Бойтесь своих желаний

Глава 1

Когда утром Лара ставила машину возле офиса, у технической двери кто-то возился. Скорее всего, это был завхоз, поэтому она немного подождала, когда он обернется и, не дождавшись, окликнула сама:

- Васильич, доброе утро!

Человек обернулся:

- Я не Васильич.

- Я уже сама вижу, - обернувшийся точно не был похож на немолодого лысоватого завхоза. Можно было бы догадаться уже по фигуре, впрочем, в это время года по утрам еще темно. Сейчас, в свете фонаря, она его рассмотрела: высокий, смуглая кожа, серые глаза и даже на вид жесткие темные волосы – экзотический красавчик.

- А ты кто? – Лара хотела спросить: «Кто вы?», но поняла, что уж слишком молод он для «вы».

- Я Сергея Васильевича замещаю, он в отпуске.

«Ну-ну, всего-то после выходных приходишь на работу, а тут столько новостей. Симпатичный мальчик, где его нашли?» - удивилась она.

«Симпатичный мальчик» потом часто попадался ей в офисе. Видимо, пользуясь молодостью и неопытностью новенького, на него сгрузили прорву работы, которую никогда в жизни не стал бы делать Васильич, ему это было «не по статусу»: забрать и вынести мусор, разобрать склад какого-то барахла столетней давности, бережно хранимого запасливым завхозом и, наверное, еще много всего.

Лара старалась особенно не разглядывать парня, понимая, что ничего хорошего не выйдет: управляющая и какой-то подсобный рабочий. Впрочем, разница в положении ее совершенно не напрягала, а вот разница в возрасте… ей скоро тридцать, а сколько мальчишке, она и узнавать боялась. Учитывая ее собственные успехи в выборе мужчин, можно было вообще расслабиться. Ее последнее короткое увлечение – черноволосый зеленоглазый красавец, знакомый шефа. По слухам, гей. Шефу плюсик в карму за толерантность, ей – жирный минус в графу «личная жизнь».

***

Зимнее солнце не успевает взойти – и снова падает за горизонт. Лара с тоской пощелкала завлекательными картинками морских видов и, наконец, отключила сеть. Все, пора домой.

А, может, и в самом деле рвануть в отпуск? Да, но для этого надо поймать кого-то, кто согласится ее замещать хотя бы две недели, не говоря уже о месяце отсутствия. Пока обучишь, дела передашь, на все вопросы ответишь – уже и в отпуск перехочется. Управляющий – это, если кому интересно, такая затычка во все бочки, и люди, хотя бы отдаленно знакомые со спецификой ее работы, не особенно завидовали Лариной должности. «А, ладно, об этом я подумаю завтра, когда приду в себя и высплюсь, наконец.»

Немного отъехав от офиса, Лара заметила в полумраке знакомую фигуру: «Снова он, это уже традицией какой-то становится!» Она перегнулась через сиденье и открыла дверь машины:

- Дейнар (да, мальчика зовут именно так, он какой-то экзотической национальности), тебя подвезти?

Странно, наверное, женщине предлагать мужчине его повезти, но стоит ли обращать внимание на предрассудки окружающих, тем более, что вокруг вообще ни души, кроме них двоих?

Дейнар удивленно замер с огромным черным мусорным мешком в руках:

- Но… мне мусор еще надо выбросить…

- А я тебе и не мешаю, выбрасывай. Но потом-то ты рабочий день заканчиваешь? На часы посмотри.

- Да, потом я домой собирался. Но вам, наверное, неудобно, я далеко живу…

- Ну, если совсем неудобно будет, я тебя до ближайшей остановки довезу. Садись.

- Спасибо. Я сейчас! – почти бегом он дотащил свою ношу до ближайшего контейнера и вернулся к машине. Сел на переднее сиденье, снова смущенно пробормотал «Спасибо» и замер, не зная, куда девать руки, и украдкой поглядывая на Лару.

- Ну, куда тебя везти? – поинтересовалась она, разглядывая его профиль и зацепившись взглядом за румянец на смуглой коже и длиннющие темные ресницы. «Ничего себе, и вот такое богатство парню дано! Да любая девчонка за такие ресницы бы убила! Наверное, у него кто-то из родителей русский, а другой откуда-нибудь с юга. Полукровки обычно очень привлекательные, этим самым девчонкам на погибель».

- Вы все-таки отвезете меня домой? Спасибо. Я живу… - названный адрес ничего Ларе не сказал, но человечество не зря давным-давно изобрело навигаторы. Ого, это далеко, оказывается. Но она уже не высадит его из машины, тем более, что сейчас стало заметно, как он устал. Просто и банально физически устал. Неудивительно, впрочем, ведь Лара ни разу не видела его подпирающим стенку или ковыряющимся в планшете.

«Да, да, так все обычно и начинается – вначале серые глаза понравились, потом широкие плечи разглядела, потом пожалела – и все, понеслось…»

Она, впрочем, после своего длинного рабочего дня устала не меньше, но уж силы на то, чтобы выполнить обещанное, найдет.

Искомый дом выглядел очень неказисто. «Наверное, снимает комнату или квартиру вместе с еще двадцатью соотечественниками, а всю зарплату отсылает на родину, жене и детям. Нет, молод он еще для детей. Значит, родителям и младшим братьям-сестрам».

«Да, странная коллега не завезла тебя в темный лес и даже платы не потребовала за свой добрый поступок», - повеселилась Лара, высаживая Дейнара и слушая его очередное «Спасибо».

«Столько благодарностей я за целый месяц не слышала. Вот как полезно иногда делать добрые дела!» – восхитилась она собой.

А Дейнар, осторожно оглядевшись, дождался, когда машина Лары скроется из вида, и все-таки направился к остановке. Ему еще предстояло быть совсем в другом месте. Отрабатывать.

***

Теперь, задерживаясь вечерами на работе, Лара предчувствовала разные неожиданности, и в этот раз она не ошиблась.

Когда она уже собралась домой и проходила по полутемным коридорам с приглушенным вечерним освещением, неожиданно сбоку ей привиделось пятно света от одного из кабинетов. Стало интересно, что за полуночник тоже не торопится домой, и она пошла на свет. Дейнар стирал свои вещи в раковине комнаты отдыха. Стирал футболку, это хорошо, а то снятые штаны она бы уже не пережила.

- О, а что это ты тут делаешь?

Дейнар испуганно обернулся, видно было, что уже набрал воздуха, чтобы соврать, но потом сник:

- Я за комнату опоздал заплатить. А другая только на следующей неделе освободится.

- И где ты планируешь жить до этого? – не унималась Лара.

- Здесь. Я уже вчера здесь ночевал.

Лара осмотрелась: «Интересно, где?»

- А почему в другом месте жилье не снимешь? Что, это единственная свободная комната в городе?

- У этой хозяйки дешевле всего. Я не смогу платить больше.

- Тогда пойдем, поживешь пока у меня, пока эта твоя комната освободится.

- Что вы потребуете от меня за это? – понимает, что ничего в жизни бесплатно не бывает.

И тут Лара, действительно хотевшая просто предложить ему пожить в свободной комнате, решила: «Какого черта! Мальчик явно не из пансиона благородных… тьфу, кадетского корпуса или еще какого подобного заведения, знает, что за все надо платить. Вот и будет платить. Буду развлекаться. Скажу: иди сюда, делай то-то и то-то – и пусть тешит мое самолюбие. Захочет – просто уйдет. Понятно же, что ничего страшного я с ним не сделаю».

- Не знаю, - ответила она, - но вряд ли что-то приятное для тебя.

- Да я это уже понял.

- Можешь не торопиться со своим жильем. Поживешь у меня месяц. Если ты надоешь мне раньше, то я выставлю тебя, но обеспечу жильем. Но не советую специально меня злить.

Дейнар

Я все-таки согласился, сам не понял, почему. Впрочем, понятно – устал жить на съемных квартирах, в комнатушках. Там, где я родился и жил в детстве, вообще были домики с огородами, все удобства во дворе. Но вот там мне было хорошо, правда, тогда еще мама была жива. Потом я, наверное, все равно бы уехал в город на заработки, так что и нечего жаловаться.

А здесь так уютно… И я совершенно не боялся, что красивая девушка разберет меня на запчасти… продаст на органы… оргию устроит… изнасилует? Да я, вроде бы, совсем не против, только бы намекнула – я только «за». Впрочем, это я размечтался, может, она розетки заставит чинить или ремонт в квартире делать. Так я тоже только «за» - самому здесь жить какое-то время, да и заплатить за постой я мог бы только так.

Но, вот незадача, вся сантехника и электрика исправная, и никаких ремонтов хозяйка квартиры не планировала. Самому что-нибудь сломать, а потом починить, что ли?

Лара правильно поняла мои метания и посмеялась: «Недавно все ремонтировали и проверяли, если бы я знала, что такого мастера на все руки заполучу, то оставила бы до твоего прихода».

Понятно, значит, оргия мне не светит, зря понадеялся…

Ну, хотя бы в магазин сходил, тягловой силой поработал, потом овощи почистил, мясо порезал, да так увлекся, что и дальше все приготовил. Как мама и бабушка готовили, я видел, помогать им – помогал, даже себе потом готовил, когда были деньги, или продукты, и когда эта кухня вообще была. А сейчас мне и самому результат понравился, и угощать было не стыдно. Стыдно только, что все продукты куплены на чужие деньги, я так не умею жить. Ладно бы, если бы действительно что-то неприятное заставила делать, а ведь она просто посмеялась надо мной, когда такие зловещие обещания давала. А на самом деле она меня просто пожалела и пожить пустила. Н-да, опять стыдно. Впрочем, пожилые женщины, чем-то напоминающие мою бабушку, иногда действительно меня жалели. Вон, та бабулька, у которой я после приезда в город переночевал, когда вдруг оказалось, что идти мне некуда. Ну, так я ей все, что мог, исправил и починил, сумки с вокзала донес. Как мне расплачиваться за гостеприимство здесь, я не знаю. И еще не знаю, как объясню свои долгие отлучки раз неделю. Один плюс у жизни в съемных комнатах – никто тебя не видит и не спрашивает, когда ты надолго уходишь, а потом возвращаешься немного не в себе.

Глава 2

Когда Дейнар нашел эту работу – кто-то из его дальних родственников делал тут мелкий ремонт и, услышав разговор, что сейчас нужен разнорабочий, предложил его – он был невероятно счастлив, что наконец-то у него будет постоянная зарплата, он заплатит за комнату, нормально поест, купит самое необходимое из теплой одежды.

А потом его вызвал суровый мужик, один вид которого не располагал к дружескому общению, и спросил, не было ли у него судимостей.

- Нет, конечно, откуда? – фальшиво удивился Дейнар, то есть он надеялся, конечно, что это прозвучало очень искренне.

Мужик (Глеб Антонович, местный безопасник, как Дейнар потом узнал) усмехнулся и сказал, что в таком молодом возрасте память должна быть получше. Понятно, значит, он все-таки раскопал ту старую историю…

На гордое заявление, что он свой долг обществу отдал, а сейчас он будет работать так хорошо, как это только возможно, безопасник только рассмеялся и сказал, что работать здесь он не будет. Политика фирмы – с судимостью не берут.

Дин сник – он очень рассчитывал на эту работу, он снял комнату очень дешево, но за нее все равно надо платить, и платить вовремя, потому что желающих много, да и жить на что-то надо. А если не взяли здесь, то могут не взять и в другом месте.

- Я могу закрыть глаза на это нарушение, но зачем бы мне это нужно? – спросил Глеб Антонович.

Дин судорожно придумывал, что он может предложить взамен.

- Хотите, убираться у вас буду, починю что-нибудь, меня дядя учил, я умею! Или ремонт сделаю – ну, плитку там, полы, обои… - его голос становился все тише, потому что он понял, что от него хотят чего-то другого.

- Если мне надо будет что-то исправить, я профессионалов вызову, а не криворуких… - насмешливо заметил Глеб, наслаждаясь моментом.

Он именно ловил кайф от полной власти над другим человеком, теперь Дину это понятно, а тогда он был слишком растерян, расстроен и искал возможность сохранить хоть какую-то работу. А надо было вставать и уходить. Хоть гордость бы сохранил, что ли…

- Ты можешь прийти ко мне сегодня домой, и я решу, стоит ли ради тебя идти на должностное преступление.

На самом деле Дин пришел не к Глебу домой, а на съемную квартиру. После этого дома он впервые за много лет плакал и говорил себе, что больше никогда, что он сам уйдет с этой работы. Но тогда получалось, что это унижение было зря.

- А ты здоровый парень, - хмыкнул тогда Глеб, - отец тебя порол, когда узнал?

- Отец умер давно, - ответил Дин раньше, чем успел подумать: «А тебе какое дело?».

- Ну, а здесь я всем сотрудникам за папу, поэтому я тебя повоспитываю… Рубашку сними и подойди к стене, обопрись руками.

- Вы что? Что вы собираетесь делать? – Дин не мог понять, что хочет сделать этот мужественный человек с военной выправкой, на которого ему втайне хотелось бы быть похожим.

- Пороть тебя буду, что тут непонятного? Или ты струсил? Боли боишься? Что же ты за мужик такой. Или боишься, что девушки не будут любить? Ничего, шрамы украшают мужчину, а девушки на нищего бомжа даже не посмотрят. Не решаешься – значит, собирайся и уходи, и завтра на работе можешь не появляться.

Конечно, Глеб взял его «на слабо», особенно этим «боли боишься», хотя обещание, что на работу он может тоже не выходить… возможно, оно все-таки перевесило. Нет работы – это значит, что надо собираться, пока еще есть деньги на дорогу, и возвращаться домой, в маленький бедный городок, где нет работы, к дядиной семье, которая и так заботилась о нем слишком долго. А там еще братишек двоюродных трое, их надо кормить, а не его, здоровенного лба.

Глеб Антонович просто и без затей выпорол его ремнем по спине, а потом и по заднице, и уже без разницы было, что через брюки. Штаны снимать Дин точно бы не стал. А больно от этого было не меньше.

Его никто никогда не наказывал так жестоко. Ну, да, тетка шлепала иногда или давала подзатыльник, но так это в детстве было, и своих детей она так же наказывала. Бабушка как-то отшлепала хорошо, так, что садился потом с опаской. Но это же за дело, он сам тогда знал, что виноват, нашкодил. А дядя, наоборот, в наказание заставлял делать разную неприятную работу и вел длинные беседы.

Но ремнем, так, что он едва не заорал от боли первого удара, а потом пытался вцепиться в стену и кусал губы, стараясь не издать не звука, когда спину как будто кипятком облили, а ремень все поднимался и опускался… И несколько ударов пряжкой по заднице, после которых точно синяк будет, и сидеть у него не получится долго, наверное. Да что там – сидеть, ему бы уйти сегодня своими ногами.

Когда все закончилось, Дин непослушными руками снял со спинки стула свою рубашку, вытер мокрое лицо, уже не стараясь сделать это незаметно и, пытаясь не морщиться и не издать ни звука, с трудом ее надел. Застегнуть и заправить в брюки сил уже не было.

- Ну, что, одну неделю ты отработал.

- Как – одну?

- Одну. А ты что думал? Такие услуги дорого стоят. Приходи снова через неделю. А если передумаешь – так я не настаиваю.

«Ну, перетерплю, не развалюсь. Сейчас же выдержал. Зато не придется новую работу искать».

***

Из дома Лары он уходил, каждый раз боясь, что она спросит, обо всем догадается. Неизвестно, может быть, лучше было сразу покончить со всем и сказать Глебу: «Рассказывайте, мне наплевать». Но тогда он точно не остался бы здесь работать и не встретил Лару. Она… он чувствовал, что привыкает к ней… нет, наверное, привязывается, а, может, все-таки влюбляется, иначе зачем бы он всюду искал ее глазами и периодически думал: «Надо бы Ларе об этом рассказать».

И он боялся сказать Ларе, что, если их кто-то увидит вместе… да не кто-то, а вполне определенный человек, у него будут большие неприятности. Непонятно только, нужен ли Ларе такой геморрой в его лице?

Получается, что он очень удобно устроился в своей жизни. И он знал, как таких людей называют. Альфонсы – это если прилично, неприлично – ну, тут выбор богаче. И он чувствовал себя именно таким, даже оправдаться нечем.

Лара

По-моему, я котика подобрала на улице. Нет, не рыжего наглого котяру, а породистого интеллигентного котика, который почему-то оказался на улице. По углам мне не пакостит, не наглеет, попытался найти приложение своим умениям, чем заработал мое уважение.

Он, кстати, очень просил его Дином звать, а не полным именем. «Когда меня зовут «Дейнар», мне так и кажется, что сейчас или отчитывать за что-то будут, или уволят».

И у него, похоже, один комплект одежды на все случаи жизни. Понятно, просто нет денег. И ведь не предложишь, даже не купишь в подарок – гордый! Хотя этой гордостью он мне и понравился, и я совершенно не поверю предположению, что он просто набивает себе цену. Уж, наверное, я что-нибудь понимаю в жизни и отличу искренность от расчета.

Вчера Дин пришел довольный, счастливый, похвастался обновкой и принес мне подарок. Ненормальный – я-то знаю, сколько стоят эти простые на вид финтифлюшки, для него это очень дорого! Но – прекрасно понимаю, что я не скажу ничего подобного: «Ты что, с ума сошел, это же очень дорого, лучше бы себе что-нибудь купил!».

Во-первых, я ему не мама, чтобы опекать взрослого парня, как ребенка. Во-вторых, я очень обижу его, лишний раз показав, что мне ничего не нужно, я сама могу все купить. А, в-третьих, мне очень приятно от этого подарка и как-то тепло внутри от его заботы и внимания.

А сегодня…

- Это будет очень глупо, если я приглашу вас в ресторан? – Дин смущался, но был твердо настроен получить ответ.

- Нет, не глупо. Я пойду, если пригласишь, - улыбнулась я, - и, давай уже, на «ты» переходи, когда мы дома.

- Тогда… пойдешь со мной сегодня вечером?

***

Дин снова выглядел очень смущенным, когда вышел в гостиную и дожидался меня.

- Вы такая красивая, - наконец решился он, - я смотрюсь, наверное, как дешевка, как мальчик по вызову…

- Это ты о чем? – не поняла я. – О костюме, что ли? Вот дурак. Как ты думаешь, кому больше сегодня позавидуют – девочкам-Барби с упакованными спутниками, на которых без слез не взглянешь, или нам? А, все равно ты ничего не понимаешь, так что оставь это мне, - я смягчила слова, накрыв его руку своей.

Мальчишка, совсем мальчишка, но какой притягательный – вот уж цена одежды тут роли не играла! Короткая спортивная стрижка, горящие энтузиазмом глаза и румянец на смуглой коже – он сам даже не понимает своей привлекательности, не замечает, какие взгляды на него бросают украдкой женщины, а кто-то из мужчин тщательно изображает презрение, но в глубине души так же тщательно давит зависть. «Ты не генерал, и слава Богу, двадцать лет спустя ты понемногу станешь понимать, что молодость важней погон» - вспомнилась одна песня.

И вовсе не в молодости дело, на самом деле – дело в характере, искренности, благодарности за малейшую заботу и его отношении к женщине – я начинала чувствовать себя принцессой.

«Но, кстати, о приземленном, - вдруг спохватилась я, - а если у него денег не хватит? Ресторан хороший, не самый дорогой, но и далеко не дешевый. Что же, в таком случае оплатим счет пополам, а я скажу, что мои принципы не позволяют, чтобы за меня платил мужчина».

К счастью, этого делать не пришлось, и настроение ничто не омрачило.

- Мне очень понравилось, - шепнула я, когда мы вышли из здания. – И открою тебе страшную тайну, если бы ты не решился, пришлось бы мне тебя приглашать, а для девушки это сложнее. А сейчас я прогуляться хочу, не надо никаких такси, у меня слишком хорошее настроение.

Мы гуляли по ночному городу, и Дин бережно, но твердо поддерживал меня за руку, если каблук вдруг ступал на обледеневший тротуар…

Дин

Надо покончить с этим позором, чего бы мне это ни стоило. Сколько может стоить мое разрешение на работу? Всем людям, облеченным властью, нужны деньги, я же знаю. Я попрошу тогда в долг у Лары, все расскажу. Ну, почти все, кроме того, что мне делать приходилось. Если она даст – я отработаю, я же немного трачу, я и при маленькой зарплате соберу деньги! Подработку найду, да хоть почку продам, это долг чести называется, отдам в любом случае! А если… если будут нужны не деньги… ну, пусть, один раз я выдержу. Один раз. И все.

А если не согласится… Я уже не такой дурак, как был вначале, я же понял, что если он скажет сейчас, что пропустил в моей биографии судимость – он сам себя подставит. Интересно, для него это стоит мести? Я не знаю, это не очень адекватный человек, но ведь он не сумасшедший!

- Лара… Я не сказал сразу и… в общем, мне действительно стыдно. У меня в юности судимость была, меня бы не взяли сюда, а в других местах вообще никакой работы не было. В общем, я плачу за то, чтобы об этом не стало известно.

Лара остро посмотрела на меня:

- Это когда ты уходишь надолго, да?

- Все-то вы замечаете, - усмехнулся я.

Глава 3

Лара

- Гадина, гадина! – я рыдала в подушку, чувствуя, что сейчас просто хочется умереть, - что, нехороша? Конечно, молодой мальчишка и женщина старше него – не зря над такими парами смеются. Хорошо, что о моем позоре никто не только не знает, но даже и не догадывается. Но – надо же, как это больно! Влюбилась, как дура, а он просто пропал…

На следующий день после нашего разговора Дину надо было идти на работу только вечером, а днем он должен был поговорить с тем человеком. Кто это был, Дин просил его не расспрашивать. Я оставила деньги, которых должно было бы хватить на покупку десятка разрешений, и настояла, чтобы Дин их взял. Ну, вот он их и взял. Ни на работе сегодня вечером, ни дома его не оказалось. Документов тоже не было. Хотя мне было противно все обшаривать, я открыла ящик, куда Дин обычно их убирал – там ничего нет. Вещи – да, в принципе, вещей почти и не было, ему и забирать нечего.

Радовало только, что никаких кредитов брать не пришлось, деньги не последние были. Н-да, а ведь хвасталась сама себе, что в людях разбираюсь…

***

Я познакомилась с девушкой с Венги – очень забавными бывают знакомые у моих знакомых. В моем сегодняшнем состоянии это действительно самое полезное знакомство: услышать столько интересного, забавного про эту планету, а их отношение к мужчинам… Ну, они именно такого и заслуживают. При моем настроении «все мужики – сво…» это мне просто как бальзам на душу, а еще как посмотрю на двух ее мужей… двух мужей!

Я планировала вскоре взять отпуск, правда, у меня были на него другие планы, но сейчас, когда Айлия пригласила съездить на Венгу и посмотреть на их жизнь своими глазами, с радостью согласилась.

Пользуясь случаем, когда я была у нее в гостях на Земле, Айлия показала, как надо воспитывать мужчин, причем воспитывала она, как я заметила, только одного из своих мужей. У нее такой шкафоподобный амбал – кстати, она говорит, что он обычного для их мужчин роста – с длинными каштановыми волосами, и не могу не признать, что смотрится мужчина очень эффектно. Это первый муж. И второй муж – такой стройный блондинчик с надменно-ледяным выражением лица. Я не могла избавиться от мысли, что он ощущает себя высшей расой по сравнению с жителями Земли. И по сравнению с жительницами тоже, что, по определению, невозможно, ведь им вроде бы чуть ли не на подкорке головного мозга записывают уважение и преклонение перед женщинами. Но этому, видимо, плохо прописали. Так вот, она регулярно воспитывает этого второго мужа, и я ее прекрасно понимаю – сама бы хотела стереть с его лица выражение презрительного превосходства.

- А зачем ты его мужем брала? – не выдержала я. – Он же тебе не нравится.

Похоже, я задела больную тему, потому что Айлия поморщилась и процедила:

- Мама заставила. Первого мужа я сама взяла, ничего ей не сказав, а тут уже не смогла отказаться.

Так что у Али два удовольствия в одном: и воспитанием занимается, и на мамином навязанном подарке отыгрывается.

Отыгрывалась она с фантазией: не будь я так настроена против всех мужчин вообще и против ее надменного красавчика в частности, я бы его пожалела.

Айлия учила меня правильно пользоваться флоггером и плетью. Не знаю, где пригодится подобное умение, хотя это занятие нравилось мне гораздо больше, чем вышивание крестиком, к примеру, или виртуальные игры.

Училась я, понятное дело, на ком, и под конец мне даже стало жалко Кэйла – имена их я, естественно, сокращала, ибо это же невозможно выговорить! Если мне память не изменяет, то первого зовут Вайсийнэ, а второго – Кэйлийнэйр.

Вот на этом последнем жена уже все возможные вариации и комбинации ударов показала, спина у него красная, правда, никаких кровавых рубцов нет – она ведь профессионалка! А потом она дала плеть мне, чтобы я попробовала. Вот это называется обезьяна с гранатой, потому что после моего неловкого удара сразу остался след, потом еще один… Я отговорилась тем, что у меня рука с непривычки устала, а сама себе пообещала на каком-нибудь кожаном диванчике ударам научиться. Просто сейчас я бы точно парня изуродовала.

Хотя он потом встал как ни в чем ни бывало, вроде бы почти ничего и не почувствовал, поблагодарил жену за то, что уделила ему внимание. И все это с таким лицом… наверное, не надо было останавливаться. Айлие я сочувствую – муж, от которого не избавишься – что-то про разводы я тут не слышала, наверное, это не принято – да еще и с таким мерзким характером.

***

В общем, я принимаю это неожиданное приглашение и лечу отдыхать и развлекаться на Венгу. Ну, а что такого – поживу, посмотрю, интересно же! Билеты оплачиваю сама, жить буду у Айлии, но если вдруг почувствую, что стесняю ее, или мне там не понравится – просто сниму номер в гостинице. Вроде бы, у них есть вполне цивилизованная столица – Венгсити. И на работе все сложилось удачно – вроде бы затишье, дела можно поручить одной очень амбициозной и активной коллеге, пусть развлекается. А еще я не стала рассказывать, куда на самом деле собралась, просто напомнила, что почти год в отпуске не была и скоро начну кусаться.

Полет мне ничем необычным не запомнился, что, в принципе, и логично – это же не круизный лайнер, в иллюминаторы не посмотришь и видами не полюбуешься. Аля меня продолжала развлекать рассказами о жизни на Венге, очень впечатляет, на самом деле! Даже не представляю себе мужчину, который в здравом уме и твердой памяти полетел бы туда, каким бы он ни был авантюристом. А вот мне интересно, к тому же меня-то там ничего неприятного поджидать не должно. Понимаю, конечно, что при отсутствии денег и связей и на этой планете победившего матриархата женщина должна как проклятая пахать, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, но это везде одинаково.

А плюсов все равно больше – и отношение к женщине уважительное, и все эти мужья-наложники, причем во множественном числе. На свою спутницу я смотрю и завидую ей, завидую отношению ее первого мужа – такой здоровенный парень, а смотрит на нее с неприкрытой нежностью и старается предугадать малейшие желания. Она, впрочем, его тоже любит, хотя и своеобразно, на мой взгляд, но верю, что сама выбирала. А вот второй муж у нее точно лишний, даже со стороны заметно.

Когда прилетели на Венгу, у меня было почему-то ощущение, что я попала на курорт: тепло, солнечно (еще бы – знаменитые три солнца!), очень много деревьев, даже в городе, а когда на аэрошке летели домой к Айлие – вообще над лесами пролетали, меня очень впечатлило. Дом у моей новой подруги Восемьдесят-какой-то, сразу не запомнила, потом постеснялась переспрашивать, успею узнать. Эти порядковые номера означают степень знатности, влиятельности и обеспеченности. Впрочем, я уверена, что и исключения есть, вряд ли они все по линеечке выстроились.

Конкретно этот Дом, как я понимаю, не из самых богатых и знатных, но и не бедствует. На территории имения тоже кругом зелень, множество различных строений, какие-то из них жилые, какие-то хозяйственные; основное жилое здание впечатляет: у нас такие загородные домики немалых размеров могут себе позволить только очень обеспеченные люди.

Айлию встречают с радостью; похоже, что в полетах на другие планеты она проводит времени чуть ли не больше, чем дома, поэтому и гостье – то есть мне – не очень удивляются. Мне кажется, что меня даже расспрашивают больше из вежливости, потому что родственница им много рассказывала об инопланетной жизни. Ну, это к лучшему: все-таки беспокоило, что меня здесь будут как зверюшку невиданную рассматривать, а оказалось – нет, нормальные цивилизованные люди. И местные мужчины ведут себя так, как Айлия и рассказывала, и это очень забавно.

***

Айлия точно какая-то лягушка-путешественница, потому что, не успела она прилететь, как появился какой-то очень выгодный заказ на одной из соседних планет, и упустить его она не хотела. Вот только ей было неудобно бросать гостью одну, это я поняла. Но мне не хотелось быть обузой и лишать гостеприимную хозяйку законного заработка, поэтому постаралась убедить ее, что не пропаду одна за несколько дней, найду, чем заняться, посмотрю окрестности.

И тут Айлия с загоревшимися глазами выдала:

- Послушай, Лара, а давай, я оставлю тебе своего второго мужа, пусть сопровождает тебя всюду, куда ты захочешь пойти или полететь, пусть комфорт обеспечивает, это он умеет. Ты же к нему уже привыкла, знаешь лучше, чем остальных, а он уж будет стараться, чтобы им были довольны.

Да, придумала она забавно, теперь мама не заставит ее взять второго мужа с собой, потому что он о гостье будет заботиться, а Айлия со своим «правильным» мужем улетит для нового медового месяца. Я уже хотела поморщиться от перспективы постоянно видеть рядом с собой неприятного человека, а потом решила: да и ладно! Все здешние мужчины для меня почему-то оставались на одно лицо, так пусть рядом будет хотя бы знакомый человек. А на романтику меня еще долго не потянет.

Вначале растерялась от обилия свободного времени, а потом вспомнила про лес, про озеро с чистейшей водой и золотым песочком. Кэйл выполнял свои обязанности на отлично, и завтрак был подан, как только я проснулась и приняла душ, и плед с корзиной для пикника он собрал на озеро… не понятно, что же в нем раздражает? Его выражение лица, на котором что-то про низшую расу все еще читается? Может, просто ищу повод сорваться на нем? Да тут особо и не надо искать, сам дал с удовольствием.

Ближе к вечеру, после того, как я почти полдня плавала в озере, потом загорала, потом плавала снова… пожалуй, теперь осталось поужинать и спать – очень здоровый образ жизни, между прочим – Кэйл с лицом классического английского дворецкого поинтересовался:

- Госпожа будет выбирать себе наложника на ночь? У нас в гареме много свободных наложников, госпоже с Земли должно быть интересно, с вашими мужчинами не сравнить.

Мне даже весело от такой наглости стало:

- Тебе что, действительно жить надоело? Нарываешься? – Я рассматривала «одолженного» мне мужа. Тот стоял очень прямо, с непроницаемым лицом, хотя что-то проглядывало под этой маской, и это что-то было отнюдь не уважением и смирением. Что же, он был оставлен своей женой с разрешением и даже пожеланием воспитывать его как следует.

- Раздевайся, - процедила я, накрутив себя до нужного состояния.

С тем же непроницаемым лицом блондин стянул рубашку. Не эротично, как они здесь все умеют, а как-то безразлично. Не оставляло ощущение, что своей молчаливой покорностью он изысканно меня оскорблял.

А потом Кэйлийнэйр (кажется, его полное имя я вспомнила правильно) так же молча и безразлично повернулся спиной.

- Куда мне встать, госпожа? Или лечь?

Я молчала, потому что растеряла все слова, увидев спину, на которой хотела тренироваться в порке. Даже один раз ударить будет очень больно для него. Да что там, ему, наверное, и рубашку носить больно… Широкие плечи, узкая для мужчины талия, заметные, но не перекачанные мускулы – и вся его спина во вспухших рубцах, кое-где просеченная до запекшейся сейчас крови. Это же… да, вчера утром Айлия демонстрировала, как нужно учить мужчину. На нем демонстрировала. Но, если я правильно все поняла, здесь есть это волшебное средство – иши, которое только мертвого не поднимает. Во всех остальных случаях оно справляется, но для этого надо было намазать пострадавшую спину мазью. А здесь, похоже, никто не озаботился.

Я сглотнула, боясь, что голос сейчас дрогнет и выдаст мою жалость.

- Эй, а у тебя, что, вашего волшебного иши нет?

Вот сейчас я ошеломила чужого мужа своим вопросом. Невозмутимая маска дрогнула, он обернулся и тихо ответил:

- Нет, госпожа. У меня его нет, но даже если бы было, если госпожа не разрешит лечить раны, то нельзя.

- Зашибись у вас порядочки, - литературные слова у меня закончились, - твоя госпожа далеко, вернется не скоро, она не узнает, лечили ли тебя, или все само прошло. Ложись вот здесь, на диван, и штаны тоже спусти – я помню, что тебе и ниже спины хорошо досталось. Буду лечить. Или ты так боишься своей жены, что не согласишься?

- Я соглашусь. Спасибо вам, госпожа. Простите, что я вас расстроил.

Глава 4

Кэл

Я соглашусь. Все равно моя жена скоро избавится от меня, слушаюсь я ее или нет – без разницы. Спина болела адски, все-таки обычно меня мазали иши после «уроков», госпожа не хотела получить калеку со шрамами или совершенно недееспособного мужа. А в этот раз… не знаю, чем я так сильно ее рассердил, но второй день за работой, от которой меня никто не освобождал, с горящей спиной, отзывающейся судорогами боли на неосторожные движения… Да благословит Матерь Всего Сущего эту чужую госпожу, от которой я совершенно не ждал ничего хорошего.

Лара

Я мазала местным снадобьем покорно подставленную мне спину и… хм, нижние регионы, и чувствовала под ладонями горячую воспаленную кожу. Может, надо было все же врача позвать? Спрошу саму жертву.

- У тебя точно все пройдет после мази? Я могу врача позвать, скажу, что испугалась, что ты заболеешь.

- Не надо врача, госпожа, все и так пройдет. Спасибо.

Кожа там, где ее не уродовали рубцы, гладкая и смуглая. Я уже заметила, что у светловолосых в большинстве своем мужчин загорелая кожа – то ли на самом деле под солнцами загорали, то ли особенность такая генетическая. Злость и раздражение у меня куда-то уходили от этих размеренных массажных движений, которыми я втирала мазь. Интересно, это новый способ снять стресс – не сорвать злость на ком-то, а вылечить последствия чужих развлечений? Вообще-то, я ведь ничего не знаю об отношениях в этой семье, а, судя по тому, что увидела сейчас, Кэлу часто приходится держаться на одной гордости, которая мне показалась высокомерием.

Кэл

В какой-то момент я понял, что откровенно подставляюсь под ее ладони, принимая ласку. Какую ласку, я что, сошел с ума? Наверное, мне любое прикосновение, которое не несет боли и унижения, теперь кажется лаской. И, если бы госпожа захотела… чего бы она ни захотела, я сделал бы все. И меня уже не пугает, что наказание за измену страшнее всего, что можно придумать. Я вспомнил шепотом рассказываемые истории про мужей, которые изменили своим женам, и то, что с ними сделали в назидание остальным. Я никогда раньше не мог понять их безумные поступки, а теперь, кажется, начал понимать. Госпожа, которая гостит у моей жены и скоро улетит на свою планету, осторожно и ласково втирала бальзам в мою кожу, а я думал о том, чтобы она дотронулась до меня в других местах или хотя бы подольше не прекращала свое лечение.

Лара

Венговец выглядел абсолютно расслабленным, ошалевшим от прикосновений. Забавно, что он доверился абсолютно посторонней женщине, но теперь мне было жаль выставлять его за дверь – пусть иши впитается, иначе никакого толку от лечения не будет.

- Давай-ка ты останешься здесь на часок, чтобы мои труды не смазать рубашкой. Вон в той комнате на диване полежи, поспи.

Кэл поднял голову, словно действительно проснулся, посмотрел на меня расфокусированным взглядом:

- Мне надо идти, госпожа, иначе кто-нибудь заметит, что меня очень долго нет…

- Ну, скажешь, что злая инопланетная госпожа заставила тебя стоять коленями на горохе за то, что ее разозлил.

Он снова посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбнулся, кажется, впервые с тех пор, как я его увидела:

- Это вы хорошо придумали, госпожа. Только моей госпоже не говорите, пожалуйста, она почему-то этого способа не знает, а это очень больно.

- Не скажу, уговорил. А сейчас собирай одежду и иди, полежи там, где я тебе сказала.

Мне показалось, или сейчас он был гораздо смелее, чем полагается местному уроженцу, и почти заигрывал со мной? Ладно – он, а я что делаю? Давно ли вспоминала о том, что я очень странно обращаюсь со своей личной жизнью? И вот, пожалуйста – заинтересоваться не просто каким-то мужчиной на Венге, а мужем подруги, гостеприимной хозяйки, пригласившей меня в свой дом. Можно было бы из свободных наложников выбрать – ведь Кэл не зря предлагал мне это развлечение, или даже на рынке прикупить – им же все равно, кому продавать, местной жительнице иди инопланетнице? Наверное, все равно. Но я не иду по легкому пути.

И этот чужой муж, ему-то прилетит, если что, очень серьезно. Чувствую себя как жена в мусульманском мире, которая посмела в щелочку паранджи на постороннего мужчину взглянуть и которую за это могут забить камнями. Или здесь я – как раз тот самый посторонний мужчина, который не может ничем помочь, а только с ужасом смотрит на казнь? Совсем я запуталась с этим гендерным переворотом с учетом местных реалий.

Зато одно хорошо – жизнь на Земле, обиды, злость и вопросы к самой себе уже давно отошли на второй план, снесенные лавиной новых впечатлений, новыми знакомствами, новыми ощущениями. Дина я уже простила – вряд ли он планировал все так, так вышло, вряд ли сразу продумал, как выманить деньги – это уж слишком сложный план. К тому же, это ведь я его домой позвала, я даже сама от себя этого не ожидала, а он вовсе не мог предвидеть. А с деньгами – наверняка какие-нибудь родственники объявились, смертельно заболевшие, как только узнали, что он сможет достать деньги. В любом случае, ему я обязана этим приключением – полетом на такую экзотическую планету, в нормальном состоянии я бы на это не решилась.

Глава 5

Лара

Я осторожно заглянула в соседнюю комнату: Кэйл заснул. Разбужу его позже, когда сама буду спать ложиться.

Вот интересно, мне никто из тех парней, с которыми любезно разрешили «поиграть», не понравился. Никто не привлек внимания, даже мимолетно: молодые парни казались слишком молодыми, или слишком женственными и манерными; те, кто постарше – слишком похожими на культуристов, а еще в глазах у большинства расчет: «Выбери меня!». Впрочем, понять их можно, они, получается, ничьи, и должны понравиться хоть какой-нибудь женщине до наступления страшной для них цифры «тридцать». Вот этот расчет и отталкивал, тем более, что от меня пользы в долгосрочном плане им никакой: прилетела – улетела, с собой ведь никого не возьму. В общем, гаремы оказались не такими интересными, как я раньше думала, хотя, может быть, это мне самой расхотелось развлекаться.

А вот этот мужчина… да, чужой, но вот его интересно разгадывать. И он не хитрый, а просто невезучий: жену свою не смог очаровать, а ведь он от нее зависит целиком и полностью.

Айлию осуждать сложно: если бы мне кто-то навязал мужа, неважно, зачем и каким образом, он бы точно долго не прожил, хотя мы и не на Венге живем.

Интересная цепочка событий получается. Началось все с Дейнара, до этого мне что-то не приходило в голову мужчин в дом приводить, да еще на таких «платных» условиях. Другое дело, что и «пользоваться» им у меня не получилось, я не заставляла его ничего делать против желания. А еще понимаю, что не злюсь я на него. Ведь были какие-то причины, точно были, не планировал он получить деньги и исчезнуть, да и про шантаж не мог придумать. Шантаж… а если за своей обидой я пропустила что-то, если все оказалось серьезнее, чем я и он думали, и если Дейнар не сам пропал… Проклятье! Искать надо было, ведь теперь я совершенно не уверена, что у него все хорошо.

Да пусть он лучше где-нибудь на родине наслаждается теплом и солнышком, чем вляпался по-серьезному. Искать его надо было, пока еще на Земле была! Но что я могла подумать? Посмеялся, обманул, бросил. Видимо, крепко общественное мнение в голове засело. И как искать-то? Полиция – точно не вариант. «А вы кто ему?» – спросят они, и что я отвечу? Ни родственница, ни жена, никто. А ответ у полицейских какой первый будет? «Он вас обманул и просто забрал деньги». Уж если я сама так подумала… И даже не спросила, вернее, не заставила Дина сказать мне имя человека, который его шантажировал и которому он понес деньги.

Вернусь на Землю – и первым делом буду искать человека. Даже если в результате узнаю, что он исчез по собственной воле – это все равно будет легче.

Дин

Когда я пришел к Глебу, то понял, что очень сглупил в том, что пришел, и в том, что взял с собой деньги. Ох, придурок… Эта компания в его квартире мне не понравилась. Не понравилась прежде всего количеством. Там были еще двое, кроме Глеба, причем они так смотрели… я такой взгляд однажды уже видел, и надеялся больше никогда не увидеть.

Пока еще ничего не случилось, может, получится уйти?

- Вы заняты, может, я в другой раз приду? – осторожно поинтересовался я.

- А зачем приходил-то? Соскучился? – хохотнул Глеб. – Не хватило?

Один из его знакомых остро глянул на меня, потом повернулся к хозяину квартиры:

- Глеб, развел ты малину… Слушай, а ты же девок должен был вызвать?

- Должен, должен. Замотался я, не успел, - с досадой ответил тот.

До сих пор молча сидевший в углу мужчина средних лет в сером официальном костюме заинтересованно пересел поближе:

- Давай думать, чем тут можно развлечься...

- Да ты что предлагаешь? Да ты, Колян… я с тобой за один стол теперь не сяду!

Я слушал и смотрел на это в каком-то оцепенении, как в детстве «взрослый» фильм, который принесли старшие ребята, и который смотреть и интересно, и противно, и ждешь, что сейчас кто-то из взрослых нас застанет, и влетит нам всем…

А потом стало медленно доходить, что это не фильм, это на самом деле, но как могут эти люди так спокойно об этом говорить?

- Я деньги принес, посмотрите, здесь хватит заплатить, но больше я не приду, я больше не хочу этим заниматься, - я нес какую-то ерунду, уже готов был просто отдать деньги, без всяких обещаний, лишь бы сбежать отсюда.

- Ну, смотри, а я хотел тебе предложить отработать за один раз, и денег от тебя не надо, и приходить больше не придется, будем в расчете, - задумчиво протянул Глеб.

Меня чуть не стошнило, когда представил, что они могут захотеть. Да за одни мысли об этом моя родня и знакомые забили бы меня камнями, а потом заживо похоронили. Я, правда, уже не там, а здесь никто такого не боится. Нет, мне просто мерзко, ладно, если бы снова выпорол, или как им там нравится боль причинять…

Вот только, пока я сам с собой договаривался, за меня уже все решили:

- Ладно, не ломайся, - снова сказал «серый костюм». – Знаю я вас, за деньги что угодно сделаете, не ты первый. Работы у тебя не будет – сразу пинком на историческую родину. А тут - подумаешь, поротая задница! Давно хотел попробовать!

Идиот, какой я идиот… Я же никому не сказал, куда иду, точнее, к кому. Впрочем, надо было просто сказать Ларе имя, и не пытаться все решить самому. Может, и без этого козла я бы нашел работу.

Может, стоило сказать, что я предупредил, куда иду? Предупредил Лару, например… нет, ни в коем случае нельзя ее сюда впутывать. Она ведь абсолютно доверяет Глебу, я не рассказал правду о нем, и ему ничего не стоит устроить несчастный случай.

Поздно уже думать. Всеми инстинктами я чувствую, что никто никого не отпустит, с деньгами или без – уже неважно. Не нужны им свидетели подобных забав, значит, надо попробовать сбежать или подороже продать свою жизнь. А если я отсюда не выберусь, Лара будет думать, что я просто взял деньги и ушел. Почему-то мне больнее об этом думать, чем обо всем том, что мне тут приготовили…

Глава 6

Лара

Сегодня я поняла, что местные развлечения мне далеко не всегда нравятся. Я ведь раньше с интересом смотрела и участвовала в прошлых забавах Айлии и других женщин, и в этот раз меня снова пригласили. В этот раз Айлия сделала подарок другой своей подруге, разрешила ей "попользоваться" вторым мужем.

Но сейчас все было неправильно: Кэл боялся, или, возможно, на самом деле он злился, но поделать ничего не мог: жене и госпоже не отказывают. Мне все-таки казалось, что происходящее сильно ранит его, и совсем не физически; а вот подруга явно получала удовольствие, отрываясь на покорном теле. Вот если вспомнить, предыдущая порка тоже была отвратительна, просто тогда меня еще здорово клинило на своих обидах.

Видимо, пожалеть человека и увидеть в нем именно человека, а не вещь – этого мне достаточно, чтобы переменить отношение. А Кэл еще и жалеть себя как будто запрещал до этого, всеми силами держал надменный вид: «Я бесчувственная ледяная кукла».

Как сделать так, чтобы этого не видеть? Демонстративно уйти? Вряд ли поможет, я ведь все равно буду знать, что без меня происходит. Остановить? Но я, по большому счету, власти никакой не имею: не жена кого-то из мужчин, не хозяйка. Мне могут предложить уйти, и будут по-своему правы.

- Айлия, девочки… я выросла немного в других условиях, я просто такие зрелища не люблю, я сразу начинаю не те сравнения и ассоциации проводить. Может, закончим, в виде исключения? Вроде бы уже наказания достаточно.

Как ни странно, со мной согласились: «Да, это уже скучно становится, надо в следующий раз что-нибудь новенькое придумать».

Надеюсь, их фантазия поработает в каком-нибудь другом направлении.

Кэл встает, как будто отряхивается, снимая с себя грязь происходящего. Да, меня его бесстрастные маски уже ни в чем не убеждают, ему совсем не все равно и далеко не приятно то, что сейчас происходило.

Все эти мелочи я замечаю, стараясь замаскировать свой интерес к одному из участников, твердя себе: «Чужой муж, нельзя проявлять излишнее внимание». Разведчики несчастные, шпионы в тылу врага…

Как его можно забрать у Али? У меня начинает работать рациональное мышление. Купить – нельзя, даже на патриархальных планетах жен не продают, здесь мужа тоже нельзя продать. Что там было про тридцать лет, по достижении которых мужчин сдают в приют? Касается это мужей или нет? Мне кажется, что ему как раз что-то около тридцатника. Вообще-то, Айлия с радостью избавится от него любым способом, а уж если заплатят – вообще мечта, но тут еще и мама замешана. Кто знает, какие у нее планы, она явно не даст дочке самовольничать в этом вопросе.

Я пытаюсь придумать, что делать, но приходит только эти строки:

«А в голове, а в голове звенит и кружит:

Нельзя любить, нельзя любить чужого мужа.

Старо как мир, старо как мир,

Как мир, не ново:

Не тронь его, не тронь его,

Не тронь чужого».

***

Кэл снова накрывает на стол, а у меня так и стоит перед глазами недавняя картина. Видимо, их учат чувствовать настроение женщин, потому что через некоторое время он прерывает молчание:

- Вам неприятно, госпожа. Вам теперь и дотрагиваться до меня будет противно?

- Нет, ты не о том думаешь…

- Если бы я понял, что вам противно смотреть, я бы сопротивлялся.

- И неизвестно, что бы с тобой сделала твоя жена.

Что мне делать? Я уже не могу «не трогать чужого», мне не заменить его кем-то другим, мне не нужна замена. Но как я получу чужого мужа?

- Ну и пусть, - продолжает Кэл, - главное, что думаете вы. А моей жене меня навязали, и я ей был не нужен с самого начала.

- Ух ты, а ты вообще бракованный, по-моему, - веселюсь я. – У вас же не принято оценивать и обсуждать решения женщин?

Мне в ответ только улыбнулись, осторожно и понимающе: хочешь – накажи сама за дерзость, хочешь – скажи госпоже, тогда точно мало не покажется, а хочешь – просто пойми, что свои мысли в голове есть, и от того, что он промолчит, они никуда не денутся. Причем черту, за которой все это превращается в дерзость и наглость, Кэл не переходит, и никогда не перейдет, какую бы свободу ему ни подарили.

И ведь там, под этой идеальной внешностью, железный характер! Интересно, как же этого не заметили, и как он вообще выжил с таким характером? Хотя, может быть, заметили и «перевоспитывают» его не просто так…

- Ну, хорошо, а почему ты позволяешь издеваться над собой мужчине? Это тоже правила какие-то?

Мой собеседник сразу понял, о ком речь.

- Он первый муж, госпожа, а я второй.

- Он первый мудак! – не сдержалась я.

Кэл неожиданно рассмеялся, негромко, но от души. Было удивительно приятно видеть, как на его лице проступает искреннее веселье, без страха передо мной, и он, смеясь, отвечает:

- Это вам можно так говорить, госпожа, мне нельзя.

- Но этот сопляк моложе тебя!

- Это его достоинство, госпожа, - тихо ответил он.

- На редкость глупые правила. Но выбора, как я понимаю, у тебя нет.

Кэл

Есть выбор. Я теперь понимаю, что у меня есть выбор. Прожить эти несколько дней так, чтобы хотя бы было, что вспомнить. Этой госпоже не все равно, что со мной будет, а мне не все равно, что она обо мне подумает. И теперь мне безразлично, что потом будет со мною, я не буду отказываться от малейшей возможности получить свой кусочек любви.

Зачем же моя прежняя госпожа сделала моей жене такой ненужный той подарок? Лучше бы сразу меня усыпила. И моя жена, и ее первый муж не уставали доказывать мне, насколько они меня ненавидят. Муж так вначале ни дня не упускал. Это теперь вроде бы уже устал, успокоился.

А я не люблю свою жену и госпожу, я почти ей изменил – и это вообще за гранью…

Лара

Я себе нафантазировала разные вещи, но забыла спросить главного героя этих фантазий: Кэл родился на Венге, здесь его мир, привычный и удобный. Может, на самом деле он не хочет ничего менять в своей жизни и как раз предпочел бы быть вторым в Риме, в смысле, у своей госпожи, а не первым в деревне – то есть, у меня?

Теперь я не успокоюсь, пока не получу ответ на свой вопрос:

- Насколько важно для тебя быть вторым мужем в богатом Доме? Ты смог бы от этого отказаться? Да, ты правильно понял, если бы ты вдруг попал ко мне, ты бы этого хотел?

Ответ я получила тот, который хотела, на который надеялась. Но не слишком ли жестоко сейчас обнадеживать человека, давать ему обещания, которые не могу выполнить? Я ничего пока не обещаю, да он и сам понимает, что наши разговоры из разряда несбыточного.