Бракованные мужья для попаданки

— Можем мы уже всё это быстрее провернуть? А то я, конечно, уважаю магию и всё такое, но если я не успею на хот-дог с сырным соусом — я реально умру.
— Смерть тебя всё равно не минует, — отозвалась гадалка с тонкой улыбкой, даже не глядя на меня.
— Боже, как обнадёживающе.
— Так ты не веришь?
— Да конечно нет! Я сюда пришла исключительно из-за Аньки. Она в прошлом году у вас была, теперь всех достаёт: «Мне гадалка всё предсказала — и свадьбу, и мужа, и даже пуделя!»
— А ты хочешь замуж?
— Не знаю… вроде как и не хочется, а вроде как и пора бы уже. Ну, знаешь, когда мамина подруга начинает подбирать для тебя мужей на семейных застольях — это тревожный звоночек.
— Так чего же ты ждёшь?
— Я? Ничего. Просто пообещала Аньке, что зайду. Слово дала.

Она кивнула, потянулась к потёртым картам, и в воздухе сразу что-то изменилось — будто стало чуть тише, чуть холоднее.

— Ну что ж… слово держать — это правильно. Посмотрим, что скажут карты.

Она разложила передо мной три карты. Помолчала.
А потом сказала спокойно:

— Выйдешь замуж. И не один раз. Вот только — уже не в этой жизни.

Я засмеялась.
— Фух, спасибо. А то я уже почти платье искала. Теперь можно спокойно жить с котом и небритым холодильником.
— Только вот жить тебе осталось недолго, девочка моя.

— Да вы что, гадалки теперь и комендантский час предсказываете?
— Скорее... смену расписания.

Я уже поднялась, собираясь уйти, как вдруг она схватила меня за руку. Ладонь у неё была неожиданно крепкой, как будто в ней спряталась чужая сила.

— Когда все будут звать тебя к свету — посмотри, что прячется в твоей тени. 

Я выдернула руку, будто обожглась, и с натянутой улыбкой пробормотала:

— Спасибо… за странную поэзию.

Гадалка ничего не ответила. Только кивнула, как будто знала, что я всё равно не услышу.

Я выбралась из шатра на шумную, яркую ярмарочную площадь, полную запахов сахара, жареного теста и чего-то горячего на гриле. Меня тут же подхватила Анька — сияющая, счастливая, будто она сама только что выиграла джекпот.

— Ну?! Ну как?! Ну что она тебе сказала?! Давай-давай, выкладывай! — она прыгала вокруг меня, прижимая к груди плюшевого дракона и сверкающий пакет с каким-то бижутерным сокровищем.

— Полный бред, — отмахнулась я. — Ваша гадалка наговорила всякой ерунды.

— Ну, подожди, подожди, — Анька буквально заглядывает мне в лицо. — Она сказала, что ты выйдешь замуж?! Сказала же? Сказала? Урааа! Я так и знала! Я на твоей свадьбе буду свидетельницей. Я тебя туда затащила, всё честно! Я уже платье присмотрела, у меня будет фиалковый цвет, тебе подойдёт. Ты не против кружев, да?

— Я не против, если ты замолчишь, — буркнула я и пошла прочь, решительно направляясь к своей единственной надежде в этом дне — будке с хот-догами.

Я знала, знала, знала, что нужно было сначала взять еду, а потом играть в магию и мракобесие. Но нет. Пойди, говорит, со мной к гадалке. Сначала судьба, потом сосиска.

И, конечно…

— Всё, — выдохнула я, когда увидела прилавок. На нём красовалась надпись: «Продано всё. Приходите завтра». — Всё. Я так и знала.

— Что случилось? — догнала меня Анька.

— Хот-доги закончились! Вот что случилось! Твою эту… ведьму надо было последней оставлять! Лучше бы я поела нормально, теперь буду голодная, злая и холостая, как и планировалось.

Анька рассмеялась.

— Ну перестань, тут же куча еды кругом.

— Не куча. Мне нужен был конкретный хот-дог. С сыром. С сырным соусом, понимаешь? Ради него я, может, вообще на эту ярмарку и пришла!

— Боже, какая ты капризная невеста.

— Какая невеста? Всё, я домой.

— Да ну, ну не обижайся ты…

— Нет, Ань, честно. Спасибо за магическое приключение, но я отыгралась. Всё. Я домой.

И я действительно пошла. В голове ещё звенел голос гадалки, но я решила не придавать значения. Кто будет думать о тенях, когда хочется просто поужинать?

Я шла домой, но не дошла. Потому что когда на душе скребутся разочарование, голод и гадалкины стихи — остаётся только одно место: шаурмичная на углу Лесной и Безнадежной.
Там я могла быть уверена в двух вещах: меня никто не тронет, и шаурма с сыром всё ещё существует.

Очередь была, как всегда, странной: парочка подростков, мужчина в костюме с расстёгнутой ширинкой (я старалась не смотреть), и тётка с собачкой, которая требовала шаурму «без соуса, но с двойной капустой, и чтобы без запаха, потому что у неё аллергия на глютен».

Я дождалась своей очереди и чётко произнесла:

— Одну шаурму с сыром. Много сыра. И можно без предсказаний.

Парень за стойкой даже не удивился.

— Будет сделано. Ждите, — и ткнул пальцем в сторону лавочки.

Я села на лавочку, прямо напротив любимой вывески с вечно мигающей буквой «А» в слове ШАУРМА — у неё, бедняжки, давно проблемы с самоопределением.

Ждать осталось недолго. Я чувствовала, как организм уже приготовился к счастью — слюнные железы активизировались, желудок одобрительно заворчал.

Боги, я целый день мечтала о том, как буду есть тёплую, хрустящую, с сыром, как надо…

В этот момент что-то щёлкнуло. Нет, не в голове — над головой.

Я автоматически подняла глаза и увидела:

Рекламный щит. Огромный. С вывеской:

«ШАУРМА: выбери свою судьбу»
Он скрипнул, покачнулся…

— Вы издеваетесь?.. — прошептала я.

И сорвался.

Я не успела вскрикнуть. Только в голове чётко, громко, как финальный аккорд:

«Я так и знала… Надо было сначала поесть…»

Хлопок. Темнота.

Резкий вдох. Как после падения в воду.

Я подскочила, с трудом осознавая, что живу.

Белоснежный зал слепил глаза. Гладкие колонны, высокий потолок, тишина — как в музее, где никто не дышит.

Я сидела на мягком, почти невесомом ложе посреди всего этого великолепия, а рядом стояли две женщины. Очень красивые. Слишком красивые. Одна с серебристыми волосами, как жидкий лёд. Другая — с медными кудрями, кожа цвета тёплого кофе. И обе смотрели на меня, будто я — выставочный экземпляр, и они спорят, кто получит меня в коллекцию.

— Ну вот, пришла, — сказала та, что с кудрями. 

Голос у неё был бархатистый, даже приятный… если бы не ощущение, что она говорит это не мне, а публике в театре.

Я оглянулась. Ни стен, ни окон — только бесконечная белизна и колонны, уходящие куда-то вверх, за пределы видимости. Сердце стучало как сумасшедшее.

— Простите… где я?.. Что это за место?.. — я попыталась подняться, но ноги будто ватные.

Сереброволосая сделала шаг вперёд. Она была выше и холоднее взглядом.

— Добро пожаловать, госпожа… — она слегка приподняла бровь. — Как ваше имя?

— Света, — выдохнула я. — Меня зовут Света.

— Света… — обе женщины произнесли это имя одновременно, будто пробуя его на вкус.
— Как просто, — заметила одна.
— А чего ты ждала, — добавила вторая.

Они переглянулись. Улыбнулись. Но это не были улыбки радости. Скорее — облегчения. Или чего-то хуже.

— Мы так долго вас ждали, — сказала кудрявая. — Вы — наша избранная.

— Та, что должна изменить всё, — добавила вторая. 

Они произнесли это так величественно, словно мне предстояло отнести одно очень важное кольцо… В общем, не важно, это из другой истории. 

— Простите, но… вы точно не ошиблись? — я вцепилась пальцами в край ложа. — Что значит избранная? Я просто... стояла у шаурмичной. Меня чуть не придавило. Или придавило?.. Я...

— Всё теперь уже позади, — перебила меня кудрявая, мягко, почти ласково. — Всё произошло так, как и должно было.

— Добро пожаловать в новое начало, Света, — произнесла вторая. — Настоящее начинается здесь.

Их взгляды оставались доброжелательными, но в них не было ни радости, ни живого интереса.
Скорее — вежливое беспокойство. Как будто я — груз, который давно ждали, но теперь не знают, что с ним делать.

Поняла я одно. Они лгут.
В чём именно — пока не разобралась. Но одно ясно точно: моими лучшими подружками эти дамочки точно не станут.
И чему бы я там ни была избрана — мне это, похоже, не понравится.

— Послушайте, — я встала, хоть и шатко, — я не знаю, что тут происходит, но…
Можно я просто… вернусь обратно?

Медная кудрявая прищурилась, как будто я сказала что-то совсем глупое.
Серебристая отвела взгляд.

— Назад пути нет, — мягко произнесла она.
— Как это «нет»? Я не подписывалась на это! Я просто хотела поесть. Я не просила быть избранной, не просила ничего менять! Я — обычный человек!

— Не совсем, — сказала кудрявая. — Ты — та, кого ждал Астелар.

— Простите… кто меня ждал?

— Астелар — наш мир, — уточнила серебристая. — Древний, уставший. Он выбрал тебя.
— Ты — его шанс, — добавила вторая. — И наш.

Я моргнула.
— Это какая-то секта?.. Или сон? Может, меня просто шарахнуло по голове, и я сейчас в коме?..

— Всё станет яснее после посвящения, — уклончиво сказала серебристая.
— После него ты узнаешь свою миссию, — поддержала её кудрявая.
— Великую миссию, — подчеркнула первая.

— А до этого — нет? — переспросила я. — То есть вы хотите, чтобы я согласилась на что-то, не зная что?

— Вопросы — признак живого ума, — спокойно сказала кудрявая. — Ты справишься. Мы уверены.

— А если я не хочу справляться?

Они переглянулись. И снова улыбнулись. Холодно.

— Тогда всё станет… ещё интереснее.

— Первое, что мы должны сделать, — сказала серебристая, — это привести тебя в порядок.
— И выдать то, что принадлежит тебе по праву, — добавила кудрявая.

— Если это не сырный фастфуд, то мне в целом не очень интересно, — буркнула я себе под нос. Но, судя по взглядам дамочек, они или не услышали, или сделали вид, что не услышали. Скорее — второе.

Меня подхватили мягко, но настойчиво — в буквальном смысле повели, не давая шанса сопротивляться. Я даже не успела толком возразить, как уже оказалась в комнате, похожей на костюмерную богини. Всё белое, мерцающее, и пахнет лавандой и дорогими обещаниями.

— Раздевайся, — сказала девушка с горничной внешностью и лицом модели.
— Простите, что?
— Платье ждёт.
— Я… не ношу платья.
— Сегодня — носите, — произнесла она с идеальной вежливостью. И даже не моргнула.

Я оглянулась. Дверей, кроме как за её спиной, не было. Окна — скорее иллюзия.
Выбор? Да, конечно. Только не для меня.

Минут через пятнадцать я стояла в зеркале, завернутая в роскошное платье, как подарок, который никто не просил. Цвет — пыльно-голубой, ткань струится, как вода. Красивое? Очень. Удобно? Ни разу.

— Выглядите, как та, кем и должны быть, — одобрила девушка.

Я воздержалась от комментариев.

Меня снова повели. На этот раз — к транспорту, который выглядел… чудно. В смысле, буквально: как будто собран из сказки, космоса и цветочного безумия одновременно. Он парил над землёй, был весь в завитках, кристаллах и сияющих линиях. На фоне — мир, которого не может быть: прозрачные башни, сад на крыше, водопады в небе.

Я забралась внутрь. Там были мягкие сиденья, аромат жасмина, и тишина, как в дорогом отеле.

Машина (или как это называется?) тронулась — без звука, без руля. Просто — полетела.

— Что ж, — подумала я, уставившись в окно. — Шаурма… Может, и подождать.

Транспорт мягко замер у подножия чего-то… совершенно нереального.

Замок.
Нет, не замок — сказка на стероидах. Башни, мосты, водопады, розовый мрамор, цветущие деревья прямо из стен, кованые ворота с драконами и солнцами. Всё сияет, как будто его кто-то час назад полировал небесной пылью.

— Добро пожаловать домой, — сказала серебристая с гордостью.
— Это… что?
— Это дар. Для избранной. Для вас.

Я медленно обернулась к ней.
— Подождите. Я теперь что… хозяйка вот этого всего?

Обе кивнули в унисон.
А у меня внутри всё сжалось.

— Так, — сказала я, показывая на замок, — а убирать это всё кто будет?
— Простите? — переспросила кудрявая, как будто я спросила, где в космосе ближайшая шаурмичная. А я бы спросила! 

— Убирать, — повторила я. — Пыль, окна, лестницы, полы. Я на замок не согласна. Можно мне… квартирку поменьше? Однушку, с балконом.

Обе женщины переглянулись. Словно я только что проколола своей фразой их надутый воздушный шар пророчества.

— Естественно, убирать будете не вы, — сухо произнесла серебристая.
— Это ж… ну… замок.
— У вас для этого будут мужья.

Я замерла.
— Простите, кто?

— Мужья, — с улыбкой повторила кудрявая. — Ваши. Те, кто будут служить, поддерживать, заботиться… и, конечно, убирать.

Я уставилась на замок, потом на них.

— Это сколько же мужей надо, чтобы поддерживать чистоту в этом дворце? Двадцать?

Серебристая сделала паузу, потом кивнула.
— Ну… двадцать со старта — может и многовато. Но это уж как вам захочется, — её голос потеплел, будто она говорила о выборе десертов. — Мы как раз подготовили для вас отбор.
— Отбор?
— Самых лучших холостяков.
— С тряпками в руках?
— С любым набором умений. Поехали — выберете себе… сколько душе угодно.

Ой, чует мое сердечко и пустой желудок, добром это не кончится! 

📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌📌

👋 Привет, мои сладкие искатели приключений!

Готовы к новой истории, где вместо идеального жениха — десяток сомнительных вариантов?
Где у невесты нет выбора… или есть, но очень странный?
Где отбор превращается в фантасмагорию чувств, а за улыбками скрываются тайны, о которых лучше не знать?

💫 Вас ждёт магия, опасность, искры страсти и те, кого никто не хотел. 

💬 Кто зацепит первым? Кто заставит насторожиться?
⭐ Ставь звёздочку, если готов к головокружительному повороту.
📌 Подписывайся — впереди только жарче.

С предчувствием беды и удовольствия,
Тина Солнечная 🔥💍

Данная история выходит в рамках ЛитМоба #мужей_много_не_бывает

Следите за обновлениями, новые книги появятся совсем скоро. 

Будет горячо, пленительно и вкусно.

Я бросила последний взгляд на замок.

Он был прекрасен. Бесполезно прекрасен. Башни, купола, водопады, парящие мосты — всё как на открытке из чужого сказочного кошмара. Только… что-то было не так.
Я прищурилась. Один из водопадов начинался… буквально из воздуха. Ни скалы, ни трубы, ничего — просто хлынул вниз из прозрачного неба. И другой — наоборот — заканчивался в воздухе, капли исчезали на полпути.

— Очень странно, — пробормотала я.
Но подумать об этом мне не дали. Потому что меня уже в буквальном смысле нежно втащили в очередной транспорт — и этот выглядел ещё нелепее, чем предыдущий.

Он был как гигантская сверкающая капля с крыльями. Без окон. Без руля. Без малейшего понимания, как эта штука вообще перемещается.

— Простите, — сказала я, — а нельзя было этот ваш отбор устроить прямо у замка?
Места там — хоть сто отборов одновременно проводи. Хоть парад холостяков в десять рядов запускай.

— Нет, — ответила серебристая. — Надо соблюдать традиции и порядок.
— Ага, а ещё желательно — здравый смысл, — пробормотала я.

Мы подъехали к площади.
Транспорт завис в воздухе, а затем мягко опустился. Дверь растворилась.

Я вышла — и сразу почувствовала, как на меня уставились десятки глаз.

Площадь была огромной — выложенная светлым камнем, чистая до стерильности, как будто сама жизнь здесь дышала тише, чем нужно. По периметру — женщины. Много. Слишком много. Они стояли плотным полукольцом, не двигаясь, не переговариваясь, как статуи или древние жрицы. Каждая в длинных, плавно струящихся одеждах, с лицами, в которых читалось то ли благоговение, то ли усталость.
И тишина. Ни одного шороха. Ни кашля, ни смешка. Только их взгляды — и все направлены на меня.

— Что за… — прошептала я, шагнув на камень. Под ногами он будто пел — звонко, отрывисто. Невольно захотелось снять обувь.

Мой взгляд метнулся к центру площади. Он был почти пуст. Почти.

Там стояла стайка мужчин.
И если это было представление — то, кажется, я попала в самое странное дефиле в своей жизни.

Они стояли в центре, чуть рассеянной группой, словно их просто поставили и велели ждать. Никто из них не улыбался. Лица закрытые, губы поджаты, взгляды упрямо отведены — одни в пол, другие куда-то мимо меня. В этом молчании было что-то неприятное. Не напряжение, а скорее… отстранённость. Смирение. Как будто они были здесь не по собственной воле.

Некоторые выглядели эффектно — высокий брюнет с острым подбородком и прямой спиной, светловолосый мужчина с ясными чертами лица и тонкими пальцами, ещё один — с татуировкой на шее и насмешкой в уголке губ, которая не дожила до настоящей улыбки.

Но не все были красивыми. Один стоял с пустым рукавом, аккуратно закреплённым на плече. У другого лицо пересекал широкий шрам, словно кто-то пытался вычеркнуть его из жизни, но не успел. Были и совсем молодые, и те, чьи волосы уже начали седеть. Некоторые держались прямо, другие стояли, слегка опустив плечи.

Красота отходила на второй план. Главное, что бросалось в глаза — это усталость.

Я не успела сосчитать, сколько их. Больше десяти — точно. Может, двенадцать. Может, больше.
Я остановилась. Сделала вид, что невозмутима.
Хотя в голове крутилась одна, самая логичная мысль:

— А может, всё-таки сначала кофейку?.. — пробормотала я, больше себе, чем вслух.

Серебристая остановилась рядом. Её голос был безупречно спокойным, как у продавца элитной недвижимости.

— Пройдитесь. Посмотрите на них поближе. Вы имеете право трогать их, рассматривать и… ну, что вы там обычно делаете перед покупкой.

Я прищурилась.

— А они… платные?

— Для вас — нет, — спокойно ответила она.

— А обычно?

— Давайте вы не будете отвлекаться.

Я скользнула взглядом по мужчинам ещё раз и не удержалась от кривой усмешки.
На “самых лучших холостяков”, которых мне так торжественно обещали, они как-то не тянут.
Никакого блеска в глазах, никакой магии первого взгляда. Кто-то смотрит в пол, кто-то сквозь меня, кто-то просто выглядит так, будто бы предпочёл быть где угодно, только не здесь.

Снова всплыло это странное чувство, что меня дурят. Мягко, аккуратно, но — дурят.
В чём именно был подвох, я не знала. Да и кто расскажет? Но что всё это неспроста — я ощущала явно. И вся эта история с «избранной», которую привезли как важную гостью, чтобы она «выбирала» — выглядела так, будто я должна повестись. Как дурочка.

И да, возможно, платье на мне было красивым. И замок — впечатляющим. И этот отбор — торжественным, но подвох я чувствовала пятой точкой и не только ею. 

Я вздохнула.
— Ладно. Пойду посмотрю товар, так сказать, вблизи.

Шаг за шагом я двинулась вперёд, к группе мужчин. Вокруг — ни звука. Даже ветер как будто притих, будто тоже хотел послушать, как это будет — когда одна «избранная» выберет себе мужа. Или несколько мужей. А что? Мне разрешили! 

Они стояли спокойно, ровно. Ни один не пошевелился. Ни радости, ни интереса. Только... покорность.
Словно для них наличие какое-то мадам в виде жены ничего в жизни и не изменит. 

Не так я себе представляла замужество. Хотя будем честны — никак я его себе не представляла. Мне и один муж даром был не нужен.
А тут их буквально даром отдают всех — целый комплект, с разными комплектациями и, судя по виду, без права возврата.

Допустим.

 Допустим, они будут убирать замок. Ладно. Но...

— А кормить я их как буду? — бросила я через плечо, глядя на своих сопровождающих.

Серебристая и кудрявая синхронно зависли. Прямо как старый планшет, которому задали слишком много логичных вопросов.
— Что, не ожидали? — я подняла бровь. — Я серьёзно. Мне нужно точно знать, на что я подписываюсь. Если тут мужчин раздают бесплатно, значит, в этом точно есть подвох. Может, тут работают только женщины, а мне придётся впахивать, как дурной на этот гарем? Как всех этих красавцев кормить?

Кудрявая, моргнув, наконец отмерла.
— Они... они сами могут поесть.

— Я не о тарелке с кашей, — не сдалась я. — Я о финансовом содержании. Вы хотите мне всучить целый замок, толпу мужей, а бюджет где? Где смета, девочки?

Серебристая глубоко вдохнула, будто готовилась к медитации.

— Вместе с домом вам будет выделена внушительная сумма, которая решит все ваши проблемы.

Я скрестила руки на груди.
— Сколько?

Её бровь дёрнулась. Лицо стало краснеть. Может, аллергия? Интересно, на что — на математику?

— Подойдите ближе, — прошептала она и назвала цифру.

Я выслушала. Помолчала. Ничего мне эта сумма не сказала. Ни много, ни мало — просто набор звуков.

— Ага, — сказала я. — А теперь уточняю. Вы сколько в месяц сами тратите?

Она заморгала.
— Что?

— Вы. Лично. Сколько в месяц уходит на содержание вас и... ну, скольки там у вас мужей?

— Это... не ваше дело.

— Очень даже моё, — я улыбнулась. — Ну?

Секунда тишины. Её лицо скривилось. Потом она нехотя, очень нехотя, буркнула:

— Двенадцать.

— Отлично. Двенадцать. Подходит. Так вот — сколько вы тратите в месяц на себя и двенадцать мужей?

Женщина сжала губы. Явно не хотела говорить. Особенно при всех. Но сказала. Цифру… Мне на ушко. 

Я мысленно пересчитала.

— Так, — сказала я вслух. — На основе ваших расходов, моей суммы хватит примерно на двадцать месяцев. Это если не учитывать непредвиденные расходы, которые в моём случае, кажется, будут регулярными.

— Это достаточная сумма, — попыталась возразить кудрявая.

— Маловато будет, — я пожала плечами. — Умножайте на три.

Площадь будто разом вдохнула и задержала воздух. Женщины в толпе — одни онемели, другие зашептались. Серебристая побледнела. Кудрявая — пошла пятнами. Нет, а на что они расчитывали? 

— Это... невозможно, — выдавила одна.

— Тогда я отказываюсь. Забирайте свой замок, свою судьбу, и пошлите следующую избранную. Я — пас.

Секунда паузы.

— Хорошо, — прошептала серебристая. — Мы можем... рассмотреть удвоение.

Я кивнула.

— Уже лучше. Но прежде чем я соглашусь, мне нужны ещё уточнения.
Эти мужчины, — я обвела рукой стоящих, — работают вообще? В этом мире зарабатывают? Или я буду их содержать, как котов?

— Если вы прикажете работать — они будут работать. Если скажете сидеть дома — будут сидеть.

Я закатила глаза.
— Прекрасно. Ужасно удобно. А теперь — проверим, что вы там мне предлагаете. 

Я подошла к первому попавшемуся мужчине.

Он был высокий, худощавый, с тёмными волосами и тяжёлым взглядом. На виске — тонкий шрам, будто по нему прошлись пером. Выглядел старше остальных. Или просто уставшим.

— Ты работаешь? — спросила я.

Он нахмурился.

— Работаю.

Голос глухой. Но без враждебности.

— Сколько зарабатываешь в месяц?

Он нахмурился ещё сильнее. Губы дрогнули, но он ответил. Цифра была не особо внушительной. 

Я перевела взгляд на кудрявую.
— Это… десятая часть от того, что вы тратите в месяц.

Я снова посмотрела на мужчину.
— Не густо, — пробормотала. — И это ещё без двенадцати мужей на шее. Интересно, сколько зарабатывают остальные...

Он пожал плечами. А мне было о чем подумать. 

Я отошла чуть в сторону, делая вид, что размышляю, а сама оцениваю масштаб катастрофы. Спрашивать каждого по отдельности — глупо. Не ясен уровень дохода, мотивации, психики и вообще, что у них тут принято. Да и смотреть на лица, которые реагируют на моё присутствие с тем же энтузиазмом, как на налогового инспектора — удовольствие так себе.

Статистика — наше всё.

Я мысленно прикинула: ну вот, трое явно не работают — один слишком молодой, второй с отсутствующей рукой, третий просто смотрит на небо, как будто молится, чтобы я прошла мимо. Из оставшихся, судя по виду и реакции, кто-то зарабатывает ниже среднего, кто-то выше… Но в среднем по госпиталю — так, себе.

Я посмотрела на группу.
— Сколько вас тут вообще?

Никто не ответил.

Я пересчитала.
— Четырнадцать.

Четырнадцать мужей.
Мда. Это уже не гарем. Это почти… производственный коллектив.
И что, брать всех, чтобы по доходам выйти хотя бы на уровень одной приличной женщины с замком и запросами? Или таки провести интервью и выбрать самых способных? А вдруг я ошибусь со “способностями”. 

— Четырнадцать… — пробормотала я. — Сильно. Это вам не кота завести.

Сама мысль «взять всех» звучала абсурдно, особенно в свете того, что ни одного из них я толком не знала. Ни характеров, ни привычек, ни даже имён.
Выбирать как на базаре — руками, глазами, по этикетке — было, мягко говоря, глупо. Может, вообще аллергия у меня на одного из них. Или на всех сразу.

Я повернулась к кудрявой:

— Скажите, а это… первый и последний выбор мужей?

— Нет, — ответила она, — не последний. Но все следующие — платные.

Я приподняла бровь:

— Даже так?

Серебристая сделала шаг ближе, голос её стал чуть строже:

— Те, что сейчас перед вами, входят в «дар избранной». Бесплатный отбор. Дальше — через аукционы или личные контракты.

Ага. Значит, базовая комплектация — только сейчас. Потом — доплачивай.
Ну конечно.
Заманить, заманить, а потом: "ой, хотите, чтобы кто-то гладил вам волосы и умел чинить крышу? А вот это — уже с подпиской".

Я посмотрела на мужчин. Все стояли молча.
Уставшие, молчаливые, покорные. Кто-то обречённо, кто-то с лёгким раздражением. Кто-то вообще с пустыми глазами. И всё равно — что-то в них было.

 Как минимум — не скучно будет. Я вздохнула.

— Ладно, — сказала я. — Беру всех.

Кудрявая захлопала ресницами.

— Всех?

— Всех, — повторила я. — Лучше уж так, чем потом выбирать из тех, кто остался, да ещё и с доплатой. Пока они тут как стартовый пакет идут — беру. Потом разберусь. Вдруг половина полезные. У вас возврат в течении четырнадцати дней предусмотрен?

— Возврат? Это… крайне нестандартное решение, — пробормотала серебристая.

— Поверьте, я вообще не стандарт. Так что идём дальше. Где инструкции к этим моделям?

Судя по выражению лица женщины, она не была уверена, смеюсь я или говорю всерьёз. А я, если честно, и сама не знала.

— Вы уверены? — переспросила кудрявая, как будто всё ещё надеялась, что я передумаю.
— Увереннее некуда, — кивнула я. — Беру всех. Четырнадцать.

Над площадью повисло напряжённое молчание. Ни аплодисментов, ни оваций, ни даже лёгкого угу из толпы.
Мужчины не сдвинулись с места. Кто-то моргнул. Кто-то чуть опустил плечи. Но никто не возразил. И это само по себе было странно.

Серебристая жестом подозвала кого-то со стороны. Из толпы вышли ещё три женщины — в одеждах не то жриц, не то нотариусов. У одной в руках был странный серебристый жезл, другой несла книгу, третья — стеклянную сферу.

— Поскольку вы сделали выбор, — произнесла серебристая официальным тоном, — мы немедленно оформим брак по упрощённой ритуальной форме. Поскольку это стартовый отбор, согласие мужчин не требуется. Подтвердите, что вы готовы вступить в союз с четырнадцатью мужчинами, представшими перед вами.

— Ну... я вроде только что это сказала.

— Подтвердите формально, — напомнила жрица с жезлом.

Я закатила глаза.

— Ладно. Подтверждаю. Готова. Или что вы там записываете?

Жезл мигнул, книга закрылась, стеклянная сфера запульсировала мягким голубым светом.

— С ритуальными формальностями завершено, — сказала одна из женщин.
— Поздравляем, вы — супруга. Многократная.

— Прекрасно, — протянула я. — Осталось только понять, как не сойти с ума.

Серебристая повернулась ко мне уже в более расслабленном тоне:

— На сегодня всё. У вас был тяжёлый день. Я рекомендую отправиться с мужьями домой. Завтра вы получите первую информацию о своей избранности, миссии и правах.

— Подождите. Вы обещали рассказать, почему я вообще здесь, зачем всё это.

— Завтра. — Голос стал жёстче. — Сегодня — адаптация.

Я открыла рот, но потом закрыла. Спорить было не с кем. Охрана у этих баб, конечно, не с дубинками, но с магией.
И кроме того, я чувствовала, что от меня в этой истории ничего не зависит. Или почти ничего.

— Как мне теперь вообще добираться домой? — спросила я. — Вы как-то планировали этот момент?

— Ваши мужья в курсе, как всё устроено, — сказала кудрявая. — Справитесь. Они вас проинструктируют.

Проинструктируют. Прекрасно. Я оглянулась на свой новообретённый семейный подряд.

Молчаливая толпа мужчин не сдвинулась с места.

— Эээ… Кто из вас может помочь с этим вопросом? — спросила я в воздух.

Один из них отделился от группы. Не самый красивый. Но взгляд — прямой, спокойный.
Тёмные волосы коротко подстрижены, лицо — ровное, обычное, но в этом «обычном» было что-то надёжное. Шрам пересекал переносицу, оставляя ощущение, что он уже видел немало. Возраст — чуть за тридцать, возможно.

— Я, — сказал он просто. Подошёл ближе, не дотрагиваясь, но достаточно близко, чтобы чувствовалась его уверенность. — Меня зовут Тарн.

— Света, — ответила я автоматически.
— Приятно познакомиться, госпожа, — кивнул он. — Пойдёмте, я покажу, как уехать. 

— Автобусом, надеюсь?

— Не знаю, что такое автобус, но мы поместимся, если вы об этом.

Он провёл меня к краю площади, где нас уже ждал странноватый, но вполне пригодный транспорт — что-то среднее между каретой и гусеницей, весь в плавных линиях, стеклянных поверхностях и мягком свете.

— Это… наш транспорт? — уточнила я.

— Учитывая, сколько нас, самый подходящий вариант. 

Дверь открылась сама собой, внутри оказалось неожиданно уютно. Мягкие сиденья, полупрозрачные панели, и даже тонкий аромат трав — что-то между мятой и розмарином.

Мужчины молча следовали за нами. Один за другим поднимались по ступенькам, садились без слов.

Я устроилась у окна и выдохнула.
Замужем. Четырнадцать раз. За вечер. Без первого свидания. Без второго тоже.
Интересно, как у них тут с разводами?

Ехали мы молча.

Никаких шуток, никаких разговоров, ни одного вопроса. Только тихое гудение транспорта, редкие взгляды в окно и я — на переднем сиденье, обдумывающая, как не сойти с ума, оказавшись замужем за футбольной командой с эмоциональным выгоранием.

Когда капсула — или автобус, или как это тут называется — плавно опустилась у ворот замка, я сразу узнала это место.
Да, вот он — тот самый сказочный дворец, с водопадами, которые начинаются в небе и заканчиваются в никуда. Дом, который теперь «мой». Ну, как бы мой. Наверняка, там был подвох о котором мне еще предстоит узнать. Не верю я в эту невероятную щедрость. 

Дверь распахнулась.

Я встала, глубоко вдохнула — и, не оглядываясь, вышла первой.
За мной — один за другим — мужчины. Мои новоиспечённые… ну, вы поняли.

Мы стояли на идеально выложенной дорожке перед входом, и я вдруг поняла, что никто не заходит.
Вообще.
Они просто… стоят. Как будто ждут, что я что-то скажу. Или разрешу им шевелиться. Так они мужья или рабы?

Вокруг — ни души. Ни дворецкого, ни ассистента, ни даже проклятого брошенного фонтанного голема. Только мы. И этот дворец. И неловкость, размером с сам Астелар.

Я обернулась.

Четырнадцать мужчин смотрели на меня. Кто с ожиданием. Кто — с пустотой. Кто — вообще не смотрел. Ну да, всего-то женой обзавелись. 

Я прочистила горло.

— Ну… э… всем привет, семья, — выдала я с тонкой, почти истеричной усмешкой.

Пара человек вздрогнула. Один хмыкнул. Остальные никак не отреагировали.

— Раз уж так получилось, — продолжила я, — видимо… нам придётся пожить вместе. Какое-то время.

Тишина.

— Я не очень понимаю, как тут всё устроено, — честно призналась я. — Поэтому буду очень благодарна за любую помощь. Советы, подсказки, мемы по теме «как выжить в замке с четырнадцатью угрюмыми мужьями» — всё подойдёт.

Один из них кашлянул. Наверное, от воздуха. 

— У меня, скорее всего, будет миллион странных вопросов, — продолжала я, — так что заранее прошу прощения. И… э… заранее спасибо?

И тут меня осенило. Вся эта речь… звучала в точности как моё первое знакомство с коллективом на прошлой работе. Когда ты стоишь перед двадцатью уставшими лицами, и ни один не знает, кто ты и зачем ты пришёл, но все ждут, что ты скажешь что-то вразумительное.

— Чудесно, — пробормотала я. — Даже в другом мире я провожу собрания.

Никто не ответил. Ни «да», ни «нет», ни «добро пожаловать». Никакого счастья, что они теперь женаты на незнакомке с улицы. Ах, если бы с улицы. Очевидно же, что из другого мира. 

— Ну что ж, — сказала я. — Пошли, что ли, посмотрим, как живут избранные.

Мы вошли в замок.

С первого взгляда он был именно таким, каким должен быть настоящий дом для женщины с четырнадцатью мужьями и нулём опыта в полигамии. Боги, даже в моногамии у меня все было довольно скудно. 

Широкий холл. Высокий потолок. Свет скользил по золотистым поверхностям, отражался в хрустале люстры и скатывался по гладким ступеням мраморной лестницы. На стенах — картины. Полы — ковры. Воздух — с лёгким ароматом цветов, которых я не знала, но хотела бы узнать.

Красиво. Просторно. Идеально. И совсем не по‑дружески.

Мы остановились прямо в первом зале. И опять… тишина. Мужчины встали полукругом. Смотрят. Ждут. Как будто я — воспитатель, а они — группа, которую вывели на экскурсию и забыли инструктаж.

Я повернулась к ним.

— Послушайте, — вздохнула я. — Мне не очень нравится вот это «я говорю — вы делаете». Если вы знаете, что надо делать — пожалуйста, делайте. Или хотя бы скажите, что вы знаете. А то я себя ощущаю как… как…

Остановилась, пытаясь подобрать выражение.

— Как будто я случайно вывела детский сад на прогулку, а сама потеряла карту, инструкцию и вообще, где тут ближайшая аптека.

Один из них усмехнулся. Быстро, коротко. Остальные стояли с тем же выражением: без протеста, без энтузиазма, без понятия, как они сюда попали.

— Ну? — спросила я. — Кто-нибудь знает, что мы делаем дальше?

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою потрясающую МЖМ-новинку

“Невеста дома Доустер”

Мишель продали в невесты драконам дома Доустер.

Но я — не Мишель.

Драконы уверены, что выбирают они. Наивные. Настоящий выбор будет за мной. И ещё вопрос — стану ли я вообще женой хоть кого-то в этом доме или переверну их игру с ног на голову.

Я не собираюсь покорно улыбаться и ждать милости. Я намерена узнать, зачем братьям так срочно понадобилась жена, какие тайны они прячут за своими стенами и почему развод для них невозможен.

И да, я не героиня слащавых романов. Влюбляться не планирую, даже если сердце со мной не согласно. 

#попаданка по собственному желанию

#драконы

#мужчины с характером

#разные, вредные, но, все равно, настоящие мужчины

#смелая и смышленая героиня

#противостояние характеров и неизбежная любовь

#очень горячо и откровенно

#много секса

#мжм

#многомужество

#хэ

Приятного чтения, друзья!

Из полукруга молчаливых мужчин наконец шагнул один.
Высокий, с тёмными, чуть вьющимися волосами, спокойным лицом и голосом, в котором звучала уверенность, сильно контрастирующая с его положением. Почему-то, я продолжала ощущать их рабами. Моими или положения не понятно. 

— Это зависит от вашего желания, — сказал он.

Я прищурилась.

— Моего?

— Конечно. Вы можете выбрать себе комнату. Или мы можем устроить экскурсию по городу. Либо отправиться на шопинг — у нас есть доступ к порталам между городами, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Или… — он ненавязчиво сделал шаг ближе, — можно посвятить время вам: массаж, купание, сон, еда, прикосновения, секс… всё зависит от вашего настроения.

Я выпрямилась. Так. Что‑то тут не так.

— А на чём, простите, основаны… вот эти… варианты?

— На пожеланиях предыдущих избранных, — совершенно буднично ответил он.

И я застыла.

Внутри всё будто щёлкнуло. Предыдущих? Избранных? То есть… я — не первая? И… всё это уже было?

Я не моргала.

— И… много их было? — голос звучал тише, чем хотелось бы, но всё ещё ровно.

— Достаточно, чтобы выработать систему, — спокойно ответил он. — Меня зовут Оливер. Если позволите, я помогу вам с обустройством.

Его лицо оставалось вежливо‑нейтральным. Ни капли насмешки, ни капли сожаления. Как будто он — вежливый администратор, а не… мой муж.

Я чувствовала, как под кожей начинает нарастать холодок. Если всё это повторяется... если всё уже кем‑то прожито… Кем были эти "предыдущие"? Где они теперь?

И — куда, чёрт возьми, я вляпалась?

— И… много их было? — выдавила я, ощущая, как будто земля под ногами стала немного зыбче.

Оливер чуть наклонил голову.

— Вы о чём спрашиваете? — уточнил он. — Сколько выбрали меня, или об избранных вообще?

Я нахмурилась.

— Это… разные цифры?

— Конечно. Вы — первая, кто выбрал всех мужчин сразу. Обычно выбирают двух, трёх. Иногда — пятерых. Но четырнадцать? Это впервые.

Я прикусила губу. Что-то под ложечкой потянуло тревогой.

— И всегда выбирают из вас? Из этой… группы?

Он кивнул. Лицо осталось спокойным, почти лишённым эмоций. Но в глазах мелькнуло что‑то. Может быть, сожаление. 

— Да. Всегда. Раньше нас было пятнадцать.

— Пятнадцать? — переспросила я, чуть поднимая бровь. 

— Одна из избранных… заигралась.

Я замерла.

— Что значит… заигралась?

Оливер отвёл взгляд. На миг. Потом снова посмотрел прямо в глаза — уверенно, спокойно, как будто говорит о погоде.

— Она выбрала пятерых. И одного из них… — он сделал паузу, —…сломала. Не физически. Не сразу. Он был самым младшим. Самым доверчивым. Влюбился. А она… использовала. Это было красиво. И жестоко. Он не справился.

— Он умер? — спросила я тихо.

— Его забрали. Мы не знаем, куда. Нам просто сказали, что теперь нас — четырнадцать.

В горле запершило. Я с трудом сглотнула.

— Сколько было… избранных? — выдавила я.

— Семь.

Семь. Я моргнула.

— Семь женщин, которым предложили выбрать мужа из вас?

— Да. За последние одиннадцать лет. В среднем — одна в полтора года. Некоторые остались на недели, некоторые на месяцы. 

Мне так хотелось спросить, что значит «остались». Но внутри уже поднимался ком — липкий, холодный, и не отпускал.

Я обвела взглядом мужчин, всё ещё стоящих в зале. Один — с отсутствующей рукой. Второй — с сетью шрамов на шее. Третий — с пустым взглядом. Тогда это показалось мне странной статистикой. Теперь — обретало жуткий смысл.

— Почему из вас четырнадцати? — спросила я, едва узнав свой голос.

— Потому что нас… не жалко, — ответил Оливер. — Мы — бывшие мужья местных женщин. Все. Без исключения. Нас не ждут, не помнят, не хотят. 

Словно по щелчку, внутри всё сжалось. Горячая волна поднялась к лицу.

— Вот же ж су… — выдохнула я. — Я знала, что тут есть подвох. Но не думала, что он будет таким жирным.

Оливер молчал. Я провела рукой по волосам, не зная — злюсь ли, боюсь или просто не хочу принимать происходящее. А может, всё сразу.

— И… — я подняла взгляд, — что случилось с… избранными?

— И… что случилось с избранными? — прошептала я. Не уверена, зачем спрашивала. Но вопрос сам вырвался, хотя, вполне возможно, не знать на него ответ было бы лучше. 

Оливер медленно выдохнул, и я заметила, как по его шее прошла едва заметная судорога. Только теперь поняла, его спокойствие тоже довольно напускное. Скорее всего мужчинам тоже не нравится участвовать в этих бесконечных избранных. 

— Они не выполнили то, ради чего были призваны, — сказал он наконец. — И мир забрал их обратно.

— Обратно… куда? — переспросила я, хотя внутри уже знала ответ.

— Туда, откуда они пришли. Или туда, где им предназначено быть. Никто не знает точно, — тихо ответил Оливер.

Если это "туда, откуда забрали" — то, боюсь, в моём случае это просто конец. Буквально. Без возврата и светлого туннеля. Меня тогда точно придавило. И если туда возвращаться — разве что в виде тени или пепла.

— И что мне надо сделать? Чтобы… остаться?

— Нам не говорили. Но я знаю, что есть предсказание. Завтра, думаю, его и покажут. Нас туда никогда не пускают.

Очень удобно. Им — не знать. Мне — бояться.

— А почему тогда другие избранные не спешили выполнить это ваше великое предназначение? Что, им нравилась перспектива раствориться в неизвестности? Или они просто мечтали повторить судьбу предшественниц?

— Никто не спрашивал про предшественниц, — спокойно ответил Оливер. — Вообще, вы на моей памяти первая, кто не радуется новому положению и не начинает с ходу развлекаться на полную.

— Пам-парам-пам-пам, — пробормотала я, качнув головой. — Ну простите, я просто слегка… умерла сегодня. Не успела настроиться на веселье.

Он ничего не ответил. Просто смотрел. Без раздражения, без снисхождения. Просто внимательно изучал меня.
И это почему-то раздражало ещё больше.

— Ладно, — сказала я, выдохнув. — Если до завтра я ничего не узнаю, то хотя бы поем. У вас тут как, организовано питание? Может работает доставка пиццы?

— Лукас неплохо готовит, — отозвался Оливер и обернулся.

Из мужской толпы шагнул один. Светловолосый, стройный, с глазами цвета мёда. Улыбка — тёплая. Не слишком яркая, но искренняя. Он подошёл ближе и слегка склонил голову.

— Лукас, — представился он. Голос — бархатный, но без приторности.

— Ты готовить любишь или просто обязан? — прищурилась я.

— Люблю, — не обиделся он. — И не против готовить на всех. Но было бы неплохо, если бы кто-то помогал.

Я обернулась на остальных. Они притворились мёртвыми. Даже моргали реже.

— Ну, тогда будем помогать тебе по очереди, — сказала я бодро. — Составим график. 

— Будем? — переспросил Оливер.

— Да. Я тоже буду. Я же тут тоже живу… ну, буду жить. Видимо.

Мужчины переглянулись, будто я предложила им вместе вырыть яму. На Марсе.

Я закатила глаза.

— И не надо так на меня смотреть. Сами не хотите решать, а я хочу, чтобы кто-то помогал Лукасу, точка. Так, подскажи мне, тебе что-то нужно, чтобы наладить доставку продуктов и всякое такое?

Лукас лишь мягко улыбнулся.

— Думаю, я справлюсь. Меня пару раз выбирали — я знаю, как тут всё устроено.

"Пару раз выбирали".
Почему-то это "пару раз" звякнуло внутри чем-то неприятным. Будто он вещь. Которую пробовали. Возвращали. Отдавали по кругу. Но я сглотнула и кивнула. Подумаю обо всем, когда поем. 

— Тогда, пожалуйста… — я заколебалась, — сделай что-нибудь… ну, с сыром.

— С чем? — Лукас моргнул.

— С сыром. Ну… сыр. Такой вкусный. Жёлтый. Плавится. Ммм! Не бывает грустных моментов, когда в доме есть сыр.

Он выглядел искренне озадаченным.

— Я не понимаю, что это.

Я замерла.

— Ну… это… молоко… ты берёшь молоко, и оно становится… ну, такое… тягучее, твердое… и, ну… сырное! — я уже отчаянно жестикулировала, как будто руками можно было изобразить сыр.

— Простите, но я не уверен, что такое вообще существует.

— Подожди… — я наклонилась ближе. — У вас в мире… нет сыра?

Он покачал головой.

Мир качнулся. В груди похолодело.

— Значит так, — сказала я твёрдо, оборачиваясь ко всем. — Мы будем делать сыр. Даже если придётся заново изобрести корову. Потому что без сыра я не выживу. Ни одна избранная не сможет выполнить великое предназначение без сыра. Всё. Точка.

Некоторые из них хмыкнули. Один даже попытался прикрыть смех. Но мне было всё равно.

Потому что это было официальное заявление.
Мир должен был знать: Если я уж и умру здесь — то точно не голодной.

*****

Дорогие читатели, приглашаю Вас в свою потрясающую МЖМ-новинку

“Драконов мне в мужья! Наездница по ошибке”

— Очнись наездница, — слышу властный голос, но не вижу его хозяина.

— Кто?

— Наездница драконов и спасительница Верхних миров, — настаивает голос.

Вот только я - не она. Нас перепутали. Только как объяснить это тем, кто так настойчиво ждет от меня спасения? И что делать с драконами, которые ведут себя… как-то совершенно не по протоколу?

#попаданка

#драконы

#истинная пара

#мужчины с характером

#от ненависти до любви

#смелая и смышленая героиня

#противостояние характеров и неизбежная любовь

#очень горячо и откровенно

#много секса

#мжм

#многомужество

#хэ

Приятного чтения, друзья!

— Тогда я пойду на кухню, — сказал Лукас и чуть склонил голову.
— Прекрасно, — кивнула я, и, не дожидаясь паузы, добавила: — Только, думаю, ты не должен идти один.

Наступило молчание.

Очень выразительное.
Я оглянулась на них всех и приподняла бровь.
— Кто-то должен помочь Лукасу. Он готовит для пятнадцати человек. На минуточку.

Они снова переглянулись. Я уже начала думать, не разыграть ли сцену с тем, как у меня голова кружится от голода — чисто ради убедительности, — как вдруг один из мужчин медленно шагнул вперёд.

Высокий. Широкоплечий. С резкими чертами и сильной шеей. На щеке — длинный шрам, скошенный, будто оставленный когтями. В уголке губ — еле заметная тень усмешки. Он смотрел не вызывающе, но с каким-то спокойным достоинством, как будто уже привык, что его выбирают последним — но всё равно приходят за ним.

— Маттео, — представился он низким, хрипловатым голосом.

Я чуть подалась вперёд — не от страха, а от интереса. Его голос звучал… приятно. Даже слегка волнующе.
— Спасибо, Маттео, — сказала я просто.

Он кивнул и пошёл вслед за Лукасом.

Тот, обернувшись уже у двери, улыбнулся.
— Если вы не против, я приготовлю ужин по своему вкусу. У нас немного ограниченные ингредиенты сегодня, но я постараюсь.

— Конечно, — ответила я. 

Мужчины исчезли в глубине дома. Остальные остались в холле, кто стоя, кто уже небрежно устроившись на диванах или лестничных пролётах. Я чувствовала на себе взгляды, но пока никто ничего не говорил.

— Очевидно, — начала я, по-прежнему ощущая взгляды на себе, — я не запомню ваши имена с первого раза. Или со второго. Или, если честно, даже с десятого. Так что… пожалуйста, не обижайтесь, если я кого-то перепутаю. Это не из вредности. Мне всегда было сложно запоминать людей. 

Никто не ответил. Но один из мужчин кивнул, кажется — блондин с серёжкой. 

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, не зная, что ещё делать. — Думаю, всем стоит выбрать себе комнаты. Или хотя бы понять, где вы собираетесь жить. Оливер, — я повернулась к нему, — скажи, тут вообще мест хватит?

— Спален достаточно, — спокойно ответил он. — Но по традиции всех мужей обычно селят в одну общую.

— В одну? — переспросила я. — Общую?

Он слегка кивнул.

— Покажи, — сказала я. 

Остальные уже поднялись было следом, но я приподняла ладонь:
— Нет. Подождите здесь. Просто… подождите.

Мы с Оливером свернули в один из коридоров. Замок был большой, воздух в нём тёплый и сухой, пахло деревом и чем-то пряным, как будто давно прошедший пир всё ещё оставался в его стенах. Мы прошли мимо красивых арок, уютных ниш, лестниц и фонарей, пока он не открыл передо мной резную дверь в конце второго крыла.

Я вошла. И обомлела.

Это была спальня для всех.

Вдоль стен — двухъярусные кровати. Узкие, почти армейские. Над каждой — по крючку для одежды. Маленькие тумбы. Ни тебе личного пространства, ни занавесок, ни стула, чтобы сесть. Только серая практичность и ощущение, будто ты попала не в волшебный замок, а в летний лагерь с очень строгим распорядком.

— Это… — я сдержалась, чтобы не выругаться. — Нет. Серьёзно?

— Так было всегда, — Оливер не выглядел удивлённым. — Считается, что так проще следить за порядком. И никто не чувствует себя обделённым.

— Обделённым? — я обернулась к нему. — Это же барак. Здесь… здесь даже воздух какой-то угнетённый. Нет. Я не хочу, чтобы мужчины здесь жили.

Он удивился. Но не возразил.

— Есть другие спальни?

— Конечно. Есть мастер-спальня. Обычно она отводится избранной.

— Покажи.

Мастер-спальня оказалась… шедевром. Высокий потолок, мягкий ковёр, окна в пол с видом на висячие сады и фонтаны. Балкон с резным ограждением. Кровать, в которую можно было бы уместить футбольную команду. И всё это — в тёплых, мягких оттенках, с дорогими тканями, позолоченными деталями и запахом лаванды в воздухе.

— Обычно избранная… — начал Оливер.

— Да-да, понятно, — я кивнула. — Логично. Тут действительно красиво. Ясно, почему это выделено для меня.

— Кроме этого крыла есть ещё двадцать отдельных спален. Поменьше. Разных. Но вполне достойных.

— Веди.

Они и правда были достойные.
Не такие шикарные, как мастер-спальня, но уютные. У каждого была своя изюминка: где-то витраж, где-то старинный комод, где-то кресло у камина или балкончик. И ни одного барака.

— Вот это уже ближе к человеческим условиям, — сказала я, оглядывая очередную комнату. — Пусть выбирают сами, какая нравится.

— Щедро, — заметил Оливер. Голос у него всё такой же спокойный, но я уловила лёгкую нотку удивления.

— Фыр, — выдала я. — Щедро — это когда мне сыр привезут. А это — элементарное уважение.

Он всё-таки улыбнулся. Я тоже.

— Давайте звать этот наш… коллектив. Пусть осматриваются. И да, те кто мне всё ещё не представился — у всех будет возможность это сделать. Но медленно. По одному.
 Пожалуйста.

Какое-то время все заселялись, и я специально осталась в стороне, чтобы наблюдать, кто какую комнату выберет. Конечно, имена я пока запомнить не могла, но визуальное соответствие уже понемногу складывалось. В голове начинала формироваться примитивная картотека: высокий с хмурым взглядом, блондин с упрямым подбородком, лукавый со шрамом — и так далее.

Тарн, тот самый, что с напряжёнными плечами и тенью в глазах, выбрал комнату в самом конце коридора. Она была не самой просторной, но с массивной дверью, как будто это хоть немного позволяло отгородиться от мира.

Оливер — мой проводник в этом месте, спокойный, чёткий — занял комнату недалеко от лестницы. Ту, из которой видно внутренний сад. Она была аккуратной, со светлыми стенами. Под стать ему.

Лукас и Маттео так и не появились — видимо, были заняты ужином. Запахи уже начали наполнять пространство: тёплые, уютные, домашние.

Гессий, блондин с серьгой в ухе, выбрал комнату с балкончиком. Он прошёл внутрь легко, почти играючи, и даже успел подмигнуть мне, когда заметил, что я наблюдаю. Было в нём что-то… беззаботное и немного дразнящее, как у человека, привыкшего вызывать положительную реакцию.

Когда он скрылся за дверью, мимо меня прошёл рыжий. И — да, он действительно рыжий: волосы цвета выцветшего пламени, веснушки, мягкая улыбка. И когда он обходил меня в узком проходе, то позволил себе провести рукой по моей талии — едва заметно, почти невесомо. Но этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы всё внутри дернулось.

Мой муж. Один из четырнадцати.

Четырнадцать, блин.

От одной только этой мысли стало жарко. И совсем не от стыда. Скорее от осознания масштаба. Всё происходящее обрушивалось волной, с которой я пока не умела справляться. Поэтому, не дожидаясь, пока кто-нибудь из них решит подойти ближе, я развернулась и скрылась в мастер-спальне.

Комната была огромной. Слишком.
Высокие потолки, узорчатые своды, золочёная мебель, мягкие ковры, зеркало в человеческий рост… И — гардероб. О, этот гардероб.

Я открыла одну из дверок — и чуть не выругалась вслух.

Платья.

Ряды платьев.
Сотни. Шёлковые, парчовые, расшитые камнями, с драпировками, корсетами, шлейфами.

И я почти сразу поняла, откуда они. Это были не мои платья. Это были их платья.

Предыдущих. Моих предшественниц, исчезнувших, не выполнивших предсказание, растворившихся в этом мире. Логично, конечно. Каждая следующая получает гардероб побольше, а дамочки бюджет экономят.

— Да пошло оно всё, — прошептала я и начала скидывать наряды на пол. Один за другим. Безжалостно. Сначала аккуратно, потом с усилием. Как будто таким образом могла стряхнуть с себя чужие жизни.

Я почти закончила, когда в дверях раздался голос:

— Простите, не хотел помешать.

Я обернулась.

На пороге стоял мужчина. Высокий, светло-карие глаза, аккуратно подстриженные волосы. На месте левой руки — ничего. Рукав подвязан.

— Как тебя зовут? — спросила я, выпрямляясь.

— Ной, — ответил он, сделав шаг вперёд. Голос у него был мягкий, но при этом спокойный. 

Я прищурилась.

— А ты, случайно, не строишь лодки, не собираешь зверей по парам и не живёшь по древним писаниям?

Он моргнул, не понимая.

— Что?

— Забудь, — фыркнула я. — Просто… имя у тебя говорящее. Так что ты хотел?

— Увидел открытые двери. Подумал… может, помочь?

— Я, как видишь, избавляюсь от чужих платьев. Не люблю чужое. 

— А что ты будешь носить?

— А в гардеробе ничего больше нет?

Он покачал головой.

— Хочешь… принесу тебе кое-что из своей одежды. Надеюсь, подойдёт.

— Правда? Спасибо. Это… очень мило.

Через несколько минут он вернулся с футболкой и тёмными спортивными штанами. Всё было велико, но мне уже было всё равно. Я схватила одежду и улыбнулась:

— Оверсайз — это чудесно.

Он рассмеялся, и я показала на спину:

— Поможешь со шнуровкой? Только если это удобно… ты же… — я кивнула на его руку.

— Не волнуйся, — ответил он, — я справлюсь.

Справился. Одной рукой. Ловко и уверенно распустил шнуровку, и корсет со звуком плюхнулся на пол. Я натянула штаны под платье, потом отвернулась и, не торопясь, сняла платье совсем, накинула футболку и обернулась.

Ной смотрел на меня с теплом и явным мужским интересом. 

— После ужина я покажу тебе, как здесь заказать себе одежду, — сказал он. — Только придётся немного потерпеть. Первую партию придут снимать через день-два.

— То есть… примерки?

— Да. Мы тут, как-никак, цивилизованные, — улыбнулся он.

Я вздохнула.

— Окей. Примерки — так примерки. Но сначала мы поедим. Интересно, что там приготовили наши мальчики? 

Мы шли по лестнице вниз, и я уже предвкушала, как вкусно покушаю.

— А сколько раз тебя выбирали? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал невинно, будто между прочим.

Ной чуть повернул голову:

— Один раз.

— И… это тогда ты… — я замялась, не зная, как сформулировать. — Там ты… руку потерял?

Он покачал головой.

— Нет. Это сделала моя бывшая жена. Избранная тут ни при чём.

Я сбилась на шаг. Он сказал это спокойно, но… как будто вынес приговор.

— Она… твоя жена… это же незаконно, да?

— По местным законам — нет. Женщины в нашем мире всем управляют. У мужчин практически нет права голоса.
Первый раз в брак мы вступаем на полудобровольной основе. Когда достигаем нужного возраста, идём на аукционы. Там нас выбирают по разным параметрам — умениям, внешности, воспитанию. Иногда дают выбор, если есть причины. Но рассказывать это долго.

Я молчала, ощущая, как внутри нарастает протест. Против несправедливости, против перекошенности мира, против его спокойного голоса, в котором не было ни тени жалобы.
Он просто привык к этому непотребству.

— А почему ты стал бывшим мужем? — спросила я тихо.

Он на мгновение замолчал.

— В семье возник конфликт. Я подрался с фаворитом жены. Сломал ему нос.

Я резко повернулась к нему:

— И за это?

— Я лишился руки.
— ...

— Зато получил развод, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Мужчины не могут инициировать его самостоятельно.

Я остановилась посреди лестницы, глядя на него.
Он не просил сочувствия. Не клянчил ни сострадания, ни внимания. Просто говорил.
И от этого было в сто раз страшнее.

— А зачем ты пошёл в мужья избранной? — задала я следующий вопрос, уже с лёгкой дрожью в голосе.

— Я не соглашался, — мягко ответил он. — Но бывших мужей не спрашивают. Мы теряем право голоса, потому что не оправдали ожиданий.
Нас больше никто добровольно в мужья не возьмёт. Избранные, как ты, не знают всех подробностей. Вас не спрашивают — вам "предоставляют выбор". Почти вслепую. Не давая возможности понять, кто из нас "пригоден", а кто "бракованный".

Я смотрела на него, и внутри всё сжималось.

Когда я вошла в обеденный зал, меня ударило в нос роскошным запахом. Тепло, сдобренное специями, чуть сладкое, чуть острое. Воздух буквально тянул за руку внутрь. Мужчины уже собирались за длинным деревянным столом. Кто-то уже расселся, кто-то переговаривался у подносов с едой. И, к моему облегчению, все — за одним столом. Вместе со мной, а не как могло быть.
Уже хорошо. Почти… по‑семейному. Если не вспоминать, как именно всё это получилось.

— О, еда, — прошептала я. — Наконец-то хоть что-то нормальное.

На большом столе стояли блюда, о названиях и вкусах которых можно было только догадываться: глиняные плоские тарелки с кусочками чего-то обжаренного, похожего на мясо или рыбу, золотистые лепёшки с ярко-зелёными вкраплениями, глубокая миска с чем-то кремовым, отдалённо напоминающим суп. Всё пахло так, что живот сам предательски заурчал.

Из толпы мужчин вышел рыжий, уже знакомый мне по прикосновению в коридоре. Он с видом джентльмена выдвинул для меня стул и поклонился, будто бы это был вечерний бал.

— Моя госпожа, — сказал он, и на его губах заиграла улыбка. Честная, весёлая и чуть-чуть дерзкая.

Я не удержалась и тоже улыбнулась. Определённо — флиртует. И, что удивительно, приятно флиртует. Так… по-человечески.
Не зря, наверное, говорят — рыжие самые бестыжие. Этот точно из таких.

— Спасибо, — ответила я, садясь. — А вы всегда такой обходительный, или только когда голодная женщина рядом?

— Только с красивыми голодными женщинами, — без стеснения парировал он и уселся рядом.

Я едва не хмыкнула. Всё-таки хоть кто-то не ходит с каменным лицом.

За столом постепенно стих разговор — Лукасу с Маттео явно удалось. Всё выглядело не просто съедобным, а вкусным. Некоторые мужчины уже начали разливать тёплый напиток в кружки. Его аромат был чем-то между фруктовым чаем и вином. Я чувствовала, как напряжение потихоньку уходит. Это был не дом. Но что-то в этом месте, в этих людях — начинало ощущаться как… начало чего-то. Пока не понятно чего.

Рыжий выждал, пока один из брюнетов потянулся к стулу по другую сторону от меня — и ловко, с грацией хищника, перехватил его прямо из‑под носа.

— Я Айрен, — сказал он, сев рядом, будто и не замечая возмущённого взгляда товарища. — Готов повторять своё имя столько раз, сколько понадобится, чтобы вы точно его запомнили.

Улыбка у него была та ещё — лукавая, с прищуром, в уголках губ плясала насмешка.
И тут же в моей голове вспыхнули совершенно несвоевременные картинки: я, простыня, его сильные руки на моих бёдрах, и моё дыхание, срывающееся в том самом имени.

"Айрен…"
Ох.
Я моргнула, будто пытаясь стряхнуть наваждение.
Что за… это вообще было?!

Он улыбнулся ещё шире — так, будто видел каждую мою мысль. Будто знал, куда унесло моё воображение.
Улыбка стала тише, мягче, но куда более… обещающей.

— Это ты сделал? — спросила я, вглядываясь в него с подозрением. Неужели он влез в мою голову?

Он медленно покачал головой, не отводя взгляда:

— Ещё не сделал, — ответил он с лёгкой усмешкой, взял со стола тарелку с чем-то, напоминающим миниатюрные канапе, и протянул мне. — Попробуйте. Обещаю, вам понравится…

Я взяла тарелку, чувствуя, как внутри всё странно сжалось. Не от страха. Не от опасности. От чего‑то куда более непредсказуемого.

Айрен снова посмотрел на меня — так, будто я была блюдом на этом столе, которое он собирался съесть последним. Я его десерт? И почему-то… мне это понравилось.

Я взяла вилку, осторожно попробовала одно из блюд — что-то, отдалённо напоминающее запечённого барашка с нежным соусом и хрустящей посыпкой… и застыла.

Моё нёбо взорвалось фейерверком. Это было… восхитительно.

— О боги, — выдохнула я, едва не закрыв глаза от удовольствия. — Это просто… это невероятно вкусно.

Я откусила ещё, на этот раз с гораздо меньшей осторожностью, и буквально заурчала от удовольствия.

— Кто это сделал?.. Лукас? Маттео? — я подняла взгляд и оглядела стол.

Из кухни как раз выходили они оба: светловолосый Лукас с замысловатым фартуком, и Маттео — хмурый, но довольный. На его лице было написано: «я помогал, но не спрашивайте как».

— Это… это шедевр! — сказала я, не скрывая восторга. — Серьёзно. У тебя, Лукас, не просто талант — ты как будто умеешь читать мысли вкусовых рецепторов.

Лукас смущённо улыбнулся, отвёл взгляд.

— Спасибо. Рад, что вам понравилось. Мы постарались.

— Не постарались — превзошли все ожидания.
Я кивнула в сторону Маттео:
— И вам спасибо. Вы — отличная команда.

Маттео кивнул сдержанно, но, кажется, уголок его губ чуть дрогнул.
Лукас же потёр шею и добавил:

— Я… люблю готовить. Мне это всегда нравилось. Правда. Даже если и не всегда были желающие пробовать. 

— Теперь есть.
Я подняла бокал с водой, потому что вино на голодный желудок — плохая идея.

— За повара и его помощника. И за то, что ужин оказался лучше, чем мой день.

За столом раздалось несколько тихих смешков. Один из мужчин — кажется, тот, что до сих пор молчал — даже негромко хлопнул по столу в одобрении.

Ужин закончился быстро — точнее, я его просто не заметила. Я с головой ушла в еду, в эти волшебные вкусы, в тепло, которое разливалось по телу после каждого укуса. Было ощущение, что ела я впервые за очень, очень долгое время. Ни с кем толком не поговорила, даже имён новых не узнала. Словно мой мозг сказал: «Остановимся на вкусовом оргазме, социализация подождёт».

Когда тарелки опустели, а в зале воцарилось сытое молчание, я положила салфетку на стол и встала.

— Думаю, всем стоит пойти и привыкнуть к своим новым комнатам, — сказала я. — Переварить… всё, что произошло. Если у кого будут идеи — что делать дальше, приходите, поговорим. Я правда буду благодарна за любые мысли. А сейчас — все отдыхать. Мальчики, еще раз спасибо за еду. Очень вкусно.

Некоторые переглянулись. Кто-то кивнул. И они начали расходиться, по одному, по двое. Кто-то направился к лестнице, кто-то обратно в кухню, кто-то просто исчез в коридоре. Я осталась одна в центре зала, ещё немного постояла, прислушиваясь к отголоскам шагов. И тоже двинулась к себе, но после того, как помогла Лукасу и Маттео собрать посуду. 

Поднимаясь по лестнице, я отметила, что сил почти не осталось. День был как эмоциональный ураган, от которого внутри остался только пустой, но горячий вихрь.

Мастер-спальня встретила меня полумраком, запахом свежего дерева и едва уловимым цветочным ароматом. Тот самый уютный полумрак, в котором хочется спрятаться и спрятать всё происходящее.

Я сразу заметила, что гардероб опустел.

Ни одного платья.

Ни одного пышного, блестящего, кружевного или неприлично узкого наряда.

Я подошла ближе и открыла створки. Там было пусто. Абсолютно. И так прекрасно.

— Спасибо, Ной, — прошептала я. — Я почти уверена, это был ты.

Как-то стало легче дышать. Этот простой жест, почти незаметный, оказался неожиданно важным. Мне не нужно было терпеть чужое, хотя это забавно, ведь и мужья у меня тоже… подержанные, так сказать. 

Я прошлась по комнате, осматривая её в тишине. Потрогала занавески, мягкие, плотные. Пальцами провела по изголовью кровати — вырезанный вручную узор. Заглянула в ванную — просторную, с глубоким овальным бассейном, а не обычной ванной. Всё было красиво, богато, чуждо.

Но не враждебно.

— Надо будет что-то изменить, — пробормотала я, бросая взгляд по сторонам. — Ткани. Цвета. Может, убрать вот эту странную статую у окна…

Комната, конечно, была шикарной. Но я мечтала сделать её своей. Чтобы было не как у избранных до меня. Не как у тех, кого потом забрал мир. А моей.

Сбросив одежду, я оставила на полу штаны и футболку от Ноя, в которых ходила весь вечер. Они были удобные, но к этой ткани уже прилип запах кухни, чужих взглядов и моего собственного напряжения. Хотелось чего-то чистого, нового.

На кровати лежали ещё несколько аккуратно сложенных вещей. Я подняла одну из футболок — она была мягкая, чистая, пахла свежестью и тем самым уютом, которым Ной будто пропитан насквозь. Рядом лежали ещё двое штанов, чуть другого цвета. Всё — его.

Он оставил мне сменку. Я не сдержала тёплой улыбки.

— Спасибо, Ной, — прошептала я в пустую комнату, зная, что он не услышит. 

Я стянула с себя штаны и лиф, оставив только трусы, и потянулась к аккуратно сложенной футболке, лежавшей на кровати. Новая, мягкая, чуть прохладная на ощупь, она пахла свежестью, деревом и чем-то успокаивающе тёплым. Я надела её и невольно обняла себя за плечи, словно закрываясь этой тканью от всех тревог дня.

Футболка была велика, почти до середины бедра, и чувствовалась на коже как своеобразная защита . Которая так нужна, когда ты в чужом мире, в чужом доме и среди чужих мужчин, которые внезапно стали твоими мужьями.

Я плюхнулась на кровать и наконец позволила себе выдохнуть. 

Я только успела перевернуться на бок и натянуть одеяло до талии, как раздался негромкий стук в дверь. Я замерла. Сердце сделало странный скачок — будто догадалось раньше меня, кто там.