Босс, укравший Новый год

25 декабря, вторая половина дня.  Замуравино

         – Волшебно! – с восторгом прошептала я, глядя на двухэтажный домик, затерявшийся между густым лесом, укутанным белой шалью и припыленными снегом горами. Новый год на краю света, подальше от цивилизации. Все, как я мечтала!

         – Гав! – поддакнул Чак, мой золотистый ретривер. Судя по его счастливой морде, псу все нравилось. Устав во время перелета и в машине вести себя прилично, он ошалело носился по двору, подбрасывая вверх ворох снежинок.

         Я огляделась по сторонам – все, как на фотографиях в приложении по аренде недвижимости. Хорошо бы и внутри все было так же прекрасно! Чтобы арендовать этот дом, мне пришлось потрепать себе немало нервов, и теперь я была в предвкушение торжественного момента исполнения давней мечты.

         Достав мобильный, чтобы позвонить Никите и поделиться с ним радостью, я с разочарованием обнаружила, что связи нет. Новые сообщения мигали уведомлениями, но не загружались. Сфотографировав дом и беснующегося Чака на его фоне, кинула фото в мессенджер. Покрутилась по двору, пытаясь так и эдак держать мобильный. Ничего. Прекрасно, придется радоваться в одиночестве. Вздохнув, поднялась по ступенькам крыльца и вставив ключ в дверь, с удивлением поняла, что она не заперта.

         Это заставило меня насторожиться. По коже пробежал озноб. Толкнув дверь, я вошла в прихожую. Там было темно. Я нащупала выключатель и зажгла свет.

На вешалке висела короткая дубленка, а внизу стояли мужские ботинки. Замерла, соображая, что это может значить. Это вещи хозяина? Или их забыл прошлый жилец? Он тогда что, ушел отсюда без одежды, так спешил? Мне стало не по себе. Сделав шаг назад, на всякий случай открыла дверь – убежать будет проще. Сжала в руках ключи и двинулась вперед, по пути лихорадочно соображая, не перепутала ли я чего в договоре. Другая дата? Время? Дом?

         Гостиная на первом этажа была как из голливудского фильма – камин, над котором развешаны носочки для подарков, пушистая елка, но пока без игрушек, покрывало на диване красно-зеленого цвета. И запах мандаринов. Последнее мгновенно вернуло меня обратно в реальность. Тут находится кто-то, кто собрался их есть!

         Вслед за мандаринами был обнаружен большой черный чемодан, стоящий у дивана. Судя по тому, что он был закрыт, человек либо только приехал, либо собирается уехать. На миг я испытала облегчение – прошлый жилец просто не успел съехать! А вдруг нет? Или еще хуже – умер? И я сейчас наедине с трупом и даже не знаю об этом? Напугав себя до икоты, я решила как можно быстрее осмотреть дом.

         Продолжая сжимать связку ключей, как самое смертоносное оружие, способное спасти меня от любого негодяя, я обежала первый этаж – никого. Быстро поднялась по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Прислушалась. Тишина.

Вошла в первую комнату и, заметив в душевой полоску света, рванула дверь на себя.

В лицо мне ударило облако пара, сквозь который я увидела силуэт обнаженного мужчины. И он был явно живее всех живых. Темноволосый, высокий, широкоплечий, со спортивной фигурой. Прежде чем, я успела заверещать от шока и сбежать, он обернулся, и наши взгляды встретились. Терпкий запах геля для душа с легкой горчинкой окутал меня с ног до головы.

Взгляд мужчины, холодный, пронизывающий не предвещал ничего хорошего. Он показался мне знакомым, словно совсем недавно я уже такой видела. И это было связано с неприятными эмоциями. Хорошо бы не в сводке «разыскиваются». А то он хорошо в нее вписывается! Очень похож на подлеца!

Взвизгнув, я отшатнулась, надеясь компенсировать этим то, как секунду назад пялилась на незнакомца. Я была и смущена, и напугана, и мне было нужно срочно вернуть контроль над ситуацией себе.

– Ты! – прорычал мужчина, закрывая бедра махровым полотенцем и выныривая из облака пара, словно сам бог наказаний.

– Какого черта вы моетесь в моем доме? – сжимая кулаки, проорала.

– В твоем? – сузив глаза, прогудел незнакомец. Он хотел стереть меня в порошок, я видела это в его взгляде, но почему-то сдерживался.

– В моем! Я оплатила аренду и на ближайшую неделю это мой дом! – крикнула я, стараясь вспомнить что у меня за спиной, чтобы, попятившись, не попасть впросак.

– Кто тебя послал? – чеканя каждое слово, жестко произнес незнакомец. – Отвечай!

– Послал? Ты что, шпион под прикрытием? – отходя на пару шагов в сторону, как можно смелее произнесла я. Хотя быть смелой перед мужиком под два метра роста, с голым торсом, как у Арнольда, капельками воды, дрожащими на коже, было ой как сложно! Но меня спасала моя злость. – В шкафу я обнаружу людей в черном?

– Как ты здесь оказалась? Кто дал ключи? – схватив меня за плечи, проорал мне в лицо Мистер Тестостерон.

– Через дымоход, олени, вон, в гостиной отдыхают! – сердито рявкнула я, стараясь вырваться. – А ну, пусти!

– Остроумная, значит! Пока не ответишь, даже не мечтай! – продолжая крепко держать меня, ответил мужчина. Судя по тому, что его взгляд метал гром и молнии, пощады мне не будет. Вот попала!

– Давай начнем с тебя. Кто ты такой и что здесь делаешь? – решила не идти у него поводу я. Не одной же мне нервничать! Гад какой, захватил мой дом, еще и настроение портит!

– Не пройдет, – с хищной улыбкой ответил мужчина, и я оказалась прижатой к стене, а его руки с двух сторону от моей головы. – Правду! Ты воровка? Решила поживиться перед праздниками?

– Точно, пробралась к тебе в душ, чтобы украсть твою сексуальную почку! – огрызнулась я.

– Ты поставила себе цель погибнуть? – разглядывая меня, прохрипел мужчина. – Поэтому испытываешь мое терпение?

– Я всего лишь приехала в арендованный дом, чтобы встретить здесь Новый год со своим женихом и семьей! И совсем не ожидала встретить беглого преступника! – с вызовом бросила, глядя в безжалостные глаза. – Уходи! Я никому не скажу, что видела тебя здесь! Могу даже дать денег на такси, если ты на мели!

Мужчина старался сдерживаться, его губы кривились, а потом с ним сорвался смешок. Неужели можно выдохнуть?

– Нет.

– Какой ты пессимист!

– Твой жених уже здесь? – хмуро спросил незнакомец.

– Будет с минуты на минуту! – с удовольствием соврала я. До приезда Никиты еще четыре дня. Похоже, все очень плохо.

– Врешь ты все! – хмурость тут же сменилась злостью. – Где твои документы?

– Так ты не беглый преступник? Ты полицейский? – облизав пересохшие губы, усмехнулась я. Мне стало тяжело дышать. От близости этого мужчины, готового свернуть мне шею, голова шла кругом. – О, я поняла – ты горячий Хосе! Гальенте, по-испански, слышал?

– Заткнись, Козочка.

– Да как…

«Хосе» промычал что-то нечленораздельное, кажется, обозвал меня легкомысленной и начал…обыскивать.

Пока я думала, чем бы его огреть, «Хосе», одной рукой удерживал меня за шею, прижимая к стене, а другой проверял карманы в полушубке, который я не успела снять.

– Опрометчиво держать отмычку в таком мелком кармане, – сказала я, заметив, что он начинает злиться от того, что ничего нашел. Не удивительно, это новый полушубок, купленный специально для этой поездки. Я его сегодня первый раз надела. – Можно потерять рабочий инструмент, а это плохая примета!

– Ты всегда так много болтаешь? – с раздражением бросил Хосе.

– Только когда у меня начинается аллергия на идиотов! – сердито бросила я и, воспользовавшись заминкой Хосе, толкнула его и направилась к двери. – Мне до чертиков надоел этот цирк!

– А мне-то как! Я приехал сюда, чтобы расслабиться, и только пошел в душ, как туда вламывается истеричка! – не остался в долгу Хосе и, схватив меня за локоть, развернул к себе.

– Так ты еще и потный тут разгуливаешь, фу, – смерив его высокомерным взглядом, сказала я. – Надень штаны, я не хочу с тобой голым разговаривать!

Похоже, Хосе только сейчас сообразил, что, кроме полотенца, на его шикарном теле больше ничего нет. Мне тоже безумно хотелось раздеться – в доме было жарко, а я в шерстяном свитере, полушубке, хоть и из экомеха, в шапке и зимних сапогах.

– Придется терпеть меня таким, – после небольшой заминки, сказал Хосе. – Моя одежда в чемодане, а он внизу.

– Давай спустимся, в чем проблема? – пожала плечами я.

– Нет проблем, – глухо ответил Хосе и, продолжая крепко держать меня, стал спускаться по лестнице.

– Как давно ты здесь?

– Приехал сегодня утром.

– Бред какой-то! Я арендовала этот дом еще осенью, заплатила за него большой взнос, неделю назад оплатила полностью! – с негодованием произнесла я, топая по ступенькам. – И тут такой сюрприз!

– Ты знаешь владельца этого дома? – с сомнением спросил Хосе.

– Конечно, знаю! – в запале произнесла я. – Как бы я тогда здесь оказалась?

– Точно?

– Тебе что, отпечатки наших рукопожатий показать надо, чтобы ты поверил?

– Хотя бы скажи, как его фамилия.

– Штейн. Ты сам-то его знаешь?

– Тебя это не касается.

– Идем, – я перехватила его руку и потащила за собой к окну.

– Надеюсь, ты не снег мне хочешь показать? – проворчал Хосе, бросив взгляд во двор.

– Видишь машину? Я арендовала ее, чтобы доехать сюда из аэропорта. Там лежат еда и подарки для моей семьи, – спокойно проговорила я. – И, если ты перестанешь вести себя, как варвар, мы быстро проясним ситуацию, и ты отсюда уберешься, потому что этот Новый год я встречаю здесь.

– Ни за что. Скоро здесь будут мои друзья, и я с места не сдвинусь, даже если ты пригласишь спецназ, – нахально проговорил Хосе.

– Друзья, значит, – эхом проговорила я, глядя Хосе в глаза. Он издевался надо мной и получал от этого удовольствие.

– Парней двенадцать, молодых, с горячим нравом. Можешь, конечно, остаться, если понравишься им, – подмигнул мне Хосе.

Честное слово, я до этого момента никогда не била людей! Но залепить пощечину Хосе было настоящим удовольствием.

– Мой жених закатает тебя в асфальт, – словно это было обычным делом, равнодушно бросила я. – Просто за то, что я такое услышала.

Мне очень хотелось верить, что Никита так крут, но это было совсем не так. Его религией был нейтралитет. Но Хосе-то об этом не знал.

– Ну, пусть попробует, – с усмешкой проговорил Хосе, потирая скулу, на которой выступили красные пятна. – А теперь ты уйдешь!

Мне хотелось вцепиться этому нахалу в волосы и выволочь его во двор, прямо в сугроб!  

         – Это еще почему?

         – Хотя бы, потому что, я пришел первым, а победитель получает все, – сказал Хосе. – Так что ты проиграла. Проваливай, пока не стемнело.

         – Какая трепетная забота! – вскипела я.

         – Иначе я вызову полицию.

         – Буду этому очень рада! Наконец-то здравая мысль! Тебя выставят отсюда, как мошенника!

– Все, ты мне надоела! – рыкнул мужчина мне в лицо. Он был зол, и мне стало по себе. От него исходила опасность, и мое сердце забилось чаще. Бей или беги. Что же выбрать?

– И ты мне!

– Я не собираюсь это больше терпеть! – сурово произнес мужчина. Схватил меня за локоть и потащил к выходу. Рванул дверь на себя и в холл вместе с холодным воздухом, ворвался вихрь танцующих снежинок. Это освежило меня и даже взбодрило. Я попыталась увернуться – оказаться на улице было равно провалу!

         – Моему жениху это не понравится!

         – Плевать я хотел на твоего жениха!

         – Ты не посмеешь! – упираясь, прошипела я.

         – Посмею, посмею, – заверил меня мужчина, выталкивая меня на улицу.

         Не успела я и глазом моргнуть, как дверь захлопнулась. Сверху посыпались снежинки – прямо мне на голову.

         – Сволочь! – сжимая кулаки, крикнула я. – Мерзавец и подлец!

         – Как тебе нравится, красотка! – хохотнул победитель. – Подальше отсюда можешь думать обо мне любыми словами! Можешь даже расцарапать мне спину от переизбытка чувств!

Я не стала утруждать себя ответом на это. У меня не было никаких идей, но одно я знала точно – сдаваться я не собираюсь! Снова достала телефон – у меня две симки, должна же хоть одна работать! Но сети по-прежнему не было. Поискала вай-фай, но ничего не обнаружила. Похоже, это место и правда было отрезано от всего остального мира. Пожалела, что не сделал скрины нашей переписки с хозяином дома, чтобы можно было показать этому мерзавцу!

– Чак! – крикнула я, тревожась, что пес слишком долго не показывался мне на глаза. Конечно, он радуется свободе, но не настолько же… – Чак, любовь моя, иди сюда!

Я обошла вокруг дома и заметила собачьи следы, ведущие к крыльцу. Наверное, пока была открыта дверь, он успел проскочить в дом! Ну а чего ждать еще от собаки, воспитанной котами?

– Убери свою собаку, идиотка! – донесся до меня вопль отчаянье. – Ты еще и псину сюда притащила, дурная девица!

         Похоже, Чак включил свою суперспособность на полную мощность! Я злорадно улыбнулась. Так тебе и надо, Хосе! Послышался грохот и смачное причмокивание. Видимо, Чак решил повалять свою добычу по полу.

         – Забери сейчас же… – голос Хосе сбился.

         – Не бойся, он мирный! – весело крикнула я. – Любит зализывать людей до исступления, так что тебя ждет приятная смерть! А, да, он еще давно не ел! Так что приятного вечера!

– Ты за это… пыпыплтиту… – попробовал угрожать мне Хосе. Верит, что он бессмертный, бедняга.

         Я подскочила к двери и изо всех сил навалилась на нее, блокируя желание нахала спастись бегством. Чак сможет за себя постоять, в этом я не сомневалась. Надолго меня, конечно, не хватит, но…

         – Может теперь попробуем нормально поговорить? – вкрадчиво предложила я.

– Я не веду переговоров с террористами! – донеслось из-за двери.

         – Эй, это уже оскорбление! – возмутилась я, рассматривая рождественский венок на двери с красной лентой и вишневыми ягодами. Надо же, когда приехала, я его не заметила.

– И псина твоя такая же! – проворчал Хосе.

– Не трогай Чака! Пес – это святое!

– Истеричка, террористка, да еще и собачница! – простонал Хосе. – После общения с тобой мне должны проститься все грехи!

– Не переживай, тебе сразу выпишут счет за новые, – обнадеживающим тоном пообещала я.

         – Тебе не удастся задурить мне мозги! – В голосе Хосе проскользнули мирные нотки. Чак-терапия работала и на нем.

         – А теперь давай поговорим серьезно, – предложила я. – Как два взрослых человека, попавших в неприятную ситуацию.

         – Это ты в нее попала, а я просто приехал сюда отдохнуть.  

         – И где же твоя машина?

         – Друг встретил меня в аэропорту и привез сюда. Какое тебе вообще дело, как я здесь оказался?

         – Прикидываю, как тебе будет лучше убраться отсюда, – честно сказала я.

         – Ни за что. Могу поспорить, что Штейн ничего о тебе не знает.

         – Ладно, давай поспорим! – с воодушевлением согласилась я. – Если я выиграю, ты свалишь в ту же минуту.

         – А если я – ты неделю будешь готовить мне завтраки.

         – С ума сошел? – тут же вскинулась я. Наглость-то какая!

         – Ну ты должна как-то компенсировать мне моральный ущерб! – Хосе хрипло рассмеялся. – Штейн пообещал мне каникулы здесь еще в июле. Я застолбил это место раньше тебя, и Дмитрий это подтвердит. Так что нет смысла тратить время, уезжай, Козочка.

         – Как только услышу все это лично от Штейна, – холодно ответила я. – А то верить тебе на слово – хлопотное занятие.

         – Еще и упрямая, – недовольно проговорил Хосе.

         – Радуйся, что я не твоя женщина. Ощути себя победителем, – усмехнулась я. Еще раз проверила телефон – связи не было, и я отключила его совсем. Нужно как-то продержаться ночь, а завтра все проблемы должны решиться. Ну или проясниться. Правда, если подтвердится, что я этот наглый тип действительно оплатил аренду первым, я не знаю, как мне сказать семье про такой провал. А Никита…Он лишь в очередной раз убедится, что я безмозглая неумеха, которой ничего серьезного нельзя доверить. Я него и так в последнее время вызываю только недовольство.

         – Забери уже свою собаку, не моя женщина, – раздался за дверью голос Хосе. – Достала она меня!

         – Пока не наденешь штаны, даже не показывайся мне! – строго сказала я. Хосе что-то буркнул, и я услышала его шаги, а за ними чокающие шажки Чака. Похоже, он решил сопроводить его в комнату. Предатель!

         Я перестала подпирать дверь и вошла в дом. Урчание в животе напомнило мне, что я не ела весь день и сейчас было бы неплохо поужинать. Сунув руки в карманы полушубка, я вдруг поняла, что у меня нет ключей. Похоже, я выронила их в спальне, когда увидела Хосе. От такого зрелища можно, все что угодно, потерять! Еще его отделалась. Но теперь нужно было подняться и обыскать комнату. А там Хосе… Не хотелось, чтобы он подумал, что я фанатею от него без одежды!

         Пользуясь небольшой передышкой в дебатах, я затащила в дом чемодан и лежанку Чака, без которой он категорически отказывался куда-либо ехать. Словно почувствовав, что я думаю о нем, Чак сбежал по ступенькам и тут же встав на задние лапы, положил передние мне на грудь и завилял хвостом.

         – Милый, любимый мой Чак, – лаково проговорила я, гладя его по голове.

         – Гав! – от души ответил Чак.

         – Вы очень подходите друг другу, – сухо заметил Хосе, сбегая по лестнице. На нем были черные кожаные штаны и черный свитер. Волосы высохли и были зачесаны назад. От него пахло кедром и мускусом, да так терпко, словно он только что вылил на себя полфлакона.

         – Решил пустить в ход химическое оружие? – чихнув, проговорила я.

         – Не сомневаюсь, ты выживешь, – то, с каким тоном это было сказано, явно показывало недовольство моей живучестью.

         – Как приятно, что ты веришь в меня! – сложив руки на груди, сказала я.

         – Врагов нужно ценить больше, чем друзей.

         – А ну теперь понятно, в какой лагерь предпочтительней метнуться! – снимая полушубок, сказала я. Стянула с головы шапку, и белокурые локоны рассыпались по плечам, закрывая спину.

         – Ты что, раздеваешься? – опешил Хосе, пока я поправляла свитер.

         – Я еще и поесть собираюсь, и поспать лечь, – уверенно сказала я, снимая сапоги. –А еще…

         – Избавь меня от подробностей! – поморщился Хосе.

         – Туалет ведь на втором этаже? – пропуская его слова мимо ушей, спросила я.

         – Да.

         Я взяла сумочку и поднялась на второй этаж. Постояла в коридоре и, убедившись, что Хосе гремит чашками на кухне, юркнула в его комнату. Спешно закрыла дверь на щеколду, чувствуя, как внутри все дрожит от адреналина. Включила свет и опустившись на колени, стала искать ключи. От Хосе можно ожидать любого сюрприза, так что лучше не оставлять ему никаких шансов на преимущество!

         Найдя ключи возле ножки кровати, тут же спрятала из в карман джинсов. Заметив на стуле барсетку Хосе, я несколько мгновений гипнотизировала ее взглядом, словно неосознанно надеясь, что она сама бросится мне в руки. А потом вскочила на ноги и схватив ее, заглянула внутрь. Лекарство от аллергии и поноса, пакетики с кофе, освежитель дыхания, пара серебристых квадратиков, мобильный и документы. Последнее меня интересовало особенно сильно. Доставая их, я случайно задела смартфон, и дисплей включился. На заставке было море и одинокий парусник вдали.

         Шаги в коридоре напомнили мне, что шпионы порой тоже заканчивают плохо. Я убрала щеколду и бросилась в туалет. Успела очень вовремя – Хосе вошел в комнату. Заметил ли он, что барсетка лежит в другом месте? Будет ли проверять ее? Сжала пальцами его паспорт, чувствуя аромат того пресловутого одеколона. С трудом сдержалась, чтобы не чихнуть.

         – Судя по полоске света, ты не потерялась, – донесся до меня голос Хосе.

         – Ты напоминаешь мне извращенца.

         – Я всего лишь хочу быть радушным хозяином, – по звуку голоса, я поняла, что он стоит у кровати и проверят барсетку. Да твою же мать! Я до боли закусила губу.

         – И самозванец к тому же, – открывая паспорт, вздохнула я, садясь на унитаз. Пробежала глазами по имени и фамилии Хосе и похолодела. Так вот почему его лицо показалось мне знакомым…Я еще раз бросила взгляд на его фотографию в документе. Здесь он был моложе и не таким симпатичным, как сейчас. Так, стоп. Слово «симпатичный» было лишним! Он гад и подлец!

Но как…как такое может быть? Какова вероятность за тысячу километров от офиса, встретить своего будущего босса, который пообещал уволить тебя и весь твой отдел?

         От душевного смятения меня бросило в жар. Я спрятала паспорт в задний карман джинсов и, подойдя к раковине, включила воду. Мне нужно было привести себя в чувство. В комнату прибежал Чак и снова донимал Хосе. Рассеянно вслушиваясь в их возню, соображала, что делать. Я уже ненавидела его вчера, как только узнала о своем потенциальном увольнении. Этот тип не знал ничего ни обо мне, ни о моей работе, но собирался вышвырнуть, потому что…я не знал почему, но это было и неважно.

         Я вышла из туалета. Щеки пылали так сильно, что коже было больно.

         Хосе, вскинув бровь, посмотрел на меня, а потом метнул взгляд к моим ногам. Возле моей босой стопы, предательски краснел его паспорт.

         – Ничего не хочешь мне объяснить? – поднимаясь, проговорил Хосе.

– О чем ты? – хмуро спросила я. Настроения шутить или язвить не было. Первый раз мне захотелось уехать отсюда, просто чтобы не видеть этого типа и не разговаривать с ним! Я отогнала от себя это странное желание. Не стоит сдаваться из-за других людей. Обычно такие душевные порывы самые провальные.

         – Об этом, – Хосе указал мне на паспорт.

Я отняла ногу и, подняв его, помахала им над головой.

– Не понимаю, зачем ты разбрасываешься вещами, – положив паспорт на трубочку у кровати, равнодушно сказала я.

– Откуда такая уверенность, что это принадлежит мне? – строго спросил Хосе.

– Ну, мой паспорт лежит в другом месте и на нем корочка зеленого цвета, – пожав плечами, ответила я. – Логика. Хотя, может, это твоей жены, конечно.

Я направилась к двери, но Хосе преградил мне путь. Вырос передо мной черной горой, заняв собой дверной проем. Я кожей ощущала его злость.

         – Ты рылась в моих вещах, – сказал Хосе, и это прозвучало тяжело, как приговор.

         – Правда? – глядя ему в глаза, спросила я, откидывая на спину волосы.

         – А говорила, что не воровка, – усмехнулся Хосе.

         – Так рылась или что-то своровала? Это, знаешь ли, большая разница.

         – Это нарушение личных границ.

         – Кто бы говорил! Тебе вообще незнакомо уважение чужому пространству!

         – Я до сих пор не выкинул тебя в окно.

         – Ты все-таки боишься моего жениха.

         – Нет, я просто добрый.

         Я рассмеялась. Хрипло, устало, но очень искренне. Хосе мне виделся негодяем, угрожающий моему душевному спокойствию и за этим не было никакой доброты. Он был мерзавцем, от которого нужно было держаться подальше. И именно этого мне сейчас хотелось больше всего.

         – Ты всего лишь льстишь себе, – сухо сказала я. – Пропусти.

         – Здесь я решаю, как и каким образом ты выйдешь из комнаты, – сурово произнес Хосе. Сделал пару шагов назад и захлопнул передо мной дверь. Я даже ахнуть не успела, пораженная такой наглостью. Хотя, чего я ожидала? Захватчики добрыми не бывают!

         – Выпусти меня сейчас же! – барабаня в дверь, крикнула я. Чак залаял, вторя мне. – Хосе! Открой дверь сейчас

         Ответом мне была тишина. Я еще какое-то время стучала в дверь, а потом обессиленно сползла вниз и, обхватив руками колени, заплакала. Я хотела оказаться в сказочном месте, чтобы хорошо провести время со своей семьей, а попала в ловушку, и мне было некого в этом винить, кроме себя. Надо было распечатать переписку со Штейном, сохранить скрины переписки, чтобы было хоть что-то, что могло помочь мне доказать мою правоту! Но такой ситуации, как сейчас, не приключилось бы даже в моем воображении, поэтому подстелить соломку ума не хватило.

         Шмыгнув носом, я развезла по лицу слезы и снова шмыгнула. Очень хотелось есть. Наверняка это придурок сейчас жрет свои мандарины и запивает шампанским! Острый приступ негодования заставил меня вскочить на ноги. Минута слабости помогла мне сбросить напряжение и прийти в себя, и сейчас я была готова снова действовать.

         Подойдя к окну, я посмотрела вниз. Не так уж и высоко, а учитывая сугробы, даже не страшно. Я потянула на себя раму и высунувшись наружу, провела небольшую разведку. Мороз приятно взбодрил меня, заставив щеки заалеть. Найдя в шкафу подходящую простыню явно не из дешевой ткани, я приступила к исполнению своего плана.

         В детстве я была той еще хулиганкой и сейчас была рада, что навыки остались. Я проверила, на месте ли ключи, не забыла про мобильный, который хоть и не ловил сеть, но успокаивал меня своим присутствием и убедившись, что в порядке, стала выбираться из своего заточения.

         Проболтавшись несколько мгновений, вцепившись в простыню, я спрыгнула в сугроб и едва не завизжала от холода. Теперь нужно было вернуться в дом и выпустить из комнаты Чака, которого я привязала, ведь бедняга уже сходил с ума от беспокойства!

         Выбравшись из сугроба и ступая босыми ногами по льду, я храбро поднялась по ступенькам крыльца и открыла дверь, которую Хосе предусмотрительно закрыл. Меня трясло от холода и пришлось повозиться.

         Когда я вошла в дом, меня обдало горячим воздухом наполненного ароматами мандаринов и свежесваренного какой. От этого наслаждения я едва потерял сознание. Убедив перенести это мероприятие на потом, я решительно прошла в гостиную, где на диване с книжкой в руке и чашкой в другой, сидел безмятежный Хосе.

         – Хотелось бы сказать «добрый вечер», – хрипло проговорила я. Хосе дернулся и, пролив на себя содержимое чашки, громко чертыхнулся. Я ощутила умиротворяющее злорадство. Наверное, он обжегся. Дольки чищеного мандарина рассыпались по полу. Хосе вскочил на ноги и с удивлением уставился на меня. – Но добрым его никак назвать нельзя, – закончила свою мысль я, наслаждаясь тем, как это мерзавец смотрит на меня. – Еще раз запрешь меня или сделаешь что-то подобное, спалю дом вместе с тобой.

         – Ненормальная! – бросил мне в спину Хосе, но мне было все равно.

         Я освободила Чака, и мы вдвоем пошли на кухню. Насыпала бедняге сухого корма и поставила вариться кофе. Заглянув в шкафчики, нашла дорогой коньяк и, откупорив бутылку, сделала глоток прямо из горлышка. Мне не нравился алкоголь, но я хотела хоть как-то согреть свое замерзшее тело.

         Приготовив скромный ужин из продуктов, что привезла с собой, я села за стол. Уставший Чак уже дремал возле моих ног. За окном завывал ветер и насколько я помнила по прогнозу, всю эту ночь должен идти снег. Я пошевелила пальцами – они, наконец, согрелись. На ногах у меня были розовые тапочки с бело-лиловым мехом сверху. Я подбирала их к своей пижаме и халату.

         – Ты еду приготовила? – войдя на кухню и жадно втягивая носом аромат итальянского соуса, которым я залила спагетти, протянул Хосе. Он уже переоделся, и теперь на нем была белая футболка, подчеркивающая каждый мускул его идеальной фигуры. Ну почему, почему он не носит что-нибудь бесформенное? Это бесчеловечно заставлять меня смотреть на внешне совершенного мужика с таким скверным характером! И, вообще, у меня Никита есть!

         – Она не для тебя, – отрезала я. – Тебе здесь не рады даже тарелки.

         – Ты у них у всех спросила об этом?

         – Конечно. Делать-то мне тут нечего.

         – Деловая Козочка, – ухмыльнулся Хосе.

         Как жаль, что у меня сейчас под рукой не дуршлага! Так и бы и прикрыла им его улыбочку!

         Хосе взял вилку и уже устремился к моей тарелке, но я успела стукнуть его по руке!

         – Не смей! – прошипела я. – Тебе запрещено есть мою еду.

         – Мне не поступало уведомлений об этом, – беспечно проговорил Хосе, пожирая взглядом мою тарелку.  

         – Это не снимает с тебя ответственности за незнание, – ответила я, доедая спагетти. Хосе по очереди заглянул в кастрюли, а потом в холодильник, который, как я уже проверила, был пуст.

         Взяв чашку с кофе, чтобы негодяй ее себе не присвоил, я отправилась на поиски вай-фая. Мне было необходимо пообщаться с адекватными людьми и поделиться в чате с подружками о вселенской несправедливости, приключившейся со мной. Мир должен знать о таких вещах! И таких людях, как Хосе, чтобы держаться от них подальше.

         Роутер я нашла в прачечной. Под ним лежала записка: «Наслаждайтесь общением друг с другом».

         Это что еще за шутки?

         Первой мыслью было – неужели это Штейн подстроил все? И то, что Хосе здесь оказался раньше меня, и то, что здесь нет связи… Может, Штейн – сводник? Но зачем? Он ведь знал, что я приеду с Никитой и семьей! Что я не одинока и у меня есть пара.

         Схватив бумажку, я направилась в гостиную, где Хосе снова лежал на диване с книгой и потягивал новую порцию какао.

         – Что это значит? – строго спросила я, наклонившись к нему.

         Хосе дернулся и, какао выплеснувшись из кружки, растеклось по черной футболке. Отлично, от моего голоса у мужика дрожат руки! Докатилась, можно сказать!

         – Можно не подкрадываться, словно неприятности? – поднимаясь, проворчал Хосе. – Хотя, чего это я? Ты и есть самая большая неприятность!

         – О, как лестно, что я так много значу для тебя!

         – В негативном ключе, – вскинув бровь, уточнил Хосе.

         – А уже значения не имеет, – крутя в руках бумагу, ответила я. – Что это такое? Это ты написал?

         – Я похож мазохиста? – тут же вскинулся Хосе, прочитав записку. – И в слове наслаждение ошибка – потому что рядом с тобой это просто невозможно!

         – Да…да пошел ты! – вспылила я, почему-то задетая за живое, словно за эти несколько часов не привыкла к тому, что ждать от Хосе можно только плохого. – Ты меня почти не знаешь, чтобы такое утверждать!

         – И был бы счастлив никогда этого не узнавать!

         – Дверь все там же, где и была – можешь уйти прямо сейчас! – холодно проговорила я, хотя во мне кипело адское пламя.

         – И не подумаю, я еще какао не допил и книгу не дочитал, – зевнув, ответил Хосе. – И вообще, ты мне мешаешь.

         – А ты – мне.

         – Вот и уходи. Я первый приехал сюда, так что на выход, Козочка.  

         Сдержалась, чтобы не топнуть ногой. Я все еще не понимал, правильно ли поступаю, делая вид, что не знаю, кто он на самом деле. Может быть, откройся я ему, он возненавидел бы меня еще сильней и, наконец, свалил отсюда!

         – Не дождешься, – бросила я и, швырнув ему бумажку. Направилась к двери. Нужно было выпустить Чака перед сном, он уже вовсю просился гулять. Но выходить во двор мне было страшно – я не хотела снова оказаться в ловушке, теперь уже на холодной улице.

         Набросив на плечи полушубок, я вышла на крыльцо, продолжая держать дверь открытой. Чак тут же понесся по сугробам, словно антилопа. Шел снег, создавая плотную кружевную завесу. Я втянула носом морозный воздух и зажмурилась, наслаждаясь моментом. Мне хотелось слиться с этим снегом, с этим местом, избавившись от внутреннего напряжения.

         Мой маленький рай был уничтожен появлением конкурента за встречу нового года в идеальном месте.

         – Зря ты взяла такую машину, – кивнув на мой седан, сказал Хосе. – Не сможешь на ней уехать, застрянешь в сугробе.

         – Я не собираюсь уезжать, – не говорить же ему, что я собиралась взять внедорожник, но на мне они закончились и пришлось арендовать то, что осталось, чтобы хоть как-то добраться.

         – Так придется же все равно, – вкрадчиво проговорил Хосе. Он стоял слишком близко ко мне, его дубленка, небрежно наброшенная на плечи, задевала мой полушубок. На всякий случай я отодвинулась от него на полшага. Он тихо усмехнулся. – Ты же не навсегда сюда перебраться решила.

         – Тебя это никак не касается.

         – А вдруг? – поддразнивая, проговорил Хосе. – Что, если я хочу купить этот домик у Штейна в свое личное пользование?  

         – Зачем тебе?

         – Чтобы такие особи, как ты, тут больше не появлялись, – сказал Хосе и вернулся в дом.

         Я не сразу сообразила, что он захлопнул за собой дверь. А когда до меня дошло – спешно сунула руку в карман – ключей от дома там не было, только ключи от машины. Эта сволочь подменила их, вот зачем он стоял рядом так близко! Ну и гад! Я обернулась и в этот момент. Свет в окне погас – похоже, Хосе решил отправиться спать.

         Чак, устав носиться, подошел ко мне, и я рассеянно погладила его по мокрой от снега голове. Ночевать на улице было плохой идеей, и я, открыв дверцу машину, запустила дворники, чтобы очистить лобовое стекло от снега. Включила печку и, позвав Чака, забралась в салон. Мне нужно было придумать, как вернуться в дом. Хосе не должен был победить в этой игре. Тем более, уже становящейся такой опасной, учитывая снегопад. Машину может просто завалить, и это станет для нас с Чаком последним пристанищем.

         Стучать в дверь и просить милости у Хосе, я отмела эту идею сразу. Ни за что. Но и позволить себе рисковать своим здоровьем я не могла. Мне еще надо заботиться о Чаке, этот-то дурень вообще не понимает, что происходит!

         Открыв бардачок, я достала недоеденную по пути сюда шоколадку. От тепла меня начало клонить в сон, а учитывая снегопад за окном, спать было опасно. Я выбралась наружу и медленно обошла дом вокруг. Чак лениво тащился за мной. Еще раз проверила карманы полушубка – вдруг там образовалась дырка и ключи провалились внутрь, а я на панике не заметила? Карманы были целы, и я вздохнула. Остановишься напротив окна кухни, я заметила, что рама приоткрыта. Когда я готовила, то открывала проветрить и, похоже, забыла закрыть. Окна были не то, чтобы высоко, но мой рост метр с кепкой не позволял мне до него дотянуться.

         Вернувшись в машине, я села за руль и осторожно подъехала к дому. Трюк, который я задумала, был дурацким, но я устала и думать над гениальным планом у меня не было ни сил, ни времени.

         С пятой попытки я забралась на капот. Едва тут же не грохнувшись вниз, я дотянулась до окна и толкнула раму пошире, Хвала мне, что я не поставила ее на «гребенку»! Сбросила полушубок, чтобы он не мешал мне пролезть, я стала пробираться в дом. Свалившись на пол, а замерла, испугавшись собственного грохота. Сейчас прибежит Хосе и опять будет орать! Я поморщилась от одного представления об этом. Но в доме было тихо.

         Поднявшись на ноги, я нащупала на столе свой мобильный и используя его как фонарик, отправилась на поиск ключей. Они были найдены на журнальном столике возле дивана. Нельзя быть таким беспечным, Хосе! Я взяла их, и, выйдя на улицу, поставила машину на место и, забрав полушубок и Чака, поднялась на второй этаж.

         Комната, напротив той, в которой запер меня Хосе, была пуста, и я решила ночевать там. Заперла дверь на замок, придвинула к ней обе прикроватные тумбочки, задернула шторы и только после этого, позволила себя сходить в душ и завернувшись в гостевой махровый халат (моя одежда все еще была в чемодане, который мне было лень искать), забралась в постель.

         Я не успела закрыть глаза, как сон уже сморил меня.

26 декабря  

         Меня разбудил Чак. Он прыгнул на кровать и принялся лизать мне лицо, всем своим существом давая мне понять, что утренняя прогулка должна быть в любом случае. Я вылезла из постели и посмотрела в окно. Двор замело полностью и моей машины не было видно, и дело даже было не в том, что она белого цвета и слилась с природой. Сильный снегопад, начавшийся вечером, продолжал идти, и я подумала, что скорее всего, дверь тоже завалило снегом.

Мне стало не по себе – ведь я могла сейчас находиться там, под толщей снега. Мысленно поблагодарив себя за находчивость, я стала спешно одеваться.

Выйдя в коридор, прислушалась. В комнате Хосе шумела воды – видимо, принимает душ. Значит, скоро увидимся. Представив себе, как вытянется его лицо, когда меня встретит, развеселилась. Прошла на кухню, чтобы сделать себе кофе и покормить Чака. Бросила взгляд на окно, благодаря которому провела ночь в тепле и послала ему воздушный поцелуй.

Топот ног по лестнице выдернул меня из созерцания закипающего чайника.

– Черт! Черт! Черт! – услышала я взволнованный, даже испуганный голос Хосе. Выглянув из кухни, я увидела, как распахнул дверь, быстро разметал небольшой завал и выбежал на крыльцо. Проорав что-то очень мужское, вернулся, и, достав в подсобке лопату, убежал обратно. Чак, воспользовавшись тем, что дверь открыта, отправился гулять.

Мне стало любопытно, и я приникла к окну. Держа лопату на весу и лавируя по сугробам, как опытный дайвер, мужчина спешил к месту, где стояла моя машина. И…он начал ее откапывать! Глядя, как он энергично работает лопатой, я не могла сдержать возгласа восхищения. Он торопился, в жестах чувствовалось отчаянье. Прекрасно! Я торжествующе улыбнулась. Так тебе и надо!

Сделав две чашки кофе, я поставила их на стол и занялась приготовлением яичницы, изредка поглядывая в окно. Увидев, что машина пуста, Хосе бросился к калитке. Наверное подумал, что я пошла пешком куда глаза глядят. Это ночью-то!

Мне даже стало тепло на душе от того, что он так переживает за меня, но прощать его, я, само собой, не собиралась.

Хосе вернулся, и Чак, увидев знакомое лицо, бросился к нему, повалив его в снег, начал энергично здороваться, прервав мое злорадное наслаждение.

Через пару мгновений хлопнула дверь, и в дом ворвался Хосе, с ног до головы облепленный снегом. Даже на бровях висли снежные комочки. Хоть прямо сейчас снимай историю о Деде Морозе! Красной шапки только не хватает! За ним радостно виляя хвостом, семенил Чак.

– Ты! – проорал Хосе, с негодованием глядя на меня. – Ты!

Он так буравил меня взглядом, словно хотел пригвоздить к месту.

– Я, – с вызовом ответила, вскинув подбородок. – Надеюсь, тебе понятно, что я настроена решительно и не уступлю тебе?

Хосе шагнул ко мне, и в ту же секунду, я ощутила его сильные ладони на своих плечах.