Босс-вампир хочет жениться

— Я хочу, чтобы ты работала на меня! — огорошил меня мой случайный попутчик. Это было совершенно не к месту. Ситуация складывалась из рук вон плохая. Ещё минуту назад мы выехали на встречную полосу, вдруг на дорогу выбежал мальчишка с футбольным мячом, и Роман резко затормозил, так что машина бойко развернулась, заскрипела шинами по асфальту и съехала с дороги в канаву. Ветки осины пробили стекло, и острые края разлетевшихся стекляшек поранили мне щёку.

— Проклятье! — вскрикнула я, опасаясь, что машина сейчас завязнет в глубокой канаве. Мой сопровождающий смотрел на меня до странности голодным взглядом, словно зачарованный, но потом вдруг вспомнив о чём-то, достал аптечку из бардачка и полулитровую бутылку минералки.

— Хочешь пить? — спросил он. Я почувствовала, как смертельно пересохло в горле, и вместо ответа забрала у него бутылку. Он в это время достал ватные диски и лейкопластырь. Аккуратно промокнув неглубокую ранку чистым диском, он затем заклеил её лейкопластырем. Я почувствовала повисшую в воздухе неловкость. Но мысленно радовалась тому, что мы оба так легко отделались.

— И что? Мы теперь застряли? Опоздаем на день рождения Па? — спросила я.

Роман тяжело вздохнул:

— Сейчас я вызову Васю из расчётного отдела. Он приедет на своей машине и поможет вытащить нашу. И если ты и опоздаешь на празднование, то не больше, чем на час. Торт попробовать успеешь, так что не волнуйся.

— Не волнуйся. Кому ты это говоришь?— возмутилась я, открывая сумочку и выискивая наощупь зеркальце.

— Я совершенно серьёзно предлагаю тебе трудоустройство, Света. Я слышал от Михалыча, что ты после диплома не хочешь работать в семейном бизнесе. Как на счёт того, чтобы поработать регистратором в моём центре здоровья «Свой доктор»?

Я растерянно вгляделась в совершенно серьёзные серебристо-серые глаза. Похоже, Роман Дубов делал мне рабочее предложение от чистого сердца.

Мой отец хотел, чтобы я вошла в империю Дубовых в качестве невесты, и я знала это очень хорошо. Даже сегодня, в день когда юбилей отца (пятьдесят пять лет) праздновался на чистом воздухе, он попросил сына друга заехать за мной на машине. Как будто трудно было заказать такси.

Я посмотрела в боковое зеркало и в который раз за сегодня удовлетворённо выдохнула. После салона красоты мои русые волосы были подобны нежнейшей шелковой шали, окутывающей спину, а глаза сверкали словно после удачного отдыха на море. Кожа лица выглядела свежей. Стоило потратить деньги на массаж и процедуры для лица и волос, чтоб почувствовать себя живой и бодрой. Фиалковое летнее платье с крупным поясом, усыпанным аметистовыми стразами, смотрелось неплохо. Похоже, что Дубов-младший потерял голову от такой красоты, раз вздумал завлечь меня к себе на работу.

— О чём ты думаешь, Света? Неужели я так озадачил тебя своим предложением? Или набиваешь себе цену? Рассчитываешь размер возможной заработной платы?

— Я просто не знаю, справлюсь ли. Вдруг я подведу тебя, и потом поползут слухи, что дочка Барсова — лентяйка, которая не хочет работать.

— Твоя работа не очень сложная. В основном бумаги и касса. К тому же у тебя будет напарница.

— Почему ты хочешь, чтобы я работала у тебя? Наши отцы дружили, но это не повод смешивать личное и бизнес, ты не согласен? — Я пытливо всматривалась в его приятное гладко выбритое лицо, настоящей жемчужиной которого стали глаза цвета арабского кофе. Прямой нос, острые скулы и густые длинные брови заставили уже не одно сердце потеряться и засомневаться в себе. Но только не меня. Ведь я недавно рассталась со своим любимым парнем Славой, который ушёл в армию и попросил его не ждать. «Ты красивая, всё равно изменишь», — сказал мне Слава на прощанье, прежде чем меня покинуть. Как я позже узнала от нашей общей знакомой, его лучший друг вернулся из армии и нашёл свою невесту беременной и замужем за соседом. Слава не хотел давать себе повод лишиться мужской гордости.

Я бы обязательно дождалась парня из армии, но он решил не проверять меня на верность. Сам факт этого жутко злил и обижал. Так что сейчас, в столь деликатной ситуации, застряв на дороге с красивым парнем, старше меня лет на шесть, я не чувствовала дискомфорт. Моё сердечко не билось, несмотря на то, что мужчина передо мной был очень красив. А раз я не была под чарами этого жгучего брюнета-плейбоя, то вполне могла устроиться к нему на работу.

— Я согласна, — неожиданно для себя ответила я.

— Света, я очень рад. Приходи завтра по этому адресу, — он достал из кармана пиджака визитку, — в отдел кадров, там тебя будут ждать. Спроси Олесю Алексеевну.

— Хорошо. Но вы уверены, что моя специальность — программирование — подходит?

— Ты со всем разберёшься со временем. В этой работе нет ничего сложного, — фыркнул Роман. — Света, твой отец как-то проговорился, что ты ищешь своих настоящих родителей? Это будет нескромно, если я спрошу, как продвигаются поиски?

Я вздохнула. Ни для кого в компании моего отца не секрет, что я — приёмная дочь. Настоящая дочка Барсова утонула в возрасте семи лет, а Катерина больше не хотела заводить детей. Тогда они взяли приёмного ребёнка, им была я. И сейчас я могла бы стать единственной наследницей Барсовых, у которых была своя небольшая компания, если бы Катерина внезапно не объявила, что беременна. Родился Сашка, теперь в семье есть наследник. Но ко мне относятся прекрасно, я не жалуюсь и хочу найти свою дорогу в жизни. Может, место в компании Дубовых — тот самый шанс построить себе независимую взрослую жизнь?

— Про мою мать я знаю только, что она была артисткой. От неё мне достался лишь этот медальон, — я неуверенно потянулась к сумочке и достала на свет божий небольшой, размером с голубиное яйцо, серебряный медальон. Я получила его не так давно от моего приёмного отца Михаила Барсова. Оказалось, он лежал в корзине с бельём, в которой меня принесли в приют «Сонный пони» много лет назад. Внутри медальона оказалась фотография красивой светловолосой женщины в простом цветочном венке из ромашек с подписью «Марина Владских».

— Ты нашла в интернете какую-нибудь информацию о матери?

— Очень мало. В год моего рождения начинающая певица Марина Владских с супругом Олегом сели в машину, в которую была заложена бомба…

— Свет, мне очень жаль. Но в итоге ты попала в хорошую семью. Барсовы любят тебя и относятся как к своей родной дочери.

— Мне не в чем упрекнуть моих приёмных родителей. Но всё же иногда появляются определенные мысли, и я не в силах им противостоять. Понимаешь?

— Ты хочешь знать о родных по крови людях. Это нормально. Я могу помочь тебе с поиском информации по своим каналам, если не возражаешь.

— Ты — просто палочка-выручалочка, Роман. И работу нашёл, и личные проблемы готов разрешить. Но что тебе с того? Что получишь ты?

— Как на счёт того, что помогу хорошей девушке? Нет? Тогда окажу помощь дочери друга моего отца. Эта причина достаточная?

— Прости моё недоверие. Не привыкла полагаться на других. Люблю делать всё сама. Но если ты и правда поможешь узнать правду о моих настоящих родителях, я буду очень признательна.

— Хм, поцелуй за информацию! Как тебе сделка?!

— Ты дурачишься! — отмахнулась я от него. — А твой Вася никак не едет.

На несколько минут Роман уткнулся в гаджеты и как будто позабыл о моём существовании. Затем переговорив с кем-то по телефону, заметил:

— Еще пятнадцать минут ожидания. Переживёшь?

Я согласно хмыкнула, заметив за стеклом машины того же мальчишку, из-за которого мы застряли на обочине дороги. Он с любопытством стучал по стеклу, и приоткрыв окно я дала ему понять, что с нами всё в порядке. Парень, собиравшийся очевидно позвонить в скорую помощь, поспешил сбежать с места происшествия. Наверное, он вдруг сильно испугался, что мы выйдем из машины и будем ругаться, что он играл с мячом на проезжей части.

Когда наконец подъехал Вася, солнце начало клониться к закату. Мужчины вылезли из машин, как-то веревками подцепили джип Васи к нашей иномарке и смогли вытащить машину с обочины. В это время приехали сотрудники ГИБДД и выписали штраф. До дачного посёлка «Дедушкино», где находилась дача Барсовых, доехали без приключений.

Приемный отец вышел встречать меня в дорогом наглаженном шерстяном костюме и белой рубашке. Катерина в саду нянчилась с Сашкой, который никак не хотел засыпать.

Поездка на шашлыки оказалась расслабляющей и лёгкой. До позднего вечера я покачивалась на летних качелях и читала книгу во дворе под расслабляющую живую музыку, которую Па заказал для праздника. Звучали старые песни, и гости с удовольствием подпевали артистам. Роман больше не подходил ко мне, словно забыл о моём существовании сразу, как я оставила его автомобиль. Почему-то я чувствовала себя брошенной. Вспоминался Слава, которому всегда удавалось поднять мне настроение. С ним никогда не было скучно, и он окружал меня вниманием и заботой. А этот Роман… Мне кажется, или вместо того, чтобы смотреть на моё лицо, он постоянно переводил взгляд на мою ранку под пластырем? Неужели он так волновался о моём самочувствии? Хотя кто знает, может, медики все такие.

Через неделю, после прохождения медкомиссии, я устроилась на работу в медцентр «Свой доктор» и вовсю выбивала чеки на кассе. Помимо контроля за оплатой чеков необходимо было выполнять много другой работы. Например, печатать договора посетителям и раскладывать медицинские карты по алфавиту в нужные ячейки за стойкой регистрации.

В первый же день работы меня огорошили тем, что прислали большой букет лиловых роз. Как оказалось, не мне. Рано обрадовалась.

— Это Роману Алексеевичу, — важно заметила регистраторша номер два, по имени Алина Крутовская. Её длинные гладко-причесанные темные локоны красиво ложились по идеально прямой спине. Ей было немногим больше моего, но всем своим видом она показывала, что здесь она — старожил, и к ней нужно относиться крайне уважительно.

— Но от кого цветы? — решила выяснить я, перебирая букет с острыми шипами на стеблях.

— Какая тебе разница? Ладно, так и быть, скажу, чтобы на будущее не задавала глупых вопросов. От Софии Александровны Кузнецовой. Она частенько делает у нашего начальника блокаду. Мучается неврологическими болями в ноге, бедняжка.

— Ясно… Но разве букет роз — это не слишком?

— Дамы в возрасте любят Романа Алексеевича, — передернула плечами Алина, — а почему ты спрашиваешь? Завидно?

— Нет, просто необычно, — ответила я, не зная, что делать — то ли бежать в кабинет Дубова за вазой для цветов, то ли заклеивать ранку от шипа розы.

В этот момент зазвонил колокольчик, и в помещение вошел высокий симпатичный блондин.

Я растерялась, увидев Ваню. Иван Соловьёв — мой друг детства. Мы выросли в одном приюте, я знала его ещё ребёнком. Мы ровесники, но его усыновили раньше, чем меня. Мы не встречались с тех самых пор, но стоило ему появиться в холле медицинского центра, как я сразу узнала его.

— Светка, это ты? В белом халате не сразу приметил. Выглядишь отлично, — Ваня наклонил голову, и в правом ухе сверкнула серьга — круглое золотое кольцо.

— Сколько лет не виделись. Но ты пришёл на приём ко врачу?

— Да, к терапевту. Обычная простуда, — отмахнулся он. — А как ты? Я слышал, что тебя забрали из приюта вслед за мной.

Я поморщилась. Тема личных отношений на работе, где Алина держала ушки—на—макушке, меня огорчала.

— Алин, я выйду на пару минут, хорошо?

Вторая регистраторша не выразила особого энтузиазма, но и не запретила мне минутный отдых:

— Конечно, но возвращайся поскорее. Если у стойки соберется толпа посетителей, начальство будет недовольно.

Я поманила Ваню за собой в холл на достаточное расстояние от кассы и, наконец, ответила ему:

— Мои приёмные родители очень хорошие люди, так что я не жалуюсь.

— Погоди, ты поранилась? У тебя идёт кровь!

— Ерунда, царапина.

— У меня есть пластырь, — Ваня порыскал в кармане и извлёк маленький кусочек ткани с нарисованным на нём жирафом.

— Он смешной, — отмахнулась было я, но Ваня привлёк меня к себе за руку и наклеил пластырь. — Мне бы хотелось слизнуть твою кровь языком, как мы делали в детстве, но мы уже выросли. И здесь не место… Правда я до сих пор чувствую, что вкус твоей крови необычный.

— И чем же он такой необычный? — хмурый мужской голос вмешался в нашу беседу. Из кабинета номер шесть выглянул Роман Дубов собственной персоной.

Я растерялась:

— Роман Алексеевич, извините, я давно не видела своего друга детства, вот встретились и разговорились.

— В детстве я зацеловывал ей раненые коленки, — нисколько не смущаясь, вдруг заявил Ваня. Его зелёные глаза ревниво схлестнулись с карими глазами шефа, и я остро почувствовала, что пора делать ноги.

— Я, пожалуй, вернусь к своей работе, — я повернулась, чтобы уйти, когда меня остановила прохладная рука Вани:

— Ты должна поужинать со мной сегодня. Или завтра. Я настаиваю. Дай мне номер своего мобильного. Мы так давно не виделись!

— Она работает до восьми вечера, — мрачно вмешался шеф.

— Тогда я заеду за тобой. Я на машине, — встрепенулся Ваня. — Поедем в одно отличное местечко. Тебе понравится, там всё просто и со вкусом.

— Но я не готовилась к выходу в свет, пришла с утра в джинсах! — попыталась отказаться я, но Ваня упрямо заявил:

— Для меня, Свет, ты — самая красивая.

— Но ты же болеешь, — использовала последний аргумент я.

— Не настолько, чтобы сидеть дома. Просто небольшой насморк.

— Ну хорошо. Я напишу тебе свой номер мобильного.

— И мне его напиши, пожалуйста и занеси в кабинет, будь добра. Как твой непосредственный начальник, я должен его знать, — почти что прошипел Дубов и скрылся за дверью своего кабинета. Кажется, ему не понравился Ваня. Как и Ване не понравился Роман.

Ресторан, в который меня привел Ваня, оказался в европейском стиле и назывался «Балтийская ночь». Из всего огромного меню по весьма нескромным ценам я решительно заказала рыбу и гарнир. Также принесли греческий салат, сок и вино.

Ваня заказал вареных раков и смаковал их с видом победителя. Он не стал настаивать на экзотической еде для меня, потому что у него и без того нашлись темы для разговора.

— Этот Роман, которого я видел сегодня — твой начальник? Он мне не нравится. Выглядит опасно.

— Мне кажется, для тебя любые парни, демонстрирующие интерес ко мне, будут выглядеть опасно. Но он и правда мой начальник, так что придётся тебе смириться.

— А ты переходи работать ко мне. Мне как раз требуется ответственный помощник.

—А где ты работаешь?

— В собственной арт—галерее.

— Я далека от искусства и у меня нет необходимого образования, — покачала головой я.

— Для хорошего друга мне не жалко хорошего местечка, — продолжал настаивать Ваня, — неужели тебе нравится компания этого громилы?

— Ну, я только начала работать и только разбираюсь во всем, так что не могу сказать, что остаюсь из-за хорошего начальства. Просто меня пока всё устраивает. К тому же вспомни, как давно мы с тобой не виделись. Я думала, что после одиннадцати лет разлуки ты меня даже не узнаешь.

— Ах, Света! Я бы узнал тебя любую. От тебя исходит особенная аура. А я, представь себе, умею их читать.

— Что-то мне кажется, ты не похож на экстрасенса.

— Просто я не стремлюсь этим умением хвастаться. Но могу. А теперь давай выпьем. Здесь очень вкусное болгарское вино.

Я кивнула, потому что не имела ничего против.

— Ну, какой будет первый тост? — спросила я, поднимая полный бокал красного вина.

— Конечно же, за нашу встречу, — промурлыкал блондин, смахивая упавшую на лоб отросшую прядь волос.

— Чем занимался эти одиннадцать лет?

— Учился. В художественной гимназии, затем в академии искусств. Про меня довольно скучно слушать. Мои работы сейчас продаются даже за рубежом, но не могу сказать, что это моя победа. Просто их выгодно пристроил мой приемный папочка.

— Как у вас сложились с ним отношения?

— Он сделает меня своим единственным наследником, если я получу высшее техническое образование. Так он пообещал. Он не хочет оставлять строительный бизнес обычному художнику.

— Твой приемный отец не женат?

— Александр Булатских ненавидит женщин. Он был женат два раза и оба раза развелся с большим шумом. Ни одна из его жен не устроила его как мать для меня, его наследника.

— А они старались с тобой сблизиться? Ты жалел, что они расстались?

— Нет. Нисколько. В доме приёмного отца было одинаково холодно с этими дамочками и без них, — цинично усмехнулся Ваня.

Мне стало грустно. Я почувствовала, что мне повезло, что я попала в такую хорошую семью как Барсовы. Ни разу за эти годы я не чувствовала себя одинокой. Новая семья окружила меня теплом и любовью. А вот бедный Ваня… Зачем Булатских усыновил ребенка, если тот был ему не нужен? Однажды, если встречусь лицом к лицу с этим Александром, я потребую с него ответ.

— Ну а ты как? Последний раз, когда был в приюте, узнал, что тебя усыновила семья Барсовых.

— Я… ну…у меня все хорошо. Разве что в моей семье недавно случилось пополнение, и мои дела отошли на второй план. Но я даже рада. У меня теперь есть братик Сашка.

— Вот как, — Иван поболтал вино в бокале, — счастлив за тебя. Знаешь, ты выросла и превратилась в такую красавицу. Просто расцвел полевой цветок. Повезло встретиться с тобой именно сейчас.

— Я тоже рада, что встретила тебя, Ваня. Столько светлых воспоминаний!

— И конечно же грустных и неприятных. Приют — не самое замечательное место, — хмыкнул Соловьев—Булатских. — Я разбередил твои раны.

— Нет, нисколько, — соврала я, — Вань, а у тебя, наверное, и невеста есть?

Я прикидывала, что по крайне мере, Булатских уже вел переговоры о договорном браке. Но к моему удивлению, Ваня ослепительно улыбнулся и взлохматив пятерней и без того пышную прическу, заметил:

— Свадьбу я хочу только с одним человеком, Света. И это ты. Давным-давно я дал себе обещание, что поведу к алтарю тебя. И пришло время выполнить это обещание.

— О чем ты… таком говоришь? — я даже стала заикаться.

— Шучу, я не буду сразу тебя ни к чему принуждать. Ну вот скажи, есть ли у тебя сейчас парень?

— Нет, а тебе-то что за дело?

— Просто значит, что место рядом с твоим сердцем свободно. И я собираюсь его занять.

— Ты очень торопишься. И я воспринимаю тебя только как друга.

—А зря. Разве я не изменился за эти годы? — голос Вани звучал вкрадчиво.

Я окинула его новым оценивающим взглядом. Иван вырос, стал гораздо шире в плечах, и выше меня на голову. Его задумчивые миндалевидные изумрудные глаза доверчиво светились в полумраке. Мне захотелось потрепать его по волосам, словно он был ласковым щеночком хаски.

— Это беспредметный разговор, Ваня. Мы с тобой не виделись одиннадцать лет, а ты с разбегу предлагаешь мне отношения. Как минимум, я растеряна.

— Ну хорошо, я никуда не тороплюсь, — поспешил успокоить меня собеседник. — Кстати, я так заговорил тебя, что ты не успеваешь поесть. Прости и ешь, пока не остыло.