Бракованная Русалка

Пролог

Сегодня был мой самый счастливый день, мне наконец-то исполнилось восемнадцать лет! Совсем скоро моя жизнь изменится, наконец, я смогу покинуть лоно моря и увидеть большой мир.

А главное – отправиться на учебу!

Небо сегодня было хмурым и недовольно ворчало, тучи ворочалась тяжело, словно медведица на сносях возилась в берлоге. Воздушные массы напоминали огромный рой мошек, роняющих из лапок прозрачные сережки-гвоздики.

Я любила зиму с ее холодными ветрами, беспокойными волнами, штормом, ливнями, чувствуя себя самой жизнерадостной.

Сегодня тринадцатое ноября, и мне восемнадцать лет!

Завтра начнутся дни бушующего моря, и главное – учеба в университете стихий, куда я отправлюсь в свой день рождения. Только в дни бури русалки впервые в своей жизни могли покинуть море, если никогда до этого не бывали на суше.

С чем это связано?

Наверно, с людской безопасностью, в сезон солнечных дней на пляжах слишком много народу, и это может унести множество жизней, ведь в день совершеннолетия мы, русалки, должны укротить море. Волны подобно голодным слонам пожирают пляж, проглатывают тонны гальки и песка, унося в глубины моря, чтобы оповестить всех морских жителей, что наступили холода.

В эти дни море было чернее брюха акулы.

А еще это был самый важный день!

Если я укрощу стихию, то смогу ходить по суше!

Целая очередь выстраивалась в зимние месяцы, но такая возможность будет всего у шестидесяти двух русалок. Остальным придется ждать случайные штормы, чтобы доказать, что они достойны.

Да и у меня есть всего один шанс, завтра этим будет другая русалка заниматься. Нас водные русалки называют земноводными, это звучит обидно, но отражает суть. Да и такой возможностью обладали немногие русалки, ведь первый выход на сушу стоил четыре больших ларца с жемчугом, поэтому у бедных водяниц, как мы их прозвали, не было и шанса обрести ноги.

В нашей семье земноводными считались девять членов семьи – это мама и восемь сестер. А я должна стать десятой, и тогда мы останемся в пятом круге аристократов, и это достаточно бедные дворяне. Родители начинали копить жемчуг со дня нашего рождения, это как приданое собирать, только хуже. Я родилась в семье одиннадцатой, и все родственники возлагали большие надежды, что я тоже обрету ноги, ровно до того момента, пока не выяснилось, что я с изъяном. И только благодаря настойчивым уговорам матери у меня есть этот шанс.

Отец не верит в успех. По его приказу три дня назад в доме собрали самых красивых девиц брачного возраста, и он присматривал себе вторую жену. Мама сильно волновалась, а отец добивался этого разрешения три года. Ведь аристократы пятого круга не имеют права заводить больше одной жены, только с позволения императора. Поэтому мама вышла за него замуж, хотя за ней увивались и более богатые и знатные русалы, но она не хотела своего суженого-ряженого с кем-то еще делить.

В первом круге аристократы имели право заводить до девяноста жён, и только императору можно было иметь сотню. Да, еще женщины – это показатель статуса. Если у тебя много жен, значит, во-первых, ты из древнего рода, а во-вторых, имеешь хороший достаток.

Купцам и беднякам вообще запрещали жениться, они могли только иметь наложницу. Рядовые русалы могли завести только одну  митресу. Ремесленники – две и так далее.

У нашего императора Христьяна было сто жен и две тысячи наложниц, причем законнорожденными считались появившиеся в браке дети, таковые получали право носить титул царевич или царевна. А дети наложниц носили титул княгиня или князь, дальше шли герцоги, графы, маркизы и тому подобные. У правителя всего родилось двести дочерей и сто пять сыновей законнорожденных. Из двухсот царевен всего пятидесяти дочерям удалось укротить море.

Дальше шел его младший брат Давит, у него было восемьдесят дочерей, из них только сорок обрели подпорки на совершеннолетие.

Следующий – заносчивый, высокомерный Арель Персидский, у него тридцать девять дочерей получили ноги.

А наша семья всегда славилась очень талантливыми детьми, если у многих всего тридцать-сорок процентов могли выйти на сушу, то у нас это всегда было девяносто девять процентов. Даже сам Христьян забрал старшую сестру у мамы в жёны, но она оказалась слаба здоровьем и родила всего одну дочь, и умерла.

Нас было десять земноводных, но девятая сестра год назад ушла в академию, и о ней больше ничего не было слышно, магистры сказали, что она погибла, выполняя задание на Гиблом море. Только вот я не верила, у меня всегда с ней была крепкая связь. Я точно знала, что она жива. Когда мама принесла эту печальную весть, я поклялась себе пройти инициацию и найти сестру. Сейчас я волновалась как никогда, а море всё сильнее злилось и напоминало вставшего на дыбы кита.

Не спрашивайте как – этого я и сама не знаю!

Вот лошадь встаёт на дыбы, а у нас киты входят в это состояние и выкидываются на берег. У нас это считается, что кит встал каскадом…

А вообще, на нём удобно плавать, те, кто не могут себе позволить личного дельфина, ездят на этих монстрах.

Я закончила кружиться по пляжу и посмотрела на свой дом. Волны достигали высоты два метра, и эта стена не прекращала расти, набирая обороты. Я еще раз окинула взглядом пляж, и стихия словно взбесилась. С неба пошел дождь стеной, море вздымалось до небес, несясь как крейсер на полном ходу. Вот-вот волны врежутся в берег, кроша его под своим весом.

Страх пронзил мою душу, я настолько обрадовалась своему дню рождения, что забыла одну деталь, ведь я родилась бракованной. И если сила моей семьи была в руках, по крайней мере во взгляде или голосе, то моя сила вся была волосах.

Я, наконец, задалась вопросом, как помощью волос можно остановить наводнение?

Вы не знаете, я тоже.

Я закусила губу и смотрела, как десятиметровая волна нависла надо мной, она на миг замерла, покачнулась туда-сюда, словно дразня, мол, что ты сделаешь, бракованная русалка? Ну же, останови меня, не позволь с землей поквитаться.

– Поквитаться?! А разве не земля спасла тебя от отчаяния, когда тебя небо променяло на другую? Разве не она зародила в тебе жизнь? – спросила я у воды.

– Нет, не она! Земля лишь посмеялась, она у меня забрала небеса. Она вылезла не пойми откуда и стала устанавливать свои порядки! А мы так счастливы были с небосводом... Только я одна у небес, и только братец ветер между нами. А потом появилась она и увела у меня небо! – вопила вода, сдавливая мое сознание.

Хотелось кричать, и когда миг прошел, я поняла, всё, я не прошла посвящение!

Тогда волосы подобно одеялу закутали меня, и я стала них растворяться, превращаясь в маленькую волну, которая наращивала свою мощь! Но чтобы стать водой, надо вложить душу, и я просто подумала, что очень сильно хочу помочь Мировому океану, и я стала водой и хлынула прямо в сердце волны. Я сама стала потоком, водопадам влившись в соленые воды.

Горе моря так было велико, оно стало темнеть, напоминая собой жидкую грязь. Оно почернело, поглощенное своим горем.

Я позволила своим воспоминаниям влиться в цунами, сначала они звенели едва слышно, но чем больше я погружалась в свои самые теплые светлые дни, тем сильнее мою душу заполняла любовь и бесконечное блаженство. Вода замерла, вслушалась в ноты безмятежного детства, и перед моим взором калейдоскопом замелькали картинки.

Вот я стою недалеко от сада с лилиями и морскими звёздами, а за коралловыми воротами плавает моей любимый дельфин Гай. А я, семилетняя гордячка, высокомерно заявила своему другу, что я быстрее его!

На что дельфин посмеялся и мне, русалке Вертене, предложил пари:

– Если ты быстрее меня достигнешь Туринии, я поверю, что ты быстрее ветра.

Я, одетая в одеяния из водорослей, высокомерно заявила:

– Вот и проверим!

И, покинув сад, поплыла в Туринью. Он тогда мне дал немного фору, и я даже обгоняла его.  Но когда оставалось до финиша немного, он выпрыгнул из воды и разом перемахнул через меня, и плюхнулся в воду далеко впереди, развернувшись, одарил меня насмешливым взглядом.

А я тогда получила первый урок, сначала, разумеется, обиделась, сказав, что он жульничал, но быстро оттаяла, когда он поймал мне осетра и угостил.

Много ли ребенку надо?!

Потом я вспомнила, как мы с сёстрами собирали морские лилии, чтобы подарить маме на день рождения. Вспоминала и свою первую любовь, когда я увидела принца и мечтала оказаться рядом с ним. Вспомнила, как впервые мама позволила собрать мне жемчуг, он мягко светился в моих руках…

Да-да, жемчуг нельзя собирать в плохом настроении. Он очень восприимчив к эмоциям, и если собирать его с негативом, то это будут проклятые камни, а если с теплом и любовью, то они принесут процветание в дом тех, у кого окажутся.

Наше государство в основном торговало жемчугом, рыбой и полезными водорослями. Правда, сплавляли мы людям рыб-преступников, хотя не всегда, ведь рыба тоже наша добыча. Еще вспомнила, как впервые с мамой всплыла над морем, чтобы увидеть первый свой закат, и много другого…

Я утешала, и море успокоилось, заурчало, как котенок, морщины разгладились, и оно уснуло. Когда я смогла собраться обратно, то над морем светило яркое солнце, и волны, смеясь, играли в догонялки.

А я засмеялась! Я справилась!

И теперь у меня будут подпорки. Да, я это сделала, смогла немного влить любви и тепла в душу моря. Когда-то оно было огромным океаном мировым, но после предательства земли, оно разделилось, и холодные воды несли свою боль и горе, а теплые воды – счастье и любовь.

Так появился юг и север.

На севере вода заморозила всю боль, чтобы не вредить тем, кто появился на свет, ведь они не в ответе за поступки матери! Но иногда в самые темные дни, как ноябрь и декабрь, горе прорывалось, и по всему миру начинались шторма.

Наша задача состояла в том, чтобы заставить море веселиться. И для этого мы отдавали свои воспоминания, и каждый раз они блёкли, и когда в душе не оставалось света, русалки выбрасывались, как киты, на берег. Ну а те, кто прошел инициацию, отправлялись на поиски новых впечатлений и эмоций.

И я сегодня отдала весь свет, единственное, что меня держало сейчас от срыва – это мой день рождения. Всё-таки оставила это себе: этим светлым днем я поделюсь как-нибудь в другой раз.

Вообще, наша сила сильно была завязана на чувства, и в зависимости от нашего душевного состояния мы могли сотворить как добро, так и зло. Когда боль душит, к нам лучше не подходить, в такие дни мы опасны. Если у русалки плохое настроение, держись от нее подальше. Первое, чему нас учили родители, – это находить радость в каждой мелочи. Вода не только исцеляет душу и тело, но может и убить.

Нас еще называют врачеватели душ.

Это очень странно, ведь магией души мы не владеем, но можем заставить человека вспомнить всё светлое и забрать всё темное, так же поступаем и с болью, и болезнями.

Говорят, Гнилое море появилась из-за того, что слишком много горя и боли в себя впитало. В том краю случилось что-то настолько ужасное, что даже море не справилась с нагрузкой. Вот только подробности от меня скрывали, сказали, если я смогу инициироваться и в совершенстве овладею умением улыбаться, тогда они поведают, что такого произошло в том краю. Так что главное правило русалок, что бы ни случилось – умей найти во всём пятно счастья. Нам по-другому нельзя, иначе все воды мира превратятся в Северный Ледовитый океан. Весь мир замерзнет, говорят, с тех пор земля опасается воды и не любит ее.

Первый ледниковый период случился из-за того, что вода Мирового океана вспомнила о предательстве своего мужа, и мир погрузился в спячку, тогда погибло всё живое. Мы – отражение мирового океана. Они создали нас совместными силами с землей, и земля велела развлекать океан. И много тысячелетий мы веселили воду, чтобы она не вспоминала о муже. Ее душевное равновесие зависело от нас. И когда мы злимся или расстраиваемся, холодные воды притягиваются к нам, и тогда наступает мини-апокалипсис. Мы замораживаем всё вокруг.

Так что, если по пятам русалки идет иней, то знайте, что она сильно не в духе. Если пошел снег или ледяной дождь, то она слегка раздражена.

Вертени – русалка голубых кровей.

Я с большой сумкой стояла в столице перед мраморными воротами. Они мягко пульсировали голубым светом. Холод пронизывал насквозь, надо же было одеться в легкую белую футболку и шорты, едва прикрывающие попу.

Вообще, отец говорил, что я не очень умная, и чтобы покорить мужчин, я должна следить за своей внешностью. Мои синие волосы напоминали морскую гладь, я мотнула головой и начала уже сильно волноваться, что академия не желает меня видеть в своих стенах. Слёзы я сдержала с трудом, просто молилась Мировому океану.

Ворота начинали меня нервировать, неужели мой уровень недостаточный, чтобы пройти во двор академии?

За спиной уже возмущались абитуриенты.

 – Отойди, бездарность, – выкрикнул кто-то.

– Ты не прошла!

Я готова была разрыдаться, когда небо накрыл огромный силуэт и начал разбрызгивать воду на землю. Это спикировал светло-голубой дракон, словно само море прилетело на крыльях.

Будущие студенты едва успели освободить площадку и стали дракона закидывать кто грязью, кто водными шарами, кто фаерболами. Вот рядом с ним выросли лианы, и зверь полыхнул, испепелив всё вокруг себя, обернулся красивым молодым человеком, но глаза были зло прищурены, черные волосы спадали каскадом, и с них стекала вода.

– Все, кто кидался шарами, не пройдут в академию, – сказал он и, отряхнувшись, гордо двинулся к вратам.

Вокруг зашептались, заволновались, и проступил страх на лицах. Я ощущала его словно воду, парень толкнул меня, а я попыталась вспомнить, какую иерархию занимают драконы.

– Кай, мы просто пошутили!

– И, вообще, нечего так пугать, есть площадка для посадки, – возмутился шатен невысокого роста с коренастой фигурой.

– Да? – протянул он. – Может, я тогда пошучу тоже?

И дракон щелкнул пальцами, и одежда на ребятах вспыхнула, они закричали, начали кататься по земле. А я с испугу призвала Ледовитый океан и всех полила потоком ледяной воды. В пространстве температура сильно понизилась, и я поняла, что всё светлое я почти исчерпала, и под моей властью сейчас будет только лёд, пока я не верну светлые чувства. Печально, но ожидаемо.

– А это кто еще такой смелый? – прищурился дракон Кай.

Я невинно захлопала ресничками.

Я ни при чём, вода сама пришла с небес, ага!

Я слышала, как падала рыба на землю, и поступление в академию превратилось в окончательный бедлам. Абитуриенты стали кидаться рыбой, все смеялись, и мне так хорошо стало на душе. И в этот момент засветились врата и открылись настежь.

Каял сделал издевательский поклон и пригласил:

– Проходите, леди!

Я недоуменно моргнула и неверяще уставилась на горевшие синим светом ворота. Он толкнул меня, и я полетела вперед, распластавшись водой, приземлилась. А иначе сильно бы ушиблась, а травмы – это точно не то, что мне сейчас надо. Исчерпав в себе свет, я не смогу сейчас никого лечить, и регенерация у меня сильно замедлена. Увы, но мы редко когда приспособлены к бою. Боевиками становились лишь те, у кого в душе была гармония, и они могли одинаково пользоваться как светлыми эмоциями, так и темными. Да еще каждое заклинание забирало чувства – это была плата за дар.

У нас в саду стояло несколько русалок в виде ледяных статуй – это были те, кто растеряли все чувства и эмоции. Увы, но вода была жестокой как к темным, так и равнодушным. Темные сами убивались, а равнодушные замерзали насмерть, превращаясь ледяные скульптуры. Увы, на дне океана их было достаточно, как и тех, кто выбросился на берег. Водяницы высыхали на солнце абсолютно всегда!

Я собралась вернуться обратно и зло посмотрела на дракона, который рассматривал меня как диковинку:

– Любопытная способность. Идем, провожу, будешь в академии хвастаться, что сам принц сопроводил тебя до приёмной комиссии.

Я фыркнула, но руку приняла. Благо настроение у меня поднялось, и снег вокруг меня не кружил.

Двор меня восхитил, он чем-то напоминал сад, цвел османтус, хризантемы, лопух – не помню какой, фейхоа, однолетники, бархатцы, петунии, календула, лобулярия, алиссум, мимозы… И всё это великолепие было высажено вокруг двора: сакура, гранат, мандарин, и еще несколько деревьев, которые я не опознала, просто не знаю, что это. Всё-таки на суше я впервые, и честно, уже хотелось обратно в море, от насыщенного кислородом воздуха у меня кружилась голова. И вообще, ветер утих, и вышло солнце, неприятно сушившее кожу. Я позволила своим локонам обхватить мое тело и выдохнула, вдыхая ароматы моря, водорослей.

– Что это от тебя болотом запахло? – дракон сморщил нос и отступил, затем придирчиво осмотрел меня и сказал: – Я слышал, если от русалки исходит аромат топей, значит, она обделалась.

Он расхохотался, а мне стало обидно до слёз, смех подхватили однокурсники, и я растерянно захлопала ресницами, смотря на младшего принца, вот только что никого не было, и вот на тебе.

– Привет, Кай, уже красотку подхватил! – сказал детина ростом под два метра, с рыжими волосами и пламенным взглядом.

– Угу, а она от счастья в штаны наложила! – расхохотался он.

– Правду говорят, что у вас дурное воспитание, – буркнула я.

Затем нарочно принюхалась и наклонилась ближе к его поясу, сморщилась и высокомерно сказала:

– У вас яйца протухли. Вот девицам не повезет, хотя вы всего третий в наследовании престола, не думаю, что для вас это будет проблема.

Я демонстративно двинулась к зданию и успела заметить, как принц пошел пятнами.

– Я заставлю тебя сегодня вечером вернуть свои слова! Посмотрим, как ты будешь стонать под моими тухлыми яйцами.

– Фи, быть с таким, – фыркнула я и всё-таки скрылась в здании.

Меня колотило, ярость волнами накатывала, всё вокруг покрывалось инеем и быстро превращалось в лёд. Вот шторы заскрипели от мороза, стены стали похожи на ледяную крепость, и пошел снег, а я за собой оставляла сугробы, как снежная королева.

И что себе этот дрянной мальчишка позволяет?!

«Отморожу ему хозяйство, если приставать будет», – подумала я и решительно поднялась в приемную, толкнула двери, входя внутрь.

За столом сидело девять магистров. Они изумленно уставились на меня.

Еще бы, я напоминала сугроб!

Магистры в панике переглянулись и воскликнули:

– Ваше зимнее величество!..

Я вздрогнула, когда заговорила высоким и чистым, как звон льда, голосом.

– Если я не ошибаюсь, зимнее величество – это снежная королева из Лапландии, – невозмутимо заметила я и добавила: – А я из русалочьего моря прибыла.

Я шагнула к ним, а ректор накинул защитную пленку на стол. Она горела ровным пламенем, а я полезла в сумку за документами и, найдя магическую карточку ариуалем, положила поверх пленки, и с меня упал снег.

– Вы отдали все эмоции Мировому океану! – поморщился он.

Я чувствовала, что мои волосы превратились в сосульки, знаете, чувство, когда с мокрыми волосами выходишь на мороз, вот это оно.

– Не все. Тьма во мне осталась и немного света. Я не обернусь ледяной статуей, – ровно проговорила я, а душе назревала буря.

Хорошо, ректор взял карточку и приложил ее к глобусу, он вспыхнул и показал мой дворец.

– Добро пожаловать в академию, Наяда Драгунская, – сказал он, и глобус вспыхнул, подтверждая слова ректора.

– А как же экзамены? – спросила я и с недоумением посмотрела на мужчину.

Честно говоря, от него невозможно было отвести глаз: золотистая вертикальная радужка, локоны тоже из красного золота, тело идеально сложено – это же второй принц государства Лаэрия. Да, именно так называется эта страна на противоположном берегу Русалии Турин. Да, тот самый, до которого я грозилась доплыть быстрее дельфина. Ректор был драконом. А младшего принца все опасались и презирали малость, все правители обладали светлым пламенем, а младший умудрился выделиться: его огонь был злым и черным и, говорят, что вместо души у него дыра.

– Наяда, вы можете идти, ваши сугробы красноречиво показали, что вы сильный маг, – заметил принц.

И я растерянно оглянулась, и правда, половина кабинета была усыпана снегом, и мое удивление немного осветило мою душу, меня больше не съедала ярость, хотя злость где-то тлела, и желание проучить принца было велико! Я почувствовала, как в душе разгорается темное пламя, и если я сейчас не возьму себя в руки, то быть беде. Я перевела взгляд на магистров, они дрожали, как осенний лист на холодном ветру. Последние снежинки упали, но расслабляться еще было рано, ведь за яростью всегда идет ледяной ливень. Мне как можно скорее нужно было покинуть кабинет, пока я не залила у них все документы. Вон первые капли уже упали на огонь, и он недовольно зашипел.

– Скажите коменданту, чтобы заселил вас в магически защищенную комнату, а мы, пожалуй, уйдем на перерыв.

Я поклонилась, взяла со стола карточку с предписанием ректора и покинула приемную комиссию. И только закрылась дверь за мной, как ливанул дождь. Холодный пробирающий до костей! И ректор прав, мне как можно скорее надо оказаться в местной тюрьме для особо сложных подростков. И, думаю, младший принц живет где-то там. Говорят, что у него дар часто из-под контроля уходит.

Русалка всегда должна находить радость даже в мелочах, но почему-то я не могла себя заставить радоваться, вроде я поступила и еще ближе стала к своей цели, а именно найти свою сестру. Ее милое лицо, круглое и пухлое; золотистые кудряшки волос, подстриженных под каре, часто вставали перед моими глазами, и она всегда улыбалась. Я заставила себя хотя бы улыбнуться, если хочу стать лучшей, то должна уметь радоваться хотя бы тому, что, во-первых, я поступила!

И я даже это прокричала в пространство.

– Я поступила!

Студенты вздрагивали и оборачивались, некоторые ускоряли шаг, другие крутили у виска, а я, правда, ощутила приливы радости и уже вприпрыжку побежала искать кабинет коменданта. Наконец-то на миг в мою душу вернулось блаженство, и вообще, я сегодня именинница! Кстати, отличный повод устроить вечеринку и перезнакомиться со всеми. Так и сделаю, благо у меня достаточно с собой жемчужных монет.

Я вам не говорила, но еще наша валюта самая надежная во всём мире, поэтому все деньги переводят в жемчуга. Так что я думаю, буду одной из самых богатых невест в академии.

Что вы так удивляетесь?

Обычно дамочки идут учиться в академию, чтобы сделать хорошую партию и обзавестись полезными связями. Потом я на миг нахмурилась и вспомнила, что здесь, по-моему, еще младшая принцесса Русалии учится и вот-вот должна закончить академию. Но грустила я недолго, конкуренцию она будет составлять всего год, а через год я стану единственной русалкой на всю академию. Ну или нет, но всё равно я, может, не самая богатая невеста, зато постараюсь быть самой веселой, у нас мужчины очень это в женщинах ценят. Это вообще первое, на что они смотрят. Потому что, чем чаще веселится русалка, тем сильнее становится. Как-то так. Нас еще шутами называли, точнее шутихами. И организовывать все праздники поручали нам.

Я настолько отдалась радости, что не успела затормозить перед открывшимся порталом и влетела в него со всего размаху, расплескавшись водой, чтобы не травмироваться. Когда я собралась обратно в себя, мою душу пронзил страх, острый, как пряность, холодный, как Ледовитый океан. В месте, где я оказалась, было настолько темно, что глаза отказывались перестраиваться под плотную темноту. И это даже самое страшное, я могу ориентироваться на слух, и осязание у меня хорошо развито, я чувствую предметы на расстоянии. Кошмарней другое – пряность на меня навалилась, как тяжёлая вязкая аура, она облипала меня со всех сторон и проникала очень глубоко, словно облизывая и пробуя на вкус. И даже это еще можно пережить, но последней каплей моего самообладания стали шлепающие шаги, и тогда нервы сдали, а я закричала и рванула со всех ног, чудом не споткнувшись. А потом еще характерное чмоканье, что заставило меня метнуться водным потоком как можно дальше, но побег прервался, даже толком не начавшись, я влетела в чьи-то руки. И всё, я забыла как дышать от всеобъемлющего парализующего страха.

Пока сильные руки не сомкнулись вокруг моей фигуры, я не почувствовала врага от слова совсем, и насмешливый и злой голос сказал:

– Пора отвечать за свои слова, детка!

И меня словно ошпарило кипятком.

Мне конец!

Это младший принц, и он поймал меня в ловушку. Вот знала же я, что плохая идея – дерзить принцам, но это хам мне не оставил выбора. Вот и настала расплата.

– Надеюсь, вы помылись, ваше высочество, а то знаете, запах тухлой рыбы, без сомнения, дополнит аромат тухлых яиц, но боюсь, моя дыхательная система не выдержит.

А он толкнул меня силой, и вспыхнуло черное пламя. Дракон весь горел и поджигал паркетные полы.

Я осмотрелась, мы находились в каком-то помещении, напоминающем подвал или склад. Так и не поняла где, ведь я не очень сильна в земных названиях комнат.

– Вам не говорили, что маг, не контролирующий свои эмоции, – это мертвый маг? – я приподняла бровь, всё еще ехидничая.

И пламя рвануло к потолку, обжигая мою нежную кожу, я зашипела, и наконец-то взвыли сирены. А я закуталась в волосы, пытаясь спастись от всепожирающего огня, что был хуже нефти. Потому что это единственное пламя, которое может гореть даже воде.

В магической воде!

Я пятилась в панике, думая, что бы придумать такого, но мне перестало хватать воздуха. Я закуталась в свои волосы, как в щит, но пламя просто их не замечало, и они у меня сгорели уже наполовину, и тело тоже уже горело, когда открылся портал и вышел второй принц, смотря с яростью на младшего брата.

– Кай! – рыкнул дракон.

И у меня мурашки прошлись по коже. Столько ярости и властности было в его могучем, как небо, голосе. Братья какое-то время мерились взглядами, когда второй принц повел рукой и направил огонь на пламя брата. Они схватились, и светлое пламя поглотило Тьму. Я сильно закашлялась, надышавшись углекислого газа.

– А вы, Наяда Драгунская, если имеете наглость выводить из себя моего брата, то будьте добры носить собой бурдюк со святой водой мари, чтобы хотя бы не обгореть в первые минуты! – рявкнул ректор.

– Оба вон! И отправитесь сегодня вечером драить колбы в лаборатории, – гаркнул он.

Кай пожал плечами, а я шагнула к порталу, скрылась за ним, и он в этот момент схлопнулся. Я пыталась проморгаться, слишком яркий свет ударил по глазам, и поплыли круглые пятна. Кожа горела, словно меня заживо поджаривали на сковородке гриль. Я услышала быстрые шаги.

– Что произошло? – спросили меня строгим голосом.

И я, сама не ожидая от себя, всхлипнула и начала оседать на пол.

Отлично провела первый день в академии!

Проклятый дракон, чтоб ему икалось!..

И мое сознание померкло.

Очнулась я уже лёжа на кровати. Мое тело было перебинтовано целительными лентами. Боли больше не было, но попытка сесть сразу прервалась, потому что тело вспыхнуло подобно костру. Я едва не кричала от боли, когда подбежала медсестра и положила руки на грудь, забирая боль и принося облегчение.

– Вам нельзя вставать. У вас очень плохая регенерация, и только виталисты поддерживают в вас жизнь. Так что, если не хотите отправиться в райские облака Марии Пресветлой, лежите смирно.

Мне ничего не оставалась, как подчиниться, я открыла рот, чтобы сказать, но меня снова перебили:

– Разговаривать не рекомендуется. У вас восемьдесят процентов ожога, мы месяц вас продержали в реанимации, и у вашей кровати круглосуточно дежурили виталисты. И если вы не желаете их труды отправить на помойку, то лежите смирно. Вас покормят через десять минут.

«Шикарное начало учебы? – подумала я про себя. – Больше на радиационный выброс к нему не приближусь. Он опасен для существ. Даже моя вода не справилась с огнем, он просто его пожирал, как самое изысканное лакомство. Чёрт! Мне нужен свет, только он меня спасет от ожогов, если мы вдруг снова столкнемся с темным драконом».

Теперь Кай стал моим персональным кошмаром, а еще из-за него мои волосы почти сгорели, что окончательно меня ослабило… и я всхлипнула.

Я никчемная русалка!

И молчаливые слёзы побежали по моему обезображенному лицу.

– Не ревите, поправим мы вам лицо. Только разберемся, почему регенерация такая замедленная. Если у вас есть деньги, можем вызвать к вам лорда Любоделова.

– Не поможет. Мне нужны светлые эмоции, и тогда заживет, – сказала я, едва ворочая языком.

Я видела, как женщина свела брови домиком и улыбнулась.

– Будут вам светлые эмоции, – пообещала она и танцующей походкой вышла.

Мне оставалась в недоумении ждать. Вскоре мне принесли рыбный суп-пюре. Одетый в желтый халат мужчина со светлыми волосами, собранными в высокий хвост, помог мне сесть, подложил подушки и стал кормить с ложечки.

– Сегодня к вам старшая сестра приедет и будет за вами ухаживать. Как минимум неделю, а то и две вы не сможете ходить. Я закатила глаза и тут же скривилась от боли.

«Ага, буду я главной красавицей! Два раза ха, – подумала я и мрачно добавила: – Зато теперь ты сможешь привлечь внимание тех, кто разглядит во мне душу, а не мою красоту».

И почему-то на лице возникла улыбка. Но продержалась она недолго, надо было есть. Когда я доела суп, доктор помог мне улечься.

– Ничего отвратительней не ела. Можно сырую рыбу в следующий раз? – проговорила я.

– Нет, вам надо восстанавливаться, когда вы более-менее сможете кушать, вам принесут маленьких рыбёшек, – сказал он и вышел.

Я озадаченно посмотрела вслед. Вообще, не понимаю, как можно есть вареную рыбу. Я уснула, а когда открыла глаза, первую, кого увидела, это мою старшую сестру Лилиану. Да-да, у нее были светлые волосы, белое пламя, кожа смуглая. Она очень много времени проводила летом на суше, ездила на какое-то задание, словно в нашей морской обители мало монстров. На коленях лежала книга. Я хотела к ней потянуться, но мышцы не слушались.

Я разочарованно вздохнула, а сестра, смутившись, закрыла книгу.

– Рада, Наяда, что ты выжила. Отец рвал и метал, надо же в первый же день так опозориться! Как ты могла не справиться с пламенем?!

– С ним никто не может совладать, – обиделась я.

– Правда?.. – протянула она и прищурилась.

Я кивнула и увидела у сестры на плечах татуировку: ее оплетали морские лилии.

– Я такую же хочу, – буркнула я, посмотрев с завистью, благо зрения не лишилась. Хотя время от времени темнело в глазах.

– Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться до моря? – спросила она, отложив книгу.

– Любовные романы читаешь? – догадалась я.

И она отвела взгляд. Ну да, хорошо воспитанным леди не положено читать романы.

– Ладно тебе, не бойся, я никому не скажу.

– Я поработала над твоим лицом, оно стало намного лучше, думаю, сама ощущаешь, но всё равно красоту только ты сама себе вернуть сможешь. У меня хватило сил на то, чтобы прекратить отмирание тканей, дальше организм отказался принимать помощь. Твои глаза похожи на черную пучину, если не начнешь радоваться, то доведешь себя до самоубийства.

– Сложно радоваться, когда не можешь ходить и от внешности одно воспоминание осталось, – проворчала я, насупившись, и всхлипнула. – А еще магия мне больше не подчиняется, – завыла я пуще прежнего.

– Ерунда, волосы отрастут, – отмахнулись она и повторила вопрос: – К морю идем? Сестры хотят тебя увидеть.

– К ним не пойду, а то они насмехаться будут, – отказалась я.

– Жасмин сказала, пока тебя не увидит, восстанавливающий волосы шампунь не передаст.

Я поджала губы и кивнула, но, вскинувшись, сказала:

– Лишь при условии, что будет только она.

– А как же мама?

– Ну и ее можно. Отец уже женился?

– Угу. Благо он позволил маме хотя бы показать, кто ей нужен.

– То есть?..

– Ну, ты же знаешь, что мама не хочет бороться за власть, поэтому попросила взять домашней какую-нибудь девочку. Но при этом сказала, что это всего лишь пожелание, а он волен выбирать сам.

– Хитро.

– Угу. Ну что, идем?

– А мне можно?

– Да, твои ожоги уже не так ужасно выглядят, – успокоила Лилия.

И я попробовала сесть, с большим трудом это удалось мне. Она пересадила меня в инвалидное кресло и повезла.

– Может быть, ты меня и на занятия будешь водить? Всё-таки вне стен больницы больше позитива можно набраться.

– Я поговорю с твоим лечащим виталистом, – серьезно ответила она.

И я была очень благодарна.

Мы покинули лекарское крыло. Студенты бросали на меня сочувственные взгляды. Девушки некоторые ухмылялись, и я широко раскрыла глаза, когда дорогу нам загородила младшая принцесса Русалии Руслана. Одна рука у нее превратилась в лёд, в глазах стужа Северного Ледовитого океана, ну и сама бледная как смерть.

– Руслана, что случилась? – ужаснулась я.

– Ничего. Я отдала все чувства, чтобы спасти любимого человека. Но только теперь я стала ему не нужна, хотя это неудивительно, кому нужна пустая кукла.

– И магии ты лишилась?

Она кивнула, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. Это самое страшное, что могло случиться. Мне отчаянно захотелось ей помочь.

– Император объявил награду тому, кто вернет его дочь к жизни. А именно того, кто развеселит принцессу, он сделает своим приемным Ребенком и отдаст половину царства, – равнодушно сообщила Руслана.

А я не могла поверить.

– И много желающих? – спросила я.

– Отбоя нет, но никому не удалось меня вернуть к жизни, может быть, тебе удастся. Говорят, ваш род очень талантлив.

– Как видишь, я тоже не в лучшем положении.

– Ты можешь злиться, ненавидеть, плакать, а я ничего не могу! Чувствую себя снежной королевой, – бесцветно сообщила она и показала вторую руку: кончики пальцев тоже стали льдинками.

– Можно, я покачу тебя? – попросила она.

А я растерянно глянула на старшую сестру, та была тоже не меньше меня потрясена.

– Ой! Вам по статусу не положено! – слабо возразила она.

– Мне всё равно. Это очередная попытка пробудить в себе эмоции, – проронила она, безразлично пожав плечами.

И Лилия уступила. Многие прислушивались к нашему разговору.

Я настолько была шокирована состоянием младшей принцессы, что жалостливые взгляды меня больше не трогали. Ее судьба оказалась похуже, чем моя, пока я не могла ходить.

***
Хотите горячих книг и сильных героинь вам сюда!

Ссылка на литмоб:

Но я верила, что всё наладится, а принцессе реально нужна была помощь. Мы выехали на улицу, и мое настроение поднялось. Ярко светило солнце, пели птицы, морской бриз обдувал лицо. Хотя это было не совсем приятно. Во дворе тоже охали-ахали, но ни одна сволочь не предложила помочь спустить коляску…

«Ну ничего, я им припомню всё, вот только встану на ноги. А принца вообще ждет отдельная кара, пусть не думает, что ему это с рук сойдет», – зло подумала я.

 Как ни странно, злость мне придавала силы.

Наконец, Лилия и Руслана спустили коляску, а эти придурки снимали на камеру, как принцесса мучается.

Ненавижу!

Проклятые блогеры, чтобы вам и в могилах икалось!

И я вздрогнула: они все резко побледнели и начали икать.

Сестра укоризненно посмотрела на меня.

– Я не хотела, – ужаснулась я, сказав одними губами. – И вообще, так им и надо! Лучше бы помогли, чем снимать на камеру, как принцесса помогает спустить меня!

И я повысила голос:

– Если вы не сотрете это видео, клянусь мировым океаном, вы не только бледные как смерть будете ходить, вы никогда не познаете радости плоти и не сможете дать наследников!

– Ведьма! – заголосили они разом.

– Морская ведьма! – уточнил кто-то.

– Как в точку! – зло усмехнулась я.

– Да вторая грань моего дара – это проклятия! И если вы еще откроете свой поганый рот и прямо сейчас не сотрете видео, будете чесаться всю жизнь!

И студенты дрогнули, поспешили стереть видео, а я уловила восхищение и улыбнулась. Моя выходка принцессу восхитила.

– Поехали, они без нас справятся! – велела я.

И мы тронулись, точнее, я. Ученики академии разбегались, как муравьи из разоренного гнезда. Кто-то кинул фаербол. Я вздрогнула и попыталась руками закрыться, но сестра потушила его на подлете: окутала мою коляску защитным щитом.

– Теперь тебя будут все бояться, а еще от ректора влетит, – сказала сестра.

– Сами виноваты, нечего на камеру снимать, – возмутилась я.

Меня разбирала злость. Не знаю, сколько меня катили по улице, когда наконец-то появилась море, и мое настроение пошло вверх.

Я про себя подумала: «Если для того, чтобы принцесса восстановилась, мне придется стать гением зла, так тому и быть!»

Мы приехали на дикий пляж. Жасмин появилась тут же. В ее синие, как небо, волосы был заплетена нить из розового жемчуга. Она охнула и вышла из воды.

– Это просто так оставлять нельзя! – сказала она, рассматривая лицо. – А твои шикарные волосы!

Она из пространственного кармана достала аквовизор и сфоткала меня.

Я недовольно поджала губы и спросила:

– Зачем это?

– Я должна отцу это показать!

Потом она охнула и склонилась в поклоне, извиняясь:

– Простите, ваше высочество, я вас сразу не заметила!

Та равнодушно пожала плечами.

– Выпрямись, – велела Руслана.

Жасмин разогнулась.

– Извиняюсь еще раз, – она слегка побледнела.

– Кто это сделал?! – потребовала Жасмин ответа.

Она была достаточно плотной, всё было при ней: фигура, грудь, большая жопа. Она идеал. Я иногда завидовала ее шикарной внешности.

– Не важно, я сама разберусь.

– Наяда, нельзя на это глаза закрывать! – возмутилась сестра.

Еще одна ее черта, которая ей мешала жить, – это жажда справедливости.

– Я сама с отцом поговорю, – встряла принцесса.

Жасмин вздрогнула, но согласно кивнула.

– Ты как, Лилия? – обратилась она к старшей моей  второй по старшинству сестре.

– Соскучилась по работе медсестры. Спасибо, что помогла вырваться из-под опеки мужа, – улыбнулась Лилия.

– Не за что. Грозится пройти испытание штормом, чтобы тебя и на суше контролировать, – фыркнула Жасмин.

– Надеюсь, он его провалит с треском! – искренне пожелала Лилия.

– Ха! Скажу больше, ему не дают добро! —обрадовала жасмин.

– Вот и славно. А то я в его любви скоро задохнусь, – сообщила с улыбкой Лилия.

– Ладно, девочки, мне надо возвращаться. Ах да, чуть не забыла. Я взяла его у морской ведьмы!

Все три девушки ужаснулись.

– Ты с ума сошла! – возмутилась я.

– Что она потребовала взамен? – спросила Лилия.

– Мое плодородие, я больше не смогу родить, – пояснила Жасмин.

– Ты с ума сошла! – воскликнула принцесса.

– В пятом круге остаться важней, – ровно сообщила она.

Хотя я видела, что ей от этого больно, и только сейчас я заметила, что она прикрывает рукой живот.

– Убери руки! – грозно велела Лилия и двинулась к ней.

– Всё нормально! – попятилась Жасмин, а в глазах слёзы задрожали.

Она же беременной была! Жасмин обратилась в бег и прыгнула воду, скрываясь волнах.

– Убью засранку! – с чувством пообещала Лилия.

– Он теперь с ней разведётся? – спросила я про мужа Жасмин.

– Уже. Она отняла у нее первого ребенка и лишила плодородия!

– Оно того не стоит! – ужаснулась я.

Принцесса безучастно смотрела в никуда. Хотя была уверена, что она слышала весь разговор.

– Поэтому вас все боятся! Вашей жестокости нет предела, еще в тебе этот дурацкий дар проснулся! – поджала губы Лилия.

– Идемте, а то небо чернеет, – заметила я.

Сделать всё равно ничего нельзя было. Плата отдана.

– Я уничтожу эту тварь однажды! – пообещала Лилия и позвала: – Идемте! Отойдите, я заберу у вас коляску!

– Нет! – упрямо возразила младшая принцесса.

– Ваше высочество, если император узнает, нам несдобровать! – Лилия  попыталась вразумить Руслану.

– Он поймет! Не лишай меня шанса вернуться к нормальной жизни! – велела она ледяным голосом.

И Лилия отступила. Меня покатили, а старшая сестра хмурилась.

– Всё равно не по статусу вам инвалидами заниматься…

На ее слова принцесса разозлилась, и повеяло таким холодом, что Лилия в ужасе отступила, а я захотела как можно дальше оказаться: нет ничего хуже разъяренных принцесс.

***

Тяжела жизнь наследницы древнего рода, если её прокляли с рождения. Моим наследством стали не слава и влияние, а ненависть семьи. Разочарованный отец сослал неугодную дочь на край света в самую отдаленную Академию. Под чужим именем я должна освоить азы магии и не высовываться. Но все пошло не по плану. Один из студентов, сын маркиза, решил, что мы просто обязаны работать в паре. Он не привык к отказам, ходит за мной по пятам и вот-вот узнает мою страшную тайну. Как скрыть свое проклятие и рождение под «неправильным знаком»? Или стоит использовать свой темный дар, чтобы наконец стать свободной от всех, кто так долго издевался надо мной?

– А что нам положено?! Сидеть сложа руки, пока слуги всё за нас сделают?! Может, ты еще мне расскажешь, как жить?! Или перечислишь все мои обязательства как принцессы?! В первую очередь мы целители, и нянчиться с больными – наша прямая обязанность! – отчитала она мою сестру и ускорила ход.

И снова стало вокруг тепло и спокойно, иней на траве таял, а я радовалась: всё-таки она не всю магию потеряла!

– Лилия, не смей меня называть инвалидом, – холодно потребовала я.

Сестра вздрогнула.

– Прости, Наяда, не хотела тебя обидеть, – покаялась она.

Я кивнула, принимая ее извинения. Хотя в душе они уже меня считали потерянной. Я вздрогнула, когда ветер донес шепот пропавшей сестры:

– Наяда! – он был едва различим, девочки тоже замерли, вслушиваясь, и тоже явно что-то ощутили.

– Наяда, помоги! Только ты сможешь меня спасти, – прошелестел бриз.

И всё стихло, а меня пробрало морозом.

– Вы слышали? – спросила я у девочек.

– Что именно?

– Лилия, Селен меня звала, – сказала я, и голос предательски дрогнул.

Лилия нахмурила брови и проворчала:

– Ничего я не слышала, у тебя горячка начинается.

И это обидней всего было услышать от сестры, и я разревелась.

– Наяда, прости. Но уже никто не верит, что она жива. Мы ее похоронили. И только ты горишь какой-то фанатичной верой, что Селен жива. Я понимаю, вы близко общались, но она больше не с нами – темная пучина ее забрала.

– Неправда, я найду ее! Увидишь! – закричала я, дергаясь в истерике, все нервы ни к морскому чёрту.

Лилия бросилась меня обнимать, а мне хотелось ее оттолкнуть.

И тут подала голос принцесса:

– Наяда, я тебе верю и клянусь, как ты встанешь на ноги, мы отправимся к Гиблому морю, и найдем Селен, – пообещала она

И я от удивления плакать перестала.

– Но…

– Знаю, что это опасно, но может, это снова заставит меня себя почувствовать живой. Главное – ты поскорее вставай на ноги, боюсь у меня не так много времени, – с чувством сказала она.

И я поняла, что где-то глубоко внутри в ней горит крохотное желание жить и какие-то чувства остались, слабые и едва поддерживающие ее, но не всё потеряно.

– Я приложу все усилия, чтобы встать на ноги как можно скорее, а главное – вернуть свою магию, – пообещала я.

И ее вера придала мне силы, на душе стало тепло и светло.

«Всё-таки не просто так меня судьба отправила в академию, и принцесса тоже часть чьего коварного плана», – подумала я и сама же вздрогнула от своих мыслей, но потом на меня навалилась усталость.

– Поехали в академию, я спать хочу, – некрасиво зевнула я.

Принцесса прикрыла мне рот ладонью. Увы, я сама ничего не могла делать.

Пока мы ехали, дети тыкали в меня пальцами, говоря, смотрите, какая уродина. И каждое их слово резало мою душу на мелкие кусочки.

Что бы ни говорили, но у женщин красота играет огромную роль, и с ней партию сделать хорошую легче…

А меня что ждет?

Вечное одиночество?

Я снова ушла в мрачные мысли, затем одернула сама себя.

Мы добрались до академии, по-прежнему все смотрели, как две девчонки поднимают коляску. Вдруг от толпы отделился юноша с коренастой фигурой и волосами цвета шоколада.

Он подошел к нам, оттеснил принцессу и помог втащить коляску на крыльцо, вкатил ее в холл и сказал:

– Извините, забыл представиться, Шон Гьярди.

– Руслана Тарнасская, – представилась младшая принцесса Русалии.

– Лилия Драгун и моя младшая сестра Наяда Драгунская, – сказала Лилия.

– Приятно познакомиться, давайте помогу вам довести ее до пятого этажа, – предложил парень.

Они кивнули, а я напряглась.

«Чего он на самом деле хочет? Они явно с Кайем не в ладах. Неужели месть предложить, но он из слишком знатного рода», – пока он вез меня, я пыталась понять, чем мне это грозит.