Брат подруги. Наваждение

Лика помогает мне со вторым чемоданом, ставя его в прихожей квартиры Матвея, её брата. А у меня сердце как-то волнительно сжимается, стоит только зайти. Я теперь тут буду жить… И представить подобное себе не могла.

Тем более в те свои тринадцать, когда наивные мечты жёстко разбились о суровую реальность.

Видимо, у меня обеспокоенный вид, потому что Лика вдруг уверенно заявляет:

— Матвей точно не приедет, я только сегодня проводила его в аэропорт. Его проводила, потом тебя встретила, насыщенный день, — последнее она с усмешкой подмечает скорее как мысль вслух.

Я не просила о том, чтобы меня встретили, но это и вправду оказалось кстати. И удобно очень. Лика энергичная, на лету схватывающая — с такой не затеряешься. А ещё всегда готова помочь даже без просьб. Я иногда чувствую себя её младшей сестрёнкой, хотя теперь; когда мне восемнадцать, а ей двадцать, разница в возрасте между нами почти незаметна.

— Спасибо тебе, — благодарно улыбаюсь, зная, что Лике это было абсолютно не в напряг.

— Не стоит. Это в моих интересах, что ты здесь, — с теплом отвечает подруга, которой всегда нравится, когда её участие подмечают и благодарят. — Так что спасибо тебе, что ты рискнула и приехала из своего Брянска в теперь уже нашу Москву.

Да уж, учитывая, что у меня не получилось поступить на бюджетную основу в столице, шаг с тем, чтобы всё равно приехать — не имея здесь ничего — всё же был рискованным. Ни за что не решилась бы, если бы не постоянные уговоры Лики, которая уже и варианты подыскивать мне начинала до того, как принялась активно склонять к переезду.

— Так вот, командировка Матвея в Эмиратах продлится минимум полгода, а этого времени тебе хватит, чтобы обустроиться тут, осмотреться в городе, работу найти, подкопить на снятие другой квартиры и заняться поисками соответственно, — убеждённо и запальчиво перечисляет Лика, когда мы берёмся за чемоданы, чтобы перенести их в гостиную. Я решила, что буду спать там на диване, а не в комнате на кровати Матвея. — Мы с Вовой готовы тебя во всём поддержать и помогать по всем перечисленным пунктам. Он тоже рад, что ты приехала, — подруга так и искрится энтузиазмом.

Я всячески изображаю воодушевление, хотя немного не по себе от всего этого. Тут везде дышит присутствием Матвея, словно он может вернуться в любой момент…

Да уж, наверное, мне было бы даже проще остаться на время у Лики, хотя она и живёт со своим парнем Вовой. Причём уже год.

Вроде как тот её ровесник. Ну, плюс-минус. А вот Матвей старше сестры на пять лет. Меня, соответственно, на семь. Получается, ему уже двадцать пять. Достаточно взрослый, конечно, но не рановато ли для командировок в Эмираты? По моим представлениям, для этого надо быть на хорошей должности в солидной компании.

Осматриваюсь вокруг. Насколько я знаю, эту квартиру он себе купил сам. Она на юго-западе Москвы, но ближе к центру. Две комнаты, гармонично просторно, есть даже мини-спортзал на балконе. Стильный чёрно-белый дизайн. Да, это не элитный ЖК, вполне обычный московский район, но купить такую квартиру явно не дешёвое удовольствие.

Интересно, где работает Матвей. И как у него вообще дела, насколько изменился и… Нет, насчёт его личной жизни мне неинтересно. Не должно быть. И не будет.

— А Матвей знает, что я тут у него побуду? — срывается с губ вопрос. Довольно важный, кстати.

 Я знаю, что он позволяет своей сестрёнке тут бывать в любое время, которое она захочет. И гостей вести ей тоже можно. Но это всё же далеко не то же самое, что поселить здесь подругу на полгода.

— Пока нет, к слову не пришлось, но, поверь, он не будет против. Он знает тебя, да и ему же лучше, если тут квартиру кто-то будет периодически проветривать и от пыли прибирать, — хмыкает Лика, проведя пальчиком по одной из полок с книгами.

Пыли там нет, конечно, но ведь и Матвей уехал только сегодня. Вздыхаю, почему-то с трудом подавив желание спорить с тем, что он меня знает. В свои восемнадцать уехал из Брянска в Москву. Сначала учиться, а потом и жить, работать. Приезжал, конечно, периодически… Но не так уж часто. В последний раз я его видела, когда ему было двадцать. А мне, соответственно, тринадцать.

И вот о том, что произошло тогда, лучше даже не вспоминать.

— Ну только если так, — улыбаюсь, пожимая плечами. — Но ты скажи ему, пожалуйста. Будет лучше, если он узнает как можно скорее.

Вряд ли мы вообще пересечёмся — я планирую сделать всё возможное, чтобы съехать раньше, чем через полгода. Но всё равно неудобно быть в чьей-то квартире без ведома хозяина.

Тем более, в квартире Матвея…

Так, стоп. Без «тем более». Какая разница, где именно я пока перебьюсь. Меня сюда привела Лика, а не кто-либо ещё. И она же понимающе кивает моей просьбе:

— Конечно, я бы и раньше сказала, но мы с Вовой другие варианты для тебя искали, чтобы сразу заселилась, без временного проживания где-то. Вот и не говорила, ты же знаешь.

Киваю. Да, знаю, конечно. Лика с Вовой давно загорелись желанием перевести меня в Москву, ещё когда я только думала о поступлении. Тогда они, правда, не искали варианты с жильём, просто держали за меня кулачки, рассчитывая, что я поступлю и буду жить в общаге универа. Но вот недавно оказалось, что нет, мне не хватило совсем немного баллов, чтобы пройти по второй волне. Обидно, конечно. Так и собиралась сидеть в Брянске ещё год, если бы не настойчивость Лики. И вот уже месяц спустя я тут.

Хотя теперь мне кажется, что лучше было бы хотя бы обсудить с Матвеем идею поселить меня здесь. Странно, что Лика решила, что можно обойтись без этого. Я-то понятно — у меня и связи с ним не осталось, да и вообще, кажется, по-прежнему его смущаюсь. Мы не общаемся, и после одного моего эпичного фейла не тянет. Поэтому я, наверное, и не настаивала, когда Лика сказала, что всё без меня с ним уладит.

— Я позвоню ему завтра, сегодня ему не до того будет, перелёт, заселение, суматоха… — решает она, покрутив в руке телефон.

— Понимаю, конечно, — с готовностью киваю.

Как ни странно, меня даже скорее радует эта отсрочка. Хотя и без того понятно, что рано или поздно Матвей всё равно узнает, что я у него. Может, даже захочет связаться со мной, контролировать как-то…

Интересно, а он меня вообще помнит? Понятно, что как подругу Лики наверняка, а лицо, какие-то мои черты? Наши с ним взаимодействия?..

Боже, не о том я думаю. Пять лет уже прошло.

— Ну что ж… — к счастью, не замечая моего смятения, подытоживает Лика. — Обустраивайся, а вечерком мы с Вовой заедим, навестим тебя и познакомлю с ним заодно.

А вот это уже звучит здорово. Радостно киваю, как ни странно, только сейчас в полной мере прочувствовав, что у меня действительно круто меняется жизнь. Я теперь в Москве, и могу видеться с подругой, когда только захочу.

— Буду ждать, — с энтузиазмом говорю, обнимая Лику на прощание.

И совсем скоро уже остаюсь одна в квартире Матвея, где полно его вещей… Самых разных. Гитара в углу гостиной, коллекция вин, кое-что даже в холодильнике осталось… Календарь с какими-то пометками висит на нём, парочка фоток, где Матвей в горах и с какой-то компанией на фоне джунглей. Девушки в компании тоже есть, красивые. Но я и сама на внешность не жалуюсь, хоть и непонятно, к чему эта мысль. Уж привычкой сравнивать себя с другими никогда не страдала.

Одёргиваю себя от непонятного оцепенения и иду к своим чемоданам. Зачем рассматривать, чем живёт Матвей, когда лучше свои вещи разобрать.

**********************

Меня уже слегка срубает, клонит в сон ощутимо. Хорошо посидели, Вова принёс шампанское, моё любимое «Асти», которое пьётся так легко, что и не замечаешь. Зато теперь последствия дают о себе знать, хотя это скорее приятная усталость.

Улыбаюсь, вспоминая некоторые наши шутки и радуясь за подругу. Парень у неё действительно хороший и видно, что очень её любит.

Лениво направляюсь в гардеробную Матвея, чтобы взять постельное бельё. Хм, забавно, что у него оно довольно аккуратно сверху лежит на полочке, причём глаженное. И да, пьяной мне это скорее забавно. Не знаю, почему. Может, потому что беспечный парень на байке и в кожаной куртке у меня слабо ассоциировался с раскладывающим всё по полочкам? Хотя таким бунтарским он был, когда я совсем маленькой была. Потом, поступив в универ в мои одиннадцать, Матвей уехал в Москву и приезжал лишь периодически, заметно посерьёзнев.

Помню, как я, будучи маленькой и наивной дурочкой, ждала каждый его такой визит, считала дни, прикидывала, когда должен бы приехать… С волнением и чуть ли не трепетом причём. Так глупо было. А ведь искренне переживала, что видела его всё реже. Отчасти поэтому старательно училась, ведь решила тоже поступать в Москву.

У меня жар к коже приливает, когда вспоминаю свой «гениальный» план, придуманный в тринадцать. Я тогда только-только начала носить лифчик и очень взрослой себя сразу почувствовала. Помню, накрасилась, пуш-ап надела и пошла в гости «к подруге», прекрасно зная, что её в этот момент дома не было. Зато Матвей был.

У меня было всё так заготовлено и отрепетировано, что наверняка ненатурально ещё и выглядело, ко всему прочему. Попросила пустить меня, объясняя тем, что мне очень надо Лику дождаться, её поддержка мне очень нужна и я на нервах вся. Матвей пустил, чаем с печеньками угостил, пытался скрасить мне ожидание. И тогда я «не выдержала» и выпалила ему, почему так взволнована. Соврала, конечно. Сказала, что у меня завтра первое свидание. Решила этим сразу двух зайцев убить — и проверить реакцию, и подвести к главному, тому, зачем на самом деле приходила…

Реакция у Матвея действительно была. Лёгкая озадаченность. А потом он улыбнулся так, будто я что-то забавное сказала или странное. Но это я сейчас понимаю, а тогда, в свои тринадцать, решила; что ему было не по себе от того, что я с кем-то другим на свидание иду. Я тогда вспомнила все проявления заботы от этого парня и реально верила, что они были жестами неравнодушия. Потому довольно смело и выпалила, что не целовалась ещё и поэтому нервничала. А потом попросила его меня научить…

И вот дальше пошёл сплошной стыд, о котором даже вспоминать неприятно. Причём и сейчас, пять лет спустя. Матвей тогда снисходительно головой покачал и начал спокойно и мягко объяснять мне, что я ещё совсем маленькая, а он взрослый. Что ему хочется скорее куклу мне купить, чем целовать. Что у нас слишком большая разница, и что мне не стоило торопиться, а наслаждаться детством.

Как же обидно было это слышать… Я ведь оделась, как взрослая, накрасилась слегка и была уверена, что ему нравлюсь. Помню, я тогда вспылила и высказала ему, что вообще-то уже большая и что могу это доказать… И… Сама полезла. Ещё и раздеваться начала, идиотка.

О том, как меня мягко, но настойчиво выпроводили, лучше даже не вспоминать. Это, кстати, была наша последняя встреча с Матвеем. Потом он просто перестал приезжать. Возможно, из-за меня. Даже скорее всего, если уж честно.

 Горько ухмыляюсь и собственным воспоминаниям и тому, что от них всё ещё тоскливо сжимается сердце. Буду надеяться, что это от алкоголя так пробирает. Ну не могла же я снова заболеть Матвеем, просто побывав в его квартире?

Одиноко вдруг так становится, что хочется в плед завернуться и жалеть себя под какие-нибудь мелодрамы. Чувствую себя неудачницей. Не удалось поступить на бюджетную основу, еле накопила деньги, чтобы вообще в Москву перебраться, ни работы, ни личной жизни… Я ведь отказывала всем парням даже в свиданиях почему-то. Вот просто мешало что-то внутри согласиться. Не удавалось себя пересилить.

Уныло застелив себе на диване, падаю в кровать. И почти сразу закрываю глаза, проваливаясь в бессвязный сон…

Если первые часы я пребывала словно в коматозе, вообще не помня себя и всё вокруг, то в какой-то момент мой сон будто промежуточным становится. Таким… почти что реальным. Болезненно острым, как наяву.

Мне вдруг снится, как входная дверь отпирается, как комнату наполняют шаги. Уверенные, быстрые, даже будто бы резкие. Слышу шум воды в ванной…

При этом я сплю и проснуться не могу. Да и не пытаюсь. Знаю же, что мне это снится. А всё потому, что знаю, кто мне снится. Чувствую, чьи это шаги. Чувствую его присутствие… Каждой клеточкой чувствую и слегка дрожу от волнения.

Матвей… Неудивительно, что он мне снится. Здесь всё дышит им. И будто бы я, пока тут нахожусь, делаю то же самое. Даже вспоминаю тот его слегка древесный запах одеколона, который уловила, когда полезла в свои тринадцать лет к нему на колени.

Затаиваю дыхание, когда он заходит в гостиную. Не к себе в спальню, а именно сюда. Словно уловил, что я здесь. Хотя, наверное, так и есть — мы же во сне. А здесь возможно всё.

В том числе и то, что Матвей неожиданно садится ко мне на диван и окидывает мою фигуру таким взглядом, что жарко под одеялом становится, и я точно знаю, куда и как он смотрит…

— Мне надо было отобрать у тебя ключи, — недовольно шепчет Матвей, а у меня от его голоса сердце волнительно сжимается.

Давно не слышала его… Теперь он будто мужественнее стал, глубже, совсем взрослый. Хотя Матвей мне всегда казался взрослым, чем особенно манил.

Вот только то, что он говорит, мне не нравится. Получается, даже в моём сне этот мужчина мне не рад. В его словах чуть ли не враждебность, выдающая, что ему претит мысль о том, что я могу перебиваться в его квартире.

— Утром так и сделаю, — в подтверждение моему выводу выдаёт Матвей и неожиданно ложится рядом на диване, соприкасаясь со мной. Места тут, конечно, хватает на двоих, но не так, чтобы оставалось существенное расстояние. — И видеть тебя больше не хочу, — добавляет он сердито.

Но при этом вдруг кладёт руку мне на талию, ведёт по ней, очерчивая пальцами изгибы. У меня мурашки мгновенно активируются, а сердцу тесно в груди становится. Какие острые ощущения… Очень реалистичные. Чувствую вес его руки, её тепло, да само присутствие Матвея, и замираю. Ещё и слишком громко сглатываю. Наверное, если это сон, мне стоит быть посмелее, да и вообще не вникать в происходящее так старательно. Но у меня не получается. Этот человек дезориентирует меня даже во сне, причём ничего особенного для этого не делая. Прижимает меня к себе, зарывается носом в волосы, вдыхает их запах нагло, будто даже привычно. И ведь говорил, что не рад мне.

Не выдерживаю и развиваю тему хриплым шёпотом:

— Тогда почему лёг со мной?

Надо бы, конечно, не только об этом спросить. Но и о том, почему Матвей ведёт себя слишком вольно, будто думает, что раз я в детстве по нему с ума сходила, то меня и теперь трогать можно. Но об этом я спросить не решаюсь. Я вообще едва шевелюсь в его руках, не зная, что и делать. Это ведь самое тесное моё взаимодействие с мужчиной. Пусть и во сне, но таком ярком…

— Сегодня не хочу засыпать один, — заявляет он, и меня чуть опаляет алкогольным дыханием. Как ни странно, не противным, явно какой-то элитный напиток. И крепкий… — Но это последний раз. Спи давай. Завтра свалишь.

Я уже совсем мало что понимаю в этой ситуации, но почему-то и вправду засыпаю, проваливаясь в сон во сне. Как будто даже уютно делать это в мужских руках… И волнительно, и надёжно одновременно.

Вот только потом наступает утро. Быстро так, будто только закрыла глаза и вот уже открываю, просыпаясь после по-настоящему крепкого сна. Но привычно потянуться не получается.

Я не одна.

Чёрт возьми… Меня ведь и вправду обнимает Матвей. Повзрослевший совсем, с щетиной даже, по-мужски красивый и офигеть какой реальный.

Так… Надо собраться с мыслями и…

Нет, не получается ни разу. Что это за фигня вообще? Как это понять?

То есть весь тот полусонный бред реальностью был? И слова Матвея тоже?

Не шевелюсь, не решаясь даже выбраться из-под его рук, пока не разберусь в ситуации. Это получается, Лика ему всё-таки позвонила и рассказала обо мне сразу? А он настолько не хотел меня здесь терпеть, что прилетел обратно?

Да ну. Бред какой-то.

Может, просто отменили рейс. Но это мало объясняет, что Матвей был совсем не удивлён моему присутствию, разговаривал со мной, лёг…

Ещё раз осторожно смотрю в его сторону — хотя могла бы и не делать этого, слишком уж чувствую его близость, обнимающие меня руки, крепкое тело. Конечно же, он здесь. Глаза закрыты, дыхание горячо обдаёт мне шею. Спит ещё.

А мне нет больше никакого смысла продолжать тут лежать с Матвеем. Ещё не хватало, чтобы проснулся и обнаружил, что я остаюсь в его объятиях. Он просто был пьян — я же помню запах какого-то алкоголя. Трезвым бы вряд ли со мной лёг, тем более, если так настроен меня выгнать. Ключи отобрать…

Неловко пытаюсь высвободиться из довольно крепко держащих меня рук. Меня буквально заполняет непонятной обидой и волнением одновременно. И вот что теперь делать?

Ладно, о будущем подумаю потом. Для начала неплохо хотя бы с кровати всё-таки встать.

У меня почти получается, как вдруг сильные руки сгребают обратно, уверенно укладывая и подминая под крепкое мужское тело. Задыхаюсь от неожиданности, не сразу сфокусировав взгляд на лице Матвея, который нависает надо мной. И смотрит скорее ошеломлённо, с недоверием.

— Ты кто такая?

Сердце предательски сжимается. Не узнал…

К кому тогда обращался ночью? Ещё про ключи? Думал, что здесь легла какая-то другая девушка?

Меня прошибает мелкой дрожью.

— С-сестра… — бессвязно шепчу. — Подруга… Лика…

Он сначала смотрит на меня, как на диковинку, насмешливо и строго одновременно. Странное сочетание. Но оно вдруг заменяется осознанием, а потом и любопытством.

— Яна? — спрашивает озадаченно.

Моё имя он называет, как будто мы чуть ли не родственники дальние, и ему приятно меня узнать. Сердце пропускает удар.

— Да, — выдавливаю чуть хрипло. — Пусти.

Становится всё более не по себе лежать под узнавшим меня Матвеем. Вспоминается, как нагло уселась к нему на колени и целовала лицо, гладила руками всюду; пока он сначала осторожно, а потом уже настойчиво отстранял меня.

Надеюсь, я не краснею позорно, а то кожа уже чуть ли не горит, пока Матвей неспешно ведёт взглядом по моему лицу. Будто бы с интересом.

— Не сразу узнал, прости, — негромко проговаривает он, и встаёт, оставляя вместо себя пустоту.

Ну а я всё ещё лежу, будто придавленная к подушке.

— Лика не говорила насчёт меня? — интересуюсь, глядя в потолок.

— Нет. Так что давай ты за неё, — судя по всему, Матвей усмехается. — Вставай, позавтракаем и поговорим.

Тоже усмехаюсь, только с горечью. Судя по всему, мне не завтракать за разговорчиками надо, а уже вещички паковать. Возвращение Матвея не вписывалось в мои планы. Как и в его — моё присутствие.

Да, про ключи отобрать он не мне говорил, но всё же… Кстати, интересно, кому? Своей девушке? Хотя скорее бывшей, судя по формулировкам.

Не по себе от этого всего. От сложившейся ситуации, от повзрослевшего Матвея, от невольного соприкосновения с его личной жизнью…

Ну да ладно. Поговорить всё равно придётся. 

Наглость босса уже давно начала зашкаливать. Он решил, что раз компания имеет мировой успех, то сотрудники никуда не денутся. И если с непроиндексированными зарплатами ещё можно было мириться — в конце концов, они всегда были достойными, то с продвижением блатных людей было уже сложнее. Тем более с учётом, что эти новые сотрудники ни хрена в делах не смыслили, просто числились. И по факту мы за ними всё разгребали.

Даже на это я хоть и с неохотой, но закрывал глаза. Но последним ударом стало то, что один из таких сотрудников (насколько я знаю, брат любовницы босса) в последний момент был назначен отправиться в Эмираты вместо меня. В тот же, блять, день, когда я уже вылетать собрался. Нормально сообщать мне об этом в аэропорту вообще?

Если босс думал, что я и это схаваю, то трижды пошёл нахрен. Я заявил, что увольняюсь. Высказал много чего, и ничуть не жалею.

Да только вот неприятно всё равно от всего этого было. Не фанат конфликтов, но если уж таковые развиваются, кулаки чесаться начинают. Просто словами отделаться не получается, когда кипит.

В итоге напился в местном баре. Не хотелось никого видеть или предпринимать решительные действия. Торчал там довольно долго. Аж до позднего вечера, а потом пешком почти до дома прошёлся. На пьяную голову рассчитывал весь маршрут от аэропорта до своей квартиры преодолеть, но ближе к ночи остатки разума просигнализировали, что идея так себе. Вызвал такси, вернулся к себе. Хорошо хоть чемодан не забыл.

После ванной меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Ну, по крайней мере, на тот момент я так решил. Моя бывшая, Ксения, охренела настолько; что воспользовалась копией моих ключей, которые я ей сделал. А ведь не стал менять замок, забил. Да что там забил — забыл даже. Девушка, которая изменила мне из-за того, что на работе часто пропадал в тот период; сразу была вышвырнута из моей жизни и памяти. Хотя старательно пыталась вернуться, особенно, когда я в той самой работе существенные успехи делать начал.

Её попытки, конечно, были безуспешны. У меня к ней в принципе ничего серьёзного и не было — просто хороший вариант для временных отношений. А уж измену я вообще никому прощать не собирался. Табу.

Но после всех событий мне этой ночью было не до того, чтобы выставить её вон. Да и одному быть вдруг не захотелось, потянуло лечь рядом. Так будто даже спокойнее казалось. Но на всякий случай, конечно, надо было высказать этой наглой особе, чтобы не возомнила себе лишнего. В итоге с твёрдым намерением избавиться от неё завтра, обнял, почти вырубаясь. Успел только уловить, что она как-то странно двигала телом, то ли пытаясь поменять положение, то ли высвободиться вообще. Не стал вникать, обнял крепче и заснул, особо не задумываясь, почему её стало гораздо приятнее трогать. И запах будто бы другой… Уютный такой, как у печеньки. 

Утром, конечно, выяснилось, почему. Оказалось, что я сгрёб под себя в утреннем желании вовсе не Ксению. Девушка в моей постели была совсем другая. Мягкая и нежная. Глаза глубокого шоколадного цвета, волосы тёмные, прямой носик, чувственные подрагивающие губы… Мягко говоря, не ожидал таких сюрпризов.

Зажимаясь от волнения, девчонка всё-таки умудрилась выдавить мне, кто такая. Странно, но её ответ прямо-таки затопил меня нежностью. Давно не виделся с Яной, а расстались в последний раз как-то специфично. Поэтому она, наверное, так нервничала.

Зато я всё же взял себя в руки и настроился на серьёзную сдержанность. Тело всё ещё реагировало определённым образом, напоминая, что передо мной уже взрослая девушка. Но разум запротестовал. Сколько там Яне, получается? Едва восемнадцать исполнилось? Да и вообще…

Предложил ей позавтракать и говорить, поймав себя на мысли, что девчонка-то почти раздетая. На ней сорочка небольшая, красная. И почему-то очень мило выглядело то, как Яна старательно пыталась от меня её скрыть. И да, было что. Девчонка выросла в горячую леди. Настолько, что довольно шумно сглотнул, ведя глазами по шее, тонким ключицам, прочерчивающимся под одеялом формам, по тонким рукам, сжимающим это самое одеяло.

Браво моей выдержке, потому что в итоге мы с уже одетой Яной спокойно сидим за кухонным столом и завтракаем, попутно обсуждая насущные вопросы. Выясняется, что свою подругу сюда заселила Лика и собиралась мне об этом сообщить. Не удивлён — сам отдал сестрёнке ключи и позволил полную свободу действий в моё отсутствие.

Вот только Яне явно не по себе от этого всего. Неловко прикусывает губу, будто думает, что лишнее говорит. Ещё и грустнеет слегка. Кажется, чувствует вину от одного своего присутствия. Смешная. Я, наоборот, ей рад. Яна словно разбавляет собой неприятную полосу в моей жизни, превращая её в увлекательную. Препятствия начинают казаться только интересными — это те, которые с работой связаны. Сама девчонка далеко не проблема для меня. Была когда-то ею… Но это в прошлом.

Интересно, для неё тоже?  

Яна успела переодеться. Теперь на ней цветастые джинсы и белая футболка, под которой лифчик. Вижу его очертания. А не будь его, видел бы кое-что другое… Ткань на футболке тонкая.

Выбрасываю лишние мысли из головы. Да, по утрам у меня чуть ли не постоянно сексуальная активность, но стоит помнить, кто передо мной. Хоть и взрослая почти, но Яна.

— Моя поездка отменилась, — говорю, собираясь просто пояснить своё присутствие, которое, как я теперь понимаю; здорово напугало и напрягло девчонку. Но само собой у меня выливается и другое, как на духу раскрываю детали: — Босс в последний день поменял меня на нового сотрудника, который брат его пассии. Предвзятость зашкаливает и слишком явная. Если с остальным я мирился, то разворачивать меня в аэропорту стало последней каплей. Удачи им провести презентацию с новыми партнёрами без меня.

Ухмыляюсь собственной откровенности и эмоциям. А я уж думал, их не осталось. Даже неудобно перед Яной. Уж злорадство по поводу презентации точно было лишним.

Но девчонка, кажется, с искренним сочувствием кивает. Смотрит на меня так, будто проникается сказанным.

— Ты уволился? — тихо уточняет, отпивая глоток своего кофе.

Ей я сделал латте, как и попросила. И зачем-то запомнил, что она любит, когда больше молока и минимум сахара.

— Да, — на этот раз решаю не вдаваться в детали о том, насколько жёстким сделал свой уход. — Не пропаду. К конкурентам пойду.

Яна кивает, неловко потянувшись к очередному бутерброду с икрой. Я так-то разные сделал, на выбор, а ей значит, икра больше всего нравится.

— Но, получается, остаёшься пока тут? — осторожно интересуется девчонка прежде, чем откусить свой бутер.

Ухмыляюсь собственной глупости. Или наивности — уж не знаю, что это было с моей стороны, когда отвечал ей на вопросы довольно подробно и в первую очередь своё раскрывал, даже не думая, что причины её интереса совсем в другом. И в самом деле, с чего Яне должно быть не пофиг, куда я там пойду после увольнения? Она явно не поэтому спрашивала.

— Да, но ты не беспокойся, — успокаивающе уверяю. — Будь здесь, сколько понадобится.

Идти ей, как я понял, некуда. Ну не к Лике же с Вовой прописаться… Квартиру снять средств не хватит явно. Янка вообще с собой что-то брала по деньгам? Или скорее на мели? Зная сестрёнку, она и не на такую авантюру подбить подругу могла.

Так что по всему выходит, что Яне либо назад, либо у меня остаться. И она понимает это сама, потому что протяжно вздыхает, задумчиво водя пальчиком по своей чашке.

— Это как-то неловко…

— Брось, для меня ты как вторая сестрёнка, — убеждаю я, хотя ещё недавно реагировал на неё совсем не как брат… Ну да с этим можно в целом беспалевно справиться. — К тому же, я по большей части на работе торчу, ну или ещё где. Пересекаться почти не будем.

Яна бросает на меня странный взгляд.

— Ты ведь уволился, — озадаченно напоминает.

Снова ухмыляюсь. Эта девчонка определённо поднимает мне настроение. Пусть остаётся.

— Но терять время не собираюсь, — поясняю.

Возможно, даже сегодня к конкурентам пойду. Тем более что те давно меня подметили.

— Мне бы тоже надо, — вздыхает Яна.

Кстати, да. Мы, получается, оба безработные сейчас. И у обоих, по сути, новая жизнь начинается. Даже интереснее запрыгивать в неё не одному.

— Может, вместе пойдём устраиваться? — миролюбиво предлагаю.

Яна, кажется, удивлена моему предложению. Задерживает на мне задумчивый взгляд, а потом довольно мило смущается, когда смотрю в ответ.

— У меня высшего образования нет… — неловко бормочет. — И школу только недавно окончила. Вряд ли меня возьмут в ту же компанию, куда ты идёшь.

Сдерживаю смешок — забавно, что Яна подумала, что я ей предлагаю в ту же компанию идти. Совсем девчонка же ещё. Хотя, наверное, моя формулировка просто была так себе. Непосредственным особам запросто могло показаться, что я в одну и ту же фирму зову.

Хотя… Какие варианты у вчерашней школьницы? Официантка, продавщица в магазине, кассирша, курьер и тому подобное? Учитывая, что Яне ещё к поступлению готовиться надо заново, сомнительный выбор. Занятость по-максимум, выхлопа почти никакого. Ну разве что, официанткой с чаевых, но можно ведь найти другое решение.

И, кстати, вполне себе вписывающееся в ту самую компанию, куда собираюсь. Они ведь рекламу выпускают, постеры их всюду.

А девчонка передо мной красивая. Вполне объективно. И фигурка отличная, это даже в такой простой одежде и скорее свободных джинсах отлично видно. Личико тоже милое…

— Ты могла бы быть моделью. Это же фирма спортивной одежды, у них в штате и модели есть. У тебя вполне подходящие параметры, — сообщаю уверенно.

Не думаю, что с неё потребуют какие-то курсы проходить или портфолио предъявлять, если мы вместе придём. И если я сразу её зарекомендую под свою ответственность. Помнится, в той компании, пытаясь меня переманить, собирались выслушивать любые мои условия.

Зря, конечно, не пошёл… Но всему своё время. Зато сейчас как раз Янке заодно помогу.

Она, кстати, конкретно так подвисает то ли от моего предложения, то ли от оценки её параметров. Губу кусает, мнётся. Опять смущается как будто.

Эта девчонка была слишком очевидно влюблена в меня в детстве. Интересно, сейчас я ей как?

Дурацкая мысль.

— Рост подкачал, — наконец, решается ответить Яна.

Как по мне, так наоборот. Обожаю миниатюрных девушек. В этой явно от силы сто шестьдесят сантиметров. Ну, может, с небольшим хвостиком. Милота, в общем.

— Для фото это неважно. Предлагаю хотя бы попробовать, а не тратить время на типичные студенческие подработки, — возражаю без малейших колебаний.

По подиуму модели от компании тоже ходят, конечно, но этот вариант я и без учёта роста не рассматривал. Для подобного, увы, без опыта никак.

А вот в кадре Яна, уверен, затмит многих высоких.

— Спасибо за предложение, — всё ещё колеблется она. — Туда разве возьмут без опыта?

— Главное, не опыт, а то, как ты будешь смотреться в кадре, — поясняю, но задумываюсь слегка. Неуверенная какая-то Яна. Красивая, но теряется ощутимо. Не знаю, передо мной или вообще, но так далеко не уйдёшь. А потому добавляю: — И чувствовать себя перед камерой. Кстати, с этим предлагаю сначала попробовать самим. У меня как раз есть хороший фотоаппарат.

Всё-таки не хочется, чтобы девчонка облажалась при первой же съёмке, когда её пробовать в кадре будут. Я за неё вроде как отвечаю, раз туда тащу. Так что сам сперва поднатаскаю немного.

В конце концов, пойти устраиваться в ту компанию можно и завтра. Так что решено, сегодня у меня выходной, у неё — пробы. Передо мной и со мной.

И это перспектива явно выбивает Яну из колеи.

— Ты… — не сразу выдавливает она. — Ты имеешь в виду, что ты будешь фоткать меня? — вопрос словно с каждым словом звучит всё тише.

— Именно, — подтверждаю непоколебимо.

********************

Решил несколько кадров сделать дома, а потом вытащить девчонку прогуляться и пофоткать в городе. Там много красивых мест, да и пора бы гостье Москву показать.

Сначала научится позировать с фотографом наедине, а потом, когда расслабится более-менее — при куче мельтешащего народа. Этот навык тоже не будет лишним.

К счастью, долго убеждать Яну не приходится. Она, видимо, и сама понимает, что стать моделью сначала в штате солидной компании, а дальше, возможно, и самой по себе — лучший вариант для неё на данный момент. Будет глупо не попробовать.

Доев, девчонка неловко мнётся возле раковины, но я демонстративно складываю свою посуду в посудомойку, всем своим видом показывая, чтобы и Яна не парилась. Я каждый вечер запускаю посуду мыться, ни к чему хозяюшку из себя изображать. К тому же, губок или средства для мытья посуды у меня нет, лишь таблетки для посудомойки.

Девчонка таки следует моему примеру и тоже кладёт свою тарелку с чашкой.

— Спасибо, было вкусно, — улыбается она.

Похоже, уже увереннее себя чувствует со мной. Что ж, неплохо. Но надо закрепить.

— Самое то перед фотосессией, — ненавязчиво напоминаю о главном.

Яна вздыхает, но не тушуется. Даже взгляд не отводит.  

 — Мне переодеться? — осторожно уточняет. — Накраситься?

Отбрасываю неуместную и дурацкую идею предложить ей пофоткаться в той самой сорочке… Или в чём-то ещё откровенном. Может, это и оправдано идеей раскрепостить, но мне стоит держаться в рамках.

А то этой идеей много чего оправдать можно.

— Нет. Краситься тебе вообще ни к чему, а по поводу одежды — там тебе будут предлагать спортивную. Местами сексуализированную, но это сейчас не так важно. Пока, дома, попозируешь в этом, а потом пойдём на улицу, тогда и переоденешься, — излагаю свои решения, которые, судя по всему, не находят в Яне отвержения.

Она кивает и смотрит на меня доверительно. Будто каждому слову готова следовать в уверенности, что это того стоит…

Отвожу взгляд. Что бы там ни было и, возможно, ни осталось у этой девчонки ко мне — она прежде всего подруга сестры. Вчерашняя школьница. Наверняка ещё и наивная девственница, которая в романтических иллюзиях пребывает. А ещё те, вполне возможно, обо мне.

Какой бы красивой девчонка ни была, мне не стоит поддаваться мимолётным импульсам.

Поэтому просто изучающе хожу по коридору и комнатам, выбирая, где именно она позировать будет и как. Над светом тоже надо бы поработать, благо, самых разных ламп для этого хватает. Не то чтобы я часто фотографирую, но иногда тянет — хобби своеобразное. Вот и закупился.

Сейчас особенно пригодится.

— Пойдём в мою спальню, — неожиданно решаю.

Ну а что — самая просторная комната. И светлая тоже сама по себе, там совсем чуть-чуть дополнительным светом отрегулировать надо.

Это что-то невероятное. Я не просто в квартире Матвея, а ещё и с ним говорю, как ни в чём не бывало. И более того — мы уже договорились жить вместе.

И представить себе такого не могла. Даже ущипнуть себя несколько раз успеваю, чтобы убедиться, что это не сон. Получать заботу от Матвея, есть завтрак, который он приготовил; слушать его низкий голос; видеть знакомое, но повзрослевшее лицо — это что-то с чем-то. В свои тринадцать была уверена, что больше не встретимся никогда, уж не говоря о том, что будем вполне мирно и обыденно беседовать.

А ещё я уж точно не могла вообразить, что Матвей будет звать меня в свою спальню.

Конечно, для него это ничего не значит. Он просто хочет меня пофотографировать — ради того, чтобы помочь. Потому что Матвей сам по себе такой человек. Чуткий, отзывчивый, благородный…

Но меня словно током бьёт от этого его предложения. Я ведь и в его отсутствие не решалась в его спальню войти, как-то слишком лично это воспринимала… А теперь ещё в его присутствие.

И да, я отдаю себе отчёт, что реагирую далеко не как остывшая к нему повзрослевшая уверенная в себе независимая девушка. Даже близко не так.

Но что мне делать, если влюблённость в него была самым сильным потрясением в моей жизни? Такое просто не забывается. А Матвей ещё и похорошел, возмужал, серьёзный такой стал…

— Ты долго ещё? — поторапливает, но терпеливо.

Вздыхаю и на чуть трясущихся ногах иду к нему в спальню. Матвей встречает меня внимательным взглядом, но я на это почти не реагирую. Смотрю на его комнату — кровать даже не видна. По всей видимости, она убирается в стену — там, где красивый чёрно-белый шкаф. Стильно. Сейчас его комната вполне напоминает студию. Ещё и лампочки эти круговые напольные, которые он уже настроил чуть ли не профессионально… Видимо, Матвей вполне себе загорелся идеей сделать из меня модель.

— Я не уверена, что смогу… — глупо бормочу я.

Мысль о том, что я могу не оправдать его ожидания, жестоко ударяет по вискам. Не хочу. Неважно даже, почему. Просто не смогу, и всё тут. А ещё откуда-то ощущение, что просто-напросто пропаду, если останусь в его квартире с ним надолго.

Но Матвей непреклонен. Кивает мне в центр комнаты, рядом с белой стеной:

— Сначала сама. Позируй так, как привыкла. Тебя же фоткали?

Смотрю на него, такого сосредоточенного и воодушевлённого, и не понимаю, что со мной происходит. Какого чёрта это щемящее чувство в груди? Ещё и голова слегка кружится от тепла и нежности, окутывающих меня полностью.

Ведь ничего у меня не прошло к этому человеку. Наоборот, как будто даже крепче стало.

За что мне это?..                            

Матвей смотрит на меня вопросительно, явно ожидая ответ. А я не сразу даже вспоминаю, на что. Меня тут собственные вопросы разрывают, врасплох застают, швыряют куда-то в бездну его глаз.

— Бывало, — хрипловато выдаю.

Матвей кивает мне и начинает настраивать там что-то на фотоаппарате. Мне явно предлагается уже начать позировать и никаких выражений принято не будет.

Что ж… Разве я не справлюсь? Позировать подругам, когда гуляем и фоткаемся для соцсетей — это, конечно, далеко не то же самое, что Матвею, тем более, важному такому. Но задача уж точно не из серии невыполнимых.

Вздыхаю, переминаясь с цыпочек на пятки несколько раз. А потом Матвей озадаченно смотрит на меня, явно не понимая, это я так позирую, или что.

Такой он растерянный… Даже мило. Губы сами собой расплываются в улыбке, и я смущённо прикладываю ладонь к лицу. Не стремлюсь её скрыть, конечно — непроизвольный жест.

Но меня вдруг щёлкают на камеру. Причём несколько раз. Вздрагиваю от неожиданности, зато Матвей явно доволен полученным, поднимает палец вверх и смотрит с одобрением.

— Улыбка красивая. Естественная, — сообщает непринуждённо, а у меня сердце пропускает удар. — О чём подумала?

— Тебе лучше не знать, — усмехаюсь машинально.

Ой. Я сказала это вслух?

Впрочем, Матвей лишь улыбается в ответ, явно не собираясь допытываться. Скорее всего, и спросил лишь чтобы меня расслабить. Некоторые фотографы так делают — разговаривают с моделью о самом разном отвлечённом, параллельно щёлкая.

— Звучит интригующе, — хмыкнув, подытоживает Матвей. — Теперь поменяй позу.

Легко ему говорить. У меня из головы все возможные варианты позирования отпадают. А те, которые есть, почему-то кажутся «слишком». Не знаю даже, чем…

В итоге не придумываю ничего лучше, чем напустить на себя загадочно задумчивое выражение и приложить палец к подбородку, а локоть это руки — на другую. Просто потому, что именно в такой позе сделана одна из моих самых удачных фоток в соцсетях.

Матвей щёлкает камерой, но на этот раз всего один раз. 

— Акцент на лице, — пренебрежительно поясняет он. — Это хорошо, оно красивое, но у тебя и по фигуре есть что показать. Акцент будет в первую очередь на ней, ты рекламируешь одежду. Спортивную. Так что давай позы с учётом этой информации.

Его сказанные как бы невзначай комплименты заставляет кожу гореть. Как, впрочем, и предложение сделать акцент на фигуре… Интересно, как?

Под внимательным и словно изучающим взглядом Матвея выставлять себя напоказ становится всё сложнее.

Тем более что я и без того не то чтобы делала это. Даже не начинала. Но Матвей явно ждёт, когда изображу уже что-нибудь, а потому как бы отталкиваюсь от стены ладонями, поставив ноги на ширине плеч.

Едва ли эту позу назвать соблазнительной, но она вполне себе спортивная. А я ведь спортивную одежду рекламировать буду?

Матвей делает парочку кадров, ни слова не говоря. Но потом, когда я уже думаю, как теперь встать, начинает подсказывать:

— Подними ножку, как будто делаешь удар.

Хм, а звучит вполне безобидно. Ни к чему изобретать какие-то замысловатые позы, Матвей явно имеет в виду вполне обычные, каких полно в тех же журналах видела. По крайней мере, предложенный им вариант мгновенно напоминает мне постер со спортивной девушкой, рекламирующей довольно известную фирму.

Я даже делаю выпад в ту же сторону, как она, представляя в воздухе боксёрскую грушу. Естественно смотрю в ту сторону, и руки сами собой принимают нужное положение, а не глупо висят.

Матвею явно подходит. Он делает несколько кадров. 

А у меня сердце начинает биться сильнее, и я на мгновение пугаюсь, каким именно волнением меня охватывает. Мне некомфортно под взглядом Матвея? Точно нет. Я даже не смущаюсь толком. Ощущения другие. У меня нет желания прекратить всё это как можно быстрее. Единственное, чего я сейчас действительно хочу, это понравиться ему.

Как же тянет впечатлить Матвея. Чтобы его энтузиазм сделать меня моделью лишь усилился после фото. Чтобы он увидел меня… По-настоящему разглядел.

От одной только такой возможности пробирает внутренней дрожью. Но мне нельзя это показывать. Я больше не выдам Матвею свои чувства… Если только не увижу, что они ему нужны.

— Хорошо, теперь подпрыгни.

Выполняю старательно, причём как можно естественнее, втягиваясь в процесс, делая его живым. Ощущаю себя отличницей, которая старается понравиться новому учителю. Хотя не сказать, что делала что-то подобное в школе…

Матвей продолжает говорить мне, что делать — в основном это простые спортивные трюки. С каждым новым у меня будто связь с реальностью теряется. Чувствую себя опьянённой. Не алкоголем, а голосом, взглядом, щелчками камеры и незамысловатыми просьбами. А особенно тем, как самозабвенно отдаётся процессу Матвей. Я тоже растворяюсь во всём этом, будто заразившись от него. 

А потом он решает, что стоит сменить формат фотосессии.

Понимаю это сразу, когда Матвей отрывается от камеры и окидывает меня внимательным задумчивым взглядом. Будто приценивается. От этого мой приятно волнующий настрой как-то сам собой меняется на просто волнующий.

У меня вроде как не было проблем с самооценкой, но всякий раз, когда на меня смотрит Матвей; становится неловко. Неудобно за себя как будто… Вспоминается, как он меня отверг.

Умом я ведь понимаю, что поступить иначе Матвей в любом случае не мог. Ему было двадцать, мне — тринадцать. Было бы даже странно, если бы он начал со мной целоваться или встречаться потом.

Но сердцу всё это сложно объяснить. Оно снова ныть начинает и тоскливо сжиматься. Будто это всё вчера было.

— Теперь я не буду тебе говорить, что делать, — решает ничего не подозревающий Матвей. — Ты вошла во вкус, поэтому давай позируй сама. Я лишь буду называть акценты.

На мгновение отвожу взгляд, чтобы было легче перестроиться. Вот и неприятная правда — Матвей работает со мной как профессионал, прежде всего. Аккуратно подводил к тому, чтобы достаточно раскрепостилась, теперь передаёт мне инициативу, чтобы совсем свободно себя чувствовала перед камерой. Вряд ли он сейчас смотрит на меня иначе, чем как фотограф на модель.

Снова чувствую себя наивным ребёнком. Разве я реально ожидала что-то другое?

— Сядь так, чтобы была видна одежда, — тем временем, даёт мне задание Матвей. — Чтобы была выгодно подчёркнута.

Недолго думая, сажусь боком, согнув одну ногу и положив на неё локоть той руки, которую подпираю под голову. Пытаюсь при этом казаться довольной, а не приунывшей.

Но Матвей, кажется, улавливает, что что-то не так:

— И не тушуйся. Ты прекрасна.

К щекам приливает кровь. Я когда-нибудь смогу невозмутимо воспринимать его комплименты? Матвей ведь их ровно сообщает, обыденно, как простую констатацию факта, ничего не вкладывая. Вот и мне не надо.

— Хорошо, — тихо говорю.

Но, назло своему робкому голосу, позировать начинаю увереннее. Азарт впечатлить Матвея неожиданно возвращается снова, сам собой. И вот я уже несколько раз меняю позы, даже не дожидаясь его слов про акценты.

Причём, кажется, делаю это настолько удачно, что Матвею остаётся только щёлкать. В какой-то момент я расхожусь настолько, что иду за стулом, чтобы как-нибудь соблазнительно сесть именно на него, а не на пол. И неожиданно именно в этот момент мой фотограф решает вмешаться:

— Слегка раздвинь ноги.

Если уж честно, где-то в подсознании я настраивалась именно так и сделать. Абстрагироваться от эротичности этой позы и попробовать. Слишком часто я видела девушек, сидящих на стуле именно таким образом. Смотрелось очень даже эффектно, при этом не пошло. В меру провокационно.

Но теперь, когда это озвучивает Матвей, меня накрывает смущением. И неоднозначностью ситуации. Пусть он, конечно, не улавливает её — не смотрит на меня как на девушку. Но я-то вижу в нём мужчину…

И смотрю. Прямо в лицо, неожиданно решив не скрываться. Мне даже интересно, с каким выражением лица я сейчас сижу, раздвинув ноги и уставившись на Матвея.

Гипнотизирую его, почти испытывая его взглядом. Или себя? Кажется, из нас двоих всё более неуютно становится мне. И мысли в голову лезут, а не глупо ли себя веду.

Матвея как раз всё устраивает. Делает несколько кадров, только теперь почему-то ничего не говорит. И, подкручивая штатив, бросает на меня чуть более долгий нечитаемый взгляд. Довольно внимательный.

Моё безнадёжно влюблённое подсознание решает, что это хороший знак. И я продолжаю уверенно позировать. Даже на шпагат в итоге сажусь — хочется показать Матвею, что я это умею.

И он реагирует. С удовольствием замечаю чуть заметное удивление в его глазах. Кстати, потемневших.

Мне кажется, или Матвей смотрит слишком горячо? Утром, когда он только-только меня под себя подмял и не узнал ещё, смотрел похоже…

— Вот это растяжка, — сдержанно выражает одобрение.

 И это первое, что Матвей мне говорит после продолжительной паузы после его просьбы раздвинуть ноги. Потому сейчас его голос особенно отчётливо разрезает тишину между нами, вздрогнуть меня заставляет.

Не отвечаю. Просто продолжаю позировать — ещё немного сидя, а потом и стоя. А потом даже сзади — повернувшись к стене и положив на её ладони. Лицо при этом слегка поворачиваю к Матвею, глядя с лёгким вызовом. Сама не знаю, почему тянет именно так смотреть и вести себя.

Но ему, кажется, заходит. Щёлкает, потом смотрит на результат и говорит мне:

— Попу чуть вперёд.

Хммм… Такие у нас теперь акценты?

Но это даже хорошо. Потому что где-то в подсознании я опасалась, что веду себя слишком дерзко. Матвей явно так не считает, а потому я уже смело выпячиваю попу, демонстрируя неплохой прогиб.

Слышу лёгкое покашливание, а потом — щелчок камеры.

— Всё нормально? — спрашиваю Матвея как можно равнодушнее, а у самой сердце заходиться начинает.

Как-то накаляется между нами обстановка… Слишком ощутимо при этом. Разве это моё воображение?

— Всё отлично, — его голос звучит чуть хрипловато. — Закончим, пожалуй.

Ну и отлично. Отлипаю от стенки, расслабленно подхожу к Матвею. Который, в свою очередь, слегка напряжённым кажется.

— Покажешь? — спрашиваю почему-то чуть тише.

— Потом. Сначала на улицу. Раздевайся… — он осекается, поморщившись. — То есть, переодевайся. Мы идём гулять.

Не дожидаясь моей реакции, Матвей просто уходит. В другую комнату. Довольно резко, при этом оставив здесь штатив с фотоаппаратом… Странно как-то. Что на него нашло?

Ещё и эта оговорка… Вспоминаю, как Матвей оборонил: «раздевайся», и мгновенно жарко становится. Я что… Возбудила его?

Хм, ну а почему бы и нет? Всё-таки пролистываю получившиеся фото — очень крутые, кстати, эротикой и соблазном пропитан почти каждый кадр. Причём куда больше, чем спортом, хотя я типа на одежде акцент делать должна. Сомневаюсь, что Матвей не видел, что фотосессия приобрела другой формат.

Значит, всё-таки повзрослевшая я оказываю на него воздействие. Улыбаюсь, осознав это открытие. Если до этой секунды меня скорее безнадёгой окутывало от перспективы жить с равнодушным ко мне Матвеем, то теперь определённо становится интереснее. Никакая я ему не «вторая сестрёнка».

Не узнаю самого себя. Вроде всегда отличался выдержкой, а завёлся тупо из-за фотосессии. Хотя ладно, девчонка-то реально выросла. Ещё и смотрела призывно, специально или нет.

Хорошо хоть на улице она вела себя скромнее в плане поз. Хотя там и я вёл себя приличнее — потому что, если уж честно, то в недвусмысленности фоток в моей спальне виноват сам. Разошёлся слишком с требованиями к Яне, как будто забыл, кто передо мной.

Зато теперь помню и чётко держу в голове. Это не та девчонка, с которой можно просто зажечь. С Яной либо по-серьёзному, либо никак. Предпочту второе. Мне её детская влюблённость и так доставила много хлопот, не стоит провоцировать повторения. Тем более что и без того не факт, что девчонка совсем ко мне остыла. Она слишком уж характерно на меня реагирует. То смущается, то смотрит дольше с любопытством и робким восхищением, то, наоборот, зрительный контакт держать не может. И всё это за один день, во время которого я ничего такого не делаю. Ну да, показываю ей Москву, рассказываю интересные истории о городе, вожу по хорошим местам. Но реагирует Яна наверняка не столько на это, сколько на тот факт, что это внимание к ней проявляю я.

Поэтому, когда мы ближе к вечеру возвращаемся домой, я сразу набираю сообщение бывшей коллеге, с которой мы периодически приятно проводим время без всяких обязательств. Получаю устраивающий меня ответ и, как раз в момент, когда Яна созванивается с Ликой, выхожу из дома.

Не знаю, заметила ли моя новоявленная соседка, что я ушёл, но пофигу. Предупреждать не собирался. Я в своём доме.

Что ж, моя красивая бывшая коллега с не менее красивым именем Есения и вправду неплохо разбавила мне досуг. Почти выбила из головы лишние мысли. Увы, но только почти — почему-то, кончая, увидел перед собой лицо Яны с прикушенной губой и помутневшими от страсти глазами. Пришлось проморгаться, чтобы разглядеть в этих чертах Есению.

Второй и третий раз прошёл уже нормально — я помнил, с кем я, и заводился от настоящей девушки, а не глупой недоступной иллюзии. Вот только ночевать у Есении не остался. Было как-то не по себе — да и зачем? Всё равно уже ночь. Яна наверняка спит.

Подъезжая, не обращаю внимания на то, горят ли окна в моей квартире. Настолько уверен, что спокойно пойду к себе в комнату и рухну в кровать, что аж замираю, когда меня встречают прямо у порога.

Яна в платье. Красном, обтягивающем, оголяющем одно плечо. Девчонка смотрится настолько изящно и соблазнительно, что аж теряюсь слегка. Как и от одного её присутствия у меня в прихожей в таком виде и в такое время.

А Яна спокойно поправляет волосы перед зеркалом, не сразу кидая на меня взгляд.

— Ты хоть предупреждай, когда так надолго уходишь, ждать тебя вообще или нет, — бесцветно выдавливает, снова глядя в зеркало.

В этом почти отчуждённом тоне почему-то чётко различаю недовольство. Яне не нравится, что я задержался.

Не возомнила ли она там себе лишнего после нашей фотосессии и милой прогулки?

— Говоришь, как ревнивая жена, — насмешливо подмечаю, следя за реакцией.

К счастью, до Яны всё-таки доходит, что ей не стоит забываться. Замечаю стыдливый румянец на её щеках. А потом мой взгляд сам собой падает на её прикушенные в неловкости губы.

Кстати, в моём дурацком видении во время оргазма Яна примерно так же нижнюю прикусывала.

— Нет, просто… — еле выдавливает девчонка. — Я не думала, что у тебя после нашей прогулки ещё будут силы куда-то идти, — совсем тихо, но с плохо скрываемым укором проговаривает.

Странное ощущение — меня одновременно и раздражает это её характерное смущение, и чуть ли не будоражит приятно. Второе, конечно, лишнее. Мне надо поскорее и как можно более явно обозначить дистанцию.

— Я не дряхлый старик. Мне двадцать пять. Сил много на что хватит, — многозначительно сообщаю.

И Яна, судя по всему, улавливает, о чём речь. Прикусывает губу гораздо сильнее, ещё и мрачнеет заметно. Источает настолько явное недовольство, что я уже готовлюсь к внезапным признаниям. Как её доходчиво отшить, чтобы при этом из дома не гнать?..

Но девчонка быстро меняет недовольный взгляд на вызывающий. Смотрит на меня чуть ли не дерзко:

— Я тоже уже взрослая, — многозначительно заявляет, поправляя платье перед зеркалом. — И тоже полна сил.

Хмурюсь. Эти провокационные заявления в сочетании с её видом как-то напрягают.

— Это к чему? — выдыхаю сквозь сжатые зубы.

Яна не отвечает, вместо этого дерзко усмехнувшись. М-да. Восемнадцать лет во всей красе. Девчонка даже и не подозревает, что глупо себя ведёт. Думает, наоборот, испытывает меня, взрослая вся такая из себя. На деле все её потуги как на ладони.

Не надо быть телепатом, чтобы понять, что меня приревновали и пытаются отыграться. Вот только чёрта с два я проявлю интерес к Яне, не дождётся. Больше таких проколов, как на фотосессии, не будет. 

— Я не заставляю тебя отчитываться, где ты и с кем. Ты мне как сестрёнка, а не дочка. Можешь проводить время как хочешь, — снисходительно и одновременно строго обозначаю, недвусмысленно давая понять, что и к себе жду такого же отношения.

Но Яна если и улавливает, то игнорирует. Эмоций в ней сейчас явно больше разума. Девчонка провокационно достаёт красную помаду из сумочки и медленно обводит ею губы. Эротично даже, я бы сказал. Взгляд сам собой цепляется за них.

И, увы, я не сразу перестаю по-дурацки залипать — наглая девчонка это явно замечает.

— Уверен? — насмешливо спрашивает.

Небось чуть ли не роковухой себя чувствует в этот момент. Детский сад.

— Конечно, — твёрдо и сразу отвечаю.

И больше не позволяю себя окидывать взглядом ни её губы, ни фигуру. Что я, красивых девушек не видел? Смотрю только в глаза, которые смеряют меня пристальным испытывающим взглядом.

— Тогда я в клуб, — дерзко выпаливает вчерашняя школьница.

Вот куда она, значит, собралась в таком довольно откровенном наряде. И, конечно, по интересному совпадению никак не выходила до тех пор, пока я не вернулся.

Непроизвольно представляю себе Яну в таком виде в каком-нибудь ночном клубе и хмурюсь. Приключений она себе точно найдёт. Вряд ли сможет выбрать нормальное место по неопытности, да и в любом другом её вид будет провоцировать необременённых моралью. Ещё в коктейль что-нибудь подсыплют дурёхе… А мне ночь не спать, по клубам её искать, или вообще сразу пойти с ней, чтобы бдеть.

— Сейчас? — вместо того, чтобы доходчиво обрисовать ей всё это, скептически интересуюсь.

— Ну да, — Яна с шумом закрывает сумочку, вернув туда помаду. — Это проблема? — спрашивает вроде как пренебрежительно, а сама смотрит чуть ли не с надеждой.

Цепляется даже за скепсис в моём голосе. Да уж… Надо поскорее новую девушку найти, пока меня это всё не доконало. Да и Яну надо ввести в полную знакомств и впечатлений жизнь.

Хм, а ведь стоит только подумать об этом, как сразу находятся веские возражения её идее гульнуть в клубе:

— Как бы да. Ночь на дворе, а мы завтра в хорошую компанию пойдём устраиваться. Не хотелось бы перед ними краснеть за тебя, раз уж собираюсь за тебя ручаться, — говорю почти сурово, чтобы доходчиво было.

Яна даже тушуется слегка. Аргументы ведь и вправду убедительные. Даже странно, что мне сразу в голову не пришли. Ей-то понятно — девчонка явно не о завтрашнем думала.

— Отложить устройство на послезавтра не вариант? — всё ещё пытается бунтовать.

Пресекаю почти жёстко:

— Я не собираюсь тратить время впустую. И ты вроде бы не для этого приехала.

Уже вижу, что дожал. Слишком уж грустнеет Яна. Ещё и губы поджимает почти в обиде.

Ничего. Потом мне спасибо скажет, что не пользовался её доверчивостью и наивностью. Умная ведь девочка, способная, серьёзная всегда была, насколько я помню.

— Ладно, схожу в клуб завтра, — вздыхает она.

Киваю, уже не собираясь контролировать, что к себе в комнату пойдёт. Если уж честно, и без того сомневался, что Яна именно в клуб намыливалась. Скорее всего, просто бы вышла, сделав вид, что туда. Меня ведь задеть пыталась.

— Спокойной ночи, — бросаю, вдруг поймав себя на мысли, что, по сути, ей это удалось.

Ведь неважно, по какой причине — но мне слишком уж не нравится идея тусующейся Яны в сомнительном клубе, да ещё и в таком виде. Интересно, эта девчонка хоть целоваться научилась? А может, уже и не девственница?

Морщусь в недовольстве самим собой. Вот уж точно не моё дело. И не станет таковым никогда.