Брак по договору

– Ах ты негодница, ну подожди у меня! – услышал я возле калитки крик из дома.

Опять мать на Катерину ругается. Она так и не смирилась с моим выбором в жизни, вот и вымещает всю злость на внучке, пока меня дома нет. Катю приходилось оставлять с матерью, потому что садика у нас в Вышняках еще нет, а возить в соседний поселок мне не с руки. Раньше, когда жива была Света, она дочерью и занималась, но вот уже больше года прошло после ее смерти, и для нас с дочкой наступили тяжелые времена.

– Что тут опять происходит? – строго спрашиваю у домочадцев.

– П-п-папочка, – кидается ко мне Катя. Личико в слезах, дочурку трясет от пережитого страха.

Обнимаю малышку, глажу по голове.

– Не-не оставляй меня б-больше с б-бабой Клавой. Не надо, – просит ребенок.

– Успокойся, моя хорошая, – говорю, потому что не знаю, что еще сказать. – Так, ты иди, Катюша, пока к себе, а я с бабушкой поговорю.

Иду к матери. Говорить с ней бесполезно, но все равно решаю еще раз как-то исправить ситуацию.

– Мама, чем тебе на этот раз Катерина не угодила? – спрашиваю строго.

– Гришенька, да чем эта неумеха полоумная угодить может? – причитает мать. – Она же как не от мира сего. Вся в мать. Достала сервиз из буфета, который тебе сам председатель подарил на новоселье, да супницу не удержала и разбила. Убираться она хотела. Помочь. Ну я ей и всыпала, чтобы знала прежде.

– Что ты сделала, мама? – гнев в груди выливается в рычание. – Ладно ты Свету не любила, но Катерина твоя ж внучка. Как же так, мама?

– Приворожила тебя Светка! – рыдает мать. – Ей-богу, приворожила, ты ж ничего вокруг не замечаешь, сынок! А Катьку воспитывать в строгости надо, а то ничего путного не получится. Хотя и так не выйдет, кому заика нужна в дому будет.

– Не смей ее даже пальцем тронуть… – кричу и очень надеюсь, что моя угроза все-таки подействует.

Ладно, когда мать просто ругалась на Катюшу. Это пережить можно. Но бить своего ребенка никому не позволю!

– Ой, грозен ты, Григорий, – входит в комнату сестра матери Вера. – А мать, меж тем, права, Катерине нужно воспитание и рука женская. Только Клавдия у нас человек старых устоев, тяжело ей с девчушкой, – Вера многозначительно посмотрела на сестру. – Надо, Гриша, тебе жениться на молодой да домовитой, чтобы хороший пример Катерине показывала. Ласковая к ней была.

– И где я вам такую найду? – огрызаюсь от родственницы. – Да и не хочу я жениться.

– А не надо долго искать, – Вера лелейно улыбается. – Вон у соседей. У Ершовых. Две дочки на выданье. Правда, лучше Марфушка, она покладистая, кроткая. Не то что Людмилка.

– В себе ли ты, тетка? – удивляюсь. – Какая Марфа? Она только школу заканчивает. Да и Йоська, сын директора клуба, за ней хвостиком ходит.

– Она школу заканчивает, твоя правда, но осенью как раз восемнадцать годков исполнилось, – отмахнулась Вера. – А и что школа? Остались лишь экзамены. А насчет Йоськи ты не переживай, не нужен он ей. Да и поедет он в консерваторию поступать. Абрам Моисеевич хвастался на днях.

– Сынок, Тонька жаловалась как раз, что Марфа вбила себе в голову пойти учиться на учительницу, – сказала мать. – А значит, деток любит.

– Марфа ж в отцовском дому ничего хорошего не видала, а ты ей хоть малость той ласки и заботы дай, какой Свету окружал, – советует тетка. – Да она в тебе души чаять не будет. А детей она и правда любит, а значит, и с Катериной сладит.

– Да не нужна мне жена! – шиплю. Нутро мое не принимает саму мысль, что кто-то займет в моей жизни место Светы.

– Сыночек, это пока не нужна, но ты ж молодой, здоровый. Зачем себя заживо хоронить? – мать заглядывает в глаза.

– Гриш, тебе жена не нужна, а Катерине мать очень требуется, – убеждает тетка.

– У нее есть мать! – спорю до последнего. – Самая лучшая мать.

Мне противна сама мысль, что кто-то будет претендовать на место Светы в нашей с Катей жизни. Света есть. Мы любим ее. Просто ее нет рядом физически.

– Это понятно, сыночек, только от покойницы в воспитании дитя мало толку, – мать недовольно поджимает губы, – а Марфа живая и здоровая.

– Да и насколько я знаю, дружбу она с Светланой твоей водила и Катю нянчила, – поддержала тетка Вера. – Давай у Катерины и спросим, хочет она, чтобы Марфа с вами жила.

– Катерина, а ну ходь сюды, – кричит мать.

– З-з-дравствуйте, – тихо зжлолвается Катя и ныряет ко мне под бок.

Обнимаю дочку. Глажу по волосикам. Нежность и чувство вины. Эти две эмоции я испытываю к Катюше. Вину за то, что не могу дать счастливого детства. Ласки, которая ей нужна.

Я погряз в тоске по жене. И как начать нормально жить уже не знаю.

– Здравствуй, Катюша, – улыбается тетка. – Не бойся. Скажи нам, милая, ты Марфу Ершову знаешь?

– З-знаю, – немного успокоилась Катя и перестала заикаться. – Она с мамой дружила.

– А скажи, она хорошо к тебе относилась? – продолжает расспрашивать Вера Катю.

– Хорошо. Она добрая, мама говорила, что Марфа учительницей будет.

– А ты не против будешь, если Марфа с вами жить будет?

– Это как? – Катя испуганно смотрит на меня.

– Как-как? Жениться папка твой на Марфе, – со злостью бросает мать.

– Н-на Мар-фе жениться? – переспрашивает Катя неуверенно.

– Да, милая, – примирительно говорит тетка и с осуждением посмотрела на сестру.

– Если на Марфе ж-женится, то не против, – серьезно отвечает Катерина. Я слышала, что мама говорила ей как-то: «Папе такая жена нужна, как Марфа».

– Когда ты это слышала, Котенок? – опускаюсь на колени и переспрашиваю у дочери, не веря своим ушам.

– Мама болела уже, а Марфа ее проведывать пришла, – отвечает Катюш серьезно.

– Ладно, иди, тетка, договаривайся с Ершовыми, – соглашаюсь от безысходности. – Будет, мама, тебе ладная невестка.

– Сыночек, радость-то какая, – мать улыбается. В кои-то веке в моей жизни происходит то, что она одобряет.

– Тогда пойдем к тебе, Клавдия, чай попьем, – тетка берет мать под локоток. – Дай Грише все обдумать.

Провожаю мать и тетку до калитки, возвращаюсь в дом. Катя сидит у себя в комнате и расчесывает любимую куклу Лялю.

– Дочь, ты правда будешь не против? – сажусь рядом. – Если ты не хочешь – только скажи.

– Нет, пап, – Катя отрывает взгляд от куклы. – Лучше с Марфой, чем с бабушкой Клавой.

– Моя красавица, – обнимаю малышку. – Ты только знай, я тебя никогда не дам в обиду. Я только тебя и маму люблю.

***

Время до сватовства прошло как в тумане. Я стал замечать, как дочке тяжело с бабушкой, да и в доме тяжело без хозяйки. Сам того не понимая, начал присматриваться к Марфе. Она и впрямь была очень покорной, послушной, красивой и даже чем-то напоминала Свету. Такая же коса, такая же улыбка, такая же походка.

Я стал себя ловить на мысли, что порой мне хотелось подойти поближе и обнять ее крепко, помолчать минуту, представляя образ жены.

Тетка быстро все уладила с Ершовыми и вот через неделю мы пошли к ним свататься. Все напоминало театр абсурда. Почему Марфа согласилась выйти за меня – я так и не понял. Видел же глаза ее полные слез и самому от себя противно становилось. Не понимал, почему отец ее смолчал и не пресек все это. Сам я себя чувствовал последним негодяем. Ради своего спокойствия я приношу в жертву ее счастье.

После сватовства я Григория больше не видела. Старалась погрузиться в обычные дела и заботы, чтобы не думать о предстоящем браке, который меня откровенно страшил. Выпускные экзамены закончились. Оставалось получить только аттестат и навсегда забыть об учебе. Вряд ли Мальцев согласится, чтобы я училась. Раз в родном доме не поддержали. Что ждать от чужих людей.
На улице уже по-летнему припекало солнышко, природа радовала пышной зеленью и пением птиц.
В один из таких теплых, погожих деньков я собралась пойти за аттестатом в школу.
Страшно ли мне было? Да. Казалось, что вместе с этим аттестатом я отрежу себя от такой привычной, понятной жизни. А что будет впереди — неизвестно.
Но привычка всегда поступать как положено взяла свое. Я смело шла по деревенским улочкам и старалась делать вид, что у меня все хорошо. Хотя внутри был целый тайфун непонятных, давящих эмоций. Тоска от того, что привычная жизнь заканчивается, страх от предстоящего брака, глухая обида на отца за то, что не заступился, и на мачеху, потому что снова решила все за меня.
Чувство беспомощности прибивало к земле. Но что я могу?..
Впереди показался мой школьный приятель Иосиф. Первой мыслью было перейти на другую сторону улицы и сделать вид, что не заметила его. Разговаривать с Йосей не хотелось, как и в принципе разговаривать с кем-то, но мы уже столкнулись взглядами и убегать было бы грубо, поэтому пришлось все-таки остановиться.
- Марфа, привет, - улыбнулся товарищ. - Ты куда идешь?
- Привет, - выдавила из себя улыбку. - В школу иду аттестат забирать.
Грубить Иосифу было невозможно. В глубине души я испытывала к нему почти сестринскую нежность. Милый, воспитанный мальчик с горящими карими глазами и растрёпанными кудряшками волос, которые то и дело падали на лоб, закрывая ему обзор.
- Марфа, а правда, что ты замуж выходишь? - глаза приятеля загорелись, а потом... Йоська просто взял и схватил за плечи.
- Правда, - ответила я и пыталась освободиться. На нас смотрели прохожие.
- Ты любишь Гришку? - лицо молодого человека мгновенно стало жалобным.
- Йося, я выхожу замуж и всё, - постаралась я объяснить, одновременно освобождаясь от объятий одноклассника. Ситуация становилась всё более неловкой и постыдной. - Отпусти же ты, мне больно.
Все-таки вырываюсь и стараюсь как можно быстрее уйти. Таких приключений мне еще не хватало перед грядущим замужеством.
С Йосей я дружила с пятого класса. Он приехал к нам в поселок с родителями. Приличный мальчик из интеллигентной еврейской семьи. С пышной кудрявой шевелюрой и неизменной бабочкой, он очень выбивался на фоне других мальчишек, поэтому был нещадно ими бит. Я тоже особо подруг не имела, вот так мы сошлись. Правда, к классу седьмому я стала понимать, что для Йоси я не только друг, но ответить взаимностью так и не смогла. Хотя все были уверены, что мы встречаемся. Ведь Йося всегда вертелся рядом, даже его мама Сара Натановна решила научить меня готовить форшмак, чтобы ее мальчик всегда имел возможность вкусно покушать. Но теперь все это было в прошлом. Теперь я без пяти минут жена Григория Мальцева. Так распорядилась судьба, а хорошо это или плохо — жизнь покажет.
В школу я зашла уже немного успокоившись. Прошла в кабинет директора, где меня поздравили с окончанием школы и выдали аттестат. Анастасия Дмитриевна, наш классный руководитель, еще раз сокрушалась, что я не поступаю в институт, но чего уж теперь. Грустная я вышла на улицу с аттестатом в руках. Домой идти не хотелось, но пришлось.
Мачеха сидела на кухне и перебирала рис за столом. Людмилка мыла посуду. А отец был на работе.
- Ну что, получила? - со злорадством спросила Антонина.
- Получила, - ответила я и переобулась в домашние тапки, стараясь привычными действиями скрыть нервнозность.
- Вот и хорошо, - хмыкнула мачеха. - В сервант положи, он тебе не нужен больше. Григорий заходил, пока ты в школу ходила. Роспись у вас в сельсовете через неделю будет.
- Как через неделю, мама? - обернулась Людмила. Намыленная тарелка едва не выпала из ее рук, но сестра успела перехватить.
- А вот так, - ответила Антонина, будто мы говорим о чем-то обыденном. Тут же строго зыркнула на свою дочь. - Мой посуду и не лезь не в свое дело. Приданое тебе собирать, Марфа, не надо и то радость. У Мальцева все есть. Вот только с платьем что делать не знаю? Растрачиваться сильно не хочется, Людмилке еще на учебу в город ехать. Ладно, в сельпо уцененку выбросили. Гляну, что там есть.
- Не надо и не надо, - равнодушно ответила я. Глупо было надеяться, что мне специально будут шить свадебное платье. - Мне все равно.
Если честно, обидно, но эта обида теряется по сравнению со всем остальным кошмаром, который происходит сейчас в моей жизни.
- А раз все равно, то бери веник в руки и иди базы мети, - бросила матчеха через плечо. Явно пытается урвать последние деньки моего послушания, дальше ей одной по хозяйству справляться придется.
Я прошла в свою комнату, переоделась в домашние и уже выходя в коридор услышала, как мачеха с Людмилкой ругаются.
- Мама, я его люблю, - плакала Люда. - Я же просила тебя выдать меня замуж за Гришу. Ну почему Марфу то?
- А потому что я люблю тебя, дурочку, а с Мальцевым счастья не будет тебе, - успокаивала Антонина дочь. - Там же всю жизнь покойница жить будет. А Марфе само то. Отольются ей мои слезки. Мать ее много мне горя наделала.
Я не стала дальше слушать этот разговор и пошла работать во двор. Не знала я, что произошло между моей мамой и мачехой в молодости. Но Антонина маму терпеть не могла. Хотя когда-то они были подругами.
Работа отвлекала меня от грустных дум. Я вымела базы, прополола траву и уставшая села на пороги дома отдохнуть.
- Здравствуй, голубушка моя, - во двор вошла Клавдия Матвеевна Мальцева. - А я к тебе.
- Здравствуйте, - ответила я и пошла навстречу. - Давайте помогу, тяжело же.
У Мальцевой в руках было несколько отрезов белой ткани.
- Вот спасибо, милая. Гриша меня прислал, пойдем платье с тобой шить. Только с Антониной поздороваюсь и пойдем.
- Платье шить?
- Да-да, платье по самой последней моде, - весело сказала Клавдия Матвеевна. - Вера знаешь какие шьет? Одно загляденье! Даже Светке сшила такое платье, что любо дорого было смотреть! Хотя что это я? Извини меня, голубушка.
- Ой, Клавдия, радость-то какая, - во двор вышла мачеха. - Здравствуй. Пойдем чайку попьем.
- Здравствуй, Антонина, - улыбнулась гостья. - Некогда нам чаи распивать. Я за Марфой пришла, пойдем платье шить ей.
- Да что ж, мы платье Марфе бы не устроили? - притворно возмутилась Антонина. А Людмилка за ее спиной сверлила меня злым взглядом.
- Я не сомневаюсь, что устроили бы, но Гриша сказал, что его невеста должна быть в самом лучшем платье, - ответила Мальцева. - Давай, Марфочка, ступай переодевайся, я тебя тут подожду.
Я побежала в дом с свертками ткани, быстро переоделась и вышла обратно во двор. Клавдия Матвеевна взяла меня за руку и мы пошли шить платье к ее сестре Вере.
Вера Матвеевна помимо того, что была знаменитой свахой на весь район, еще и прекрасно шила. Она сделала замеры и повертев меня задумалась над фасоном платья. Мы с Клавдией Матвеевной пили чай с вкусным вареньем. А Вера Матвеевна долго что-то рисовала, чертила и в итоге у нее получилось очень красивое платье. На вкус Клавдии Матвеевны коротковато, но мне очень понравилось и в тон к нему шла короткая фата и перчатки.