Брачный квест некромантки

 — Эйнджел Вэйллерс! — От резкого окрика дяди, развалившегося в папином любимом кресле и сверлящего меня негодующим взглядом, я позорно дернулась. — Извольте молчать и слушать, что вам говорят старшие! Распустились тут!..

Дядя запнулся. Наверное, проглотил ругательство. А я обиженно огрызнулась:

 — Папа никогда не кричал!..

 — Наверное, поэтому он в пьяном виде позволил лошади сбросить себя и свернул себе шею! — едко парировал мамин брат. — А я теперь вынужден разгребать его долги и ломать голову, как обеспечить двух вздорных девчонок!

Я пристыженно опустила голову. Дядя, будь он хоть тысячу раз мне неприятен, сейчас был прав. Папочка оказался ужасно неприспособленным к жизни и после того, как не стало мамочки, все наше большое хозяйство начало медленно, но уверенно разваливаться. Сначала я была слишком маленькой и не понимала, что происходит. С детским восторгом слушала папины нетрезвые разглагольствования, как вырасту, поступлю в магическую академию, научусь управлять своим даром и стану крутой некроманткой, известной на все наше немаленькое королевство. Звучало, как красивая сказка. Но это я поняла уже потом. Когда подросла и осознала всю плачевность нашего положения. Я даже попыталась хоть как-то его поправить, это положение. Но куда там мне! Что может знать об управлении поместьем семнадцатилетняя пигалица? Ни-че-го. Я стала надеяться на то, что до моего восемнадцатилетия и поступления в академию ситуация не станет катастрофической… И я смогу все же как-то поправить наши дела. И вот до моего восемнадцатилетия остался месяц, но десять дней назад не стало папы. Оступилась лошадь и сбросила его в овраг. Папа умер на месте. А сегодня утром в поместье заявился брат моей покойной мамы. Теперь, по его словам, он всем здесь заправляет. И кажется…

 — Да ты слушаешь меня вообще, маленькая негодница?!

Дядя даже вскочил от негодования на ноги и покраснел. А я вздрогнула от очередного окрика и постаралась выдавить из глаз пару слезинок. Может, этот бесчувственный чурбан хотя бы перестанет орать?

 — Простите, дядя, — кротко пробормотала, ощущая, как с таким трудом выдавленная из глаз драгоценная капелька подрагивает на ресницах, — я задумалась. Вспомнила, как папочка сидел в этом кресле по вечерам. Он очень любил…

Дядя красноречиво закатил глаза и с безмолвной тоской посмотрел в потолок. Мол, за что мне все это? А потом посмотрел на меня и рыкнул:

 — Повторяю еще раз! Постарайся быть повнимательнее, племянница! Сомневаюсь, что твоему супругу понравится рассеянность жены!

 — Да, дядя, — кротко ответила, потому что мамин брат смотрел на меня так требовательно, словно желал, чтобы я отдала ему жизнь. А сама озадачилась, о каком муже говорит этот сумасшедший?

Дядя наградил мне долгим, пристальным взглядом. А потом удрученно покачал головой:

 — Боги, дайте мне терпения! Ладно, начнем все сначала. Итак, племянница, пять дней назад я получил уведомление о том, что умер мой зять. И что после него в наследство мне осталась куча долгов и две племянницы, которых я теперь обязан содержать до совершеннолетия и замужества. — Дядя дернул щекой. Чего это он? — Но я, увы, совсем небогат. И у меня тоже есть дочь. Я просто не могу тянуть убыточное поместье, покрывать его долги и…

 — Мне через месяц исполнится восемнадцать лет, — рискнула я перебить дядю. — А осенью я поступлю в академию, выучусь и…

 — А оплачивать тебе обучение кто будет? — снова взревел дядька, вскакивая из кресла и с грохотом опуская кулак на стол. — Вы ра-зо-ре-ны! Еще не поняла? Нет у вас денег на обучение! А мне нужно свою дочь растить и учить. А потом еще выдавать замуж! На что требуется приданое! На вас средств у меня нет! Так понятно? — Я ошарашенно кивнула, ошеломленная непривычной грубостью. — Отлично, — проворчал он. — С этим разобрались. Значит, двигаемся дальше. Как только тебе исполняется восемнадцать, Эйнджел, ты выходишь замуж! За того, кто возьмет тебя без приданого! Это понятно?

Я ощутила, что бледнею, а ноги становятся ватными.

 — Как, замуж?.. — беспомощно пискнула, глядя на дядю теперь уже с ужасом. Что он задумал?! — А как же академия? Траур, в конце концов! Это же просто неприлично!..

 — Мне казалось, с этим мы уже разобрались, — проворчал он, успокаиваясь и снова устраиваясь на любимом папином месте. — Вы разорены! Ты бы в любом случае не смогла поступить в академию, потому что за обучение нужно платить! И немалые деньги! Печально, что отец тебе этого не объяснил! Все, что он мог для тебя сделать, это — выдать замуж тебя и сестру. Я поступлю так же. Найду тех, кто захочет взять бесприданниц. Поместье продам и из этих денег покрою долги. Если хватит. Разговор окончен! — сообщил он сухо. Ты выходишь замуж сразу после восемнадцатилетия, через месяц. Твоя сестра, если твой муж согласится, может до совершеннолетия пожить с вами. Я со своей стороны обязуюсь найти ей супруга как можно быстрее, — и дядя покачал головой с видом человека, на которого навалилось разом слишком много проблем.

Я же даже дышать не могла нормально. Горло перехватил спазм. Еще сегодня утром жизнь казалась серой и беспросветной. Теперь же она превратилась в катастрофу. Уже то, что мне нужно вместо обучения выходить замуж, ужасно. Необученным магам дар попросту запечатывают. А после запечатывания маги живут еще меньше, чем люди, родившиеся без магического дара. Я могу даже не дожить до совершеннолетия своего ребенка. А ведь, кроме меня, есть еще и сестренка, которой в этом году исполнится только шестнадцать лет. То есть, до совершеннолетия ей еще два года. А если мой гипотетический муж не согласится взять ее в дом?

 — А что будет с Адрианой? Если мой будущий супруг откажется ее приютить?

 — В таком случае твоя сестра отправится в приют, — равнодушно отрезал дядя, поднимаясь из кресла. — Я уже говорил, у меня нет лишних средств, я не могу взять ее к себе в дом. Так что в твоих же интересах, Эйнджел, сразу же понравится будущему супругу и во всем ему угождать. Все, разговор окончен. Распорядись, чтобы мне подготовили комнату, раз уж я вынужден жить пока здесь. Но на ужин меня не ждите. Я нанесу визит барону Шракси, мы с ним когда-то были приятелями. Возможно, он по старой дружбе подскажет мне, кому можно предложить тебя в жены, учитывая отсутствие приданого.

В этот момент я его возненавидела со всем пылом юной и неисстрадавшейся души. Я, наверное, могла бы простить дяде лишение меня возможности обучиться управлять даром и свое такое поспешное и постыдное замужество. Но не вот это равнодушие по отношению к сестренке. Ну уж нет, дядюшка! Не будет по-твоему! Костьми лягу, но не будет! Клянусь! Но вслух я сказала только:

 — Хорошо, дядя.

Дождалась, пока уже ставший ненавистным родственничек пройдет мимо меня и покинет комнату. Потом чутко прислушивалась, как скрипит под его сапогами наша старая лестница. После было несколько секунд относительной тишины. А потом хлопнула входная дверь. Надеюсь, она как следует наподдала наглецу по заду! Если не знать секрета, как ее правильно закрывать, то дверь с силой бьет по тому, кто выходит из дому. И только уверившись, что вновь обретенный родственник, наконец, исчез с поля боя, я подобрала свои юбки повыше и помчалась на кухню. Там обычно собирались все наши домочадцы. Будем держать совет. Нужно придумать, как выкрутиться из этой ужасной ситуации. Может, все же получится как-то продержаться до осени и поступить в академию магии. Хотя что-то мне подсказывало, что без замужества не обойтись.

 — Дядя собирается продать нашу усадьбу! — выпалила я на едином дыхании, ввалившись в просторную кухню, где всегда священнодействовала наша кухарка Люсинда. — А меня без обучения отдать замуж за того, кто возьмет без приданого!

Бздынь! Из рук сестры вывалилась тарелка. И разлетелась при встрече с истоптанным полом на несколько крупных и острых осколков.

 — Ох!.. — Адри, помогавшая Люсинде, взвилась с табурета, будто пружина, не обращая внимания на то, что натворила. И непроизвольно задела Грэшема, нашего старого конюха, единственного, кто не бросил нас, когда отец перестал выплачивать слугам жалование.

Чпок! Любимая, потемневшая от времени и табачного дыма курительная трубка Гэшема вырвалась из его рук, сделала небольшое сальто над плечом ошеломленной Люсинды и с влажным звуком приземлилась прямо в миску, стоящую перед кухаркой. Ой-ой! Надеюсь, в миске просто угощение для единственного обитателя нашей псарни, старого и слепого кобеля Нокса, а не то, что Люсинда готовила нам на обед.

Люсинда жалобно посмотрела в миску. Мне даже на минуту показалось, что кухарка сейчас расплачется. Но потом ее лицо побагровело. И Люсинда, медленно повернувшись ко мне лицом, уперла внушительные кулачищи в бока. Я сглотнула.

 — Мисс Эйнджел! — обвиняюще уставилась на меня кухарка. — Ну посмотрите, что вы натворили! Как я теперь буду печь пирог? Начинка из табака вряд ли придется по вкусу вам и вашему дядюшке! А времени замесить другое тесто уже нет!

 — Это не я! — пискнула не подумав. — Это Грэшем! — Конюх укоризненно посмотрел на меня. Злить Люсинду не рекомендовалось никому. Может ведь и голодным оставить. Или, скажем, пересолить… О! А это идея! — Люсинда, ты не волнуйся, пожалуйста! — затараторила я. — Дядюшка как раз и любит такую начинку в пирогах… — Кухарка настолько удивилась, что непроизвольно приоткрыла рот. И, естественно, перестала злиться. А я поспешила закрепить достигнутый успех: — Я и бежала к тебе, чтобы предупредить, чтобы ты ни в коем случае не пекла ему такой пирог! Он того не заслуживает! Наоборот, надо ему пирог с земляникой испечь! Чтобы мы с Адри ели, а он только смотрел! Ведь он не только продаст усадьбу и уволит всех работников, — вещала я вдохновленная лицами благодарных слушателей, — а и отправит Адри в приют, если мой будущий супруг не возьмет ее к себе на время в дом. Пока она тоже не выйдет замуж!

Люсинда недоверчиво смерила меня взглядом:

 — Врете, поди, мисс Эйнджел!..

 — Как в приют?.. — испуганно пискнула сестренка, падая назад на табурет, с которого недавно вскочила.

 — А вот так! — Врать дорогим и близким мне людям было неприятно. И когда я смогла сказать чистую правду, то непроизвольно с облегчением вздохнула: — Он сказал, Адри, что папа оставил в наследство одни долги. И что денег, которые можно выручить от продажи дома, может еще и не хватить расплатиться со всеми долгами. А у него лишних монет содержать нас с тобой нет. Ему нужно кузину выдавать замуж. Потому я выхожу замуж немедленно после совершеннолетия и за того, кто возьмет без приданого, — я не удержалась и тяжко вздохнула, — а ты, Адри, пойдешь или в приют, или приживалкой в дом моего супруга, если тот согласится взять к себе лишний рот…

 — Погоди, — выдохнула побледневшая сестренка, не сводящая с меня глаз, — но ведь у тебя дар! Если его не обуздать…

Я уныло вздохнула и, наконец, вошла в кухню:

 — Забудь, Адри, — оборвала сестру гораздо резче, чем собиралась. — Дяде плевать и на меня, и на мой дар, и на продолжительность моей жизни. Для него главное — это не тратить на нас с тобой монеты. Он сам так сказал. Чтобы побольше досталось толстой уродине Чарли.

Чарли или Шарлотта — это единственная дочка дяди и наша кузина. Она действительно в отличие от меня и Адри была невысокой и крепенькой, как колобок, который нам иногда пекла Люсинда, чтобы утешить двух позабытых всеми малышек. Я давно ее уже не видела. Но если ничего не изменилось, то дядя прав: чтобы выдать Чарли замуж, ему придется очень и очень постараться. Или дать за дочкой большое приданое. Ибо на крупные и торчащие вперед как у кролика зубы, блеклые серо-голубые глаза и жиденькие мышиного оттенка волосики вряд ли будет так много охотников, как воображала в детстве Чарли. Она всегда рыдала и истерила, что муж у нее будет не меньше, чем герцог. А лучше принц. И самый-самый богатый в нашем королевстве.

Я подошла и под жалостливым взглядом так и стоящего возле Люсинды Грэшема обняла оцепеневшую от свалившихся на голову новостей сестру. Погладила ее по голове как маленькую и вздохнула:

 — Надо пойти подготовить ему комнату, дядя сказал, что обедать будет у соседа, но ночевать приедет к нам… — И, не удержавшись, скривилась и пожаловалась: — Будет просить у соседа помощи, как продать меня повыгоднее!

После моих слов Люсинда будто отмерла. С шумом выдохнула. Посмотрела на меня, потом на Грэшема. И скомандовала:

 — Шем, сходи-ка с мисс Эйнджел да помоги ей перетряхнуть постель! Это слишком тяжелая работа для ее нежных ручек! Да добавь господину в постель вот той меленькой травки для бодрости! Помнишь? Ты мне рассказывал, что всю ночь не мог заснуть, когда случайно рассыпал ее в постели? А потом еще пару дней чесался после этого! Господину она как раз будет после визита к соседу. — Мы втроем ошарашенно уставились на воинственную Люсинду. Кухарка хмуро поинтересовалась: — Что? Вы же не думали, что я позволю безнаказанно обижать крошек миссис Делии? — Мы дружно промолчали. А Люсинда продолжила: — Ну вот! А я пока испеку господину пирог. Да такой, что он меня до гробовой доски помнить будет! — и Люсинда подтянула поближе к себе банку с солью и банку со жгучим перцем, который очень уважал Грэшем.

Конюх, заметив это дело, нахмурил кустистые седые брови:

 — Ты это, Люси, мне хоть немного оставь! Нечего на господина переводить все добро! Некоторым нужнее!

 — Идите ужо! — сердито отмахнулась от нас кухарка.

И мы пошли. И честно некоторое время молча работали: Грэшем перетряхнул постель, я застелила чистые простыни, Адри обмела пыль и пауков, и распахнула окошко:

 — Проветрим! — заявила она. — Чтобы не пахло сыростью и пылью.

Грэшем куда-то сходил и принес небольшой кисет, которых перевернул над простыней, на которой предстояло спать дяде. Я подошла поближе и с любопытством заглянула: с первого взгляда ничего не было видно.

 — А вы, барышня, — хрюкнул конюх, — ручкой-то по кровати проведите!

Я провела. И сразу же отдернула ладошку. Не знаю, что Грэшем рассыпал по простыне, но ощущение было, словно я погладила ежа против колючек. Грэшем, перехватив мой ошеломленный взгляд, подмигнул:

 — А что? На роскошества в виде хорошего мыла у нас денег нет, господин сам сказал. А от золы еще и не такое бывает! А вот это, чтоб спалось крепче и слаще! — с этими словами Грэшем выудил несколько помятых веточек из-за пазухи и положил их дяде под подушку. Но с самого краю. Так, что веточки немного выглядывали наружу. — Валериана, — хитро усмехнулся конюх. — Успокаивает и дарит крепкий сон.

 — А еще кошачью шерсть на подушке, — мрачно прокомментировала я. Потому что знала: к кусту валерианы в дальнем углу нашего запущенного сада любит наведываться толстый рыжий деревенский кот. Сюда он тоже найдет дорожку благодаря услужливо открытому окну. — Грэшем, дядя нас убьет за это! Или, еще хуже, выберет мне самого противного мужа…

 — А мы тебя выдадим замуж раньше! — вдруг радостно выкрикнула молчавшая до сих пор Адри. — Тогда дядя ничего тебе не сможет сделать!

Мы с Грэшемом озадаченно уставились на радостную Адриану. И я задала вопрос, мучивший нас двоих:

 — Это как, Адри? Что ты придумала? Раньше, чем мне стукнет восемнадцать, меня даже опекун не может выдать замуж!

 — Да нет же, глупышка! — засияла улыбкой сестренка. — Я не про то! Я предлагаю нам подумать и найти в округе кого-то, кто согласится взять тебя в жены, не блокируя тебе дар, и согласится приютить у себя и меня до совершеннолетия!..

 — Это нереально, — сразу же скисла я. — В округе все, даже вороны, знают о моем даре некромантии, и о том, что мы разорены. — Дяде придется хорошенько постараться, чтобы найти мне супруга, который достаточно богат сам, чтобы не требовать за мной приданое. Про то, чтобы потратить дополнительно кучу монет, дабы отправить меня в академию, в данной ситуации даже речи быть не может. А блокируют дар, между прочим, бесплатно. — И я, горько вздохнув и безнадежно махнув рукой, выбежала из комнаты.

Я по опыту знала, что когда мои эмоции выходят из-под контроля, то дар тоже просыпается и прорывается наружу мелкими скелетиками мышей, погибших птичек и даже некрупных собак и кошек. На больше моего неразвитого дара не хватало. Но сейчас и этого было слишком много. Если дядя обнаружит у себя в кровати парочку скелетов давно подохших крыс, он вряд ли обрадуется. Скорее, укрепится в мысли, что мне нужно блокировать дар.

До обеда я просидела в самом дальнем конце нашего сада, возле того самого куста валерианы, ветки которого Грэшем подложил дяде в постель. Во-первых, надеялась, что запах валерианы меня успокоит. Во-вторых, вокруг этого куста уже давно не было никаких скелетов, которые я могла поднять. Потому что я постоянно сюда прибегала, если расстраивалась. Последний раз был задолго до смерти папы: я поссорилась на пикнике с дочерью местного мельника из-за того, что она всем желающим рассказывала, будто у нее будет титулованный жених, а я останусь в старых девах из-за нищеты. Тогда я сбежала к облюбованному кусту, но это не помогло. Дар вышел из-под контроля, и откуда-то ко мне приковылял почти лысый, лишь в паре мест к костям пристали свалявшиеся клочки шерсти, скелет какого-то животного, кажется, лисицы. И я мстительно отправила его укусить гадкую Бриджит. Скандал тогда случился знатный, вся округа слышала. Потому что мой зомби-скелет ввалился в дом Бриджит прямо во время воскресного чаепития. Поговаривали, что перепуганные дамочки вываливались даже из окон дома мельника. Правда это или нет, я так и не узнала. С каждым последующим днем сплетни обрастали все новыми и все более шокирующими подробностями. Дошло уже до того, что скелетик якобы набросился на самого почтенного мельника с целью отужинать его мозгами, но промахнулся и почему-то откусил ему то самое, о чем приличным барышням не следует говорить. Самое отвратительное, что в распространении мерзких сплетен про меня, меня же и обвинили. Я тогда до самой папиной смерти не выходила из дому. Боялась, что когда увижу Бриджит, то снова потеряю контроль над даром и натравлю на мерзавку скелеты всех дохлых птиц и мышей, до которых только смогу дотянуться…

Остаток дня прошел тихо и мирно. Незадолго до обеда меня нашел Грэшем и, обняв за плечи, увел в дом, где в кухне уже витал вкусный запах свежих лепешек, похлебки, каши с мясом и блинчиков со сметаной, которые на скорую руку нажарила Люсинда взамен пирога, тесто для которого было испорчено по моей вине.

Обедали молча. Слуги почему-то виновато прятали от меня взгляд. Мне самой хотелось плакать, несмотря на потуги шутить. Хорошо еще, что за обедом не было ничего такого, что я могла бы оживить своим даром: Люсинда давным-давно перестала подавать на стол мясо на кости. Да и само мясо кромсала так, чтобы оно очно не ожило и не попыталось воссоединиться с остальным телом. И только моя младшая сестра, казалось, не замечала реальности. Она сосредоточенно работала ложкой, что-то обдумывая. И только когда Люсинда разделила и разложила по тарелкам блинчики в конце трапезы, Адри подняла на нас взгляд:

 — А как вообще ухаживают за мужчинами?

Вопрос сразил наповал. Люсинда выронила ложку, которая свалилась в плошку с драгоценной сметаной и разбрызгала ту по столу. Грэшем поперхнулся глотком браги, кружку которой он всегда выпивал за обедом. А я потрясенно вытаращилась на сестру:

 — Адри! Зачем тебе это? — с трудом выдавила из разом севшего горла.

Адриана посмотрела на меня как на дурочку:

 — Мне это не нужно! Во всяком случае, пока. А вот тебе эти знания жизненно необходимы! Ведь тебе предстоит ухаживать за будущим мужем и уговорить его, в конце концов, жениться на тебе!

Я забыла, как дышать. И как говорить тоже. Только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Мне ухаживать за мужчиной? Мне, леди, ухаживать за мужчиной?! Сестра вообще думает, что говорит?!

 — Адри, ты что?.. — в конце концов, сумела выдавить я из себя, шокировано глядя на сестричку. — Как ты можешь мне такое предлагать?..

Я была настолько потрясена, что меня совершенно не удивил неожиданно спикировавший откуда-то сначала на подоконник открытого окна, а оттуда на стол, скелет птицы среднего размера. Похоже, что ворона. Птичий скелет внимательно осмотрел всех присутствующих пустыми глазницами, важно раскрыл клюв и издал полузадушенное «Кха-а-а!»

Люсинда, давно привыкшая к подобным «гостям», схватила полотенце и замахнулась на зомби-птичку:

 — А ну, кыш отсель, нечисть! Только твоих костей к блинам и не хватает!

Ворон одним прыжком увернулся от полотенца, не потеряв при этом ни одной косточки, и обиженно кхакнул на кухарку. Адриана же, задумчиво потыкав птичку пальцем туда, где у живых обычно растет хвост, протянула:

 — Надо же! А твое мастерство Энжи, растет. Грех такой талант блокировать. Еще недавно твои скелеты не то что издавать звуки, двигаться, не теряя собственные кости по дороге, не могли. Отличный экземпляр! Вот и будет тебе гонец, которого ты будешь отправлять к кандидату в мужья с записочками…

 — Вы еще скажите, мисс Адриана, с цветами, — мрачно зыркнув на обалдевший от такого поворота скелет, пробурчала Люсинда. Ворон плюхнулся на костяной зад, потрясенно приоткрыв клюв. Нечаянно потеряв при этом пару косточек, которые метко угодили в тарелку Люсинды. Кухарка побагровела и завопила: — Мисс Эйнджел!..

 — А я что? — удивилась я. — Он сам пришел! Я его не звала!

С этими словами я схватила костяную птичку обеими руками, не обращая внимания на ее попытки клюнуть меня в руку, вынесла через черный ход в сад и под ближайшим кустом прошептала формулу упокоения. Жалко было наблюдать, как прекрасно получившийся скелет осыпается на землю серым прахом. Но и оставлять его было нельзя. И так неизвестно, что будет завтра. А этот скелет, впервые, похоже получился с зачатками собственного разума, как и положено высшим зомби. Эх-х-х!.. Мне бы в академию, а не замуж… Впрочем, я запомнила место последнего пристанища птички. А формулу поднятия помнила еще лучше, чем упокоения. Если что пойдет не так, то берегись, дядя…

***

Дядя не вернулся домой и к ужину. Облегченно вздохнув, что не придется переводить продукты, мы вчетвером поужинали тем, что оставалось от обеда, и разошлись по комнатам. Дядя же приехал домой поздним вечером, я бы сказала, ночью. Я слышала через открытое окно, как он поначалу понукал лошадь, которая «где-то там застряла, шельма, и ни в какую не хотела идти в тепленькую постель». Из услышанного я сделала вывод, что дядя пьян как свинья. Папочка тоже пару раз напивался так, что начинал разговаривать с животными и мебелью. Особенно меня поразил один случай, когда папуля, слегка перебрав, встал на четвереньки и сначала соревновался с вредным соседским козлом, кто громче мемекнет. А потом вообще полез к козлу почему-то целоваться. Я была потрясена: по опыту знаю, как неприятно пахнет эта бородатая и безрогая скотина, как можно с ним целоваться?! Да еще и эта жуткая бородища… В общем, степень опьянения дяди стала для меня так же понятна, как если бы я стояла рядом с ним и могла лицезреть его сама. Потому совершенно не удивилась, когда дядя сначала обругал опытного и умеющего хорошо уворачиваться Грэшема, потом лошадь. Потом я услышала, как дядя вошел в дом и снова, в который раз, получил капризной входной дверью. А потом на весь дом разнесся его пьяный крик:

 — Кто-нибудь! Заберите птичек! Я желаю получить на завтрак гуся, жаренного с яблоками!

А приоткрыв дверь в коридор, услышала еще и бормотание раздраженной Люсинды:

 — Вы сами, ваша милость, как гусь. Хоть и без яблок.

Хихикнула. Злая Люсинда — это нечто. Вот только ей не стоит бесить дядю. А то ведь не даст рекомендаций, когда будет продавать поместье. Что тогда делать пожилой кухарке, у которой болят ноги и спина?

Дядя еще некоторое время побухтел, попеременно требуя то вина, то зачем-то горничных, то нормальную ванную, а потом затих. Наверное, уснул. Я же еще долго вертелась в кровати, печально размышляя на тему несправедливости: вот почему у гадкой Чарли есть отец и приданое, а у хороших девочек вроде меня и Адри нет? Но потом я тоже уснула, чтобы подскочить на рассвете, влезть в платье, наскоро умыться и заплести волосы в неряшливую косу, и отправится помогать Люсинде. Ей одной на кухне тяжело. А сестренка пусть еще поспит…

Завтрак приготовился без особых проблем: свежие лепешки, два больших гуся, фаршированных нарванными в саду еще кислыми яблоками, салат из овощей, тоже выращенных самостоятельно, вареные яйца, мягкий сыр, который делала сама Люсинда, и вездесущая каша. Можно было бы, конечно, приготовить и одного гуся, нам, пятерым, его бы хватило без оглядки. Но хранить вторую птичку было негде: замораживающий артефакт уже давно требовал подзарядки и ничего не охлаждал. А я то ли не умела вливать энергию в магические предметы, то ли капризный артефакт не желал принимать в себя мою магию смерти. Так что пришлось готовить сразу двух. Чтоб не испортились. И хорошо. Ибо к завтраку пожаловали гости. Вернее, гость.

Мы с Люсиндой и Адрианой уже почти накрыли к завтраку стол под пристальным взглядом страдающего от похмелья дяди, когда от входной двери донесся стук. Конюх Грэшем, временно повышенный в должности до дворецкого, открыл нашу капризную дверь. А я мрачно переглянулась с сестрой, разделяя ее мнение о том, что гости в этом доме не к добру. Так и вышло. Спустя всего пару минут в нашу запущенную столовую ввалился, размахивая четырьмя бутылками вина, такой же встрепанный и всклокоченный, с покрасневшими, как и у дяди глазами, барон Шракси:

 — Юджин, а вот и я! И не один, а с лекарством! У тебя же болит голова? Значит, будем лечиться!

Дядя оживился. А мы нахмурились. Четыре бутылки вина не предвещали ничего хорошего.

Барон между тем, не дожидаясь приглашения, прошел вперед и, не спрашивая разрешения, плюхнулся раскормленным задом на мое место, предварительно поставив бутылки перед собой на стол. Смерил меня и Адри неприятным взглядом и расплылся в отвратительной ухмылке:

 — Миленькие цыпочки! На младшей, так и быть, женюсь! Могу прямо сейчас забрать ее в свой дом. Подпишем соглашение, а брак оформим потом, когда женушка достигнет совершеннолетия…

Я не поняла, что все это значит, у нас обычно так не делали. Но судя по тому, как перекосило разом побледневшую Люсинду, для Адри в этом не было ничего хорошего. И я стиснула до боли кулаки, с отчаянием глядя на зажаренных целиком гусей, которые начали расплываться из-за набежавших на глаза слез. Ну вот почему все так несправедливо?! Почему я не успела выучиться на некромантку, чтобы иметь возможность защищать сестру?

Допускаю, что кухарка нарочно зажарила гусей целиком, надеясь на то, что дядя выведет меня из себя и я оживлю птичек. Вот только она не подумала, что к нам могут пожаловать гости…

Дядя отвратительно, просто мерзко рыгнул, потянулся за одной из бутылок, неожиданно ловко вскрыл ее и разлил содержимое по стоящим на столе чашкам для утреннего травяного отвара. Пригубил. Посмаковал. Почмокал губами. И удовлетворенно зажмурившись, ответил:

 — Договорились. Но сначала я пристрою старшую. А то боюсь, если младшую удалить из дома раньше, Эйнджел со своим проклятым даром мне житья не даст, да и потенциальных женихов всех распугает. Вот напишу сегодня тем, на кого ты указал, дождусь ответов, потом дождусь ее совершеннолетия, а то вряд ли ее кто-то захочет взять раньше, как Адриану. Дар-то раньше восемнадцати блокировать нельзя…

Я этого не планировала, честно. Наоборот, собиралась держать себя в руках, быть скромной и милой, постараться понравиться будущему супругу, чтобы он забрал к себе в дом и Адри. И точно не планировала давать волю дару. Но меня в который раз подвели эмоции. Услышав, как цинично отзывается о нас дядя, как распоряжается нашими жизнями, будто мы были обеденными тарелками или деревянными кухонными ложками, стоящими грош в ярмарочный день, я разозлилась. Но еще держала себя в руках. До тех пор, пока дядя, допив содержимое своего бокала, разлили себе и приятелю остатки вина, и пожаловался, походя:

 — Вот не могла моя драгоценная сестричка распорядиться своей красотой иначе и выйти замуж за кого-то более приличного! Чтоб за ней осталось настоящее наследство, а не куча долгов! Тогда бы точно можно было попытаться просватать Чарли за герцога, о котором она с детства грезит! Ну или на худой конец, либо родила бы неодаренных девок, их легче спихнуть с рук, либо, лучше, сыновей, которых можно было бы послать искать невест с богатым приданым…

Скрип зубов кухарки, тоже услышавшей эти слова, меня добил. Перед глазами словно кто-то багровый шелк растянул и периодически встряхивал. Я уже почти не осознавала, что происходит вокруг. Во всяком случае, так и не поняла, с чего бы вдруг барону Шракси на ногу грохнулся тяжеленный стул, стоящий рядом.

Барон взвыл, перемежая вой такими ругательствами, что, наверное, даже запеченные гуси покраснели от стыда, запрыгал на одной ноге. Едва не сбив при этом с ног перепуганную Адриану. А я окончательно утратила связь с реальностью. Последним, что я запомнила, были жареные гуси, вскочившие со своих гнезд из яблок, свитых на деревянных тарелках, и с грозным шипением атаковавших дядю и барона Шракси. Надеюсь, они хорошенечко их напугают, чтоб гадкий барон и думать про Адри забыл!

 — Мерзавка! — орал, брызгая слюной, дядя, бегая передо мной туда-сюда. В какой-то миг даже показалось, что он сейчас меня ударит. — Да как ты только посмела!.. Неблагодарная! За все, что я для вас сделал!.. Да я!.. Немедленно продаю поместье, а вы немедленно отправляетесь в приют!..

Я молча терпела ругань, сцепив зубы и стискивая кулаки. Оживленные моим даром жареные гуси щипаться по понятным причинам не могли. Но вот бегать на оставленных кухаркой культях у них получалось весьма и весьма резво! Так, что дядя с бароном Шракси почти сразу же протрезвели! Кстати, лишенные голов птички как-то сумели между собой договориться и ни в какую не соглашались выпустить свои жертвы из столовой. Стоило хоть кому-то из почтенных мужей попытаться прорваться к выходу, как обе птичьи тушки набрасывались на жертву с утроенной силой, разбрызгивая вокруг мясной сок и разбрасывая кусочки печеных яблок. В конце концов, совершенно отчаявшийся барон схватил за ножки кресло и прихлопнул им ту тушку, которая гонялась за ним. А пока птичка выбиралась из ловушки, без затей полез в распахнутое окно. Мы с Адри и Люсиндой просто онемели, когда тучное седалище приятеля дяди застряло в оконном проеме, а выбравшийся из-под опрокинутого кресла гусь с воинственным шипением, отчаянно хлопая общипанными и зажаренными до хрустящей корочки крыльями, атаковал его.

Гусь сумел то, что не смог барон Шракси: он пропихнул негодяя в оконный проем, оставив при этом у барона на заду огромное, лоснящееся от жира пятно с многочисленными потеками мясного сока по ляжкам. Так барон и удирал с нашего двора, демонстрируя ошалевшим от такого зрелища жителям нашего городка, что сидел совсем не на кресле. Гусь же, самоубившись об бароний зад, шлепнулся на загубленную клумбу под окном расплющенной мясной лепешкой.

Второй гусь, будто увидев, что случилось с собратом, разогнался и с диким шипением врезался дяде в грудь. К несчастью, дядя в этот момент стоял как раз напротив входной двери. Получив неплохое ускорение от жареной тушки, дядя вместе с гусем вылетел коридор и шлепнулся на спину, отбив при этом себе копчик, по его словам, и сбив с ног неудачно пристроившегося подслушать Грэшема.

На этом наш завтрак закончился. Дядя заставил Грэшема, Люсинду и нас с сестрой тащить его наверх, в кровать. Ах, как ругалась Люсинда, когда осознала, что любящий своих племянниц дядюшка не собирается раздеваться, и планирует лечь в кровать как есть, в заляпанном жиром и мясным соком платье. Но сделать ничего не могла. Дядя сквозь зубы сказал, что ничего с нами не станется, постираем. Но лечь дядя все-таки не смог: когда мы, пыхтя и отдуваясь, втащили дядюшку в отведенную ему комнату, то оказалось, что она уже занята. В открытое окно на запах валерианы пришел не только наглый рыжий кот. Но и привел с собой двух друзей. И сейчас эта троица с упоением каталась по простыне. Дядя от неожиданности даже забыл, что у него все отбито! Сам вскочил на ноги, сам содрал с левой ноги сапог, и сам швырнул его в котов!

Естественно, коты бросились врассыпную, кто куда. Рыжий оказался самым умным и сразу же сиганул в окно. Его приятель, полосатый как тигр, поему-то прыгнул на картину, на которой был изображен цветущий луг. Наверное, думал, что он настоящий. Картина не выдержала такого надругательства. Сначала стряхнула с себя кота, а потом грохнулась на ошалевшего от такого мурлыку. Кот взвыл дурниной.

Третий приятель рыжего почему-то попытался прорваться мимо наших ног в коридор. Но увидав, что дядя снял второй сапог, тоже бросился в окно, только и мелькнул на весеннем солнышке его дымчатый хвост.

Увы, дядя остановиться вовремя не успел и по инерции все-таки швырнул в уже сбежавшего кота обувь. По животному, к счастью, промахнулся. Но попал в старую грушу. Метко надев сапог голенищем на сухой сук ближе к макушке.

Понятное дело, что после такого дядя передумал ложиться. Сам, босиком, прохромал в папин кабинет, позвав за собой всех виновников утреннего веселья. Сначала наорал на Люсинду и Грэшема, пообещав, что выгонит их взашей с такими рекомендациями, что им будет открыта лишь одна дорога: на паперть, подаяние просить. На работу с выданными рекомендациями их не возьмут даже в портовую таверну.

Я не поняла и половины того, что вопил дядя. Но мстительно пообещала себе, что раз уж так получилось, то сделаю все, чтобы ни один покупатель не захотел купить этот дом.

Всласть наоравшись, дядя выставил нас из кабинета, потребовав принести ему из столовой уцелевшие бутылки с вином. И мы отправились на кухню, позавтракать тем, что не успели принести в столовую до нападения жареных гусей. Птичек, повалявшихся на полу, отчистили от мусора и грязи, и не сговариваясь оставили для дяди, удовлетворившись кашей, сдобренной молоком и вареными яйцами. После этого Адри пришлось взять корзинку и пойти с Грэшемом за продуктами. Рано или поздно, но дядя попросит есть. А наши запасы уже почти закончились. Люсинда, ворча, отправилась наводить порядок после котов и «семейного» завтрака. А я, пакостно хмыкнув, пошла колдовать. Знаю я, конечно, очень мало. Лишь то, что вычитала в найденных в домашней библиотеке книгах. Но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы распугать тех, кто позарится на наше поместье.

В ход пошло все. Перво-наперво я собрала все, что еще не успела поднять и развеять в нашем саду и доме. Потом смоталась на берег ручейка, в котором периодически Грэшем пытался ловить рыбу в надежде принести домой еще что-нибудь. Но там я смогла найти лишь еще парочку дохлых жаб. И увы, от них пришлось отказаться. Я не знала, как очистить кости самостоятельно. А тащить их в дом вместе с разложившейся плотью было попросту глупо.

Когда скелеты и сушеные насекомые у меня закончились, я наколдовала еще несколько простеньких, но очень удачных иллюзий высовывающихся в темных местах из стен скелетов и привидений. На чердаке нашла и выковыряла сухой сучок из балок под крышей. Теперь, благодаря образовавшемуся отверстию, ветер подходящего направления должен был издавать через это отверстие стоны и вой. Во всяком случае, так было написано в книге.

Я наколдовалась до тошноты и порхающих перед глазами мотыльков. Удачно, что дядя все это время так и не высовывался из кабинета, хотя Люсинда уже успела с невозмутимым видом отнести ему «мясное фрикассе» из гусей и лепешки. Потому что вернувшаяся домой Адри ворвалась на кухню с горящими глазами как ураган:

 — Энжи, я знаю, к кому тебе нужно посвататься! Старое поместье Вистерсов, что находится по ту сторону леска от нас, на лето снял какой-то лорд! Весь городок гудит об этом! И, Энжи, представляешь: он — некромант! Так что точно не станет требовать блокировать твой дар, еще и обучит им управлять! Гадкая Бриджит было сунулась к нему знакомиться, так он натравил на нее скелет своей собаки! Говорят, она удирала от него, сверкая на весь город панталонами!

Я так и села, глядя на фонтанирующую радостью и ликованием сестру. Хорошо хоть мимо табурета не промахнулась. А что, выйти замуж за некроманта может оказаться не такой уж плохой идеей. Главное, чтобы он не оказался женат!

 — Погоди, Адри, — одернула я озабоченно сестру. — Не кричи, возьми себя в руки, пока дядя не выбрался из папиного кабинета и не услышал о наших планах…

 — А, так ты согласна! — взвизгнула сестренка, словно и не слыша моих слов про дядю. И кинулась ко мне обниматься. Я еле успела закончить свою мысль, чтобы не прикусить нечаянно себе язык во время неуемных обнимашек:

 — …и нужно еще узнать, не женат ли нечаянно твой некромант! А то все наши планы сама знаешь, куда отправятся!

Адри застыла, видимо, лишь сейчас сообразив, что в ее плане есть серьезный недостаток. Как она перед этим не опрокинула корзину с приобретенными продуктами, не знает никто. Но потом встряхнулась и гордо заявила, отступая от меня на шаг:

 — Ну нет, Энжи, нам просто не может так катастрофически не везти во всем! Я уверена, что он не женат! — И быстренько аргументировала, пока я не подняла ее на смех: — В противном случае Бриджит даже не пыталась бы обратить на себя его внимание. Ее отец хоть и мельник, но ужасно строгий. Он не позволил бы своей дочке крутить хвостом перед женатым!..

 — Мисс Адриана! — взвизгнула, роняя ложку, шокированная Люсинда. — Вы где это нахватались таких слов? То, что вы разорены и у вас нет приданого, не значит, что вы перестали быть леди! А леди себя так не ведут! И такие слова не употребляют!

Адри пристыженно втянула голову в плечи. Когда Люсинда начинала бушевать, отчитывая нас за что-то или просто воспитывая, проще было молча перетерпеть. Сопротивляться себе дороже. А то я как-то попыталась. Мамы только-только не стало, сестричка была вообще крошкой, папа не уделял мне внимания, как я теперь понимаю, упиваясь своим горем. Вот я и надумала создать себе магического друга. Некромантия уже тогда была во мне. Дар открылся необычайно рано. Наверное, после потрясения от смерти мамы. Вот только знаний никаких не было. Вообще. Это сейчас я уже перечитала все, что нашла по магии и по своему дару. А тогда… Я просто влила магию в какие-то кости, заставила их держаться вместе и ходить. И была счастлива, потому что зомбик заменил мне собачку, кошечку, маму и папу вместе взятых. Но не подумала, как отреагируют другие при виде моего друга.

Первой зомбика увидела зачем-то пришедшая в мою комнату Люсинда. Да так и застыла на пороге, придерживая дверь, при виде скелета, составленного из разномастных костей: голова была птичья, то ли утиная, то ли гусиная. Сейчас я уже не могу сказать точно. Позвоночник и ребра, скорее всего, принадлежали крысе. У которой вместо хвоста болтался рыбий скелет без большей части ребер, но зато с характерным хвостом на конце. И вот эта «красота» у Люсинды на глазах танцевала на задних лапках, ластясь ко мне.

Надо отдать должное выдержке кухарки: орать и истерить Люсинда не стала. Но вычитывала она меня еще долго. Почти неделю припоминая мне при каждом удобном и неудобном случае, как я ее тогда напугала и насколько недопустимо себя так вести.

А случай, когда маленькая Адри опрокинула в тесто, которое замешивала Люсинда, банку с солью? Хорошо, что банка была почти пустой. В ней оставалось не более пары ложек соли. Отвернувшаяся кухарка не заметила «помощи», так что слуги в тот день ели пересоленный хлеб и отчаянно ругали Люсинду.

Сначала кухарка недоумевала, что не так. А потом сообразила. Но не выдала Адриану слугам. Приняла удар на себя. Зато позднее, когда сестричка уже немного повзрослела и мы с ней обе начали помогать Люсинде на кухне по причине того, что слуг в доме становилось все меньше и меньше, кухарка не раз припоминала Адри ее «помощь». Так что мы сейчас обе знали, что лучше помолчать и перетерпеть гневные нотации кухарки, чтобы не стало хуже потом.

Когда Люсинда высказала все, что думает о легкомыслии сестрички, которой, между прочим, еще себе мужа искать, Грэшем, до сих пор молча куривший возле окна, вынул изо рта трубку и глубокомысленно изрек:

 — Женат ли приезжий лорд или нет, можно узнать очень просто: насколько я знаю, Вистерсы слуг не увольняли, сдают поместье вместе с ними. А у меня там дружок закадычный работает. Можно сходить в гости и все узнать…

У Адрианы мгновенно загорелись глаза. Зато Люсинда вытерла руки холстиной, и ею же хлопнула по столу. Будто муху прибила.

 — Так тебя туда и пустили! Чужое поместье — это тебе не кабак! За выпивкой туда не сунешься! А если поместье сдано, то у твоего приятеля времени на пустую болтовню, скорее всего, не найдется…

 — Люси, — вдруг позвал кухарку Грэшем, степенно выбивая трубку о подоконник так, чтобы пепел высыпался в сад, — я тебя когда-нибудь подводил?

 — Нет, — растерялась Люсинда, даже головой для большей убедительности качнула.

 — Тогда почему ты думаешь, что я барышень подведу? — Люсинда промолчала. А Грэшем встал, кряхтя со своего места: — Ладно, я пошел. Вот только что делать с молодым господином, если он меня позовет?..

 — Дядю мы берем на себя! — мгновенно вскочила Адри.

Я скривилась, но кивнула, подтверждая слова сестренки. По-моему, у нас еще остались несколько бутылок вина, которые мы старательно прятали от папы. Думаю, их хватит на то, чтобы дядя не заметил отсутствия в доме кучера-дворецкого. Главное, чтобы он не написал письма, которые грозился разослать предполагаемым кандидатам в мои женихи, и не потребовал, чтобы Грэшем отвез их на почту. Ибо магического почтового ящика в доме никогда не было. Слишком это было дорогое удовольствие для нас.

***

К счастью, все обошлось. Наверное, дядя, напившись принесенного бароном вина, попросту уснул в кабинете и до вечера из него не выходил. Встретились мы с «любящим» родственником лишь за скромным ужином. Но к тому времени Грэшем уже вернулся. Так что дядя так и не узнал про его самовольную отлучку.

Мы с Адри сгорали от нетерпения, расспросить Грэшема, что тому удалось узнать. Ерзали на своих местах, нетерпеливо переглядывались. Но приходилось с постной миной сидеть за одним столом с дядей, вяло ковыряющем вилкой в тарелке и о чем-то сосредоточенно думающем. Он категорически не признавал посиделок на кухне со слугами. И нам бы с сестренкой насторожиться, когда дядя в конце ужина поинтересовался, что у нас будет на завтрак. Но Адри степенно перечислила булочки, которые Люсинда планировала испечь на завтра, пирожки с деревенским творогом, ветчину, вареные яйца, фрукты, сыр и травяной отвар, чем заработала благостную улыбку от дяди и его утвердительный кивок. И тогда мы решили, что дядин вопрос вызван воспоминаниями о сегодняшнем утре и опасениями его повторения. И успокоились. А зря. Потому что утро у нас снова началось с гостя. Оказалось, что дядя, тысячу лет ему здравствовать и каждое утро встречать в обнимку с моими питомцами, привез с собой личный почтовый ящик. И пока сидел в библиотеке с вином в обнимку, успел написать предполагаемым претендентам в мужья. И один даже ответил. А сегодня пожаловал смотреть на «товар». То есть на меня.

Мы с Адри просто оцепенели, когда следом за радушно улыбающимся дядей в столовую вошел низкорослый, Адри по плечо, лысый и потеющий в своих шелках толстяк. А я была еще выше ростом и могла, не напрягаясь полировать платочком красную лысину толстяка. Меня замутило, когда дядя, скорчив мне угрожающую мину, представил нашего «гостя»:

 — Шевалье Дерлион! Прибыл по моему приглашению познакомиться с невестой! Эйнджел, подойди и поприветствуй гостя как полагается!

У вошедшей в этот момент в столовую с блюдом пирожков Люсинды округлились глаза. Да я и сама ошеломленно хлопала глазами, как сова: как это, как полагается? Подумав и припомнив, чему учила меня матушка, я беспрекословно поставила на стол тарелку, которую до этого держала в руках, делала шаг в сторону от стола и сделала книксен. Реверанс шевалье, находящемуся ниже меня на социальной лестнице, не полагался, я это помнила точно. Но дядя почему-то нахмурился. Сложил руки на груди и сурово одернул меня:

 — Эйнджел, я сказал, как положено! — И уже любезным тоном пояснил гостю: — Девочка немного одичала. Но это поправимо в ее возрасте, как мне кажется.

 — Конечно-конечно, — протянул неожиданно высоким и писклявым для такого толстяка голосом шевалье. — Отведает пару раз плетки и станет послушной, аки лань.

Я дернулась. То ли от сказанного шевалье, то ли от того, что дядя, потеряв терпение, гаркнул:

 — Эйнджел! Я кому сказал? Подойди и поприветствуй своего будущего мужа поцелуем!

Что?!

Дядя что, совсем с ума сошел? Какие поцелуи? Даже супруги на людях никогда не целовались, это я знала точно. Но не успела я переварить, обдумать услышанное, и придумать достойный ответ, как толстяк пропищал:

 — Смущается… — И хихикнул, плотоядно, словно на кусок мяса, глядя на меня. — Ничего, Теренс, я сам подойду и поцелую невесту. Она мне нравится! Беру!

Что?!

Похоже, оригинальностью я сейчас не отличалась. А мне нужно было что-то быстро придумать, ибо толстый увалень, у которого в подмышках на горчичном камзоле растекались отвратительные пятна пота, уже бодро семенил в мою сторону. Если не остановлю его…

В этот миг ожила Адри. И, отчаянно оглянувшись на меня, вдруг пошатнулась, будто ей стало дурно, слабо махнула рукой, будто в попытке удержать равновесие, тонкие пальчики скользнули по столу и посуде. И совершенно случайно смахнули под ноги шевалье драгоценный кусочек сливочного масла!

Увы, Люсинда со своего места не разглядела маневра моей бедовой сестренки. И, в свою очередь, поспешила спасти свою питомицу, то есть меня, от гадких происков шевалье и дяди.

Наверное, сегодня все боги были на моей стороне, возмущенные гадким, отвратительным поступком дяди и шевалье. Ничем иным случившееся далее объяснить невозможно. Ну просто не может маленький кусочек масла сам по себе натворить столько бед!

Как во сне, я наблюдала за полетом масла. За тем, как он свалился на пол, а в следующий миг на него стала нога шевалье в щегольской туфле, украшенной бантом и блестящими камешками. Нога сразу же заскользила вперед, а шевалье выпучил глаза и надул щеки, багровея то ли от ужаса, то ли от натуги устоять на месте. Увы, его собственный вес препятствовал его усилиям. Как бы шевалье ни пыжился, он грохнулся на спину, как огромный неуклюжий жук, шевелящий в воздухе лапками.

Дядя бросился спасать того, кто согласился на мне жениться. Но мой потенциальный супруг боднул дядю головой и без усилий отбил его в сторону. Дядя отлетел в сторону и врезался в кресло. И громко облегченно вздохнул, видимо, решив, что еще легко отделался. Ну, да. Легко. Потому что мы с перепуганной Адри едва успели отскочить в сторону: ногами шевалье подбил ноги нашей Люсинде, превосходящей предполагаемого жениха в габаритах. Увы, кухарка, не ожидавшая нападения, смачно шлепнулась на попу, издав при этом весьма неприличный звук. Поднос она рефлекторно подбросила вверх. На всех присутствующих дождем посыпались пирожки…

Оскандалившийся шевалье, как дядя его не уговаривал, отказался оставаться на завтрак. И то верно: у него вся спина была в масле и том, что мы сами принесли в столовую на обуви. А переодеть такую тушку нам было не во что. И артефактов, могущих быстренько привести одежду в порядок, не было тоже. Так что не состоявшийся муж, попеременно кряхтя и ругаясь, погрузился в карету, в которой прибыл к нам в гости, и отправился восвояси. Предварительно взяв обратно свои слова о том, что женится на мне. Мы возликовали.

Нам с Адрианой натерпелось сбежать на кухню и расспросить Грэшема, с которым вчера поговорить не удалось. Даже я заразилась авантюрной идеей сестрички со сватовством. Что, впрочем, и немудрено после такого-то сватовства! Но пришлось сначала помогать Люсинде, которая крепко зашибла копчик, наводить порядок в столовой. Там-то нас троих и застал дядя, вернувшийся после проводов несостоявшегося жениха.

 — Мерзавки! Вы что себе позволяете? — багровея лицом, орал на нас дядя, расхаживая туда и сюда перед нами в столовой. — Я к вам всей душой! Все для вас делаю! А вы!.. Неблагодарные!

Я искоса наблюдала за метаниями дяди. Убрать полностью мы еще не успели. Только пол отчистили от масла и следов повалявшегося в нем шевалье. А пирожки собрать все не успели. И вот сейчас дядя нервно скакал в непосредственной близости от одного из них. Может, боги пожалеют еще раз двух сиротинушек и подсунут злосчастный пирожок дяде под ноги? Ягодная начинка была достаточно жидкой. Вдруг нам повезет, и дядя тоже сядет на зад, а потом пару дней будет отлеживаться у себя в комнате?

 — Я из шкуры вон лезу, чтобы расписать твои достоинства, Эйнджел, — вещал между тем далее дядя, — можно сказать, целую поэму накатал! И что делаешь ты? Набрасываешься на будущего супруга, как одичавшая ведьма!..

 — Дядя, — осторожно вклинилась Адри в дядин монолог, — но Энжи не виновата! Это у меня почему-то закружилась голова, наверное, от голода. Я потеряла равновесие и нечаянно смахнула кусочек масла на пол! Я, правда, ничего такого не задумывала! — вдохновенно вещала сестренка, прижав руки к груди. — Клянусь вам, все произошло совершенно случайно!

Дядя с подозрением уставился на сестренку:

 — Ты уверена?

Адриана кокетливо взмахнула золотыми ресничками и затрепетала ими как бабочка крылом:

 — В чем? В том, что у меня закружилась голова?

Я поперхнулась смешком и поспешила вонзить в ладошки собственные ногти. Не ожидала такого от своей младшей сестрички! Но вообще, зря Адри рискует и снова злит дядю!

 — Да нет же! — раздраженно рыкнул тот и закатил глаза, всем своим видом выражая отношение к «женской глупости». — Уверена в том, что это из-за тебя упал шевалье?

 — Нет! — притворно-испуганно взвизгнула Адри и даже руками замахала для большей убедительности. Воспитательная беседа медленно превращалась в балаган.

Дядя, видимо, осознал, что ничего от нас не добьется. Махнул раздосадовано рукой и приказал:

 — Ладно. Наведите здесь порядок и приготовьте хороший ужин. Подготовьте еще одни гостевые покои. Вечером с визитом пожалует баронет Лурмас. — И пробурчал в сторону, видимо, думая, что мы не услышим: — Хорошо, что я не успел остальным отписать, что невеста уже занята. Может, из затеи все же что-то и выгорит.

Дядя вышел из столовой, не обращая внимания на наши потрясенные взгляды. Я так вообще чуть не застонала вслух: еще одного жирдяя в качестве жениха я не переживу!

Первой отмерла Люсинда. Прихрамывая, направилась к столу, при этом сердито бормоча:

 — «Приготовьте хороший ужин»! Хорошо сказать! А из чего его готовить, ваш дядя не хочет спросить? Такими темпами мы последние монеты на глупости потратим! Виданное ли это дело? Готовить еду, а потом расшвыриваться ею налево и направо!

Вообще-то, Люсинда была права: из того, что добыли Адри и Грэшем, хороший ужин не приготовить точно. Даже если Грэшему удастся поймать в нашем обмелевшем ручье кого-то крупней пескарей. И об этом следовало сказать дяде. Пусть знает, что на его глупости в доме монет нет. И не бурчит, что мы не выполняем его распоряжения. Либо пусть раскошеливается сам, либо…

Воодушевленная пришедшей в голову мыслью, я молча терпела причитания Люсинды, помогая ей и Адри наводить порядок в столовой. А когда мы, наконец, закончили, уверенно направилась в противоположную сторону от кухни — в папин кабинет.

 — Ты куда? — округлила глазки сестричка.

 — К дяде, — я задрала повыше подбородок и коварно улыбнулась. — Он должен знать, что на ужин, кроме каши, яиц и овощей, ничего нет.

 — Надеешься, что он отменит ужин с потенциальным мужем, — понимающе отозвалась Адри. И вздохнула. — Я в этом так не уверена.

 — Если не отменит, то даст нам монет на продукты, — пожала плечами я. Хотя в действительности полагала, что скупердяй-дядя действительно либо отменит, либо перенесет мероприятие. — И так и так хорошо. Хотя первое все же лучше, — вырвался у меня вздох.

Дядя действительно обнаружился в папином кабинете. За столом, на котором лежал наполовину исписанный лист пергамента и стоял наполовину пустой бокал вина.

 — Чего тебе, племянница? — недовольно поинтересовался он, покосившись на меня исподлобья, когда я, дождавшись разрешения на стук, открыла дверь и вошла.

 — Дядя, мы подумали и решили, что вам следует об этом знать, — начала я, старательно подавляя довольную улыбку, которая так и норовила наползти на мои губы, — ты распорядился приготовить хороший ужин. Но у нас просто нет на это монет. Все, что сейчас есть в кладовых, это каша, немного сыра и масла, овощи и фрукты из нашего сада…

Дядя скривился. Тяжко вздохнул. А потом достал из кармана брюк бархатный кошелек. Развязал его, вытряхнул содержимое на мясистую ладонь и нахмурился. Со своего места я разглядела несколько серебряных монет и с десяток золотых. Целое состояние! При экономном расходовании мы с Адри, Люсиндой и Грэшемом на эти деньги смогли бы прожить не менее полугода! Но почти все золото дядя ссыпал назад в кошелек. А серебро и пару золотых монеток протянул мне со словами:

 — Купите мяса. Или хотя бы птицы. И чтоб ужин был достоин короля! Свободна!

Я не стала спорить. Хоть про себя и обозвала его жадиной.

Когда я вошла с зажатыми в кулаке монетами на кухню, там уже вовсю точился спор на тему того, как мне лучше будет познакомиться с некромантом. Оказалось, что Грэшем все-таки встретился со своим приятелем и узнал: тот, кто арендовал на время поместье Вистерсов, довольно молод, лет тридцати трех, семьи не имеет, требует, чтобы к нему обращались «лорд», не беден, не жаден, слуг плетьми не наказывает, попойки и сомнительные вечеринки не закатывает. Все больше либо носится по полям и лесам на своем черном громадном жеребце по кличке Дьявол или сидит, запершись в кабинете. При этом слуги никогда оттуда не выносили пепел от курительной трубки или сигар, и пустые бутылки. Так что кто таков этот лорд, узнать вообще не удалось.

 — Ничего! — с энтузиазмом воскликнула Адри, чистя клубни для обеденной похлебки. — Вот познакомимся и узнаем все про него!

В отличие от сестрички, меня рассказ Грэшема расстроил.

 — И как же ты с ним собираешься знакомиться, если он даже в городок никогда не наведывается? — скептически поинтересовалась у Адрианы.

 — Легко! — отозвалась сестра. — Пойду гулять, «заблужусь», «нечаянно» выйду на поместье Вистерсов и попрошу, чтобы лорд отвез меня домой. Или он совершенно нечаянно, разумеется, собьет меня своей лошадью во время скачки по полям!

 — Адри, ты перечитала дамских любовных романов, — кисло осадила я сестру и присела к столу, выкладывая на него полученные от дяди монеты. — Вот, дядя велел купить мяса или хотя бы птицы на ужин! А что касается того, что лорд собьет тебя лошадью во время скачек, Адри, то не вздумай! Вы, конечно, так точно познакомитесь. Но, скорее всего, лишь после того, как я тебя призову.

 — Что? — Адри ошарашенно взглянула на меня.

 — То! — передразнила я сестренку. — Он тебя, скорее всего, просто убьет, если ты окажешься под копытами его жеребца, Адри. И не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. Ты хоть раз задумывалась, что может случиться, если лошадиное копыто попадет человеку по голове?

 — Мисс Эйнджел дело говорит, мисс Адриана, — поддакнула замешивающая тесто Люсинда.

 — Помимо всего прочего, — ворчливо внес свою лепту в дело устрашения Адрианы Грэшем, — это еще и очень больно, мисс Адри! Так что выбросите поскорее эти глупости из своей хорошенькой головки! — И Грэшем деловито выбил пепел из трубки. Лучше давайте сходим с вами за мясом. Заодно по дороге и покумекаем, как половчее свести мисс Эйнджел и лорда-некроманта.

Адри сначала обиделась:

 — Вот, значит, как вы! — поджала губки сестренка. — А потом насупилась: — Ну да, копытом по голове — это как-то не романтично. — А потом ее глазки как-то подозрительно засияли: — Знаю! Нужно подстроить так, чтобы лошадь сбросила лорда, а Энжи его героически спасет!

Тесто вывалилось у Люсинды из рук. Кухарка ошарашенно уставилась на Адри:

 — Мисс Адриана! Да где ж вы этого нахватались!

Я тоже отчаянно замотала головой:

 — Нет, нет и еще раз нет, Адри! Ну откуда в тебе такая кровожадность? Как не сама планируешь закончить жизнь под копытами чужого жеребца, так кого-то другого под них засовываешь! Я отказываюсь в этом участвовать! И вообще, если мы хотим, чтобы лорд согласился на мне жениться, нужно быть максимально деликатными и благовоспитанными барышнями! Кто захочет дикарку себе в жены? А ведь мне еще нужно как-то ухаживать за ним и предложить себя ему в жены, — и я сокрушенно покачала головой, демонстрируя, как мне это не нравится.

Пришедшая к этому времени в себя кухарка сочувственно вздохнула и потрепала меня по плечу:

 — Не волнуйтесь так, мисс Эйнджел! Вы уже управляетесь на кухне почти так же ловко, как и я! Вот как состряпаете лорду обед! — она мечтательно прищурилась. — Как отведает лорд вашу стряпню! Так мигом все позабудет!..

 — Ага, — тихонько буркнула я себе под нос, — вот как просидит лорд в нужнике сутки, так и забудет про все на свете. И меня в том числе.

Свои кухонные «таланты» я знала хорошо. И не обманывалась на этот счет. Моей стряпней только зомби и кормить. Да и те от нее повторно передохнут.

 — Вот ты вроде мудрая женщина, Люси, — проворчал в этот момент со своего места Грэшем, — но иногда такие глупости городишь! Ну вот как, по-твоему, мисс Эйнджел станет угощать незнакомого лорда стряпней? В поле за ним с миской гоняться, что ли?

 — Да почему сразу в поле? — обиженно вскричала Люсинда и шлепнула по тесту особенно громко. Даже звонкое эхо испуганно метнулось куда-то в дальний угол кухни. — По-моему, это ты городишь всякую ерунду! Незнакомых людей не потчуют за просто так вкусняшками. А вот в качестве ухаживаний стряпня отлично подойдет! Ведь недаром люди давным-давно говорят, что путь к сердцу мужчины пролегает через желудок!

 — Что-о-о-о?.. — насмешливо-презрительно протянул наш конюх-дворецкий. — Да если бы то, что ты сказала, было правдой, по земле вместо мужчин катались бы колобки! А так нам нужна не вкусная кормежка в стойле, а уютный дом и красавица-жена, с которой есть о чем перекинуться парой слов, помимо тряпок! Вот запомните, мисс Эйнджел! — повернулся Грэшем ко мне и наставительно поднял вверх чуть узловатый от возраста палец, потемневший от многолетней тяжелой работы на конюшнях поместья. — Когда вы будете интересоваться тем же, чем интересуется ваш супруг, он никогда не глянет на другую! В вашем случае это совсем легко! Поговорите с лордом о некромантии, обсудите там, не знаю, какие-то обряды, волшбу…

 — Если бы это было так просто, — пробурчала я себе под нос. — Лорд-то наверняка образован и знает, что делает! А я!.. — У меня помимо воли вырвался тяжкий вздох. И Адри сочувствующе погладила меня по руке, потянувшись над столом. Я жалобно посмотрела на сестричку: — А может, я по старинке? Подниму пяток скелетов, нарву цветов и отправлю скелетов подарить лорду букет и спеть серенаду?

Тесто повторно шлепнулось из рук Люсинды на стол, подняв при этом в воздух почти всю муку, которой кухарка посыпала стол. Я чихнула. А у Грэшема из рук выпала трубка и вывалилась в окно. Конюх вздрогнул, будто проснулся, и выругался.

 — Мисс Эйнджел! — шокировано, испуганно и возмущенно протянула уже пришедшая в себя Люсинда. — Да как можно! Чтобы барышня, благородная леди, да пела лорду серенаду! Это же неприлично!

Я скорчила гримаску в ответ:

 — А гоняться за лордом по полям с миской каши прилично? — и посмотрела кухарке прямо в глаза.

Спустя секунд тридцать озадаченной тишины на кухне, Адри тяжко вздохнула:

 — Мда-а-а-а… И что же делать? Что было бы прилично, и чтобы лорд от нас никуда не делся?

Мы растерянно переглянулись.

До конца приготовления обеда мы так и не смогли придумать что-то, что было бы хотя бы относительно прилично для леди и несложным в исполнении. Чтобы я не накосячила. Но идей больше ни у кого не было. И, в конце концов, мы решили положиться на волю случая, а потом действовать по обстоятельствам.

Обед прошел очень тихо. Дядя на нем не присутствовал. А мы вчетвером поели быстро, на кухне, каждый занятый своими невеселыми мыслями. После его завершения Грэшем и Адри снова собрались на местный рынок, чтобы потратить выделенные дядей монеты на угощение для моего потенциального жениха. А меня Люсинда, видя мое настроение, прогнала прочь из кухни, велев пойти прогуляться, набрать ягод на пирог ну и чуть-чуть развеяться. Я спорить не стала. На душе было очень тяжело. И впервые со смерти папы мне захотелось плакать.

Больше не было сил изображать из себя стойкую барышню, которой все нипочем. Что я делала постоянно ради Адрианы. Чтобы не расстраивать и не пугать ее. Ведь она была почти ребенком. Ощущая, как на кончиках ресниц вот-вот повиснут соленые капли, я торопливо схватила корзинку, с которой собирала ягоды в леске рядом с нашим поместьем и помчалась на выход. Но в коридоре, ведущем в сторону черного хода, неожиданно наткнулась на дядю.

 — Куда это ты собралась, Эйнджел? — недовольным тоном поинтересовался он у меня, вертя в руках миленькую вазочку в виде пастушки, держащей на плече тюк сена. Тюк сверху имел отверстие и туда полагалось ставить букет цветов. Мама эту вазочку, как мне смутно помнилось, очень любила. Интересно, зачем она дяде?

Глубоко вздохнув в попытке скрыть от «любящего» дядюшки свое плаксивое состояние, я как можно спокойнее отозвалась:

 — Пойду, наберу ягод для пирога на ужин и цветов для украшения стола.

Дядя поморщился. Но благосклонно кивнул:

 — Ступай! Да не задерживайся! Чтоб успела привести в порядок свою чумазую рожу и встретить будущего мужа, как полагается леди!

Лицо у меня не было чумазым. Я это знала точно, потому что, пробегая только что мимо зеркала, посмотрелась в него. Грязи не было ни на щеках, ни на лбу. Да и мои золотисто-медовые волосы еще не успели растрепаться и аккуратно лежали, заплетенные в косу. Разве что веснушки на курносом носике дядя посчитал за грязь… Помимо моей воли, губы скривились в презрительной усмешке: дядя точно был к нам несправедлив. Но разве ж ему докажешь?

Вообще, я могла с полным правом считаться хорошенькой: кроме густых светлых волос длиной почти до попы и зеленых глаз, я обладала миленьким личиком сердечком и пухлыми губками бантиком. Вот только этого, кажется, было совсем недостаточно, чтобы удачно выйти замуж и защитить сестру.

За невеселыми размышлениями я сама не заметила, как дошла до полянки, на которой обычно собирала землянику.

За ягодами уже давно ходила лишь я. По той причине, что только я могла не ползать на коленках по всему лесу в поисках спелых ягод. А также грибов, кореньев и диких фруктов. Я попросту создавала себе маленьких помощников из числа давно погибших лесных жителей. И те сами собирали необходимое костистыми лапками, бережно укладывая добычу в корзинку. Сегодня не было исключением.

Я долго тренировалась, чтобы эти пять мышек восставали, собираясь из груды костей, когда мне было нужно. И снова сваливались в беспорядочную кучу, когда надобность отпадала. Иногда что-то не выходило, и хвостики мышек менялись местами с лапками, или у одной какой-то появлялась сразу два или три хвоста, но становилось меньше ног. Но в целом, полевые обитательницы исправно служили мне свою службу. Вот и сегодня, приблизившись к одной мне известному дуплу, я проделала необходимые манипуляции, и пять мышиных скелетиков бодро зашуршали в траве по направлению к земляничной поляне. А я удобно устроилась в тенечке на краю этой поляны. Но кто-то сегодня, видимо, было против того, чтобы у меня на десерт вечером был земляничный пирог.

Я так увлеклась процессом, когда мои хвостатые помощницы шныряли туда-сюда, по одной принося в наклоненную мной корзинку ягодки, что не заметила, как на поляне появился кто-то еще. А потому подскочила в своем убежище под кустом жимолости на полметра над землей, когда услышала:

 — Смотрите, милорд, здесь земляника! Какая крупная! Я сейчас соберу… А-А-А-А-А! — оборвалась речь невидимой мне девушки невиданной силы воплем. — Здесь дохлые мыши! Живые! То есть, их скелеты!

 — Так живые или скелеты? — послышался из-за кустов чуточку ленивый и капельку насмешливый, снисходительный мужской голос. — Впрочем, неважно. Сейчас я разберусь!

Ветки затрещали, в сторону поляны кто-то энергично пробирался. И я не знаю, что на меня нашло, но я, задом заползя назад под куст жимолости, едва слышным голосом прошептала формулу атаки. Мои мышки мигом насторожили отсутствующие ушки и повернулись в ту сторону, откуда должен был появиться сейчас мужчина. А едва он вынырнул из-за веток, как с торжествующим хриплым писком бросились впятером на врага…

Нескоро я забуду выражение лица незнакомца, обнаружившего, что ему в гульфик вцепились пять скелетиков мышей одновременно и принялись активно прогрызаться внутрь. Непонятно зачем. И визг девушки, все еще остающейся вне поля моего зрения, но буквально взрывающий мне мозг. И…

Чего я не ожидала, так это подкравшегося сзади скелета громадной собаки. Или волка. Или еще кого-то в этом роде. Рассматривать детально было некогда. Услышав странные тихие звуки, я обернулась. И оторопела. Обнаружив, что мне на плечо в буквальном смысле слова капают призрачной слюной и освещают мое убежище призрачным потусторонним светом глазниц, у меня, кстати, так не выходило, я, в свою очередь, взвизгнула, треснула тварь корзинкой с собранными ягодами по голове и буквально выпрыгнула из своего убежища. Практически мгновенно наткнувшись на дочку мельника.

Сзади чужой зомби, впереди злобно прищурившаяся Бриджит, только для папочки играющая роль нежной и трепетной лани, а на деле могущая так оттаскать за волосы, что облысеешь — день как на заказ. Соображать нужно было очень быстро. И я не придумала ничего лучше, чем перепуганным зайцем метнуться в сторону, чтобы, подхватив юбки, быстро вскарабкаться на нависающую над поляной толстую ветку.

Вообще, я уже несколько раз пыталась забраться на это ветку. Просто так, из интереса. Но у меня ничего не выходило. Слишком гладким был ствол дерева, слишком высоко для меня висела сама ветка. Зато стоило только столкнуться в лесу с разъяренной тем, что кто-то посягает на ее кавалера, мельничихой, как, пожалуйста, я наверху! И сама не поняла, как это сделала!

Пока я на ветке переводила дух, внизу, подо мной, раздался истеричный визг, что-то похожее на рычание, а затем ругательство некроманта и:

 — Гектор, фу! Я тебе приказал что? Оставь девушку в покое!

Ой, у зомби есть имя! Какая прелесть! И скелет, кажется, потрепал Бриджит! Стараясь не продемонстрировать раньше времени свою радость, я осторожненько свесилась вниз и посмотрела на поляну.

Скелет собаки смирно сидел на попе с моей корзиной в качестве шлема на голове, вывалив несуществующий язык набок. От моих мышек, увы, остался лишь прах. А гадкая Бриджит напоказ рыдала на груди некроманта. Одной рукой придерживая девушку за плечи, мужчина поднял голову вверх. И наши взгляды встретились…

Не могу сказать, что он был красавчиком: узкое смуглое лицо выглядело хищно. Глаза, как и полагается обученным мастерам смерти, почти черные, губы узкие, недовольно поджатые. Сам высокий, худой, но с широкими плечами. Волосы, заплетенные в толстую черную косу, словно живые змеей извиваются по спине.

 — Слезайте, мисс, — недовольно процедил он мне.

 — Леди, — сорвалось с моих губ дерзкое. Может, он сейчас разозлится и в бешенстве убежит? А я уж потом как-нибудь сама сползу с этой ветки.

 — Что-о-о? — От изумления темные глаза некроманта округлились.

 — Я аристократка, — все тем же дерзким тоном пояснила я. А сама про себя завопила: «Эйнджел, ты что творишь?!»

 — Да какая ты аристократка! — возмущенно завопила Бриджит, позабыв про то, что ей полагается красиво рыдать от страха на груди у своего спасителя. — Ты — голодранка! И…

 — Помолчите, мисс Датти, — таким ледяным тоном оборвал ее некромант, что даже меня пробрало. А потом добавил уже для меня: — Хорошо, леди. Но только слезайте! Потому что, если я сам буду вас оттуда снимать, вам это точно не понравится! Не думайте, что я так легко забуду и прощу нападение на меня дохлых мышей!

Помимо моей воли, у меня порозовели щеки от смущения.

 — Я испугалась, ясно вам? Сюда, кроме меня, никто никогда не приходит.

Некромант внизу хмыкнул, явно уже успокаиваясь:

 — Зомби мышей сделаны очень топорно, но заклинание устойчивое. Это вы от испуга так качественно его сплели?

Да он надо мной насмехается!

 — А она только и умеет, что всяких там жаб и крыс поднимать! — язвительно прокомментировала прислушивающаяся к нашему диалогу Бриджит. Чем и спасла меня. А то я никак не могла придумать ответ на реплику некроманта.

 — Врожденный дар некромантии? — брови мужчины поползли на лоб. — Я думал, амулет.

С этого мига что-то неуловимо изменилось. Некромант сделал какой-то пасс рукой, и из леса вдруг змеями поползли сухие лианы, на ходу сплетаясь между собой в какое-то подобие лестницы. Через несколько минут верх странного сооружения оказался у меня перед носом.

 — Спускайтесь, — уже куда любезнее и мягче повторил некромант. И пригрозил, видя, что я не тороплюсь выполнять распоряжение: — Иначе отправлю снимать вас с дерева Гектора!

Я посмотрела на радостно застучавшую по истоптанной землянике костяным хвостом псину с корзиной на голове. В пасти у Гектора значились немалые зубки. Так что я решила не испытывать судьбу. Сглотнула, осторожно повернулась к стоящим внизу попой и поползла вниз.

Чего я не ожидала, так это того, что некромант, отодвинув в сторону дочку мельника, приблизится к импровизированной лестнице и, подхватив меня под локоть твердой рукой, поможет спуститься на землю. Мельничихе это ой как не понравилось!

 — Убирайся отсюда! — змеей прошипела она мне, шагнув в нашу с некромантом сторону. — Грязная нищенка, ты испортила нам прогулку!..

В первый миг, посмотрев нечаянно в черные некромантские глаза, я растерялась. Что-то такое в них мерцало, что хотелось смотреть на это что-то вечно. Спасибо, Бриджит своими грязными обвинениями развеяла странное волшебство момента. И я, с достоинством отряхнув край юбки, отрезала:

 — А может, это ты отсюда уберешься? Я тебя сюда не звала, спокойно собирала себе землянику. А теперь что? Посмотри, что ты натворила! Кто будет возмещать причиненный тобой ущерб?

 — Ты еще скажи, — презрительно фыркнула Бриджит, явно не знающая, как побыстрее остаться с некромантом наедине, — что я тебе обязана возместить потерю корзинки! Сама ее напялила на…

Говоря это, Бриджит махнула рукой на Гектора и оглянулась. И застыла. А вместе с ней и я. Потому что Гектор как-то снял с себя шлем-корзинку и теперь с мученической гримасой дожевывал ее…

У меня отвисла челюсть. Зомби ведь не едят вообще! Не говоря уже о корзинке из лозы. А мимика на костях — это вообще нонсенс! Переведя ошеломленный взгляд на некроманта, я увидела прячущийся в уголках его глаз и губ смех. Ах вот оно что!

 — Дамиан де Винтерро! — изящно поклонился мне хозяин проштрафившегося зомби. — Простите мою собаку! Гектор иногда бывает до жути своевольным! Зато с ним всегда интересно. А стоимость погибшего в его пасти имущества я возмещу, леди…

 — Леди Эйнджел Вэйллерс, — вынуждена была назвать свое имя и я, опустившись перед некромантом в скромном реверансе.

Должно быть, выглядела я донельзя глупо. Потому что Бриджит уничижительно фыркнула. Но некромант даже не глянул в ее сторону:

 — У вас очень красивое имя, леди Вэйллерс! Передайте, пожалуйста, родителям, что я зайду вечером, чтобы лично принести им свои извинения!

Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть. Следовало сказать, что родителей у меня нет, но мне так хотелось насолить Бриджит и дяде, так хотелось избавиться от приглашенного им жениха, что я промолчала. Надеюсь, дочка мельника забудет обо мне сразу, как только покинет поляну в компании «своей добычи».

***

 — А где земляника? — было первое, что я услышала, вернувшись домой. Хорошо хоть это были Люсинда и Адри, а не дядя. А то даже не знаю, что бы в таком случае отвечала.

Я поморщилась и промолчала в ответ. Люсинда нахмурилась:

 — Мисс Эйнджел, что с вами случилось? И где ваша корзинка?

 — Энжи, у тебя сухие листочки и прутики запутались в волосах, — тихо добавила сестренка, глядя на меня с тревогой и жалостью.

Я прохромала через всю кухню и села у стола на свободный табурет. По дороге домой, ко всем бедам в придачу, я еще наступила на какой-то острый камень. Туфелька уцелела, но наступать на ногу теперь было больно.

Наша старая кухня, выходившая окнами в запущенный сад, почти всегда выглядела угрюмо и неприветливо. Люсинда старалась содержать ее в чистоте. Но одной ей было очень сложно. И потому стены со временем приобрели серо-коричневый налет. А из-за разросшихся яблонь и слив в окна почти не заглядывало солнце. Но сейчас мне почему-то показалось, что несмотря на тревогу моих самых близких людей, на кухне стало светло от их заботы.

 — Все хорошо, — тихо выдохнула я, обведя взглядом встревоженных кухарку и сестру. — Ну, то есть, совсем хорошо!

 — Да где ж хорошо, — проворчала в ответ Люсинда, тем не менее слегка успокаиваясь и возвращаясь к нарезанию морковки для какого-то блюда.

Адри терпеливо молчала, точно зная, что пока я не буду готова, не заговорю. Улыбнувшись сестренке и Люсинде, выдохнула, не собираясь их мучить и дальше:

 — Я познакомилась с некромантом! Его зовут Дамиан де Винтерро!..

 — А корзинку с земляникой подарили будущему супругу? — беззлобно проворчала Люсинда. Нож в ее старых, узловатых руках так и летал, превращая морковь в тоненькую соломку.

 — А вот и нет! — усмехнулась в ответ. — Ни за что не догадаетесь, что произошло на самом деле! — И я начала свой рассказ.

На том месте, где я расписала болтавшихся на гульфике скелетов мышей, Адриана фыркнула от смеха. А Люсинда осуждающе покачала головой, переключаясь с моркови на лук:

 — Срам-то какой, мисс Эйнджел! Стыдно так себя вести! А вдруг лорд подумает, что вы совершенно дикий и невоспитанный ребенок? Он же тогда ни за что не согласится жениться на вас!

 — Это еще не все, — покачала я головой на упрек Люсинды. — Лорд Дамиан пообещал, что зайдет вечером, чтобы официально принести свои извинения и возместить причиненный действиями Гектора ущерб.

На кухне стало тихо. Люсинда и Адри переглянулись между собой. А потом сестренка осторожно спросила:

 — А… Гектор — это кто?

 — А Гектор, — широко улыбнулась я, — это собака лорда Дамиана. Зомбированная! Надеюсь, он вечером возьмет ее с собой!

Кухарка и сестра снова переглянулись. И Адри выдохнула:

 — Вот дядя-то будет рад!.. Но вообще, это здорово, что все так сложилось! Теперь никто и никогда тебя не упрекнет, что ты сама бегала за некромантом!

 — Надо приготовить что-нибудь вкусненькое, — перебила ее Люсинда. — Ради притащенного вашим дядей, девочки, жениха для моей крошки я бы и пальцем не шевельнула. Но ради лорда-некроманта… А ну-ка! Бегом в сад! Поищите яблок поспелее! Да скажите Грэшему, что мне нужен мед! Он знает, что делать! Потом поможете мне с овощами.

До сих пор дядя как-то умудрялся ловко избегать наших сюрпризов: то, что насыпал ему в постель Грэшем, он не почувствовал, напившись до одури вина. Или вообще не спал в кровати, мы так и не узнали. А пирог, в который наш конюх-дворецкий уронил табак из своей трубки, куда-то дел. Потому что возмущений по поводу пересоленной табачной начинки так и не последовало. Может, съел спьяну и не заметил? Хотя это маловероятно. А мне так хотелось сделать дяде гадость в благодарность за его «заботу» о нас!

На ужин у нас был добытый Грэшемом упитанный гусь, пара куриц и большая миска речной рыбы. Последнюю вряд ли лорды станут есть, слишком уж костлявая. А вот гусь… Представляя лица дяди и потенциального жениха, я, воровато оглядываясь, высыпала в мариновавшего с травами гуся почти всю банку соли. И чтоб Люсинда не заподозрила чего раньше времени, схватила опустевшую тару и помчалась в кладовую. Лорда-некроманта я как-нибудь предупрежу, что гуся есть не стоит. А из дядиной спальни уберу, пожалуй, всю воду. И я злобно захихикала. Мое поведение глупое и некрасивое? А вот не нужно так издеваться над беззащитной некроманткой и ее младшей сестрой!

Пока готовился обед, мы нагрели огромный котел воды, и, помогая друг другу, вымылись вдвоем с Адрианой в кладовой за кухней. Там было тепло от горящего очага. Потом Адри помогла мне сделать прическу, сама же ограничилась простой косой. Наряды у нас с сестричкой были не ахти: из тех платьев, что справляла для нас мама, мы с ней давным-давно выросли. Так что сейчас моим парадным туалетом была темная юбка, белая блузка из самого тонкого домотканого полотна, которое только нашлось, и корсет из сыромятной кожи. Наверное, я в этом наряде выглядела как дикарка. И он явно не годился для леди. Но ничего лучше у меня не было все равно.

***

Баронет Лурмас явился почти на час раньше назначенного времени. Невысокий, словно засушенный на солнце сморчок, он приехал на двуколке, запряженной смирной пегой лошадкой. Я видела в окно, как он небрежно швырнул поводья Грэшему, попав старому конюху по голове, но даже при этом не оглянулся. Сверху мне плохо было видно его лицо. Но показалось, что баронет осматривает наш дом с нескрываемым отвращением. Так что я даже порадовалась, когда гадкому человечишке пришлось стоять на крыльце, в ожидании пока ему откроют дверь. Представляю его рожу, когда это сделает Грэшем!

Увы, нечаянная мелкая пакость, похоже, не смогла помешать дядиным планам. Ибо когда я вышла из комнаты с намерением помочь Адри и Люсинде накрыть стол к ужину, на лестнице на меня налетела озабоченная сестра:

 — Энжи, — выдохнула она испуганно, — я слышала, как дядя увел этого баронета в кабинет, чтобы «подписать контракт»! Неужели брачный? Баронет же даже не видел тебя!

Я постаралась как можно равнодушней пожать плечами. Очень хотелось послать хотя бы какую-нибудь сушеную муху к дяде в кабинет, чтобы подслушать, что там происходило. Но увы, подобная степень мастерства некроманта для меня была закрыта. Остается надеяться лишь на то, что контракт они заверить не смогут, ибо, кажется, оба не маги. А пока доберутся до мага, я сумею баронета «отговорить» совершать глупость в виде женитьбы на мне. То, что баронет может оказаться неплохим человеком и мужем, ни одной из нас в голову не приходило.

 — Не знаю, — мрачно отозвалась и потащила Адри вниз, чтобы помочь кухарке.

Дядя и баронет появились в столовой, едва стол был накрыт. Я чуть ложку, которую держала в этот момент в руках, не уронила, когда услышала за спиной надменной:

 — И которая из них моя будущая жена?

Медленно повернувшись, встретилась взглядом с серо-стальными холодными глазками баронета. Он стоял, заложив руки за спину и чуть выставив левую ногу вперед, с какой-то жадностью, разглядывая меня и Адри. Простой темно-синий камзол, черный жилет, белая рубашка и шейный галстук. Присмотревшись, я поняла, что вся одежда хоть и добротная, но отнюдь не новая. И уже успела выйти из моды. Вывод напрашивался сам собой: баронет — скупердяй. Ибо если бы он сам был нищим, то искал бы жену с приданым. Я приуныла. Некромант на ужин запаздывал. И задуманный план уже не казался таким блестящим.

Цокот лошадиных копыт во дворе, а затем и уверенный стук в дверь раздались тогда, когда дядя с важным видом пригласил баронета за стол. У меня с трудом получилось сдержать облегченный вздох. Чтобы меня не выдало выражение моего лица, я опустила голову вниз, пряча от всех глаза. Но перед этим успела заметить, как озадаченно посмотрел на окно дядя. И я его могла понять: ну кто в здравом уме просто так сунется в нашу запущенную усадьбу? Разве что тот, у кого есть к нам какие-то претензии. Вот дядя так и подумал.

 — Признавайтесь, негодницы, что вы еще натворили? — проскрипел, надуваясь, он, видимо, позабыв, что я в глазах баронета должна быть примерной девочкой. — К чему мне готовиться?

Так мы и признались!

 — Не знаем, дядюшка, — хором пропищали мы с Адри, как дрессированные цыплята.

Сквозь распахнутые настежь двери столовой было слышно, как Грэшем открыл входную дверь. Но не было слышно голоса того, кто пришел. Я изо всех сил стиснула кулачки под прикрытием юбки, молясь про себя всем известным богам, чтобы это оказался некромант, а не очередной мой потенциальный жених. Мне хватало и Лурмаса. От него с каждой секундой все больше и больше бросало в дрожь. С каждой секундой все больше усиливалось ощущение, что взгляд у баронета липкий. Когда он блуждал по моему телу, то к его следу прилипала не только невидимая пыль, которую я уже успела нацеплять на одежду, но и сама одежда, приподнимаясь и обнажая мое тело для этого мерзавца. Знатным леди нельзя было до свадьбы знать, что их ждет в супружеской спальне. Но я, хоть и смутно, но осознавала свои перспективы. Ибо некому было оградить меня от зрелища спаривающихся животных. Я, конечно, догадывалась, что у людей не все так жестоко и примитивно, но от осознания, что это со мной сделает Лурмас, тошнило все больше.

 — Господин Жапара, — торжественно обратился к дяде с легким поклоном вошедший в столовую Грэшем, — к вам лорд де Винтерро! Говорит, много времени не отнимет…

Быстро глянув на любимого родственника исподлобья, я успела заметить, как он поморщился. Видимо, дядюшке не нравились любые препятствия на пути к избавлению от старшей племянницы.

Дядя бросил нерешительный взгляд на нашего гостя:

 — Прошу прощения! Пойду узнаю, что этому лорду потребовалось… А вы начинайте без меня, не стесняйтесь!

Мы с Адри переглянулись. Если дядя не пригласит Дамиана к ужину, то пиши пропало. Но как заставить дядюшку делать то, что он не хочет?

Помощь совершенно неожиданно пришла оттуда, откуда не ждали:

 — Винтерро? — неожиданно оживился Лурмас. — Дамиан Винтерро? О-о-о! Какая приятная неожиданность! Теренс, — обратился он к моему дяде, — вы просто обязаны пригласить его к столу! Ходят сплетни, что этот Винтерро — не кто иной, как герцог Девейро!

Нам это имя ничего не говорило, до нашего захолустья сплетни не доходили. А вот дядюшка оказался чуть более информированным и едва не сел на пол, вытаращив глаза:

 — Внебрачный сын короля Арнольда?! Пожалуй, дорогой баронет, вы правы! — И дядя шикнул на Грэшема: — Зови немедленно! — А потом зыркнул на Люсинду: — Быстро добавь еще один прибор!

Я еле успела подавить вздох облегчения: все-таки получилось!

Если бы меня кто-то спросил, почему для меня так важен визит некроманта, я бы вряд ли смогла это объяснить. Но наблюдала, как он входит в столовую и раскланивается с дядюшкой и противным баронетом с затаенной радостью. Большим счастьем для меня была бы лишь возможность сидеть за столом рядом с лордом, но увы, здесь мне не повезло. Когда дядя высказал предложение разделить трапезу, а некромант согласился, дядя определил ему место между собой и Адри. Мне же пришлось сесть напротив сестры между дядюшкой и гадким баронетом. А дальше началось…

Где-то я слышала выражение: «Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах». Не знаю, что точно означает эта фраза, но над моими планами кто-то сегодня основательно посмеялся. Началось все с того, что, увидев на столе пескарей и гуся, сидящий рядом со мной баронет, не моргнув глазом, заявил, что жирное на ночь есть вредно. Особенно ему, потому что у него скоро будет молодая супруга. И с этими словами, не спрашивая меня, наложил рыбы в тарелки себе и мне. Дядя же радушно откромсал у гуся ногу и положил ее гостю. Я побледнела и затравленно посмотрела на сестру.

В глазах Адри стыло, наверное, точно такое же затравленное выражение как и у меня. Я даже слегка опомнилась от своего горя. Адриане-то чего переживать? Это же не она вывернула в гуся полную банку соли!

У меня сердце в груди замерло, когда я увидела, как некромант, чуть насмешливо улыбаясь, тянет гусиную ногу в рот. Гнев дяди за пересоленное мясо меня не пугал, а вот лорда Винтерро обижать не хотелось. Ему и так уже мыши достались…

Как всегда, в минуты крайнего волнения, я не удержала свой дар. Я так разволновалась, что даже не заметила, как некромантия вырвалась из-под контроля. Но неожиданно лишенный ног гусь захлопал обеими поджаристыми крыльями, привычно выгибая шею, лишенную головы. Но это было только начало. Пескари в своей миске тоже ожили и хором забили хвостами, подпрыгивая, будто их только что выловили из реки. Одного из них баронет как раз взял в руки и поднес ко рту. Вследствие чего получил в глаз умеренно прожаренным хвостом…

В первый миг все просто оцепенели. Кто от ужаса, кто от шока, кто от тайной радости. А потом дядя вскочил и завопил:

 — Эйнджел Вэйллерс!!! Немедленно прекрати позориться, убери свою магию и попроси прощения у жениха!

Я съежилась. Как взять под контроль свою магию, понимала плохо. И от моих усилий стало еще хуже: гусь попробовал полетать, так как бегать не мог. Но и крылья его не удержали, и птичка грузно бухнулась назад, на блюдо, забрызгав всех, кто был за столом, мясным соком. Хотя нет, не всех. Некромант успел прикрыться каким-то щитом. И сейчас весело хохотал над выражением лиц дяди и баронета. Да и как было не смеяться, если у баронета на кончике носа висела крупная капля подливы, а к дядиным щекам пристали кусочки яблок и трав?

 — Бросьте, — сообщил некромант, отсмеявшись, — глупо злиться на юного мага, которого еще не обучали контролировать свою силу. Могу посоветовать, пока леди Вэйллерс не отправится в академию, подавать пищу к столу тщательно измельченной. Чтобы если ее сила снова выйдет из-под контроля, то ей нечего было оживлять.

 — Эйнджел через месяц выходит замуж! — злобно отрезал дядя, отирая салфеткой лицо.

Некромант пожал плечами:

 — Ну и что? Одно другому не помешает.

И тогда в разговор вступил баронет:

 — Мне нужна супруга, которая родит наследника и будет его воспитывать! — процедил он. — А не та, которая будет обжиматься непонятно с кем ночами по кладбищам! Так что, как только ей исполнится восемнадцать, ее дар будет заблокирован! И разговор на этом окончен!

После этих слов у меня задрожали руки. И я поспешила спрятать их под скатерть. Чтобы никто не видел, как мне страшно и больно. У некроманта же окаменела линия челюсти:

 — Вы не маг, — сдержанно и тихо, но отчего-то угрожающе, произнес лорд Винтерро, — а потому вам простительно, вы можете не знать: маг с заблокированным даром очень быстро выгорает и уходит за грань…

 — Это к лучшему, — цинично отрезал Лурмас. — Меньше будет трат на жену. Родить успеет, и ладно. А сына я воспитаю и сам! Кстати, раз вы маг, — мгновенно сориентировался этот гад, — то окажите услугу! Я могу даже заплатить! Нужно заверить брачный контракт между Эйнджел и мной…

У меня брызнули слезы из глаз. Только не это! Пожалуйста, Дамиан, не соглашайся!