организовано по высшему разряду. 

– Во сколько завтра все должно быть готово? – Задаю вопрос, а в голосе паника. 

Он будто не слышит меня, а просто смотрит на мои губы. Так внимательно и долго, что я перестаю дышать. 

– В восемь. – Отвечает на выдохе. – Все должно быть идеально, ну не мне вам рассказывать, что и как делать. 

– Я поняла. Все сделаю. 

Он медлит с секунду, а потом разворачивается и уходит. 

Ох Леся, не нужно было строить планов на вечер! 

И с этими мыслями я опускаюсь в рабочее кресло. 

Сжимаю виски пальцами. Сжимаю чуть с силой. Вожу по часовой стрелке, прикидывая в голове, что я могу сегодня сделать.

Проще сегодня задержаться и сделать по максимуму. Чем вставать на рассвете и мчать в офис. Материалы подготовлю сегодня. 

Составлю меню и список напитков, а заказ оформлю на утро. Хорошо, что у меня с прошлого раза остался номер одной фирмы, с которой мы уже сотрудничали. 

Достаю телефон и ищу нужный номер.

– Ага, Алексей “Черри” – закусываю щеку изнутри, сомневаясь, но на это нет времени, поэтому жму на “вызов”.

– Привет, Леся! – приятный мужской голос, снимает напряжение. 

– Леша, привет. Ты прости, что звоню не в рабочее время, но мне нужна твоя помощь. 

– Я для тебя свободен в любое время. – Стандартные слова, а я уже расплываюсь в улыбке. 

– У нас тут презентация намечается, можно я скину меню и напитки?

– Не вопрос. Скидывай. 

– Только это уже завтра. Утром. – зажмуриваюсь, будто он меня сейчас видит. – В семь нужно быть уже в офисе. 

На том конце звонка воцаряется тишина. А я молюсь, чтобы он мне отказал. Это единственный мой контакт и надежда. Мне больше некому обратиться. 

– Все будет сделано, только с одним условием. 

– Все что угодно. – Обещаю с облегчением, что мне самой не придется готовить для завтрашних гостей. 

– Кино и пицца. Когда скажешь. 

Он приятный парень. Легкий в общении, с чувством юмора. 

– Договорились. 

– Отлично. Тогда встретимся утром. Я сам все привезу. 

– Ты мой спаситель! Спасибо! 

Один из двух пунктов готов. Можно чуть выдохнуть.

Смотрю снова на часы. Время бежит со скорость света. Икры сводит от каблуков. Я скидываю туфли, собираю волосы в хвост, и сажусь за презентацию. В просторном офисе я осталась одна, можно немного расслабиться, раз у меня впереди рабочая ночь. 

За окном темнеет небо. Город погружается в розовые сумерки, сменяющиеся на фиолетовые чернила ночи.

Офис давно вымер, свет в коридоре тухнет автоматически, оставляя среди полумрака ярким крохотным пятном только мое рабочее место. Единственная живая зона на весь наш “офисный муравейник” – лампа подсветки над моим столом и экран монитора. Пальцы скользят по клавишам, глаза начинают болеть от усталости.

Мое сознание работает на остатках кофеина и злости.

Я почти заканчиваю презентацию, которую босс скинул мне буквально как будто вбросом: – «Надо к утру!». 

Конечно, надо! 

Конечно, срочно! 

Как всегда.

Он сказал – и я должна. Не что чтоб раньше со мной такого не случалось. Я задерживалась на работе допоздна и раньше. 

Просто отчего-то именно сегодня меня это дергает за нервные окончания. Никак не дает успокоится и забыть.

В ушах все еще гудит после встречи с Сергеем. Перед глазами то и дело мелькает его образ. Его лицо. Его ухмылка. Его «у тебя, похоже, тяжелое утро».

Даже сейчас, спустя много часов, мне хочется вцепиться в его морду, после таких слов мнимого участия и сопереживания.

В горле как встал комок обиды, так весь день и преследует меня, не хочет растворяться. Мысленно снова и снова прокручиваю в голове, как выглядела наша встреча. Словно мы люди из разных миров.
Я, стоящая перед ним, как нищенка на пороге чужой жизни, в старых разношенных кедах и с пятном на груди. Взмыленная и нервная.

И он – с новыми дорогими часами, в костюме наверно сшитом на заказ и с новой девушкой, которая у него наверняка есть. 

Не то что я – осталась одна, не в силах заводить новые отношения после того, как обожглась на старых. Слишком доверяла и поплатилась за свою глупость. И теперь вынуждена не только строить свою жизнь заново, но и разгребать долги от старой.

И вот я здесь. В пустом офисе. Отрабатываю амбиции своего босса, чтобы через пару лет, – если повезет конечно, – взять ипотеку на студию у МКАДа. И платить ее лет тридцать.

Вздыхаю от таких “блестящих перспектив”. Потому что это – лучший сценарий, худший предполагает, что я сдамся и вернусь в свой малюсенький городок, который больше похож на деревню.

Пальцы замирают. На глаза наворачиваются слезы – злость, обида, усталость – все вперемешку. Я резко выдыхаю, отгоняя слабость, просматриваю последние правки и собираюсь нажать на  «Сохранить».

Но только это была бы не я, если б мне снова не “повезло” как обычно.

Именно в этот момент офис окончательно и резко погружается в темноту
Монитор гаснет словно издевается. Лампа отключается. Компьютер замолкает, его равномерное гудение вмиг прекращается, темнота оглушает. 

Секунда – и сердце ухает где-то под рёбра.
Я сижу неподвижно. Темно. Так темно, как будто офис провалился в ночь. Или в черную дыру. 

Хлопаю глазами, с силой их зажмуриваю несколько раз, стараясь привыкнуть к темноте. Но только это не помогает, все равно ничего не вижу.

Ненавижу темноту. С детства.
Когда в садике закрыли в чулане за то, что я уронила вазу, которую подарили воспитательнице.

 Пять минут в тишине и темноте – и я до сих пор чувствую этот липкий страх, что сжимается как холодные руки на горле. 

Чувствую, как меня бросает резко в жар, и тут же в холод. Стараюсь убедить себя, что ничего страшного не происходит, подумаешь, – свет выключили. 

Но паника захлестывает словно волны цунами, топит остатки моего спокойствия и возможности здраво рассуждать. Сердце разгоняется и выстукивает свой ритм где-то высоко в горле. 

Я резко тянусь к телефону, но вместо того, чтоб достать, наоборот, роняю его на пол. Чертыхаюсь мысленно и сползаю со стула на пол, шарю на ощупь под столом, стоя на коленях. 

Наконец нахожу его и трясущимися пальцами включаю фонарик. 

Свет бьёт в глаза, но я цепляюсь за него как за спасательный круг. Так и стою на коленях посреди офиса, положив ладонь на грудь. Словно это может удержать внутри рвущееся наружу сердце.

– Что, боитесь темноты?

Я крупно вздрагиваю и визжу от неожиданности. И сама же понимаю, как это по-дурацки выглядит.

Ну конечно! Это же Холодов. Направляю на него фонарик.
Стоит в дверях кабинета, облокотившись на косяк. Лицо в полумраке, но даже так мне видно его холодное выражение. Смотрит на меня наверно как на дуру, вероятно решив, что я истеричка.

– Я…я  просто не ожидала, – говорю, неловко поднимаясь с колен под его насмешливым взглядом. – Свет вырубился.

– Вижу. – Он входит, тоже освещая себе путь своим фонариком. – В соседнем крыле тоже. Вероятно, перебои. Генератор запустится через пару минут.

– Понятно.

Я отворачиваюсь, делая вид, что возвращаюсь к работе. Хотя работать не на чем. Мысленно молюсь, чтобы изменения сохранились. Иначе точно мне придется ночевать в офисе, делая по второму кругу то, на что я убила последние три часа.
Он приближается, останавливается рядом. Слишком близко. От него пахнет свежим парфюмом и чем-то еще  едва уловимым, мужским, опасным. 

– Почему не ушли? Уже почти десять. 

В ответ мне хочется язвить о том, что я не верю в его заботливое участие. Это он виноват, что я торчу здесь! Ну и еще – бывший мой. Но говорю я совсем другое:

– Вы же сказали, надо к утру. Я делала презентацию, когда отключили электричество, – призвав все свое смирение, отвечаю уважительно.

– Могли бы и утром доделать. Или скинуть из дома.

До меня медленно доходит смысл его слов. И по мере того, как внутри меня щелкает от напряжения, я понимаю, какая же я дура.

Честное слово. Ведь действительно, можно было и дома все сделать. 

Он молчит с полминуты. Я краем глаза вижу, как он чуть стискивает челюсть, будто внутренне что-то решает, что не очень ему по душе.

– Пошли. Я тебя подвезу, – говорит без выражения, уже разворачиваясь к выходу.

– Нет, спасибо, не нужно… – начинаю я и тут же обрываюсь.

Он поворачивается. Смотрит на меня в упор – спокойно, холодно, немного свысока. 

– Послушай, давай сразу договоримся, – произносит он тихо, – я не тот, с кем стоит фантазировать о близости. Все, что я предложил – это подбросить до дома, потому что ты задержалась в офисе, где к тому же вдобавок отключили свет

Он делает паузу, чуть склоняя голову, как будто дает мне шанс это переварить.

– Так что если ты уже начала себе что-то рисовать – забудь. 

Я стою, как прибитая, и даже не чувствую, как леденеют пальцы. Слова звенят в голове, как пощечины, одна за другой.

Он снова поворачивается и идёт к выходу. Не оборачиваясь. Не дожидаясь ответа.

А я стою. И не знаю – то ли мне стыдно, то ли тошно, то ли хочется заплакать прямо здесь, посреди вымершего офиса, в темноте, как девочке из детства, снова запертой в чулане.