Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

— Ты просто обязана его увидеть! — взволнованно шептала сестрица, утаскивая меня в сторону главного зала, в котором уже вовсю шло празднество. — У тебя от зависти лицо позеленеет!

Весело хихикая, Лиана юркнула за портьеру и, не попадаясь лишний раз на глаза слуг, вынырнула с другой стороны, останавливаясь и с блаженным стоном прижимая ладони к груди.

— Великая Наиши, как хорош! Поверить не могу, что мне уготовано такое счастье!

Пытаясь разглядеть объект воздыхания старшей сестры, я тянулась вверх, вставая на носочки и крутя головой. Кроме помпезных причесок и громоздких шляп с экзотическими перьями, увидеть ничего не удавалось.

Нужно было послушать настоятельный совет матушки и надеть каблуки!

— О, какой высокий! — продолжала блаженствовать сестричка.

— Где?

— А какой разворот плеч?! Просто мечта!

— Да где же?!

— Такой необычный! Совсем не похож на наших мужчин…

Изо всех сил вытягиваясь вверх, я сама не заметила, как вцепилась в несчастную портьеру, пытаясь подтянуть себя на нужную высоту.

— Говорила же тебе — увидишь, позавидуешь!

— Да не вижу я ничего! — рыкнула я от досады, но Лиана даже бровью не повела, продолжая пялиться куда-то между чужих голов и томно вздыхать.

Зло фыркнув себе под нос, отпустила измятую пальцами ткань и отступила к стене.

Ну и ладно! Ну и все равно! Пусть даже жених Лианы действительно писаный красавчик, какое мне до этого дело? Видеться мы будем исключительно на редких семейных ужинах в дни великих праздников, да, может, на самой их свадьбе. Зачем мне разглядывать этого мужчину именно сейчас? Потом как-нибудь… При случае…

— Я пойду за бокалом. Тебе принести?

— Нет! Что ты! Господин Эвердин не оставит меня умирать от жажды! Сестричка, если бы только знала, какой он галантный! Вежливый, воспитанный, серьезный, не мужчина, а мечта! А еще…

— Да-да, — проворчала я, не став дослушивать надоевшие до оскомины дифирамбы.

С того дня, как папа сообщил Лиане о том, что появился претендент на ее руку и сердце, она словно с цепи сорвалась! Болтала о нем без умолку, днями и ночами, прожужжав мне уши всем, что удалось о нем узнать. Надо признать, что уже после первой лекции я перестала воспринимать ее голос, не обращая внимания на незамутненные восхваления.

И да, личной встречи еще не было, но династический брак ее и не предполагал. Выслали предложение, получили согласие, заключили помолвку. Все просто, как зайчиков посчитать! Но в случае с моей сестрой она убедила себя, что лучшей пары и не найти. Только раз взглянув на портрет, теперь сходила с ума, выдумав себе любовь с первого взгляда и пряча картинку от меня и других сестер.

Ли никогда не отличалась излишней расчетливостью и всегда принимала все за чистую монету, отчего не единожды пропускала сарказм мимо ушей, так его и не распознав. А благодаря своей легковерности и вовсе влюбилась в придуманный идеал.

Стоило признать, что как только этот вечер закончится официальным предложением и неминуемым согласием в сопровождении радостного визга, я, наконец, отдохну в тишине, прекратив мысленно расчленять «такого-всего-из-себя-идеального» господина Эвердина.

Несчастный даже не догадывался, как сильно он меня достал! Оставалось ему только посочувствовать: я останусь в долгожданном одиночестве, а не замолкающая Лиана по праву перейдет ему.

— Ты его уже видела? — опустившиеся на плечо тонкие пальчики подняли во мне иссушающую волну ярости.

Еще хоть одно слово!.. одно слово о нем, и я точно кого-нибудь загрызу!

— Кого?!

— Чего ты? — растерянная Софи испуганно отняла свои пальчики. — Я просто спросила.

— Спроси у Ли, она его из виду не выпускает!..

— Вот и спрошу, — средняя сестра обиженно задрала свой курносый, усыпанный веснушками нос, и мне стало совестно.

— Прости, Софи. Меня уже изрядно достала вся эта кутерьма.

— Понимаю. Это ты в одной комнате с Лианой живешь, а не я, — по-доброму улыбнувшись, девушка подарила мне свое прощение и скрылась в толпе, смешиваясь в пернатом нашествии с кучей шепчущихся дам.

Прохладное вино с брякающем о стеклянные стенки кубиком льда не помогло.

Кожа буквально зудела от любопытных взглядов, устремленных мне в спину, и хотелось злобно нарычать на невоспитанных гостей.

Да! Я в праздничном платье! Меня мама заставила!

Непривычная свобода голых ног под ужасающе пышной юбкой из тысячи и одного волана была неприятной. Ощущение, что я голая, не покидало с того момента, как Лиана вытянула меня из спальни, волоча за собой в главный зал. И заметившие эту удивительную деталь господа невероятно раздражали своим чрезмерным интересом.

Неожиданно музыка начала затихать. Я повернулась к центру зала, заметив лимонное платье Ли в эпицентре событий. Девушка стояла, приложив бледные ладони к груди, и смущенно поджимала губы, даже не пытаясь скрыть ликование в голубых глазах.

Она так долго ждала этого предложение, что, наверное, готова хлопнуться в обморок от счастья! Хотя я тоже готова, ведь ожидание предложения сестре превратилось в вечно стрекочущий ад для меня.

— Эй, мне не видно! Подвиньтесь! — отпихнув одну из дам, я заметила слишком высокий темный силуэт, стоящий напротив сестры и, стараясь не сильно вылезать вперед, остановилась, прижимая бокал к губам.

— Дорогая Лиана, — холодный голос великана заставил меня удивленно поджать губы.

Вот это бас!

Неожиданная тяжесть слов сочилась таким холодом, что впору накинуть на голые плечи свитер! Будь я на месте Ли, легко бы подвергла сомнению взаимные чувства мужчины, ведь даже маленькой искорки тепла в его словах попросту не было.

— Господин Эвердин, — задыхаясь от счастья, прошептала Ли.

— Я хотел бы…

Неожиданно мужчина замолчал, повернув подбородок к плечу. За это мгновение мне удалось разглядеть лишь изящный ряд черных ресниц и грубоватый нос с горбинкой. Высокий лоб и слегка заостренный подбородок дополняли мрачный образ, и я невольно сравнила его с призраками из старых сказок.

Такой же таинственный, холодный, как ледяная глыба, и абсолютно точно не вызывающий доверия. С таким я вряд ли бы хотела остаться наедине. К тому же его телосложение атлета вызвало у меня не писк восторга, как у всех прочих, а полоску липкого пота, выступившего вдоль позвоночника.

— Да-а? — напомнила о себе сестра, возвращая внимание своего жениха.

— Я хотел бы, — повторил он и опять замолчал.

Его плечи словно напряглись, шея вытянулась, а длинные темные волосы, собранные в высокий хвост, задвигались, будто дрессированные змеи. На этот раз за движением головы последовала и нога, сдвинувшая носок дорогих ботинок внушительного размера, и мужчина резко развернулся, вглядываясь в толпу.

Теперь я могла с легкостью разглядеть его уже анфас, и взгляд невольно зацепился за раздвоенную тонким шрамом бровь. Она делала облик мужчины более хищным и даже циничным.

Прищурившись, он сканировал стоящих на пути дам, и те испуганно отшатывались, не зная, чем могли вызвать такое недовольство. Ведь выражение его лица сложно было назвать располагающим, скорее яростным.

Вообще-то ему было на что злиться, но когда бы эти куропатки признали, что болтают без умолку даже в такие важные моменты, как чье-то согласие заключить брак?

— Я хотел бы, — уже в третий раз начал он, и я не сдержала кривой улыбки.

Хваленый господина Эвердин едва ли можно было назвать красноречивым. Хоть один изъян! Хвала Великой Наиши! Теперь я буду спать спокойно!

— Я хотел бы, — повторял он словно заведенный. Совсем забыв о растерянной Ли, шагнул в толпу, цепляя каждую женщину коротким, но острым взглядом. — Хотел бы сказать, что я не женюсь на вас, госпожа ли-Тьер.

— Что?.. — шепотком пронеслось по залу. В моей голове немедленно затанцевал образ поднявших головы хором зашипевших змей.

— Что? — не менее изумленно спросила сестра, поджимая дрожащие губы.

Вот-вот разревется! Только не это! Я прямо прониклась еще несколькими месяцами безудержного плача по утерянному жениху!

— Мне нужна, — странный мужчина просачивался сквозь толпу ахающих дам, не тратя на них и секунды, и остановился прямо у моих ног, заставляя поднять глаза. — Она. Сообщите своему отцу, юная госпожа, что вы выходите замуж.

— Нет! — вскрикнула Ли, и на фоне ее отчаянного вопля, полного обиды, раздался звон разбитого бокала, выпавшего из моих рук.

— Какой скандал! — возмущенно восклицал папа, расхаживай вдоль стены, резко меняя направление с одного на другое. — Это просто… не… немыслимо!

— Она специально! — хлюпая носом, взвизгнула Ли, заставляя меня поморщиться. — От зависти! Завистница!

— Иянна ли-Тьер, — менторским тоном начала маменька и недовольно окинула меня взглядом с головы до ног, намекая на неприличность позы вытянутых ног. — Немедленно объяснись.

— Позвольте, я объясню.

Стоящий все это время злосчастный господин Эвердин отклеился от стены и сделал шаг вперед, одним своим видом заставив Ли прекратить всхлипывать и испуганно вытаращить глаза.

— Боюсь, что ваша дочь, советник ли-Тьер, не сможет объяснить вам причин моего поступка. Так что, прошу, спрашивайте с меня, я с удовольствием развею ваши сомнения.

— Боюсь, это касается только меня и моих дочерей, — насупив густые брови, папа немного вжал голову в плечи, делая вид, будто пристальное внимание гостя, смотрящего на него сверху вниз, его не тревожит. — С вами мы обсудим вопросы лично, а сейчас, извините, но я хочу услышать Иянну.

— Я ни при чем…

— Не ври! Ты всегда мне завидовала! И как только я влюбилась, ты решила отбить моего жениха!

— Ли!

— Ненавижу тебя!.. — зло бросила сестрица и вскочила на ноги, вырвавшись из объятий матери.

Громко хлопнув дверью, старшая сестра удалилась прочь, топая так, что даже мыши в подвале подпрыгивали от стука ее каблучков.

— Это какая-то ошибка, — начала я, обращаясь к отцу, но так не вовремя нашедший свой язык господин вновь перебил, не дав мне договорить.

— Исключено. Никакой ошибки. Я женюсь на этой вашей дочери, и все условия нашего соглашения останутся в силе.

«Этой вашей дочери» неприятно царапнуло мозг. Что значит «этой»? У меня имя есть, и господин Эвердин не единожды его слышал, пока отец с матерью отчитывали меня, как восьмилетку.

— Я против!

— Иянна еще не созрела для брака, — не слишком-то сопротивляясь, подчеркнул отец.

— Ерунда. Возраст для вступления в брак подходящий, — так же проигнорировав мое возмущение, ответил гость.

— Иянна слишком… своевольна. Боюсь, ей недостает воспитания, чтобы стать для вас примерной женой.

— Это мелочи. Мы поможем девушке освоиться и воспитаем из нее пример для подражания.

— Кто «мы»?! — воскликнула я, но меня опять злостно проигнорировали.

— Тогда, я думаю, если вы уверены, нужно переписать несколько пунктов нашего соглашения, и мы можем сейчас же это обсудить.

— Говард!

— Папа!

Лицо маменьки посерело при одной мысли, что я покину дом с этим мужчиной. Не могу сказать, что я чувствовала себя спокойнее, но все происходящее просто не укладывалось в голове!

Отец так просто дал свое согласие, что по спине холодком пробежался страх. С каких пор он так откровенно торгует дочерями, что в одно мгновение готов поменять одну на другую, даже глазом не моргнув?

— С удовольствием.

— Вивьен, выйди. Иянна, тебя это тоже касается, — сверкнув глазами, полными алчного блеска, папа повелительно махнул рукой, указывая нам с матушкой на выход. И если женщина поднялась и послушно направилась прочь, то у меня ноги будто примерзли к полу и отказывались идти.

Это. Просто. Бред.

— Милая, оставим мужчин одних, — поджимая губы, мама остановилась, ожидая, когда я исполню приказ, но я только отрицательно мотнула головой.

— Нет.

— Иянна, — повысив голос, папенька дернул своими пушистыми усами, словно взбешенный таракан, и принялся сверлить меня грозным взглядом.

— Нет. Если уж ты решил меня продать, то, будь добр, расскажи хотя бы, на каких условиях.

От моей наглости мама могла лишь беззвучно открывать рот, негромко стуча зубами при каждом его захлопывании. Отец побелел и покрылся красными пятнами злости, став похожим на пятнистую лягушку, у которой не заладился день.

Мой же взгляд скользнул по высокой фигуре в непраздничной, темной одежде, не подходящей для помолвки даже фасоном. Словно ощутив это, мужчина мягко повел плечами.

— Вон!!!

Родительский вопль был оглушающим, и у меня даже дернулся глаз, но поза не изменилась, а выражение безмолвной обиды не сошло с лица.

Это меня здесь продают как овцу на базаре, а не его. Так что кого и должна одолевать злость, так это меня. А я, как всем было известно, чувств своих скрывать не умела, страдая поразительной прямолинейностью, от которой частенько страдала семейная репутация.

— Девушка может остаться. Если ей будет угодно, — холодно отозвался незваный гость, и родитель, секунду назад готовый запустить в меня статуэткой со своего стола, тут же оттаял.

— В таком случае начнем. Вивьен — вон.

Проводив маму растерянным взглядом, я осталась сидеть на своем стуле, к которому уже успела прикипеть нежными чувствами.

Казалось, что пока я не встану с него, мир будет в более-менее стабильном положении и ничего кардинального не произойдет. Жаль, что мои ощущения не совпадали с действительностью, потому что, как только толстенная стопка бумаг упала на стол, у меня сперло дыхание.

Это условия для брака?! Что они там понаписали!? Пересчитали каждую тарелочку и бусинку из приданного?!

— Для начала необходимо сменить имя невесты, — деловито начал отец, и гость согласно кивнул. — Та-а-ак, Иянна ли-Тьер. Лиана ли-Тьер зачеркиваем. Затем меняем дату помолвки… Какое время вас устроит?

— Сейчас, — холодно ответил мужчина, заставив меня шумно сглотнуть, прогоняя колючие снежинки страха.

— Сейчас, к сожалению, не самое подходящее время. Может быть, через три месяца? Как раз будет праздник равноденствия, и будет возможность устроить шумное пиршество.

— Я не люблю шумных сборищ. К тому же я приехал заключить помолвку и не планирую удаляться в одиночестве. Поэтому сейчас.

— Но Иянна…

— Дайте мне свое согласие, и мы отбудем из замка сегодня же.

— Так скоро? — глухо прошептала я, уже поняв, что стул меня больше не спасет.

Еще час-два, и зад окончательно затечет. А значит, мне придется встать, и с той самой секунды все пойдет кувырком.

Бросив сомнительный взгляд в окно, я буквально ощутила, как на меня посмотрели. Пронзительно, остро и очень внимательно, так, словно предстоит разделка и мужчина думает, что отрубить первым.

— Вы же понимаете, что мне необходимо время? Нужно заново собрать приданое, вещи. Иянна должна проститься с сестрами и матерью.

— Думаю, с сестрами прощаться нет необходимости. Одна из них ясно выразила свое отношение к девушке, думаю, этого достаточно. Я не намерен молча наблюдать за тем, как нашу будущую жену оскорбляют ее же родственники.

Мягкий, но очень прямолинейный намек в голосе господина Эвердин был воспринят на ура, и отец вновь невольно втянул голову в плечи, отчетливо вспомнив, как накричал на меня пару минут назад.

— В вещах также потребности нет. Если девушка желает, то может собрать все необходимое и ценное — это немедленно доставят в наш дом. А все остальное мы приобретем по необходимости.

— Но в эти вещи и так вложено немало средств, — нервно усмехнулся отец и тут же потупил взгляд.

— Это неважно, — холодно ответил мужчина, упираясь широкими ладонями в край отцовского стола и будто бы занимая все место. — Мы в состоянии содержать свою жену.

— Кто «мы»? — повторила свой вопрос, уже не лелея надежду получить ответ.

— В таком случае, если у вас нет претензий, благословляю!

На расслабленном выдохе родитель махнул рукой и поставил свою размашистую подпись на последнем листе внушительного договора. Молча перехватив стальное перо, господин Эвердин уже занес его над бумагой, готовясь оставить и свое согласие, как я бросилась в его сторону, не без сожаления прощаясь с успокоительным стулом.

— Нет!

Стукнув ладонью по мужской руке, я выбила из нее перо, и металлический цилиндр покатился по столу, упав на пол с характерным звуком.

В кабинете повисла напряженная тишина. Такая тяжелая, что ее можно было потрогать рукой, ощущая, как опасность колит пальцы тонкими иголочками.

— Что не так, юная госпожа? — даже не повернувшись в мою сторону, спросил мужчина, продолжая смотреть на пустое место, где должна была красоваться его подпись. — Вы же хотели знать, как быстро ваш отец планирует вас продать. Я позволил.

— Я… я…

Онемевший язык прилип к пересохшему нёбу, и вмиг загоревшиеся губы больно защипало.

— Если вас что-то не устраивает, озвучьте сейчас. Потом будет поздно.

— Я не хочу выходить замуж, — только и промямлила я, пытаясь вдохнуть загустевший воздух.

— За меня?

— За кого угодно.

— Захотите, — не моргнув, ответил этот наглец и медленно повернулся ко мне.

Даже когда он сидел на стуле, его лицо было на одном уровне с моим. Свежеиспеченный жених ядовито рассматривал меня темным взглядом, и в его глазах не было видно даже зрачка. Горячее дыхание мужчины ощущалось на расстоянии, и я невольно разомкнула губы, чем привлекла его внимание.

— Не захочу.

— Суждение ошибочное и скоропалительное. Что-то еще?

Хлопая губами от возмущения, я как-то забыла, что отец сидит на расстоянии вытянутой руки и при этом удивительно тих. Даже интересно, что мешает ему открыть рот: совесть замучила или необъяснимый страх перед этим господином?

— Прошу вас…

— Уже просите? — уголок тонких губ дернулся в улыбке, но взгляд не потеплел, подчеркивая показавшуюся мне циничность.

— Не делайте этого. Ли больше подходит вам.

— С чего вы взяли?

— Она хотя бы согласна.

— Не имеет значения. Мы выбрали вас.

— Да кто «мы»?!..

Уголки улыбки подтянулись выше, и в прорези рта стали видны белые ровные зубы со слегка выразительными клыками, подчеркивающими мрачный образ Эвердина.

Он будто бы целенаправленно издевался, выбрав меня как цель для насмешек!

Кто угодно, даже четырехлетняя Роза, согласилась бы стать его женой, что уж говорить о Софи и Ли? Любая из моих сестер с восторженным визгом бросилась бы собирать вещи, позабыв обо всем на свете, но хамоватый тип выбрал в жертву именно меня! Меня! Не желавшую даже думать о браке!

Отец был честен, когда предупреждал господина о моем своеволии, не слукавив, а скорее приуменьшив его размеры. И на то были причины, но они явно были не для ушей Эвердина, который неожиданно возомнил себя хозяином чужих судеб, решив кардинально изменить ситуацию.

Эти его недомолвки, утаивания никак не облегчали моего положения, а лишь усугубляли, подводя жирную черту под моим терпением.

Нет! Я не пойду замуж ни за кого! Ни за него, ни за скрываемых «мы»!

— Господин Эвердин, если вы сейчас подпишете этот договор, то обещаю вам: я стану худшей женой, которую можно представить. Я брошу все свои силы на то, чтобы основательно испортить вам жизнь, и могу вас заверить — не ждите покорности. Она вам будет только сниться. И если вам хотя бы немного жаль свой покой, восстановите помолвку с Ли — поверьте, она будет лучшим выбор из всех возможных. А меня оставьте в покое.

— А если я откажусь? — не скрывая снисходительности, спросил он.

— Я воплощу свое обещание в жизнь. Я стану вашим кошмаром. Не будет ни дня, когда вы не будете жалеть о принятом решении.

Черные глаза мужчины странно блеснули, будто в них показалось отражение призрачной луны, а рот исказился в странной гримасе, которая спустя несколько секунд разразилась громогласным смехом.

Высоко запрокинув голову, господин Эвердин смеялся над моими словами в открытую, а желание всадить ему в ногу острый кончик пера буквально жгло кончики моих пальцев.

— Вы так свято уверены в своем нежелании, — просмеявшись, сказал он, разрезая своим глубоким голосом воздух. — Думаете, что та печаль и страх, что гложет вашу душу, никому не понятна и неразделима, так ведь?

Отшатнувшись, как от приведения, я больно ударилась о ручку кресла, запнувшись и едва устояв на ногах.

— Давайте договоримся и с вами, юная госпожа, раз ваше сердце так оглушительно стучит о ребра, забившись, как испуганная пташка. Я помогу вам залечить ту рану в груди, что оставили грязные руки, но взамен потребую шанс.

Выдохнув последний воздух, я схватилась за угол стола, пытаясь удержаться на ногах.

Черные воспоминания того дня кривыми испачканными корневищами потянулись ко мне, в попытке задушить, похоронить под своей тяжестью. В ушах зашумело, перед глазами потекли темные мушки вперемешку с красными пятнами, а ноги ослабли, отказываясь меня держать.

Бросив умоляющий взгляд на отца, я увидела лишь стену гнева, которой он каждый раз отгораживался, вспоминая тот чертов день. Он никогда не говорил об этом ни с кем и запрещал нам даже между собой обсуждать события того времени.

И это вводило в ступор.

Откуда навязавшийся жених мог узнать о моей тайне? Откуда?

Я никогда и никому не говорила о том, что произошло. Даже родные сестры и мама не стали свидетелями моей боли, которую я спрятала так глубоко, что вынуть не удалось бы даже щипцами. И теперь этот мужчина едва ли не во всеуслышание оглашает то, что я так старательно хоронила, навсегда для себя решив, что останусь одна.

— Откуда…

Эвердин только холодно улыбнулся, моргнув и прогнав из глаз тот тусклый свет, который теперь казался мне бредом шокированного сознания.

Медленно опустив руку, он резко сжал пальцы, подняв с пола перо, и вновь занес его над бумагой, неотрывно глядя мне прямо в глаза. Будто душу выковыривает, собирая все мои страхи, боль, обиду, чтобы потом развесить их на площади, как грязное белье.

Чернильный след красивыми завитушками остался на бумаге, собираясь в размашистую, но красивую подпись.

— У вас два часа, юная госпожа. Прошу по прошествии этого времени быть готовой к отбытию. Постарайтесь брать только самое необходимое, все остальное мы приобретем, как только окажемся дома.

— Она будет готова, — подал голос молчавший все это время отец вслед уходящему мужчине.

— Я надеюсь, — ответил тот, плотно закрывая за собой дверь.

Оставляя меня наедине с родителем.

— Вперед, Иянна, — устало выдохнул мужчина, в одно мгновение ставший мне чужим. — Времени у тебя немного, а успеть нужно достаточно. Поторопись.

— Ты не можешь вот так со мной поступить.

— Ты хочешь войны?! — рявкнул отец. — Нарушить договор с кимтарцами и развязать расовую ненависть, Иянна?! Пожалей хотя бы своих сестер и мать, раз мое решение ты не уважаешь!

Однозначная реакция отца прямо сообщала — на попятную он не пойдет.

На негнущихся ногах я поднялась и расправила заломы на жутко неудобной юбке. Слепо глядя куда-то в пол, поклонилась отцу настолько официально и отстраненно, что он до хруста сжал кулаки, но промолчал.

— Была рада вас знать, господин ли-Тьер. Всего вам доброго.

— Иянна, ну что за глупости?! — возмущенно бросил он, но уже в мою спину, так как находиться в кабинете более секунды я не планировала.

— Ия, что произошло?..

На удивление, в комнате меня ждала не мама и даже не разъяренная и пышущая местью Ли, а моя сестричка Софи с ее вечно обеспокоенным взглядом.

Сочувствие и сопереживание было огромной частью девичьей сути, и каждый раз, когда одолевала тоска или грусть, Софи, что была младше меня всего на год, готова была утешить любого. Но сейчас я была не в том настроении, чтобы делиться своими чувствами.

Я и сама не могла понять, что именно испытываю. Боль? Обиду? Злость?

— Я думаю, ты и так знаешь.

— Если ты о том, что Ли не умеет держать язык за зубами, то да, — мягко ответила сестренка и поправила белокурый локон в своей прическе. — Но ты же и сама знаешь, что ее слова не истина в первой инстанции. Особенно когда она… не в настроении.

— В ярости, ты хотела сказать?

Стоять на месте оказалось просто невыполнимой задачей. Не вдумываясь в то, что делаю, я принялась собирать вещи, забрасывая в саквояж все подряд — книги, вещи, глупые мелочи... Даже подушка неведомым образом поместилась в его ненасытный рот.

— Ия, поделись со мной, прошу. Я переживаю за своих сестер, и это жестоко с твоей стороны держать меня неведенье, — все с той же терпеливой интонацией повторила девушка, чинно сложив ладони на коленях.

— Я выхожу замуж за жениха Ли. Отец с матерью едва ли против — похоже, дело в солидных отступных. Почему именно я, даже не спрашивай. Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю!..

Зло утрамбовывая свое внушительное одеяло, я безжалостно сминала ткань, стараясь хотя бы немного выместить злость.

Да как он мог! Не подумал обо мне! О Ли! О маме! Наплевал на наши чувства, стремясь воспользоваться условиями какого-то договора! Неужели эти бумажки для него ценнее собственных детей?!

— Мне очень жаль, — пролепетала сестренка, спускаясь с края кровати и присаживаясь на пол рядом со мной. — Я не знаю причин, по которым отец так поступил, но, может, он прав?

— Ты в своем уме, Софи? — От удивления у меня заломило брови до неприятной боли.

— Ий, давай начистоту. Тебе брак необходим куда больше, чем всем нам.

— Что ты несешь?

— Послушай, — поймав мою ладонь в воздухе, девушка осторожно уложила ее на край чемодана и крепко сжала пальцы. — Я знаю, что той ночью что-то произошло, после чего ты сломалась. Хочешь верь, хочешь нет, но ты была другой, Ия, и я скучаю по той девушке. Может, это шанс залечить ту рану?..

— Не говори так! Ты понятия не имеешь, о чем рассуждаешь!..

— Я бы не была так уверена, — неуместная улыбка коснулась ее губ, словно прилипший солнечный зайчик, что юрко пробрался в комнату. — Я сама поискала информацию о роде Эвердин в отцовской библиотеке, еще тогда, — она махнула рукой, намекая на первое предложение о помолвке.

— Родовая книга в запертом зале, — почему-то забыв о злости, я обратилась в слух, прикусив губу от любопытства. — Ты выяснила что-нибудь про него?

— Именно, — подтвердила девушка, открыто намекая, что пробралась в запретную комнату и нисколечко об этом не жалеет. — Так вот, этот господин Эвердин из очень старого и знатного рода. Вся его семья родом из Кимтара, и перебираться в наш мир не планирует. Сама понимаешь, информации немного.

Поднимая в голове все, что я о них слышала, поняла, что никогда не воспринимала слова Ли и даже не думала о том, что ее жених иномирец. Просто жених, существование которого меня не касается.

Не касалось — до сегодняшнего дня.

…Много веков назад произошел излом. Несколько миров столкнулись, разбиваясь друг о друга и проламывая в защите те самые переходы, которыми пользовались до сих пор. С того времени многое успело поменяться, и один мир все же закрылся, унося свое присутствие в небытие, а три других остались, не в силах отделиться и принимая положение невольных соседей.

Ираннэ был диким краем, заполненным пустынями и парой глубочайших морей, до дна которых было просто невозможно добраться. Там жили странные люди — добрые, но необщительные. Они с радостью обменивались товарами, делились секретами, но на своих землях чужаков не любили. Отец был там пару раз в должности посла, но хороших впечатлений не приобрел, концентрируя все в одном слове «Жарко!»

Дархай, напротив, слыл красивым, дружественным краем. Его обитатели несколько отличались от людей острыми ушами, необыкновенным цветом глаз и невиданным ростом. Они щедро вели торговлю, путешествовали по нашим землям и легко принимали гостей, оборудовав даже специальные места, где с комфортом можно было жить во время поездки.

Один раз мне самой удалось побывать там, когда папа решил, что его дети мало путешествуют и им просто необходимо узнавать традиции и обычаи других народов. До сих пор сладость их фруктов и необыкновенно красивые водопады не выходили у меня из головы.

А вот Кимтар не стал тем добрым соседом, которого так хотелось иметь. Закрытый мир со своими правилами, который не любил чужаков и всячески скрывал свои обычаи и устои.

Даже спустя столько лет единицы могли похвастаться тем, что посещали Кимтар, и то лишь те места, куда их допустили, передвигаясь по строго выверенному маршруту и общаясь со строгим кругом лиц.

Сложно было предугадать, что именно скрывают кимтарцы, но с каждым их появлением вопросов становилось все больше.

Впервые я пожалела, что не слушала Ли! Она точно должна была знать о своем женихе куда больше и наверняка сообщала мне все это, но я прослушала, устав от ее болтовни! А может, и не говорила, кто ж теперь узнает…

— Но что он здесь делает?

— В том и вопрос, — вздернув брови, ответила девушка. — Не знаю, что связывает его и нашего отца, но смею предположить — что-то очень важное, раз он решил выдать свою дочь за чужака с неизведанных земель. А он, в свою очередь, решил жениться на девушке из чужого мира.

— Спасибо. Мне определенно стало легче, — буркнула я, рухнув пятой точкой на чемодан и захлопывая замки.

— А вот это ты зря, — не унималась Софи. — Нам мало о них известно, но вот что всем понятно уже очень давно — женщина, а точнее жена для кимтарца — это святое. Я не шучу, прямо сокровище, — вдохновенно прошептала сестра.

— А так и не скажешь.

Вспомнив снисходительные взгляды, колкие слова и явное пренебрежение, я повела плечами, стряхивая непонятную тревогу, что вызывало у меня общество господина Эвердина.

Он вроде бы и пугал, но как-то… неправильно. Дыхание сбивается, сердце стучит, ладони потеют, но голова ясная, не замутненная ужасом. Будто оцепенение сковывало невидимыми цепями, заставляя смотреть на него, как жертва смотрит на хищника в ожидании прыжка.

— Может, он как бабочка, — предположив, девушка уже открыто улыбнулась.

— Что?

— Ну как бабочка. Сперва неприятный, скользкий и некрасивый, а потом…

— …сожрет всю смородину в саду, — закончила я, не сдержав ответной улыбки.

— Все может быть. Рада, что смогла поднять тебе настроение, Ия. Я буду скучать, сестренка.

Обняв меня за плечи руками в летящих рукавах из воздушной органзы, Софи вышла. Она никогда не любила долгих прощаний. Теплое сердце мой сестренки могло согреть кого угодно, что я не единожды успела проверить на себе.

— Вы вовремя.

Как я и предполагала, провожать меня никто не вышел. Наверняка мама с Софи успокаивают Ли, а отец так и вовсе не посчитал бы это важным и, зарывшись в свои бумажки, уже забыл о моем отъезде.

Навязанный жених уже ждал меня у крыльца, нетерпеливо постукивая каблуком своих ботинок.

С момента нашей последней встречи он мало изменился, но мне почудилась легкая усталость, которую мужчина пытался скрыть за холодным взглядом, рассыпая вокруг себя ауру равнодушия.

Все же обратив на меня свой взгляд, господин Эвердин чуть дернул бровью, той самой, надвое разрезанной тонким шрамом. И если бы не его безэмоциональная физиономия, я могла бы предположить, что он удивлен, ведь я переоделась в брюки и плотный кожаный жакет, наглухо застегнув все пуговицы до самого горла. Это невозможно было не заметить.

Да, мне хотелось спрятать от чужих глаз как можно больше голой кожи, поэтому, натянув глубокий капюшон на самый лоб и злобно топая, я запрыгнула в карету, запряженную тройкой абеских жеребцов, способных мчатся без устали на впечатляющие расстояние.

Видимо, господин Эвердин очень торопился, так как не стал обсуждать мой наряд и поспешил присоединиться, усаживаясь напротив.

Сразу же стало тесно: своими габаритами он занимал слишком много места. Невыносимо захотелось придвинуть ноги как можно ближе к скамье и втянуть голову в плечи.

Ну вот опять! Что за странная реакция на этого мужчину?

— Я слышу, как вы недовольны, — усмехнувшись, он подсел ближе к окну, дав возможность передвигать ноги без опаски столкнуться с ним ступнями. — Так громко сопите.

Избрав молчаливую стратегию, я отвернулась носом к стеклу, стараясь думать о чем-то другом.

Но мысли крутились только вокруг сидящего в непосредственной близости господина и его покрытой мраком родины. Будет ли там так же красиво, как на Дархае? Или люди будут такими же нелюдимыми, как на Ираннэ? Что я вообще знала о кимтарцах?

Немного.

О них мало говорили, мало писали, а те, кому удалось побывать на их территории, молчали как убитые, озвучивая лишь то, что позволяли увидеть и узнать сами кимтарцы. То есть почти ничего.

Тайком поглядывая на мужчину, я пыталась найти в нем что-то необычное, выделяющееся, такое, что отличало бы его от моих земляков, но увы. Ничего, кроме выразительной красоты, сокрытой в волевом лице, роста и необыкновенной темноты глаз, не заметила.

Эвердин действительно выглядел… ммм… впечатляюще.

Широкие плечи, длинные ноги, гибкие движения с таившейся в них силой. Таких называли прирожденными воинами, способными в одиночку отстоять сражение.

Невольно представив его голый торс, покрытый тонкой пленкой пота и веером кровавых брызг, я словно в реальности увидела хищно оскаленное лицо и невероятную жажду в темных глазах.

В рельефной руке с видимым узором мышц и сухожилий мне представлялся длинный посох с заточенным острием. Смертельное оружие в умелых руках.

На губах мужчины, видимо, почувствовавшего, что его разглядывают, появилась язвительная улыбка, что заставило меня резко отвести взгляд.

— Ну что же вы, не смущайтесь. Хотите рассмотреть меня внимательнее? Я к вашим услугам.

— Больно вы мне нужны.

— Судя по тому, каким я предстаю в вашей голове, — очень даже нужен, — усмехнулся мужчина и резанул меня взглядом.

В темноте бездонной радужки кипело что-то мутное, отталкивающе. Будто та дымка, что почудилась мне в кабинете отца, вновь затянула необычные глаза и пронизывала меня насквозь.

По спине прошел холодок, указывающий своим крючковатым пальцем в очевидную догадку, которую господин Эвердин поспешил озвучить:

— Все ты правильно поняла, — губы мужчины растянулись в еще более широкой и злой улыбке.

Телепат!

Будто пойманная на горячем, я судорожно пыталась спрятать свои мысли за мишурой различной белиберды. Пушистые котята перемешались с цветами, мамина шляпка с дурацким ныне модным пером превратилась в полноценную птицу, громко гаркнувшую от такого сравнения. Папины усы резко слились воедино с обувными щетками и пугающе заскребли друг о друга, прогоняя меня из пучины дурацких фантазий.

— Не стоит так переживать, — менее эмоционально проговорил Эвердин, отворачиваясь к окну. — Я уже давно прочитал вас, юная госпожа, и ничего ужасного или пугающего не увидел. А вот котята с лепестками вместо ушей выглядят интригующе.

— Прекратите!

— Что именно? — равнодушные глаза вновь обратились ко мне, и в рассеивающимся свете солнца через стекло я заметила темные круги под ними. — Слышать вас? Не думаю, что это в моей власти. Вы такая шумная!

Недовольно фыркнув, он сморщил свой ровный нос с небольшой горбинкой и уставился на меня в упор, вызывая желание сжать кулаки.

— И гневаться не стоит. Эта эмоция такая изматывающая, а мои побратимы вряд ли это оценят.

— Что?

— Я бы рассказал вам подробнее, но, пока вы жаждете лишь поколотить меня, а не выслушать, вежливо откажусь. Может быть, позже.

От негодования я едва не подпрыгивала, в полной мере ощутив себя голой.

Мерзкое чувство стыда все туже затягивало горло суконной петлей, не позволяя воздуху покидать легкие в правильном ритме. Грудь начало мелко трясти от желания заплакать, но я упорно старалась сохранить лицо, чтобы окончательно не упасть в грязь.

Это просто кошмар!

Все это время мужчина слушал мои мысли, без спроса забравшись в мою голову. Бессовестно шарил лапами по моим переживаниям и лез в самые тайные уголки души. Омерзительно.

Перед глазами невольно поднялись картинки происходящего той ночью, когда я приняла решение больше никогда и никого к себе не подпускать, а Эвердин вновь обратил на меня внимание, на этот раз развернувшись всем корпусом.

— Это мы тоже обсудим. Когда ты будешь готова говорить.

— Никогда, — онемевшими и подрагивающими губами прошептала я, чувствуя, как обжигающая слезинка скатилась по щеке.

Черт! Не сдержалась!

— Иди сюда.

— Что?

— Сядь поближе, — похлопав ладонью по месту рядом с собой, мужчина склонил голову к плечу, заняв выжидающую позицию.

Не знаю, на что он рассчитывал, но я отрицательно замотала головой, отказывая идти на сближение.

— Жаль. Я бы мог утешить тебя. — Пожав плечами, он вновь погрузился в свои или снова в мои мысли. Губы сами собой сжались от злости. — Не смей нас сравнивать. Никто из нас не допустит, чтобы тебе было больно.

Это было последнее, что он сказал.

К месту перехода мы добрались в полном молчании, хотя даже в своих мыслях я уже не чувствовала себя одинокой, чему радоваться не получалось. Отвратительное ощущение чьего-то незримого присутствия в своей голове мельтешило и мешало расслабиться. Не став гадать о том, как сильны его способности, я упорно запрещала себе думать об этом, стараясь отвлечься, но по насмешливо приподнятым уголкам губ понимала: ничего у меня не выходит.

К концу поездки я буквально изъела себе губы и нервы, чувствуя вкус крови во рту и все время поглаживая ранки кончиком языка.

— На выход, — грозно скомандовал господин и, отчего-то громко сопя, быстрее ветра вылетел из кареты, направляясь к каменной арке посреди ничего.

Нет, здесь действительно ничего не было! Пустырь, каменная покосившаяся арка и бледная дорожка, выложенная гладкими камнями, наполовину утонувшие в грунте.

— Но карета!..

— Ее заберут люди твоего отца. Забудь.

— А вещи?

— Ты взяла всякий хлам, хотя я просил избирательно подойти к сбору багажа. Оставь здесь.

— Но это мое!

— Не жалко.

— Жалко!

— Уверена? — затянутые пеленой глаза сурово уставились на меня. — Да, особенно подушка имеет невероятную ценность. Не смеши меня, юная госпожа.

— У меня вообще-то имя есть!

— Я не смею, — отчего-то тихо и расстроено буркнул мужчина, схватив меня за руку и бережно подтащив к арке. — Может немного затошнить, имей в виду.

— Немного это сколько?! — пискнула я, но, подхваченная за талию сильной рукой, уже летела в пространстве, не чувствуя коридора между мирами. Как только ноги коснулись земли, я рискнула открыть глаза.

— Добро пожаловать домой, юная госпожа.

Как и предупреждали, к горлу подкатила желудочная кислота, дернув ребра в неприятном спазме. Едва сдержав порыв, я вырвалась из объятий мужчины и попробовала отвернуться, но горячие ладони резко развернули меня обратно и подтащили к каменному бортику, заставляя опустить голову.

— Сюда, — обозначив и словно дав разрешение, Эвердин вежливо отвернулся, пока меня неприлично рвало. — Вот, возьми.

Белоснежный платочек с инициалами, вышитыми красной нитью, появился прямо перед носом. Разумно решив, что хуже уже не будет, я приняла его, торопливо вытирая губы.

Все еще мутило, но уже не так сильно. Ноги дрожали, как после пробежки, а на лбу выступил липкий и холодный пот, приклеивая к коже выбившиеся из хвоста волоски.

— Это с непривычки. Ничего страшного не случилось, не убивайся, — поспешил успокоить он, видимо, вновь прокравшись в мою голову. — Тебе не мешало бы попить. Туман захватит воды, я ему уже сообщил.

— Кто? — хрипло спросила я, поднимая тяжелую голову.

— Скоро сама с ним познакомишься. Не забивай голову.

Настырно не отнимая рук от моих плеч, Эвердин помог распрямиться. Убедившись, что я чувствую себя немного лучше, бросил взгляд в стену густого тумана, который, как оказалось, окружал нас со всех сторон.

— Это маскировка, — пояснил он. — Как только Туман принесет браслет, Кимтар тебя пропустит.

— Я все равно ничего не понимаю, — жалобно простонала я, тратя все силы на то, чтобы устоять на ногах.

— Это пока. А вот и Туман.

Дымка начала рассеиваться, словно сдвигая свои молочные края в стороны, и из непроницаемой густоты нам навстречу шагнул еще один мужчина. Такой же, но другой.

Если бы я не чувствовала себя столь плохо, то, возможно, попыталась бы спрятать свой интерес. Но, борясь с самочувствием, я нарушила маскировку, глупо пялясь на него во все глаза.

Высокий юноша одарил меня вопросительным взглядом и удивленно приподнял выразительные серебристые брови. В таких же темных глазах плескался вопрос, на который он старательно пытался найти ответ. Не отыскав его во мне, повернулся к Эвердину, что только крепче сжал пальцы на моих плечах.

— Дай ей попить.

Словно стряхнув заторможенность, юноша нырнул рукой в сумку, что болталась у него на поясе, и протянул мне фляжку с холодной испариной на боках.

Вода!

Пить и правда хотелось, но не от тошноты, а от испепеляющего смущения, ведь принесший мне воду мужчина был практически голым!

Широкий торс с легкой порослью светлых волос невозможно было не заметить! Темные кружки сосков вызывающе демонстрировали себя, а брюки с низкой посадкой, оголяющей косточки бедер, практически ничего не прикрывали, мягкой тканью только подчеркивая атлетичное телосложение.

Эвердин чему-то хмыкнул и подтолкнул меня ближе, подсказывая взять уже, наконец, предложенную воду, что я и сделала, смущенно отводя глаза.

— Браслет.

Плетеное украшение из трех разных металлических полос блеснуло в широкой ладони неизвестного и приблизилось ко мне.

— Примешь? — спросил блондин, и мне почему-то послушалось некоторое сомнение и нервозность. Протянув руку, чтобы вернуть фляжку, я даже пискнуть не успела, как обруч с щелчком захлопнулся на моем запястье.

— Спасибо, — улыбнувшись по-доброму, юноша, который при внимательном рассмотрении был скорее молодым, но уже все-таки мужчиной, отошел в сторону, поворачиваясь к густому туману. — Ней цер хаа!

Непроглядная дымка начала послушно расступаться, пропуская сквозь себя яркий свет, подкрашенный лиловым. Я бы открыла рот, но он и так уже отказывался закрываться, поэтому мне оставалось только жадно рассматривать невероятный пейзаж.

Мы стояли на маленьком огрызке сломанного моста, ведущего прямо в каменный пласт за моей спиной. Под ногами расстилалась изумрудно-зеленая равнина, окруженная хребтами покрытых изморозью гор. Над головой светило все то же солнце, но его лучи, просачиваясь сквозь нежно-розовые облака, устилали все внизу лиловым свечением, красиво отсвечивающим от блестящих серебристых крыш каменной крепости.

— Это столица — Кимтар, — стараясь не напугать меня, тихо пояснил Эвердин. — Эти горы зовутся Зола, Вета и Грота. А равнина — Аста. Ты еще успеешь все узнать, но для начала, думаю, нужно добраться домой и отдохнуть. Согласна, юная госпожа?

Неуверенно кивнув, я прослушала половину из того, что говорил мужчина, пытаясь рассмотреть все и сразу. Поэтому, когда беловолосый аккуратно подхватил мою ладонь, переплетая пальцы, даже не сразу осознала это, с опозданием отдернув руку.

Вопросительный взгляд на Эвердина меня не удивил. Пусть теперь сам объясняет, почему выбранная им девушка не позволяет до себя дотрагиваться.

Но, кажется, так и произошло, поскольку спустя несколько секунд мужчина посмотрел на меня с сожалением и больше не пытался дотронуться, отступив на шаг назад и выдерживая дистанцию.

— Тоже телепат? — прошептала я, не скрывая обиды.

— Нет, — улыбнулся этот… подлец, демонстрируя бессовестно красивые ямочки на щеках. — Просто слушаю Кристиана.

— И что? Он все тебе выложил?

— Не злись, госпожа. Брат просто хочет, чтобы наша жена не чувствовала себя неуютно.

Проглотив жутко густой ком в горле, я вновь ощутила подступающую тошноту, готовясь броситься к уже знакомому бортику со всех ног. Перехватив мои мысли, Эвердин выпучил глаза и кинулся на помощь, мягко придерживая падающие волосы.

— Это с непривычки, — глупо повторил он.

— Себе хотя бы не ври!

Прочистив желудок еще раз, я вытерла рот теперь уже окончательно испорченным платком и мстительно хмыкнула. Хотя бы что-то похожее на акт вандализма и порчи личных вещей Эвердин меня порадовало.

— А теперь, — успокоив внутренности, сказала я. — Повторите, пожалуйста, уважаемый господин, то, что вы только что сказали.

Растерянно взглянув на, как выяснилось брата, блондин насупился, сдвинув свои эмоциональные брови и отрицательно мотнул головой.

— Сперва отдых, потом разговоры.

— Нет уж. На правах вашей гостьи я требую, чтобы мне немедленно объяснили, что здесь происходит, или верните меня домой.

— Не гостьи, — Эвердин отступил от меня и подошел к блондину, демонстративно становясь на его сторону. — Жены.

— Максимум невесты, — не согласилась я.

— Жены, — настаивал Эвердин, указав ладонью куда-то вниз. — Брачный браслет? Есть. Где он? На твоей руке. Значит, что?

— Что-о? — протянула я, отступая, чтобы тут же упереться спиной в каменную породу.

— Ты дала согласие стать женой. Метки проявятся чуть позже, после…

Оборвав себя на полуслове, мужчина замолчал, крепко сжав зубы, так что желваки выступили на гладко выбритых щеках.

Уловив мой настрой, он не рискнул продолжать, ясно понимая, что и так сказал лишнего и дополнительные пояснения уже не нужны. Все и так понятно.

По спине пробежалась новая волна холодного пота, а желудок предательски заболел, намекая, что меня ждет новый приступ тошноты.

— Домой, — буркнул брюнет, приложил два пальцы к губам и громко свистнул, подзывая кого-то.

И этот кто-то послушно отозвался, темной тучей падая с небес и заставляя меня влипнуть лопатками в камень.

Здоровенный ящер практически бесшумно опустился на край моста, цепляясь острыми когтями за бортик в попытках его перешагнуть.

Зверь смотрел на меня с любопытством, ярко-оранжевые глаза с вытянутым зрачком практически не моргали.

Я бы, возможно, закричала или чисто по-женски упала в обморок, но крылатая махина не отводила от меня глаз, не позволяя растерять последние крупицы контроля в этой и без того абсурдной ситуации.

— Ройт, тише. Не пугай нанеки, — ласково, будто говоря с милейшим щенком огромных размеров, сказал Эвердин, погладив чешуйчатую гибкую шею.

Крыло зверя вытянулось от приятной ласки, а лапы заскребли длинными и явно опасными когтями по каменной гальке жалкого огрызка моста, на котором резко стало слишком тесно.

— Ты не должна бояться, юная госпожа. Ройт очень воспитанный грохт, он не сделает ничего, чтобы могло тебя напугать.

— Он существует, — промямлила я, так и не отлепившись от стены. — Этого достаточно.

Легкая улыбка на мужских губах взбесила. Нет, что тут смешного?! Я едва не поседела от ужаса, а ему это кажется забавным!

— Мне не смешно, — поспешил он оправдаться. — Просто странно наблюдать, как привычное нам существо ставит тебя в тупик.

— Действительно, очень занятный и развлекательный момент, — прошипев змеей, я сильно прикусила губу, вновь ощутив привкус крови. — Другого от тебя и ждать не стоило.

Красивое лицо неприятно похолодело, приколачивая мои ноги к земле. Удивительно, как быстро и ярко сменялись эмоции на его лице, выдавая с головой — от веселой полуулыбки до вымораживающей ярости за долю мгновения.

— Туман, доставь нанеки домой, — бросил Эвердин, прыгнул на спину ящера и пришпорил его бока каблуками, срываясь вместе со зверем в обрыв.

Широкие кожистые крылья с шумом раскрылись, подхватывая порывы ветра и унося силуэты в пушистые облака. Уже через несколько секунд вместо ящера и сидящего на нем мужчины виднелась только пикирующая вниз точка.

Улетел.

Почему-то в груди это звучало как унылая песнь обиды, лениво царапающей ребра. Но окончательно выразить свои мысленные претензии мне не дали, так как Туман, которому меня почетно вручили, решил напомнить, что он здесь.

— Госпожа, мой грохт — девочка, есть ли шанс, что вы не будете так напуганы?

— Не знаю, — ответила я глухо, потеряв Эвердин из виду и просто пялясь на расстилающийся под ногами город. — А нет других способов отсюда спуститься?

— К сожалению, нет. Если бы я мог, я бы спустил вас на себе, но не думаю, что вам захочется обнимать меня всем телом.

Он представленной картинки немедленно передернуло, но сожаление в голосе Тумана успокоило. Похоже, он был искренне расстроен моим нежеланием даже дотрагиваться до него.

Ненавижу, когда меня жалеют.

— Зови… свою девочку. Я постараюсь.

Громкий свист заполнил дрожанием воздух и белоснежная ящерка заметно меньших размеров уселась на то же самое место, с тем же любопытством разглядывая меня синевой глаз.

— Она правда очень послушная. Вам не стоит переживать, госпожа.

— Я постараюсь тебе поверить.

— Я буду рад оправдать ваше доверие.

Не торопя, Туман дождался, пока я на дрожащих ногах приближусь, и погладил свою девочку по основанию крыла, отчего она опустила голову на уровень моего живота и подставила лоб, требуя свою порцию ласки и от меня.

— Погладьте, ей понравится, — с нежностью сказал блондин, подушечками пальцев рисуя полосы на шипастых чешуйках.

Невероятно…

От необыкновенной красоты и мощи существа перехватывало дыхание. Протянув холодные пальцы, я самыми кончиками коснулась удивительно горячего лба. Боднув воздух, драконица или как там ее добилась того, что я полной ладонью накрыла промежуток между выпирающими серебристыми рожками.

— Как ее зовут?

— Ева, — с любовью ответил он. — Она все понимает и чувствует, что вы ее боитесь. Но Ева очень дружелюбная, ей не по душе, когда ее не хотят погладить.

— Забавно.

Не заметив, как на губах прорезалась улыбка, я все ощутимее и бесстрашнее поглаживала твердый лоб, прислушиваясь к тихому урчанию. Белоснежная девочка расслабилась и того быстрее, закрывая глаза и фыркая жарким воздухом.

— Полетим?

— Хорошо.

Непросто было решиться, но взяв себя в руки, я кивнула, удивленно вздохнув, когда Ева склонилась еще ниже, приветственно выставляя крыло и приглашая меня оседлать ее.

— Ногу вот сюда и держитесь за шею, госпожа. Ева полетит очень осторожно, переживать не о чем, обещаю.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя под ягодицами вполне удобные впадинки между позвоночником и костями крыльев.

Окончательно устроившись, я пропустила тот недолгий момент, когда Туман перебросил ногу через тушу Евы, плюхнулся за моей спиной и поднял ее в воздух, обхватив меня при этом за талию.

— Эй!

Мое возмущение было проигнорировано, но я почти сразу же о нем забыла, ощутив порыв ветра в лицо и шумно втянув воздух от подступившего ужаса.

Опора под ногами исчезла. Белоснежная красавица парила в пустоте, широко раскрыв свои крылья. Она летела мягко, не торопясь, словно разрешая мне полюбоваться новым домом с привычной ей высоты.

Придерживаясь за гибкую вытянутую шею, я крутила головой, замирая от яркого переплетения эмоций. В этой сумбурной каше смешался восторг, страх и удивление. Навряд ли кто-то, кроме самих кимтарцев, видел такое!

Из головы улетучились мысли о навязанном замужестве, о неприемлемом количестве мужей и вообще об их существовании. Даже широкая ладонь, прижимающаяся к моему животу, не ощущалась, выступая скорее как опора, чем принадлежащая мужчине конечность.

— Приземляемся, — прошептал Туман, напомнив о себе. В последний раз громко хлопнув крыльями, Ева начала плавно опускаться, пикируя на плоскую крышу каменного строения цвета пустынного песка.

Здание выглядело необычно.

Удобная площадка для посадки заменяла полноценную крышу одной из башен. Окна, что я успела разглядеть, были практически от потолка до пола, а сама высота этажей выглядела слишком внушительной. Будто здесь не люди живут, а великаны.

Еще на подлете к этому зданию я заметила, что и остальные практически ничем не отличаются. Та же высота, количество этажей, форма. С высоты Кимтар напоминал головоломку, в которой нужно было собрать картинку из идеально подходящих кусочков. Все скомпоновано в ровные квадраты, с зеленым центром садов, и только парочка строений в самом центре были выстроены кругами, напоминая арену.

— Вот и хорошо, вот и отлично! — приговаривал Туман, довольный моей реакцией на полет. — Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. После отдыха приглашаю вас на ужин. Вы когда-нибудь пробовали запеченное мясо с зеленым соусом?

— А почему он зеленый?

— В нем много зелени, — улыбнулся блондин, вновь демонстрируя свои ямочки. — Очень свежий, вам должно понравиться.

— Спасибо, надеюсь, аппетит ко мне вернется.

— Обязательно вернется! У нас воздух такой, голодный, — продолжая излучать счастье и добродушие во все стороны, Туман плавно увел меня от Евы к двери, ведущей внутрь. — Пропитание в доме не переводится, мы много едим.

— Туман, я могу спросить?

— Конечно, — расцвел мужчина, словно все это время ждал, пока на него посыплются вопросы.

— Это не шутка? — тряхнув поднятой вверх рукой, я безуспешно подергала браслет, пытаясь его снять. — Не верю, что меня не предупредили раньше.

— Я тоже, — увильнув, сказал он. — Ведь в договоре, который мы заключали с родителями невесты, было указано, что муж не один.

То, что мужчина лукаво увернулся от всех важных вещей в своем ответе, я поняла слишком поздно, даже не представляя, какую на самом деле свинью мне подложил родитель.

— Пришли, — проводив меня всего на один пролет вниз по пустому дому, Туман остановился, толкая тяжелую двустворчатую дверь. — Мы старались обустроить все красиво, чтобы вам понравилось.

— О, Великая Наиши!

То, что Туман упрямо называл комнатой, на деле оказалось настоящими хоромами!

Просторная гостиная была скудно, но уютно обставлена необходимой мебелью. Шкафы, полные книг с корешками из твердой бумаги с различными надписями, широкий диван, на котором могло уместиться целое войско, пушистый ковер, столик, ваза с цветами, нежно-кремовые шторы и винтовая лестница на второй этаж с балкончиком!

— Прошу, — не прекращая улыбаться, мужчина указал рукой в сторону ступеней и направился следом. — Это спальня, а там ванная комната. Гардеробная вот за этой дверью. Если нужно будет уединение, вон там есть еще комната, в ней можно будет оборудовать кабинет или, например, мастерскую.

— Это для меня одной? — с сомнением уточнила я, боясь даже прикасаться к резным рельефам комода из темного дерева.

— Мало? Если снести стену, то можно увеличить пространство. Пара дней, и всё будет готово!

— Нет! Что вы! Даже это уже слишком много.

Вспомнив о том, как делила спальню и ванну с Ли на протяжении всей жизни, я едва сдержала улыбку. Да-а, сестрица определенно попыталась бы оторвать мне голову, знай она, куда меня поселил ее несостоявшийся жених.

— Много? — Туман удивленно оглядел пространство. — Я был ко всему готов, но точно не услышать, что двух этажей будет много. С другой стороны, я рад, что вам все нравится. Ведь нравится же?

— Эм… Да, но я по-прежнему удивлена… габаритами, — разведя ладони в стороны, я попробовала показать размеры ожидаемых покоев, но вышло так себе, потому что Туман скосил глаза и перевел тему:

— Пойдемте, я покажу вам, как пользоваться ванной. Кристиан говорил, что у вас воду приходится носить из колодцев, чтобы помыться.

— А у вас не так?..

— Нет, — гордо заявил он. — Мы давно провели трубы от горячих источников и подсоединили их к подземным водам. Теперь достаточно повернуть рычаг, и теплая вода сама наполнит ванну.

— А потом?

— Вытащите пробку, и она стечет в канализационные тоннели под городом.

— Удивительно умно, — отметила я, искренне оценив задумку. — А…

— Рядом, — с полуслова понял меня мужчина. — Дерните за веревочку, и вода все смоет. Мы старались для наших женщин, — продолжил Туман, но я уловила нотки грусти в его голосе. — Хотели, чтобы им было комфортно, чтобы они знали, что о них заботятся.

— А что с вашими женщинами? — рискнула спросить и удостоилась мрачного взгляда.

— С ними… непросто. Девочки рождаются очень редко, незамужних же и вовсе можно пересчитать по пальцам.

— А как вы тогда…

— Разрешаем жене иметь нескольких мужей, — не смутившись, ответил он так, словно это в порядке вещей. — Любим и заботимся о ней, надеясь, что супруга подарит нам наследницу. Но такое случается нечасто. Я пойду, вы приводите себя в порядок и спускайтесь к ужину, лестница вниз и направо. Кухню вы не пропустите! — уже убегая, прокричал Туман, стараясь как можно быстрее скрыться из виду и оставляя меня в одиночестве.

Наконец-то!

После изматывающий поездки протяженностью в несколько часов с телепатом в одной карете я облегченно выдохнула, радостно замечая, что моим мысли принадлежат только мне одной.

Опустившись на край кровати, немного покачалась и все-таки упала на спину, глядя на потолок песочного цвета, на котором мирно покачивалась висячая люстра с незажженными свечами. Она была такой успокаивающей, что я с трудом боролась с тем, как активно слипались веки.

Раз… Два… Раз… Два…

Уставший от шокирующей информации мозг просил пощады, отказываясь анализировать ситуацию. Нет, это все-таки немыслимо — иметь двух мужей, особенно когда я не планировала и одного. Меня просто добило известие о том, что отец все это время знал об этом условии и молчал, утаив от Ли самое важное.

Не представляю, какая бы у нее началась истерика. Ли, она вообще такая… вспыльчивая. И, наверное, сестренке все же крупно повезло, что козлом отпущения оказалась я, а не она. Может, это и хорошо. Пусть она лучше считает меня завистницей, укравшей у нее жениха, чем потеряла бы здесь свой душевный покой, узнав, что возлюбленный предпочитает делиться женой еще с несколькими мужчинами. Я и сама была не в восторге, но холодная обида не позволяла впадать в истерику и бить пол ногами и руками.

С ролью самой проблемной дочери я уже давно смирилась, словно назло родителям не желая играть в светскую даму, смущенно хихикающую от комплимента потного старого барона или герцога. Я не искала замужества и уж точно не рассчитывала попасть в такой переплет.

Если с чувствами к сестре я разобралась и не держала на нее обиды за резкие слова, то мое положение от этого лучше не стало.

Мужчины никуда не делись, и тяжелый браслет на запястье служил напоминанием о том, что договор обяжет меня закрепить эту связь, рано или поздно. Лучше, конечно, поздно, но есть ли у меня гарантии того, что двое кимтарцев проявят вселенское терпение или, еще лучше, вообще забудут о моем существовании? Не успокаивало даже то, что они оба знали причины моей нелюбви к прикосновениям и близости, ведь слова отца о серьезности договора все еще набатом стучали в голове.

Оторвав себя от мягкой перины, укрытой вязаным бежевым пледом, я поплелась в ванную, на ходу стягивая с себя плотную кожу и радуясь собственной предусмотрительности. Под жакетом и штанами было спрятано и закатано на поясе тонкое платье, которое могло служить сменной одеждой, если бы переход затянулся.

С неуверенностью ступив в каменную чашу, я рискнула дернуть за рычаг, слыша, как что-то за стеной загудело, словно торопящаяся вода потекла по трубам. Под ноги хлынул теплый поток, заставляя меня застонать от наслаждения и опуститься на дно ванны, погружаясь в воду.

Умывшись, вымыв волосы и тело, я быстро нашла пушистое полотенце и долго смотрела на него с интересом.

Необычная ткань. Я такой раньше не видела.

Пористая, но мягкая и гибкая. Воду с кожи втянула за считаные секунды, оставив только в волосах слабую влажность.

Втискиваться в костюм не хотелось. Потянувшись за платьем, я краем глаза заметила два закругленных носа ботинок.

Они стояли у самого входа в ванную комнату, и их владелец, к несчастью, стоял обутый в эти самые ботинки. Чувствуя, что соображаю медленнее, чем хотелось, подняла взгляд по крепким ногам вверх, к паху, затем к голому животу и, наконец, к лицу.

Черноволосый мужчина смотрел на меня не менее растерянно и шумно хлопал красивыми глазами с таинственной зеленцой, заполнявшей радужку. Темные волосы были заплетены в две косы и висели будто две плети, доставая практически до поясницы. На шее у мужчины серебрился обруч с выгравированной надписью, прочитать которую мне не удалось.

Неожиданно незнакомец сложил тяжелые руки на груди и рассержено прищурил глаза, очерченные чернотой густых ресниц.

— Нанеке не должна мыться сама.

Очнувшись от странного оцепенения, я с громким всплеском опустилась в воду и обняла трясущиеся колени, ощущая, как ужас схватил меня за горло и бесшумный визг уже рвется наружу.

— Я помо…

— Уходи! — собственный голос звучал ужасно. Слишком громко и надрывно, так, что мужчина поморщился, застыв в шаге от сухого полотенца. — Уходи! Выйди! Пожалуйста! Выйди! Прошу! Не подходи!

Видимо, я вопила так истошно, что мужчина шарахнулся к стенке, поднимая руки в воздух и не двигаясь.

Задыхаясь в текущих из глаз слезах, я дрожала всем телом и не чувствовала закаменевших рук и ног, стараясь закрыть себя всю и сразу. Так, чтобы полностью спрятаться от чужих глаз, которые смотрели на меня с нескрываемым ужасом.

— Уходи! Не надо! Пожалуйста!

Черная тень скользнула в ванную комнату, и через секунду незваный гость буквально вылетел за дверь.

Эвердин стоял ко мне спиной и не смел повернуться, крепко вдавливая кулаки в стену, сжимая их так, что хрустели костяшки. Мужчина не поворачивался, но сквозь собственные животные рыдания я слышала, как шумно он сглатывает слюну, и почти видела ходящий вверх-вниз кадык.

— Прошу тебя, успокойся. Никто не приблизится к тебе.

— Уходи! Прошу!

— Я уйду, как прикажешь. Только, прошу тебя, успокойся. Никто, слышишь, госпожа? Никто к тебе не прикоснется, обещаю. Я уже ухожу. Приводи себя в порядок и спускайся, я буду ждать.

Плотно захлопнув дверь, Эвердин оставил меня в одиночестве, как я и просила.

Только именно сейчас мне не хотелось оставаться одной.

Прорыдав еще два десятка минут кряду, я все же нашла в себе силы покинуть злополучную ванну. Мысли надеть платье умерли на подлете; натянув на влажное тело дорожный костюм, я еще несколько минут смотрела в зеркало, не в силах прекратить жалеть себя.

Что с тобой, Ия? Он ничего не сделал, даже не подошел, а ты кричала так, словно… словно… все как тогда…

Ругая себя и одновременно прогоняя удушающий страх, я вытерла мокрые щеки и ресницы, похлопав себя по лицу.

Так нельзя. Ты давно пообещала себе, что больше не позволишь ужасу сводить тебя с ума и превращать в неразумный испуганный комок. Ты обещала. Сдержи слово хотя бы перед собой, Иянна ли-Тьер!..

С опаской выйдя из ванной, я обнаружила, что в комнате нет никого, и страхи не поджидают меня у дверей, готовясь напасть и покусать за голые ступни.

Спустившись, я еще несколько раз глубоко вздохнула, убеждая себя выйти и присоединиться к ужину, на который меня пригласили. Ступая босыми ногами по ступеням, я внимала звукам тихого дома и голосам в отдалении.

Следуя подсказанному маршруту, я безошибочно нашла кухню, у которой вместо дверей была только арка, из-за чего я невольно подслушала часть мужского разговора.

— Я переживаю, Крис. Нанеки такая… хрупкая.

— Заткнись, Лиам. Без твоих мыслей тошно. Входи, юная госпожа, мы с нетерпением тебя ждем!

Поняв, что скрыться у меня не вышло, я появилась в проходе, стараясь не встречаться с мужчинами взглядом.

Туман и Эвердин сидели у высокого стола на высоких кованых стульях, которые им, с их исключительным ростом, были просто необходимы. Тот, что напугал меня до некрасивой истерики, стоял рядом. В его руках был деревянный салатник, доверху наполненный свежими овощами, заботливо нарезанными на маленькие ломтики.

— Нанеки, — прошептал он, отставил свою ношу и рухнул на колени, прижимаясь лбом к полу. — Простите меня! Я сожалею, что напугал вас, и прошу не сердиться! Приму любое наказание, которое вы сочтете нужным.

Заставляя меня втянуть голову в плечи, зеленоглазый мужчина продолжал лежать, склонившись передо мной в смиренной позе.

— Подымись. Она не планирует тебя наказывать, более того, сама хотела извиниться, пока ты не упал, — ворчливо сказал Эвердин, пересказывая мои мысли. — Поднимайся! Ты ее смущаешь.

Быстро, но с опаской поднявшись, мужчина смиренно отступил на несколько шагов назад, жестом приглашая меня за стол.

— Прошу, присаживайтесь, нанеки. Позвольте хотя бы ужином искупить свою вину.

— Я…

— Прошу, госпожа, — вновь недовольным тоном обратился ко мне Эвердин. — Присядь, а не то он сейчас пойдет кончать свою жизнь самоубийством от горя.

— Не надо!

— Тогда садись.

Демонстративно выдвинув стул рядом с собой, мужчина отвернулся, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Я почувствовала себя дикой ланью, которую боятся спугнуть случайным движением, но все же приблизилась и с трудом забралась на высокий стул, мысленно предупредив Эвердина, чтобы не смел мне помогать.

— Еще раз прошу меня простить, — глухо и не поднимая головы, произнес зеленоглазый и чуть ли не броском пододвинул ко мне тарелку. Тактично и издалека.

— Я не держу на вас зла и, как уже сказал Эвердин, сама хотела бы принести извинения.

— Не стоит, — холодно произнес мужчина, поставив на стол еще несколько блюд, которые, надо заметить, пахли так, что у меня прибавилось слюны во рту. — Это только моя вина. Я не знал о…

Резкая тишина заставила меня повернуться к Эвердину, чувствуя, как злость клокочущим варевом поднимается в голову, ослепляя.

Болтун! Трепло! Чтоб у тебя язык отсох!

Обратив внимание на мои проклятия, что молча сыпались на его темную голову, Эвердин удивленно поднял брови и повернулся.

— Ты думала, что я промолчу?

— Хотелось верить в то, что ты не станешь трепать языком, рассказывая всем о моих личных проблемах, — хрипя от злости, проговорила я, понимая, что губы снова дрожат.

— Госпожа, это не то, о чем я мог промолчать. Каждый живущий в этом доме должен зарубить себе на носу: я лично накажу любого, кто посмеет к тебе прикоснуться против твоей воли. Они должны знать, за что лишатся дома, и помнить о том, как мерзко поступили, наплевав на чувства своей госпожи.

Каждое его слово было пропитано таким количеством яда, что меня замутило. Черные глаза, в которых я так и не смогла разглядеть зрачок, смотрели на меня пристально, давяще и не оставляли другого выбора, кроме как воспринять их всерьез и принять тот факт, что это мне во благо.

— А теперь приступим, наконец, к ужину. Я очень голоден и устал так долго питаться несущественной ерундой.

— Так долго? — стараясь утаить нервозность в голосе, спросила я. — Вы были на Амарене всего сутки.

— И этого достаточно, чтобы устать от безвкусных салатов и пересоленного сушеного мяса.

— Оно вяленое.

— Не сочное, это главное, — не сдавался Эвердин, едва уловимым жестом приводя мужчин в движение.

На столе появились бокалы, графин с соком, горячая рыба с поджаренной золотистой корочкой, большой кусок мяса, протушенного настолько, что мягкие волокна сами отделялись друг от друга, вновь вызывая прилив голода.

— Приятного всем аппетита.

Зеленоглазый сел прямо напротив меня и виновато держал голову опущенной, глядя в полупустую тарелку перед собой. Мне даже стало жаль его, потому что вид у мужчины был настолько расстроенный, что, кажется, даже побледневшие щеки впадали на глазах.

— Простите, — он испуганно поднял глаза, уставившись на меня с нескрываемым удивлением. — Как вас зовут?

— Лиам. Лиам Нон, — представился он.

— Лиам, я действительно не виню вас, мне жаль, что так вышло, но в этой ситуации никто не виноват.

— Виноват, — опять не согласился Эвердин, интенсивно пережевывая мягкий кусок мяса. — Тот, кто сделал это с тобой, виноват.

— Давай не будем об этом говорить.

— Не сейчас, согласен. Но хочешь ты или нет, нам придется это обсудить всей семьей, и лучше в ближайшем будущем.

Слово «семья» царапнуло странным, неопознанным чувством. Что-то среднее между радостью и недоверием, припорошенных чистейшей эссенцией бреда.

Он серьезно назвал нас семьей?

— Да, именно так и назвал.

— Да прекрати уже!

— Если бы я мог, — не слишком-то и расстроенно протянул он, отламывая кусок воздушной лепешки. — Но ты не успокаиваешься ни на секунду! У тебя в голове вечная сумятица из мыслей и чувств, перепутанных между собой.

— Поставь себя на мое место. Думаешь, легко не утопать в безумии, когда еще сегодня утром я была одинокой и счастливой, надеявшейся, что моя сестра освободит комнату и вместе с мужем, о котором без умолку трещала несколько месяцев, уедет? А вместо этого мужчина, которого я даже толком разглядеть не успела, решил, что лучшей жертвы, чем я, ему не найти, и, не спросив моего мнения, заключил сделку с отцом, уводя из дома в тот же день! И теперь ты говоришь мне «успокойся»?

— Прямо сейчас сделай глубокий вдох, госпожа, — перестав жевать, Эвердин уложил свои тяжелые и крепкие руки кулаками на стол. — Меня захлестывает твоим гневом. Это невыносимо.

На побелевших висках выступил пот и двумя искрящимися каплями скатился по коже, прячась под воротником белоснежной рубашки. Крепко стиснутые зубы заставляли желваки двигаться, как круги на воде, и подскакивающий кадык теперь удавалось увидеть перед самым носом.

Глубоко дыша через нос, я пыталась прогнать свою злость, с ужасом понимая, что все это время за гневом я прятала отчаянье.

Все плохо. Все очень-очень плохо.

— Тише, девочка, — прошептал Эвердин, открывая глаза. — Твой ужас еще хуже гнева.

— Я не могу не чувствовать вообще ничего!

— Я знаю, знаю, — мягко прошептал он. — Просто… твоих чувств так много. Я не успеваю их принимать. Это необычно и… тяжело.

— Прости, — шмыгнув носом, я подавила приступ подкрадывающейся вины, и Эвердин устало вздохнул.

— Госпожа, — в обращении Лиама звучал испуг. — Если вам плохо, можете воспользоваться мной.

— Что?

— Я покажу, — кивнул зеленоглазый и положил протянутую ладонь на стол тыльной стороной вниз.

Глупо пялясь на мужскую руку, я растерялась, не понимая, чего от меня хотят.

Обстановка была неоднозначной: Эвердин все еще сжимал кулаки, Туман смотрел сочувственно, а сам Лиам, ждущий от меня чего-то, замер в нетерпеливом ожидании, хлопая темными ресницами.

— Коснитесь меня, госпожа. Хотя бы совсем чуть-чуть, и я помогу.

— Не уверена, что хочу этого.

— Позвольте помочь, — тихо повторил он, подталкивая меня к решению.

Сгорая от сомнений, я все же решилась и протянула кончики пальцев к широкой ладони, вздрагивая от ее температуры.

Горячая! Немного шершавая кожа на подушечках пальцев и аккуратно подстриженные ногти заставили резко обратить на себя внимание. Мужчина, как и Туман, сидел с голым торсом, поэтому жилистую руку с рисунком плотных вен не прикрывала ткань, позволяя открыто ее рассматривать.

Лиам поймал мой взгляд и улыбнулся, даже не пошевелившись. Он будто специально замер в одной позе, чтобы не спугнуть меня, и медленно прикрыл свои зеленые глаза, сделав глубокий и шумный вдох.

В волосы будто пробрался ветер, до конца высушивая влажные пряди. Кончика носа коснулся холодок и перекатился к шее, обласкав его своим прохладным поцелуем. Ресницам стало невероятно щекотно, отчего я зажмурилась и прикусила губу, но это было не главное.

Вся боль, стягивающая ребра и диафрагму, улетучивалась. Давление спадало, дышать становилось все легче, а сердце замедлило свой беспокойный бег. Сам накал сошел практически на нет и оставил после себя лишь крохотную часть тревоги, которую уже можно было выдержать.

Рядом послышался облегченный вздох Эвердина, и я открыла глаза, удивленно глядя на улыбающегося Лиама.

— Вот и все, — проговорил он. — Надеюсь, я смог помочь.

— Как? Как ты это сделал?..

— Это моя особенность. Как у Кристиана, только он слышит чувства, а я могу их притупить или, наоборот, усилить.

— С-спасибо, — заикнувшись, я отняла пальцы, чем определенно разочаровала мужчину, и опустила глаза в тарелку, где по-прежнему было пусто.

Буря прошла. Эмоции больше не хлестали меня по воспаленному мозгу тонкой и жгучей плетью, но тяжелые мысли от этого никуда не делись.

Мою тарелку начал активно наполнять успокоившийся Эвердин, молча укладывая в ряд кусочки жареной рыбы, мяса, хлеба и овощей. Поискав глазами обещанный Туманом продукт, я немного взгрустнула, не обнаружив ничего похожего на зеленый соус. Не дав мне даже пикнуть, Эвердин поднялся со своего места и достал из ниши в стене глубокую плошку.

— Если хотите чего-то, госпожа, стоит просто попросить.

— У меня уже был опыт обращаться к вам с просьбами, — не сдержалась я, напоминая о разговоре в кабинете отца, когда я молила его взять в жены Ли.

— Достаточно. Купите одежду для нанеки и все, что ей понадобится. Буду вечером.

Громко брякнув донышком тарелки о стол, Эвердин закончил свою трапезу и, громко топая, вновь сбежал, как уже делал это, когда мы прибыли на Кимтар.

Доедала я уже без аппетита, но все равно съела больше обычного, чем сама себя удивила. Видимо, Туман не соврал, когда говорил, что воздух здесь голодный, но в одном я была точно уверена — скоро я вновь проголодаюсь.

— Если хотите, мы сейчас же можем отправиться в торговый ряд.

— Боюсь, я буду вынуждена отказаться. Господин Эвердин не взял у моего отца приданое, и у меня просто нет средств на покупки.

От моих слов лица мужчин посерели. Они мрачно поджали губы, но первым собрался Туман, довольно холодным и непререкаемым тоном заявив:

— Мы в состоянии содержать свою жену. Средств предостаточно, и госпожа ни в чем не должна себе отказывать. Особенно в такой мелочи, как вещи.

— Я так понимаю, у меня нет выбора?

Суровые мужчины отрицательно замотали головами, выражая крайнюю степень несогласия с моим желанием запереться в комнате и никуда не выходить.

— Что ж, только если выбора действительно нет…

Лиам за пару движений собрал со стола блюда, одновременно пряча напоминание про не самый приятный в плане общения ужин, и направился к двери. Туман встал рядом со мной и предложил свой локоть, но я отказалась.

Да, я позволила ему придерживать меня в полете на Еве, но чисто из соображений самосохранения. В спокойной же атмосфере, не требующей лишних мер безопасности, прикасаться к мужчинам не было ни малейшего желания. В этом меня почему-то не упрекнули, лишь окружили и повели к выходу из дома, уже в самом пороге напомнив о принесенных из моей комнаты сапогах.

— Лиам, — спросила я, пока мы шли вдоль дороги, разделяющей квадраты домов ровными линиями. — А как давно вы знаете господина Эвердина?

— Давно, — добродушно отозвался парень, не смущаясь своего голого торса, который так и не удосужился прикрыть, покинув стены дома. — Кристиан принял меня в свой дом, когда мне исполнилось тридцать.

Так, стоп. Тридцать?! Я ошарашенно разглядывала вполне молодого мужчину: на вид ему было едва ли те самые тридцать лет.

— А давно — это сколько?

— Около двух десятков лет.

Я даже запнулась, едва не упав, но вовремя собрала ноги в кучу, заметив, как мужчины напряглись, готовясь меня поймать.

— Простите, но сколько вам лет?

— Пятьдесят. Я уже достаточно взрослый.

Некрасиво крякнув, я на секунду примолкла, но любопытство взяло вверх над смущением, не дав мне идти с закрытым ртом.

— А Эвердину?

— Семьдесят девять. Он почти…

— Мне шестьдесят один, — перебил его Туман, страшно сверкнув на Лиама глазами. — Мы долго живем по сравнению с вами, Кристиан рассказывал, что у вас это уже возраст старцев.

— Ну да, — сделав вид, что не заметила странной реакции, ответила я. — Мне уже двадцать два, и это треть моей жизни. Если Наиши позволит, проживу чуть больше, но все же в пятьдесят я точно не буду выглядеть как вы.

— Почему?

— Я постарею, — пожав плечами, просто ответила я. — Уйдет молодость, здоровье, и время возьмет свое.

— Сомневаюсь, — смешливо фыркнув, Туман указал пальцем в сторону одного из тех самых круглых зданий, которые я видела с высоты полета. — Это торговые ряды, прошу.

— А почему? — не дала я перевести тему.

Мужчина вздохнул, но все же ответил, внимательно поглядывая по сторонам, словно боялся кого-то здесь встретить.

— Дело в земле. Кимтар сам дает своим детям жизнь и продлевает их годы. С той самой секунды, как туман расступился, вы, госпожа, стали дочерью этой земли, а значит, проживете куда больше, чем планируете. И в куда лучшем состоянии.

— Вы не шутите?

— Даже не планировал, — спокойно ответил блондин. — Нам нужны платья, сумочки и украшения, — обратился он к сутулому пареньку с босыми ногами, которого я приняла за охранника — он стоял у самого входа на рынок. — Собери все самое лучшее.

Мальчишка прищурил глаза, глядя на меня, и спустя несколько секунд кивнул, скрываясь за закрытыми воротами, где, судя по гомону, гудела жизнь.

— А мы не пойдем?

Туман отрицательно покрутил головой.

— Почему?

— Нанеки нельзя ходить на рынок, там много неженатых мужчин, и многие из них могут попытаться обманом войти в семью.

— Но как же покупки…

— Ривен уже прочитал вас и принесет все, что вам подойдет. Доверьтесь ему.

Испытывая неловкость, я покатала камешек на земле носком сапожка и нервно потерла пальцы, пряча их за спиной.

С одной стороны, моя позиция по отношению к браку должна была демонстрировать крайнюю незаинтересованность, но с другой мне жуть как хотелось узнать побольше! Совершенно незнакомый мир пугал, но в то же время будил такую небывалую жажду во всё сунуть свой нос, что я едва сдерживалась, кусая и без того искусанные губы.

— А что значит… войти в семью?

Туман улыбнулся, но все же ответил, стараясь разжевывать мне все детали как малому ребенку, изучающему мир:

— Как я уже говорил, у нас мало женщин, и конкуренция среди мужчин так высока, что получить место мужа очень и очень сложно. Кимтарец должен отвечать многим параметрам, быть сильным, хозяйственным, умелым, обеспеченным. Но многие не желают растить из себя достойного мужа и стараются обманом выбить себе место жениха.

— А разве это возможно?

— Еще как. Но обещаю, мы не допустим, чтобы вас обманули. Именно во избежание этого госпожи никогда не заходят на рынок — там слишком разный контингент, много кимтарцев и очень шумно. Для покупок есть такие ребята, как Ривен, он тоже имеет дар и знает, чего именно желают наши женщины.

— Камердинер?

— Нет, — на этот раз улыбнулся Лиам. — Он чтец. Смотрит на человека, примечает детали, вкус, отталкивается от этого и выбирает необходимое.

— Интересно-о…

— Вот, — буквально вывалившись из-за ворот, парнишка шлепнулся на землю, тощей ногой закрывая за собой дверь. — Едва вырвал у Раэля. Его госпожа хотела эту ткань, но я успел первым!.. — горделиво задрав нос, подросток сунул в руку Лиама набитый вещами мешок и нетерпеливо замахал руками. — Давайте, вперед! Он скоро поймет, в какую сторону я убежал!

— Госпожа, прошу меня простить, — вежливо поклонившись, блондин одним броском забросил меня к себе на плечо и сорвался с места, убегая в сторону дома.

Вскрикнув, я схватилась за длинные волосы мужчины, не зная, за что держаться, так как голая спина была такой себе опорой. Испуганно занемев, я болталась, как палка прессованного мяса, несвязно мыча и стараясь как можно меньше прикасаться к чужому телу. А оно, как назло, было очень теплым и живым, напоминая, что Туман весьма настоящий мужчина.

Пробежав со мной на плече почти два квартала и даже не запыхавшись, Туман поставил меня на ноги и смиренно отошел, слыша, как я задыхаюсь от новой волны паники, усиленной неожиданным побегом и нежеланной близостью чужого тела.

— Госпожа.

Лиам, не приближаясь слишком близко, протянул мне ладонь — вновь тыльной стороной вниз. Не раздумывая, я положила свои пальцы сверху и облегченно выдохнула, ощущая уже знакомый успокаивающий холодок.

— Спасибо.

— Рад стараться.

— Почему мы бежали? Что это вообще было?

— Я расскажу вам дома, вы не против? — галантным жестом Туман указал в сторону крыльца. — Это долгая история, и лучше узнавать ее сидя на чем-нибудь мягком со стаканчиком лимонада в руке.

— Вы мне так зубы заговариваете?

— Даже не думал, — белозубо улыбаясь, блондин все еще ждал, пока я направлюсь в дом, и только тогда пошел следом, следя, чтобы я не тормозила. — Лиам проводит вас в гостиную. А я пока отнесу вещи наверх.

— Пойдемте.

Топая вслед за длинноногим брюнетом, я разглядывала его широкую спину, отмечая полосы тонких шрамов в районе лопаток. Они были почти незаметны, но очертания все равно угадывались, и я рискнула спросить:

— Лиам, а что вы делали до того, как Эвердин пустил вас в свой дом?

— Он не пустил, госпожа, он принял. Считайте, назвал меня братом, — пояснил он.

— Хорошо, а до?

— Я был рабом в своей семье, так как для брака не годился.

— Почему? — осмотрев этот образчик мужской красоты и великолепия, я не нашла ни одного изъяна и даже крохотного намека на него.

Вспомнились слова про конкуренцию на место мужа, и я невольно нахмурилась. Это что же там за боги в человеческих телах, если такой, как Лиам, для них негоден?

— Не заставляйте меня говорить это, госпожа.

— Прости, я лезу не в свое дело.

— Не соглашусь.

Убедившись, что я уселась в кресло и падать не собираюсь, он добавил:

— Я расскажу вам, но позже, когда мы оба будем к этому готовы. В конце концов, я же тоже ваш муж.

— Что?..

— Открывай! Эвердин! Туман! Немедленно! — громкий рычащий бас слушался со стороны улицы, и стук в дверь подсказывал, что долго она не выдержит, от такого давления рассыпавшись на щепки. — Живо!

— Я скоро, — буркнул Лиам, так и не ответив на мой вопрос, и скрылся в коридоре, видимо, торопясь впустить недовольного гостя.

— Ну уж нет!..

Спрыгнув с кресла, я сорвалась в бег, пытаясь догнать мужчину, который только что сказал что-то нереальное, причем, судя по спокойному и совершенно серьезному выражению лица, не шутил.

Нет! Этого просто не может быть!

Все это время я думала, что Лиам служит в доме Эвердина, но уж точно не рассчитывала на то, что и он решит записаться ко мне в мужья, сделав вид, будто для меня неважно — один мужем больше или одним меньше.

— Где Эвердин? Я планирую сию секунду надрать ему зад! — голос гостя был уже ниже, но ближе, а значит, в дом его все же впустили, позволив не орать с улицы.

— Брат удалился по делам. Что ты хотел, Раэль?

— С уважением, Туман. Я не потерплю, чтобы какой-то бесхозный разговаривал со мной в таком тоне.

«Бесхозный» незнакомец выплюнул как оскорбление, и в тот момент, когда я выглянула из-за угла, стоял ко мне спиной, чуть повернув голову в сторону блондина, как бы всем своим видом показывая, что он недостоин большего внимания.

— Брата нет дома.

— Плевать! Где ткань?

Высокий мужчина с косой саженью в плечах зло ими передернул.

На нем, как и на Лиаме и Тумане, который уже вернулся из моей комнаты и стоял в холле, не было рубашки, а широкую грудь и спину прикрывала только сетка из тонких цепочек, дрожащих от каждого его движения. Мускулистая спина была напряжена и бугрилась мышцами. Длинная темная коса висела почти до колен, перетянутая несколькими металлическими кольцами, в которых поблескивали разноцветные камешки.

На мощных запястьях висели широкие браслеты, больше похожие на армейские наручи, только не из плотной кожи, а из металла, в которых по сторонам были выделены два крупных и плотных кольца, словно для пут.

Он всем своим видом пытался задавить Тумана и Лиама авторитетом и чувствующейся мощью, только блондин продолжал упрямо щурить глаза, не планируя опускать взгляд.

— Ткань купили для нас.

— И зачем она вам? — сложив тяжелые руки на груди, незнакомец вызывающе выставил ногу вперед. — Все еще лелеете надежду, что Розали примет вас в мужья? Глупцы.

— Это не твое дело, Раэль. Ткани наши, и точка. Передай своей госпоже, что платье ей придется пошить из другого материала.

— Ах ты!

Широкая ладонь взлетела в воздух, готовясь опуститься на лицо Тумана.

Даже не подумав остаться в стороне, я выскочила из своего укрытия и бросилась к незнакомцу, что было силы пихая его в широкую спину. Он даже не сдвинулся, не пошатнулся, оставшись стоять столбом, но бить блондина передумал, медленно опустив руку и повернувшись.

Рассерженные темные глаза без видимого зрачка сперва остановились над моей головой, но, не обнаружив предполагаемого соперника, опустились, острыми пиками врезаясь в мое лицо.

Густые брови гостя плавно, но высоко ползли на лоб, а сжатая челюсть медленно открывалась все шире, особенно когда взгляд мужчины упал на браслет, плотно сидящий на моем запястье.

— На-не-ки? — то ли спросил, то ли утверждал он.

— Кто вы такой, чтобы его бить?..

— Никто, госпожа. Никто.

Плавно опустившись на колени, незнакомец позволил смотреть на него на одном уровне, с интересом разглядывая меня из-подо лба. Его любопытный взгляд пробежался по моим ступням, чей размер его явно умилил, судя по дернувшемуся в улыбке уголку губ. Поднялся по обтянутым штанами ногам, задержался на тонких руках, которые я, защищаясь, скрестила на груди, и остановился на лице.

Это странный тип не смотрел мне в глаза, а рассматривал все вокруг них. Волосы, щеки, нос, брови. Но особенно его, кажется, вдохновили мои искусанные губы, на которые он смотрел пристально и долго.

— Я прошу простить мое поведение, маленькая госпожа. Я разозлился и повел себя недостойно. Мое имя Раэль, госпожа.

— Не могу сказать, что мне приятно познакомиться.

— Понимаю, — нисколько не изменившись в лице, он согласно качнул головой. — Искренне надеюсь, что у меня еще будет время доказать вам, что я достойный мужчина, и обелить свое имя.

— Раэль, — угрожающе прорычал Туман, стараясь втиснуться в пространство между мной и этим странным гостем. — Достаточно любезностей. У моей госпожи нет времени на них, и еще очень много дел, а ты отвлек ее от примерки.

— Надеюсь, маленькая госпожа, — не обратив внимания на вложенную в голос угрозу, Раэль продолжал мягко улыбаться, демонстрируя ровные ряды зубов и удлиненные клыки, как у Эвердина. — Мы с вами еще встретимся, когда ваши мужья перестанут делать вид, что достойны вас.

— После ваших слов я буду надеяться, что этого никогда не произойдет.

Рассмеявшись, Раэль поднялся на свои могучие ноги, махнул Лиаму на прощание рукой и покинул дом, удаляясь плавной и пружинистой походкой, определенно рисуясь передо мной и играя фактурными мышцами. Его длинная коса качалась из стороны в сторону. Судя по тому, что мужчина нисколько этого не стеснялся, а, скорее, подчеркивал, был в этом какой-то смысл.

— Госпожа?

— Зовите меня Ия, — хмуро проводив взглядом удаляющегося мужчину, я все еще пыталась понять, что здесь только что произошло.

— Мы не смеем, — хмуро ответили они и поморщились.

— Почему?

— На то есть причины, госпожа, и мы вам обязательно о них расскажем, как только подвернется случай.

— Сейчас. Я хочу знать все сейчас, Туман. Мне неспокойно от всех ваших недомолвок и замалчиваний, поэтому прошу тебя, объясни мне, чтобы я хотя бы знала, как себя вести.

Туман недоверчиво покосился на дверь, будто ожидая мысленной поддержки от Эвердина, но, не получив ее, тяжело вздохнул, опустил голову и кивнул.

— Хорошо. Я расскажу. Возможно, брат решит отвернуть мне голову, но от вас и так было скрыто слишком много. Лиам, накрой нам ужин в гостиной у камина — ночь обещает быть длинной и насыщенной, без тебя я не справлюсь.

— Спасибо, — прошептала я, успокаивая подрагивающие пальцы. — Для меня это правда очень важно.

— Обещайте сохранить мне жизнь, — совсем невесело хмыкнул Туман, и его взгляд помрачнел. — Хотя не нужно. Я не смею требовать от вас обещание, любое ваше решение будет справедливым, а мы и так знали, на что шли. Пойдемте, не стоит топтаться на пороге.

Разместившись в общей гостиной, мы втроем сели на расстеленный ковер с горой подушечек, а Лиам принес графин с лимонадом и пару тарелок с закусками, видимо решив, что лучше я буду жевать, чем нервничать.

— Я слушаю, — напомнила я молчавшему Туману, и поерзала, устраиваясь поудобнее.

Мужчина вздохнул, и по его голой груди блестящими пятнами рассыпалось отражение огня, пылающего в камине.

Бесспорно, он был красивым мужчиной. Думаю, та же Ли наверняка жадно смотрела бы на него во все глаза, забыв, как ее зовут и что она хотела. Только если в ее случае это было бы искреннее восхищение именно мужчиной, то я просто наслаждалась картинкой, воздвигшейся передо мной.

Приятная, располагающая.

Туман оперся на выставленную руку и перевел взгляд к огню, позволив мне заметить, как в темных глазах играют оранжевые блики. И все равно, сколько бы я ни приглядывалась, зрачок упрямо не хотел показываться, прячась в чернильной темноте глаз.

— Как вы уже слышали, госпожа, на Кимтаре большие проблемы с девушками, девочками и женщинами. Хорошо, если рождается одна на десять мальчишек, но в последние года положение становится только хуже. Свободных мужчин все больше, а конкуренция за место мужа обретает безумный характер. И неизбежно случается так, что кимтарец остается не у дел, не обретя семью, детей и быт.

— И что тогда?

— Есть несколько вариантов. Быть рабом в своем доме, каким был Лиам, — зеленоглазый кивнул, словно его совершенно не смущал факт собственного рабства. — Жить отшельником, потеряв имя рода, из которого ты вышел, или покинуть этот мир.

— Но я раньше не видела кимтарцем на Амаране. Вы уходите в другие миры?

— Нет, госпожа, — понизив голос, сказал Туман. — Мы умираем. Прыгаем вниз с того самого моста, по которому вы к нам пришли.

От мысли, сколько людей шагали в пропасть с того каменного огрызка, на котором я стояла, рассматривая расстилавшийся под ногами город, затошнило, и предусмотрительный Лиам протянул мне бокал с лимонадом.

— Зачем? Неужели нет других причин жить?

— Вам будет сложно понять, но существовать, как отшельник, особенно если семья, в которой ты рос, рядом, так же унизительно, как нырять в отхожие ямы. Бесхозных не жалеют и не уважают, у них почти нет прав, в отличие от тех мужчин, кому посчастливилось войти в семью хотя бы однажды.

— А бывает иначе?

— Конечно. Супруга может отказаться от мужа, и он останется в ее доме как слуга, отлученный от тела, или волен уйти, если его готова принять другая госпожа. Но это исключительные случаи, такого не было уже много лет.

— Допустим, — глотнув прохладного напитка, я с удивлением обнаружила, как отступила тошнота от кислого привкуса. — Но почему вы отказываетесь звать меня по имени? Или это тоже запрещено?

— Не совсем. Звать госпожу по имени нельзя никому, кроме первого мужа.

С сомнением взглянув на браслет, я поняла, что определенно не представляю, что это значит, но Туман догадался и пояснил:

— Первый муж это тот, кто первым разделил с госпожой ложе. Ему дается право принять род супруги и с ее разрешения обращаться по имени. Для всех остальных мужей вы всегда будете госпожой и нанеки.

— А если я этого не хочу? — светлые брови вопросительно съехались к переносице. — Если вы хотите, чтобы мы… наладили общение, то обращение «госпожа» в этом не поможет.

— Почему? — теперь уже Лиам не понимал, что я имею в виду.

— Я предупреждала Эвердина, что не буду хорошей женой ни ему, ни кому бы то ни было другому. Даже угрожала, — невесело усмехнувшись, я продолжила. — Но раз уж судьба вынудила меня принять это предложение, я не хотела бы, чтобы до конца моих дней меня называли «госпожой» люди, с которыми я живу под одной крышей.

— Но так нельзя.

— А если я попрошу?

Лица мужчин потемнели. Они странно переглянулись друг с другом, и Туман взял слово:

— Это законы, госпожа, но если вам действительно это необходимо, мы согласны произносить ваше имя, но только в стенах дома и без посторонних. Вы согласитесь?

— Я не хотела бы для вас проблем, и если другого варианта пока нет, то с этой секунды зовите меня Ия.

— А полностью можно услышать? — полюбопытствовал Лиам.

— Иянна. Иянна ли-Тьер…

Произнеся свое имя, задумалась. А такое ли оно теперь? Или что-то должно измениться?

— Ли-Тьер — это имя моего отца, но разве со вступлением в брак оно должно остаться прежним?

— Вы можете взять имя рода мужа или оставить свое. Эвердин или ли-Тьер — решать вам. Ия, — мое имя мужчина произнес с опаской и паузой.

Ему будто бы физически тяжело было попробовать его на вкус, ведь неписаные законы плотно и глубоко въелись ему в подкорку, не допуская мыслей о переменах.

— Расскажите мне о Раэле.

— Что именно вы хотите знать? — при одном только упоминании об этом невежливом великане Туман напрягся и поджал губы.

Мышцы на атлетичном теле вздулись и закаменели, подсказывая, что незваный гость — не самый приятный человек для общения.

— Я слышала, как он произносил женское имя. Почему ему можно, а вам нет?

Не услышав в моих словах интереса к самому кимтарцу, блондин расслабился, но темные глаза заметно погрустнели.

— Он был одним из самых дорогих мужчин-кимтарцев, пока его не купила его госпожа.

— В смысле купила? — споткнувшись на полуфразе, я щелкнула зубами.

— Все мальчики, которых отбирают для роли мужей, проходят обучение, а после их выставляют на торги, где госпожи сами решают, кто им больше по душе. За Раэля было выплачено почти полмиллиона сон. Это огромные деньги. И почему-то сам Раэль решил, что если его цена так велика, то это дает ему какие-то поблажки. Возомнил о себе невесть что, даже не понимая, какое неуважение проявляет к своей супруге, обращаясь к ней по имени при посторонних.

— Может, это было ее желание.

— Сомневаюсь, — уголок красивых губ дернулся вверх. — Супруга Раэля строгая и своенравная, и мне с трудом верится, что она способна на такие вольности. Это просто непозволительно, ни одна кимтарка не допустит такого к себе обращения и скорее казнит или отвергнет выскочку.

— Это так сло-ожно…

Отвернувшись к камину, я наблюдала, как огонь ластится к ровным поленьям, растекаясь по ним красным заревом и оставляя на древесине черные следы, ползет дальше, словно не замечая, что опора под ним превращается в пепел.

— Туман.

— Да?

— А почему вы решили искать жену в другом мире? Да, конечно, на Кимтаре сложно с женщинами, но жена-иномирянка — разве это возможно?

— Вы правы, госпожа, невозможно, но Кристиан выторговал себе такое разрешение. Вы первая и единственная госпожа из другого мира, и это определенно влечет за собой сложности, но если вы поверите нам, позволите вам помочь, то мы сделаем все возможное, чтобы вы никогда не пожалели о принятом решении.

— Прошу, зовите меня Ия, — тихо добавила я, не став разочаровывать мужчин тем, что я уже жалею.

С одной стороны, выбора мне никто не предоставлял, оставалось только принять судьбу и плыть по течению. Но с каждой секундой, проведенной в этом доме, я понимала, что спокойная река рано или поздно побьет меня об острые камни, напоминая, что я лишь жалкая букашка.

От меня зависело только то, насколько быстро я подплыву к переломному моменту.

С другой же стороны, я могла пользоваться своим положением, которое в чужом мире объясняется одним словом — госпожа. Только вот несмотря на обещание, данное Эвердину в кабинете отца, я не могла его исполнить. Да, я соврала, надеясь спугнуть навязанного жениха, но чем больше я слушала двух разоткровенничавшихся кимтарцев, тем отчетливее понимала — я так не смогу. Подобное никогда не было мне близко; по всей видимости, Эвердин, слышавший мои угрозы, но прочитавший мысли, решил рискнуть.

Теперь мне было сложно сказать, что случившееся было прихотью Эвердина заиметь себе жену любой ценой. В их положении, в этом суровом по отношению к мужчинам мире, его выходка была скорее знаком отчаянья, за что мужчину было тяжело судить. Что только прибавляло мне уверенности в том, что такой женой, как обещала при подписании договора, я быть не смогу.

Закрыв глаза на мое нежелание и негативное к нему отношение, он рисковал сильнее, чем кто-либо другой, в попытке обрести семью. Только один вопрос — почему все же я?

— Я сильно выделяюсь, не так ли? — Мужчины кивнули, не став лукавить. — И это плохо, верно?

— Скорее опасно. Мы не хотели бы допустить, чтобы другие госпожи посмели затаить на вас зло.

Неудивительно!

С их правилами и женской властью чужачка со своими устоями и непринятием местных законов могла обернуться костью в горле! Мне уже чудился «дружеский» прием, который мог ожидать меня у местных дам.

Единственное, что я могла сделать, чтобы не спровоцировать конфликт, — сделать вид, будто меня нисколько не удивляет существующий строй, и я готова со всем тщанием соблюдать и чтить эти чуждые мне законы.

Насколько этого хватит? Не знаю. Хватит ли мне самообладания? Не уверена.

Но пока это был единственный вариант развития событий, а дальше нужно было думать.

— Научите меня.

— Чему?

— Быть такой госпожой, чтобы никто и никогда не догадался, что у меня поджилки трясутся, — слабо улыбнувшись, я попыталась обернуть все в шутку, но, кажется, мой юмор никто не разделял.

— Ия, вам не нужно бояться. Никто из нас не допустит, чтобы вас обидели.

— Мне кажется, в этом мире я никогда не смогу стать своей.

— Я чувствую тоску, — прошептал Лиам и протянул мне свою раскрытую ладонь.

— Нет, спасибо. Это не тот случай, когда я хочу отдалиться от своих эмоций. Иногда их просто необходимо пережить. И все же я настаиваю, чтобы вы научили меня, как вести себя с другими мужчинами и женщинами. После сегодняшнего я искренне сомневаюсь, что способна дойти до этого самостоятельно.

— Как вам будет угодно, госпо…

— Ия, — перебила я. — Мне нужно ваше руководство только за пределами дома. В его стенах позвольте мне оставаться собой, прошу.

Взгляд Тумана потеплел. Он пододвинул ко мне плошку с ягодами и улыбнулся.

— Не просите, Ия. Мы поможем вам, обещаю. С завтрашнего дня начнем, а сегодня предлагаю пойти отдыхать.

— Но как же ванна?! — возмутился Лиам и так мотнул головой, что его косички забавно дернулись. — Нам нужно помочь!..

— Ты уже напомогался, — недовольно буркнул Туман. — Ия… сама займется купанием. Пойдем.

— Не нравится мне это, — проворчал зеленоглазый и поднялся на ноги, протягивая мне руку для помощи. — Только поддержка, не больше.

Я долго сомневалась, но Лиам проявил терпение, дождавшись, пока я обхвачу пальцами его запястье и доверчиво подтянусь, подымаясь на ноги.

— Я провожу вас в вашу комнату. Ия, — еще тише проговорил он, уводя прочь из уютной гостиной, в воздухе которой еще вибрировали вылившиеся откровения.