Брошенный вызов

Сколько лет минуло тех пор, когда Дэн оставил пост и ушел вслед за своим сердцем, оставив ему корону? Сколько зим и весен пролетели, сменив друг друга? Новый король дикой охоты не знал. Да и не желал знать. Зачем думать о том, что давно осталось в прошлом? Переживания, чувства, эмоции — все это было в той, другой жизни, в которой он еще умел радоваться и наслаждаться каждым мгновением.

Теперь же его дни стали одинаково серыми, скучными и пустыми. И чем больше времени проходило, чем дольше алый терновый венец украшал его голову, давая власть над душами и мертвецами, тем мрачнее он становился.

Даже великий праздник Самайна, день всех святых, перестал не то что радовать, вызывать хоть какие-то эмоции. Короля абсолютно не волновала страшная ночь великого суда, когда по его воле просыпались духи, поднимались мертвецы, а злобные адские псы разрывали тишину жуткими воплями, дрожа тот предвкушения и долгожданной гонки за грешниками. Это раньше король наслаждался каждым мгновением безумной охоты, агонией загнанных жертв и их кровью, буквально упивался, утоляя жажду мести и воздавая грешникам по заслугам. Сейчас великая призрачная охота не будоражила сознание. Великий повелитель адских созданий как будто заледенел, превратившись в одну из мрачных статуй, которые украшали его огромный, застывший между мирами, замок. В его подземельях за словно бы сотканными из тумана стенами, томились грешники, ожидающие неминуемого суда и расплаты за грехи, которые невозможно было скрыть. Один взгляд короля, и они сами перечисляли все, что успели натворить, а потом принимались молить о пощаде. Ни один до сих пор не промолчал.

Король порядком устал от бесконечной мольбы и жалких обещаний. Уже давно никто не видел улыбки на его губах, куда-то пропал и ужасный оскал. Теперь его лицо напоминало маску равнодушия, а в глубине светло-голубых глаз поблескивали снежинки. Именно так выглядел совершенный предводитель мертвых, который одним своим видом внушал страх и трепет.

Все воспоминания о прошлом давно исчезли, спустя столетия стерлись из памяти. В голове порой всплывали какие-то жалкие обрывки, и имя, данное ему при рождении. Эдвард. Да, именно так его звали когда-то.

И вот настала очередная ночь Самайна, ночь охоты за грешными душами. Призрачное воинство уже давно построилось на площади, адские псы выли от нетерпения. И вот перед самым открытием портала между мирами к подданным вышел король.

Окинув равнодушным взглядом разномастное войско, он посмотрел на своего верного помощника, который в ожидании приказа остановился чуть в стороне.

— Все ли готово к охоте, Арей?

— Да, повелитель, — почтительно склонив голову, отозвался помощник.

— Хорошо.

Король приподнял руку, заставив воздух рядом с ним заклубиться. Завыл ветер, громко загрохотал гром, и окружающее пространство пронзили яркие вспышки молний. Постепенно все стихло, и тогда рядом с повелителем материализовался черный жеребец с белоснежной гривой. Словно сотканный из ветра и непокорной стихии, он резко взвился на дыбы, а когда опускался, из-под копыт полетели искры. Это был Буран — верный друг и соратник повелителя.

Ловко запрыгнув в седло, король поднял кулак и возвестил на всю округу:

— Да начнется охота!

Спустя мгновение портал распахнул свои врата. И тут же громко затрубил горн, взвыли спущенные с поводков псы, зычно закричали бросившиеся вперед призрачные всадники. Огромное войско понеслось между мирами собирать души грешников.

И пусть менялись люди, страны и целые эпохи, однако грехи оставались все теми же. Жажда славы и денег — где звонких монет, где непонятных бумажек с рисунками. Алчность и липкая зеленая зависть, толкающая на жуткие поступки. Жадность и ненасытность, стремление забрать все, даже чужое. Трусость и гордыня. Азарт и жажда возвыситься. Ничего нового, лишь разные вариации одного и того же. Да и грешники практически ничем не отличались друг от друга, раз за разом попирая все законы морали и этики.

Король буквально летел впереди своего войска, как всегда невозмутимый, холодный и опасный. Его ушам и глазам были открыты души всех и каждого. Заглядывая в них, словно в окна, он видел самое нутро. У кого-то серое и безликое, у кого-то яркое как солнечный свет. Впрочем, встречались и насквозь прогнившие, черные и ужасающие. Именно они становились объектами охоты всадников в ночь Самайна.

Один мир сменился другим, когда в хаосе предсмертных воплей и раздирающей душу ледяной пустоты раздался решительный и звонкий голос:

— Я должна остановить эту охоту!

Заявление прозвучало настолько неожиданно, настолько невероятно, что король резко натянул поводья, заставив Бурана затанцевать на месте и захрипеть.

— Повелитель?

Рядом тут же оказался Арей, тоже с трудом удерживающий верного коня.

— Продолжать охоту без меня, — велел король, всматриваясь в очертания ночного города, который ярко блестел под ними разноцветными огнями. — Я присоединюсь позже.

— Как скажете, повелитель, — кивнул Арей и, не задавая лишних вопросов, встал во главе жуткого воинства.

Король дикой охоты подал команду Бурану, заставляя того опуститься на землю. Прошли времена, когда по этим дорогам скакали верхом и проезжали кареты. Однако магия и тут пришла на помощь. Стоило всаднику спуститься на землю, как его окутал мягкий лунный свет, а уже через мгновение по улицам ночного города с глухим ревом мчался хромированный мотоцикл, за рулем которого сидел одетый в кожу блондин со светло-голубыми глазами.