Бракованные невесты нынче по акции - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ефимия Летова (самиздат)

Иногда бывает, что дочь – это сплошная радость. Она буквально рождается под нежные трели виолины уже вся такая с бантиками, розовыми гладкими щёчками и белозубой улыбкой, и голова у неё с самого рождения не как покрасневшая волосатая коленка, а вся в белокурых завитых локонах. И уж, конечно, в такой прекрасной голове могут быть только правильные мысли. Например, как сесть на диванчик так, чтобы не помять тщательно отглаженные горничной складки на юбке. Девочки, которые радуют своих родителей, садятся исключительно на мягкие диванчики, а не на голые камни, поваленные деревья или каменный пол, не спотыкаются о ноги старшей сестры и не наступают на модели кораблей брата. Девочки, которые радуют родителей, двигаются степенно и грациозно, не размахивают руками и едят, как бабочки.

- Почему как бабочки? – спросила я маму и почесала здоровенный комариный укус на щеке. Элиза, моя правильная, радующая родителей сестра, от такого дефекта уже залила бы слезами свой идеально чистый корсаж, но мое лицо, от лба до зоны декольте включительно, покрывают яркие золотистые веснушки, которые невозможно вывести никакой магией. Пятном больше, пятном меньше, какая разница?

Мама меня не слушала, она нервно и внимательно оглядывала празднично накрытый стол. Потянулась поправить чуточку криво стоящую салфетку. Шлёпнула меня по ладони, заставляя положить на место фаршированный перчик – есть хотелось ужасно. Мама решила и донесла до меня своё решение, как тиран-завоеватель до покорённых варваров, что в столь торжественный день лучше пожертвовать завтраком, чем получить дополнительную каплю жира на талии.

- Потому что бабочки засовывают в цветок хоботок и едят аккуратно и по чуть-чуть, – злорадно прошептал мой брат Эброль. – А не лопают всё подряд грязными бабочкиными лапками, заляпывая свою одежду, лицо и окружающих.

- Заткнись! Ты всё врёшь, – возопила я, украдкой вытирая испачканные в ягодном соке руки о юбку.

- А вот и не вру. Свинюшка ты!

- Сам ты… – на всякий случай я не удержалась и провела ладонью по щекам, проверяя, нет ли на них крошек, и тут же услышала размеренный голос матери:

- Эшли, чтобы сделать лицо чистым, воспользуйся салфеткой, а не руками. Поторопись: скоро подойдёт лорд Диаль. На этот раз… на этот раз всё должно пойти, как надо. Всё должно пройти идеально и закончиться предложением руки и сердца! Тебе уже двадцать лет.

- У меня другое предложение, – буркнула я. – Пусть этот… Дивань Сырстон берёт в жёны Элизу. Она старше на целый год, ей и выходить замуж первой.

- По поводу Элизы у меня нет никаких сомнений и тревог. Она без проблем в следующем сезоне выйдет замуж за одного из своих многочисленных поклонников, ей просто нужно сделать правильный выбор, – мама с гордостью и нежностью посмотрела на сестрицу. Ту самую, белокурую и розовощёкую, в идеально отглаженном чистом платье, само очарование и воспитанность. Не без содрогания перевела взгляд на меня, младшую, сущее наказание и ошибку. – Эшли, лорд Диаль только приехал из длительного путешествия, и ничего… ещё ничего о тебе не слышал. Пожалуйста, потрудись составить о себе хорошее впечатление.

- Ты так говоришь, как будто я королевский палач, городская сумасшедшая, цирковой уродец и безжалостный убийца детей и котят в одном лице, – проворчала я.

- Разговаривая подобным образом, ты точно его не составишь, – мама оглядела меня так же придирчиво, как и салфетницу. Поправила выбившийся из причёски локон и тяжело вздохнула.

Иногда бывает, что дочь – большая радость, но иногда дочь рождается такая, как я. С врождённым браком. К сожалению, не тем, в котором муж, а как раз-таки тем, при котором женихи разбегаются, как ошпаренные. Рыжая, конопатая, вредная, несуразная. Конопушки мама упорно выводила мне с рождения, когда поняла, что это бесполезно, а я подросла, стала пытаться воспользоваться косметикой, но я тут же опухла и стала задыхаться. «Исключительно мне назло!» – рявкнула мама, светловолосая и белокожая, как и её любимица – Элиза. Любая одежда на мне мялась и рвалась, в любимых мамой длинных, в пол, юбках я путалась, с туфель на каблуках падала, а волосы выбивались из любой причёски.

Долгое время мама рассчитывала, что хоть маг из меня выйдет приличный: щедро одарённые магически девушки, даже рябые, дерзкие и неуклюжие, весьма ценились на рынке невест. Но и тут её ждало глубокое разочарование. Мама и отец были уверены, что дара у меня нет вовсе, а это было не так. Не совсем так. Ибо мой дар…

- Лорд Диаль Серстон! – пафосно провозгласил Сэм, наш дворецкий, неплохой в общем-то старичок. К сожалению, живя в имении Старсов с юношеских лет, он изрядно понахватался папашемамашиных привычек и сам стал похож на ходячую энциклопедию хороших манер. В обеденный зал торжественно вошёл человек, цветом гладко выбритых щёк подозрительно напоминавший ядрёный эсламский сыр, и я жалобно сглотнула.

Есть – или, как говорит дедуля, «разогреть трюм» – хотелось ужасно. Стол ломился от угощений – нарезанный ломтиками сыр перемежался с тонкими ломтями сочной ветчины, фирменный салат нашей поварихи из фруктов и морепродуктов был щедро украшен зёрнышками граната, сочная зелень прикрывала выложенный горкой домашний творог с ядрёными специями, желтые початки горячей кукурузы мерцали глубоким янтарным светом. Я с трудом отвела глаза от яств и уставилась на потенциального жениха. Кажется, юбилейного, за последние неполные два года двадцатого в списке отказавшихся от меня половозрелых особей мужского пола, не состоящих ещё по той или иной причине в браке и находящихся в шаговой доступности от имения Старсов.

Кандидат в мужья был рослый, плечистый и на первый взгляд, за исключением желтоватого цвета кожи, изъянов не имел. С другой стороны, я представила наших несчастных детишек – жёлтых в рыжую крапинку. Нет, это уже перебор. А может, у него больная печень?

Больная печень в достаточно молодом возрасте – это нехорошо. Впрочем, если вовремя начать лечение…

Пока я раздумывала, уместно ли будет спросить потенциального супруга, нет ли у него тошноты после жирных застолий, а также проблем со стулом, лорд Диаль приблизился к стоящей в отдалении Элизе, скромно теребящей в руках кружевной платочек. Что ж… всё идёт как всегда. Может быть, пока мама будет, преодолевая нарастающее разочарование в глазах кандидата, разъяснять ему, кто есть кто, я всё-таки успею утащить перчик?

И я его утащила, запихала в рот целиком, ощущая истинное блаженство от наполнившего рот сочного мясного сока. Но не успела я прожевать – не то что проглотить! – как цепкие матушкины пальцы сжали мне плечо.

- Дорогой Диаль, невеста – моя младшая доченька, моё любимое сокровище… наше общее любимое сокровище, наша Эшли! Поздоровайся, милая!

К сожалению, именно в тот момент я глубоко вдохнула, собираясь-таки проглотить злосчастный набитый мясом овощ, подавилась и закашлялась так, будто перец в отместку попытался меня задушить. Минут пять мама, Элиза, братец и желтеющий лорд наблюдали, как я судорожно кашляю, изо всех сил стараясь снова начать дышать, говорить и думать.

- Осторожнее, милочка! – мама снова сжала меня за плечи, на этот раз впиваясь в кожу дочери всеми своими длинными и острыми, по последней моде, ногтями. – Водички?

Конечно, если бы она могла, то выплеснула бы содержимое кувшина мне в конопатое лицо, а так всего лишь подала стакан.

- Здрасти, – выдохнула я. – Рада… знакомству.

- У тебя рисинка на подбородке, - шепнула мне мама на ухо, явно не без усилий отпуская моё ноющее плечо. – Эшли, я тебя убью!

Жених несколько спал с лица, разглядывая настоящую невесту. Вероятно, он тоже прикидывал варианты расцветки будущего потомства – и они оскорбляли его эстетическое чувство. Однако, бросив беглый взгляд на богатый стол, лепнину на потолке, портреты моих именитых предков на стенах – за исключением дедули Себастиана все они вели себя достойно – попытался изобразить радость:

- Очень… очень приятно, леди Эшли! Очень… гхм… рад знакомству. Очень. Поскольку тут… трудно очень не радоваться. Разрешите преподнести вам маленький подарок в честь этого знаменательного события…

«Только не это! – мысленно в отчаянии взмолилась я. – Только не очередная демонстрация магических достижений от очередного самовлюблённого недоучки!»

- …не то что бы я был лучшем в Академии мужских чар, но кое-чему выучился! – с нескрываемой гордостью завершил Диаль и важно покосился на Элизу, всё ещё терзавшую неповинный платочек. Знал бы он, сколько таких платков она тратит в неделю – они не выдерживают сестриных нервов. Не самая последняя статься семейных расходов.

Диаль потер ладони и с силой развёл руки в стороны. Над его головой под самым потолком – с лепниной! – возникла внушительного вида хрустальная ваза с пышным букетов высоких пурпурных роз внутри.

«Нет, нет, нет, нет! Ну хотя бы сегодня – нет! Ну, пожалуйста»

- Она самая настоящая. Вам нравится, моя дорогая леди Эщ… – начал было жених, а закончить не успел. Тяжеленная ваза, мгновение назад висевшая в воздухе, неожиданно рухнула вниз, аккурат приземлившись лорду Диваню в сырный округлый лоб. Со слабым стоном жених повалился на пол и затих в окружении рассыпавшихся роз, красивый, будто важный покойник на публичных похоронах. Элиза, Сэм и Эброль кинулись к нему, а маменька ухватила меня за ухо. О моих проблемах с даром она не знала, но свято была уверена – без меня тут не обошлось.

И к сожалению, я и не могла сказать, что сегодня это не так.

- Эшли Старс, ты – полное ничтожество. Нет, даже не так! Ничтожество страдает от своей никчёмности самостоятельно, не вмешивая в это других людей и не создавая никому проблем. Ты – настоящее чудовище!

- Хорошо, хорошо! – я примирительно подняла руки вверх, заслоняя лицо, хотя бить меня отец, разумеется, не собирался. Это было бы так неаристократично и недостойно Старса. Зато Верек, мой маленький ручной енот с большим секретом, оскалился и зашипел, с негодованием глядя на разъярённого папашу. Испугавшись, как бы он не выдал себя, я сунула ему в открытую пасть печенье.

Подумала – и тоже захрустела печеньицем.

- Ты можешь думать о чем-нибудь кроме еды?! – вызверился отец. – О, боги, за что нам такое наказание… Лучше бы у тебя и впрямь не было дара, как мы и думали! Ты не имела права скрывать от нас такое! А что теперь?! Да ни один нормальный мужчина в твою сторону теперь даже не взглянет, уж лорд Диаль постарается донести до каждого причину своего унизительного... конфуза.

Я хихикнула, вспоминая выпученные глаза насквозь промокшего лорда, огромную красную шишку на его лбу – и осеклась под пылающим взглядом отца. На этот раз он отчитывал меня в одиночестве, мама после всего произошедшего лежала у себя в покоях со "слишком сильно колотящимся сердцем".

- Тебе смешно?! – грозно прошипел он, и в его светлых волосах замерцали огненные искорки. – Тебе смешно, маленькая уродина? С таким даром и такой физиономией никто не возьмёт тебя замуж, как уже не взяли в Академию одарённых девиц и даровитых джентльменов! И ты собираешься всю свою оставшуюся жизнь просидеть на моей шее?!

- Папа, – примирительно сказала я, привычно проглатывая обиду. – В Академию одарённых я не поступила, это понятно, но я же умоляла вас разрешить мне учиться хотя бы в обычном Высшем лицее, ведь получить высшее образование можно разными способами. А вы категорически запретили мне это делать. Мол, стыдно, мол Старсы никогда, мол, надо скрывать... И что значит "сидеть на шее"? Не притворяйся, будто ты не знаешь, что нашей конюшней занимаюсь я, нашей пасекой тоже занимаюсь исключительно я, а кататься на ухоженных лошадях и есть медовые пирожные любят все, и, между прочим, ты!

- Занимаешься, это точно, как какая-то бездарная крестьянка! – взвизгнул отец. – Тогда как твои брат и сестра знают по три языка и умеют играть на виолине!

- Зато я прочитала всю нашу семейную библиотеку, а Лиз и Эб даже не знают, где она находится! – пробурчала я. – Каждому своё, пап! И между прочим, именно я помогала им с домашними заданиями во время их учёбы в Академии…

- Эб женится на приличной и одарённой девушке через три месяца! – отец продолжал шипеть, и я испугалась, как бы он не слёг рядом с матерью. – У Элизы отбоя нет от поклонников, у неё уже восемь предложений о замужестве, просто она... Выбирает лучшего! Тогда как ты... Ты! Никогда! Не выйдешь! Замуж! А тебе через месяц двадцать один!

- Элизе почти двадцать три!

- Элиза ангел во плоти, а ты – чудовище!

- Ладно, – сказала я, чувствуя, как почти не ощутимая обида скапливается во рту едкой желчью, а Верек прижимается к моим ногам лохматым боком –печенье съедено, и он снова готов защищать непутёвую Эшли от злостных обидчиков.

- Что – "ладно"?! – отец наконец-то взял себя в руки, поправил очки и потуже затянул узел галстука.

- Ты прав. Вы все правы. Я чудовище и слишком долго обременяла вас своим присутствием. Поэтому... Да, вы все правы. Я выйду замуж, и более семейству Старсов не придётся стыдиться кривого побега на стройном семейном древе.

- И за кого же это ты выйдешь замуж? – саркастично прищурился отец. - За кузнеца, землепашца или, может быть, пирата – в лучших традициях прапрадеда Себастиана? О, боги, если бы не этот паскудник, я был бы уверен, что моего ребёнка подменили при рождении. Но, к сожалению, дело просто в одном испорченном корне. Придётся до конца дней своих тащить тебя на горбу!

Я ухватила заверещавшего Верека на шкирку, мысленно умоляя его не вмешиваться.

- Не вижу ничего плохого ни в кузнеце, ни в землепашце, ни тем более в пирате, но обойдётесь, – сказала я. Только бы не разрыдаться, можно подумать, я слышу это всё в первый раз. – Вот увидите, я стану женой знатного богатого лорда, и ваши подачки мне и даром будут не нужны.

- Знатного богатого лорда?! – отец расхохотался так, что кончик его острого носа побелел. – Хочу посмотреть на это. Ну... Разве что ему будет сотня лет, и он будет слеп, как крот.

- Знатного, молодого и красивого! – отчеканила я. – Тетя Джина говорит – на каждую кастрюлю своя крышка найдётся!

- Тетя Джина – сумасшедшая идиотка, которой как раз-таки пришлось выйти замуж за бедного никчёмного студента, а теперь она влачит жалкое существование, и вся семья от нее отвернулась! – отец уже не шипел, а рычал. – Договорились. Если ты выйдешь замуж за лорда до того, как тебе исполнится двадцать один год...

- Ты публично извинишься перед мной и тётей Джиной с кастрюлей на голове, – мрачно ответила я. – И станцуешь вальс с моим енотом.

Отец хлопнул дверью, а я устало взъерошила и без того лохматые волосы и посмотрела на распушившегося шаром енота.

- Что скажешь?

- Последнее – это лишнее, – недовольно пропыхтел он.

- Ну и какой у тебя план? – поинтересовался дедуля. Я закатила глаза.

- А с чего ты взял, что у меня вообще есть какой-то план?!

- Ну, ты была такой уверенной, когда отвечала этой напыщенной тухлой селёдке, по нелепой иронии судьбы именуемой твоим отцом...

- А что, я должна была, мямлить и плакать? – я вздохнула. – Весь мой план заключается в том, что заведующая магистратским вестширским архивом леди Дрю очень любит мёд.

Дедуля недоуменно крутанул полосатым хвостом.

- Архив?

- Помимо архивных документов там хранятся и разные современные сведения по населению нашего богом забытого городка. В обмен на несколько бутылей отменного липового мёда мне наверняка дадут перечень всех живущих поблизости холостяков.

- А дальше? – дедушка перебрался ко мне на колени и заглянул в глаза. – Можно подумать, у твоих родителей не было подобного списка... Да он у них наверняка в гальюне на стене повешен!

- Мои родители – напыщенные селёдки, – фыркнула я. – Так и представляю, как мамочка говорит папочке: "может быть, лорд Хрюммель, дорогой?!" А папочка цедит сквозь зубы: "Моя дочь, даже такая, как Эшли, не будет носить фамилию "Хрюммель", я не выдержу такого позора!"

- А ты согласна на лорда Хрюммеля? – дедуля хитро потер когтистые лапки.

- Даже на лорда Хрякина, – пожала плечами я. – Лишь бы он...

И задумалась. Согласился на бракованную невесту? Это по умолчанию. Не бил меня, не запирал в подвале, не морил голодом? Тут и говорить нечего. Примерно то же самое, что говорить "не хочу в мужья локтевую хищную многоножку". Локтевую – это потому, что в локоть длиной.

Чтобы он любил меня?..

Ну, нет. В такую глупость, как любовь между супругами, я перестала верить ещё раньше, чем в Фею Бевору, выдёргивающую ресницы непослушным детям по ночам.

Брак – это прежде всего договорной союз, созданный, чтобы от тебя отстали вредные родственники и чтобы решать проблемы, которых бы никогда не возникло, если бы этот союз не был бы заключён…

- Наверное, больше всего на свете я хочу, чтобы он увидел во мне – меня, – наконец-то смогла сформулировать я. – Ведь есть же, наверное, и во мне что-то хорошее? Есть же где-то и моя кастрюля?!

- Обязательно есть! – дедушка ткнулся в мою щеку холодным усатым носом. – Всенепременно есть. Я в деле, Эшли. Ты замечательная крышка… я хотел сказать, девушка. Куда ты, туда и я. И моё единственное условие – чтобы в доме этого безумного проходимца с ужасной фамилией не было какого-нибудь кусачего барсука!

- Ну уж это-то я могу тебе гарантировать! – опрометчиво пообещала я.

***

Сперва список холостяков города Вестшира, где мне не повезло родиться, показался мне оптимистично длинным, и я схватила его с чувством, подозрительно напоминающим азарт. Но довольно быстро мой энтузиазм поубавился.

Сперва я вычеркнула всех, кто был младше меня и старше пятидесяти – нет, в восьмидесятипятилетнем лорде Гурриле, несомненно, был свой шарм и даже перспективы – определённого рода – но я боялась, что дело там не обойдётся одной больной печенью, а нужных целительских навыков для ухода за мужем у меня нет, да и хватит с меня одного прадедушки.

Так. Так-так-так-так...

Еще четырнадцать я вычеркнула потому, что они входили в список тех несчастных, кто сватался ко мне под родительским присмотром – и Дивань Сырстон с его здоровенной шишкой на лбу тоже, разумеется, в нём был. Из оставшихся тридцати двух претендентов пятнадцать были безжалостно выбракованы тоже: я их неплохо знала, и они являлись поклонниками и претендентами на руку Элизы, а подбирать остаточных женихов после не в меру избирательной сестрицы мне показалось... Неэтичным. Да и не хотелось нарываться на ехидные комментарии от мамаши и папаши. Еще одного вычеркнула – это был брат нареченной Эба, любитель карточных игр и горячительных напитков.

На оставшихся шестнадцать лордов я посмотрела уже с куда меньшим воодушевлением.

Спустя полчаса вычеркнула ещё шестерых, снизив возрастную планку до 40 лет: вряд ли мне удастся подобрать ключик к человеку, который наслаждается свободой от брачных уз уже полвека.

С печалью посмотрела на оставшихся десять: м-да, не густо. Фамилии еще не забракованных претендентов ничего мне не говорили, разве что некий Джулиус Пузенберг вызвал истеричную усмешку. Я так и слышала желчный голос отца: «я не желаю оказаться в родстве с Пузенбергом, пусть даже он готов взять в жёны такую бестолковую дочь, как ты! Что я скажу соседям?! Что моя дочь – Эшли Пузенберг?! Я зову целителя!»

Наконец я прихватила шкатулку с медовыми сотами и отправилась на поклон к другой ценной знакомой: за сплетнями. Впрочем, для пожилой одинокой леди Слур большим удовольствием было потрепать Верека, нежели предаваться чревоугодию. Дедуля стоически вздохнул, но за стопочку крекера согласился потерпеть во имя счастья любимой правнучки. Подозреваю, что поглаживания и почёсывание миленькой и пухленькой говорливой леди Слур были ему очень даже приятны – просто признаваться в этом старый пират не хотел.

Леди пришла от нашего визита в восторг. Что там стопочка крекера – дедушка был моментально закормлен и обласкан так, что на его месте я бы совершила побег от неудачливой неугомонной внучки к милой щедрой вдове уже сегодня.

Наконец притворяющийся обыкновенным бессловесным прожорливым зверем, предок затих на коленях своей обожательницы – может, мне тоже стоило сменить тело на какого-нибудь милого хомячка? – а леди Слур схватила пенсне и уставилась на поданный мною список.

- Так-так, милая, дай-ка подумать, вспомнить, как следует…

Пока она вспоминала, я тоже предалась воспоминаниям. От нечего делать – о дедушке.

***

Мой ручной енот, официально носящий имя Верек – уникальное существо. Стал уникальным существом с тех пор, как в него случайно вселился дух моего прапрадеда Себастиана Старса, между прочим, знаменитого на всё Дисланское побережье пирата, ловеласа и разгильдяя. В благородном семействе Старсов о нем предпочитали не вспоминать, а его портрет убрали на чердак задолго до моего рождения.

Впрочем, дедуля привлек моё внимание вовсе не пиратскими подвигами, он мог бы работать в канцелярии или хоть уборщиком ночного горшка Его Величества, но для меня он стал очень важным человеком задолго до личного знакомства. Изначально дело было в его внешности.

Нет-нет, да и закрадывалась у меня в детстве мысль, что Эшли – подброшенный кукушонок в семействе благородных дятлов, то есть, простите, Старсов. Слишком уж я не походила ни на отца, ни на мать, ни на чинных и благонравных брата с сестрой – ни характером, ни магией, ни лицом. Рыжеволосая и отчаянно веснушчатая с ног до головы, я всегда чувствовала себя чужеродной деталью в слаженном семейном механизме, но лет в двенадцать я сбежала от навязчиво-заботливой гувернантки, пробралась на запертый чердак – не спрашивайте, чего мне это стоило! – и обнаружила там увитый паутиной портрет лорда Себастиана в юности. Отчаянно веснушчатого, рыжеволосого, с лихой удалью в теплых карих глазах, которую матушка, недовольно поджав губы, назвала "придурью". После того, как мне категорически запретили перетащить портрет предка в комнату, а на чердак повесили внушительный замок, я отыскала его могилу в семейном склепе и приобрела дурную привычку приходить туда в свободное время, болтать с воображаемым дедулей и жаловаться ему на все свои неудачи. Неудач у меня всегда были полные карманы: и с даром не повезло, и за рябую физиономию меня дразнили все, кому не лень, и за дерзким словцом я в карман не лезла, отчего получала подзатыльники и тычки от сверстников… Ни многочисленные родственники, ни одноклассницы в Школе благородных девиц города Вестшира не стали моими друзьями.

Вот почему даже когда тётушка Джина, ещё один изгой в нашем семействе, выбравшая супруга по велению сердца, а не по расчёту, подарила мне на восемнадцатилетие Верека, ручного енота, к вящему недовольству отца и матушки, и у меня появился питомец – встречи с дедушкой Себастианом в склепе я не бросила. Друзьями, даже мёртвыми, не разбрасываются.

В тот самый день мы с Вереком сидели в склепе, точнее, я сидела на скамеечке и болтала ногами, рассказывая, какая незадача вышла у меня с очередным женихом лордом Врумелем (он вздумал поразить невесту магическим фейерверком, а тот возьми да и взорвись прямо в кармане его брюк, из-за чего дальнейшие шансы лорда в ближайшие полгода на женитьбу и личную жизнь вообще резко уменьшились), а Верек по своему обыкновению активно исследовал окружающее пространство, могильная плита вдруг задрожала, а серебристый мрамор пошёл трещинами. Любопытный зверёк навострил уши и вдруг прыгнул прямо на вибрирующую плиту, я закричала, пытаясь его отогнать, но было поздно.

Могила буквально взорвалась, Верека отшвырнуло к противоположной стене, а в меня полетели мелкие осколки мрамора, воздух моментально пропитался серой удушливой пылью. Когда я проморгалась и прокашлялась, в склепе было тихо, как… как в склепе. Потирая оцарапанное плечо, я заглянула в могилу и увидела лишь скалящийся череп – остальные кости превратились в труху.

- Ну, дедуля, это чересчур, даже для тебя, – пробормотала я и кое-как встала на онемевшие от испуга ноги.

- Можно подумать, ты знаешь, что для меня чересчур, малёк, – неожиданно снизу раздался приглушённый скрипучий голос.

От неожиданности я села на скамейку обратно. Икнула, вытянула шею – и уставилась на Верека, выбиравшегося из-под мраморных осколков и осоловело мотавшего головой.

Кажется, меня по голове приложило… иначе тогда откуда слуховые галлюцинации?!

- Ты как, малыш? – я протянула руку к зверьку и снова приподнялась, сделала шаг вперёд. – Везёт же нам с тобой… бедовая хозяйка тебе досталась. Знаешь, я думаю, оно и к лучшему, что от меня все женихи разбегаются. На месте матери и отца я бы их сама бы разгоняла. Из гуманных соображений.

- Якорь им в кривую печень, трусливым шавкам, – бодро сказал Верек. Я отчётливо увидела, как приоткрывалась узкая усатая мордочка, услышала каждое слово и снова опустилась, промахнулась и шлёпнулась на пол на пятую точку.

- Сегодня шестое число Срединника? – енот встряхнулся, распушил хвост и уставился на меня маленькими тёмными глазками. Я подавила желание осенить себя защитным кругом и кивнула. Покосилась на взорвавшуюся могилу.

Никакой чревовещатель за ней вроде бы не прятался.

- Это всё та горбатая ведьма из таверны «Костлявый кит» на побережье в Дармоншире, на которой я отказался жениться, – невозмутимо продолжал говорить Верек – или уже не Верек?! – разглядывая собственные лапки и растопыривая их. – Как можно жениться на женщине, которая называла меня, матёрого морского медведя, «масиком» и «пусиком»?! Прокляла меня, старая кошёлка, ещё сто лет тому назад, мол, не будет тебе покоя, милый, даже за могильным камнем, будешь скитаться бесприютным призраком… Якорь тебе в ноздрю! Кстати, что это за зверь, в которого я попал?

- Е-е-ен-нот, – прозаикалась я. – В-вы к-кто, чт-то, к-к-как?!

- Себастиан Старс к вашим услугам, юная леди, – галантно ответил тот, кто ещё утром запросто бултыхал в тазике с водой стащенные часы моего старшего братца Эброля. – Судя по твоей мордашке, ты тоже из Старсов? Из настоящих, просоленных ветром и морем крепких Старсов, а не та бледная немощь, которая периодически пытается к нам прибиться?

- Эм-м-м… да, – теперь я глазела на дедушку-енота во все глаза, ещё не до конца уверенная, что это не чей-нибудь глупый розыгрыш. Впрочем, из всего нашего семейства чувством юмора обладала разве что тётушка Джина, но она уже полгода назад как отправилась в кругосветный морской круиз. – Эшли Ст-тарс. Себ-бастиан Ст-тарс – м-мой пр…пр-пр-пр… дедушка.

- Отлично! – заявил енот-дедушка и растянул пасть – нечто среднее между милой улыбкой и зверским оскалом. Ничего отличного я не видела, но на всякий случай ещё раз кивнула. – Какой сейчас год? Что, уже?! Ну что, внучка, живым быть прекрасно, даже если тело несколько… гкхм, что ж, направим корвет к камбузу? В смысле… пожрём?! А есть ли у вас ром, м? Не претендую на тёмный истракский, сойдёт любое пойло, от которого заштормит даже вставшую на мель дырявую лоханку!

Отогнав от себя сюрреалистическую картинку, в которой енот в поношенном кителе сидел за овальным столом, сжимая в одной лапе толстую сигару, а в другой бутылку с ромом, я промямлила:

- Мама и папа не держат алкоголь дома. Считают, что это… неаристократично. И вредно для здоровья!

- Гнутые мачты! – чихнул дедушка. – Но хотя бы жареные заячьи потроха у них найдутся старому усталому бедолаге, без которого бы не было их вшивых…

- Так, давай-ка проясним кое-что, – я наконец-то пришла в себя. – Ты – мой прапрадед Себастиан Старс, и ты не умер, а оказался в теле моего енота?!

- Умер, был проклят лишением покоя души бессмертной сто двадцать лет спустя после смерти и продолжил существование в теле зверя неведомого, – неожиданно пристойно отозвался дедушка.

- И ты тут… останешься?

- Если не встречу ещё какую-нибудь ведьму…

- Ведьм у нас в окрестностях не водится, – я выдохнула. – Что ты собираешься делать дальше?

- А что я могу собираться делать? – дедушка снова оглушительно чихнул. – В море мне путь закрыт, в этом-то хилом теле… Да и находился я в море, пора просушить трюмы! Поживу пока здесь, осмотрюсь, подпривыкну, подумаю. Познакомлюсь с семьёй – надо же посмотреть, во что выродилась моя хилая семейка. Надеюсь, ты будешь меня кормить?

- Да, но… – я прищурилась. – Знаешь, думаю, не стоит пока раскрывать, кто ты. Моя семейка… это люди довольно строгих правил. Они не придут в восторг. Могут и в клетку посадить.

- Но ты-то не такая, Эшли Старс? – внезапно дедушка-енот хитровато сморщил нос и подмигнул мне. – Ничего, прорвёмся. Я, как и ты, не жажду тревожить благообразных зануд. Кстати, как у тебя с магической силой? Прибери-как тут всё, раз уж мы не хотим лишних вопросов.

- Сюда обычно никто, кроме меня, не заходит, – чуточку виновато пожала плечами я. – А что касается силы…

Что касается силы, мне не повезло особо. Дар-то у меня был и даже довольно мощный – но специфический. До поры до времени я успешно скрывала его от родственников, понимая, что рано или поздно всё тайное станет явным.

Оно и стало.

...В реальность меня вернул высокий голосок енотолюбивой леди Слур:

- Ну, что, моя дорогая, слушай внимательно! Значит-ца, лорд Джулиус Пузенберг…