Босс. Заслужи мою любовь

- Так, что, - пожилая женщина в белом халате бросает быстрый взгляд на карточку, - Варвара Павловна. Собираетесь ли оставлять ребенка?

Смотрю на женщину затуманенным взглядом, и все еще не верю, что она говорит серьезно. Ребенок! У меня будет малыш. Сдерживаю судорожный вздох и прижимаю ладони к подрагивающим губам. Даже сейчас, после десяти положительных тестов, я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью. В голове стоит монотонный гул, и я боюсь, что врач решит, что я вот-вот потеряю рассудок.

- Милочка, я понимаю, что новость для вас неожиданная. Вы не замужем?

Отрицательно качаю головой, и с каждой минутой прозреваю, осознаю свое новое положение. Что-то во взгляде женщины неуловимо поменялось, доброжелательное отношение, словно ветром сдуло. Резким движением она отодвигает от себя документы и протяжно вздыхает:

- И откуда же вы такие беретесь, в край безответственные. Даже слов на вас нет. Приходите, и смотрите своими огромными, испуганными глазищами. Словно не знаете, к чему приводит интимная близость с мужчиной. Значит, так. Я напишу направление на анализы, а как все сдашь, решишь, что делать. Оставлять или нет – твое дело. Если нет, в любом случае, дается время на обдумывание. Только не тяни. Сдавай анализы прямо сейчас, а через неделю придешь и заведешь карту либо гинекологическую, либо по беременности. Это понятно?

- Да. – С трудом выдавливаю из себя слова и собираю со стола ворох маленьких, блеклых бумажек.

-   Учти, тебе двадцать два года, беременность первая. Посовещайся с родными, ну, и с отцом ребенка. Ну, а если решишь, что еще рано, то обсудим, какую спираль поставить. А то через пару месяцев снова прибежишь. Плодитесь как кошки, прости Господи.

На ватных ногах выхожу из кабинета и присаживаюсь на низкую лавочку. Напротив меня, гордо выставив беременные животы, сидят девушки. Кто-то даже успел подружиться – отдельные парочки болтают друг с другом и весело смеются. У меня в голове по-прежнему эхом отдаются колкие слова врача, и я чувствую себя словно рыба, выброшенная на берег. Я не думаю о том, что хочу избавиться от ребенка. Это последнее, что я желаю. Вот только страх за будущее настолько сильный, что я не понимаю, что делать дальше. Ведь я совсем одна, теперь можно забыть про работу, к матери я тоже не могу пойти. Одна только мысль об этом приводит меня в ужас.

Стоило только представить ее реакцию, когда она увидит меня с животом, как по коже побежали мурашки. Ни о каком примирении не может быть и речи. Боюсь, что от моего визита, маму хватит сердечный приступ. Да она меня проклянет навечно!

Смотрю на бумажки в своих руках, и понимаю, что пути назад – нет. Нужно успокоиться и для начала сдать все анализы, которые назначены. Пока хожу по кабинетам и дожидаюсь своей очереди, немного свыкаюсь с тем, что теперь мне предстоит думать не только о себе, но и о маленьком человечке, который растет внутри меня.

Вместе с испугом, чувствую внезапный трепет – ощущение, что внутри тебя зарождается новая жизнь – непередаваемо! Неосознанно прикладываю руку к еще плоскому животу и улыбаюсь. И чего я испугалась? Наверное, это от неожиданности.

Примерно через час, я вышла из женской консультации непривычно уставшая. Не представляю, как такие очереди выдерживают женщины на больших сроках беременности. Так ведь и родить недолго! Перед тем как поехать домой, захожу в ближайший магазинчик и покупаю фрукты. Теперь нужно заботиться о здоровье за двоих, а значит, на моем столе всегда должны быть бананы и яблоки. Надо бы еще купить книжку по беременности, а то, ведь, ничего толком не знаю о материнстве.

Дома меня встречает Жанна. Сегодня она вернулась с работы на удивление рано: стоит в дверях гостиной в красивом шелковом костюмчике и улыбается во весь рот.

- А ты чего не на работе? Насколько помню, до конца рабочего дня еще три часа. – Автоматом спрашиваю я и прохожу в ванную, чтобы вымыть руки.

- Ушла сегодня пораньше. – Жанна махнула рукой и остановилась рядом со мной перед зеркалом. Наблюдаю, как ее тоненькие пальчики взбивают прическу, и беззлобно усмехаюсь. В этом вся Жанна – манерная, с пухлыми, всегда накрашенными губками и наивным взглядом. Ей ни за что не дашь двадцать два года, а каждый встречный легко спутает ее с капризным подростком.

- У нас же сейчас нет дизайнера, работа встала. И Ромку пока некем заменить. – Подруга лукаво ведет бровью, - ты с ним не виделась?

- Почему я должна с ним видеться? – вопрос Жанны мне не понравился. Я так старательно стараюсь не вспоминать о том, что произошло, а она как будто специально будоражит мою память. Раз за разом заставляет вспоминать мое позорное увольнение.

- Ну…я думала, вы поддерживаете друг друга, раз вместе оказались в таком положении. – Смотрит на меня исподлобья, как загнанный зверек. Мне вдруг стало смешно.

- Спешу тебя разочаровать. С Ромой мы не видимся и не виделись ни разу, не считая того вечера, когда ты его пригласила к нам в дом. – Я предусмотрительно опускаю момент, когда Ромка довозил меня до дома в тот ужасный день.

- Поня-ятно. – Протягивает Жанна разочарованно и проходит за мной на кухню. – А могли быть идеальной парой, между прочим. Глупая ты, Варька.

Я ее не слушаю – достаю из пакета фрукты, и тщательно мою под краном. Есть хочется ужасно. Я вовремя вспоминаю про салат с фасолью и корейской морковью, который готовила Жанна и про куриный суп, который варила вчера я. Жаннка супы не любит ни в каком виде, поэтому я поставила кастрюлю на плиту с предвкушением того, что сейчас наемся от пуза, а потом завалюсь спать или смотреть телевизор.

- А ты знаешь, что в компании говорят?

Подруга забирается на стул с ногами и смотрит на меня в упор. Она буквально изнывает от нетерпения. Но я не разделяю ее желания посплетничать. Любые разговоры о работе все еще причиняют мне боль. Поэтому, чтобы не отвечать, я неопределенно повожу плечами и отворачиваюсь к плите.

- Босс хочет уехать в отпуск на Бали. Представляешь? Его даже действующие контракты не волнуют. Все дела передаст Кирюше и отправится кайфовать. Ах, Варька, как бы мне хотелось оказаться рядом с ним! Повезло же кому-то, а? Уверена, что он не один полетит косточки свои греть. Вокруг нашего Олега Александровича всегда крутятся стильные, знающие себе цену, женщины. Но он из всех почему-то выбрал эту Алену. – Я отчетливо слышу в голосе Жанны злость, - а ты, Варь, чего молчишь? Вот если бы босс на тебя посмотрел, ты бы с ним пошла? А, Варь? Ну, скажи! Вот не поверю, что всем Олег Александрович нравится, а тебе, такой особенной – нет! Не по-ве-рю!

- Прямо уж всем?

Бросаю на подругу уничтожающий взгляд и тут же смотрю в тарелку с горячим, ароматным супом. Не хватало еще, чтобы она что-нибудь подумала. Достаточно мне сплетен и унижений, наелась на много лет вперед! Какой бы прекрасной не была работа в компании, я никогда не забуду истинное отношение тех, с кем я работала рука об руку ни один месяц. За все это время, я узнала от Жанны много интересных, и очень обидных деталей. Да, под раздачу попал и Ромка, но он – мужчина, и в коллективе к нему отнеслись более чем снисходительно. Но, что я могла сделать, что? Если даже сама Жанна уверена, что между мной и Романом что-то было, то, как я могу убедить других в том, что они – не правы?!

Чувствую неприятную горечь на языке и сглатываю вдруг ставшую вязкой, слюну. Снова начинаю нервничать. Каждый раз, вспоминая Олега, я испытываю эффект дежавю – и если хорошие моменты всегда слегка смазаны и кажутся блеклыми, как на старой кинопленке, то плохие буквально вгрызаются мне в мозг, и заставляют сердце обливаться кровью. Но – нет, свою тайну я никому не открою, просто не посмею сделать еще хуже, чем есть…

- Но ведь он – восхитителен! – Жанна все не унимается, - какой мужчина, просто мечта любой адекватной женщины. С таким и море по колено, и рожать не страшно, а еще и жить можно припеваючи, ни о чем не заботясь. Летать на Бали, командовать в его загородном доме…ты слышала, поговаривают, что у него крутой коттедж на выезде из города. Стоит прямо среди сосен, и речка рядом. Просто настоящий рай!

Смотрю, как подруга восхищенно заламывает руки, и чувствую едва заметную дрожь во всем теле. Даже суп встал поперек горла. Ее слова «рожать не страшно» зацепили какую-то невидимую струну в моей душе, и я едва владею собой, так хочется зарыдать в голос.

- Про свадьбу там пока ничего неизвестно, - деловито продолжает Жанна, - сама понимаешь, босс сейчас разгневан, вот и решил немного развеяться. Ну, пускай, пускай. А с другой стороны, ну, не знаю я, чего он так взбеленился? Во всех правилах есть исключения, и то, что кто-то из его сотрудников вдруг воспылал страстью…

- Жанна! – на этот раз я не выдерживаю, и отбрасываю ложку в сторону, - хватит повторять одно и то же! Ты как попугай! Между мной и Ромой никогда ничего не было. Не было! Мне что, на колени встать, чтобы ты поверила?!

- Варь, ты чего кричишь-то? – Жанна с обидой надула губы, - не надо ни на какие колени. Выдумала тоже. А ты меня понять не хочешь? Может, я за тебя переживаю, хочу, чтобы ты, наконец, обрела настоящее женское счастье? Может, как раз и плохо, что не было ничего! Ты посмотри на Ромку-то, он ведь тоже видный мужик. А как глазами тебя пожирал, а теперь вот, разбросало вас по разным углам, неужели, все кончено?

- Кончено! – кричу, не в силах сдержать эмоции, - ВСЕ кончено, Жанна! И не надо мне никакого женского счастья, понятно? Оно, у меня, если хочешь знать, уже есть!

- Это как это? – брови подруги изумленно ползут вверх.

- А так это! Я беременна, понятно?

Скоро кончится лето. А я так и не сходил ни разу на рыбалку. Хотя, ходить-то особо не нужно – достаточно пройти пару метров от дома, и вот он – пруд. А сразу за ним – густой лес. Я уже успел забыть, как мелодично здесь поют птицы. Забыл, какой здесь воздух, все забыл. Вечные проблемы, суета, неустойки и задержки,  - как же все это достало!

Даже сейчас, на широкой террасе под навесом, я думаю о проблемах. А ведь сам захотел уехать, чтобы побыть наедине и не думать ни о чем. Мне нужна полная перезагрузка, обновление, перепрошивка. Что угодно, лишь бы снова стать тем, кто я есть. Стать тем, кем я был до появления Вари.

Мое вынужденное одиночество было необходимо по простой причине – чтобы не наломать дров еще больше и не разогнать весь коллектив к чертовой матери. Нельзя смешивать работу и личную жизнь. Нельзя! А ведь я видел, как она уходила. Видел ее поникшие плечи, видел, как этот ублюдок услужливо придерживает для нее дверь своей развалюхи. Он посадил ее на заднее сиденье, и несколько раз проверил, пристегнула ли она ремень безопасности. Он вел себя так, словно Варя – его неприкосновенная собственность! От одной только мысли об этом потемнело в глазах. Наверное, только один Кир может догадываться, как я хотел его уничтожить. Просто  раздавить как букашку. Но – я не мог. Спрашивается, почему? Потому что я – начальник, а она – подчиненная? Потому что я не имею права творить дичь?

Что-то не могу припомнить момент, когда Ромка из зачуханного офисного очкарика превратился в местного мачо. Он всегда был для меня тенью. Никем. И тут вдруг произошла удивительная трансформация, и культурный ботаник показал свои клыки.

Рассказать Киру – так ведь он поднимет на смех. Мало того, что я нарушил свои же правила и образно наступил в кучу дерьма, так еще и оказался лохом, которого уделал обычный офисный работник. Кисло усмехаюсь сам себе и смотрю вдаль. Пытаюсь «потеряться» в пронзительной синеве неба. Вот только нет никакого умиротворения. Только хуже становится.

Я даже не почувствовал удовлетворения, когда уволил их. Да, сейчас понимаю, что сделал это сгоряча, и не подумав. Да я тогда был готов растерзать обоих. Перед глазами так и вижу Варькин кончик языка, вижу, как она, склонившись, что-то чертит на холсте. Так сосредоточенно, усердно. И даже не осознает, что делает, когда показывает свой язык. Да, я понимаю, что это было не специально, она ведь вообще ничего не умеет делать специально.

Если бы с ней рядом не стоял этот кретин, возможно, ничего бы не было. Вообще ничего! Но он всегда трется рядом, с этими пончиками, блинчиками, и чем там еще…

Закусываю губу, пытаясь остановить полет мыслей. Я приехал сюда, чтобы выбросить из головы все ненужное, но продолжаю вспоминать о ней. Эта Плюшкина, словно смертельный вирус пробралась в мою кровь, и теперь никак ее не вытащить. Хочу орать во всю глотку просто потому, что пить уже не получается. Не помогает. Ее из меня уже не вытравить ничем.

Ненавижу. Ненавижу за обман, за попытку усидеть на двух стульях, за то, что крутила мной, как хотела, и даже не понимала этого! Да как так-то вообще?! Да в жизни не поверю, что она на самом деле такая наивная простушка!

Понимаю, что снова хочу убедить себя в том, что черное, на самом деле – белое. А где-то внутри сидит и грызет червячок сомнений – а все ли я сделал правильно? Ведь я даже не дал и слова сказать! Она лишь посмотрела на меня потухшим взглядом, и ушла. Я еще как последний придурок ждал, что она явится за расчетом. Как же, ага!

Подослала свою вездесущую Жанночку, с этой ее фирменной, хищной улыбкой. И зачем до сих пор ее держу? Сам не знаю…

Но то, что моя жизнь сейчас стала другой  - это бесспорно. Теперь я не собираюсь слушать, кого бы то ни было. Ни одна женщина больше не сможет вить из меня веревки. Как я вообще смог допустить подобное? Но стоит только вспомнить ее глаза, губы, мягкие волосы, как внутри разливается обжигающая горечь. Я выгнал ее собственными руками, вышвырнул как собачонку. Боюсь представить, что она после этого чувствовала.

Неосознанно хмурюсь. Да какая мне разница до нее? Когда она меня обманывала и за спиной обжималась с «Ромочкой», то не думала о моих чувствах. Мои слова ничего тогда не значили! Ее все устраивало и так. Интим без обязательств и без продолжения. Странно, но она даже ничего не просила!

Но если подумать, кто я вообще такой? Босс. Начальник. А она подчиненная, которая вовсе не обязана отчитываться за каждый шаг, сделанный вне работы. Плюшка просто жила и наслаждалась каждым днем. И, кажется, не думала обо мне. Только сейчас понимаю ее попытки отдалиться – ведь все это было сделано не просто так. Она избегала меня, пряталась по коридорам, нацепив на лицо фальшивую, вежливую улыбку. Я ей просто был неинтересен изначально. Это надо же быть такой идиоткой, и выбрать зачуханного Ромку. Ну, что в нем есть такого, чего нет у меня? Вдруг понимаю, что скатываюсь в  банальные сравнения и чувствую презрение к самому себе.

В этот момент звонит телефон. Хороших вестей я ни от кого не жду, но все равно беру трубку и смотрю на дисплей. Алена. Моя неизменная, привередливая львица. Я даже позволил ей немного повозмущаться, когда мы встретились в тот день. С нашей последней встречи прошло несколько месяцев, неудивительно, что она была рассержена. Но, что я мог сделать, если Плюшка настолько затуманила мне мозги, что я не мог смотреть в сторону других женщин? Да и сейчас, если честно, совсем нет желания кого-то видеть.

- Олежек, милый! – слушаю приторные сюсюканья и молчу. – Ну, куда ты опять пропал? Что с тобой случилось? Кир сказал, что ты уехал и тебя нельзя тревожить. Но, ведь это же я, котик. Твоя сладкая карамелька очень сильно соскучилась, слышишь? Назови мне адрес, и я мигом примчусь к тебе!

На секунду мне эта идея показалась соблазнительной, но затем я вспомнил, как искусно Алена умеет выедать мозг чайной ложечкой и мысленно перекрестился.

- Сегодня не получится, Ален. Мне, и, правда, нужно побыть одному.

Отключаю вызов. Мне все равно, что она подумает, к тому же, думает Алена не так уж и долго – телефон снова разрывается от звонков и вибрирует на пластиковом столике. Даже у этой стервы есть какие-то долгоиграющие планы насчет меня. Алена вдруг решила, что я подсел на ее крючок, и она теперь может высказывать мне претензии на правах официальной жены.

Если подумать, то я ее знаю очень давно. Как-то забурился по пьяной лавочке в клуб, а там танцевала она. Идеальное тело, манящая улыбка и горящие глаза сделали свое дело, и я не смог пройти мимо. В тот же вечер, Алена обратила на меня свое внимание, и мы уединились в первом попавшемся отеле. Прямо как с Плюшкой. Острое воспоминание пронзило голову, и я тяжело вздохнул. Кажется, мне везет на отели. Но если ночь с Аленой была пресной и банальной, то, - то, что было с Варварой…

Стоп. Хватит! Сколько можно прокручивать в голове одно и то же? Наши пути разошлись, и больше ничего не связывает. От этой мысли становится совсем тошно. Я тяжело поднимаюсь с бамбукового кресла и ухожу в дом. На кожаном диване лежит красный, полосатый плед, а на стеклянном столике, рядом с кружкой черного кофе - стопка журналов. На этот раз, я постараюсь вытравить ее из своего сердца. Я не позволю ни одной женщине портить мою жизнь!

- Боже мой, Варенька! – шокированная Жанна таращит на меня глаза и прижимает ладошку ко рту, - почему ты не сказала раньше? Почему только сейчас?

- Я сама узнала сегодня утром. – Мрачно смотрю на подругу, уже жалея о своей несдержанности. Ее слишком бурная реакция, кажется, мне наигранной и вызывает неприятные ощущения, - а что бы изменилось, если бы ты узнала раньше?

- Ну, ничего… - Жанна смущается, от возбуждения на ее щеках играет румянец, - но, ведь это же прекрасно, Варь! Всегда хотелось подержать крошку на руках. Они такие лапочки, дети…ох.

Жанна прикладывает руки ко лбу и пытается восстановить сбившееся дыхание. Волнуется так, будто это она беременна, а не я.

- Варь, а можно животик потрогать? Боже, я просто поверить не могу!

Она подрывается с места и садится передо мной на колени.

- Жанн, ну ведь срок еще маленький, трогать даже нечего. – Сама не замечаю, как смягчаюсь и улыбаюсь ей.

- Ну и что. – Жанна аккуратно прикладывает ладошку к моему животу и прищуривается, - это обалденно! Варь, а кто отец ребенка-то?

Смотрю в проницательные, холодные глаза подруги, и вдруг понимаю, что ее волновал только этот вопрос. Чувствую легкое отвращение. Странно, раньше я ничего подобного к ней не испытывала. Даже когда мы сильно ссорились или не понимали друг друга. Да даже взять ситуацию с Романом – как бы Жанна не перекручивала слова и факты, я все равно не могла на нее злиться больше нескольких часов. Ну, такой вот она человек. Эгоистичная, самовлюбленная, с завышенным самомнением. Она придумывает в своей голове известные только ей сюжеты, и свято в них верит. Жанна вообще любит приукрашивать и преувеличивать. Если это знать, то с ней гораздо проще ужиться.

- Варь, но ведь это естественный вопрос. – В голосе подруги слышится неприкрытая обида, - представь, это я сообщаю тебе, что беременна. Неужели, тебе не будет интересно, кто отец ребенка? Тем более, ты сама сказала, что с Ромой у вас ничего не было. Тогда – откуда? И как ты сообщишь об этом матери?

- Я…не знаю.

Мой голос дрожит. Аппетит пропал точно так же, как и мое приподнятое с утра настроение. Ка обычно, Жанна сняла с моих глаз пелену, и я, наконец, поняла, что поводов для радости – мало. Да, я беременна, это хорошо. Надо повышать рождаемость, как говорится. Но кроме этого нет никаких плюсов. Я – будущая мать одиночка. И даже родная мать мне не поможет. Скорее, мне помогут незнакомые люди с улицы, чем она. Со своими твердыми установками о морали и нормах приличия, она никогда не примет меня обратно в дом. С этой минуты я для нее – испорченная. Я – проклятье и позор семьи. Я – та, которая не послушала, сбежала из дома за хорошей жизнью, но в итоге не добилась ничего!  И все, что смогла – это принести в подоле.

Чувствую, как по щекам текут слезы и всхлипываю. Жанна тут же обнимает меня и гладит ладошкой по спине:

- Ну, ладно, чего ты расклеилась. Не ты первая не ты последняя. А вообще, нам надо к матери вместе съездить. При мне она не будет сильно кричать. Но то, что надо обо всем сообщить, это даже не обсуждается. В любом случае, мама когда-нибудь узнает. Ну, позлится немного, и что? Ты ж ее дочь как-никак. Так ведь?

- Ох, Жанн. Даже представить не могу, что с ней станет, когда она меня такой увидит. Она ведь и так меня выгнала ни за что…

Нет, пойти к маме прямо сейчас, это плохая идея. Очень плохая. Я так боюсь ее реакции, что готова сделать что угодно, но только не это. Я просто не вынесу предстоящий серьезный разговор, который в любом случае будет проходить на повышенных тонах. А мне сейчас нельзя нервничать.

-  Давай, когда ты будешь готова, вместе к ней сходим? – Жанна все никак не унимается, - я ее как-нибудь отвлеку. Да, и, в конце концов, она же тоже человек, новость о том, что она скоро станет бабушкой должна обрадовать!

- Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – я, наконец, перестаю плакать и даже чувствую облегчение. Наверное, мне нужно было выпустить эмоции наружу, чтобы стало хоть капельку легче, - как будто маму мою не знаешь. Она меня выгнала из дома лишь из-за того, что я приехала с Олегом Александровичем, а тут…

- С Олегом Александровичем? Наш босс тебя что, до дома возил?

- А, нет, - слышу неприкрытое удивление в голосе подруги и махаю рукой, - это было один раз, когда мы ездили на объект в другой город. Так получилось, что босс решил лично туда поехать.

- Точно, помню эту историю. – Жанна перебивает меня и усмехается, - мне Ромчик как-то рассказывал, что приехал босс сам не свой, отослал его прямо от заправки. Что-то в этом духе. А вот ты меня хоть режь, но я не устану повторять – Ромка тот, кто тебе нужен. Он будет прекрасным отцом и верным мужем.

- Жанн, ты с ума сошла?

Я вовремя прикусываю язык, вдруг поняв одну простую вещь. А ведь если сказать, что я беременна от Ромы, то Жанна, наконец, успокоится и перестанет досаждать меня своими разговорами. Тем более, Ромка больше не работает в компании, а значит, он сам ничего об этом и не узнает. Такой исход событий выглядит очень заманчиво, но я понимаю, что не могу пойти на обман. Поэтому, просто сижу и смотрю на Жанну, которая с усердием нарезает колбасу на кружочки.

- Ты не подумай, я не собираюсь ничего выпытывать. – Говорит она, - ну, подумаешь, беременна. Это вполне естественно. Не хочешь говорить, кто отец ребенка – не надо. Я же не настаиваю. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что: что бы ни случилось, я всегда помогу. И если мама тебя снова выгонит, то я тебя точно не выгоню. Никогда в жизни!

- Спасибо, Жанн. – Смотрю на нее с благодарностью, - не обижайся на то, что иногда я бываю слишком резкой. Просто, я сейчас нервничаю. Нужно будет подумать о работе, хотя бы до момента родов, а там уже подумаю про свое жилье.

- Ну, ты о чем говоришь, подруга! – Жанна возмущенно сводит брови, - нам и так неплохо живется! У меня на горизонте пока никого нет, мой принц на белом мерседесе пока еще гуляет на свободе, поэтому, все складывается как нельзя лучше!

Я не выдерживаю и смеюсь в голос – даже слезы выступили в уголках глаз. Как же все-таки хорошо, когда есть настоящая, преданная подруга, которая будет рядом в трудную минуту, всегда поддержит и утешит!

- Ой, девочки! Вы сейчас под стол все разом упадете.

Я выдерживаю многозначительную паузу и долгим взглядом смотрю на Марину.  Вот уж кто меня сейчас особенно бесит, так это – она. Такая серая, невзрачная мышка в мутных очочках, со своим вечным полу-лысым хвостиком и растянутым свитером неопределенного цвета. Эта Мариночка вечно делает вид, что ужасно занята работой, стоит только боссу чихнуть, как она тут как тут, преданно заглядывает ему в рот и сама еле дышит при этом. Божечки, как трогательно! Такая преданность больше похожа на рабство. Причем, добровольное.

Ну, как можно себя так не уважать? Стелиться перед ним, быть его тенью, буквально жить им! Я брезгливо осматриваю ее бледное лицо – неудивительно, что у этой клуши мешки под глазами – наверное, не спит ночами, все мечтает, как бы забраться в постель к Олегу Александровичу. Смешно. Единственный минус, который я вижу – это то, что такие, как Марина, могут добиться своего благодаря бесконечному усердию и покорности. Мариночка может стать настолько полезной, что в какой-то момент Олег может решить, что без нее совсем никак.

А это мне совсем не нужно. И почему у успешных мужиков вечно много баб, которые хотят его заполучить? Почему вечно приходится чем-то жертвовать? Вздыхаю, и отвожу от нее взгляд. Потом. С ней я разберусь немного позже. Окидываю торжествующим взглядом собравшихся, и улыбаюсь:

- А ведь Варя-то – беременна!

Челюсть Кристины Микулишны плавно отваливается, и она даже снимает очки. Марина удивленно хлопает глазами, а Людочка громко ахает:

- Да не может такого быть!

- Может, может. Она мне вчера сама об этом сказала. – Довольная реакцией, я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки, - была в консультации, сдавала анализы. Вот так. Пришла, конечно, заплаканная, глаза - опухшие и красные щеки особо не скроешь. Да тут и не до гордости, сами понимаете. Порезвились голубки, а теперь расхлебывать. Вот только Ромка не сильно хочет становиться отцом.

- Это как это?

Лицо Марины расстроенно вытягивается, похоже, она, и, правда, переживает за Варьку. Тоже мне, святая простота!

- А вот так! – смотрю на нее, с трудом скрывая раздражение, - получил что хотел, и в кусты. А Варька на него, можно сказать, рассчитывала. А теперь Ромку, попробуй, найди. Она ему писала, звонила – полный игнор.

- Какой кошмар… - выдыхает Марина и замолкает. Да уж, из такой, лишнего слова не вытянешь. Я победно смотрю на Кристину Микулишну, которая сидит с потерянным видом и, похоже, пытается слиться с обстановкой.

- Вот уж не ожидала от Вари… - протягивает Людочка, и лезет в сумочку за зеркальцем, - и стоило ли рисковать работой и своей репутацией. Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся…

- Прекратите сплетни, девочки, и займитесь работой.

Кристина Микулишна, старая карга, разлепила губы и смерила меня презрительным взглядом. Вот же желчная гадина – все строит из себя культурную даму, а сама втайне только и мечтает о мужиках! Знаем, знаем таких правильных – сидит по вечерам и локти кусает, не может смириться с тем, что не нагулялась в молодости!

Резко встаю со стула и иду к выходу, специально призывно покачивая бедрами:

- Ну, вы как хотите, а я пойду к Кириллу Викторовичу. Нужно решить кое-какие вопросы.

                                                         ***

Не могу понять одного. Как ни крути, а что-то от меня ускользает. И это что-то - крайне важное. Все время вспоминаю тот уродский букет в корзинке, который привез курьер. Лицо Варьки так и светилось от счастья, когда она его увидела. Чтобы босс подарил ей цветы – да это полный бред. С какой стати? Если только за хорошую работу, и то, очень сомнительно. Я иду к остановке и сажусь под навес. Что это за щедрость такая – сначала букет от Ромки, а потом еще и от таинственного незнакомца?

Чувствую легкое раздражение вперемежку с брезгливостью. Варька – приземленная тупица, до такой степени простая и наивная, что это реально бесит. Она всегда такой была. Даже когда мы вместе учились, она вечно строила из себя добрую и пушистую. Ее на курсе все обожали, только вот за что? За то, что всегда поможет и не может сказать «нет»?

Тоже мне, заслуга. Ни рожи, ни кожи. Жир скоро из штанов полезет, а она все продолжает набивать свой живот. Да еще делает вид, что ей мужики неинтересны. Сама не понимаю, почему меня это так злит. Раздражаясь с каждой минутой все больше, лезу в сумочку за телефоном и осматриваюсь вокруг.

Какая-то толстая тетка стоит возле бордюра и поправляет цветастый платок на голове. Рядом жмется тощий парень в наушниках, а чуть дальше – толстяк в ярко-желтой футболке держит в руке чебурек и смотрит на меня, улыбаясь жирными губами. Его маленькие глазки так похотливо блестят, что мне хочется одернуть юбку. Нищенское быдло. Еще и смеет смотреть в мою сторону! Ничего, недолго мне осталось прозябать на грязных остановках. Совсем скоро я буду разъезжать на дорогой машине и не думать о том, что нужно каждое утро тащиться на работу.

Мне вообще необязательно работать, ведь на карточке у меня столько денег, что можно целый год питаться в ресторанах. Но я, как идиотка, вжилась в роль графического дизайнера, только ради того, чтобы приблизиться к Олегу. И почему он такой черствый? Ведь знаю, что хочет меня. С каким трудом он тогда устоял! Так и пожирал меня горящими глазами, а как вцепился в кресло! Мне стоило быть немного напористей, но я растерялась.

Наконец, монотонные гудки в ухе оборвались, и я услышала брюзгливый голос:

- Внимательно слушаю!

- Здравствуйте, Тамара Леонидовна. Это вас с работы Варвары беспокоят. – В ответ слышу надсадное, недовольное сопение. – Вам удобно сейчас разговаривать?

- Смотря, что вы под этим подразумеваете. Если стояние с утра у прилавка с мясом для вас – удобно, то, наверное, да.

- Понимаю вас, - мысленно я готова обматерить токсичную грымзу, но сдерживаюсь, - тогда, я постараюсь быть краткой. Ваша дочь, Варвара Павловна отказывается платить штраф за неисполнение и прямое нарушение своих обязанностей. И…

- Какой такой штраф?! На что вы намекаете? Какие такие нарушения?!

- На самом деле, мы уже уволили Варвару. Но штраф она платить отказывается. К тому же, она скрыла от начальника свою беременность. Сами понимаете, как это…

- Беременность? Да вы в своем уме? Как вас зовут? Скажите мне немедленно!

Я быстро сбрасываю вызов и едва не покатываюсь от смеха. Вот у бабки подгорело! Мать у Варьки, конечно, не подарок. Сколько себя помню, она всю жизнь по струнке перед ней ходила. Слово боялась сказать. Ну, а что в итоге? К чему привел этот контроль? Все равно взяла и залетела непонятно от кого. Да уж, как не строй из себя праведницу, а гнильцо все равно наружу вылезет. Нет, ну это надо же, беременная, а ведет себя так, будто ничего не случилось. Вот как жить дальше собирается? Считай, сама себе всю жизнь испортила! Кому она будет нужна со своим спиногрызом? Как была дурой, так дурой и осталась! Пусть теперь попробует перед мамочкой оправдаться.

Наконец, к остановке подъехал мой автобус, и я, спрятав телефон в сумочку, направляюсь к открытым дверям. Кожей чувствую на себе взгляд толстяка, который специально пристроился сзади, и, кажется, дышит мне в шею. Вот урод! Что он о себе возомнил? Поворачиваю голову, чтобы попросить отодвинуться, как ощущаю на своем бедре чуть влажные, мясистые пальцы. Жиртрест, ни капли не смущаясь, задрал мою юбку, полностью оголив бедро. В первые секунды, я не могла прийти в себя от шока. Но затем, круто развернулась и толкнула мужчину в грудь. Хоть бы хны – он даже не шевельнулся, более того, он вовсе не собирался проходить в автобус.

- Что ты себе позволяешь! – кричу я, уставившись на его улыбающийся рот, - да я тебя засужу!

- Ну, да, малышка, сделай это прямо сейчас. - Сипит он в ответ и мерзко ухмыляется.

Меня парализовало от ужаса, когда я поняла, что двери автобуса со скрипом захлопнулись, и перед тем как тронуться с места, автобус выпустил на прощание выхлопные газы. На остановке больше никого нет. А те, кто остался в автобусе, даже не обратили на меня никакого внимания.

- Я тебя давно приметил, красотка. Ты ведь из этих, да?

Молча отступаю на несколько шагов назад – внутри все похолодело. Кажется, этот идиот перепутал меня с проституткой!

- Не прикасайся ко мне, понял? – почти рычу я, - и разуй свои глаза! Я не та, за кого ты меня принимаешь!

- Да ладно, малышка, не строй из себя недотрогу. Я, таких, как ты сразу вижу. Чуйка хорошо работает.

Жиртрест продолжает надвигаться, он так близко, что я чувствую, как от него разит чесноком. Он широко улыбается, и я с ужасом вижу кусочки мяса, застрявшие в его зубах, оставшиеся от съеденного чебурека.

- Я тебе хорошо заплачу. Только будь послушной девочкой.

- Идиот, псих! Пошел вон!

Я уже не сдерживаюсь и ору во весь голос. Да что же это такое?! Только со мной могло произойти подобное! Никогда бы не подумала, что придется столкнуться с моральным уродом – вот так!

- Меня Вадим зовут, а тебя?

Он буквально прижал меня к лавочке, еще немного, и его жирные лапищи коснутся моего тела. От этой мысли все дрожит внутри, еще немного, и я заплачу. До ушей доносится визг тормозов. Слышу, как хлопает дверца, и в следующую секунду, наконец, вижу белый свет.

Кто-то круто развернул толстяка и грубо отшвырнул в сторону. Расширившимися от изумления глазами, наблюдаю, как жиртрест летит в угол остановки – его рот перекошен, глаза выпучены. Он шоркнул боком по поликарбонатной обшивке и грузно шмякнулся на асфальт. Желтая футболка задралась, оголив мясистый, похожий на желе, живот.

- Ты! Ты кто такой? Да я тебя сейчас… - он осекся, встретившись взглядом с незнакомцем, и трусливо отвел глаза.

Я тоже смотрю на своего спасителя, и у меня захватывает дух. Он словно сошел со страниц глянцевого журнала. Высокий, широкоплечий мужчина с голубыми глазами.  В меру смуглый, с широкими, волевыми скулами, он явно каждый день пропадает в качалке, потому что его накаченные мышцы видно даже сквозь ткань летнего поло.

Сердце пропускает удар, когда он смотрит мне прямо в глаза. Про жиртреста, притаившегося в углу, я моментально забыла. За спиной красавчика под лучами обжигающего солнца поблескивает белый Лексус. Мне сразу же вспомнилось мое недавнее выражение о принце на белом коне. Глупо улыбаюсь.

- Все в порядке? – незнакомец с любопытством меня осматривает, - мне показалось, что этот товарищ, - он кивает в сторону толстяка, - вас немного утомил.

- Если только немного…спасибо вам.

Несколько секунд он смотрит на меня, а затем, предлагает:

- Могу подвезти вас, если хотите. Не уверен, что он успокоится, когда я уеду.

- Да, конечно.

Я слишком быстро соглашаюсь, но сейчас меня это не волнует. Я бы пошла за ним даже на край света, будь такая возможность.