Брачная ночь с чудовищем. Право на невинность

Жар горящих факелов опалял лицо, перед глазами плыло. Сознание мутилось, и я никак не могла понять, что происходит. Что я тут делаю, почему на мне алое платье невесты? Ведь это моя сестра выходит замуж, не я…

— Мужчина, берешь ли ты женщину, стоящую по правую руку от тебя, в жены? — прозвучал громкий вопрос.

— Беру! — ответил со мной рядом смутно знакомый мужской голос.

— Согласна ли ты, женщина, стать женой этого мужчины?

— Согласна, — ответила я.

Сквозь накрывшую сознание муть пробился ужас — что я сказала?! Зачем, почему?! И почему свадебный обряд такой странный? Хотела закричать, что ошиблась, что не собираюсь за этого мужчину замуж. Что люблю другого... Но губы будто склеились, не давая протолкнуть сквозь них ни звука.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться, — прозвучало торжественно, и заиграли свадебные фанфары.

Я со страхом ждала прикосновения к губам. Но вместо этого возле уха раздался довольный шёпот:

— Да, мы женаты, Виолетта. Правда, брачной постели у нас с тобой не будет… Впрочем, не переживай, тебя есть кому утешить, милая женушка. Право первой ночи — слышала о таком?

С трудом сосредоточила взгляд на склонившемся ко мне мужском лице.

— Лорд Красчер, почему вы здесь? У вас свадьба с моей сестрой. С Агнес, — прошептала, едва шевеля губами. Горло пересохло и каждое слово царапало его, словно острый камень.

Красивое лицо мужчины дёрнулось в неприятной гримасе.

— Да, это Агнес должна была стоять со мной у алтаря, а не ты. Однако, планы поменялись, малышка Виолетта. У меня имеется должок, о котором я почти забыл. Но буквально на днях мне о нём напомнили. Платить тем, что мне дорого, я не собираюсь… Поэтому в счет долга пойдешь ты, моя милая. Ты и твоя невинность. Право первой ночи — слышала о таком?

— Вы не посмеете… Батюшка не позволит...— прошептала я, изо всех сил стараясь говорить связно. Что со мной? Меня чем-то опоили? Почему мне так плохо, а тело совсем не слушается?

— Я уже посмел, а твой бестолковый отец ни сном, ни духом не знает, что случилось с его любимой дочкой... — засмеялся тот, кто был женихом моей сестры. Снова зашептал: 

— Естественно, жить с тобой я не собираюсь — ты ведь понимаешь, мне не нужна жена, побывавшая в постели другого? Как только ты закроешь мой долг, мы разведёмся и ты… Не знаю, жива ли ты будешь после «брачной ночи» с чудовищем Ловенграсом, Виолетта. Впрочем, меня это совершенно не интересует.

— Нет! — простонала я.

— Да! Вперед, милая, карета монстра уже ждёт — ему не терпится заполучить тебя в свою постель.

Два месяца назад.

— Миледи Виолетта, я принесла, что вы просили, — Таша положила на кровать пакет, поджала губы и неодобрительно покачала головой. — Только мне всё это не нравится.

— Молчи, ни слова больше! — я развернула свёрток. Достала лежащее там платье и, оглядев, растерянно произнесла:

— Вырез-то какой глубокий!

— Другого не нашлось, миледи, вам же срочно понадобилось. В город было не успеть сбегать. Я бы вам своё платье дала, без всяких вырезов, да только в него три таких, как вы, поместится, — ответила горничная и вздохнула. — Может, передумаете? Совсем негоже принцессе по улицам в одиночку, да в простом платье бегать.

— Не передумаю, Таша. Это мой единственный шанс попасть на Ярмарку Солнцесвета. Ты же знаешь, такие раз в пять лет бывают. Пропущу сейчас — и жди потом вон столько лет! И неизвестно, где я в то время буду.

«Надеюсь, в доме Горация, в королевстве его отца. Женой моего любимого и с парочкой наших детишек. Тогда мне точно не до поездок на ярмарки будет», — подумала я мечтательно.

Видимо, прочитав мои мысли по выражению лица, Таша спросила:

— Опять о принце Горации думаете, миледи?

— О ком же ещё, если я его люблю! — заулыбалась я. — Уверена, скоро Гораций приедет с родителями к нам в гости и попросит меня стать его женой. Ведь не зря он зачастил к нам в последнее время. Вот увидишь, скоро будет наша помолвка!

— Ох… я бы на это не рассчитывала, — пробормотала Таша негромко, но дальше спорить не стала. И правильно: хотя она доверенная служанка, и ей многое позволяется, чего другим нельзя, но меру должна знать! 

Тем более, я была уверена — отец Горация совсем скоро обратится к моему батюшке с предложением поженить нас с его сыном. Ну и пусть их королевство раз в пять больше и богаче нашего! Деньги ведь ерунда. Главное — это чувства, а мы любим друг друга. Конечно, Гораций мне ни разу прямо не сказал об этом, но при встречах смотрел так пристально, улыбался так нежно, что у меня даже щёки вспыхивали от волнения. Наверняка он давно в меня влюблён!

— Госпожа, позвольте мне пойти с вами на ярмарку! – горничная умоляюще сложила руки на  груди.

— Таша, если ты со мной отправишься, кто здесь меня прикрывать будет? Я никому кроме тебя не доверяю, ты же знаешь! — возразила я.

Под тяжелые вздохи служанки подошла к зеркалу и приложила к себе принесённое платье — да, вырез до ужаса глубокий. Все ключицы откроет, и ложбинку между грудей тоже.

— Если платочек сверху повязать, то скромно будет, — посоветовала Таша, вставая рядом и глядя на моё отражение в зеркале.

— Так и сделаю. Принеси из гардеробной подходящий, — велела я.

— Да и чепец вам надо с большими оборками, чтобы лицо прикрыть. Иначе такую красоту ни один парень мимо себя не пропустит. Не успеете зайти на ярмарку, как зажениться с вами кто-нибудь захочет, — мрачно предрекла горничная и пошла в гардеробную.

— Хорошо, неси чепец, он не помешает, — подумав, согласилась я: прикрою лицо и от чужих взглядов, и от солнца.

Через полчаса, облачённая в слегка болтающееся на мне платье, я вышла через балкон в сад.

— Будь в комнате, закрой дверь и всем говори, что у меня болит голова! — еще раз предупредила горничную.

— Ох, боюсь я, миледи Виолетта! А если матушка  или сестра ваша пожалуют? — Таша нервно прижала руки к пышной груди. — Накажут ведь вас за такое, если кто узнает!

Я беспечно отмахнулась:

— Матушка и Агнес с бала только под утро вернулись. Значит до обеда из кроватей и своих комнат не выйдут. К этому времени я давно вернусь. Не волнуйся, — помахав рукой напряжённо глядевшей на меня горничной, я побежала к укромной калитке в дальнем, заросшем углу сада, куда почти никто не заходил. 

Открыла замок висевшим на шее ключом-артефактом. Тенью выскользнула в узкий глухой переулок и огляделась. Убедившись, что меня никто не заметил, полная счастливого предвкушения, побежала к центральной ярмарочной площади.

Мои дорогие, рада приветствовать вас в новой книге. Будет горячо, волнительно и переживательно. 

Путь от калитки до ярмарочной площади занял не больше двадцати минут. Я быстро переставляла ноги, не шла, а летела — такое у меня было воздушное настроение.

Лохматый шар-солнце уже приподнялся над крышами домов. Розово-золотые лучики щекотали мой выглядывающий из-под чепчика нос, ещё больше поднимая настроение. Несмотря на ранний час, в воздухе витали соблазнительные запахи праздника — цветов, корицы, фруктов, жареного миндаля и какой-то дымной сладости. Вдалеке слышались звуки музыкальных инструментов - это ярмарочные артисты начинали готовиться к своим представлениям.

Я прошла через распахнутые ярмарочные ворота и влилась в пёструю, гудящую и галдящую на все голоса толпу. Неспешно побрела вдоль рядов, вертя головой во все стороны и восхищаясь увиденным. Чего тут только не было, ряды просто ломились от диковин! Даже не сравнить с обычными столичными ярмарками, где всего было много, но редкостей почти не встречалось. Тем более, не продавалось то, за чем я шла сейчас...

Слева, под навесом из шёлковых лент, порхали живые огоньки в хрустальных колбах — светлячки-долгожители, как сообщал зазывала. С ними никакой магии не нужно для освещения. Достаточно одну такую колбу в комнате поставить — и готов ночник на много месяцев.

Дальше продавали зелья всех назначений и всех цветов: от нежно-розового «сна младенца» до чернильно-синего «воспоминания о море» для тех, кто моря никогда не видел. Тут стоял такой терпкий травяной дух, что кружилась голова.

У соседнего лотка важно сидел бородатый гном и демонстрировал ножи, которые сами нарезали хлеб, мясо и овощи, только успевай подставлять. Вот бы нашим поварам такие, а то готовя угощения к любому празднику они чуть не до кровавых мозолей себе руки обычными ножами сбивают! Надо попробовать поговорить с матушкой — вдруг согласится  хотя бы парочку таких купить?

Запомнив место, где торговал гном, я  протиснулась сквозь толпу дальше, ища ту синюю вывеску с совой, про которую рассказывала моя подруга Амелиса. Ничего похожего не увидела — или не в тот ряд свернула, или… Ох ты, Ами ведь предупреждала, что нужно через малые боковые ворота заходить! Вот я растяпа, забыла, что нужная мне лавка в стороне от главного входа!

Отойдя в сторонку я взобралась на крупный плоский камень у палатки продавца артефактв иллюзий. Сначала, правда, пощупала камень рукой — вдруг он мне мерещится? Может и такое быть, что его наворожил, наколдовал торговец, чтобы мастерство своё получше покупателям продемонстрировать… Но нет, камень оказался настоящим и никуда не исчез, когда я на него встала.

Придерживаясь за стойку, на которой крепилась крыша палатки, принялась высматривать нужную мне вывеску… Взгляд зацепился за синее пятно через пять или шесть рядов от места, где я стояла. Хорошо, что недалеко! Главное, направление запомнить — и через пять минут буду на месте.

Я спрыгнула с камня на землю, но как-то неловко— нога подвернулась и щиколотку прострелило болью. Не обжигающей, но довольно чувствительной. Зашипев и ругая себя за неуклюжесть, я присела на камень и принялась растирать лодыжку, чтобы боль быстрее прошла.

— Помочь тебе, красавица? — прозвучал над головой сочный мужской бас и раздался грубый смех. — А то давай мне свою ножку, я её вмиг оглажу так, что про всякую болячку забудешь.

Я подняла голову. Передо мной стоял крупный, высокий мужчина в длинной серой рубахе и брюках из грубого сукна. Не очень чистые штанины были небрежно заправлены в тяжёлые сапоги из воловьей кожи. Из-за ремня торчала рукоятка ножа.

Лицо у мужчины было хищное, уши — заострённые и покрытые мелкой серо-бурой щетиной. Предплечья, выглядывающие из подвернутых рукавов рубахи, тоже все в плотной неопрятного вида шерсти. Оборотень-смесок с человеком, то ли волк, то ли шакал. Неприятный…

Жёлтые, с вертикальными зрачками глаза мужчины жадно рассматривали моё лицо, руки. Скользили по платью, ныряли в вырез под сбившим на груди платком. Шарили по щиколотке, которую я растирала… 

Неожиданно мужчина наклонился ко мне и, чуть не касаясь моей макушки, с шумом втянул воздух носом. Оскалил острые зубы в довольной ухмылке.

— Ум-м, да у нас тут маленькая девственница, я смотрю… Вкусно пахнешь, малышка… Давай-ка, Освало поможет тебе подлечить ножку?

— Спасибо, мне уже лучше, — я поспешно одёрнула платье и вскочила на ноги. Чуть прихрамывая, кинулась прочь, стремясь затеряться в толпе — фух, какой противный взгляд у мужчины! Словно раздевал и облизывал меня глазами. Ещё и про девственность мою на всю ярмарку заорал! Это про таких парней Таша сказала, что не успею зайти в ворота, как они захотят со мной "зажениться"?

— Куда же ты, красотка?! — донёсся до меня крик оборотня. — Зря надеешься от меня сбежать — я запомнил, как вкусно ты пахнешь! Все равно найду...

Стараясь не обращать внимания на ноющую щиколотку, я припустила ещё быстрее, лавируя в плотной толпе. Нырнула за палатку с зельями красоты, возле которой собралось несколько десятков женщин. Свернула в соседний ряд и ещё раз поменяла направление, оказавшись у палаток со специями. Ну и пусть я отклонилась от своей цели, зато в этом месте такие запахи стоят, что любому оборотню нюх отобьют. Тем более смеску — у них чутьё намного хуже, чем у чистокровных перевёртышей.

Придерживая платок на груди и пониже натягивая чепец, я пробежала сквозь ряды благоухающих на все лады палаток. Ещё раз свернула, уверенная, что теперь движусь в сторону нужного мне места. Прошла через ряды торговцев магическим оружием и неожиданно оказалась в узком проулке перед высоким глухим забором.
Дорогие читатели, книга входит в моб  Заходите, у нас много интересных историй)
А дальше еще визуальчики

Виолетта

Таша, верная служанка Виолетты

Поняв, что зашла в тупик, я развернулась, чтобы пойти обратно, но дорогу мне перегородила мужская фигура. В проходе, словно заткнув его собой, стоял тот самый оборотень в серой рубахе. Руки были расставлены в стороны, будто он готовился играть в жмурки, на лице расплылась довольная ухмылка.

— А я говорил, что найду тебя, маленькая девственница, — он сделал ко мне шаг. — Запах-то твой не перебить никакими пряностями. Слышен издалека, вку-усный такой.

Сердце заколотилось где-то в горле, туго и больно, а мужчина начал надвигаться на меня. Шёл не спеша, его жёлтые глаза шарили по моему телу, будто ощупывали, оценивали каждую линию под платьем. Я подняла руки, закрывая грудь, и начала отступать.

— Пропустите меня, или закричу! — вырвалось у меня тонко и ужасно тихо.

— Кричи, — ухмыльнулся оборотень, — хоть обкричись. Народ на ярмарке — он какой? А разный он, и до чужих дел никому нет дела. Лучше не дёргайся, детка. Тебе же будет лучше, если станешь вести себя послушно и тихо.

Я продолжала отступать, а мужчина надвигался тяжелой походкой, явно наслаждаясь моим страхом. Казалось, он чувствовал его запах, шумно втягивая воздух и по-звериному шевеля ноздрями.

— Не подходи, иначе спалю тебя! — прошептала я и выбросила вперёд руку, выкрикивая единственное известное мне заклинание "Вспышка". Из ладони ударил яркий, но почти безвредный сноп искр и шипящим фейерверком ударил оборотню в грудь. Прожег на рубахе дыру, но мужлан только отмахнулся от него, словно от назойливой мошкары.

— Ещё и магичка! — обрадовался, рассматривая меня. Его вытянутые зрачки стянулись в точки. — Ой-ё, двойная удача сегодня у Освало! Сначала сам с тобой, недотрогой, поиграюсь… Потом друзьям предложу. А потом… потом продам с выгодой. В соседнем королевстве таких хорошеньких магичек-девственниц очень даже в цене держат. Для особых ритуалов, слыхал я. Правда, девственницей ты уже не будешь, но всё равно продам тебя недёшево. Ты принесешь мне целое состояние, детка!

Я открыла рот, чтобы закричать по-настоящему, но в этот миг за спиной оборотня появились ещё трое мужчин. Такие же рослые, в потёртой грязной одежде, с грубыми звериными лицами и ножами на поясе.

— Освало, кого это ты поймал? — сипло спросил один, низкорослый и широкий в плечах.

— Цыпочку, — обернулся к ним оборотень, не спуская с меня глаз. — Магическую цыпочку. Чистенькую и вкусненькую. Я первый у неё буду, поняли?!

Взгляды мужчин упёрлись в меня, такие тяжёлые и страшные, что почувствовала себя маленьким зверьком, припертым к стене сворой диких псов. Внутри всё сжалось от леденящего ужаса. «Глупая, глупая, тысячу раз глупая! — пронеслось в голове. — Почему не послушалась Ташу? Зачем вообще полезла на этот камень!»

— Я… я принцесса! — выпалила в отчаянии. — Принцесса, дочь короля Алоиса! Если вы тронете меня, вас найдут и казнят!

Наступила секунда тишины, а потом они дружно зашлись издевательским хохотом.

— Принцесса! — сквозь смех выдохнул Освало. — Ой, умора! Парни, вы слышали? Принцесса в платье бедной шлюшки! Нет уж, малышка, теперь ты наша собственность. И судьба у тебя теперь другая — удовлетворять сильных мужчин со здоровым аппетитом.

Сквозь затопивший меня ужас в сознание пробилось только одно слово — аппетит. Так они просто голодные?!

— Послушайте, если вы хотите есть — пойдите в трактир. Я дам вам денег, у меня есть, — произнесла я дрожащим голосом и полезла в сумочку на поясе.

— Конечно, дашь, милая. Все твои денежки — теперь наши, правда, парни?! — загоготал Освало и бросился на меня. Не раздумывая, я снова швырнула в него заклинанием. На этот раз сноп искр метнулся из моих дрожащих пальцев не в грудь оборотня, а выше. Ударил ему прямо в лицо, в жёлтый, горящий радостью глаз.

Раздался страшный, животный вопль. Одной рукой Освало схватился за лицо, а другой с размаху ударил меня в висок.

Мир взорвался ослепительной, обжигающей болью, в глазах потемнело. Сквозь накатившую тошноту и гул в ушах я почувствовала, как меня подняли в воздух. Грубо, как тюк, перекинули через плечо и куда-то понесли.