Брачная ночь попаданки

На дверях помещения стояла магическая защита, но, как мне и обещали, она не среагировала на меня. Защитный контур был чувствителен даже к малейшей капле магии, которая была во всех жителях Карии — вплоть до простого крестьянина или ремесленника, не говоря уже об аристократах, которые в этой магии просто купались. Она была во всех, кроме меня.

Собственно, именно поэтому они и заставили меня это сделать — войти в кабинет герцога де Шеврез, ректора Аледанской академии естественной магии. Потому что, кроме меня, войти сюда незаметно не смог бы никто другой.

Кабинет был большим и красивым. Массивная мебель из темного, покрытого лаком дерева. Несколько высоких книжных шкафов, заполненных фолиантами в кожаных переплетах с золотым тиснением. И еще один шкаф — с древними артефактами.

Именно к нему я и подошла в первую очередь. Я, рожденная в мире без магии, никогда не видела ничего подобного. Хотя внешне все эти штучки были похожи скорее на разношерстную коллекцию сувениров, которые путешественники любят привозить из дальних стран и городов. Странной формы кулон на шнурке, крохотная серебряная шкатулка с выложенной на крышке мозаикой, голубоватый шар на подставке.

Это был рабочий кабинет, но сегодня у него было другое предназначение, и в его центре, рядом с красивым диваном, был поставлен небольшой круглый, накрытый к ужину стол.

Белоснежная, украшенная кружевами скатерть, канделябр с десятком свечей, пламя которых отражалось в хрустальных бокалах, и начищенное до блеска столовое серебро.

Этот ужин для герцога де Шеврез должен был стать особенным. На нем он собирался сделать предложение руки и сердца своей избраннице — дочери маркиза Беранже. И именно этот волшебный для них момент я и должна была разрушить.

Мне самой было мерзко от того, что я должна была совершить, но у меня не было другого выхода. Это была плата за возвращение домой, в Москву, в привычную и родную квартиру-студию в спальном районе, откуда меня выдернули неделю назад.

Эта неделя стала для меня кошмаром. Новый мир, чужие люди, которых я боялась и которые пытались заставить меня сделать то, что я считала неправильным. Сначала они уговаривали, потом пытались подкупить и, наконец, добились моего согласия угрозами.

Попаданки в этом мире были под запретом. И пусть я попала в Карию не по собственной воле, я вряд ли смогла бы это доказать. Совершить подлость и оказаться дома или провести остаток жизни в местной тюрьме — выбор был очевиден.

И я убедила себя, что эти игры меня не касаются. Я сделаю то, что от меня требуют, и вернусь в Москву. А все эти вельможи и маги пусть разбираются между собой. Это их мир и их вражда.

Да и с какой стати я должна была жалеть какого-то герцога де Шеврез, которого совсем не знала? Возможно, он вовсе не был хорошим человеком и вполне заслуживал того, чтобы его помолвка с Кэролайн Беранже так и не состоялась.

А если они и в самом деле любят друг друга, то такая мелочь, как появление какой-то соперницы, не сможет их разлучить. Сильные чувства способны преодолеть любые препятствия, не так ли?

И я уже почти убедила себя в том, что не совершаю ничего дурного. Так, маленькое представление. Глупая шутка, которая сможет поссорить влюбленных лишь на время. А потом они снова помирятся, и герцог де Кюстин, так жаждавший их разлучить, не добьется своей цели.

Но чем ближе становился тот час, когда хозяин кабинета и его избранница должны были тут появиться, тем тревожнее мне становилось. Де Кюстин сказал, что я должна буду просто назвать себя, и этого будет достаточно для того, чтобы помолвка не состоялась.

Де Шеврез будет в бешенстве, мадемуазель Беранже в смятении убежит, а де Кюстин окажется рядом с ней в столь грустный для нее момент и постарается ее утешить. Мой похититель полагал, что план был идеален. Правда, я так и не поняла, зачем для такого в общем-то простого и банального плана ему потребовалось переносить меня из другого мира. Эту роль могла сыграть любая местная девица. И для этого даже не обязательно было входить в защищенный магией кабинет.

За дверью я услышала шаги и голоса — мужской и женский — и меня охватила такая паника, что стало трудно дышать. Я испугалась, что лишусь чувств раньше, чем сделаю то, о чём меня просили.

Дверь приоткрылась, но те, кто за ней стояли, так и не переступили через порог. Зато теперь мне стало слышно каждое их слово.

— Вы уверены, что хотите этого, ваша светлость? — спросила девушка. — Пути назад уже не будет. Когда он нашей помолвке будет объявлено, вас наверняка обвинят в том, что вы слишком быстро сняли траур по своей прошлой невесте.

— Я носил его достаточно для того, чтобы соблюсти все правила приличия, — ответил мужчина. — Этот срок и так был слишком долгим, учитывая то, что я никогда даже не видел Ариану Эгийон.

Когда он произнес это имя, я вздрогнула и задела рукой один из хрустальных бокалов на столе, и тот издал странный пронзительный звук.

Дверь распахнулась, и я, наконец, увидела человека, о котором столько слышала всю эту неделю. Я смотрела на него. А он — на меня. И в его взгляде сейчас сверкали молнии.

Он был высок и ослепительно красив той настоящей мужской красотой, которая заставляет чаще биться девичьи сердца.

Темные волосы, густые брови и едва заметная щетина на щеках и над верхней губой, которая, как ни странно, ничуть не портила его, а напротив, придавала его облику какую-то благородную небрежность. У него были аристократичные черты лица и горделивая посадка головы, выдававшая в нём человека, облеченного властью. А карие глаза смотрели на меня как на какое-то досадное недоразумение.

— Что происходит, ваша светлость? — громко спросила спутница герцога, которая всё еще стояла в коридоре.

И только тогда я посмотрела и на нее. О, она тоже была красива! И тоже, как и я, была блондинкой. Только если мои волосы отливали золотом, то ее были совершенно белыми, словно выгоревшая на солнце солома. И вся она была похожа на фарфоровую куклу — приятные черты лица, бледная кожа и большие темные глаза.

— Я и сам хотел бы это знать! — ледяным тоном сказал де Шеврез и сделал шаг в мою сторону. — Кто вы такая, мадемуазель, и как, дракон вас подери, вы оказались в этом кабинете?

Я прекрасно понимала его негодование. Он предвкушал приятный вечер с любимой девушкой, которая вот-вот должна была стать его официальной невестой, а в кабинете, находящемся под магической защитой, вдруг оказалась какая-то незнакомая ему девица.

— Простите, ваша светлость, — пролепетала я, чувствуя себя неуютно под его гневным взглядом, — но нам нужно поговорить наедине.

— Наедине? — возмущенно ахнула его спутница. — Андрэ, вы что-то от меня скрываете? Кто эта девушка и почему она считает, что может требовать приватного разговора?

— Не беспокойтесь, Кэролайн, сейчас мы во всём разберемся! — он вошел в кабинет, подошел к своему рабочему столу и нажал на какое-то круглое медное устройство, которое в ту же секунду огласило комнату громким звоном.

Должно быть, это было что-то вроде кнопки вызова, потому что уже через несколько мгновений на пороге появился взволнованный молодой человек в довольно поношенном сюртуке, мешковато висевшем на его худых плечах. Судя по карандашу и блокноту, что он держал в руках, это был кто-то, вроде секретаря ректора.

— Что вам угодно, ваша светлость? — услужливо спросил он и тоже уставился на меня в недоумении.

— Потрудитесь объяснить мне, Жером, как в моем кабинете оказалась эта мадемуазель? — холодно осведомился герцог де Шеврез. — Разве я не просил вас на сегодняшний вечер избавить меня ото всех посетителей? И как вы посмели провести ее сюда и оставить в кабинете одну?

Лоб секретаря уже блестел от пота, и ему пришлось вытащить из кармана серовато-белый платок. Рука его при этом заметно дрожала.

— Но, когда я уходил отсюда, здесь никого не было, ваша светлость! Я проследил, чтобы слуги накрыли на стол и убедился, что они сделали всё как надо. А когда я выходил из кабинета, я поставил на дверь вашу магическую печать.

Он попытался сделать шаг вперед, но вдруг охнул и отшатнулся, как будто его ударило током.

— Простите, ваша светлость, но магическая защита до сих пор стоит!

Герцог нахмурился.

— Может быть, мы всё-таки поговорим? — предложила я.

Мне хотелось поскорей сделать то, что мне поручили, и получить то, что мне было за это обещано — возвращение домой. А друг с другом они смогут разобраться и потом.

— Вы можете идти, Жером! — сказал герцог.

Он явно не желал устраивать разборки при подчиненном. И это было разумно. Потому что то, что я ему скажу, ему совершенно не понравится.

Секретарь мгновенно ретировался, а его светлость снял с дверей магическую защиту, а потом подошел к мадемуазель Беранже, протянул ей руку и сопроводил ее до дивана, на который она и опустилась.

— Я хочу, что вы прогнали ее, ваша светлость! — капризно сказала она, глядя в мою сторону.

На ней было красивое платье, соответствующее тому торжественному моменту, ради которого она сюда пришла, и явно дорогой гарнитур с крупными бриллиантами, которые сияли сейчас ярче свечей. И рядом с ней я чувствовала себя бедной родственницей.

— Сначала я хотел бы выяснить, Кэролайн, кто она такая, и как смогла войти в мой кабинет, — герцог внимательно смотрел на меня, и мне становилось всё больше и больше не по себе от его пристального взгляда.

— Она, должно быть, воровка! Нужно немедленно позвать охрану! — воскликнула мадемуазель Беранже.

— Я имею куда больше прав здесь находиться, чем вы, мадемуазель! — с достоинством ответила я.

Каждое слово давалось мне с большим трудом, но я надеялась, что они этого не заметят. Я ужасно боялась что-то перепутать.

— Вы, должно быть, сошли с ума? — рассмеялась она. — Я — невеста его светлости, об этом будет объявлено уже завтра!

— А вот тут вы ошибаетесь, мадемуазель, — я была так напряжена, что с трудом выдавила из себя улыбку. — Вряд ли завтра вы сможете объявить о вашей помолвке. Потому что у его светлости уже есть невеста, и я полагаю, что он не захочет нарушить данное когда-то слово.

— Да кто вы такая, сударыня? — прорычал герцог. — И что за бред вы несете?

Я сделала пусть и далекий от изящества, но реверанс, которому меня учили всю неделю.

— Я — Ариана Эгийон, ваша невеста!

Теперь уже они оба смотрели на меня как на ненормальную.

— Ариана Эгийон? — переспросила Кэролайн. — Но ведь она погибла несколько месяцев назад.

Да, именно так оно и было на самом деле. Но герцог де Кюстин заверил меня, что погибла эта девушка в горах, и тело так и не было найдено. А значит, явных доказательств ее смерти ни у кого не было.

«Нам нужно всего лишь посеять в них сомнение, — сказал он мне. — Этого будет достаточно, чтобы они не объявили о помолвке. Всё остальное сделаю я сам».

— Именно так все и думали, мадемуазель, — кивнула я. — Даже мой отец. Но к счастью, мне удалось спастись и добраться до дома. И я посчитала себя обязанной как можно быстрее приехать сюда, дабы познакомиться со своим женихом. И кажется, я пребыла как раз вовремя, чтобы уберечь вас, ваша светлость, от ошибки, которую вы собирались совершить!

Лицо мадемуазель Беранже покрылось красными пятнами. И я могла ее понять. Кому такое понравится? Она собиралась выйти замуж за влиятельного вельможу и, может быть, уже даже заказала себе свадебное платье и намекнула подружкам, что скоро станет герцогиней. А тут такая неприятность.

Но ничего, ее готов будет утешить другой герцог. И может быть, тот, другой, окажется куда лучше, чем этот. Де Кюстин явно по-настоящему любит ее, раз для того, чтобы ее получить, придумал такую сложную схему.

— Но почему же ваш отец не приехал сюда сам? — герцог де Шеврез сейчас был мрачнее тучи. — И как он позволил вам одной отправиться в такой путь?

К этому вопросу я тоже была готова.

— Мой отец, граф Эгийон, тяжело болен, — я старалась как можно точнее воспроизвести тщательно заученные слова. — Он слёг в постель сразу же, как только ему сообщили о моей гибели. И он не встал с нее до сих пор. А доверить такую новость письму он не решился. Я вижу, что вы и сейчас смотрите на меня с сомнением, ваша светлость, так что скупые строчки вас точно бы не убедили.

В его взгляде и в самом деле было недоверие. Наверно, если бы он мог, он бы с удовольствием отправил меня туда, откуда я прибыла, лишь бы избежать этой сцены.

Он не был знаком с настоящей Арианой Эгийон. Их обручили родители еще в раннем детстве. А с тех пор девушка воспитывалась в пансионе в одном из самых закрытых монастырей Карии.

И он явно не любил свою невесту и тяготился навязанной родными помолвкой. Так с чего бы ему теперь радоваться тому, что Ариана оказалась жива?

— Скажите, что она врёт, ваша светлость! — воскликнула мадемуазель Беранже. В ее темных глазах сверкнули слёзы. — Что она наглая обманщица, которая всего лишь хочет нас разлучить!

Собственно, так оно и было. Не знала она только того, что я делала это не по собственной воле.

— Как вы попали в этот кабинет, мадемуазель? — продолжил свой допрос хозяин.

— Просто вошла, — я пожала плечами и постаралась улыбнуться. — Когда я прибыла в академию и спросила, где находится кабинет ректора, мне любезно указали на эту дверь. В приемной никого не было, и я подумала, что могу войти и подождать вас здесь. Согласитесь, сообщить такую новость в коридоре было бы не очень удобно.

— Просто вошли? — прорычал герцог.

— Именно так, сударь, — кивнула я. — Дверь была не заперта.

Его лицо побелело, и кажется, он собирался спросить меня о чём-то еще, но мадемуазель Беранже его опередила.

— Я уверена, ваша светлость, что она подкупила вашего секретаря! Потому что даже я никогда не могла войти в эту дверь, если на ней стояла ваша магическая печать! — теперь в ее тоне проскользнули обиженные нотки. — Вы должны прогнать ее отсюда!

Признаться, я боялась, что именно так он и поступит. Если он любил эту девицу, то должен был выбрать именно ее.

Но он почему-то медлил и теперь смотрел на меня со странной задумчивостью.

— Ариана Эгийон смогла бы преодолеть магическую защиту, — вдруг сказал он. — Потому что, когда нас обручили, она получила все права моей невесты, и над ее колыбелью было произнесено соответствующее заклинание. Если кто и мог пройти в мой кабинет без моего дозволения, то только она.

Губы Кэролайн задрожали, и она, будучи не в силах больше сидеть на диване, вскочила с него и подошла к своему несостоявшемуся жениху.

— Андрэ, прошу вас! Скажите, что всё это неправда! Она не может быть вашей невестой! Потому что ваша невеста — это я!

— Держите себя в руках, Кэролайн! — с какой-то странной холодностью сказал он. — Обещаю вам, что я во всём разберусь.

И в его взгляде, обращенном на мадемуазель Беранже, любви было не больше, чем во взгляде замороженной рыбы. Зато, когда он повернулся ко мне, на его лице отразилось нечто похожее на интерес.

— Значит, вы — Ариана Эгийон? Ну, что же, я найду способ это проверить. А до тех пор, мадемуазель, вы будете находиться в моем доме под надежной охраной. И если вдруг окажется, что вы солгали мне, то вы об этом сильно пожалеете!

В его доме? Под охраной? Нет, мы так не договаривались!

Его слова возмутили не только меня, потому что мадемуазель Беранже тоже нахмурилась и сказала:

— В вашем доме, Андрэ? Но это недопустимо!

— Именно так, ваша светлость! — горячо поддержала ее я. — Это против всяких правил приличия!

Я не имела никакого представления о здешних правилах приличия, но наверняка они были достаточно суровы в отношении пребывания незамужней девушки в одном доме с неженатым мужчиной.

Но, кажется, правила приличия не волновали хозяина кабинета ни в малейшей степени.

— Мне нет никакого дела до того, что станут об этом говорить! — заявил он.

— Но вы погубите мою репутацию! — воскликнула я.

Каким бы бесчувственным он ни был сам по себе, он был дворянином и ректором огромной академии, а это ко многому обязывало.

Но мои слова не возымели на него нужного действия.

— Если вы и в самом деле окажетесь Арианой Эгийон, то я на вас женюсь, а значит, правила приличия будут соблюдены, — сказал он. — А если вы меня обманули, то я отправлю вас в тюрьму, и от вашей репутации в любом случае ничего не останется.

— Но подумайте обо мне, ваша светлость! — мадемуазель Беранже не готова была сдаться. — Что станут говорить обо мне всё то время, что эта девица будет находиться в вашем доме?

Ее голос дрожал и срывался, и наверняка она с удовольствием бы сейчас эффектно лишилась чувств, если бы была уверена, что это произведет на герцога должное впечатление.

Де Шеврез подошел к ней и поцеловал ее правую руку, надолго задержав ее в своих руках:

— Не бойтесь, Кэролайн, никто не узнает о том, что тут случилось. До тех пор, пока не выяснится правда, пребывание этой девушки в моем доме для всех будет тайной.

— Но если она действительно Ариана Эгийон…, — мадемуазель Беранже всхлипнула и не смогла закончить свою мысль.

— Значит, я должен буду на ней жениться, — продолжил эту мысль его светлость.

— Но этот брак — не ваше решение, Андрэ! — всхлипнула девушка. — Уверена, вы можете от него отказаться! Даже если эта девица в самом деле мадемуазель Эгийон, где она была на протяжении нескольких месяцев? Ее репутация уже не безупречна! Любой суд чести признает ваше право расторгнуть помолвку на одном только этом основании!

Они разговаривали так, словно меня не было в этой комнате. Я даже подумала о том, что смогу незаметно удалиться, но стоило мне только сделать шаг в сторону двери, как его светлость отвернулся от предмета своей любви и обратил внимание на меня.

— Куда же вы, мадемуазель Эгийон? Нам с вами еще о многом нужно поговорить! Кэролайн, прошу вас, возвращайтесь к себе. И простите за испорченный вечер! Надеюсь, вскоре мы сможем его повторить уже совсем с другим результатом.

Он открыл дверь и недвусмысленно указал на нее своей несостоявшейся невесте. Право же, он был еще более бессердечным, чем я предполагала.

И девушка не решилась ему возразить. Она бросила на меня полный ненависти взгляд и удалилась. Когда звук ее шагов затих, его светлость закрыл дверь и подошел ко мне.

— Кажется, дорогая невеста, нам пора познакомиться поближе!

Он вдруг бесцеремонно взял меня за подбородок, заставив поднять голову, и принялся рассматривать меня с оскорбительным любопытством.

Он словно выбирал себе лошадь на ярмарке и хотел убедиться, что у нее нет изъянов.

Его карие глаза оказались совсем рядом от моего лица, и я с изумлением увидела, как его темные зрачки на какое-то мгновение из круглых стали продолговатыми и вертикальными. Это было одновременно и завораживающе, и страшно. Никогда прежде я не видела ничего подобного.

— Ну, что же, мадемуазель, вы не дурны, — наконец, признал он и отступил от меня на шаг. — Надеюсь, вы будете достойны титула герцогини де Шеврез. Осталось лишь убедиться, что вы именно та, за кого себя выдаете.

— И к-к-как вы намерены это сделать? — от волнения я начала заикаться, чего не случалось со мной прежде.

Я чувствовала себя перед ним как кролик перед удавом.

— Я отправлю к вашему отцу, графу Эгийону, своего лекаря. Уверен, он сможет поставить его сиятельство на ноги и привезти сюда. К тому же известие о свадьбе дочери уже само по себе должно сильно его подбодрить. И я не сомневаюсь, он захочет присутствовать при столь знаменательном событии.

Он говорил о нашей свадьбе как о чём-то решенном, ничуть не интересуясь моим мнением.

— Подождите, сударь, а меня вы не хотите спросить? — возмутилась я.

— Спросить о чём? — удивился он. — Мы были обручены с рождения, и если бы не ваше досадное исчезновение, то были бы уже женаты. И раз уж вы появились здесь и не позволили мне объявить о помолвке с другой, значит, вы жаждете нашей свадьбы не меньше, чем я. Хотя кое в чём вы правы. Прежде, чем мы назначим дату свадьбы, мне следует убедиться, что за те несколько месяцев, что вы провели невесть где, вы не потеряли невинность.

 Что???

А вот теперь лишиться чувств захотелось уже мне самой. И я уже была близка к этому.

Наверно, я сильно побледнела, потому что он вдруг церемонно поклонился:

— О, простите, дорогая Ариана, разумеется, это не та тема, которую я должен был обсуждать с вами при первой встрече. И вы наверняка устали и хотите отдохнуть. Поэтому предлагаю поехать домой и поужинать.

Тут он окинул взглядом накрытый для ужина стол в кабинете, но стал приглашать меня съесть то, что изначально было предназначено другой.

А я уже оправилась от его слов и посчитала возможным сказать:

— Для свидания с мадемуазель Кэролайн вы выбрали довольно странное место, ваша светлость. Рабочий кабинет мало располагает к романтичному вечеру.

Хотя куда еще такой сухарь, как он, мог пригласить любимую девушку? Возможно, он один из тех, кому работа заменяет дом. Хотя на фаната работы он был не похож. И вообще он выглядел слишком молодо для ректора большой академии. Ему было лет тридцать или тридцать пять, а такую должность куда логичнее было бы занимать какому-нибудь убеленному сединами профессору, который мог бы передавать молодежи свой богатый опыт.

А чему может научить такой фанфарон, как он?

Наверняка он получил пост ректора по блату. Должно быть, коррупция процветала и здесь. Высокий титул открывает множество дверей. А ведь он, наверно, еще и богат — вон, какой бриллиант сиял у него на лацкане пиджака (или как там называлась верхняя часть его наряда?)

— Вы правы, Ариана, — усмехнулся он, — больше такую ошибку я не повторю. Потому что, как выяснилось, это не кабинет, а проходной двор.

Он распахнул двери и протянул мне руку, в которую я после некоторых колебаний вложила свою ладонь.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в приемной, где за столом сидел бледный и расстроенный секретарь.

— Еще раз прошу прощения, ваша светлость! — взвился он с места при нашем появлении. — Мне ужасно неудобно, что…

— Надеюсь, впредь вы будете более внимательны, Жером, — холодно сказал де Шеврез, даже не посмотрев в его сторону.

Из приемной мы вышли уже в другой коридор — длинный и широкий, по которому и дошли до мраморной лестницы, которая вела на первый этаж.

Я беспомощно смотрела по сторонам, надеясь увидеть герцога де Кюстина, который втравил меня в эту историю и который просто обязан был мне сейчас помочь.

Он должен вырвать меня из лап де Шевреза и отправить домой! Я выполнила свою часть договора и имею право требовать того же и от другой стороны. И это же в интересах самого де Кюстина. Не думает же он, что, когда меня разоблачат, я буду молчать или возьму всю вину на себя? Да я выдам его с потрохами! И пусть мадемуазель Беранже узнает, кто расстроил ее матримониальные планы!

Но в коридорах нам попадаются только преподаватели и студенты, которые почтительно кланяются де Шеврезу и провожают нас любопытными взглядами. Похоже, завтра о нас будет говорить вся академия!

Де Кюстина я увидела только на улице, когда мы вышли на крыльцо, к которому как раз подъезжала карета — он стоял чуть в стороне, у небольшого фонтана. Когда мы встретились взглядами, я мысленно послала ему сигнал отчаяния, но он в ответ лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас ничего не может сделать.

На дверце кареты был герб, но от волнения я не смогла его разглядеть. Улица уже плыла у меня перед глазами. Наверно, если бы я не опиралась на руку ректора, я упала бы на землю. Я чувствовала себя арестанткой, которую повезут куда-то под конвоем.

И если де Кюстин не смог помочь мне здесь, то как он сможет вытащить меня из дома де Шевреза? Вопросов было много, а ответов — ни одного. Но протестовать сейчас было бы глупо, и я послушно села в карету.

Его светлость расположился напротив меня, и экипаж тронулся с места.

— Мне кажется, будет лучше, если я сама привезу сюда отца, — сказала я, когда мы выехали за ворота академии и покатили по красивой улице, по обеим сторонам которой стояли вишни в цвету. — Я отправлюсь домой, и мы вернемся в Аледан уже вместе с ним. Ваше письмо может его напугать. И он наверняка посчитает, что я не должна находиться в вашем доме до тех пор, пока мы не свяжем себя узами брака.

— Не беспокойтесь, Ариана, я сумею ему всё объяснить, — небрежно ответил де Шеврез. — И я в любом случае не позволю вам путешествовать одной — я не хочу, чтобы вы снова пропали.

— Вот как? — удивилась я. — А мне показалось, что вы хотели бы жениться совсем не на мне, а на мадемуазель Кэролайн.

— Ну, что за глупости, дорогая Ариана? — он подался вперед, и его лицо снова оказалось рядом с моим. — Я дал слово, что женюсь на вас, и я не намерен его нарушать. Более того, я хотел бы, чтобы наша свадьба состоялась как можно скорее. Поэтому я сегодня же отправлю экипаж за вашим отцом.

— Как можно скорее? — испугалась я. — Но разве этому не должно что-то предшествовать? Разве не должны мы сначала сделать какое-то объявление о предстоящей свадьбе, а потом хорошенько к ней подготовиться? И разве излишняя спешка не вызовет ненужные пересуды?

Я была уверена, что в благородных семействах эта церемония должна была проходить в соответствии со всеми необходимыми правилами.

— Я рад, что вы так заботитесь о соблюдении светских приличий, мадемуазель Эгийон, — улыбнулся он. — Но мы с вами ждали этого события больше восемнадцати лет. Мне кажется, это вполне достаточный срок. И дольше ждать я не намерен. Поэтому церемония состоится сразу же, как только ваш отец прибудет в Аледан.

На этот раз мне было нечего сказать. Вот только я сильно сомневалась, что церемония состоится, если отец настоящей Арианы прибудет сюда. Уж кто-кто, а граф Эгийон сразу увидит, что я — не его дочь. И что тогда со мною будет?
Дорогие читатели! Хочу познакомить вас с одной замечательной книгой нашего литмоба!
Натали Лансон 

Я – предназначенная. Кому? Тому, кого сама выберу. Так сказал он – император драконов, оберегающий меня от патриархальных традиций своего общества с момента моего попадания в мир магии.
Немудрено, что моё сердечко выбрало именно его – заботливого, загадочного и одинокого правителя Дарийской империи.
Единственное – я не ожидала, что от моего дара истинности Алделл сейш Адари откажется!
И как теперь быть? Я не хочу другого! Я люблю его! Да и отказ дракона прозвучал уж очень неуверенно.
Попробуем ещё? Только иначе… По-хитрому!
И повод для подарков хороший – «Новогодие»!

Экипаж неторопливо катился по улицам города, и чтобы не встречаться взглядом с герцогом де Шеврезом, я смотрела в окно.

Аледан был небольшим городком — узкие, мощеные булыжником улицы, преимущественно двухэтажные дома с красивыми, увитыми цветами балкончиками. Сейчас было уже темно, и я могла разглядеть только то, на что падал свет фонарей. Я даже не знала, что именно за фонари это были — явно, не электрические, но какие — масляные, газовые или даже магические?

Мы выехали на большую площадь, и карета остановилась у крыльца дома с белыми колоннами. А вот это здание было трехэтажным, как и еще несколько на площади. Должно быть, это был самый центр города, где жили знатные и богатые.

Выбежавший из дома лакей торопливо распахнул дверцу кареты и застыл в почтительном поклоне. Герцог вышел первым, а потом подал мне руку.

Холл, в котором мы оказались, был небольшим, но даже он сразу свидетельствовал о достатке и хорошем вкусе хозяина. Лепнина на потолке отнюдь не смотрелась вычурно, а украшенные мозаикой стены прекрасно сочетались с мягким ковром на полу.

Лакей принял наши шляпы, и герцог повел меня дальше.

Мы поднялись на второй этаж. От центральной лестницы влево и вправо расходились коридоры. Мы повернули направо.

— Завтра, когда я уеду в академию, у вас будет возможность познакомиться с этим домом. Пока же я покажу вам столовую залу, где буду ждать вас на ужин через полчаса.

Мы вошли в большую красивую комнату, интерьер которой был выдержан в бело-фисташковых тонах. В центре стоял белый овальный стол, а вокруг него — с десяток стульев.

Его светлость подошел к камину, взял стоявший на нём колокольчик и позвонил. Через пару мгновений у порога появилась горничная в темно-зеленом платье с белым передником.

— Это моя гостья — мадемуазель Эгийон, — сообщил герцог. — Разместите ее в голубой гостевой комнате и проследите, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Если горничная и была удивлена, то прекрасно сумела это скрыть. Девушка не выказала никаких эмоций, просто поклонилась и предложила мне следовать за ней. Теперь мы направились в левое крыло здания. Двери некоторых комнат были открыты, и я успела заметить кабинет и библиотеку.

Наконец, моя проводница привела меня в ту комнату, которая на некоторое время должна была стать моей. Голубой она называлась отнюдь не случайно, здесь всё было именно такого цвета, только разных оттенков — обивка стен, гардины на окнах, покрывало на кровати, ковер на полу и даже мебель. Но поскольку это был мой любимый цвет, никаких нареканий с моей стороны это не вызвало.

Не успели мы войти, как лакей принес из кареты мой саквояж. Вещей в нём было немного — еще одно платье, нижнее белье, пара перчаток, флакончик духов и небольшой сборник стихов. Герцог де Кюстин подумал, что если я прибуду в академию совсем без вещей, это покажется его светлости подозрительным — кто же отправляется в дальнюю дорогу, не позаботившись хотя бы об одной смене белья?

— Желаете принять ванну и переодеться к ужину, ваше сиятельство?

Я покачала головой:

— Нет, благодарю вас. Я приму ванну перед сном.

Учитывая длинные волосы и сложность прически, я не сумела бы управиться за полчаса. А мне ужасно хотелось есть. Да и заставлять себя ждать хозяина дома тоже было бы не слишком вежливо. Пока мне не хотелось его злить.

Горничная распаковала мои вещи и немного поправила мою прическу.

— Вы прелестно выглядите, ваша светлость!

Это был дежурный комплимент, и я ответила на него дежурной улыбкой.

Когда я вернулась в столовую, стол был уже накрыт. Тонкая льняная скатерть, роскошный сервиз с золочеными ободками, серебряные приборы.

Его светлость сел во главе стола, а я хотела сесть напротив, дабы нас разделяло как можно большее расстояние. Но нет, он попросил меня сесть ближе.

— Так нам будет удобнее разговаривать, Ариана!

А ведь именно этого я и пыталась избежать! Разговор с ним меня пугал. Конечно, герцог де Кюстин сообщил мне ту минимальную информацию об Ариане Эгийон, которой он владел сам. Как зовут ее отца, где находится их поместье, в каком пансионе она училась больше десяти лет. Но кто знает, какие вопросы вздумается задать де Шеврезу?

Что, если ему вздумается спросить что-то такое, чего не могла не знать настоящая Ариана, но о чём я не имею ни малейшего представления? Быть может, он как жених делал ей какие-то значимые подарки, о которых она точно не должна была забыть? Или был знаком с кем-то из ее близких родственников — кузенов, дядюшек и тетушек — имена которых она тоже должна знать?

Впрочем, начало ужина прошло в молчании — слуги то и дело подкладывали в наши тарелки кусочки то одного, то другого блюда, и мы предпочли сосредоточиться на еде. Тем более, что она этого вполне заслуживала — повар герцога де Шеврез был гораздо лучше, чем в доме де Кюстина.

Я с удовольствием отведала и нежнейший гусиный паштет, и белую рыбу, и жаркое из баранины. Я даже не сразу заметила, с какой странной улыбкой смотрел на меня хозяин.

— У вас превосходный аппетит, мадемуазель Эгийон!

Если он думал, что смутит меня такими словами, то он ошибся. Лучше я буду есть, чем говорить.

Но избежать вопросов совсем всё-таки не получилось. И когда нам принесли травяной чай и ягодное суфле, его светлость спросил:

— А теперь, Ариана, быть может, вы расскажете мне, где вы провели все те месяцы, в течение которых я оплакивал вас?
Дорогие читатели! Хочу вам рассказать о шикарной новинке нашего литмоба от Дианы Соул

Однажды у царевны Лебедь и царя Гвидона родилась дочь, красавица неописуемая. Назвали Василисой Прекрасной!
Так вот, это не я!
Ведь чуть раньше, царь Гвидон пошалил с Медузой Горгоной, и через девять месяцев появилась я.
Знакомьтесь, Змеина Подколодная! От моего взгляда кровь стынет в жилах, а от характера падает даже то, что не могло упасть.
Но отец не теряет надежды, и жаждет выдать меня и Василису замуж – чего я совершенно не желаю. Ведь полцарства у нас на двоих одно, а разбазаривать ресурсы ради “замужа” я не согласна.
Но в мои планы вмешивается Змей Горыныч, путающий все карты! Ух, погоди, чешуйчатый! Я тебе за это отомщу!

Ответ на этот вопрос тоже был неоднократно отрепетирован. Но одно дело — заучивать слова в спокойной обстановке, и совсем другое — произносить их под пристальным и недоверчивым взглядом облеченного властью человека.

Что со мной будет, если он поймет, что я лгу? Даже если потом я расскажу всю правду, спасет ли меня это от тюрьмы? Конечно, нет. И никакой де Кюстин мне не поможет — он будет спасать собственную шкуру и наверняка попытается убедить всех, что это была просто шутка. И он, возможно, сможет выйти сухим из воды. А вот я — нет. Потому что закон здесь суров к попаданкам. Хотя я не знала, почему их здесь не любили. И не имела никакого желания узнавать.

— Как вы знаете, я воспитывалась в пансионе при Алладийском монастыре в Дижонских горах, — начала я. — Я провела там почти одиннадцать лет.

— Это я знаю, мадемуазель, — нетерпеливо кивнул герцог де Шеврез. — А когда вы достигли совершеннолетия, ваш отец, граф Эгийон, решил, что пора исполнить обещание и вас со мной узами брака. И вы покинули монастырь. Вот только до дома вы не добрались, потому что экипаж, в котором вы ехали, был сметен с дороги лавиной, которая сошла со склона. И ваше тело так и не было найдено — удалось обнаружить лишь обломок дверцы кареты с гербом вашего рода.

— Да, всё было именно так, ваша светлость, — грустно подтвердила я. — Папенька был уверен, что я погибла, и все эти месяцы был безутешен. Но так получилось, что меня спасли из снежного плена монахини другого монастыря. Ведь в Дижонских горах женских монастырей целых пять.

К столу подошел лакей, дабы предложить нам шоколадных конфет, и мне пришлось ненадолго замолчать. Когда мы снова остались одни, герцог со своего стула во главе стола и пересел на другой стул, который стоял ближе всего к моему. Это подействовало на меня удручающе.

— Но почему же за столько времени ни вы, ни монахини не сообщили вашему отцу о том, что вы живы?

— Я была тяжело больна и всё это время провела в беспамятстве. Тоснийский монастырь, в котором я оказалась, один из самых маленьких в Дижоне — там не больше десятка монахинь, и они ведут весьма уединенный образ жизни и оборвали все связи с внешним миром. Они лечили меня молитвами и отварами, и это принесло свои плоды. Как только я почувствовала себя лучше и смогла назвать свое имя, аббатиса написала письмо моему отцу, и он прислал за мной карету.

— Должно быть, он был счастлив, что вы вернулись домой? — герцог де Шеврез улыбнулся, но на сей раз его улыбка была похожа на волчий оскал, и я содрогнулась.

— Разумеется, ваша светлость! — подтвердила я. — И мы сразу же решили известить об этом и вас. А поскольку папенька еще очень слаб, мне пришлось отправиться в Аледан одной.

— Ну что же, мадемуазель, — без особой радости сказал герцог, — вы прибыли на удивление вовремя. Потому что задержись вы еще на пару дней, и я объявил бы о своей помолвке с другой.

Он не собирался скрывать этого от меня. Да в этом и не было бы никакого смысла, потому что мадемуазель Беранже уже сообщила это мне при нашей общей встрече.

— Простите, ваша светлость, что помешала вашим планам, — а вот это я произнесла совершенно искренне, потому что мне действительно было перед ним стыдно. — Впрочем, если вы хотите жениться на мадемуазель Беранже…

Но договорить он мне не дал.

— Я не привык разбрасываться словами, мадемуазель. Мы с вами помолвлены и должны стать мужем и женой.

— Но это было не ваше слово! — попыталась я возразить.

— Да, это было слово моего отца, — согласился он, — но это ничего не меняет. Слово де Шеврезов значит слишком много, чтобы я мог его нарушить. Поэтому давайте не будем более это обсуждать. Я уже написал письмо вашему отцу. Его доставит в Эгийон мой личный врач, который взял с собой микстуры, способные поставить вашего папеньку на ноги. Будем надеяться, что так оно и случится. А пока я напишу еще одно письмо — в Тоснийский монастырь. Надеюсь, вы не станете упрекать меня в недоверии. Я обязан убедиться в правдивости ваших слов.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула. Любой нормальный человек на его месте поступил бы точно так же и захотел бы получить подтверждение моего рассказа.

— Полагаю, что и ваш папенька, и ответ из Тоснийского монастыря прибудут в начале следующей недели. И чтобы не откладывать свадьбу и долее, не тратьте время и займитесь приготовлениями к ней. Вам потребуются фата, платье, туфли. Я завтра же приглашу к нам модистку. О расходах не беспокойтесь — у моей невесты всё должно быть самое лучшее.

В этих его словах я уловила ту лазейку, за которую можно было ухватиться.

— Зачем же приглашать модистку сюда? — возразила я. — Будет гораздо лучше, если я сама съезжу к ней в салон. Там я смогу посмотреть каталоги и выбрать фасон платья и ткань.

Сбежать из ателье наверняка будет гораздо проще, чем из дома, в котором было так много слуг. А уж разыскать дом де Кюстина я как-нибудь сумею. Аледан не такой большой городок.

— Ну, что вы, дорогая Ариана, — снова хищно улыбнулся де Шеврез, — я вовсе не хочу вас снова потерять, а потому предпочту, чтобы до приезда вашего отца вы оставались в этом доме.

— Я что, под арестом? — возмутилась я. — Вы мне еще не муж, чтобы так распоряжаться моей свободой! Если вы сейчас уже так попираете мои слова, то что же будет после нашей свадьбы?

— Ну, что вы, дорогая, какой же это арест? — он покачал головой. — Это всего лишь забота.

Он поцеловал мою руку и поднялся из-за стола. Но едва я тоже встала, как в комнату вошел лакей с докладом.

— Ваша светлость, к вам герцог де Кюстин!

Дорогие читатели! Приглашаю вас заглянуть в замечательную книгу
Адрианы Дари

Потерять все в жизни, да и саму эту бессмысленную жизнь, но очнуться в теле молодой, одаренной магией девушки? Это прекрасно!
Даже если ее, то есть уже меня, подарили дракону, этому жутко мужественному, но дико опасному генералу из соседней страны Роуварду Даррелу. Хорошо, что пока что он слишком занят переговорами и приказывает «подарочку» не попадаться на глаза, иначе использует его по назначению.
Дарственная метка не даст сбежать, но и сидеть тише воды ниже травы я не намерена.
Использую свои знания, устрою свечной бизнес, а заодно и жизнь этому дракону “с огоньком!”
Только вот что делать с одним моим секретом, который может мне стоить этой новой жизни?
* Дракон хмурый, но весьма необычный 1 шт
* Попаданка неунывающая, весьма предприимчивая 1 шт
* Волшебное животное летающее 1 шт
* ХЭ 1 шт

Я вздрогнула. Оставалось лишь надеяться, что герцог де Шеврез этого не заметил. Наверняка настоящая Ариана не была знакома с де Кюстином (ведь она почти всю свою сознательную жизнь провела в пансионе при монастыре), а значит она не должна была отреагировать на это имя.

— Кто это, ваша светлость? — спросила я. — И не слишком ли сейчас позднее время для визитов?

— Это мой друг, — улыбнулся хозяин. — А для друзей мой дом открыт в любое время суток.

Значит, друг. Друг, который пытается расстроить его помолвку. При таких друзьях и враги не нужны.

Я не знала, чего я хотела в этот момент больше — чтобы мы вместе с хозяином вышли к герцогу де Кюстину (ведь наверняка он приехал не просто так) или чтобы он отправился туда один, а я бы постаралась подслушать их разговор, находясь в коридоре.

И я надеялась, что у де Кюстина есть какой-то план, который позволит ему вытащить меня отсюда и отправить домой. Ведь он мне обещал. И он не может не понимать, что мое пребывание в доме у его соперника опасно и для него самого.

— Мне удалиться в свою комнату? — спросила я.

— О нет, зачем же? — ухмыльнулся его светлость. — Пойдемте вместе со мной, Ариана. Уверен, он будет рад с вами познакомиться.

Мы вышли из столовой залы и перешли в другое помещение, очевидно, служившее гостиной. Картины на стенах, роскошная мягкая мебель, чуть приглушенный свет.

Сидевший на диване де Кюстин при нашем появлении поднялся и, как я с благодарностью заметила, изобразил должную степень удивления.

— Добрый вечер, Этьен! — поприветствовал его хозяин. — Позволь тебе представить мадемуазель Эгийон. А это, дорогая Ариана, мой друг — герцог де Кюстин.

Гость церемонно поклонился мне, а я присела в реверансе. С каждым разом эти приседания давались мне всё лучше и лучше. Еще немного тренировок, и я, пожалуй, смогу пойти на королевский бал.

— Рад познакомиться с вами, мадемуазель Эгийон!

Я села в одно из мягких кресел, с трудом подавляя желание расположиться в нём так, как мне было бы удобно. Но нет, благородная дама не должна прислоняться к его спинке или опираться на подлокотники. Она должна сидеть на самом краешке.

— Давай обойдемся без предисловий, Этьен! — вдруг усмехнулся де Шеврез. — Тебе вовсе не обязательно делать вид, что ты ничего не знал о возвращении моей невесты.

Когда он произнес эти слова, меня бросило в жар. На что именно он намекал? И как о многом он догадался? А может быть, он умел читать мысли, и я для него была как открытая книга? Тогда все мои попытки хоть что-то от него скрыть, должно быть, выглядели жалко и глупо.

Но герцог продолжил, и когда я поняла, что он имел в виду, то смогла вздохнуть с облегчением.

— Ты не приехал бы сюда в такой час просто так. Тебе рассказала обо всём Кэролайн?

Гость кивнул, и на его щеках появился румянец.

— Да, ты прав! Я разговаривал с мадемуазель Беранже. Я встретил ее сегодня в главном корпусе академии. Она была в слезах!

Последнюю фразу он произнес с заметным укором.

— Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы меня в чём-то обвинять? — нахмурился хозяин. — Если мадемуазель Беранже всё тебе рассказала, то ты знаешь, что для меня появление мадемуазель Эгийон стало такой же неожиданностью, как и для нее.

— Это не обвинение, Андрэ, — смутился де Кюстин. — Но я считаю, что ты мог бы проявить к мадемуазель Беранже чуть больше сочувствия. Для нее это происшествие стало ударом, и тебе следовало успокоить ее и поддержать.

В этом я была с ним совершенно согласна. Будь я на месте Кэролайн, мне было бы ужасно неприятно, поступи со мной несостоявшийся жених подобным образом. По сути, он выставил ее за дверь, не посчитав нужным даже толком извиниться.

— Это касается только меня и мадемуазель Беранже, — холодно заметил де Шеврез, — и к тебе не имеет никакого отношения!

— Не имеет отношения? — лицо де Кюстина побагровело, и было видно, что он с трудом сдерживал гнев. — Девушка, с которой ты обручен, вернулась, — тут он сделал легкий кивок в мою сторону, — и разве это не означает, что ты должен перестать давать мадемуазель Беранже ложные надежды? Кэролайн заслуживает честности с твоей стороны. Скажи ей откровенно о своих намерениях и позволь ей обрести счастье с другим!

— Например, с тобой? — правая бровь де Шевреза чуть приподнялась.

— Да, например, со мной, — подтвердил гость. — Я никогда не скрывал, что люблю ее, и она бы уже была моей женой, если бы ты вдруг не вздумал обратить на нее свое внимание! Твоя невеста пропала, и ты решил переключиться на Кэролайн. Но теперь, когда всё вернулось на свои места, ты обязан подумать и о чувствах, и о репутации мадемуазель Беранже! Я требую, чтобы ты…

— Требуешь? — изумился хозяин. — С каких, Этьен, ты получил право что-то требовать от меня?

Они буравили друг друга мрачными взглядами и были похожи на двух дуэлянтов. Мне показалось, что в воздухе летали искры.

Но эта схватка оказалась недолгой, потому что уже спустя несколько секунд де Кюстин отвел взгляд.

— Хорошо, Андрэ, не требую, а прошу! Поговори с Кэролайн и отпусти ее. Это будет честно!

— Ты думаешь, она оценит твои старания? — скептически усмехнулся де Шеврез. — Разве ты еще не понял, что женщины питают мало уважения к тем, кто добивается их слишком упорно? Позволь мне дать тебе дружеский совет — чем более холодно ты станешь относиться к мадемуазель Беранже, тем больше интереса у нее ты вызовешь.

Я невольно сжала кулаки. Самодовольный павлин! Вот, кто он такой! И его отношение к женщинам вызывало у меня чувство омерзения. Ведь своими словами он унизил не только Кэролайн, но и меня саму.

— Я всего лишь прошу тебя сказать ей, что ваша с ней помолвка стала уже невозможной. А в наших с ней отношениях мы разберемся сами.

Они разговаривали так, словно меня вовсе не было в этой комнате. И я чувствовала себя неловко и ненавидела их обоих. Заботиться о моих чувствах ни один из них, кажется, не собирался.
Дорогие читатели! Если вы еще не читаете замечательную книгу Софии Руд, то очень вам рекомендую это сделать!
Я попала в тело красавицы, которую хочет сделать своей женой принц-дракон, только он затеял вовсе не из любви, а из мести, а я... как оказалось - злодейка и разменная монета в его партии, которой уготована смерть.
На такой расклад я не согласна!
Разберусь, что тут к чему, дракона грозного на путь истинный наставлю, а потом тихонечко уеду куда-нибудь в глухомань и заживу!
Погодите. Что значит, он теперь пойдет за мной даже в бездну?
🧡 Попаданка в злодеку, которая очень хочет жить
🧡 Главный герой-враг (он же муж), систему которого мы будем ломать
🧡 От лютой ненависти до безумной любви
🧡 Накал эмоций
🧡  Хэ

— Хорошо, — вдруг кивнул хозяин, — я поговорю с Кэролайн. Но, разумеется, не сегодня. И не завтра — завтра у нас ректорат. Скажем, послезавтра.

У де Кюстина вырвался вздох облегчения.

— Благодарю, Андрэ! Это очень благородно с твоей стороны.

Как ни странно, но в части его отношений с мадемуазель Беранже я была согласна с де Шеврезом — такие женщины, как Кэролайн, всегда будут хотеть большего, чем имеют. А синице в руках предпочтут журавля в небе.

Впрочем, это было уже не мое дело. Меня сейчас заботило только то, смогу ли я перемолвиться с гостем хоть парой слов. Пока к этому, кажется, ничто не располагало.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся де Шеврез. — А теперь прости, но, думаю, мадемуазель Эгийон желает отдохнуть.

Гость поклонился мне и еще раз извинился за столь поздний визит.

— Кстати, Андрэ, раз уж я здесь, ты не мог бы дать мне тот трактат о данийских амулетах, о котором ты говорил на открытой лекции?

— Разумеется! — откликнулся хозяин. — Сейчас я принесу его из библиотеки!

Он вышел из комнаты, и на протяжении нескольких секунд мы с де Кюстином напряженно прислушивались к звуку его удаляющихся шагов.

— Я знаю, мадемуазель, всё, что вы хотите мне сказать! — воскликнул он, когда мы убедились, что остались одни. — Мне ужасно жаль, что всё случилось именно так! Я и представить себе не мог, что дело обернется таким образом! Я был уверен, что достаточно будет одного появления Арианы Эгийон, чтобы расстроить их помолвку! И уже тем более, я не думал, что де Шеврез привезет вас в свой дом.

— Мне всё равно, что вы думали, сударь! Меня интересует, когда именно вы собираетесь вернуть меня домой? Потому что, если вы не сделаете этого, я сдам вас с потрохами!

Он поморщился от такого вульгарного оборота речи, но сделать мне замечание не осмелился.

— Не беспокойтесь, мадемуазель, я выполню свое обещание!

— Каким образом? — полюбопытствовала я. — Его светлость, кажется, не намерен выпускать меня из этого дома. Более того — он уже послал за отцом настоящей Арианы. И если тот приедет сюда раньше, чем я вернусь домой, ситуация сильно осложнится. И можете быть уверены — я молчать не стану. И если меня посадят в тюрьму за обман, то и вас будет ждать та же участь. И ваша репутация будет погублена, а мадемуазель Кэролайн, внимания которой вы так добиваетесь, вас возненавидит!

Я выпалила это, не останавливаясь. Решила, что дополнительные угрозы совсем не помешают. Может быть, это заставит его действовать быстрее.

— Вы же слышали, мадемуазель! — теперь в голосе его была заметная паника. — Де Шеврез поговорит с Кэролайн только послезавтра! Если вы исчезнете до этого времени, то всё окажется напрасным! Прошу вас, постарайтесь меня понять! Я слишком многим рискнул, чтобы завоевать девушку, которую люблю уже много лет! И отступить сейчас уже невозможно! Еще два дня, мадемуазель! Всего два дня! А на третий день я вытащу вас из этого особняка, чего бы мне это ни стоило!

— Мне нужна конкретика, сударь! — холодно потребовала я.

Мне было жаль его, но он сам был виноват в том, что заварил эту кашу. А расхлебывать ее пока приходилось мне.

— Послезавтра он скажет мадемуазель Беранже, что их помолвка невозможна. Она будет в отчаянии, и именно тогда я сделаю ей предложение. Она с радостью ухватится за него — поверьте, я хорошо ее знаю. Она не захочет, чтобы кто-то узнал, что он ее отверг, и предпочтет выйти замуж раньше, чем в брак вступит он сам. Мы обручимся с ней в тот же день и объявим об этом.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Простите, ваша светлость, но я не понимаю, как вы можете хотеть жениться на девушке, которая любит другого? Не лучше ли найти невесту, которая сама сумеет оценить вас по достоинству?

Он покраснел и тут же разозлился.

— Это не ваше дело, мадемуазель! Вы совсем не знаете Кэролайн, чтобы ее судить!

Я могла бы возразить, что это как раз мое дело, ибо он сам втянул меня в него. Но куда больше мне хотелось поговорить о другом.

— Так я хотела бы знать, как именно вы намерены действовать после того, как достигнете своей цели и станете женихом мадемуазель Беранже? Простите, что настаиваю на ответе, но герцог вот-вот вернется!

— На третий день от сегодняшнего, мадемуазель, в десять утра, на бульваре, что идет позади этого дома, вас будет ждать моя карета. Полагаю, что выходить в сад на прогулку де Шеврез не станет вам запрещать. Мой человек подпилит прутья в ограде, что отделяет сад от дороги. Самого герцога не будет дома — он отправляется в академию каждый день к девяти утра. Если вы всё сделаете как надо, то уже к полудню будете дома.

Едва он сказал это, как мы снова услышали шаги — только теперь они приближались.

Де Шеврез вошел в комнату с книгой в руках.

— Надеюсь, она окажется для тебя полезной, — сказал он, передавая фолиант гостю. — Будет интересно обменяться потом впечатлениями.

Де Кюстин пожелал нам приятного вечера и удалился. А у меня в ушах всё еще звучали его слова: «На третий день в десять утра». Я надеялась, что он меня не обманет.

Ну, а те два дня, что я должна буду провести в доме герцога де Шеврез, я постараюсь быть милой и немногословной, дабы не сказать чего-нибудь лишнего.

— Позвольте, я провожу вас до вашей комнаты, — предложил он. — Дом довольно большой, и вы можете заблудиться.

Я не стала отказываться и последовала за ним. Нужно будет завтра же отправиться на прогулку в парк. Разведка совсем не помешает. Следует изучить местность как можно лучше.

— Вы так задумчивы, Ариана, — улыбнулся де Шеврез, останавливаясь возле дверей моей комнаты. — Надеюсь, я сегодня не сильно вас напугал?

— Ну что вы, ваша светлость! — я тоже попыталась улыбнуться. — Вы очень радушный хозяин.

— Рад это слышать, мадемуазель! В таком случае, полагаю, вы не станете возражать, если мы завтра же проведем ту проверку, о которой я вам уже говорил?

— Что? — не поняла я. — Какую проверку?

Тут он, несмотря на всё свое высокомерие, заметно смутился. Но всё-таки пояснил:

— Проверку, которую перед свадьбой проходит каждая благородная девушка. Проверку на невинность.

Дорогие читатели! Приглашаю вас заглянуть в еще одну замечательную книгу нашего моба — роман Марины Индиви и Ксении Литы

Меня выдернули из моего мира, подарили дракону, наглому снобу, наследному принцу, который считает меня пылью под своими ногами. Мало было мне этого, так он еще и решил, что я буду ему прислуживать. И вот я в Академии магии, мою полы и вытираю пыль в его комнате. А еще ночами готовлю вкусняшки, но об этом никто не знает.
Тортик? Пироженку? Соленую карамель? Это ко мне!
А принц… принц еще пожалеет, что не отправил меня обратно первым порталом! Спорим, ваше высочество?!

— Каждая? — пролепетала я.

Наверно, я сильно побледнела, потому что он принялся меня успокаивать:

— Именно так. Обычно об этом рассказывают девушкам их матери. Но ваша матушка скончалась, когда вы были еще совсем ребенком. А в пансионе при монастыре такую тему, должно быть, не затрагивали вовсе.

Я расстроенно кивнула. Конечно, не затрагивали. Особенно, учитывая, что я там никогда не была.

Герцог ушел. Горничная помогла мне снять платье, принять ванну и принесла нагретую на печи шелковую сорочку. В кровати тоже лежала грелка. Было начало лета, но по ночам еще бывало довольно холодно.

Я поблагодарила девушку и отпустила ее. Мне очень о многом нужно было подумать.

И предстоящая проверка на невинность в повестке дня сейчас стояла на первом месте.

И нет, я волновалась не за результат проверки — тут мне как раз опасаться было нечего. В свои восемнадцать я была чиста и невинна, как только-только выпавший снег.

Хотя ханжой я не была. И сохранение девственности до свадьбы вовсе не было моим принципом. Просто так уж сложилось, что пока так и не встретила того, кого смогла бы полюбить по-настоящему.

Так что куда больше я тревожилась из-за самой процедуры. Я понятия не имела, как именно будет проходить эта проверка. Может быть, меня осмотрит какой-нибудь врач или знахарка? Надеялась только, что сам герцог де Шеврез не станет принимать в этом участия. Потому что это было бы уже чересчур.

Из-за этих беспокойных мыслей заснула я поздно, и когда утром меня разбудила горничная, моя голова немилосердно болела.

— Через полчаса будет подан завтрак, мадемуазель! — сообщила она в ответ на мой вопрос, зачем меня подняли в такую рань. — Уже половина восьмого. А без четверти девять его светлость уезжает в академию.

Да, об этом говорил и де Кюстин! Ну, что же, такая размеренность играла нам на руку.

— Как вас зовут? — спросила я у горничной, которая в этот момент красиво укладывала мои волосы.

— Леони, ваше сиятельство, — ответила она.

Я подумала, что заручиться поддержкой прислуги тоже будет не лишним. Мне совсем не нужно, чтобы внутри дома кто-то стал за мной шпионить. Все должны поверить в то, что я мечтаю выйти замуж за герцога де Шеврез и стать хозяйкой этого дома.

Я появилась в столовой зале одновременно с хозяином и заслужила его одобрительный кивок. Завтрак оказался куда скромнее, чем ужин, но всё же был довольно вкусным и питательным. Омлет был пышным, масло свежайшим, а булочки такими мягкими, что я не удержалась и съела две.

— Не забудьте, Ариана, сегодня у вас много дел, — напомнил его светлость.

Первое, о чём я подумала в этот момент, была та самая загадочная проверка моей чести. И я сразу же почувствовала, что краснею. И лишь потом я вспомнила еще и про модистку.

— Боюсь, обедать вам придется в одиночестве, — меж тем продолжил хозяин. — Обычно я возвращаюсь из академии только к вечеру.

— Я всё прекрасно понимаю, ваша светлость, — заверила я. — Надеюсь, однажды вы покажете вашу академию и мне. Должно быть, учиться в ней очень интересно.

Аледанская академия естественной магии — это было единственное, что меня здесь заинтересовало по-настоящему. Я всегда любила учиться. И если бы я родилась именно в этом мире, то в такую академию поступила бы с удовольствием.

Герцог посмотрел на меня со снисходительной улыбкой:

— Не думаю, Ариана, что именно вам пришлось бы это по вкусу. Это совсем не то, к чему вы привыкли. И, боюсь, для воспитанницы монастырского пансиона это оказалось бы слишком сложным. Здесь учат не рукоделию, а куда более серьезным наукам.

Я посмотрела на него с возмущением, и он поторопился добавить:

— Ну-ну, дорогая, не обижайтесь. Но я и в самом деле считаю, что совсем ни к чему забивать такую прелестную головку чересчур сложными предметами. Если вам вдруг станет скучно, вы всегда можете заняться живописью или музицированием — это куда больше подходит девушке вашего статуса.

Мне захотелось зарычать от негодования. Я всегда терпеть не могла мужчин, которые относились к умственным способностям женщин с таким пренебрежением.

— И всё-таки может ли женщина поступить в вашу академию? Или туда принимают только мужчин?

— Теоретически — может, — сказал он. — Но на практике такое случается нечасто. Сами преподаватели стараются отсеять женщин уже на вступительных испытаниях.

— Но это же нечестно! — возмутилась я.

Он пожал плечами:

— Возможно. Но женщинам куда больше к лицу заниматься домашним хозяйством, чем осваивать магические науки.

— Значит, место женщины на кухне, — себе под нос пробурчала я.

Но его светлость всё-таки услышал и улыбнулся:

— Так однозначно я бы не сказал, но в целом мою мысль вы уловили верно. По крайней мере, я не хотел бы, чтобы моя жена вдруг вздумала учиться в академии.

— Но если бы я вдруг захотела этого, неужели вы запретили бы мне? — спросила я.

— Именно так, Ариана! — ничуть не смутившись, подтвердил он. — Поэтому постарайтесь не думать об этом, а сосредоточьтесь на том, что действительно важно — займитесь подготовкой к нашей свадьбе. Потому что как только в Аледан прибудет ваш отец, мы проведем брачную церемонию.

Лакей доложил, что карета подана, и его светлость поднялся из-за стола и поцеловал мне руку, задержав ее в своей чуть дольше необходимого.

— С нетерпением буду ждать нашей вечерней встречи, Ариана! — сказал он, придав голосу какие-то удивительно бархатистые нотки.

А я вздрогнула. Я почувствовала себя мышкой, с которой играет кот. И я боялась, что так оно и есть на самом деле.

Дорогие читатели! Приглашаю вас в новинку Терин Рем

Пойти за мандаринами, а очутиться в другом мире – это то ещё приключение. Узнать о том, что стала подношением для ящера – тоже не самая приятная новость. Это я-то для него тот ещё подарочек?! Ну, знаете ли! Тоже мне красавец. Не хочет, так тут много желающих. Как бы не пришлось тебе сгрызть свой хвост от досады, дракон!
📚 Книга-антистресс

Почти вскоре после отъезда его светлости прибыла модистка — мадам Валлен. Это была женщина среднего роста лет тридцати пяти или сорока, худощавая, с сильно напудренным лицом и в платье, должно быть, самого модного пошива.

Правда, я о здешней моде знала слишком мало и потому ее нарядом не восхитилась, чем, кажется, сильное ее разочаровала.

— Рада познакомиться с вами, ваше сиятельство, — она улыбнулась так широко, что мне показалось, что у нее вот-вот сведет скулы. — Буду счастлива одеть невесту самого герцога де Шеврез!

Судя по всему, его светлость пользовался в Аледане большой популярностью, потому что его имя она произнесла с придыханием.

— Благодарю вас, мадам! — ответила я.

А ее помощница уже положила на стол толстый альбом с рисунками свадебных платьев. И каких только фасонов тут не было!

— Желаете декольте и пышную юбку? — мадам Валлен открыла альбом на нужной странице.

Но едва я взглянула на картинку, как решительно замотала головой. Нет-нет, никаких декольте! Я не знала вкуса его светлости, но была уверена, что свою невесту он предпочтет увидеть в более целомудренном наряде.

Модистка пожала плечами и перевернула страницу.

— Может быть, вот это? Пышные рукава-буф и почти прямая юбка.

Но этот вариант тоже не пришелся мне по вкусу.

— Тогда платье в стиле русалки? Оно будет выгодно подчеркивать все достоинства вашей фигуры. Сейчас этот фасон только-только начинает входить в моду, его выбирают самые смелые невесты.

Нет, я была не настолько смела. В итоге мы остановились на классическом варианте — в меру открытом лифе с корсетом и многослойной юбке.

— Какую ткань вы предпочтете? — мадам Валлен подала знак помощнице, и та заменила один каталог на другой — уже с образцами тканей. — Атлас? Парча? Бархат? Кружево? Шелк? А может быть, сатин или шармез?

Мой выбор пал на атлас, который модистка пообещала расшить жемчугом и кружевами.

Когда мадам Валлен с помощницей удалились, за окном уже сгущались сумерки. В этот день я так и не смогла выйти в сад. Более того, я забыла даже про обед, и когда вернувшийся из академии герцог узнал об этом, он так посмотрел на дворецкого, что мне стало того жаль.

— Простите, ваша светлость, такое больше не повторится, — сказал месье Таше и низко наклонил свою уже седую голову.

— О, ваша светлость, но это же я виновата! — воскликнула я. — Я так увлеклась нарядами, что совершенно позабыла об обеде!

Но герцог покачал головой:

— Но именно для этого, дорогая Ариана, и нужен дворецкий — чтобы он мог напомнить хозяева про то, что они позабыли.

Я не стала спорить и предпочла переключить его внимание на другой вопрос.

— Как прошел ректорат, ваша светлость? — спросила я.

А он посмотрел на меня с удивлением.

— Ректорат? Ах да, я же сам сказал вам о нём! Но, право же, я был уверен, что вы про это давно забыли, — но мне показалось, что это удивление имело для него приятный оттенок, потому что он не без удовольствия принялся рассказывать. — Мы обсуждали скучные вопросы, мадемуазель. Одно их перечисление навеет на вас тоску. Утвердили перечень вступительных испытаний для абитуриентов, выдвинули к получению ученого звания одного из наших преподавателей, определили размер стипендии для первокурсников. Из интересного был разве что спор относительно запрета студентам младших курсов обращаться в драконов на территории академии, но мы так и не пришли пока к единому мнению.

А вот тут у меня округлились глаза. Здешние студенты умеют обращаться в драконов? Хотела бы я на это посмотреть!

Он заметил, что это произвело на меня впечатление, и довольно улыбнулся.

Впрочем, наша занимательная беседа тут же была прервана — месье Таше доложил о прибытии доктора Нуари. И едва услышав это, я затрепетала.

Само имя визитера мне ни о чём не говорило, но его профессия явно намекала на ту самую проверку, которая должна была состояться в этот день.

Меня бросило сначала в жар, а потом в холод. А когда я заметила устремленный на меня взгляд герцога, мне стало совсем нехорошо.

— Ну-ну, дорогая Ариана, стоит ли так нервничать? — спросил его светлость и велел провести доктора в гостиную.

Так проверка состоится именно там? Даже не в спальне? Я ничего не понимала. И его светлости потребовалось подставить мне свой локоть, на который я смогла опереться. Потому что по-другому я до гостиной просто бы не дошла.

Доктор Нуари оказался невысоким круглым мужчиной весьма добродушного нрава. Он был весьма словоохотлив, и за те несколько минут, что мы провели в одной комнате, успел наговорить столько, что другому бы хватило на целый день.

Ах, как он рад, что я нашлась! И как счастлив, должно быть, сам герцог! И какой же красавицей я оказалась!

Его светлость усадил меня в кресло, а сам, кажется, вовсе не собирался выйти из комнаты.

— Вы так и останетесь здесь, сударь? — пролепетала я.

— Разумеется, — подтвердил он. — Такая проверка всегда проводится в присутствии жениха или кого-то из членов его семьи. Но вас совершенно не должно это смущать.

Легко сказать! Я чувствовала себя так, что вот-вот могла упасть в обморок. И когда доктор Нуари попросил меня дать ему левую руку, я даже не расслышала это с первого раза, и ему пришлось повторить.

Руку? Если он будет делать вывод о моем целомудрии на основе моего пульса, то он вряд ли сделает благоприятный для меня вывод.

Но нет, пульс он проверять не собирался. Вместо этого он надел мне на запястье браслет с прозрачными камнями.

Я посмотрела на доктора с удивлением, но он лишь ободряюще кивнул. На протяжении нескольких секунд ничего не происходило, а потому вдруг камни браслета из прозрачных стали белоснежными. А на лице месье Нуари появилась облегченная улыбка.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — сказал он и снял браслет с моей руки.

Мне было ужасно интересно, в какой цвет окрасились бы камни при другом результате проверки, но спросить об этом в присутствии его светлости я постеснялась.
Дорогие читатели! Стартовала новинка нашего моба - отличная история от Юлии Зиминой

Ледяные драконы… Холодные, своенравные, высокомерные. Они вступились за мой народ, спасая его от страшной участи. Правитель каждый год выражает им благодарность, посылая сундуки с золотом. Вот только в этот раз было принято решение преподнести другой дар – юную деву, что будет оберегать здоровье наследного принца, жертвуя при этом собственным целебным пламенем.
Стоит ли говорить, что жребий пал на мою семью? Осталось только определиться, кто примет на себя роль дара – я или моя младшая сестра. Хотя... Здесь и выбирать не придется. Понятно, кто покинет отчий дом – я. Нелюбимая, мозолящая глаза дочь, рожденная от служанки. Да, меня признали, но лучше бы отказались.
Ну что, к наследнику ледяных драконов? По слухам он та еще великосветская зазнайка. Но, пусть и имеется риск потерять своё здоровье, мне кажется, рядом с ним будет куда лучше, чем с "любящей" семьей.