Брошенная невеста дракона. Инспектор магических дел

Тридцать минут. Целая вечность! Генерал Фехос, за которого я выхожу замуж, опаздывает на собственную свадьбу.

Я стою перед алтарём на невысоком помосте, ощущая себя выставленной на всеобщее обозрение.

Стеклянные стены Храма мерцают голубоватым сиянием магической воды, но холодная красота только подчёркивает моё унижение.

Гости внизу шепчутся, переглядываются. Их взгляды — острые иглы, а шёпот кажется каплями яда.

Что они говорят? Что генерал сбежал? Что я недостойна его?

«Пожалуйста, Фехос, появись», — мысленно молю, чувствуя, как к горлу подступает удушливый комок стыда.

Моя мачеха, Дейдра Марвелло, грациозно поднимается ко мне, одаряя гостей лучезарной улыбкой, и склоняется, притворяясь, что поправляет фату.

— Перестань дрожать, жалкая девчонка, — шипит Дейдра, прижимая мои пальцы к букету стеклянных амариллисов. Её когти впиваются в кожу. На восково-бледном лице Дейдры натянута маска спокойствия. — Это просто задержка. Фехос будет в восторге, когда увидит, как ты выглядишь... по крайней мере, с расстояния.

Гости перешёптываются все громче. Кто-то смотрит с сочувствием, но большинство не скрывает злорадства, смакуя моё унижение как изысканное блюдо.

Даже жрец богини Акварии кажется встревоженным.

Внезапно двери Храма с тихим гулом распахиваются.

Я вздрагиваю.

Взгляд мачехи устремляется к вошедшему генералу Фехосу и его свите.

Дейдра, подобно хищной кошке, неторопливо спускается с возвышения и отходит в сторону, не отводя глаз от генерала. В её обычно холодном, расчётливом взгляде серых глаз вспыхивают искры ярости. Да, Дейдра не любит ждать, но сцены устраивать не станет, опасаясь сорвать церемонию.

По рядам гостей прокатывается волна шёпота:

— Ну наконец-то!

— Бедняжка целую вечность прождала...

Сжимаю букет до хруста в пальцах. Как хорошо, что генерал всё же пришёл!

Жених входит, ступая по лазурному полу. Вместо торжественного одеяния он облачён в чёрный мундир, испещрённый мерцающими рунами.

Каждое движение Фехоса — олицетворение силы и власти. Он взбирается по ступеням, шаг за шагом, будто проверяет моё терпение и останавливается рядом.

Жрец, откашлявшись, начинает церемонию:

— Высокорожденная Рубиана Валентайн, по благословению богини Акварии, подтверждаете ли вы своё желание стать супругой драконорожденного Зейна Фехоса? Добровольно... и обдуманно?

Мои пальцы снова судорожно сжимают букет стеклянных амариллисов. Они, как и я, вот-вот треснут.

Я поднимаю голову, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Да.

— Готовы ли вы, отрекаясь от всех прочих, стать женой и хранить генералу Фехосу верность, быть с ним в горе и радости, в болезни и здравии?

— Да, — повторяю и протягиваю ладонь, ожидая, что жених примет её, как того требует церемония.

Но генерал не двигается.

Моя рука застывает в воздухе — беспомощный жест — на который Фехос, кажется, не собирается отвечать.

— Ваше Сияние, — жрец поворачивается к генералу. Его взгляд красноречиво указывает на мою протянутую ладонь, словно подсказывая, что следует сделать. Однако голос жреца остаётся ровным: — По благословению богини Акварии, ваше желание взять в жены высокорожденную Рубиану Валентайн является добровольным и искренним?

На губах Фехоса мелькает тень ледяной усмешки.

— Не-е-ет, — тянет Фехос.

Ряды гостей оживают. Одни лиоры застывают в шоке, другие прячут улыбки за веерами.

Лицо Дейдры искажается. Её бледность становится болезненной.

Даже жрец Акварии теряет самообладание и громко хлопает фоллиантом.

— Я не намерен заключать этот брак. — Фехос зевает, прикрывая рот перчаткой, и окидывает присутствующих взглядом, полным ленивой издёвки. — Я не подписывался на благотворительность. Дома Марвелло и Валентайн, похоже, решили, что пара рунических безделушек и восемьдесят процентов истинности – достаточная плата за сомнительную честь взять в жены... это. Вы всерьёз полагали, что я поведу к алтарю пустую оболочку, лишённую дара? Это не плевок в лицо, а позорное клеймо, выжженное на моём родословном древе! Даже восемьдесят процентов истинности — слишком высокая цена за этот фарс.

Невеста

Я замираю.

Фехос шутит?

Это?.. Словно я не женщина, не личность. Даже не живое существо!

Гнев и стыд смешиваются внутри, но я держу себя в руках, не позволяя слабости вырваться наружу.

Эта проклятая свадьба — мой единственный шанс выбраться из кошмара, в который превратилась жизнь с тех пор, как я оказалась в доме мачехи, Дейдры Марвелло. Она не пощадит, если я посмею нарушить её план. А он до ужаса прост: выдать меня за генерала Фехоса.

У нас с ним, вернее, у настоящей Рубианы, хозяйки этого тела, целых восемьдесят процентов «совпадения истинности». Только вздумай жених перед свадьбой оценить мои проценты, сильно бы разочаровался.

Но для всех нас связывают восемьдесят проклятых процентов… Звучит как приговор.

В империи Ильорин, где магия сплетается с технологиями, «совпадение истинности» вершит судьбы. Чем выше процент, тем крепче будет союз, счастливее дети и… сильнее магия. Такие пары подобны магическим конденсаторам — усиливают способности друг друга, а значит, приносят власть и почёт.

Два года назад я попала в чужое тело, и с каждым днём воспоминания о моей прежней жизни меркнут, вытесняемые образами и чувствами Рубианы. Чувствую, если не вырвусь из цепких лап Дейдры, то навсегда останусь узницей этого тела. А ведь должен быть шанс вернуться!

Тишина взрывается шёпотом, словно сотни змей зашипели одновременно.

— Боже, какая драма! — раздаётся где-то слева. — Какой позор для дома Марвелло!

— Бросил её прямо у алтаря! Видела, как её трясло?

— А чего вы хотели? Генералу нужна магия, а не пустышка!

Я слышу каждую реплику.

Кто-то за моей спиной хихикает, явно наслаждаясь скандалом. Старший из рода Вельеров недовольно хмурит брови, а молодая пара из дома Эстрин увлечённо шепчется, не сводя с меня глаз. Даже те, кто сочувствует, предпочитают делать это вполголоса, чтобы не стать частью этого позора.

Но самым обжигающим остаётся взгляд мачехи — в её глазах бушует пламя, которое могло бы превратить этот Храм в груду пепла.

— Ваше сияние, генерал Фехос, — голос Дейдры, обычно звонкий, сейчас превращается в протяжный, зловещий скрежет. — Вы осмеливаетесь устраивать этот балаган в священных стенах?! Вы давали мне клятву...

— Клятву я давал на руках моих предков, а не на вашем договоре, сфабрикованном на коленке, — перебивает её Фехос, в его спокойствии есть что-то пугающее, словно он бросает вызов мачехе. — Я отказался. И уж поверьте, лиора Марвелло, в словаре моего рода нет слова «передумал». Считайте этот инцидент закрытым. Невеста без магии — позор для моего рода, — бросает генерал драконов, отталкивая мою руку. — Слышишь, Рубиана? Ты не достойна стоять рядом со мной. Найди кого-нибудь из таких же пустых, как ты.

Его слова режут, как осколки льда, но ещё больнее его мимолётная улыбка — насмешка, отголосок победы в этом унизительном спектакле.

Фехос разворачивается и уходит не оглядываясь. Двери храма закрываются за ним так громко, что их грохот отдаётся в моей груди.

Я смотрю на священный алтарь, где магия должна была объединить нас и чувствую себя осквернённой. Только что мои последние надежды на спасение жестоко разрушил высокомерный дракон.

Дейдра

— Ах ты, маленькая гадина! — шипит мачеха, внезапно появившаяся рядом — Ты ему проболталась, да? Выложила всё, как на духу: что ты — брак, что магия в тебе спит мертвее древних рунических скрижалей? Специально? Думала, сможешь выставить меня на посмешище и улизнуть?! Глупая, наивная девчонка! Ты ещё умолять меня будешь вернуть всё обратно!

— Ничего я ему не говорила, — спокойно отвечаю.

Пальцы Дейдры, закованные в кольца, впиваются в мою руку с такой силой, что боль отзывается тупым пульсом.

— Мне больно. Пустите, Дейдра, — цежу сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза. Впервые я произношу её имя без привычного «лиора», и это на мгновение останавливает её. — Не позорьте дом Валентайн. В конце концов, вам не идёт портить товар, который вы так и не сумели выгодно продать.

На лице Дейдры вспыхивает злость, но я вижу и долю растерянности. Это даёт мне силы. Её хватка становится ещё сильнее, но теперь я борюсь не только за свободу от её рук, но и за право на своё достоинство.

Мачеха тащит сквозь толпу ошеломлённых гостей, которые расступаются перед ней, но я замечаю, как некоторые украдкой смотрят на меня с интересом, а не с жалостью. Может, они видят во мне больше, чем просто жертву?

— Ваши кольца впиваются в мою руку, Дейдра. Неужели вы решили, что боль заставит подчиниться? — смело бросаю я.

— Вот как заговорила? — Мачеха еще сильнее дёргает меня за руку. — Дома поговорим!

Она вытягивает меня на площадь перед Храмом, где высится её големобиль — громоздкая вульгарная демонстрация богатства. Махина, сотканная из кованного железа и чёрного дуба. Почти что автомобиль, только двигатель работает на магических кристаллах.

Дейдра запихивает меня в салон, обтянутый бархатом цвета венозной крови, и наклоняется, обдав волной тяжёлого, сладковатого аромата лилий — её фирменного запаха, от которого всегда кружится моя голова.

— Сегодня ты пожалеешь, что родилась на этот свет, — шипит она и садится в големобиль, который тут же трогается.

Я отворачиваюсь, устремляя взгляд на проплывающие за окном город.

Дома меня ждёт не разговор. Дома меня ждёт трибунал.

После смерти отца мачеха сбросила маску доброжелательности, и её истинная натура — расчётливая и жестокая — вырвалась наружу. И сейчас, когда сорванный брак с Фехосом превратил её грандиозные планы в пыль, ярость её будет страшна.

Фехос... Да, он был тем самым призом, ради которого мачеха готова была на любые жертвы. Его имя и состояние позволили бы ей продолжить восхождение по лестнице власти, а её дочери, моей сводной сестре, выбрать себе в мужья не обычного лиорда, а кого-нибудь позначительнее.

Например, замахнуться на молодого императора.

А я?

Я была лишь пешкой в этой игре амбиций, ресурсом, который не жалко отдать за выигрышную комбинацию. И сейчас, когда партия проиграна, настаёт время платить по счетам.

Глупая, наивная дурочка! Я и впрямь верила, что этот брак станет для меня спасением, шансом вырваться из её клетки и жить нормальной жизнью.

Моё отражение в стекле двери кажется чужим. Я замечаю, как дрожат губы. Когда я успела стать такой? Сломленной, покорной, готовой выживать ради ещё одного дня?

Нет. Я не позволю этому миру превратить меня в пустую оболочку, в товар для Дейдры. Пусть я не понимаю, как выбраться, но я обязана бороться. Ради себя. Ради того, чтобы однажды открыть глаза и увидеть, что этот кошмар закончился.

Владение големобилем – показатель статуса. Разнообразие моделей поражает: от грузовиков до передвижных лабораторий, каждая из которых – эксклюзивна и дорога.

— Альваро, увеличь громкость, — ледяным тоном приказывает мачеха. Водитель послушно касается радио-кристалла на панели големобиля, усиливая звук.

— Внимание, срочные новости региона Тринадцать, — разносится по салону женский голос. — За последний месяц обнаружены тела восьми девушек со схожими чертами внешности – все они блондинки. Дозорные предполагают, что убийства – дело рук одного и того же человека. Однако аура погибших указывает на вмешательство извне. Кем является убийца? Сумасшедшим магом, ставящим жуткие эксперименты, или безумцем, упивающимся кровью невинных жертв?

— Неслыханно! — восклицает Дейдра, и без того острые черты её лица заостряются сильнее. — Восемь жертв! И все как на подбор – светловолосые. Напоминает мне одну историю, которую рассказывала моя бабушка…

Дейдра бросает на меня косой взгляд.

— Но ты не волнуйся, дорогая, — сладко добавляет она, только тон ее голоса не вяжется с хищной улыбкой, играющей на губах. — С твоими золотыми волосами ничего не случится. Ты ведь никогда не остаёшься одна. Правда, Альваро?

Водитель, мрачный тип с высеченным из камня лицом, лишь коротко кивает, не отрывая взгляда от дороги.

Радио-кристалл тем временем переключается на сводку магической погоды. Но ни я, ни мачеха уже не слушаем – каждая из нас погружена в свои мысли.

Резкий толчок заставляет меня вздрогнуть — големобиль остановился перед особняком.

— Вылезай, — холодно бросает Дейдра. Она хватает меня за руку, вытаскивает из салона и практически волоком тащит к дому. Дейдра буквально протаскивает меня по коридорам особняка, не обращая внимания на мои протесты.

Слуги молча расступаются, избегая яростного взгляда мачехи. И никто не скажет ни слова — слишком велик страх перед её гневом.

Наконец, Дейдра с силой вталкивает меня в тёмную, пыльную кладовку, где хранятся ненужные вещи.

— Ты опозорила род Марвелло, дрянь! Сиди здесь и молись, чтобы боги смилостивились над твоей жалкой душонкой! А завтра... завтра ты отправишься туда, где тебе самое место! — с отвращением через губу она произносит: — В приют «сломанных»! Давно тебя нужно было туда продать, ещё после смерти моего бедного Аларика.

— Вы не посмеете, Дейдра. Я высокорожденная! Мне не место в этом притоне!

— Да ну? Знаешь, что завтра весь Седьмой Регион будет говорить о том, что бедная Рубиана заболела от горя из-за того, что генерал Фехос бросил её у алтаря. А потом окажется, что горе её убило.

— Лжёте. За меня есть кому вступиться!

— И кому же, Руби? Нет никого. Даже твой жених считает тебя жалкой!

Дверь захлопывается, оставив меня наедине с темнотой.

Приют Сломанных... На первый взгляд, это место кажется благородным — лечебница, где помогают тем, чьи магические потоки покалечены. Но за красивой вывеской скрывается мрак. Девушек, отправленных туда, ждёт не исцеление, а продажа в руки богатых извращенцев, готовых платить за их бесправие.

Дочери разорившихся лиордов, заложницы чужих долгов или те, кого общество клеймит как «имущество», исчезают за стенами приюта, навсегда теряя надежду. Это не убежище, а ловушка, из которой никто не возвращается с достоинством. Всё, что остаётся обитательницам — смириться с ролью игрушек для тех, у кого нет ни совести, ни пределов.

Нет.

Дейдра не посмеет отправить дочь Валентайна, пусть и падчерицу, в этот кошмар. Она всего лишь пугает меня, верно? Я пытаюсь убедить себя в этом, но сердце стучит слишком громко, выдавая мой страх.

Опускаюсь на старый чемодан, который дряхло скрипит подо мной, и обнимаю себя руками, чтобы унять дрожь.

Если бы у Рубианны была магия, всё было бы иначе. Дейдра не смогла бы запугивать меня так легко. Она бы сама боялась её. Но Рубианна — пустышка, а я — чужая душа в её теле, так что ничего не изменится. Разве что однажды это тело всё же вспомнит, как бороться, и тогда Дейдре придётся ответить за всё.

— Пить! — кричу я, колотя по грубой деревянной двери, словно надеюсь выбить её голыми руками. — Воды!

Ответа нет.

Не знаю, сколько сижу здесь. Я сползаю по деревянному полотну вниз и обнимаю колени. Ледяной пол жалит кожу даже через тонкую ткань свадебного платья.

Слёзы катятся по щекам — горькие и бесполезные. В горле пересохло настолько, что, кажется, будто оно сжалось в сухой комок. Губы потрескались, язык саднит, а каждая мысль как глоток воздуха в пустыне: обещает, но не спасает.

Дейдра нарочно не даёт приказа принести мне воду и еду.

Обхватываю голову руками.

Надо отвлечься.

Снова пытаюсь вспомнить, кто я. Личность Рубианы с каждым днём всё сильнее вытесняет мою собственную. Почти не помню, откуда я пришла.

Из другого мира, лишённого магии?

Изредка вспыхивают обрывки воспоминаний: планета Земля… Россия…

Здесь, в Ильрионе, тот мир называют Изнанкой. Говорят, из-за магической катастрофы нарушился временной разлом, и целые реальности провалились в небытие или слились друг с другом. Так, в этом мире появились осколки иного — драконьего Эльриона, который стал господствовать над всеми.

Долгие войны, кровь, огонь… И вот наконец установлен новый порядок: драконы правят, остальные подчиняются. А те, кто не принял драконью власть, кто цепляется за прошлое, влачат жалкое существование на задворках империи.

В прошлом могущественный дом Валентайн потерял часть своего влияния и был вынужден подчиниться новому порядку. Его положение удалось упрочить, когда наследник рода женился на драконьей принцессе, владеющей магией воды. С тех пор драконьи чары текут в крови потомков Валентайнов, но проявляется искажённо. Этот сбой часто приводит к трагедиям: женщины либо умирают при родах, либо страдают от тяжких недугов. Подобно многим девицам этой семьи, мать Рубианы погибла, подарив ей жизнь.

Самое страшное для меня произошло три месяца назад, когда скончался отец Рубианы. По словам доктора, его сердце не выдержало, но я не уверена, что Дейдра не подмешала яд в его чай.

Я вздыхаю.

Отвлечься не выходит. Жажда разъедает изнутри.

Мой разум словно нарочно рисует образы прохладных капель, стекающих по стакану, — и это превращается в пытку. Стараюсь отогнать эти мысли, но они возвращаются, как голодные вороны.

Время в темноте утрачивает смысл. Часы превращаются в бесконечность, наполненную пульсирующей болью в висках.

Вдруг тишину разрывают отдалённые шаги и приглушённые голоса.

Мачеха с кем-то говорит.

Я прижимаюсь к двери, пытаясь разобрать слова.

— А если за неё кто вступится? Вы знаете, что значит трогать высокорожденную? — голос звучит хрипло, будто его обладатель часто пользуется угрозами.

— У неё нет никого, доктор, кроме меня, — уверенно отрезает Дейдра. — А мне всё равно.

Они говорят обо мне?

Я плотнее приникаю к дереву. Голоса стихают, слышны лишь обрывки фраз: «взамен», «получите», «артефакт»...

Не могу понять, о чём именно идёт речь.

Дверь с оглушительным скрипом распахивается. Свет обрушивается, как лавина.

Я инстинктивно зажмуриваюсь и заслоняю лицо рукой, но свет прожигает даже сквозь пальцы, заставляя голову раскалываться от боли.

Когда зрение проясняется, я замечаю рядом с Дейдрой худого мужчину с впалыми щеками и цепким взглядом за тонкими стёклами очков. Серый костюм доктора сидит так идеально, что кажется частью его самого. Позади стоит охрана.

— Чего уставились? — Дейдра оборачивается к громилам. — Берите её.

Я бросаюсь вперёд, пытаясь ударить ближайшего, но железная рука хватает моё плечо, сминая ткань платья и впиваясь в кожу. Дёргаюсь, пытаюсь ударить обидчика локтем, но это всё равно что биться о стену. Верзила без труда поднимает меня, как пустую корзину, и тащит вперёд, игнорируя мои выкрики и отчаянные удары.

На улице тёмная, густая ночь. Я не знаю, который час, но наверное поздно — вокруг ни души, только магические фонари лениво бросают блёклый свет на мостовую.

— Девицу в приют, — распоряжается доктор. — А мне нужно заехать к лиорду Вильеру.

Меня толкают вперёд. Резкий рывок, и я почти падаю в салон големобиля. Дверь захлопывается с тяжёлым металлическим звуком. Магические приводы начинают шипеть, и машина срывается с места.

Через заднее окно я вижу, как доктор неподвижно стоит в свете тусклого фонаря. Он прищуривается, провожая взглядом уезжающий големобиль, а затем не спеша поворачивается, садясь в свою машину.

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Големобиль вздрагивает на неровных камнях мостовой, а за окном тусклые огни расплываются неясными пятнами.

Воздух в салоне тяжёлый, душный. Я сглатываю, пытаясь унять дрожь, но каждый стук колёс подхлёстывает ощущение, что я — просто товар, который хотят побыстрее доставить новому хозяину.

Громила сидит за рулём, сосредоточенно ведёт големобиль, не удостаивая меня даже взглядом. Шипение приводов и ритмичное гудение магических сфер заполняют салон. Я осторожно смотрю на мужчину и, задержав дыхание, тянусь к ручке двери.

Дёргаю. Заперто. Чёрт.

Медленно, чтобы он не заметил, тянусь к другой двери.

— Сиди спокойно, — его голос резко прерывает мои движения. — Думаешь, я идиот, чтобы оставить их открытыми? Чтобы ты сиганула? Нет уж.

Его взгляд на мгновение скользит в зеркале заднего вида, холодный и насмешливый.

Я сжимаю челюсти, чтобы не ляпнуть что-то глупое, и кусаю губы так сильно, что чувствую привкус крови. Сбежать не получится.

Заставляю себя унять дрожащие руки, но вместо этого нервно тереблю складки свадебного платья, которое теперь кажется ужасным насмешливым напоминанием.

Големобиль резко тормозит. Громила выбирается из салона: он касается двери руной, и та бесшумно отворяется. Не церемонясь, мужчина хватает меня за руку и вытаскивает наружу. Запястье горит огнём.

Я оказываюсь на обширной площади, вымощенной серым камнем. По периметру громоздятся здания из странного материала, напоминающего и стекло, и металл одновременно. Но вокруг слишком темно, чтобы рассмотреть детали.

У входа на одном из фасадов тускло светится магическая сфера, высвечивая табличку с цифрами: «01030258». Это значит, что я попала в приют для сломанных. Драконы любят числа и терпеть не могут личных названий.

Громила тащит меня к главному зданию, а я содрогаюсь, вспоминая зловещие истории об этом месте. Пытаюсь сопротивляться, но бесполезно: он слишком силён и, не медля ни секунды, вталкивает меня в ослепительно-белый холл.

— Лиора Рубиана? — раздаётся у меня за спиной холодный женский голос.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит женщина в белом платье; её зелёные глаза, за тонкими стальными оправами очков, смотрят на меня с профессиональным любопытством, словно я редкий экземпляр насекомого.

— Пройдёмте, — говорит она, не дожидаясь моего ответа. — Нам нужно провести первичный осмотр.

«Первичный осмотр…» — эти слова эхом отдаются в голове, порождая волну холода. Что он в себя включает?

Женщина, так и не представившись, поворачивается и направляется вглубь здания. Её походка бесшумна, плавна, словно она скользит по гладкой поверхности.

Деваться некуда — я плетусь следом.

Мы идём по коридорам, похожим один на другой. Их стены, выкрашенные в ослепительно светлый оттенок, словно отражают каждую тень, не оставляя пространства для тепла. Здесь нет ни окон, ни даже намёка на солнечный свет, только безжизненная чистота.

Запах антисептика густой и резкий: от него першит в горле и слезятся глаза. Мне кажется, мы находимся не в лечебнице, а в какой-то фабрике, где не нужен вид из окна — только безупречная чистота и контроль.

Мимо проскальзывает двое мужчин в белой одежде: они ведут под руки девушку в платье неброского серого оттенка. Та опускает взгляд, сжав губы. Едва замечаю её печальные глаза — и тут же она исчезает за одной из одинаковых дверей.

За поворотом замечаю двух женщин в белых нарядах. Они стоят вполоборота, незаметно для моей провожатой, и перешёптываются.

Я не успеваю поймать весь смысл, но выхватываю ключевые слова: «лиорд», «девица», «синяки» и «сегодня вечером».

Женщины стараются говорить шёпотом, но в тишине коридоров любая речь звучит отчётливо.

Стоит мне приблизиться, как одна из работниц приюта резко умолкает, прикусывая губу, а другая торопливо оправляет юбку платья, будто это может скрыть их сплетни.

Я отвожу взгляд, пытаясь сделать вид, что ничего не слышала, но теперь в ушах звенит вопрос: что же произошло с той девушкой и что за человек этот лиорд, о котором они говорят?

Наконец, мы останавливаемся перед металлической дверью с номером «17». Ни имени, ни опознавательной таблички, только цифры.

Женщина прикладывает ладонь к кристаллу, дверь с шипением сдвигается в сторону.

Внутри — тот же ослепительно-белый свет. Инструменты лежат в строгом порядке, как на операционном столе. Ни приветливых целителей, ни гобеленов, ни оживлённых разговоров о восстановлении.

— Прошу, — приглашает жестом женщина.

Я ступаю внутрь, и дверь за мной с тихим щелчком закрывается.

В центре стоит нечто, напоминающее больничную кушетку, рядом с ней — сложный механизм, вокруг которого кружатся мерцающие руны.

— Раздевайтесь, — командует женщина.

— Зачем? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь об ответе.

— Нам нужно просканировать ваше магическое поле, — отвечает она, словно речь идёт о чём-то само собой разумеющемся. — Не волнуйтесь, это совершенно безболезненно.

Ложь. Я чувствую ложь в каждом её слове, в каждом её движении.

— Вам помочь? — раздаётся мужской голос, теперь я замечаю, что мы не одни. Тут же возникает фигура в белом.

Понимание обрушивается ледяной волной: не подчинюсь — не спросят. Кукла, игрушка в чужих руках.

— Ну же, давайте быстрее, лиора Валентайн. У нас много дел, — торопит меня женщина.

Дрожащими руками расстёгиваю свадебное платье. Ткань поддаётся не сразу, словно сопротивляясь, но вскоре скользит с моих плеч, обнажая первый слой — белоснежный, туго стянутый корсет. Под ним скрывается подъюбник и ещё несколько слоёв мягкой ткани. Сняв их, я, наконец, остаюсь стоять в одной лёгкой сорочке. Воздух холодит кожу, а свет магических сфер обжигает, словно я уже полностью обнажена.

— Ложитесь, — приказывает женщина, указывая в сторону. Её лицо непроницаемо, как маска.

Я медлю, не в силах подавить приступ паники. Что-то в этой комнате, в атмосфере бездушной стерильности, вызывает у меня животный страх.

Мужчина разглядывает меня, и я чувствую не профессиональный интерес, а что-то иное, отчего хочется сжаться в клубок и исчезнуть.

— Не заставляйте меня повторять, — говорит она, и в её голосе звучат металлические нотки. — Это не просьба. Приказ.

— Что вы собираетесь со мной делать? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожит.

Женщина молчит.

Я отступаю на шаг.

— Советую не сопротивляться, — произносит мужчина. Его голос обманчиво мягкий, как у воспитателя перед наказанием. — Наши воспитанницы привлекают особое внимание. Знаете, что лиорд-протектор Рувалло интересуется только самым… качественным? — Он делает паузу, и его взгляд становится холодным. — Мы обязаны убедиться, что вы ему подходите. Так что, сделайте нам одолжение, ложитесь.

Качаю головой. Хотя выбора у меня, по сути, нет.

— Не ляжешь сам — положу. И поверьте, это будет очень грубо.

— Хватит с ней возиться. Лиорд-протектор не любит ждать. Время — капли. Процедура должна быть проведена немедленно, — вмешивается женщина. — Сейчас у меня здесь было… — она шарит по карманам и достаёт шприц с золотой жидкостью. — Хотелось бы ещё вздремнуть, и так долго возимся.

Несколько секунд я пристально смотрю на жидкость в шприце.

— Ладно, — соглашаюсь я. Медленно, почти механически, подхожу к кушетке и ложусь, чувствуя холод сквозь тонкую ткань сорочки.

— Отлично, — произносит женщина, убирая шприц. Она подходит ближе и активирует руну на незнакомом устройстве. Оно словно оживает. Парящие вокруг знаки испускают светящиеся линии, которые тянутся ко мне. Они исследуют ауру. Отвратительное чувство!

— Расслабьтесь, — холодно говорит женщина. — Это займёт всего пять минут.

Я крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как перехватывает дыхание от страха.

Магический свет касается кожи — холодный и липкий.

Внутри нарастает странное, чуждое ощущение, будто что-то проникает вглубь моего сознания, исследуя, выверяя каждую мысль и эмоцию.

В голове вспыхивают яркие образы — осколки воспоминаний Рубианы, перемешанные с моими.

Больничная палата. Я прикована к койке. Капельница. Резкий писк аппарата.

Лицо Рубианы, склонившееся надо мной — встревоженное, но такое чужое.

Последний барьер, удерживающий эти воспоминания в плену, грозит рухнуть.

— Дальше никак, — слышу женский голос. — Здесь какая-то магическая защита… что ли. Эйз, это странно. Никогда такого не видела…

— Дай-ка я, — отвечает мужчина.

— Доктор Эдерсон нас заживо сожжёт, — бормочет женщина. — Если мы её убьём.

— Всё просто. Пишем в отчёте: «Сердечный приступ после эмоционального шока. Реакция на стресс». Никто и слова не скажет, — мужчина усмехается. — Хочешь застрять тут до утра с горами отчётов? Я — нет. Тем более… мы ведь договаривались, не так ли?

Слышу женский вздох.

— Ладно.

Металлический щелчок, и воздух наполняется гулом магии. Жар словно обжигает изнутри, каждая мысль цепляется за жизнь.

«Не позволю!» — вспыхивает отчаянный крик в моей голове.

Образы прошлого обрушиваются потоком: руки матери, запах мокрого асфальта, звонкий смех друзей.

Эти воспоминания — моя защита, последний щит. Я чувствую, как вокруг меня начинает формироваться нечто: холодное, текучее, как живая вода.

Купол.

Мир взрывается ослепительным светом, сквозь который прорывается запах озона и ещё чего-то горького, незнакомого. Резкий перепад температуры, будто меня окунают в ледяную воду.

Открываю глаза. Вокруг не комната приюта, а знакомые очертания больничной палаты.

Простыни шершавые. Запах медикаментов щиплет ноздри. Но это не спасение, а напоминание о прошлом.

На руке — капельница, тонкая трубка впивается в кожу.

— Мы могли бы поменяться местами, — шепчет Рубиана, наклоняясь надо мной.

Воспоминания вспыхивают, ослепляя меня своей яркостью. Ох, ведь это всё было на самом деле! Как я могла забыть?

— Алиса? — Рубиана касается моего плеча. — Ты слышишь? Я говорю: мы могли бы поменяться местами.

Её слова отдаются тянущей болью в груди. Я снова в больнице. Из-за моего жениха… Казалось, и всей жизни не хватит, чтобы убежать от Марка. Я слишком поздно разглядела его жестокость, скрытую под слащавыми речами и букетами роз.

«Место женщины — на кухне, — рычал Марк, больно сжимая мой подбородок. — Поняла? Будешь делать, что я сказал».

— В том мире он тебя никогда не найдёт, а Дейдра — меня. Пожалуйста, Алиса. Это наш единственный шанс.

Я молчу, но воспоминания рвутся наружу, одно за другим: первая пощёчина — такая сильная, что я отлетела к стене, ударившись головой.

Вторая — за то, что не встретила его друзей. «Плохая хозяйка», — плевался он.

Третья — за коллегу, который просто помог с тяжёлой сумкой.

Этим пощёчинам не было конца. Стоило кому-то бросить на меня случайный взгляд, Марк тут же зверел.

— Пожалуйста… — голос Рубианы дрожит. — Соглашайся, Алиса. У нас нет выбора… — Она на мгновение замолкает, словно собираясь с духом. — Но у нас есть шанс. Я боюсь Дейдру, а ты — своего жениха. Мы могли бы попытаться помочь друг другу.

— Не знаю, Рубиана… — шепчу я. Сомнения вихрем проносятся в голове. Неужели такое возможно? Смогу ли я жить чужой жизнью, нести бремя лиоры?

Воспоминания продолжают терзать: синяки на запястьях от пальцев Марка, страх, отражающийся в зеркале, пустота и безысходность, сжимающие сердце.

Марк меня убьёт. Рано или поздно это произойдёт.

— Я стащила у своего жениха артефакт. Вот, смотри, — голос Рубианы звучит глухо. Она раскрывает ладонь. На ней лежит массивное кольцо с рубином, которое кажется чересчур тяжёлым для её тонких пальцев.

— Что это? — шепчу я, чувствуя странное тепло, исходящее от камня.

— Древний артефакт хранителя драконьего Эльриона. Он позволяет открыть червоточину — портал, чтобы перемещаться между своими воплощениями. Мы оставляем следы в других мирах, понимаешь? Этот камень умеет их находить, — она говорит быстро, будто боится, что у неё заберут слова.

— Ты хочешь сказать… — я не могу закончить фразу, не веря в то, что слышу.

— Да. Я попала к тебе благодаря кольцу. — Она сжимает его в ладони. — Наблюдала за тобой, пока не поняла, что ты… можешь это выдержать.

— Но как это работает? — я пытаюсь собраться с мыслями. — Почему думаешь, что мы сможем поменяться?

— Магия кольца настроена на душу. Оно считывает её, как… как ключ к двери. Но чтобы обмен произошёл, нужно согласие обеих сторон. Без него камень не сработает.

Я смотрю на неё, пытаясь уловить хоть тень сомнений, но в её глазах только усталость. Камень в её руке вспыхивает алым, будто отзываясь на её слова.

— Ты уверена? — наконец спрашиваю я.

— Нет. Но выбора нет ни у тебя, ни у меня.

— Марк убьёт тебя, — шепчу я, с ужасом представляя, как он расправится с Рубианой в моём теле.

— Послушай, я не собираюсь с ним оставаться. К тому же у меня есть несколько артефактов, которые помогут выжить в твоём мире. Поверь. Просто я никогда не смогу дать отпор этой ведьме. А ты — сможешь! В тебе дремлет моя магия, наша магия, — её голос срывается на последних словах, и она обхватывает себя руками, будто пытается согреться. — Ой, ну ты поняла. Она в тебе есть, её нужно только разбудить. — Рубиана вздыхает, опуская взгляд. — Если не получится, мы всегда можем поменяться обратно.

Её пальцы начинают нервно теребить край рукава, а взгляд уходит в сторону, как будто она боится встретиться со мной глазами. Мне кажется, что она вот-вот заплачет, но вместо этого Рубиана тихо говорит:

— Нам нужно попробовать. Просто попробовать…

— Хорошо, — шепчу я. Решение, словно тяжёлый камень, с глухим стуком падает на душу. — Пусть так.

Рубиана едва заметно кивает.

— Только… артефакт никому не отдавай. Ладно? И когда окажешься на свободе, найди мою сестру, пожалуйста. Эта ведьма продала её в Тринадцатый. Спаси её. Я делаю это и ради неё тоже. Мы сможем жить спокойно, Алиса, не оглядываясь на тех, кто нас мучит. Я смешаю наши воспоминания с помощью кольца, чтобы ты могла пользоваться моими знаниями о моём мире, но на твою личность это никак не повлияет. Главное — не забывай, кто ты, Алиса.

Каждое её слово эхом отзывается в моём сознании: Регион Тринадцать, кольцо, сестра... Я ничего не знаю об этом мире, но готова бороться за право жить, дышать полной грудью, за право быть свободной.

— Что мне нужно знать, чтобы выжить на твоём месте? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Никогда не доверяй первому, кто предложит помощь, — шепчет Рубиана. — И… Дейдра хочет выдать меня за хозяина этого кольца. Но Фехос не такой плохой, Алиса. Не противься. После свадьбы он забудет о твоём существовании, а ты сможешь жить, как захочешь.

— Жить, как захочу... — повторяю я тихо, пробуя эти слова на вкус. Да. Это то, чего я желаю. Спокойствие. Свобода. Жизнь без приказов и чужой власти.

— Это шанс для меня, для Райли и для тебя.

— А что насчёт твоего жениха? Что, если он заподозрит подмену?

— Мы с ним помолвлены почти десять лет, Алиса. Ни он, ни я не стремились к браку, поэтому наши встречи можно пересчитать по пальцам. Но ты — это я, лишь другая версия, отражение из другого времени и мира. Фехос не заметит… разве что кольцо… — Рубиана качает головой. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Просто помни, что Фехос — лакомый кусочек для Дейдры. Для неё это возможность вырваться из Седьмого и занять место в Цитадели.

— Как мне найти твою сестру Райли? Ты сказала она в Тринадцатом…

Рубиана закусывает губу.

— Тринадцатый — опасное место, — тихо говорит она, вкладывая в мою руку кольцо. — Но у тебя будет всё: деньги, связи мужа, магия. Ты найдёшь её. Я верю в тебя, Алиса.

Что-то больно кольнуло в груди при этих словах. «Я верю в тебя…» Воспоминание раскололось, как стекло.

Боже, как я могла забыть?! Алиса. Моё имя… Вспомнила!

Чёрт, это из-за кольца! Нельзя было с ним расставаться. Я спрятала его в малом зале храма Акварии, в нише за статуей богини, опасаясь, что Дейдра или её дочь найдут артефакт в моей комнате. После этого память начала угасать, а страх перед мачехой, как туман, заполнил всё вокруг. Но ведь я не боюсь её! Никогда не боялась. Это не мой страх.

Я с усилием сажусь.

— Что?.. — женщина хрипло шепчет, отступая к двери. Её глаза полны страха. — Эйз, что происходит?

Я не осознаю, что делаю, но рука сама поднимается, словно подчиняясь древнему инстинкту. Внутри что-то взрывается. Волна магии вырывается из груди, пронизывает до костей, наполняя комнату всполохами света.

Устройство с рунами вспыхивает, трещит и гаснет.

Воздух тяжелеет, а вокруг меня разлетается энергия, словно яростный шторм. Впервые за долгое время я чувствую себя живой, настоящей. Контроль. Да, я могу контролировать это!

— Сейчас… сейчас… — мужчина отчаянно шарит в карманах, его дрожащие руки едва удерживают найденный амулет. — Охрана…

Но он не успевает.

Магия взрывается фонтаном искр. Мужчина и женщина оседают на пол.

Я смотрю на свои руки, которые дрожат, словно чужие. Похоже, этот осмотр пробудил мою магию.

Грудь сдавливает так сильно, что я едва дышу.

Эта сила — моя?

Я ощущаю её — горячую, бурлящую под кожей, словно поток воды, готовый прорвать плотину.

— Боже, убила, кажется… — шепчу, но звук тонет в стуке собственного сердца.

Срываюсь к телам, опускаюсь на колени. Лица работников приюта мертвенно бледны, но я замечаю: их груди едва заметно поднимаются и опускаются. Живы!

Нужно уходить, сейчас же!

Лихорадочно хватаюсь за платье, пытаясь его натянуть. Крючки упорно не поддаются. Пальцы кажутся чужими, налитыми свинцом.

— Быстрее... — шепчу себе подгоняя.

Дрожащими руками, наконец, справляюсь с застёжками. На миг останавливаюсь, прислушиваясь к шуму в коридоре.

Тишина.

Но это не успокаивает. Наоборот, заставляет двигаться ещё быстрее.

Коридор тянется, будто бесконечный лабиринт, освещённый тусклыми магическими сферами.

Я бегу наугад, ноги подкашиваются от слабости, но инстинкты толкают вперёд. Сердце бьётся так громко, что заглушает звуки, но где-то впереди я различаю шаги, а потом — резкий окрик:

— Стоять, немедленно!

Я резко меняю направление и срываюсь на бег. Кровь бешено стучит в висках. Боль пронизывает лёгкие. Коридор петляет, и за каждым поворотом открывается новый.

Завернув за угол, я вдруг останавливаюсь: передо мной гладкая стена. Тупик.

Холодный ужас сдавливает грудь.

— Нет! — В отчаянии бросаюсь к узкому проёму в стене — мусоропровод или, может, бельевая шахта? Не успеваю пролезть: чья-то рука хватает меня за воротник и рывком вытаскивает назад.

— Сбежать хотела, дорогуша? — рычит громила, сжимая мою руку так сильно, что кости готовы хрустнуть.

Я вскрикиваю от боли.

— Дэр! Она здесь! Я её поймал! — орёт он кому-то в глубине коридора.

Рыжие, словно пламя, волосы свисают на плечи жирными сосульками, скрывая воротник засаленного белого халата, испещрённого сомнительными пятнами. Густая, неухоженная борода довершает картину настоящего тролля.

— Тащи её на нулевой этаж! — доносится глухой голос из-за поворота. И следом выплывает Дэр — высокий и тощий, как жердь, с нервной, хищной пластикой движений. Его беспокойный взгляд, прячущийся в близко посаженных карих глазах, скользит по стенам, задерживаясь на мне лишь на миг. Бледные скулы выпирают так резко, что лицо кажется костлявым; через всю щёку тянется белый шрам, будто оставленный раскалённым лезвием.

— Так, доктор приказал, — добавляет Дэр. — Главное, чтобы живая осталась.

— О-о-о-о! Доктор выпишет премию, — возбуждённо шепчет громила, снова меня встряхивая. — Дэр, может, это… развлечёмся с ней? Глянь, какая красотка! Из благородных! Чую, у неё ещё никого не было.

— Вниз, потом разберёмся, дружище.

Я пытаюсь вырваться, мысленно призывая хоть искру магии, но внутри лишь звенящая пустота.

Хватка громилы становится всё сильнее.

Я одна. Совсем одна. Помощи не будет.

Они волокут меня к лестнице. Перед глазами мелькают ступени, подступает тошнота.

Спускаемся. Над головой проплывает огромная чёрная цифра — ноль.

Дэр с размаху пинает первую попавшуюся дверь.

Меня втаскивают в полутёмную комнату.

В центре — массивный стол, больше никакой мебели нет.

Громила швыряет меня на столешницу. Я больно ударяюсь бедром об угол, но успеваю выставить руки, чтобы не разбить голову о каменный пол.

С трудом подавляя приступ тошноты, я дёргаюсь, но тут же чувствую, как Дэр силой усаживает меня на стол. Его сальные глаза жадно меня осматривают.

Не дожидаясь, пока они начнут своё дело, я в ярости бью Дэра ногой в пах.

Он охает и сгибается пополам.

— Ах ты, мерзавка! — орёт громила, выхватывая мою ногу и рванув так, что я лечу вперёд.

Мир переворачивается.

Моё тело ударяется о жёсткую столешницу, руки грубо выкручивают за спину, и я остаюсь стоять, беспомощно выгнувшись, чувствуя, как чужие пальцы впиваются в плечи.

— Эй, Дэр, всё нормально? — доносится грохочущий голос громилы.

— Стерва! — шипит Дэр, держась за пах. Его лицо багровеет от боли, лоб покрывается испариной. — Ты… ты ещё пожалеешь об этом.

Меня бьёт озноб. Магия словно замёрзла и не откликается на мой безмолвный крик о помощи. Тишину разрывает резкий треск ткани на бедре. Чужая рука змеёй скользит под остатки юбки, и леденящий ужас парализует моё сознание.

— Не бойся, дорогуша, — гогочет громила. — Я буду осторожен… или нет.

Я молюсь всем богам, каких только знаю. Меня душит тошнотворный запах пота и дешёвого парфюма, которым пропиталась одежда мерзавца.

Чужие пальцы настойчиво терзают бельё.

Внезапно тишину прорезает резкий стук.

— Что за…? — рявкает Дэр, но его вопрос обрывается странным хлопком, словно кто-то ударил в ладоши.

Я извиваюсь, пытаясь разглядеть, что происходит, но ничего не вижу.

Внезапно хватка на плечах ослабевает. Я резко поворачиваюсь. Выпрямляюсь, обхватывая себя руками, прикрывая разорванное на груди платье.

Дэр лежит на полу, скрючившись, словно от боли.

Передо мной стоит высокий мужчина, окутанный длинным плащом, струящимся подобно густой тьме. Глубокий капюшон скрывает лицо, оставляя видимым лишь твёрдый, выдающийся вперёд подбородок. Кристаллический артефакт, закрывающий его глаза, испускает холодное свечение. Говорят, этот артефакт считывает магический код, превращая руны в нечто осязаемое.

«Призрак», — мелькает в голове обжигающая мысль. Клан техномагов, которых не любят драконы. Хотя поговаривают, что в призраках есть и драконы, выбравшие путь технологий.

По спине пробегает дрожь, словно кто-то провёл куском льда. О них ходят жуткие слухи – шепчутся, что призраки продают свои услуги тому, кто больше заплатит: убивают, похищают, ломают судьбы, не гнушаясь ничем.

Незнакомец вскидывает руку, и в ней материализуется пистолет. Сложная вязь магических трубок, встроенных в чёрный металл, пульсирует напряжённой энергией.

Громила хрипло вскрикивает и, потеряв сознание, оседает на пол.

Магический прицел вспыхивает алым, на мгновение выхватывая из темноты… меня.

Я зажмуриваюсь, готовясь к выстрелу.

— Ты что, спать здесь собралась? — раздаётся холодный, лишённый эмоций голос, который почему-то кажется знакомым.

Я открываю глаза. Пистолет исчезает, превращаясь в светящийся шар, который тут же пропадает в массивном металлическом браслете на запястье призрака.

Мы замираем, сверля друг друга взглядами. Незнакомец раздражённо выдыхает.

— Одежда нужна, — бросает призрак и пинает ногой громилу. Затем наклоняется к Дэру, изучая его с холодным профессионализмом. — Этот подойдёт. Раздень его, — приказывает он.

Ошеломлённо качаю головой. Прикоснуться к нему? Ну уж нет!

— Не буду! — почти кричу я.

— Он мёртв. Чего ты боишься? — удивляется призрак, словно я сказала что-то нелепое.

— В том-то и дело, что он мёртв!

— Боишься, значит, — констатирует призрак с тенью насмешки. — Предпочитаешь демонстрировать свои прелести на улице?

— Я… — слова застревают в горле.

Он нетерпеливо вздыхает, а затем, не церемонясь, принимается раздевать Дэра.

Мне хочется отвернуться, но взгляд будто прикован к происходящему. Каждое движение призрака точное, без эмоций — словно он не человека раздевает, а манекен.

Но мерзавец мёртв... От этой мысли становится ещё хуже, и я закрываю глаза, чтобы хоть немного унять дрожь.

Через две минуты передо мной лежат штаны и рубашка.

Призрак смотрит выжидающе.

— Отвернись, — требую я, стараясь придать голосу хоть каплю уверенности.

Он хмыкает, но всё же отворачивается.

Я дрожащими пальцами сбрасываю с себя разорванное свадебное платье.

— Быстрее, — подгоняет призрак. — Почему ты такая копуша, Валентайн?

Моё имя из его уст звучит чужеродно, неправильно.

Валентайн?

Слово обжигает, как клеймо. Кто он такой, чтобы знать, как меня зовут? И что ему нужно?

— Кто ты? — с трудом говорю я, голос хрипит.

Призрак резко разворачивается, даже не спросив, успела ли я одеться. Чувствую его взгляд — холодный и ощупывающий.

— Как миленько, — бросает призрак с еле уловимой усмешкой, но тут же, словно спохватившись, добавляет: — Я твой друг, Валентайн. Просто друг.

Друг? Что ещё за друг?

Я пытаюсь вспомнить, были ли у настоящей Руби друзья из призраков. Вроде бы нет.

Не дав мне времени на размышления, призрак резким движением откидывает плащ.

Щелчок пряжки — он расстёгивает ремень на своих брюках.

Я судорожно сглатываю ком в горле и невольно отступаю. Эээ...что это он собирается делать?

Он делает шаг навстречу, и я отступаю, вжимаясь в стену. Но вместо грубости Призрак просто берёт меня за руку. Его прикосновение неожиданно осторожное. Он быстро охватывает ремнём мою… точнее, рубашку и штаны Дэра — и крепко затягивает.

— Это совсем невесело, — шепчет Призрак, так, словно точно знает, о чём говорит, — бегать и одновременно подтягивать штаны.

Я моргаю, не в силах оторвать от него взгляд. А вдруг этот «друг» что-то задумал? Что, если ремень…

— Не бойся, это просто ремень, — произносит Призрак, словно прочитав мои мысли. — Если бы мне не нужно было, чтобы ты осталась жива, я бы оставил тебя здесь, рядом с ними. Так что просто скажи спасибо.

— Спасибо… Мы что, в ссоре? — вырывается у меня. — Ты же сказал: мы друзья.

Призрак хмыкает. Резко поворачивается в сторону двери.

— Идём. Нет. Мы не в ссоре. Просто ты… раздражаешь.

Я смотрю на его широкую спину. Кто же ты такой, загадочный «друг»?

— Шагай быстрее, — бросает он через плечо. — Скоро приедет доктор, а с ним куча охраны. Тогда уже не выбраться.

Я послушно плетусь следом.

Призрак идёт стремительно, уверенно, лишь на секунду замедляя шаг, чтобы незаметно, одним движением руки, коснуться чего-то под капюшоном.

Наверное, артефакт показывает ему путь.

Через две минуты мы достигаем двойных дверей.

Призрак касается браслета, и в его руке снова материализуется пистолет.

— Отойди. Здесь замок.

Два коротких хлопка выстрелов звучат оглушительно в тишине коридора.

Я испуганно озираюсь по сторонам. Только бы никто не пришёл!

Замок с тяжёлым звоном падает на пол, и мы выходим на улицу.

Прохладный ночной воздух обрушивается на меня, заставляя невольно поёжиться. Над головой рассыпаны звёзды. Тусклый лунный свет выхватывает из тьмы дорожки и куски плитки.

Вдалеке тянется линия зданий приюта.

Призрак оглядывается через плечо и недовольно щёлкает пальцами, возвращая меня в реальность.

Он касается браслета, и рядом с нами из воздуха вспыхивает технобайк, сотканный из полупрозрачной магии. Его очертания словно колышутся в мягком голубом свете, а по корпусу пробегают тонкие молнии.

Он не издаёт привычного рёва мотора, лишь тихий, едва уловимый гул, словно далёкий шёпот ветра. Технобайк не знает законов физики: может скользить по воде, взбираться на стены и даже парить над землёй.

Точно, Призрак. Такая редкая и дорогая технология доступна лишь немногим.

Мой друг ловко, словно вся жизнь прошла в седле, перекидывает ногу через сиденье.

— Садись, — бросает он, и в его голосе впервые слышится что-то похожее на нетерпение.

Я неуверенно подхожу к байку. Он кажется слишком прозрачным. А что, если я просто провалюсь? Чёрт! Никогда раньше не видела техномагию такой мощной, такой… живой.

— Садись сзади и держись крепче, — повторяет он не оборачиваясь. — Не бойся!

Я закусываю губу. Довериться ему? Сесть за спину к незнакомцу, который может оказаться ещё опаснее, чем те, от кого он меня спас? Только выбора нет.

Перекидываю ногу через сиденье, неуклюже усаживаюсь позади Призрака

— Хватайся покрепче, чтобы не свалиться.

Я обнимаю его за талию, чувствуя под пальцами плотную ткань плаща и… жар. От незнакомца исходит тепло, такое настоящее, что я на мгновение забываю о страхе.

Байк протяжно гудит. Я инстинктивно вжимаюсь в Призрака, когда мы срываемся с места.

Мир вокруг превращается в сплошную расплывчатую ленту: фонари мелькают разноцветными пятнами. Деревья проносятся тёмными призрачными силуэтами. Ветер с силой бьёт в лицо, треплет волосы, забивается под одежду.

Чувствую, как под моими руками вибрирует его тело, напряжённое, собранное, словно стальная пружина. От Призрака пахнет чем-то горьким, терпким, незнакомым.

Внезапно он с силой поворачивает руль, и байк, словно повинуясь его мысли, входит в крутой вираж. Меня бросает в сторону. Я инстинктивно цепляюсь за Призрака ещё крепче, уткнувшись лицом в его спину.

Слышу сдавленный смешок.

— Расслабься, Валентайн. Я ещё ни одного пассажира не ронял… пока.

Мы вылетаем на освещённый участок дороги. Впереди — ворота, перегораживающие выезд из приюта.

Два охранника в форме сонно переговариваются, прислонившись к будке.

— Держись, Валентайн, — бросает Призрак и резко ускоряется.

Байк летит вперёд, словно чёрная молния.

Охранники вскидываются, один из них тянется к кнопке сирены.

Технобайк

Мы проносимся мимо, едва не задевая охрану. Слышу злобные крики — кто-то, кажется, уже зовёт подкрепление. Но нам всё равно — главное, вырваться.

Мчимся в ночь. Ветер свистит в ушах, а биение сердца Призрака я чувствую даже сквозь его плащ.

Куда он меня увозит?

Вдруг Призрак резко сворачивает с дороги, ловко маневрируя между деревьями. Мы останавливаемся на небольшой лесной поляне.

— Кажется, ушли, — говорит он, чуть поворачивая голову. Капюшон сползает, открывая резкую линию скулы и тень щетины. — Тебе куда, Валентайн? В особняк на улице 381/2-1-1?

Как и у регионов, у улиц здесь нет имён. После катастрофы их заменили номерами. Ходят слухи, что император сделал это специально, чтобы стереть память о прошлом и лишить людей связи с местами, с их историей. Безликие улицы, безликие регионы, безликая империя. Гордиться здесь нечем.

«Он даже мой адрес знает», — думаю я, чувствуя, как к горлу подступает холодный ужас. Кто он такой, этот Призрак? И чего он хочет на самом деле?

— На вокзал, — выдавливаю я, стараясь звучать уверенно. — Мне лучше уехать. В Регион Шесть, например.

Лгу. Нельзя, чтобы он знал, куда я направляюсь.

Призрак молча кивает, словно ему всё равно. Байк вновь протяжно гудит.

Мы летим по улицам, где даже ночью кипит жизнь. Фонари выхватывают из тьмы лица прохожих, яркие вывески дешёвых кофеен. Здесь можно купить стаканчик синтетического вина, если не спится, или отдать последние капли за ночлег.

Призрак ведёт байк уверенно, не сбавляя скорости. Наконец, мы вырываемся на широкую площадь. Впереди возвышается стеклянное здание вокзала, освещённое яркими парящими кристаллами. Отсюда можно уехать куда угодно. Стать невидимкой среди миллионов таких же беглецов.

Байк останавливается у самого входа с тихим шелестом. Призрак спрыгивает на брусчатку, следом за ним неуклюже спускаюсь и я. Ноги затекли, подгибаются, но я заставляю себя стоять прямо.

— Вот мы и приехали, Валентайн, — говорит он. В его голосе звучит что-то странное. Грусть? Или мне показалось?

— Спасибо, — отвечаю. — Друг... Кажется, без тебя я бы… не выбралась.

— У тебя есть капли, Валентайн? — спрашивает Призрак. Его голос снова холоден, будто нарочно.

Я качаю головой, сжимая кулаки. У меня ничего нет: ни денег, ни документов.

— Как ты собираешься уезжать? — не унимается он. — Каплекарта? Жетон?

Молчу.

«Оплата здесь — такая же проблема, как и в моём мире, — горько думаю я. — Вода дороже золота. Хотя нет, вода и есть золото».

Без капель — ампул с сертифицированной водой — ты здесь никто.

Можно, конечно, воспользоваться виртуальной валютой, но для этого нужна каплекарта — кристалл, привязанный к счёту в банке. А у меня нет ни того ни другого. Остаются лишь жетоны — старая валюта, которой мало кто пользуется. И которых у меня тоже нет.

Призрак наблюдает за мной, хотя его лицо скрыто под капюшоном. Затем резко выдыхает и лезет в карман. В его руке поблёскивает серебряный жетон — сто капель. Целое состояние.

— Возьми, — говорит он, вкладывая жетон в мою ладонь. Его холодные пальцы на мгновение касаются моей кожи. — И удачи, Валентайн, — добавляет он и, не дожидаясь ответа, разворачивается.

Я смотрю на жетон в своей руке, затем на его спину, исчезающую в темноте. Он даже не оглядывается, словно уверен, что я не побегу следом, не стану умолять его забрать меня с собой.

Я не бегу. Я поднимаю голову и смотрю на яркие огни вокзала. Сто капель. Билет в новую жизнь.

Призрак подарил мне шанс. И я обязана его использовать.

Воздух гудит от невидимой энергии, питающей мерцающие экраны вокзала.

Люди снуют повсюду, торопливо шагая по металлическим платформам, спеша на свои рейсы.

Я вхожу внутрь и направляюсь к экрану расписания, который неприятно мерцает, словно из последних сил удерживает магический поток.

Секунда — и он окончательно гаснет, оставляя меня без нужной информации.

С досадой оглядываю вокзал и решаю не тратить время в ожидании ремонта. Вместо этого становлюсь в очередь к единственному работающему окну, за которым пожилой мужчина в старомодных очках дотошно выспрашивает у кассира маршрут до Восьмого региона.

Скука накатывает волнами.

Рассеянно оглядываю вокзал.

Два дозорных в стальных мундирах движутся неторопливо.

Я чувствую, как их взгляды, пусть и на мгновение, задерживаются на мне. Сердце сбивается с ритма, ладони холодеют. Пытаюсь затеряться среди очереди, но страх стягивает грудь железным обручем.

Мои длинные волосы — единственная надежда.

Пусть примут меня за одну из высокородных лиор, которым вода не в тягость, и которые могут позволить себе тратить её на подобные глупости. Ведь большинство регионов давно страдают от засухи.

Кажется, везёт. Дозорные теряют ко мне интерес.

Очередь продвигается медленно, и я развлекаю себя разглядыванием пассажиров.

По залу, плавно рассекая толпу, движется мужчина. Высокий и худощавый, он будто не замечает направленных на него любопытных взглядов. Его дорогой, идеально сидящий костюм, расшитый сложными рунами усиления, резко выделяется на фоне простой одежды остальных. Но больше всего привлекают внимание его волосы. Длинные, струящиеся, они кажутся совершенно белыми под холодным светом вокзальных сфер, словно тронутые самой зимой.

Дракон? Я всматриваюсь пристальнее, пытаясь понять, но отвлекаюсь. Подходит моя очередь. Я делаю шаг вперёд, стараясь выглядеть уверенно, будто покупаю билеты каждый день.

Заглядываю в окошко. Перед кассиром стоит магическая консоль из гладкого чёрного оникса. Её поверхность испещрена тонкими мерцающими рунами, которые вспыхивают мягким голубым светом, подчиняясь касаниям.

Над консолью парит рунический экран — тонкий слой сияющей энергии. На его поверхности, словно высеченные синим огнём, появляются символы руносети, которые меняются в ответ на движения пальцев кассира. Консоль издаёт лёгкое гудение, магия пульсирует внутри неё, сливаясь с общей энергией вокзала.

Кассир вздыхает и отрывает взгляд от рунического экрана с таким видом, будто я уже отнимаю у него лишнюю минуту жизни. Его глаза лениво скользят по мне, задерживаясь на волосах, словно на мелкой детали, которую стоит запомнить.

— Куда желаете? – безразлично спрашивает кассир.

— В регион Тринадцать, – говорю бодро, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пятьдесят капель, — отвечает он. Его пальцы продолжают касаться кристаллических клавиш.

Я кладу жетон на прилавок. Кассир небрежно кидает на него взгляд, после чего вяло тянется к билетам.

Я задерживаю дыхание, пока кассир с ленивой медлительностью, набирает что-то на клавиатуре. Руны вспыхивают мягким светом, а на руническом экране плавно меняются символы, словно оживающие под потоком магии. Когда он, наконец, протягивает мне билет вместе со сдачей, мои пальцы дрожат, хватаясь за заветный клочок бумаги. На долю секунды мне кажется, что он сейчас остановит меня или спросит что-то лишнее. Но он просто отворачивается.

— Платформа семь, отправление в пять утра, — не отрывая глаз от консоли, говорит кассир.

Я киваю и отхожу в сторону, быстро просматриваю информацию на билете. Затем направляюсь к залу ожидания, стараясь держаться спокойно.

Попутно замечаю, как незнакомец-дракон останавливается, обменивается парой слов с дозорными и, казалось бы, без спешки направляется к той же кассе.

Отвожу взгляд, стараясь не привлекать внимания. До отправления остаётся ещё несколько часов. Что ж, придётся запастись терпением.

Я едва успеваю сделать вдох, когда передо мной вырастают дозорные.

— Ваши документы, лиора, — говорит один из них с холодной уверенностью, будто уже знает, что их у меня нет.

Моё сердце пропускает удар. Я медленно начинаю рыться по карманам, стараясь не выдать дрожь в руках.

— Минуточку… — отвечаю, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине.

Всё, Алиса, твоя поездка окончена! Сейчас они вернут тебя к Дейдре, а она снова сдаст в то отвратительное место.

Мысли лихорадочно мечутся в голове: «Убежать? Притвориться? Сказать правду?»

Вокзал, который ещё мгновение назад казался безопасным, вдруг сжимается вокруг меня, как тесная клетка.

Я ловлю на себе заинтересованные взгляды дозорных. Осознание пронзает, как молния: бежать — мой единственный шанс.

Магическая консоль

— Она со мной, — раздаётся холодный голос.

Поднимаю глаза и вижу перед собой того самого беловолосого дракона. Его взгляд не допускает возражений.

— Простите, инспектор Лейз, — тут же тушуется один дозорный, отступая от меня на шаг.

Инспектор Лейз? Какое знакомое имя…

— Приносим свои извинения, инспектор. Мы не знали... — бормочет второй.

— Конечно, не знали, — перебивает дракон. Его голос звучит спокойно, но от этого спокойствия по спине пробегает морозец. — Ведь вы же не проверяете документы у всех пассажиров подряд. Только у тех, кто выглядит… подозрительно.

Дозорные, как по команде, опускают глаза, будто боятся встретить взгляд инспектора. Один из них неловко поправляет форму, другой резко втягивает воздух, словно его застали за преступлением.

Лейз смотрит на них долгим, спокойным взглядом, от которого кажется, что он видит их насквозь, обнажая всю мелочность и напускное достоинство.

— Ладно, — вздыхает Лейз, словно решив не тратить время на бессмысленные разборки. — Мои документы не желаете проверить?

— Н-нет, инспектор, — торопливо отвечает дозорный. — Извините за беспокойство.

Дракон разворачивается, бросает на меня мимолётный взгляд и направляется прочь.

Не веря своей удаче, я спешу следом.

Мы выходим на перрон, укутанный ночной мглой. Дракон уверенно движется к темнеющим вдали путям, подальше от освещённого входа вокзала.

— И? — резко бросает Лейз, останавливаясь так внезапно, что я едва не налетаю на него.

Холодный воздух пробирает до костей, и я обхватываю себя руками, желая согреться. Понимаю, что испектор ждёт объяснений.

— Спасибо, — выдыхаю, пытаясь унять дрожь.

— Спасибо, — передразнивает Лейз с лёгкой насмешкой. — Что с документами?

— Не взяла, — мямлю я, переминаясь с ноги на ногу.

Лейз хмыкает, и этот звук заставляет меня напрячься.

Я лихорадочно перебираю варианты: почему он помог? Может, просто благороден? Или что-то знает о настоящей Рубиане?

Но ведь тогда я должна была бы помнить его…

Или, может, испектор знает обо мне больше, чем я думаю?

И тут меня осеняет! Он был у Дейдры в гостях. Однажды. Она нас представила.

Я начинаю отступать, но Лейз, словно прочитав мои мысли, говорит предупреждающим тоном:

— Стойте смирно, лиора Валентайн. Не вынуждайте меня гоняться за вами по всему перрону. Раз уж судьба нас свела, я хотя бы посажу вас на поезд. Куда вы направляетесь?

— В Регион Тринадцать.

— Что ж, в таком случае я доставлю вас до места назначения. Совпадение? — Он криво усмехается, и в его голосе звучит неуловимая насмешка. — Я бы назвал это удачей. Для вас.

— А вы не скажете...

— Генералу Фехосу? — он вскидывает бровь.

— Дейдре, моей мачехе, — уточняю я.

— Нет, — коротко отвечает Лейз. — Есть хотите?

Его взгляд оценивающе скользит по моей одежде, явно пытаясь понять, как давно я ела. Но я молчу.

— Здесь есть кафе. Идёмте, — добавляет он.

Через пять минут мы уже сидим за столиком у окна. Я только сейчас осознаю, насколько проголодалась.

Заказываю порцию питательного желе с магическими экстрактами. Не самый изысканный выбор, но желудок урчит, требуя хоть какой-то пищи.

Сдачу с билета хочется растянуть, ведь других капель нет.

Лейз молча изгибает серебряную бровь, но позволяет проявить самостоятельность. Сам он заказывает только кофе.

— С эссенцией света? — уточняет официант мой заказ.

Я с трудом подавляю раздражение.

— Конечно, — бурчу в ответ.

Когда Дейдра не запирала меня в чулане, она хотя бы кормила приемлемой едой. Здесь же приходится довольствоваться этим.

Заказ приносят быстро.

Я смотрю на желе с подозрением. Оно слегка светится изнутри, переливается зелёными искрами и подрагивает в стеклянной чаше. Эта картина аппетита не вызывает, но выбора у меня нет. Надеюсь, магический экстракт хотя бы компенсирует сомнительный вкус.

Хватаюсь за ложку, проглатываю первый кусок. Лишь спустя мгновение замечаю, как по телу разливается забытое чувство сытости.

— Не могли бы вы ответить на один вопрос, инспектор Лейз? — спрашиваю, поднимая взгляд от своей тарелки.

— Да, конечно, Рубиана, — отвечает Лейз, делая глоток кофе.

— Как найти Призрака, которого видел лишь раз в жизни?

Испектор замирает, его взгляд мгновенно становится холодным и настороженным. Чашка с кофе зависает в воздухе, прежде чем он аккуратно ставит её на стол.

— Призрака? — хмурится Лейз. — У вас проблемы, лиора Валентайн? Вы можете мне довериться. Я помогу, разумеется. Только вот Призраки — не лучшая тема для молодой лиоры.

— Значит, вы не знаете, — констатирую я.

В конце концов, я не желаю быть должной моему «другу» и при первой же возможности собираюсь вернуть капли. Однако что-то подсказывает мне, что найти его будет непросто.

— Призраки на то так и называются, что появляются, когда хотят. А в случае их преступлений дело ведёт инспектор высшего ранга. Информация о Призраках, как бы это сказать, имеет гриф секретности и просто так не распространяется.

— Ясно. — Я откидываюсь на стул. Не могу есть это гадостное желе, и хоть желудку стало легче, но я всё ещё чувствовала отвратительный привкус.

— Чем вы собираетесь заниматься в Тринадцатом? — инспектор Лейз ловко меняет тему.

— У меня там много дел, — отвечаю я, стараясь выглядеть уверенно, хоть сама не знаю, чем придётся заниматься на новом месте.

— Много дел? — он приподнимает бровь. — Интересно. Надеюсь, не таких скандальных, как дома…

Я вздрагиваю: что он имеет в виду?

— Недавно вы попали в историю, о которой писали в газете, — с лёгкой усмешкой замечает Лейз, вытягивая из внутреннего кармана миниатюрную магическую пластинку. Её размеры такие, что она легко помещается на ладони, а мерцающая серебристая поверхность привлекает взгляд мягким свечением.

— Что? — я напрягаюсь, чувствуя, как в груди растёт неприятное чувство. — В какой ещё газете?

— В самой лучшей. «Руновестник Империи». — Инспектор кладёт пластинку передо мной.

Изображение на ней дрожит, будто его косается лёгкий ветер, и вдруг я вижу себя — в свадебном платье, одиноко стоящую у пустого алтаря.

Моё магическое отражение на миг замирает, а затем поворачивает голову, словно ищет кого-то.

Над иллюзией вспыхивает заголовок: «Брошенная лиора Валентайн у алтаря: неудачная попытка женить на себе генерала Фехоса».

Картинки меняются: всё выглядит так, будто я умоляю Фехоса остаться. Он же удаляется прочь.

Здесь же в правом углу вспыхивает руна, которая складывается в «Читать дальше». Я осторожно касаюсь знака.

На пластинке золотыми буквами начинает проступать статья:

«Первый Генерал Фехос, любимец императора, наделал шума, когда бросил лиору Рубиану Валентайн прямо у алтаря.

По достоверным сведениям, Фехос без колебаний отказался от брака, назвав Валентайн «пустышкой». Весьма меткая характеристика для особы, у которой, если верить слухам, нет ни крохи магии, ни какого-либо реального богатства, а вся её «высокая» репутация держится лишь на пустых обещаниях и надменной улыбочке.

Теперь многие задаются вопросом: кто же захочет взять в жёны ту, кто попыталась обманом удержать одного из самых влиятельных драконорожденных империи?

Друзья семьи сообщают, что поведение лиоры Валентайн всегда вызывало сомнения. «Она была высокомерной, лживой и слишком самоуверенной для своего положения», — комментирует наш анонимный источник. Поговаривают, что за её ослепительной внешностью скрывается сломанный дар, недостойный упоминания.

Что ж, итог вполне закономерен: врушка-пустышка предстала перед публикой во всём своём убогом сиянии. Совершенно логично, что Первый Генерал не пожелал связывать свою судьбу с Рубианой Валентайн, который ничего не может предложить, кроме бесконечных выдумок и громких, но бесполезных фраз».

Чувствую, как лицо заливает жар.

Руна «Хотите узнать больше?» в нижнем правом углу начинает пульсировать быстрее, словно дразня. Её золотой свет становится всё ярче, маня узнать «скрытые подробности».

— Это просто издевательство, — бормочу, раздумывая, нажать ли руну.

— Не советую, — вмешивается Лейз. — Эта руна для тех, кто любит копаться в грязном белье. Думаю, вы огорчитесь ещё больше.

Я отвожу руку, касаюсь знака в нижнем левом углу, чтобы вернуться к главной странице.

— Чёрт… — вырывается у меня, когда пластинка гаснет.

Я вспоминаю Дейдру — она всегда ворчала на новые технологии, предпочитая шуршащую бумагу. «Здесь хотя бы не изменят текст под руку сплетников», — говорила она.

Эта магическая пластина — жутко дорогое удовольствие, и теперь я понимаю, к чему всё может привести: стоит кому-то подкупить кого-то из газеты, и вот уже все читают лживые статьи. Ведь пластина подключена к руносети, а значит, может менять содержимое за считаные секунды.

Магическая бумага, напротив, хоть и пропитана базовыми заклятиями, не взаимодействует с чужими рунами так легко, поэтому не меняет своих букв. И получается, что «продвинутая технология» куда опаснее для репутации, чем старый добрый пергамент.

— Прекрасно, — выдыхаю я, глядя на Лейза. — Теперь мне ещё и с этим жить.

— Ах, лиора Валентайн, это явно сделано намеренно, — голос испектора звучит слишком уж спокойно. — За такими статьями всегда кто-то стоит. Советую подумать, кому это выгодно.

— Не знаю… — говорю, почувствовав, как внутри всё сжимается. С одной стороны, хочется забыть об этой истории и скрыться куда-нибудь подальше, но с другой — каждое слово лжи обо мне принимаю на личный счёт.

Осторожно кладу пластинку на стол. «Что мне теперь делать? Как доказать, что всё это выдумка?»

— Генерал Фехос ужасен — так поступить с невестой… И эти сплетни... Я бы на вашем месте желал восстановить своё имя, — замечает Лейз, не сводя внимательного взгляда.

— Я не знаю, как это сделать.

— Но вы… — Лейз на мгновение замолкает, перебирая пальцами по столу, затем подхватывает пластинку и убирает её в карман. — Хотите справедливости? Мне нужен инспектор в Тринадцатом. Земли там гиблые: воды нет, мародёры… Желающих занять место дозорного не сыскать. Проведёте несколько месяцев в роли инспектора — и вы сможете уничтожить генерала.

«Руновестник Империи»

Я смеюсь — правда, нервно.

— Что за глупости? Как это мне поможет? К тому же в дозор можно вступить только после окончания Академии Совершенства Ардора.

— Академия? — Лейз усмехается, и в его глазах появляется странный блеск. — Это в теории, а на практике, лиора Валентайн, в Тринадцатом регионе нет инспекторов. Думаете, кто-то проверяет документы на таких окраинах? Это вам не Цитадель.

— Значит, предлагаете мне идти в гиблое место, чтобы мстить? Звучит, как безумие. — Я нервно тереблю рукав, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Безумие? Возможно. — Лейз тянется к чашке и снова делает глоток. — Поймите, репутацию так легко разрушить, а восстанавливать... Ох, это займёт так много времени. Думаете, я не понимаю, что вы сбежали из дома? Вырядились не пойми как. Я мог бы вас вернуть домой, но… не стану этого делать.

Сбежала из дома? Что ж, пусть лучше думает так, чем все узнают, что натворила Дейдра…

Стать инспектором?.. Сумасшествие.

Я ведь не знаю, что делать с этой должностью! Но выбор невелик: идти мне некуда. И я должна найти сестру настоящей Руби. А должность инспектора сильно поможет мне.

— Что конкретно вы предлагаете? — спрашиваю осторожно, заметив, как уголок его губ подрагивает в тени усмешки.

— Я оформлю вам временную лицензию, вы станете дозорным и получите полномочия. Там, в Тринадцатом, много нерешённых вопросов: контрабанда магических артефактов, незаконные сделки, кражи воды, дрязги между соседями. Есть чем заниматься. В свободное время можете пользоваться своими полномочиями и искать компромат на генерала. Сыграете правильно — соберёте достаточно улик против Фехоса и сможете его наказать.

— Что-то я не понимаю... — Я поднимаю бровь.

— В Тринадцатом сосредоточен Чёрный рынок, на котором происходят не всегда законные сделки, а генерал — частый гость этого рынка и самого региона. Надеюсь, вы понимаете, к чему я веду?

— Даже если я найду что-то на него, у меня нет власти, чтобы привлечь генерала к ответственности!

Лейз смотрит на меня с таким видом, будто я маленькая девочка лет пяти.

— У вас есть друзья, — произносит он наконец, с лёгкой насмешкой в голосе. — А вернее, есть те, кто жаждет видеть, как Первый Генерал падает с пьедестала. Вы удивитесь, сколько людей и драконорожденных, готовых помочь, если у вас окажется подходящий козырь. Вопрос в том, готовы ли вы сыграть в эту игру.

Я молчу, ощущая, как слова Лейза врезаются в сознание. Разве я виновата, что пришлось бежать от Марка?

Но и здесь не удалось обрести покой.

Неужели Фехос не мог просто сказать, что передумал? Зачем было ждать дня свадьбы, чтобы унизить меня перед всеми и лишить шанса сбежать от мачехи?

Ярость поднимается из глубины, требуя справедливости и возмездия.

Так пусть заплатят и он, и она!

— Согласна, — выдыхаю я. — Считайте, что вы меня убедили.

— Прекрасно, — его улыбка становится шире. — Добро пожаловать в Тринадцатый, лиора Валентайн. Думаю, вы справитесь.

И как только он произносит это, я уже чувствую, что ввязалась в историю куда более опасную, чем думаю.

Снова тянусь к желе, убеждая себя, что эссенция заглушит жажду. Именно поэтому я и взяла его.

Но не успеваю поднести ложку ко рту, как замечаю официантку, проходящую мимо.

На её подносе стоят две стеклянные бутылки с водой. Я следую взглядом за тем, как при каждом шаге вода колышется о стенки: прохладная, прозрачная… Такая манящая.

Теперь мне ничего не угрожает, и жажда накатывает снова — молниеносно, как тогда, в той злополучной кладовке Дейдры.

В приюте я не чувствовала ничего: ни голода, ни сухости во рту. Но стоило поесть желе, как жажда вернулась с утроенной силой.

«Терпи, Алиса, — мысленно приказываю себе. — Здесь вода наверняка стоит слишком дорого, а мне нужно беречь капли».

Опускаю взгляд обратно на желе, стараясь отвлечься. И вдруг резкий гудок поезда пронзает воздух.

— Наш, — тихо говорит инспектор Лейз.

Я тут же поворачиваюсь к огромным окнам кафе и вижу, как поезд с оглушительным лязгом приближается к перрону.

Массивные колёса, опутанные металлическими прутьями с выгравированными магическими рунами, стучат по рельсам. Из внушительной трубы валит клубящийся пар, в котором вспыхивают голубоватые всполохи магии.

Корпус поезда отлит из тяжёлого, тёмного металла, но полирован так, что от блеска режет глаза. На боках вагона переливаются замысловатые бронзовые пластины, украшенные винтажными орнаментами.

По краям дверей мерцают слабые огоньки — то ли лампы, то ли сконцентрированная магическая энергия.

Со скрежетом поезд останавливается: в последнем рывке выбрасывает облако сверкающего пара, словно устроив короткий фейерверк.

Я торопливо расплачиваюсь за желе и поднимаюсь из-за столика.

Инспектор Лейз мягко кивает в сторону выхода:

— Идите, лиора, я догоню.

— Хорошо, — отвечаю я и выхожу на улицу.

Толпа на перроне густеет с каждой секундой: люди торопливо пробираются к дверям вагонов, кто-то перекрикивает шум, размахивая руками, а кто-то тихо и сосредоточенно держит багаж, избегая толкотни.

Я оглядываюсь. У самого края платформы стоит кондуктор в форме, украшенной эмблемой магической линии — сложным узором из переплетения серебряных нитей и рун. Его униформа едва заметно мерцает по швам, излучая тот же голубоватый отблеск, что и руны на поезде.

Когда я подхожу ближе, кондуктор бросает на меня короткий, чуть ленивый взгляд:

— Ваш билет, — произносит он без особого интереса.

Достаю билет и протягиваю ему. Кондуктор берёт его двумя пальцами, и в тот же миг из-под его ладони вырывается тонкая нить голубоватого света. Она стремительно пробегает по краям билета, наполняя бумагу мерцающими узорами, пока не собирается в центре в виде печати — круга с изображением головы ревущего дракона. Едва символ пропечатывается, свечение гаснет, оставляя на билете аккуратную эмблему.

Удовлетворённо кивнув, кондуктор жестом указывает на вход в один из дальних вагонов.

Я ступаю внутрь, чувствуя, как вокруг меня разливается тепло — внутри поезда гораздо уютнее, чем можно было ожидать от его внушительного внешнего вида.

Кресла обиты бархатистой тканью глубокого винного цвета, на стенах висят медные фонари с мерцающими огоньками.

Сажусь у окна, бросая взгляд на перрон.

Люди всё ещё толпятся снаружи, но я замечаю инспектора Лейза. Он неторопливо шагает к поезду, словно ему незачем спешить. Его взгляд ловит мой, и он коротко кивает, как будто успокаивая: всё под контролем.

Кольцо! Я резко подскакиваю, понимая, что забыла его забрать.
***

 

Я протискиваюсь сквозь людей, которые не спешат рассаживаться по своим местам. Почти успеваю выбраться из поезда, как меня останавливает инспектор Лейз.

— Вы куда это, лиора? — спрашивает он, прищурив глаза.

— Я кое-что забыла, — шепчу, стараясь скрыть волнение.

Он тут же разворачивает и мягко подталкивает в спину.

— Поезд отправляется прямо сейчас. Вы не успеете.

Конечно, я не успею. С трудом сдерживаю слёзы, чувствуя, как они жгут глаза. Нужно вернуться в храм — туда, где этот высокомерный генерал оставил меня одну в день нашей свадьбы.

Я даже не замечаю, как инспектор, крепко держа за руку, ведет обратно к моему месту. Усадив меня, он коротко кивает и неожиданно кладёт в мои руки бутылку воды.

— Пейте.

— Зачем? — Недоверчиво смотрю на бутылку. Жажда обжигает горло, но разве я могу принять эту воду?

— Вода. Пейте.

— Нет, — я протягиваю её обратно. — Заберите.

— Пейте, — повторяет он, уже требовательнее. — Это просто вода.

Я упрямо качаю головой.

— Вычту воду из вашего оклада, лиора, — спокойно отвечает инспектор, поправляя манжеты, будто это незначительная деталь.

Мой взгляд метается между бутылкой и его лицом. Пить хочется невыносимо. Наконец, я киваю, не в силах больше сопротивляться.

Инспектор молча наблюдает, как я отвинчиваю крышку и делаю первый глоток. Вода ледяная, освежающая, и я вдруг понимаю, насколько сильно пересохло моё горло. Жадно пью, пока не чувствую, как жидкость наполняет силой.

— Вот так лучше, — удовлетворённо произносит он, скрестив руки на груди. — Не всё решается на голом упрямстве, лиора.

Я отрываюсь от бутылки, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

— Спасибо, — выдавливаю наконец, хотя это слово даётся с трудом.

— Это не благодарность, — сухо отвечает он. — Это просто здравый смысл.

Я отвожу взгляд, напряжённо сжимая бутылку в руках. Мысли снова возвращаются к кольцу. Возможно, оно и стало причиной того, что я начала забывать, кто я на самом деле.

А сейчас? Всё ли я ещё помню? Как скоро память окончательно изменит меня? Может, стоит вести дневник? Записывать всё, чтобы потом перечитывать и напоминать себе...

Нет, глупости!

Поезд вздрагивает, начинает плавно набирать скорость.

Мир за окном размывается, превращаясь в одно сплошное пятно.

— Если вы хотите поговорить, — внезапно раздаётся голос Лейза, — я могу послушать.

Резко поворачиваюсь к нему, готовая огрызнуться, но что-то в его спокойном, почти равнодушном взгляде останавливает.

— Иногда проще говорить с чужими, чем с теми, кто вас знает, — добавляет испектор, уголки его губ поднимаются в лёгкой усмешке.

— Нет, спасибо, — отрезаю я.

Лейз пожимает плечами, не настаивая. Затем он достаёт из внутреннего кармана магическую газету «Руновестник». Её поверхность мерцает тусклым светом, и при касании тут же оживает. Краем глаза я улавливаю, что там изображена грузная фигура лиорда-протектора Рувалло. Наверняка это очередной скандал, связанный с приютом, из которого удалось сбежать.

Украдкой наблюдаю за Лейзом. Он красив — хотя что удивительного, ведь все драконы обладают яркой, почти гипнотической притягательностью. В его движениях чувствуется сдержанная сила, а в выражении лица — уверенность того, кто точно знает, чего хочет, и никогда не разбрасывается словами.

Я отворачиваюсь, устремляя взгляд в окно.

За стеклом мелькают размазанные силуэты деревьев и гор, но перед глазами вдруг вспыхивает другое — воспоминание о Рубиане. Оно накатывает внезапно, как волна, обрушиваясь на меня с болезненной ясностью.