Брошенка для слепого дракона

— Да, мой герой, дааа! — переигрывая, стонет женщина, сидящая на коленях у этого козла.

Та самая рыжеволосая любовница, Ванесса Левингтон, – память и тут помогла…

Слышны приглушенные вздохи, шуршание одежды и низкий, рычащий смех Дэмиана, который эхом разносится по комнате, словно насмехаясь над всем, что когда-либо было. 

Кабинет кажется огромным, с тяжелой мебелью из темного дерева и портретом какого-то хмурого предка на стене.

Они разыгрывают представление, циничное и откровенное, разыгранное специально для Элисии. Чтобы в очередной раз втоптать её в грязь, показать ей, как они думают, ее место.

Гнев поднимается во мне, жгучий и незнакомый. 

Новое чувство, смешанное с отголосками чужой боли, дает мне сил.

Медленно выдохнула, успокаиваясь.

Бедняжку Элисию снова решили окунуть в дерьмо. Но вот не задача — теперь это дерьмо мое. 

Я не выжила в авиакатастрофе, но я выживу здесь. И мне глубоко плевать на то, что тут происходит, кроме моей собственной шкуры.

К этому моменту спектакль подходит к концу.

Дэмиан отрывается от Ванессы, поправляя одежду. Его холодные глаза скользят по мне. В них нет ни капли сожаления, лишь неприкрытое презрение.

Рыжуха, так мне проще ее называть, стоит рядом, лениво потягиваясь и довольно улыбаясь. Ее взгляд так и сияет торжеством.

— Ну что, Элисия, — произносит этот мерзавец, его голос ровен и холоден. — Ты наконец-то соблаговолила явиться. Думаю, ты уже знаешь, почему я тебя вызвал.

Он поднимает какой-то документ со стола, его печать тускло поблескивает в дневном свете.

— Это формальности. Твое согласие на развод, — он делает паузу, и его губы искривляются в тонкой, жестокой усмешке. — Ты больше здесь не живешь. И кое-что еще. Я позаботился, чтобы твое будущее стало таким же пустым, как ты сама.

Мое сердце сжимается. 

Что еще?

Что он мог сделать, чтобы сделать ее жизнь еще более невыносимой?

Воспоминания Элисии были обрывочными и неполными, словно кто-то вырвал целые страницы из ее жизни. Но я нутром чую, что «кое-что еще» аукнется мне сполна.

Стою, сжимая чемоданчик, он кажется легче перышка. Пустым, как и моя надежда.

Оказывается, я плакала. И когда только успела? 

Слезы уже успели высохнуть, оставив на щеках неприятные соляные дорожки, которые покалывали кожу. 

Дэмиан наблюдает, его ледяные глаза пытаются прожечь во мне дыру. Ванесса тихонько хихикает, прикрывая рот изящной ладошкой. Ее взгляд, полный торжества, ни на секунду не отрывается от меня.

— О, Дэмиан, ты же еще не сказал ей самое главное! — щебечет она, и в ее голосе столько приторной, ядовитой сладости, что хочется сплюнуть прямо ей под ноги. 

Рыжуха буквально светится от злорадства.

Дэмиан поворачивается к ней. 

Его взгляд смягчается, становится почти нежным, в нем проскальзывают теплые нотки, чего я никогда не видела в его глазах, обращенных к Элисии. 

От этой картины меня передергивает. Мне противно до тошноты.

— Ах да, моя дорогая, — он касается ее щеки кончиками пальцев, и этот жест кажется мне пошлым и циничным. — Элисия, у нас с Ванессой скоро родится ребенок. Наследник Фреев. Она смогла забеременеть в отличии от тебя!  

Ванесса, эта змеюка, тут же прикладывает ладонь к еще абсолютно плоскому животу, едва заметно поглаживает его, и на ее лице появляется самодовольная, мерзкая ухмылка. 

Она смотрит мне прямо в глаза, показывая, что это ее победа, ее триумф. 

Твой конец, читаю я в ее торжествующем взгляде.

Молчу.

Просто потому, что все слова, которые крутятся у меня на языке – отборные ругательства и проклятия – могут только разъярить его еще больше. А мне этого совсем не нужно. 

Я не Элисия, чтобы рыдать и умолять.

Сейчас передо мной стоит другая цель.

Мне нужно выжить. 

Убраться отсюда побыстрее и понять, что делать дальше.

Дэмиан, видать, списавший мое молчание на шок и довольный произведенным эффектом, наклоняется к Ванессе, страстно целует её рыжую макушку, а следом и плечо. 

Он наслаждается каждой секундой этого унижения.

Затем он снова поворачивается ко мне, и его глаза моментально становятся ледяными, приобретая тот самый взгляд, который, должно быть, всегда был обращен к Элисии.

— Я сделал так, что тебя не возьмут на работу даже в самую плешивую и захудалую забегаловку, Элисия. Я лично разослал письма по всем городам в радиусе двух дней пути о твоей некомпетентности и дурном нраве. О том, что ты не просто позоришь род, но и несешь заразу туда, куда ступит твоя нога. Твое имя теперь — клеймо.

Он истерично смеется, вываливая на меня всю эту мерзость, наслаждаясь каждым произнесенным словом. 

— Ты слишком много крови мне попортила, слишком долго была занозой в моей жизни. Я отплачу тебе той же монетой.

Эта сволочь откидывается на спинку кресла, обитого дорогой, темной кожей, довольный собой, словно всесильный бог. 

Ванесса наглаживает живот, ее улыбка становится еще шире, хотя, казалось бы куда больше. 

Они выглядят как два хищника, поймавших свою жертву и играющих с ней перед тем, как разорвать на части.

— Но так уж и быть, я не вышвырну тебя в чем мать родила. Считай, я сегодня очень добрый, ведь моя любимая преподнесла мне такую чудесную новость. — Он тянется рукой под стол.

Оттуда достает кожаный кошелек и со звоном кидает мне в ноги. Монеты внутри звякают при соприкосновении с полом.

— На первое время тебе должно хватить, а теперь забирай свои бумажки и проваливай прочь с моих глаз.

Я смотрю на кошель, потом на него. 

Слова застревают в горле. 

Я была бы рада уйти, но почему-то ноги будто приросли к полу, а язык не хочет слушаться. 

Тело Элисии, кажется, замерло в привычном для нее оцепенении.

Что я буду делать, если его слова правдивы? Если я теперь действительно никто, с клеймом на лбу? 

Желудок сводит спазмами.

Дэмиан, видя мое замешательство и, скорее всего, посчитав это неповиновением, в ярости начинает кричать:

— Я сказал тебе, убирайся вон с моих глаз! Стража!

Секунда и массивные двери кабинета распахиваются. 

В комнату влетают двое рослых стражников в тяжёлых доспехах, которые кажутся уместными в этом мире, но диковинными для меня. Они хватают меня за руки, больно сжимая, и тащат к выходу. 

Ноги волочатся по полу, чемоданчик выпадает из рук, но мне уже не до него. Я просто хочу, чтобы это закончилось.

Стражники вышвыривают меня на улицу, прямо под холодный ветер. 

Падаю на холодный камень уличной плитки, больно ударяясь локтем. Рядом  прилетает чемоданчик, содержимое которого вываливается наружу, а следом и тот кошель, монеты из которого рассыпаются по земле. 

С грохотом тяжелые двери закрываются прямо перед моим лицом, ставя точку в этой части жизни Элисии. 

Я осталась одна и совершенно не знаю, куда идти дальше.

Ну что ж, вот и началась моя новая жизнь. 

Поднимаюсь с прохладного камня, собирая разбросанные вещи. Порывистый ветер обнимает меня ледяными объятиями. 

Воздух пропитан осенней сыростью от прохлады которой сводит скулы.

Тело начинает дрожать от холода. 

Пытаюсь засунуть кошелек в карман платья, но он вываливается и со звоном жмякается в небольшую лужу под ногами. Брызги летят во все стороны, пачкая и без того уже не совсем чистую одежду. Несколько монет выскакивает из кошелька, перекатываясь по неровной брусчатке. 

Нужно собрать медяки, ведь сейчас они — это то единственное, что может хоть как то помощь. 

Так. 

Раз монетка. Два монетка. 

Пересчитываю свой бюджет на ближайшие дни: три серебряных и небольшая кучка медных, вот и все мои деньги. 

Мысли в голове, как надоедливые мошки, все крутятся и крутятся. Меня просто выставили за порог в чужом, незнакомом мире. 

Я, Волкова Мария Сергеевна, человек, управлявший крупными проектами по туристическому бизнесу и привыкший к комфорту бизнес-класса, оказываюсь сейчас в такой безвыходной ситуации.

По щекам начинают течь слезы. 

Это не паника, а чистая, жгучая злость. 

Злость на Дэмиана, на самодовольную рыжуху Ванессу, на весь этот мир, который так легко от меня избавился.

«Так, стоп! Я не Элисия. Я не буду просто плакать и сдаваться», — доходит до меня. 

Похоже память тела Элисии, ее страхи и боль, они непроизвольно транслируются в мою голову, заставляя чувствовать то, чего я не испытываю на самом деле. 

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. 

Нужно попытаться отстраниться от этих эмоций, иначе сама не замечу как скачусь в яму самобичевания под названием «Несправедливая жизнь Элисии Фрей». 

У меня сейчас задача совсем другая.  Нужно убраться отсюда как можно подальше и наконец-то перевести дух. 

Странно, но около ворот нет никого, даже старенького, ворчливого дедульки, которых так любят приписывать в подобных романах. 

Хотя, мне же лучше. Не придется никому ничего объяснять. 

Кованная дверь со скрипом поддается, открываясь неполностью, но мне удается проскользнуть через нее.

Передо мной раскинулся город. 

Здесь нет стеклянных небоскребов и шума машин. Только скрип телег где-то вдали и неразборчивый гомон улиц. 

Сами улицы вымощены крупной, неровной брусчаткой, а здания сложены из серого камня, темнеющего от времени и влаги. Редкие фонари отбрасывают длинные, изломанные тени, которые пляшут по стенам.

Этот мир чем-то похож на наш девятнадцатый век. 

Люди в грубых, поношенных одеждах проходят мимо. Их лица кажутся усталыми и настороженными. Некоторые косятся на меня, на мою дорогую, но грязную одежду и заплаканное лицо. 

В их глазах плескается равнодушие.

Я здесь чужая. 

Мне нужен план и… Мне нужен ночлег. 

Сейчас же.

Выдвинулась вперед по улице, направляясь к тусклому свету, который вижу вдали – там, кажется, сосредоточена хоть какая-то городская жизнь. 

Каждая клеточка моего тела кричит от усталости и холода. Ноги, непривычные к столь долгим прогулкам по неровной брусчатке, болят. 

Я стараюсь держаться подальше от центральных улиц, где люди кажутся более состоятельными, а их взгляды – более осуждающими.

Мимо пробегает лохматый мальчишка лет восьми-девяти, не больше. 

— Эй, мальчик, подожди! — Пытаюсь окликнуть его.

Тот оборачивается, изгибая брови в знаке вопроса. Выглядит очень умильно, что улыбка расплывается на лице сама собой. 

Ускоряюсь, пока он не передумал и не побежал дальше. 

— Мальчик, милый, подскажи, где здесь можно переночевать? — быстро достаю одну медную монетку из кошелька. 

Деньги в любом мире являются залогом выгодного сотрудничества. 

Думаю мальчишка будет более сговорчивым, если дать ему стимул в виде лишней монетки. Блеск в маленьких глазах подтверждает, что я права, стоило только показать ему медяшку. 

—  О, да вы обратились по адресу, миледи! — расплылся он в улыбке. — Меня зовут Генри, позвольте я провожу вас. 

Ого! Вроде еще совсем маленький, а хватка то какая деловая. Он кивает головой в сторону переулка и двигается вперед, насвистывая веселую мелодию. 

Я семеню следом, подстраиваясь под детский шаг. 

Мы проходим мимо небольших строений, похожих на ангары, и оказываемся около постоялого двора, по крайней мере, так указано на табличке прибитой к столбу на входе.

— Ну вот, миледи, здесь вы можете переночевать! У них чисто и спокойно! — Водя ножкой по земле, лепечет мальчишка. Весь его вид намекает, что он ждет оплату. 

Протягиваю ему монету, которую он тут же прячет за пазуху тонкой курточки. 

— Благодарю, Генри! — искренне произношу, и мальчишка срывается с места, только пятки и сверкают.  

Деревянная дверь скрипит. 

Внутри тепло. Пахнет жареным мясом и пивом. За стойкой стоит пожилая, дородная женщина с красным лицом. Она поднимает на меня глаза.

— Есть ли у вас свободная комната? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она оглядывает меня с головы до ног, взглядом цепляется за потрепанное платье и грязные туфли.

— У приличных людей всегда есть, — отрезает хмуро. — Но не для всяких. Вы, милочка, видно, из тех, кому дом не мил?

Лицо моментально краснеет. Теряюсь от такого приветствия. 

— Я могу заплатить, — говорю, вытаскивая из кошелька несколько монет. Их звяканье кажется слишком зычным в тишине.

Женщина пренебрежительно смотрит на монеты.

— Этих грошей хватит разве что на ночлег в грязном сарае, — фыркает женщина. — А у нас комнаты от пяти монет серебром. Ступайте. Здесь вам не место.

Ступаю. А что мне еще остается делать? 

Дверь так же со скрипом захлопывается за мной. 

Монеты в кошельке кажутся еще легче. Получается с моими сбережениями будет трудно найти хоть что-то, мало-мальски приличное. 

Я пробую еще в двух местах. В первом мне просто отвечают, что мест нет, даже не взглянув на меня толком. 

Во втором, молодая девица за стойкой, услышав мое имя – «Элисия», которое я вынуждена назвать, чтобы не вызвать подозрений, — вдруг меняется в лице.

— Элисия Фрей? — переспрашивает она, а потом ее глаза расширяются от страха. — Ох, нет-нет, благородная госпожа. Нам… нам не нужны проблемы. Лорд Дэмиан ясно дал понять…

Она не договаривает, но я все понимаю. Дэмиан обрубил мне все пути. 

Мое имя теперь, как красная тряпка для быка. Все будут агрессивно тыкать в меня приказами сиятельного мерзавца. 

Отчаяние сжимает горло. 

Ноги сами несут меня дальше, в более темные и узкие переулки. Городская брусчатка сменяется грязной дорогой. 

Дома становятся ниже, темнее, окна в них напоминают пустые глазницы. Здесь пахнет гнилью и нечистотами.

Наконец, почти на самой окраине, где городские дома редеют и улицы становятся грязнее, я нахожу крохотный, покосившийся постоялый двор. Скорее даже не постоялый двор, а притон. 

Стены его обшарпаны, вывеска смутно различима в полумраке, а изнутри доносится громкий, пьяный гомон. Мне это не нравится, но выбора нет.

Захожу внутрь. 

Воздух здесь тяжелый, пропитанный запахом дешевого пива, пота и табака. Несколько мужчин с небритыми лицами сидят за грубыми столами и громко смеются. 

На меня почти никто не обращает внимания.

За стойкой стоит старый хозяин с жирными, сальными волосами. Он лениво поднимает голову.

— Комната? — спрашивает он хрипло.

— Да. Есть что-нибудь? — голос дрожит.

Он ухмыляется, обнажая желтые пни зубов.

— Для такой леди, как вы, всегда найдется. Дешево. Но без удобств. Оплата пять медяков.

Я киваю. Мне нужны стены и крыша над головой. Сейчас это важнее всего. 

Протягиваю ему монеты. Дедок жадными пальцами хватает их, даже не пересчитывая.

— Каморка номер семь, на втором этаже, в конце коридора, — бурчит он, указывая грязным пальцем. — Ключ не нужен, там и замка нет.

Поднимаюсь по скрипучей лестнице. Пол прогибается под ногами, а пальцы липнут к грязным перилам. На втором этаже коридор освещен одной тусклой масляной лампой. 

В конце коридора нахожу дверь без номера, просто с выцарапанной цифрой семь. 

Толкаю ее.

Внутри темно. 

Моя новая реальность. Крохотное окно выходящее в узкий, вонючий переулок. Скрипучая кровать, кажется, вот-вот развалится от одного прикосновения. За тонкой стеной кто-то громко храпит, а из коридора доносятся пьяные голоса и смех.

Ложусь, не раздеваясь, сжимаюсь в комок на краю кровати. 

Сон не идет. 

Глаза смотрят в темноту, но видят только черноту.

— Я не Элисия! — повторяю, как мантру. — Я не буду так жить. 

Сделаю все, но не сдамся!

Дорогие читатели! 
Рада приветствовать вас в новой мини истории о попаданке, которая даже в самом плохом умеет видеть хорошее. 

А теперь давайте познакомимся поближе с нашей героиней. 
Элисия Фрей / Мария Волкова

Мне нравиться ещё один вариант с распущенными волосами. 

Если вам понравилось начало истории, то добавляйте в библиотеку и подарите  ей ваше ♥️.
Сделать это можно легко и быстро: 

И дальше нажать на данные кнопочки: 

Всех целую и обнимаю💞