Браслет притяжения

— Милая, куда же ты так торопишься? Мы везде успеем.

— Мама, давай быстрее! Сейчас встретим папу, а потом — сразу к артефактору! Это так здорово! А завтра будем праздновать моё тринадцатилетие. Мам, мы же поедем на наше место, правда?

Мама улыбнулась и чуть отстала. Конечно, ей-то куда спешить — её Браслет притяжения избранных давно превратился в татуировку на руке, когда они с папой прошли церемонию. А мне вот только завтра наденут мой, в день рождения. Это будет самый счастливый день: я получу браслет, и проявится моя магия! Я, конечно, уже знаю, что унаследую папину стихию, самую сильную, но всё равно так волнительно ждать.

Я бежала вприпрыжку, мысленно повторяя про себя: «Сейчас за папой, потом — к артефактору. Он изготовит мой личный Браслет. Пусть простенький, зато мой! Как же здорово!»

Мама шла позади, лишь тихонько вздыхая.

Нам не хватило каких-то шестьсот метров до папы. Нас сбило ударной волной — такой силы, что меня отбросило назад, прямо на маму. Дальше мы летели уже вместе и глухо рухнули на дорогу. Мама тяжело выдохнула, приняв весь удар на себя. Когда я сползла с неё, она тихо застонала.

— Мама! Мама, ты как? Очень больно? — я попыталась осмотреть её, но она резко остановила меня.

— Всё в порядке! Ада, слушай внимательно. Ты сейчас же идёшь домой, прячешься в подвал и не выходишь оттуда, поняла? Я должна идти на помощь.

Она с трудом поднялась на ноги. Я посмотрела на неё снизу вверх, потом перевела взгляд на здание, в котором папа следил за порядком на границе. Оно больше не было похоже на то, к которому я так спешила. Лишь развалины, окутанные непонятной, дымящейся жижей… стекающей на землю.

Там же папа!

Грянул ещё один взрыв, потом ещё. Я вздрогнула. Мама застыла, глядя на руины, и я вдруг поняла, что могу больше никогда их не увидеть. Я вцепилась в подол её платья.

— Нет, мама! Пойдём вместе! Прошу! — закричала я, захлёбываясь слезами. — Давай найдём папу, заберём его и вместе спрячемся! — я уже собралась бежать к разрушенному зданию.

Мама рывком вернула меня на место и присела передо мной.

— Адачка, милая, — она нежно погладила меня по голове. — Мы с папой очень сильно тебя любим. Но я должна быть там. Там твой отец и, возможно, много раненых. Это мой долг целителя. Ада, посмотри на меня.

Я попыталась сфокусироваться, но от слёз всё расплывалось.

— Это ожерелье теперь твоё, и ты не…

Резко подскочила на кровати. Опять этот сон. Последнее воспоминание о родителях. Почему это произошло? Почему магический снаряд ударил именно туда?

Я снова заплакала. Прошла неделя, целая неделя со дня их смерти. Каждая ночь превратилась в пытку: сначала борьба со сном, который всё равно побеждал, а потом мучительное пробуждение.

И вот после очередного кошмара я снова иду в сад. Место, где мне становится спокойнее. Сад, который, кажется, впитывает мою боль. Розы — мои временные целители. Завтрашней ночью всё начнётся заново, но сейчас мне нужно успокоиться.

Я прошла по тихому коридору, выскользнула на улицу и повернула налево, к розарию. Виноградник справа меня сейчас не привлекал. Мне нужна была беседка, увитая плетистой розой. Она не скрывала от посторонних глаз — да и я не пряталась. Я просто хотела выветрить из головы этот сон.

Тихо войдя в беседку, я села и глубоко вдохнула аромат, напоминавший о том единственном кусте, что мама вырастила у нашего дома — таком же красивом и душистом. Запах принёс покой. Уютно устроившись прямо на скамейке, я уснула. И в эту ночь кошмары меня не тревожили.

Я проснулась оттого, что меня настойчиво будила экономка дома, куда меня переселили после того страшного нападения. Многих детей-сирот тогда распределили по обеспеченным семьям. Я мало что понимала, когда в наш дом явились пожилые дамы и начали собирать мои вещи. Одна из них с документами в руках перечисляла возможные семьи и дома. Мне было всё равно, но когда она упомянула семью, занимающуюся виноградниками в городке Русхэйн, я сразу согласилась. Я всегда хотела увидеть, как выращивают эту вкусную ягоду, которую папа так часто приносил домой.

Сначала меня не нагружали работой, дали время прийти в себя. Но я всё глубже погружалась в апатию, и у меня не было ни сил, ни желания из неё выходить. Местные целители пытались помочь, но безуспешно. Я не хотела помощи. Я была обижена на весь мир: на родителей, что оставили меня одну, и на тех, кто напал на наш посёлок. С каждым днём я становилась всё более замкнутой.

Так прошёл остаток лета и первый месяц осени. Когда сад начал увядать, мне стало вдвойне тяжелей. Место, дарившее мне сон без кошмаров, скоро исчезнет под натиском зимы. Меня уже привыкли видеть спящей в беседке и не трогали. Но теперь там стало холодно, и убаюкивающий аромат роз исчез.

Снова началась борьба со сном. Одной из таких ночей я решила прогуляться не по коридорам для прислуги, а рискнула пройти в хозяйскую часть дома. Я шла медленно, разглядывая картины на стенах, благо приглушённый свет магических фонариков всё позволял видеть. За очередным поворотом я заметила, как из комнаты вышла девочка — наверное, моя ровесница, такая же худенькая и взлохмаченная. Видимо, ей тоже не спалось.

Я замерла, а потом пошла за ней. Может, вместе будет легче пережить эту ночь? Догнав её, я увидела совершенно пустой взгляд. Мама когда-то рассказывала про лунатиков. Их нельзя пугать и резко будить, нужно лишь мягко направить обратно в постель. Так я и сделала. Тихонько взяла её за руку — она даже не шелохнулась, лишь остановилась, продолжая смотреть в пустоту. Я медленно развернула её и повела обратно. Уложив девочку в кровать, я направилась к выходу, но не успела. Она проснулась и так жалобно заплакала, что я не смогла уйти. Села рядом, стала её успокаивать, поглаживая по волосам и напевая колыбельную, которую пела мне мама. Сама не заметила, как уснула рядом с ней.

Проснулась я резко. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в чужой кровати, с той самой девочкой. Стараясь не разбудить её, я медленно поднялась и на цыпочках пошла к двери. Успела лишь протянуть руку к ручке. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появились мои хозяева, Уда и Неавин Филгрид. Они уставились сначала на меня, потом на свою дочь. В этот момент из соседней комнаты выбежала взлохмаченная женщина.

— Госпожа, извините, я уснула! Честно, я всё проверяла! Маленькая госпожа Эммелина была в постели, ну я и прикрыла глаза, а… — она перевела взгляд на меня, потом на девочку и выдохнула. — Она спит, это уже хорошо, значит, спала спокойно. А вот эта, — указала она на меня пальцем, — я сейчас её уведу! Не знаю, как она здесь очутилась, но накажем как надо!

Она уже хотела схватить меня за руку, но хозяин её остановил.

— Стой! Девочка, тебя ведь Адалина зовут? — я кивнула. — Значит, ты та самая из посёлка Иейн? — я снова кивнула, и сердце тут же кольнула боль. — Расскажи, как ты очутилась в комнате моей дочери?

Я немного растерялась, но врать не стала и всё рассказала как было. Их реакция меня, если честно, удивила. Хозяин схватился за сердце и посмотрел на жену, а та чуть ли не плакала. Мне стало неловко, будто я и впрямь что-то натворила и теперь не знала, накажут меня или вообще выгонят из дома, чего совсем не хотелось. Мне ведь некуда идти.

Девочка тоже проснулась от наших разговоров, всех осмотрела и остановила взгляд на мне.

— Она, — девочка тоже ткнула в меня пальцем, а я вздрогнула. Вдруг она избалованная особа, сейчас как завизжит, и всё… — Она мне помогла. Я видела её сквозь дрёму, но ничего не могла сказать и сделать. Зато она поняла, что нужно делать, и успокоила меня. И вот я сплю в своей кровати, а не валяюсь не пойми где.

Я выдохнула и посмотрела на её родителей. Отец уже не держался за сердце, а мать вытерла слёзы.

Они не стали ругаться, а наоборот, похвалили меня и попросили спать с их дочерью в её спальне. Оказалось, только со мной она смогла проспать всю ночь спокойно. Её болезнь не поддавалась лечению: ей нужен был якорь, который бы удерживал её на месте. Ни запертые двери, ни привязывание к кровати не помогали. Болезнь должна была пройти сама — стоило лишь дождаться тринадцатилетия, когда проявится её магия воды и восстановит нарушенные структуры организма. Её родители — оба маги воды.

Магия воды была жизненно нужна этой семье. В городке Русхэйн, по словам служанок, периодически случались летние засухи. Одну из них я и застала, когда приехала два месяца назад. Чтобы спасти виноградники и тот самый сад роз, они собирали влагу прямо из воздуха. Я как-то наблюдала за этим процессом — завораживающее зрелище: мельчайшие частички влаги постепенно скапливались в огромной бочке, от которой тянется множество тонких трубок к каждому растению.

Тринадцать лет Эм, так она просила её называть, исполнялось только через три месяца. За это время она могла себя покалечить. Судя по её рассказам, находили её в самых разных местах — не только в доме, но и далеко за его пределами. Каждое утро её родителей начиналось с поисков. И как только она умудрялась проскальзывать мимо охранников, круглосуточно патрулирующих усадьбу? Хотя я, выходя по ночам в сад, частенько видела, как эти самые охранники во весь голос храпят. Неудивительно, что они ничего не замечали.

Я не стала отказываться. Да меня, собственно, и не спрашивали — просто перенесли мои немногочисленные вещи в её комнату. Вторую кровать ставить не стали, велели спать на одной, держась за руки.

Для нас обеих это стало спасением. Я, так и не пережившая смерть родителей, и она, нуждавшаяся в защите от ночных походов. К тому же, рядом с ней я спала спокойно, без кошмаров. Такой исход был на пользу нам обеим. Потихоньку я начала выполнять свои обязанности служанки, ведь именно для этого меня и приняли в дом.

Эта девчонка — настоящий веник с магическим моторчиком, иначе не назовёшь. Как вихрь носится туда-сюда, везде оставляя после себя беспорядок. Для меня, приученной к порядку, это было дико, но приходилось прибираться чуть ли не каждый час. Обладай я бытовой магией — было бы легче. Но у меня, как оказалось, дар целительства. Так мне сказал местный лекарь Тогвалс, когда пытался помочь.

— Да, вижу, деточка: вижу разноцветный спектр твоей целительской магии. Тусклый, правда, в пелене — но есть. И какой-то непонятный туман рядом… Возможно, это влияние психологической травмы. С этим я, к сожалению, помочь не смогу. Тут нужен псионик, это его сфера деятельности.

Я удивлённо на него уставилась, резко вскочила со стула и выпалила:

— Не может быть! Почему целительская? Вы что-то спутали! Я должна была унаследовать папину — огненную.

Целитель пару раз моргнул и принялся меня успокаивать, но у него плохо получалось. Он и сам не знал, почему так вышло. Сильнейшие стихии всегда подавляют слабые, а мой случай — непонятный. Он снова посоветовал обратиться к псионику.

Я лишь кивнула. Больше он ничем мне не поможет.

Помню, в школе нам рассказывали, что сильная стихия всегда преобладает, и ни разу не упоминали об исключениях. Что со мной не так? Может, Тогвалс всё-таки ошибся? Но он сказал про разноцветный спектр, а это точно целитель. Про классификацию магов и спектры их аур нам тоже рассказывали. К третьему классу — «помощь и поддержка» — относились целители, бытовики и артефакторы. Второй класс — «боевые маги»: огненные, водные, воздушные и земляные. И самый сильный, первый класс — псионики.

У каждого был свой цвет ауры. Целители — разноцветный спектр, как и сказал Тогвалс. Бытовики — серый. Артефакторы — коричневый. Огненные маги — красный. Водные — синий. Воздушники — белый. Земляные — зелёный. Ну а псионики — чёрный.

Тринадцать лет — возраст, когда открывается магия. Моя же заперта за психологическим блоком. Услуги псионика стоят дорого, очень дорого, так мне сказал целитель. Поэтому блок останется со мной. Может, когда-нибудь разбогатею и смогу его снять. Да и зачем? Чем мне поможет целительство? Только лечить. А я хочу отомстить тем, кто убил моих родителей. Я так надеялась на огонь, но судьба решила иначе.

Дни полетели быстро. Мы обе высыпались и были полны сил. И вот, завтра Эм исполняется тринадцать. Моё присутствие рядом с ней уже необязательно. Мне придётся вернуться в свою каморку, на которую я смотрела с ужасом. А если кошмары вернутся? Куда мне деться? Розарий ещё не проснулся после зимней спячки.

Но Эм настояла, чтобы мы и дальше жили вместе. Я была очень счастлива! За это время мы очень сдружились и стали как сёстры.

Спустя четыре с половиной года.

— Смотри, что я раздобыла! Правда, красивый? — чуть не прыгая от счастья, Эм вертела в руках Браслет притяжения избранных.

Сердце болезненно сжалось. Воспоминания о дне, напрямую связанном с этим браслетом, были слишком мучительны. Каждый родитель надевает такой Браслет своему ребёнку ровно в тринадцать лет, когда пробуждается его магия. Всем, кроме меня. Я осталась и без родителей, и без него.

— Да, красивый. Где ты его нашла? Чей он? — я принялась лихорадочно перекладывать вещи с места на место, чтобы хоть как-то успокоиться. Из рук всё валилось.

— Ничей! — я замерла и повернулась к ней.

— Такого не может быть!

— Может! Надень!

— Нет! Ты что, так нельзя!

— Можно, ещё как можно!

— Нет!

— Да!

Мне не понравился её безумный блеск в глазах. Эм никогда не отличалась спокойствием, но этот взгляд пугал. На всякий случай я спрятала правую руку за спину — именно на неё женщинам и надевают браслет. Я знала её: наденет силком и не спросит. У неё-то он давно есть, осталось дождаться восемнадцатилетия, и он активируется. Мне как раз сегодня исполнилось восемнадцать, а ей исполнится через пять месяцев. И вот она притащила этот Браслет. Зачем?

— Это подарок от меня!

— Ты уже подарила мне серёжки. И вообще, его могут надеть только родители! — но последний довод до неё не дошёл.

— Это подарок от моих родителей — тебе! Ты мне как сестра, и тебе не место у священнослужителей! Поняла? Так что не ерепенься и давай руку!

Она протянула свою, ожидая, что я вложу в неё свою ладонь, но я лишь замотала головой и попятилась к выходу. Эм двинулась за мной со взглядом, полным решимости.

Я резко развернулась, чтобы выбежать, но зацепилась за ковёр и полетела на пол. Она рухнула сверху и одним ловким движением защёлкнула браслет на моей правой руке. Я тут же почувствовала лёгкое покалывание в запястье, а потом меня резко потянуло вперёд. Эм отбросило на метр от меня. Я успела лишь раз моргнуть — и оказалась в другом месте — прямо в чьей‑то спальне.

На секунду я зависла в воздухе над кроватью, где расслабленно лежал мужчина и что-то читал. Заметив меня, он дёрнулся, и его взгляд мгновенно стал ледяным, оценивающим. На его руке вспыхнул огненный шар. Лишь убедившись, что я не опасна, а до смерти напугана, он сжал кулак, гася пламя, и позволил себе кривую усмешку, лениво приподняв бровь. В тот же миг я рухнула на кровать рядом с ним, и моя рука с Браслетом прилипла к его руке, на которой был точно такой же. Моя правая — к его левой.

Мы замерли, уставившись друг на друга.

Он поднял наши сцепившиеся руки. Точнее, сцепившиеся браслеты.

— Интересно.

Я убью её. Если, конечно, он не убьёт меня первым. Во-первых, за вторжение. Во-вторых, потому что я для него — враг. Мы враги. Наши страны воюют уже пять лет, и вот я оказалась притянута прямиком к их правителю. Я видела его только на маг-экранах, и да, вживую он намного красивее.

Что за злая шутка?

Я попыталась отдёрнуть руку, но Браслет со стуком вернулся на место. Тогда я решила резко соскочить с кровати, но получилось лишь свеситься задницей к полу — рука снова притянулась обратно. И вот я вишу: половина тела на кровати, другая — на полу. Очень «удобно».

Он резко дёрнул свою руку, и я, как кукла, подлетела к нему.

— Значит, моя избранница нашлась, — он осмотрел моё лицо. — Могла бы быть и посимпатичнее, но и так сойдёт. Мне нужны сильные дети.

У меня в горле застрял ком. Почему он так говорит? Встретить избранного — это же счастье! Сильный союз, сильные дети… А он так пренебрежительно.

Вообще, мой… точнее не мой Браслет какой-то неправильный. Его должна была носить другая, у которой моя так называемая сестра его и стащила. Да, точно! Это она должна быть здесь, а не я. Нет, стоп! Нам же говорили, что чужой браслет не застегнётся. Вот же засада! Тогда он просто сломан. Они не должны перемещать на такие расстояния, а меня вообще забросило за тысячи километров. Браслет должен был действовать как компас с радиусом около километра, а не вот так.

Теперь вопрос: как мне попасть домой? Но для начала нужно снять эту штуку. Я попыталась, но замка не было — верный знак, что Браслет активировался. Снять его теперь не получится, только переходить к следующему этапу — к церемонии. А там уже другие браслеты, с которыми я от него точно никуда не денусь.

Вот счастье-то привалило. Мне бы радоваться — «избранный»! — а я начала реветь. Не навзрыд, просто слёзы сами потекли по щекам. Как так? Я теперь на стороне врага. Они будут и дальше убивать мой народ, а я буду сидеть здесь и наблюдать.

Он ничего не предпринимал, лишь молча смотрел, как одна слезинка сменяет другую.

С чего началась война? Они напали первыми. На мою страну, на мой посёлок Иейн, где погибли мои родители. Силы обеих стран были равны, и после каждого крупного столкновения на границе все расходились зализывать раны. Обе стороны несли потери, но перевес всё же был на стороне врагов. Наших погибло много. Матери не дождались сыновей, жёны — мужей. Ждать — страшная участь. Но ни одна из сторон не желала идти на компромисс.

Так, спокойно — я что‑нибудь придумаю!

Я прикрыла глаза и выдохнула, а потом открыла один глаз, наблюдая за ним. Он дождался, когда я перестану плакать, и задал вполне резонный вопрос:

— И откуда же ты свалилась?

— С потолка, — ответила я как есть, ещё и пальцем вверх ткнула. Почти так и было. Не говорить же ему, что я из вражеской страны.

Он посмотрел на потолок, потом снова на меня и усмехнулся.

— Оригинально.

Я лишь кивнула.

— И всё же интересно, почему нас так «примагнитило»? Из чего сделан твой браслет и кто тот мастер, что его сотворил? Что за эффект такой…

— Мне подарили, я не знаю!

Он нахмурился.

— Разве родители не рассказали, из чего он? Каждый уважающий себя артефактор прикладывает к Браслету записку, где чётко указан состав. Если, конечно, мастер проверенный, а не какой-нибудь шарлатан.

Ох ты ж. Он, конечно, прав. У Эм был свой, проверенный и порядочный артефактор, который делал браслеты многим в нашем городе. Но я ни разу не слышала о таком свойстве. Да и вообще, из-за чьей страны мои родители не смогли надеть на меня этот Браслет?

Я разозлилась. Упёрлась свободной рукой ему в грудь и отодвинулась на предельное расстояние.

— Родители, говорите? Нет у меня их, погибли! И да, сразу отвечу: этот браслет на меня надела моя госпожа. Буквально пять минут назад, и вот я здесь. Почему так вышло — тоже не знаю. И артефактор у них нормальный, это лишь мой браслет дефектный.

— Госпожа? Так ты, выходит, служанка?! — он скривился и наконец обратил внимание на моё простое платье. — Нет, так дело не пойдёт. Я найду способ отлепить тебя от себя.

Можно подумать, я сама горю желанием к нему прилипать, но кто меня спрашивает.

— Да пожалуйста! — обиженно буркнула я. Моё происхождение его не устраивает.

Он лишь хмыкнул и снова принялся меня разглядывать. Я — его. Наши гляделки прервала острая нужда: от страха мне захотелось в туалет. Он опять скривился, но поднялся с кровати и повёл меня к уборной. Перед дверью мы замерли. Посмотрели на Браслеты, потом друг на друга. Оба подумали об одном и том же.

«Придётся идти вместе, что ли?»

Мои щёки мгновенно вспыхнули от стыда при одной мысли об этом. И тут я почувствовала, что рука чуть-чуть отделилась от его. Не раздумывая, я юркнула за дверь, пока браслет не передумал.

Уборная была просторной, красивой и богатой. Не разглядывая интерьер, я быстро сделала свои дела и подошла к двери, но открывать не спешила. Я обязательно сбегу. Он не особо расстроится — по лицу видно, что такая избранница ему не нужна.

Не успела я толком приоткрыть дверь, как браслет резко усилил притяжение, и я тут же впечаталась ему в грудь. Это начинает раздражать. И с мыслями, похоже, нужно быть поаккуратнее.

Мысленно попыталась убедить Браслет, что не собираюсь сбегать, и попросила ослабить хватку. Да, дожила, с украшением разговариваю. Но! Браслет не реагировал. Я так и осталась примагниченной к нему, способная отойти лишь на расстояние вытянутой руки, что было совсем неудобно.

Разница во времени здесь оказалась приличной: у нас был обед, а тут уже почти ночь. И вот настал самый волнительный момент: как нам спать? Браслет не собирался отпускать меня от этого мужчины. Я ходила за ним хвостом, пока он наматывал круги по спальне, о чём-то размышляя. Он резко остановился, я едва успела затормозить и вопросительно уставилась на него. Он ничего не сказал, лишь окинул меня взглядом с головы до ног и снова принялся ходить. Кажется, он пытался меня уморить, думая, что если я усну, притяжение ослабнет. Было бы здорово, если бы это так и было.

Мы молча подошли к кровати. Он полез на неё и потянул меня за собой. Я чуть посопротивлялась для вида, но тоже забралась, понимая, что выхода нет.

— Это только на одну ночь! — бросил он, будто успокаивая меня.

Он лёг на правый бок — и снова скривился, поняв, что мне придётся лечь спиной к нему. Я попыталась устроиться на максимальном расстоянии, которое позволяли браслеты. Это было ужасно неудобно: моя правая рука вывернута назад к его левой. Он опять что-то проворчал про «одну ночь» и просто притянул меня к себе.

Меня будто током прошибло. Эти ощущения, доселе мне неизвестные, были приятными, и это пугало больше, чем сам браслет. Мы замерли, едва дыша. Никто не нарушил тишину. Вскоре мы провалились в сон.

Сон был беспокойным. Я периодически просыпалась и тут же засыпала снова. Он тесно прижимал меня к себе, зарывшись носом в мои волосы, и что-то неразборчиво шептал.

Проснулась я не сказать, что выспавшейся, но в приятном тепле. Он всё так же крепко обнимал меня. А потом его свободная рука начала блуждать по моему телу. Видимо, ночью Браслет решил, что я никуда не денусь, и ослабил притяжение.

Я замерла. Так меня ещё никто не лапал. Да ко мне вообще мужчины никогда не прикасались, а тут — всё и сразу.

Он совсем обнаглел и полез рукой мне под подол, который и так задрался неприлично высоко. Я резко перехватила его запястье. Он замер. Рывком приподнявшись на локте, я повернулась и посмотрела на него. Он — сонный, я — злая. Лежим и пялимся друг на друга. Он перевёл взгляд на свою руку под моим подолом, из-за чего мои ноги оказались совсем оголены. Резко отдёрнул руку, будто обжёгся, — и встал с кровати. Я же осталась лежать. Хорошо: значит, притяжение пока не действует.

Он ещё какое-то время смотрел на меня, а потом молча вышел из комнаты. Я выдохнула и пошла в уборную. Умывшись, я уставилась на своё отражение в зеркале, будто видела себя впервые.

Что его не устроило? Цвет глаз или цвет волос? Слишком бледная кожа? Ну тут уж ничего не поделать, я не загораю, а только краснею и обгораю. А может, он увидел мой кривоватый зуб? Или ему подавай идеальную избранницу, а тут с потолка свалилась я?

Вернувшись в спальню, я уселась в кресло, поджав под себя ноги. Почему всё это произошло именно со мной?

Это должен был быть обычный день рождения, который я планировала отметить, как и все предыдущие. Никак. С тех пор, как погибли родители, этот день потерял для меня всякое значение. Просто становишься на год старше, и всё. Но Эм решила всё изменить.

Да, это было неожиданно, приятно и страшно. Во-первых, я не думала, что её родители позволят ей сделать такой подарок какой-то служанке, пусть мы и подружились. Во-вторых, было приятно, что она помнит. А в-третьих, теперь я привязана к этому браслету, который должен был лишь указывать на идеально подходящего мне партнёра, а не телепортировать к нему.

Этот Браслет я должна была получить пять лет назад. За пять лет я бы свыклась с ним на руке и с тем, как он бьёт током, если решишь обесчестить себя не со своим избранным. Свою основную функцию притяжения он начинает выполнять только с восемнадцати лет, но следить начинает раньше. Уже в восемнадцать он превращается в компас, и девушки с блеском в глазах бегут в указанном направлении.

У парней — такой же браслет, но с одним нюансом: он не наказывает их за связь с неизбранной. Так сказать, «набираются опыта». На ком? На тех, у кого нет браслетов, — на женщинах лёгкого поведения или на монахинях. И понятно, что опыт они получают не с монахинями.

Вот участь монахини меня и ждала. Без браслета на меня бы никто не посмотрел. Он — гарант благополучия не только семьи, но и страны. Здоровые дети, сильная нация. Я как раз собиралась через месяц после восемнадцатилетия покинуть дом Эм и уйти в монастырь.

Но ё‑моё, почему всё так повернулось?

Говорить ему, из какой я страны, точно не стоит. Не посмотрит и на Браслет — придушит на месте. Нужно думать, как отсюда выбраться.

Стоило мне об этом подумать, и — чтоб его! — Браслет снова перенёс меня к нему.

Её появление, без сомнения, всё изменит. Вопрос лишь в том, как именно. Но то, что Браслет теперь мешал ему сбросить напряжение с другой женщиной, выводило его из себя.

Значит, «функция верности» активировалась. Раньше срока.

Он в полной мере ощутил это на себе, вылетев из спальни, взбудораженный одним лишь прикосновением к её ногам. Не раздумывая, он направился в покои Нариты. Она дольше всех продержалась в качестве его любовницы: в постели Нарита его полностью устраивала, её же устраивала роскошная жизнь в замке, где можно было ни в чём себе не отказывать. Простой взаимовыгодный договор.

Нужно было как можно скорее избавиться от этого наваждения. Застав её только что проснувшейся, он набросился на неё, как голодный зверь, но в миг, когда их губы соприкоснулись, по руке ударил такой разряд, что он вскрикнул и отшатнулся.

— Почему так рано? Церемонии же ещё не было! С ней всё не так! — зло прошипел Арн, уставившись яростным взглядом на свой Браслет. Он перевёл взгляд на Нариту; по её лицу, искажённому злобой, было ясно: она всё поняла.

Не говоря ни слова, Арн вышел и направился в гостевые покои, смежные с его собственными. Туда, где сейчас была она и куда ему соваться пока не стоило. Ледяной душ помог лишь отчасти.

Только спустя полчаса наваждение отступило. Арн вышел из ванной, перехватил в коридоре служанку и велел принести ему сменную одежду — не из его спальни, а из прачечной на первом этаже. Девушка, конечно, удивилась — идти через весь замок, когда покои хозяина под боком, — но слуги здесь знали своё дело. Раз хозяин приказал, значит, так надо. Лишних вопросов не задают.

Наконец одетый и почти успокоившийся, он вышел в коридор. Замер у дверей своей спальни, но заходить не стал. Приказал той же служанке, Бете, приготовить для гостьи соседнюю комнату и принести новые платья. Её невзрачный наряд служанки был ему как заноза в глазу.

А сейчас его ждали советники. Он уже опаздывал.

Быстрым шагом Арн направился прочь, но стоило ему отойти шагов на пятнадцать, как её снова перенесло к нему. Она едва не сбила его с ног. Он удержался на ногах, инстинктивно придерживая её. Как не вовремя. И что он теперь скажет совету?

— Слушай, совладей уже со своим Браслетом! Ходишь за мной, как приклеенная!

— Я не специально! Он… — она топнула ногой и обиженно надула губки.

Арн на миг завис, глядя на её губы. Тряхнул головой, отводя взгляд. Это начинало не просто раздражать — это бесило. Он попытался отцепить её чёртов Браслет от своего — безрезультатно. Она стояла рядом, прикованная к нему.

«Я опаздываю, чтоб её!» — прорычал он про себя и зашагал в зал овета, не заботясь, поспевает ли она за его размашистым шагом.

«Ничего, потерпит!»

Но шаг всё же пришлось сбавить. Резкий рывок подсказал, что она чуть не упала на лестнице. Арн вовремя обернулся и поймал её. Встретившись с её испуганными глазами, он сбавил темп. Теперь она шла чуть поодаль, на пределе вытянутой руки, и молчала.

У самого входа в зал Арн резко остановился. Она тут же впечаталась ему в спину. Не оборачиваясь, он перехватил её ладонь, чтобы вести за руку, а не тащить, как на поводке из Браслетов.

Когда они вошли, в зале повисла тишина. Секунду назад здесь шло бурное обсуждение — это читалось по горящим глазам советников. Обычно его приход не прерывал дискуссий, он просто к ним присоединялся. Но сейчас все смотрели на женщину под руку с правителем.

Это было неудобно, но Арн решил ничего не объяснять. Он сел на своё место, велев одному из советников освободить для неё соседнее кресло. На него смотрели косо, выжидательно. Что ж, удовлетворять их любопытство он не собирался. Сами догадаются. Чтобы им было проще, он демонстративно положил их сцепленные Браслетами руки на стол.

Теперь всем были видны и Браслеты, и то, как они держатся за руки. Она попыталась высвободить ладонь, но он не позволил. Потерпит. Ему же приходится терпеть её присутствие. Потом, конечно, придётся объясняться, почему он притащил женщину на военный совет — пусть даже избранницу. Но об этом Арн подумает позже.

Некоторые старики-советники восприняли это как дурной знак и принялись тихо бухтеть между собой — так, что слышали все. Арн лишь молчаливым жестом приказал продолжать. Не скажет же он им, что он, Арнор Влаас, правитель Бафлаессии, теперь привязан к этой девчонке, как собачонка.

«И как работает её Браслет? То притягивает, то нет…»

Успокоившись, советники вернулись к теме собрания — результатам последних сражений. Цифры были неутешительными.

Войны никогда не начинаются по благородным причинам. Обычно это либо жадность, либо страх. На его страну, Бафлаессию, собиралась напасть Джастуевания — сосед, который раньше был союзником, более того, частью единой страны. Но без могущественных покровителей они бы не решились. Никакие переговоры их не вразумили, а собственный народ они кормили ложью. Ложью о том, что агрессор — Бафлаессия. Хотя всё было наоборот. Да, Арн ударил первым, но лишь чтобы предотвратить их нападение, которое привело бы к колоссальным потерям среди мирного населения. Этого он допустить не мог. Он будет защищать свою страну и свой народ до конца. Но как разобраться с соседом без огромных жертв, если мирные варианты исчерпаны?

И тут ещё эта девица свалилась ему на голову — в прямом смысле. Откуда она — молчит. Что с её Браслетом — не знает ни один из его артефакторов. Это он выяснил, пока одевался, связавшись с ними по Артефакту Связи. На их лицах сперва отразилось удивление, а потом — исследовательский интерес, но все в один голос твердили, что такого эффекта у Браслетов быть не может — и уже собирались явиться для «исследования».

«И как им это позволить? Отрубить ей руку, что ли?»

Браслет‑то уже не снять. Явно они хотели не просто посмотреть, а поэкспериментировать. Нет уж. Пусть думают, что он спрашивал из праздного любопытства, и держат язык за зубами. Никто не должен узнать ни об аномальном Браслете, ни о том, что его носит его избранница. Иначе её могут похитить какие-нибудь чокнутые артефакторы, а такие, он знал точно, имелись.

Арн перевёл взгляд на неё и замер.

Её реакция на сводки потерь врага настораживала. По её щекам просто текли слёзы. Она сидела тихо, не издавая ни звука, и плакала. Он видел это уже во второй раз, и её вид — огромные, немигающие, покрасневшие глаза и тихие ручейки слёз — пугал. Это жалость — или?..

«Или она из Джастуевании перенеслась? Это бы объяснило её реакцию, но кардинально поменяло бы моё отношение к ней».

И что ему теперь делать? Проводить церемонию с врагом? Пусть она и не политик, и не боевой маг, но как это объяснить народу? Это подорвёт его авторитет, который он заслужил с таким трудом. Он пришёл к власти молодым, когда его отец слёг и не смог больше править. Его пытались сместить, но отец хорошо подготовил его к таким моментам. Жёсткость и твёрдость в словах и поступках. И вот теперь — она. Как ему быть? Отказаться от избранной? А когда он встретит следующую? И встретит ли он вообще следующую? Да и Браслет уже признал её, в чём он наглядно убедился утром.

«А может, она не из Джастуевании, а просто слишком впечатлительная? Женщина… Вот поэтому на совете одни мужчины. Чтобы слушать такое, нужна тренированная психика».

Арн решил пока за ней понаблюдать.

«И всё же она симпатичная. А я теперь не могу сбросить напряжение с другими. Не рукой же мне пользоваться, когда под боком избранная… Неискушённая. Невинная… Чёрт. Стоп».

Арн представил её под собой и стиснул челюсть. Он вообще-то на совете. Судя по тому, что на её лице больше не было слёз, доклад перешёл к темам без потерь. Он определённо пропустил часть информации. Придётся лично проверять все отчёты.

Как только совет закончился, Браслет ослабил хватку — её тут же словно ветром сдуло. Он лишь проводил её взглядом.

«Как же всё запуталось с её появлением… Но какой интересный экземпляр. И она, и её Браслет».

Он пытался сосредоточиться на отчётах, но мысли летали совсем не там.

«Для создания Браслета нужна кровь того, для кого он создавался. Двух одинаковых не бывает. А наши с ней — идентичны. Будто их делал один мастер под копирку. Это невозможно, если только… не создавали одновременно. Но и тогда совпадает не только материал, но и узор… Буквально каждая завитушка. Отличается только размер».

Арн потряс головой. Он со своим собственным блоком разобраться не может, а тут ещё её аномалия. Он был одарён двумя стихиями — огнём и воздухом. Огонь отца проявился в тринадцать, как и положено. А вот дар матери, воздух, оказался запечатан. Природа блока была неизвестна. Он был первым в роду с двумя стихиями, и это должно было стать его величайшей силой. Но пока дар матери, воздух, оставался запечатан, а проявившийся огонь отца лишь подчёркивал эту неполноценность. Он перелопатил почти всю библиотеку — а это более миллиона фолиантов, в том числе и древних, которые брать-то в руки страшно, — но способа снять блок так и не нашёл.

Арн с яростью скомкал отчёт, где снова мелькали цифры потерь. Опять потери. И никакой стратегии прорыва. Злость и бессилие захлестнули его. Если он не может разобраться с собственной магией, как он защитит свою страну?! Он вскочил, с грохотом опрокинув кресло.

— К демонам отчёты! Пока я не решу эту проблему, я бесполезен!

Стоило ему ворваться в библиотеку, как его тут же встретил знакомый бас:

— Трогать руками строго запрещено!

Призрак его деда — Дорана Влааса. Каким вредным он был при жизни, таким и остался после смерти. Арн почти не помнил его, ему было всего шесть, когда дед умер, и о его характере он знал лишь по рассказам отца.

Арн лишь кивнул. Он давно усвоил: чем меньше с дедом споришь, тем больше получишь. Иначе призрак, невзирая на титул внука, мог и вышвырнуть из библиотеки на неделю.

Дед принёс древний фолиант, который находился в Кубе Сохранности. Кажется, этот он уже приносил, но Арн не стал спорить. Для него все эти древние книги были на одно лицо — серые, пыльные и потрёпанные. Этот Куб был изобретением деда и одного придворного артефактора. Он позволял перелистывать страницы магией воздуха, не прикасаясь к ним. Даже если собственный воздух Арна был заблокирован, магия внутри Куба ему подчинялась.

Арн с замиранием сердца ждал, когда магия остановится на нужной ему главе. И вот листы замерли. На странице проявились строки, которые Арн прочитал вслух:

— Две стихии. Две противоположности. Два сердца. Единение. Свобода.

Он недоумённо уставился на страницу.

«И всё?»

— И как это понимать? — повернулся он к полупрозрачному деду.

— Думай! — рявкнул призрак и, как обычно, испарился вместе с Кубом и фолиантом, едва убедился, что внук не тянет к книге руки.

Арн устало плюхнулся в кресло, которое ему иногда служило и кроватью, когда он особо долго задерживался в библиотеке.

«Столько времени потрачено на поиски ради пяти слов?»

Он прикрыл глаза, анализируя.

«Итак, «Две стихии». Это понятно: огонь и воздух. Но «Две противоположности»?»  Огонь и воздух не противоположны, они идеально дополняют друг друга. Как вода и земля, как дар псионика и целительство — и, конечно, как бытовики и артефакторы. Что же это значит? Разгадал одно предложение из пяти. Великолепный прогресс».

Как же это тяжело — слышать о таких потерях. Гибнут люди. И мой народ, и его.

Арнор Влаас. Имя врага, которое я не имела права забывать.

Стоило Браслету отпустить меня, как я пулей вылетела из зала. Ненавижу его. Ненавижу эту страну.

Оглядевшись, я поняла, что понятия не имею, где нахожусь. Как вернуться в спальню? Хоть она и его, но это единственное знакомое мне место в этом гигантском замке. Спросить дорогу? «Простите, а где здесь покои правителя Арнора Влааса?» Ха! Кто же мне ответит?

Я решила пойти в обратном направлении, надеясь, что его спальня где-то рядом с тем местом, куда меня притянул Браслет. Придётся заглядывать в каждую дверь.

Оказавшись в нужном коридоре, я выдохнула. К счастью, дверей здесь оказалось не так уж много: пять справа и столько же слева. Проверив все двери справа — одни пустые гостевые комнаты, — я снова выдохнула и посмотрела на левую сторону.

— Выбора-то нет… — пробормотала я и продолжила поиски.

Замерев перед третьей дверью, меня одолела паника. А что, если и за ней пусто? Что, если мне не повезёт? Приоткрыла дверь.

Ура! Это, его спальня.

Быстро шмыгнула внутрь, захлопнула дверь и щёлкнула замком, чтобы никто посторонний не вошёл и мне не пришлось оправдываться. Хотя, скорее всего, слухи уже поползли. На совете все видели наши сцепленные руки.

Я снова уселась на диванчик, и тут в животе предательски заурчало. Уже вечер, а я не ела со вчерашнего дня. Идти на поиски столовой я не рискнула — точно заблужусь и привлеку ещё больше внимания. Придётся поголодать.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я замерла. Стук повторился, и раздался женский голос:

— Меня прислал хозяин. Я принесла вам поесть.

Моё тело среагировало раньше, чем мозг. Я уже стояла у приоткрытой двери, вдыхая аромат с подноса. Служанка молча вручила мне его и удалилась. Интересно, как он догадался, что я голодна и уже вернулась? Неужели он не подумал, что я могла заблудиться?

Впрочем, думать о нём я буду потом. Сейчас — еда. Мои слова о том, что «придётся поголодать», оказались пустой бравадой. Я, конечно, не обжора, но приёмы пищи старалась не пропускать.

Пустой поднос забрала та же девушка. Я поблагодарила её, но спросить, где их хозяин, постеснялась. Вернувшись на диван, я уставилась на Браслет. Мысль, пришедшая в голову, была нелепой, но всё же попробовать стоит.

— Браслетик, миленький, — зашептала я. — Ну пожалуйста, верни меня домой. К Эммелине. Прошу!

Тишина. Ну, хоть к Арнору не перенёс, и на том спасибо.

Нет. Я поторопилась с выводами.

Он сработал.

В следующее мгновение я уже не сидела на диване. Я стояла по пояс в воде, а мой Браслет, как обычно, прилип к его Браслету. То, что Арнор в этот момент находился в бассейне, артефакт, похоже, не волновало. Волновало это только меня: я промокла, стоя рядом с обнажённым мужчиной. Слава богам, вода скрывала всё, что ниже пояса.

О, боги!

Попыталась отдёрнуть руку, но Браслеты сцепились намертво. «Чтоб вас расплавили!» — мысленно взвыла я. Да когда я нервничаю, то начинаю про себя всякую ересь нести. И, как ни странно, это сработало. Браслеты резко расцепились, а поскольку я изо всех сил тянула руку назад, то немедленно потеряла равновесие и с головой ушла под воду.

Вынырнув, я закашлялась, отплёвываясь. Ситуация стала ещё хуже. Теперь я промокла полностью, платье облепило тело, как вторая кожа. И как мне в таком виде идти по замку? Позор! И самое главное, как найти обратный путь?

Пока я вела этот внутренний монолог, то вспомнила, что не одна. Резко обернувшись, я встретилась с его взглядом. Он тяжело дышал, его грудь высоко вздымалась. Увидев его взгляд, я инстинктивно прикрылась руками, хотя вода скрывала меня почти до самой груди, грудь всё равно отчётливо проступала под мокрой тканью. Я чувствовала себя абсолютно раздетой перед ним.

Он пожирал меня взглядом. Его глаза скользили по моему лицу, по груди, контуры которой чётко проступали под тонкой мокрой тканью.

— Простите, я не специально! Это всё он! — пропищала я, указывая на Браслет.

Ему было всё равно. Он сделал резкий шаг, и вот я уже прижата к его горячему телу. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая воздух. По моей коже пронёсся табун мурашек. Я тихо охнула от смеси страха и удовольствия. Он замер, а потом рывком поднял меня на руки и вынес из бассейна.

— Сейчас служанка принесёт сухую одежду. Жди здесь, — прохрипел Арнор и скрылся за дверью.

Я смогла выдохнуть. Рядом с ним моё дыхание становилось поверхностным, и от нехватки воздуха начинает кружиться голова. Прошли почти сутки, а я уже схожу с ума. И не только от сидения взаперти, но и оттого, что этот мужчина пробуждает во мне совершенно неуместные чувства. Он враг. Точка.

Что делать дальше? Сбежать Браслет не даст. Рассказать, кто я? Тоже не вариант. Нужно найти способ его снять. Бить его о каменный бортик ванной я уже пробовала — заработала только синяк, а на нём ни царапины. Надо наведаться в библиотеку. Завтра же. Попрошу ту служанку проводить меня.

Но для начала нужно дождаться сухую одежду и как-то вернуться в свою комнату.

Только я об этом подумала, как вошла та самая девушка, что приносила ужин. Она мило улыбнулась, положила на скамью стопку вещей и так же тихо удалилась. Слава богу, не предложила помочь переодеться. Я же не госпожа какая‑нибудь — и сама справлюсь.

Быстро облачившись в сухое, я посмотрела на свою мокрую одежду. Что с ней делать? Оставить здесь? Но это единственное, что осталось у меня от дома. Вернувшаяся за мокрой одеждой служанка решила проблему, применив бытовую магию. Через секунду моя одежда была сухой. Я лишь изумлённо моргнула. Не от самой магии, а от мысли, что она могла высушить одежду прямо на мне. Тогда не пришлось бы надевать это чужое платье. Оно было из дорогой ткани, явно не для служанки, и я чувствовала себя в нём неуютно.

Я уже хотела попросить её выйти, чтобы переодеться в своё, но тут вошёл Арнор. Я замерла, прижимая к груди родное платьице. Служанка поклонилась и выскользнула за дверь.

Он тоже уже был одет. А я вспомнила, как несколько минут назад невольно скользнула взглядом по его спине с татуировкой двух стихий — огня и воздуха, а ниже… Я ущипнула себя за руку, прогоняя этот соблазнительный образ.

Он подошёл вплотную. Я боялась поднять глаза, чувствуя, как пылают щёки. Воспитание всё же взяло верх.

— Спасибо за сухую одежду. Я… я потом верну это платье.

— Оно твоё. Ничего возвращать не нужно.

Я удивлённо вскинула на него глаза. Моё? У меня никогда не было таких красивых вещей. Родители не могли себе позволить тратиться на красивейшие платья для меня, поэтому были обычные однотонные и хлопковые платья. Да и сейчас мне как служанке не положено быть красивой, лавное — удобное платье, чтобы не мешало заниматься своей работой.

Мы молчали, разглядывая друг друга. Я сглотнула и всё-таки выдавила:

— Можно… я пойду в свою комнату?

Он скользнул взглядом по моим мокрым волосам. Точно, волосы! Где бы теперь найти ту служанку? Хотя нет. Я видела, что магия на волосах не всегда работает как надо: то сосульки, то одуванчик. Уж лучше по старинке, полотенцем.

Он кивнул, отступая в сторону.

— Спасибо!

Я шагнула, чтобы пройти мимо, но не смогла. Браслет снова примагнитился к его руке. Да что ж такое-то! Я же не думала о побеге!

Мы оба посмотрели на наши сцепленные руки. Он усмехнулся.

— Похоже, твой Браслет — другого мнения.

Я невольно улыбнулась в ответ. Да, очень своенравный, а ещё дефектный.

И тут же получила болезненный разряд в запястье.

— Ай!

— Что такое?

— Всё хорошо. Просто кольнуло, — пробормотала я.

Он нахмурился и посмотрел на мою руку, тут же заметив синяк.

— Пыталась снять?

Я покраснела. Мне стало стыдно за такой примитивный метод. Но, что сделано, то сделано. Кивнула.

— Не стоит себя калечить. Такие магические Браслеты не снять обычным способом. Пойдём.

Он проводил меня до теперь уже моей отдельной комнаты напротив его собственной.

Слово своё он держит — «Это только на одну ночь».

Мне бы радоваться, но стало почему-то грустно. За эти годы я привыкла спать не одна. Страшно было представить, как засыпать в пустой кровати в чужом замке. А вдруг кошмары вернутся? Если бы стресс прошёл, то моя магия бы уже освободилась. Я её не чувствую. Хоть мне и страшно, но ему не стоит показывать этого. Справлюсь.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мы дошли.

Щёлк.

Притяжение пропало. Я выдохнула.

— Спасибо, что проводили. И… ещё раз спасибо за платье.

— В твоей комнате теперь много разных платьев. Носи, что понравится. И та девушка, Бета, — твоя личная служанка, — сказал он и, кивнув, вошёл в свои покои.

Я, наверное, от удивления даже рот открыла. Личная служанка? Зачем? Я всё могу сама.

Тихо войдя в свою новую комнату, я подошла к шкафу. Магические светильники зажглись сами. Ахнула. Платья. Десятки платьев. Ткани, фасоны, расцветки — такой красоты я не видела никогда. Во мне проснулась обычная девчонка, которая любит наряды. Проснулось желание носить эту красоту. Желание, чтобы на меня смотрели как на девушку, а не как на замарашку без будущего, магии и Браслета.

И я заплакала. Оттого, что мужчина-враг, из-за которого погибли мои родители, подарил мне эту красоту и заставил почувствовать себя желанной.

Как мне теперь себя вести?

Резко захлопнула дверь шкафа и попятилась подальше от него.

— Я не должна, не должна принимать от него подарки! Это предательство по отношению к родителям и стране своей! Я не должна принимать от него ничего! — зло проговорила сама себе.

Я в отчаянии плюхнулась на кровать. Всё здесь было чужим, дорогим, вражеским.

И Браслет снова сработал.

Я опять оказалась прижата к нему. Точнее, я прижала его, рухнув сверху на кровать, где он лежал. Я приподнялась на руках, и он увидел моё заплаканное лицо. Нахмурился.

— Не понравились платья?

Я замотала головой.

— Комната?

Я снова замотала головой, уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Рядом с ним я становлюсь совсем плаксивой. Он неуверенно, а потом всё смелее стал гладить меня по волосам, по спине.

— Я хочу домой, — прошептала я сквозь слёзы.

— Скажи, где твой дом — и я отвезу тебя.

Замерла. Слёзы мгновенно высохли. Он ждал ответа.

Я резко отпрянула, но тут же упала обратно. Нет, это был не Браслет. Он сам схватил меня за руку и не отпустил.

— Я знаю, откуда ты. И понимаю, почему ты молчишь. Я никому не скажу, но и ты не проболтайся.

Он знает. И я до сих пор жива. Более того, он дарит мне платья.

— Мне лучше вернуться.

Он напрягся.

— Не думаю. Этим ты подставишь и себя, и меня. Меня — за сокрытие врага. Тебя — за дезертирство. Их не будет волновать реальная причина, никто не поверит в такую функцию твоего браслета, как телепортация на дальние расстояния к избраннику. Поэтому ты останешься здесь. Я понимаю твои чувства, но поверь, так будет лучше для всех.

Он прав.

— Хорошо. Можно мне сходить в библиотеку?

Он удивлённо моргнул, явно не ожидая такой быстрой смены темы, и на его губах промелькнула ехидная усмешка.

— В любое время. Бета проводит тебя. Можешь гулять по всей территории замка.

Только по территории замка. Ну, и на том спасибо.

Я начала медленно сползать с него. Он не мешал, но его руки снова медленно проскользили по моему телу. Мы встретились взглядами, и я, затаив дыхание, резко вскочила и убежала в свою спальню, благо, она была по соседству.

— Ты почему так делаешь?! — прошипела я Браслету, захлопнув дверь.

В ответ он снова ударил меня током. Было больно.

Это что, недовольство? За то, что я не оценила его стараний — переместить меня прямо в объятия Арнора?! Его точно наделили собственным разумом, иначе как это объяснить? Интересно, только мой такой «умный»? Арнор ведь ко мне ни разу не перемещался. Я представила, как он так же приземляется на меня сверху, и подавилась воздухом.

— О, боги, пусть таким будет только мой Браслет!

Следить за мыслями становилось всё сложнее.

На следующее утро, как только служанка по имени Бета принесла мне завтрак, я попросила её отвести меня в библиотеку. Она согласилась, попросив лишь подождать, пока она отнесёт поднос. Мне оставалось только кивать. Она сейчас — единственный проводник Бета вернулась через несколько минут, и мы отправились в путь.

Мы петляли по коридорам так долго, что после пятого поворота я бросила попытки запомнить дорогу. Потом мы и вовсе начали спускаться вниз, словно в подвал. Мне стало не по себе. «А туда ли она меня ведёт?» — мелькнула тревожная мысль. Но Бета шла впереди с лёгкой улыбкой, рассказывая, как им повезло служить такому хозяину. Я лишь молча кивала, не расслабляясь.

Когда мы вошли в огромное помещение, я поняла, почему мы спускались. Библиотека уходила на пять этажей вверх, а её основание находилось глубоко под землёй. Как ни странно, дышалось здесь легко. Мы прошли мимо пустого стола библиотекаря. Бета поклонилась и вышла, сказав на прощание, что когда я закончу, нужно просто произнести её имя вслух, и она явится. Сказала, что «настроена на меня». Что значит «настроена на меня», я спрашивать не стала.

Оставшись одна, я направилась вглубь первого этажа. И как мне найти здесь то, что нужно?

Стоило мне об этом подумать, как прямо из воздуха соткался полупрозрачный старик.

Я не сдержалась и завизжала, отпрыгнув на несколько шагов. Я слышала о призраках, но видеть одного вот так, воочию… К такому жизнь меня не готовила.

Дедушка даже бровью не повёл. Он либо глухой, либо привык к такой реакции. Но всё-таки поздороваться стоит.

— Здравствуйте! Вы здесь главный? — проговорила я чуть громче, чем положено.

Дедушка сначала поморщился, но на слова о том, что я назвала его главным, всё-таки среагировал: его подбородок чуть вздёрнулся. Значит, угадала и в то же время польстила ему.

— Конечно, я тут главный. Это, — он обвёл руками всю библиотеку, — мои сокровища, за которыми я слежу и не позволю им навредить. Чего тебе? И вообще, откуда ты взялась?

Значит, не глухой.

Какая такая и откуда я взялась, я ему не скажу.

— Мне Арнор Влаас разрешил прийти сюда, а Бета привела. А то, знаете, не нашла бы библиотеку, — проговорила я и мило улыбнулась.

Пусть думает, что я гостья.

Он прищурился и начал меня рассматривать. Какой подозрительный дедушка оказался. И как только он увидел Браслет, его глаза расширились. Он мигом подлетел ко мне, схватил мою руку и принялся её рассматривать. И как он вообще смог схватить-то руку? О такой способности привидения я не знала.

Поэтому я молча пялилась на его полупрозрачные руки, а он тем временем рассматривал мой Браслет.

Покряхтел, отпустил, уставился теперь на меня.

— Ну наконец явилась-таки! Значит, до внучка быстрее дойдут те слова!

О каком внучке он говорил и что значит «явилась-таки»? Будто предъявили мне за что-то. Ладно, неважно! Мне сейчас нужно свой вопрос решить. Даже два. Может, ещё смогу магию свою распечатать. В библиотеке Эм я ничего так и не нашла, да и она была настолько маленькой по сравнению с этой. Поэтому два вопроса мне надо отработать — моя магия и Браслет.

Но начну, пожалуй, с магии, а то будет странно звучать запрос на снятие Браслета. Ведь только дурной захочет от него отказаться, это же божий дар.

— Мне бы найти информацию о снятии блока с моей магии, я…

Договорить он не дал.

— Да что же вы оба такие дефектные-то оказались? — всплеснув руками, он испарился.

Я лишь стояла и хлопала глазами. Это что сейчас было? Дефектная? Нет, так меня ещё никто не называл, да и он ещё кого-то имел в виду. Значит, есть ещё кто-то с заблокированной магией. Отлично, значит, он быстро найдёт информацию об этом.

Он притащил какой-то Куб и один-единственный фолиант, запечатанный в мерцающий кокон. Меня уже не удивляло, как его полупрозрачные руки смогли всё это взять. Моё внимание сразу привлёк этот самый фолиант, и я потянула к нему руки, но тут же получила по ним от дедушки. Я непонимающе уставилась на него.

Он лишь коротко выдал:

— Руками не трогать!

И для чего он тогда его притащил, если нельзя взять?

Скрестила на груди руки. Хочу, блин, начать на него обижаться, но не успела.

— Какого вида блок?

Хлопнула глазами и ответила:

— Психологический.

Он кивнул.

— Как давно?

— Пять лет.

Он прищурился, осмотрел меня, но ничего не сказал.

Взял фолиант, положил его в Куб, и там его подхватила магия воздуха. В этом Кубе страницы сами начали переворачиваться. Я как заворожённая наблюдала за таким необычным свойством этого артефакта. Это было красиво. И вот перелистывание остановилось, дедушка подозвал меня ближе. Я прочла:

— Принять и отпустить то, что было, и впустить то новое, что будет; открыть глаза и начать слушать правду.

Только я прочла, как фолиант захлопнулся, и дедушка исчез вместе с ним и Кубом.

— И всё?

Не поняла. Вообще ничего не поняла. Что означают эти слова и как они вообще относятся ко мне?

Хотела найти ответы здесь, но только ещё больше запуталась.

Дедушка опять появился и подплыл ко мне вплотную. Опять начал рассматривать. Какой-то всё-таки странный этот библиотекарь.

— Всё поняла?

Я помотала головой. Он вздохнул.

— Да что ж вы оба такие тугодумы?

Ну вот, опять «оба». Хотела уже уточнить, о ком это он вообще говорит. Мне бы с этим вторым «тугодумом» встретиться, вдвоём же будет легче справиться с блоком.

Но дедушка испарился, напоследок выдав:

— Отключи голову — послушай сердце! — он тыкнул меня пальцем прямо в лоб и испарился.

Да, конечно, сейчас ещё понятнее стало. Спасибо! Я лишь топнула ногой.

Ну раз дедушка помогать отказался, решила сама пойти поискать, но упёрлась в стену, переливающуюся перламутром.

— Не поняла.

Появилась лишь одна голова дедушки.

— На полученный запрос информация выдана. Иди и работай.

И опять испарился.

Мне не нравится такая библиотека. Что значит «информация выдана»?

— Я хочу получить более развёрнутый ответ. Хочу сама поискать. Можно? — прокричала я, не думая, что он услышит, но нет, опять появилась голова.

— Я сказал идти работать, значит, иди. Дальше не пущу. Информация получена. Свободна.

Исчез.

Да ну что такое-то?!

Вышла из библиотеки. Этажей с информацией много, а толку от этого ноль.

Позвала Бету, и она появилась прямо из стены. Я помотала головой. Нет, она человек, просто, видимо, такое здесь могут только служанки. Да, так и есть.

Ещё никогда мне не было так скучно. Там, у себя дома, мне не давала скучать Эм, да и уборка отвлекала. А тут скукота. Ничего делать не даёт Бета. Мол, это её обязанности, и если она не будет их выполнять, то хозяин станет ругаться. Я не стала её подставлять, знаю, что такое наказание за бездельничество. Меня не наказывали: я старалась прилежно выполнять свои обязанности, а вот другие — да, получали, но в основном урезанием жалованья. А тут я не знаю, как происходит наказание. Хотя Арнор не выглядит уж слишком злым.

Так, стоп. Я что, сейчас своего врага считаю добрым? Это ведь их люди убили столько народу тогда, в моём посёлке. Поэтому нет, он не добрый!

Ела я по‑прежнему в своей спальне.

Бета повела меня прогуливаться там, где не было людей. Чуть где услышит голоса, тут же сворачивает в другую сторону. Да и я не была против, не хочу видеться ни с кем из этой страны. Но и одна сколько выдержу? Бета не сильно многословна, да и я не болтушка. Из нас двоих только Эм и болтала, а я в основном просто слушала. И сейчас мне не хватает её болтливости.

И зачем ей взбрело в голову подарить мне этот Браслет? Так была бы сейчас дома, и всё было бы как обычно. Я была бы на своём месте и через месяц после своего совершеннолетия покинула бы их дом и переселилась в храм. Я уже и присмотрела один, недалеко от дома Эм, и со священником пообщалась, и они готовы были меня взять к себе. Моя жизнь была предсказуема. Но всё настолько перевернулось, буквально на сто восемьдесят градусов. И я не знаю, что же меня теперь ждёт даже за этим поворотом.

Я ведь совсем не знаю ничего об этой стране и её устоях. И вообще, как началась эта война? Почему Арнор напал первым? У нас только и крутили информацию об их жестокости и показывали, как они нападают на наши сёла, посёлки и города. Это ужасно! Хотя и не скажешь, что они настолько здесь жестокие. Вот даже на совете не было каких-либо жестоких мер против нас. Да, озвучивали потери моей страны, было больно и тяжело это слушать, но и их страна тоже несла потери. Зачем вообще эти войны? Почему люди не могут жить без этих кровопролитий?

Так задумалась, что и не заметила, как после поворота мы вышли к красивейшему саду из роз. Это было волшебно. А аромат стоял просто божественный.

И все мысли улетучились, а остались только розы и я. Я подходила к каждому кусту и вдыхала их аромат, каждый был неповторим. Этот аромат — аромат успокоения. Аромат родного дома. Аромат, который спасал меня от того тревожного сна, который, кстати, здесь пока не снился. И это непонятно: что же меня так успокаивает, что я спокойно засыпаю, а не шатаюсь по ночам, как раньше, пока не переселилась к Эм?

— Деточка, тебе нравятся розы? — прозвучал старческий и немного уставший голос сбоку.

Я вздрогнула и повернулась.

В маг-кресле сидел мужчина — на вид не старый, но уже и не молодой. Однако голос у него был уставший, старческий.

Я улыбнулась.

— Да, очень нравятся. Особенно их аромат. Здесь столько сортов, я никогда столько не видела в одном месте.

— Это розы моей покойной супруги, она обожала их и знала, как за ними ухаживать.

— Я сожалею.

— Всё хорошо. Прошло уже пять лет — я почти смирился.

Пять лет? Что же произошло здесь?

— Мои родители тоже погибли пять лет назад, — я заставила себя замолчать.

И зачем я начала делиться этим с незнакомым мужчиной вообще? Но почему-то он не вызывал во мне страха.

— Совсем ребёнком ведь была. Как ты справилась?

— Я… Мне помогли добрые люди. Всё хорошо, спасибо!

Он рассматривал меня. И увидел Браслет. Глаза его расширились.

— Это же… Вы! — он ткнул в меня пальцем, и я, честно, думала, что сейчас начнёт ругаться, и немного сжалась. — Это же счастье!

А?!

— Вы о чём?

— Твой Браслет… Это точная копия Браслета моего сына. В первый раз вижу, чтобы они были настолько схожи. Ты его избранница? — выпалил он на одном дыхании, а радость так и плескалась от него во все стороны.

Значит, это отец Арнора? А я тут такая, общаюсь с ним как с обычным человеком. Боже. Мне же ничего за это они не сделают? Какие у них тут вообще правила этикета перед такими особами? И скорее всего, я их уже все нарушила. Я в своей-то стране не знала, как вести себя рядом с правителями, ведь даже и не встречалась с ними, а родители Эм не требовали от нас никаких поклонов, только обращения «госпожа» да «господин». Вот и весь этикет.

Посмотрела на Бету. Она стоит с опущенной головой и даже не дёрнулась, когда отец Арнора сказал, что я избранница их правителя. Значит, и она в курсе.

Я чуть прикрыла рукой Браслет и попятилась от него. Не знаю, как реагировать на такую его реакцию.

— Отец, почему ты никому не сказал, что собрался погулять?

Вот его ещё не хватало.

— Сынок! Ты почему молчишь?

— О чём?

Он посмотрел на меня, потом увидел, как его отец указывает на мой Браслет, который я уже спрятала за спину, но Арн и без этого понял, чего отец от него хочет.

—  Не вижу ничего особенного. Сказал бы, когда придёт время.

Это было грубо.

Ничего особенного?!

Ну да, наверное, если бы на моём месте была женщина более благородных кровей, то уже и гуляния бы устроил.

Хочу в свою спальню.

— Извините. Я, пожалуй, пойду к себе, — я чуть поклонилась и пошла.

— Деточка, скажи хоть, как тебя зовут.

Повернулась.

Да, а отец-то воспитаннее оказался. Ведь его сынок так и не удосужился спросить моё имя. Вот, наверное, до него тоже дошёл этот факт. Стоит с чуть вытянутым лицом и ждёт.

Ну ладно. Хоть и не сам спросил, но пусть знает ту, которую ему выбрали сами боги.

— Адалина, можно просто Ада, — глаза Арнора чуть сверкнули удовлетворённо.

Ну хоть имя ему понравилось, а то от внешности-то он оказался не в восторге.

— Ада, красивое имя. Меня зовут Азрин, но можешь звать меня отцом.

Теперь мы оба удивлённо уставились на него.

А он продолжил:

— Всегда хотел иметь дочку. И вот мне боги послали красивейшую дочку. Спасибо! — он чуть смахнул слезинку и медленно покатился от нас на выход из сада.

Мы уставились друг на друга. Судя по выражению его лица, это в его планы не входило. Он вообще, наверное, не собирался меня знакомить со своим отцом, а хотел провести обряд отказа от избранной. Для этого нужен был веский повод, например болезнь избранной или его самого, или вот — жительница враждебной страны. Вот для этого он, наверное, и оставил меня тут. Чтобы всё подготовить.

Но судьба решила по-другому. И я этому рада. Нет, я, конечно, не горю желанием становиться его женой, но и отказаться не дам ему просто так. Я ведь не выживу здесь, в его стране, одна, а так у меня есть защита.

Развернулась и пошла от него прочь. очень надеюсь, что Браслет сейчас не станет чудить. Я шагала, с замиранием сердца ожидая подлянки от него. И уже почти скрылась за поворотом, как он сработал.

Я видела, как Бета даже не заметила моей пропажи, спокойно пошла дальше.

А я стою теперь возле него, моя рука прилипла к его, а он уже был в беседке, где плети роз полностью скрывают нас от посторонних глаз.

Посмотрела на него, он тоже меня рассматривал.

— Я не контролирую его совсем. Честно! — и зачем я оправдываюсь?

— Я уже понял, — он даже не улыбнулся.

Стоит весь такой серьёзный. Конечно, правитель же целой страны. А я тут прилипчивая, вечно не вовремя появляюсь.

Попыталась отдёрнуть руку, но нет, не хочет. Как Браслет решает, когда ослабить хватку?

Пока я была сосредоточена на отдёргивании руки, он решил исследовать моё лицо. Я замерла. Он медленно и почти не касаясь вёл пальцами от виска к подбородку. Я затаила дыхание, боясь спугнуть такой необычный для меня момент.

Он не смотрел мне в глаза, а рассматривал мои губы, которые уже трогал пальцами. Мои губы закололо от нетерпения. Они хотят поцелуя. Нет, этого хочу я. Хочу, чтобы он меня поцеловал.

И он сделал это. Просто прижался к моим губам своими, чуть помял их, отстранился и взглянул на меня. В этот момент Браслеты отлепились. Мы оба на них посмотрели, потом опять друг на друга и резко отошли.

Я, ничего не сказав, вылетела из беседки. Чуть остановилась, чтобы сориентироваться, куда идти, но увидела Бету, которая бежала ко мне, видимо, заметив пропажу. Выдохнула и направилась к ней. Она не стала ничего спрашивать, да и я бы ничего ей не сказала.

Я и сама не знаю, что сказать самой себе. Мои чувства запутались, моё отношение к нему непонятно. Его тоже не понять, слова и действия не соответствуют.

Зашли в замок по тому же пути, через вход для прислуги. Было ли мне обидно? Наверное, немножко. Но другого и не стоило ожидать, если он даже имя узнал, только когда его отец у меня спросил, а сам просто стоял рядом и слышал. Задержись он ещё чуть‑чуть — и опять не знал бы моего имени. И всё-таки мне обидно. Очень.

Тут Бету срочно вызвала другая служанка: на парадном платье появилось сложное пятно, и справиться с ним может только Бета. Я взглянула на неё и отпустила, здесь-то уже не заблужусь, это не в библиотеку идти, почти без развилок. Она кивнула, извинилась и убежала.

Я дождалась, когда они скроются, и тихонько побрела обратно в спальню. Шла и рассматривала через окно голубое небо. Красиво, жаль, что в полной мере не могу насладиться таким прекрасным видом в чужом, вражеском замке. Выдохнула, резко отвернулась от окон и прибавила шаг. До поворота не дошла каких-то десяти шагов.

Из-за него вышла красивая и статная женщина. Она прищурилась, оценивая меня с ног до головы. Скользнула по мне взглядом, потом зацепилась им за Браслет и потребовала:

— Покажи! — она ткнула пальцем в него.

Я нахмурилась и тоже осмотрела её запястья, но они были пусты. Браслет отсутствовал.

— Что вам показать? — сказала я, оставшись стоять на месте и даже не пряча руку с Браслетом.

— Всё ты поняла, паршивка!

Ого, уже и оскорблять начинает.

— Не знаю, почему вы меня оскорбляете, но так не обращаются с незнакомыми людьми, — сказать-то я это сказала, а у самой коленки трясутся.

Не разговаривала я ещё так с другими людьми, да и мне не грубили так.

— Ты воровка. Откуда ты только свалилась мне на голову?

Я застыла, оглядываясь, к кому эта эффектная дама обращается. И поняла, что это обращение всё-таки опять относится ко мне.

Да она та ещё хамка.

— Извините, я вас не понимаю!

— Как же, не понимаешь. Всё ты понимаешь! Припёрлась и всё мне порушила. Я тебе это так с рук не спущу! — зло прошипела дамочка и начала наступать на меня.

Я стала пятиться обратно к выходу. И зачем я Бету отпустила с той служанкой?

У этой недовольной дамы на руке стал появляться огненный шар. Я бы им с удовольствием полюбовалась, как делала, когда папа показывал мне всевозможные фокусы с использованием его магии, но вот эта дама явно не фокусы сейчас собралась мне показывать. Я посмотрела назад и поняла: бежать мне далеко до выхода, а здесь открытое место, и спрятаться негде, и защититься мне нечем. И вокруг никого.

— Давайте просто поговорим. Я думаю, вы всё-таки меня спутали с кем-то, — я выставила руки, и это было ошибкой. Она зло уставилась на мой Браслет.

— Как же тебя спутаешь. Вон твоя главная примета на руке болтается! — кивнула она на мой Браслет.

И теперь я поняла, почему дама на меня так наехала. Значит, я «воровка» Арнора, а это, видимо, его пассия.

Ну, понять-то я это поняла, только положение моё от этого не улучшилось. Она всё так же стоит с огненным шаром в руке и всё больше и больше его увеличивает.

Потом глянула на меня угрожающе и пустила его прямиком в меня, при этом сказав:

— Мне терять уже нечего. Если его не будет рядом, то кому я нужна буду без Браслета!

Для меня секунды полёта этого шара показались вечностью. Увернуться не получится, этот огненный шар имел голубые прожилки, а это значит, что он самонаводящийся.

И что же, я тут вот так просто умру?

Закрыла глаза, но потом резко распахнула и обратилась к Браслету:

«Что же ты сейчас меня не перемещаешь? Вот сейчас я желаю к нему. Прошу».

Но нет, стою на месте.

Ну что ж, значит, получается, это моя судьба — погибнуть от рук врагов, как и мои родители.

Убегать я не стала, а лишь замерла, глядя в упор на этот огненный шар. Хотела чётко смотреть на него, но всё-таки глаза мои закрылись. Было страшно.

Но я не почувствовала ни жара, ни боли. Секунды шли, а ничего не происходило. Я открыла один глаз. Шарик исчез. От него остался только дым, и когда он развеялся, я увидела, как Арн держит за горло эту даму. Видимо, мой Браслет всё-таки сработал, но не так, как я ожидала: он не перенёс меня, а позвал его.

— Ты кем себя возомнила? — зло шипел Арн на неё.

— Я люблю тебя и не смогу без тебя. Прошу, останься со мной! Прошу! — слёзы лились из её ярко накрашенных глаз, и эта краска теперь стекала по щекам. Страшно красивая она теперь.

Он скривился от её тирады.

— Я тебе ничего не обещал. Ты сама должна была понимать: когда я встречу свою избранницу, то точно выберу её, а не тебя!

Я ехидно улыбнулась. Было приятно слышать такое, хоть это только слова.

— Но как же наши «горячие ночи»? Мы…

Я зажара уши. Не хочу! Не хочу слышать про их горячие ночи. Ещё и отвернулась для верности.

Постояла пять минут, убрала сначала одну руку — голосов не слышно, — затем повернулась и упёрлась прямо в грудь Арна. От неожиданности я отпрянула. Он продолжал сверлить меня взглядом, будто я в чём-то провинилась и вообще спровоцировала эту даму на истерику.

— И стоило тебе так демонстрировать своё превосходство?

— Что?

Он схватил мою руку с Браслетом и потряс им перед моим лицом. Я посмотрела на это всё, и до меня дошло, что он хочет этим сказать. Вырвала руку и спрятала за спину.

— Вы — самовлюблённый индюк! Она сама уже знала, кто я. И не смейте меня тут делать виновной в случившемся! И вообще, это ваша любовница, вот и разбирайтесь с ней сами. А лучше и с остальными тоже поговорите, а то в следующий раз можете не успеть меня спасти и останетесь без избранницы. А может… вы этого и хотите, чтобы остаться с этими… этими… «дамами», — язык больше не поворачивался назвать этих женщин любовницами.

Развернулась и побежала от него прочь. Вот ведь гад.