Буду тебя беречь. Пират и беглянка

 - Я устала. Я так устала. У Вики двое детей, а нянька у них я. Мачеха напела отцу, что мы должны быть семьей, и мне неплохо узнать перед вступлением в половую жизнь о последствиях. И для этого я должна проводить с ее тогда трехлетками-спиногрызами как можно больше времени, - жаловалась я своей подруге Лоран, пожирая сладкие, тающие в руках пончики. – Я не вывожу. За два года я набрала двадцать кило. Двадцать три, если честно. 

 - Ты и до этого не была худышкой, - поджала губы Лоран.

 - Я превратилась в бегемота, - поныла я, ныряя рукой в коробку за очередным утешением. – Мне противно на себя смотреть. Я убрала зеркало из ванной. И не отмываю стеклянные стенки душа от налета, чтобы не отражаться голой. Я выхожу на улицу по вечерам, а теперь только ночью, когда никого нет. Я продала свой Матиз – не могу вылезти из него без посторонней помощи, - вспомнив, как застряла в машине последний раз, совсем как медвежонок из мультика, разревелась, жалея себя и размазывая слезы и сахарную пудру с пончиков по щекам.

 - Хватит ныть и жрать! -  Лоран отобрала коробку и кинула мне упаковку салфеток. – Вытрись! Смотреть неприятно.

 - Ну и не смотри! – огрызнулась я, засопев от обиды. – Тоже мне подруга! Ты меня должна поддерживать, а сама приносишь пончики, а потом осуждаешь за аппетит. Все вы одинаковые.

Зацепив взглядом глаза Лоран, я запнулась на последнем слове, надкусанный пончик выпал из рук. Подруга смотрела на меня с неприкрытой неприязнью, нехорошо сощурив глаза. Такой я видела ее однажды, когда она застала своего Себастьена обнимающим какую-то тощую кикимору. Себу тогда здорово досталось, и кикиморе, потерявшей часть наращенных волос, тоже.

 - Сколько тебе, напомни? – очень спокойно и очень тихо произнесла Лоран. Мне от ее голоса стало не по себе. Не проглоченный пончик остановился посреди горла.

 - Семнадцать, - выдавила я, не смея вдохнуть и кашлянуть. Как кролик перед удавом, честное слово.

 - А мне двадцать два. Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты сделаешь, поняла?

 - Ага, - кивнула я, не смея возразить.  

 - У тебя есть босоножки на шпильке? – Я снова кивнула. - Так вот. Одеваешь обувь обязательно на шпильке сантиметров восемь-девять, выше не нужно и ходишь зимой, весной, летом и осенью. На улице и дома, не снимая. Пока не привыкнешь и начнешь на них танцевать. Поняла?

 - Так неудобно же на каблуке. Еще ногу подверну, - скуксилась я, вспомнив свою единственную неудачную попытку влезть в модные замшевые босоножки, как у Деми Мур. Я сделала всего десяток шагов, и нога подвернулась. Хорошо успела уцепиться за мужика. Получила взгляд «сними и не позорься», но хотя бы не убилась. И каблук там был сантиметров шесть – не больше.

 - Миллионы женщин носят сотни лет, и им нормально. А ты убирай все из-за чего неудобно. Вес мешает – убирай. Одежда мешает – меняй на удобную. Косточка на пальце – удаляй…

 - А если надену, а ничего не мешает?

 - Значит у тебя нет никакой проблемы. Ты бесишься с жиру. – Она резко поднялась из-за стола. Кинув коробку с пончиками в мусорную корзинку, пошла к выходу. Не попрощалась и не оглянулась, значит, сильно обиделась. Я потеряла свою последнюю подругу. И если захочу вернуть, то мириться мне. А мне хотелось кричать, рвать и метать, я чудом сдержалась, чтобы не послать ее подальше. Лоран в моих проблемах точно не виновата. Я сама виновата.

Достала с антресолей коробку с босоножками. Повертела в руках замшевое чудо и надела. Застегнуть ремешки уже не смогла. Тонкие шпильки опасно качнулись. Я сделала пару несмелых шагов. Осмелев, продефилировала вдоль стенки к шкафу. Левая нога неловко подвернулась, и я взмахнула руками, удерживая равновесие. Схватилась за дверцу шкафа. Приделанная на совесть дверца выдержала проверку весом под сто. Матеря про себя Лоран, скинула босоножки и рухнула на диван, обмахиваясь рукой.

Танцуй, танцуй… Ага, щас! Так и до свадьбы не доживешь. Нафиг ее советы!

«Неуловимый пират в маске напал на резиденцию семьи Бертран и похитил младшего отпрыска фамилии Кристиана Бертрана. Предложения о выкупе не последовало. Мать безутешна. Отец поднял на уши всю полицию Королевства. Пирата в маске ищут. Новейшие технологии позволяют уйти кораблю пирата «Летучему Голландцу» от спутниковых систем слежения», - донеслось из черного прямоугольника плазмы.

 - Детектив какой-то, - насмешливо фыркнула Лоран. – В жуткое время живем. А ты из-за ерунды слезы льешь.

 Ага, с ее фигурой сорокового, так и не перешедшего в сорок второй размера, хорошо рассуждать. 

Подхватив одежду, темноволосый красавчик, с фигурой стриптизера сверкая наготой, быстро скрылся за дверью. Проходя мимо, он подмигнул так, чтобы не видела Мари. Моя рука дернулась залепить пощечину, нужную по сценарию и опустилась. Закусив губу, я отвернулась. Краем глаза оценила крепкие ягодицы и широкую спину Эйдена, едва позабыв, что мне он приходится женихом. Лоран не подвела, сделала все, как надо.

 - Знать тебя не желаю и видеть не хочу, - бросила ему в спину, стараясь, чтобы прозвучало с горечью. Повернулась к будущей мачехе, уже успевшей взять себя в руки. - Отец узнает, что ты ему изменяешь, - пообещала я, проводив голого парня, прикрывающего перед джинсами, взглядом. Дверь хлопнула, закрываясь за ним. – Он вышвырнет тебя следом за ним.

 - Ничего у тебя не выйдет. Думаешь, я не поняла, что все подстроено – поняла сразу же, как вы появились. Эйден тебе не жених, не строй из себя обиженку – не выходит. Ты бездарная актриса. И глупая к тому же. Ты, дорогуша, не учла одно «но»: Виктор меня безумно любит и поверит мне, а не тебе. Идиотскими выходками, ты утратила его доверие, - она по-акульи улыбнулась во всю ширь искусственной слепяще-белой челюсти. Мачеха и не думала пугаться. Неторопливо поднялась, сверкая голыми телесами, потянулась за сброшенной впопыхах одеждой. Брезгливо поморщившись, я отвернулась.

 - Поверит. Я ему и про Макса расскажу. Зачем ему жена-шл*ха?

 - А других у него и не было, - растянула губы в жабьей улыбке Марианна, намекая на мою мать.

 - Не смей так о моей матери! Ты ее мизинца не стоишь!

 Глаза закрыло чернотой ярости. Все, что я сдержала тогда, на острове, выплеснулось сейчас. Схватив первое, что попалось под руку, я швырнула в издевающуюся, наслаждающуюся моим гневом рожу.

Она вскрикнула, схватившись за висок. Щека окрасилась тонкой струйкой крови. Мачеха с удивлением глянула на испачканные красным пальцы. Удивление быстро сменила злость.

 - Ты еще пожалеешь об этом, мерзавка малолетняя. Твой отец узнает правду. Всю правду. Твоей мамаше больше не удастся водить его и других за нос, - копаясь в сумочке, она небрежно выбрасывала содержимое на кровать. Кровь тяжелыми каплями срывалась с подбородка, пачкая смятые простыни. – Вы за все мне заплатите. За каждую капельку, - небрежным жестом растерла красное по щеке, - каждую мою слезку.

 - Не трогай мою мать своим грязным языком, - рявкнула я. Внутри нехорошо екнуло. Марианна не из тех, кто пугает впустую. Она говорила торопливо, но решительно. У нее имелся компромат на маму. Но какой? Что эта ведьма снова придумала?  

Я сунула в сумку хрустящий багет, с трудом застегнула молнию. Покрутилась перед зеркалом, оценивая свой вид. Тонкий шелк черных палаццо скрыл очевидные недостатки фигуры. Пыльно-сливовая свободная блузка без рукавов подчеркнула пышную грудь. Свеженький балаяж очень шел мне, оживляя тускло-русые от природы волосы. Улыбнулась, оставшись довольной. Для своих почти восемнадцать я выглядела на миллион.  

Телефон звякнул сообщением о прибывшем такси. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, вышла за дверь. Лифт не работал. Покряхтывая от тяжести сумки, спускалась по лестнице, представляя, как Макс будет уписывать приготовленные мною вкусности. Позади экзамены за первый курс, а впереди каникулы, которые мы с Максом решили провести на островах Французской Полинезии и мои восемнадцать, которые мы решили отпраздновать вместе. Макс уехал на Туамоту раньше, не дожидаясь меня. И уже неделю работает. Я обещала быть на следующей неделе. Но удалось вырваться раньше, и я лечу к любимому, заждавшемуся меня. Он так мило страдал каждый вечер по телефону, рассказывая, как скучает по мне в одиночестве. И только работа его спасает.

Макс стал моим первым мужчиной и моей отдушиной. Все детство я переживала из-за родителей и завидовала брату Леньке и ела. Много ела, заедая нервное напряжение и обиды. Мама выбрала его папу, а не моего. Мне тогда казалось, это потому что он лучше меня. На самом деле мой отец был женат, а мама была его любовницей. Он устал от одиночества и ухода за давно болеющей женой и влюбился в маму. Но тогда я не понимала, что дело не во мне, а в родителях. И считала себя виноватой. Что не самая умная, не самая красивая толстуха, да еще девочка. Казалось, мама больше любила Леньку и его отца. На самом деле мама любила нас одинаково, меня даже немного больше. Но ребенку, чьего самого лучшего в мире папу не выбрали, это не объяснишь. Завидуя брату, часто дралась с ним, пока не пошла в школу. Там появился другой шанс доказать маме, что я лучше.

И я старалась учиться как можно лучше, чтобы мама мной гордилась. А нервы заедала сладким, тоннами поглощая пончики и шоколадные пирожные. Теперь уже Ленька обижал меня, завидуя моим успехам, будучи куда тупее и непослушнее меня. До четырнадцати лет старалась, а потом плюнула на соревнования с братом за мамину любовь и уехала к отцу, к тому времени переехавшему за границу. Мама не стала держать, хоть и не скрывала огорчения. С отцом вела себя так, как всегда хотела – пацанкой и оторвой. Иногда доводя его до нервного тика – компенсировала годы жизни паинькой с мамой. Одно приключение с машиной старшего брата Виктора по отцу, который благополучно утопила в Сене, чего стоил.

Врачи не обещали сделать чудо, но несколько лет жизни смогли подарить жене отца. После ее ухода дома появилась Вики с парочкой годовалых крикунов, и отец сделал меня их нянькой. Днем я сидела с детьми мачехи, а ночью срывалась в загул, посещая все тусовки и вечеринки в округе. Там попробовала свой первый алкоголь, сигареты и запрещенку. Логично было бы и невинность потерять. Но несмотря на безголовость, я брезговала одноразовым сексом, боясь подцепить заразу. Вопреки разгульной жизни, окончила школу довольно сносно, балов хватило поступить в приличный вуз. Мне повезло, что я выросла к моменту, когда отец овдовел. Едва в доме появилась Вики, он резко переменился. Мягкого с виноватой улыбкой папулю, у которого я не знала отказа,  сменил жесткий и вечно раздраженный мужчина. Попытки выяснить, что случилось с ним, ничего не дали. Он раздражался еще больше. Близнецы Вики выросли, невинные шалости сменялись на подуманные проделки. Я не выдержала такого отношения, ушла и сняла квартиру. Мне показалось, он даже обрадовался, что я ухожу, и с удовольствием оплатил съем на год вперед. Только съем, о еде и одежде я заботилась сама. Тогда поняла, что действительно много ем, когда перестало хватать денег на основное. С трудом, но отказалась от сладких перекусов. 

Вспомнила совет Лоран и надела каблуки. Стремясь доказать себе, что я не рохля, не снимала их, меня одни на другие. Плакала, жалея и растирая после ванночек налитые свинцом ноги, но не сдавалась, утром снова влезая на шпильку. Когда каблук с восьми сантиметров поднялся до двенадцати, а вес снизился на двадцать килограммов, устроилась официанткой, чтобы не сидеть у отца на шее. На еду и мелочи хватало, но хамство посетителей, портило все. Худышкой я не стала, но приятные изгибы на теле появились. Проработав пару месяцев, сменила место – устроилась в одну из галерей. И окунулась в жизнь людей искусства, не доступную прежде.  На одной из выставок встретила подающего надежды Макса, и мы стали жить вместе. Он был художником-маринистом. На мой и не только мой взгляд, очень талантливым. Макс любил и чувствовал  море, писал только его и не скрывал желания превзойти по мастерству и славе Айвазовского. Очень много работал. И сейчас на острове не отдыхал, а писал и ждал меня, его музу-вдохновительницу.

Я окунулась в новое чувство с головой, перестав интересоваться проблемами отца. Его испытания только начались. После моего ухода оказалось, что проблема вовсе не во мне. Близнецы Вики продолжали гадить теперь уже прислуге. Отец отмахивался от жалоб, меняя горничных и нянь. Безнаказанность порождает преступность. Близняшки напакостили самому папаше Виктору. Пожар, устроенный близнецами в гараже в отсутствие взрослых, спалил парк дорогих авто и часть первого этажа дома. Разбирательство закончилось выдворением Вики и ее детей вон.

Папу этот факт слегка смягчил, он даже предложил мне вернуться после ремонта домой. Но я отказалась. Под видом подарка ко дню рождения домик на острове мне снял отец. Еще подкинул на жизнь, поздравляя с окончанием первого курса вуза. Я была так счастлива, так хотела попасть с Максом к морю, что не стала гордо отказываться, а приняла подарок. Потом побуду гордой, а сейчас хотелось радовать любимого и радоваться самой. Решила сделать Максу сюрприз и не предупреждать о своем приезде. Не могла сдержать улыбку, представляя, как он обрадуется моему внезапному появлению. Гидросамолет приводнился и встал у пристани. Я спрыгнула на деревянный настил, вдохнула жаркий ветер, дующий с моря. Бирюзовая вода небольшого залива сливалась цветом с небом чистейшей синевы. Слепил белоснежный песок пляжа, начинавшегося сразу за маленькой пристанью. Придерживая на голове шляпу, подставила лицо солнцу и ветру, вдохнула терпко пахнущий воздух и на секунду зажмурилась от удовольствия.

Чернокожий представитель турфирмы остановился возле одноэтажного дома, утопающего в зелени и поклонился. Поблагодарив за помощь, я зашагала к двери, волоча за собой чемодан с гостинцами. Шторы на французских окнах были опущены, дверь была приоткрыта. Оставив на пороге чемодан, я крадучись, прошла в темный маленький холл. Споткнулась об изящные замшевые шлепанцы на шпильке, сброшенные как попало. С некоторых пор дорогая обувь на каблуке стала моим фетишем, заменив сладкую выпечку.

«Прислуга разулась», - решила для себя.

 Выругавшись, прислушалась. В доме было тихо и темно. Я прошла пустое помещение насквозь, гадая, куда мог деться Макс. В конце небольшого коридора заметила дверь, выходящую на «задний двор». Заглянув во все комнаты, подошла к ней, заметив какое-то движение за дверью. Улыбнулась, когда мелькнула светловолосая голова Макса. Услышала плеск воды – Макс плескался в маленькой лагуне в двух шагах от дома. Подойдя к двери, выглянула, разведывая обстановку. Улыбка застыла на лице. Рука замерла на ручке, когда длинноволосая блондинка в алом купальнике прижалась к моему Максу, запустив пальцы в волосы.  Они поцеловались. Я смотрела на нее, на пальцы с алым маникюром, зарывшиеся в светлых волосах, на тощее тело, обернутое макси купальником, на платиновые короткие патлы, торчащие в стороны, пока поймала взгляд блондинки устремленный прямо на меня. Она меня заметила в отличие от Макса, видящего только ее. Я снова глянула на ногти, жутко раздражающие вырвиглазным цветом.

Я нервно сглотнула, отлепила пальцы от ручки, отступив назад. Подавила первый порыв оторвать пиявку от моего парня и вырвать ей жидкие пасмы. Следующий порыв сбежать подальше подавила тоже. Выдохнула, считая про себя до десяти, успокаиваясь.

Решительно толкнула дверь. Блондинка все еще висела на Максе, похожая на плоскую пиявку, присосавшуюся к его телу. Его руки сжимали тощее тельце, шаря по полупопиям под трусами. Меня едва не стошнило от одного вида.

 - Сюрприз, - расплылась в резиновой улыбке, когда Макс, заметивший-таки меня, испуганно пихнул блондинку в сторону и быстро поправлял смятую объятиями мокрую футболку. – А ты, я смотрю, не скучаешь… любимый. Работаешь в поте лица.

 - Лера, ты… - растерянно протянул Макс и несмело улыбнулся. – Когда ты приехала?

 - Достаточно давно, чтобы увидеть, как ты по мне скучаешь, - язвительно не получилось. Я иссякла, злость уступила место разочарованию. Я брезгливо кривилась, разглядывая покрасневшие губы уже бывшего парня. Нутро жгло разочарованием. – Собирай вещи и уматывай. И чтобы тебя и твоей подружки здесь не было через пять минут.

 - О, какая грозная сдобная булочка! – фыркнула мадмуазель алые ногти, намекая на мои неидеальные формы. Хотя нет, не мадмуазель. «Подружка» Макса тянула на полноценную мадам в годах. Молодящуюся мадамку, любительницу молодого мясца. Я сощурилась, глянув на раздражающий маникюр и перетянутое пластикой лицо блонды, запоминая. – Ничего с твоим Максом не случилось. Возвращаю тебе в целости и сохранности. Он мне не нужен – владей.

 - Мари, остынь. Мы сами разберемся, - пришел в себя Макс. – Я тебе вызову такси.

Он виновато улыбнулся, глянув на меня. От его приторной вежливости коробило. При мне он заботился о старой мочалке, не стесняясь. Она, прекрасно понимая это, с насмешкой глянула на меня и пошла в дом, виляя тощими бедрами. Сжатая как пружина на взводе, я сдерживалась из последних сил, чтобы не броситься на  нее, повалить на землю и повозить натянутой мордахой по песочку. Шлифануть слегка, сбив маску превосходства.  

 - Убирайся следом за ней, - Ноги дрогнули, и я присела на качели, глядя наглой блондинке вслед. – Между нами все кончено.

 - Не пори горячку, Лера, - едва хлопнула дверь за блондой, он осмелел. – Я сделал ошибку, но люблю я только тебя. Она мне не нужна. Я скучал, много работал. И ничего не выходило. Не мог поймать нужный момент. Слишком зациклился. Пошел в бар просто развеяться. А там… она. Я не помню, как мы познакомились. Я предложил ее нарисовать. Я же не портретист, но тогда во мне говорил алкоголь…

 Он говорил, оправдывался, а я кивала, покачиваясь на качели, почти не слушая его. Голос его казался гулом назойливой мухи. Разглядывала его худощавую фигуру, отмечая слишком худые ноги и ссутуленную спину, редковатые волосы и слабый подбородок. Странно, раньше всего этого в упор не замечала. Не радовало лето, море и будущий отпуск длинной в два летних месяца. Выпроводив Макса, решила улететь следующим рейсом. Становилось плохо от мысли прожить лето в домике, где он резвился с другими бабами, пока меня не было. Я же себя съем ревностью – с воображением все хорошо. Не хотелось окончательно испортить себе лето. Хоть и было жаль не сбывшихся надежд. Рухнули все мои планы на чудесный отпуск с любимым в тропическом раю.

Макс уехал, сказав, что дает мне время остыть. На остров опустилась бархатная темнота, душноватая, с усыпанным бриллиантами звезд небом, гомоном цикад и сладко пахнущая тропическими цветами, которая бывает только в широтах у самого  экватора, а я все так же качалась на качели. Мне казалось, если я остановлюсь или ускорюсь, то рассыплюсь.  Что-то хорошее и светлое во мне рассыпалось на куски.

Едва на востоке посветлело небо, я поднялась. Прошла обратным путем, пересекла темный коридор и холл и вышла на крыльцо. На ступенях сиротливо маячил брошенный чемодан, на дне которого так и не дождались своего часа вкусняшки и кружевное дорогущее белье, в котором я сама себя хотела. Оглянулась на затемненную стеклянную дверь, отразившую мою фигуру. Придирчиво оценила себя со всех сторон. Пышные бедра и грудь и тонкая на их фоне талия, доставшиеся от мамы, радовали глаз. Не такая тощая шпала с силиконовыми имплантами, как блонда, но вполне хорошенькая и главное свеженькая.

«Макс никогда не хотел тебя нарисовать, - напомнила себе слова бывшего парня. – А он и не смог бы. Он же маринист, а портреты – не его. Жердину он бы нарисовал в виде выброшенной на берег дохлой русалки, слегка обглоданной прибрежными крабами, а меня… Слабо ему меня написать. Он же так и не смог «сваять» свой шедевр. Не дано ему писать эмоции: живой свет, глубину переживаний, искреннюю радость. Он все на слабую технику грешит. А дело в другом. Что не чувствуешь, то не передашь. А он не чувствует пульс жизни в простом. Среди всех этих красот он выбрал пялиться на искусственную силиконовую селедку».

Я открыла чемодан, намереваясь перебрать привезенные вещи. Увлеклась, поедая вкусняшки, приготовленные для Макса. Сегодня можно -  у меня стресс. После вкусной еды захотелось спать. Уговорив себя на компромисс, я зашла в одну из спален и завалились спать, предварительно убедившись, что Макс ночевал в другой.  

Утром желание уехать немного ослабло. Я дала себе время до завтра. Все же глупо учиться, работать как лошадь год и отказаться от законного отдыха. Нет уж, Максу не испортить мне отдых.

Макс забыл мольберт и краски. Я совершенный бездарь, но мне хочется. И я рисовала. Дни напролет, когда не загорала, не бродила по заливам и крохотным бухточкам на водном велосипеде, выплескивала на холст свои эмоции. И мне становилось легче. Заедать проблему не хотелось – солнце и море справлялись без любимого лекарства. Боль уходила. Вместе с весом. За месяц я сбросила еще двенадцать килограмм, заимев фигуру получше мадам «алые ногти». Но победа не радовала. 

Я же красавица, умница, а Макс всего лишь мой первый мужчина, потому так больно от измены. Ничего, пройдет. Почти прошло уже.

Ночами, когда не хотелось спать и в бар не тянуло, я читала. Много, запоем и все подряд.

«Хотите крепких отношений с мужчиной - начните удовлетворять все  мечты и желания вашей половинки. Особенно главное желание желать удовлетворения своих любых потребностей с вами…. – я перечитала, пытаясь уловить мысль. Хмыкнула от заковыристости. – Мало хотеть чего-то. Надо еще, чтобы всего этого хотелось с вами и от вас. Но есть совсем не маленькое «но» у каждого мужчины. Если женщина старается исполняет все его желания, они быстро сменяются нереальными, а к ней лично появляются претензии. Если она начинает себя исправлять, меняться ему в угоду, то мужчина уже ничего не хочет от нее».

Как! Это же тупик! Выхода нет. В любом случае, какой бы ни была женщина – мужчина теряет к ней интерес. Но как же те, кто прожил не только долго, но и счастливо всю жизнь друг с другом?! Как им удалось?!

Я несколько раз перечитала текст, изумляясь наглости мужчин. Я даже пролистала книгу вперед, но не нашла ответов на вопрос «Что делать?»  

Неделю я еще уговаривала себя улететь домой, а потом махнула рукой и осталась. Купалась, загорала и постепенно думать забыла о неверном бывшем. Чтение сделало свое дело, я перестала винить себя. Пришло время для веселья музыки и танцев, а так же вкусных напитков. Вечером я одевалась, красилась и шла в бар отрываться. Каждый раз напивалась и танцевала, потом шла купаться в агатово-черных волнах под мириадами звезд. В один из таких загулов, мне показалось, увидела блондинку Мари. Очень похожая на нее женщина заигрывала с немолодым, но хорошо одетым мужчиной. Тут же ушла, и зареклась ходить в бар и напиваться.  Макс пытался мне звонить, но я не брала трубку. Тогда он взялся писать, клянясь в любви и выпрашивая прощение. Он унижался, а я игнорила.

Так пролетел месяц в Полинезийском раю. Я сильно похудела, загорела до черноты, отдохнула и вернула душевное равновесие. В отличном настроении возвращалась в Париж к отцу. 
_______
Ув. Читатели! Новая история является продолжением Но можно читать, как самостоятельную книгу. Проды пока по возможности. Ваши комментарии и сердечки помогают писать. Спасибо, что вы со мной! 

Дома меня ждал сюрприз – непривычно довольный жизнью улыбчивый отец. И это в середине осени, когда всех накрывает депрессия, длящаяся до Новогодних праздников. Мой отец, после ухода Вики, не был исключением – хандрил и огрызался как все. Замерев от неожиданности в его объятиях, я хлопала глазами, не понимая причину внезапной перемены настроения. Захотелось узнать, откуда растут ноги у подозрительной радости.

 - Папаша снова влюбился на старости лет, - шепнул мне на ухо брат Виктор, глядя вслед уходящему отцу. – По мне она прожженная стерва, еще похлеще липучки Вики. Скоро сама увидишь. Готовься, она будет тебя выживать из дома. Ей не нужны конкурентки.

 - Ну это мы еще посмотрим. Тебя же не выжила, - нахмурилась я.

 - Как сказать. Она очень старалась. И добилась своего – отец назначил меня начальником отдела в Нанте. Пришлось переехать. Думаю, это по ее просьбе он меня сплавил в глушь, - Виктор грустно улыбнулся. - Я приехал на юбилей отца по просьбе отца, - сделал ударение на последние слова. – Я тут не задержусь. Тебе придется самой держать оборону, сестренка. Но сразу предупреждаю – тебе не выстоять против нее.

 - Это мы еще посмотрим, кто кого, - повторилась я, глядя на сорокалетнего, но все еще красивого мужчину – копию папы.

 - Тебе придется сопротивляться двоим: он полностью под ее чарами, - Виктор резко выдохнул и вышел на улицу. Через окно в холле я заметила, как он закурил, выпустил дым через нос и уставился в небо.

Брат как в воду глядел. На юбилей отец пригласил ЕЕ, будущую мачеху. Был заказан банкетный зал. Я опаздывала, задержавшись в салоне, где наводила последний лоск. День явно не задался. Волосы мне пересушили, а по дороге я встретила Макса. Подозреваю, он меня специально караулил. Навязчивый, как комар, он зудел на ухо, нагло усевшись рядом со мной в такси. Я бы его выпихнула, не будь мои руки заняты букетом и подарком для папы.

 - Макс, я уже сказала, что между нами все кончено. И я в ресторан. Тебя туда не приглашали, - из последних сил удерживаясь, чтобы не разораться, процедила с ледяным спокойствием. За последние дни он достал меня хуже горькой редьки.

 - С кем это ты идешь в ресторан? – тут же подобрался он, гневно сузив глаза. Он оценил новую меня, и ему не понравилась похорошевшая и смелая в проявлениях желаний Лера.

 - Это не твое дело, - бросила я, выбираясь из нутра машины. – Тебя совершенно не касается, с кем я встречаюсь.

 - Очень даже касается. Мы встречаемся. Я собирался сделать тебе предложение, - возмутился Макс, поднимаясь по ступеням вслед за мной.

Он зудел у уха, а я мысленно закатывала глаза, жалея, что упустила момент послать его подальше. Сейчас, на людях, было неприлично.   Переругивающейся парочкой вошли в зал, когда там собрались все гости. Свет хрустальных люстр освещал банкетный зал, отражаясь в хрустале, элементах декора «под позолоту» и украшениях дам. Я вскинула подбородок и улыбнулась самой счастливой улыбкой, понимая, что на меня сейчас будут смотреть все человек пятьдесят гостей. Отца вычислила сразу по грузной фигуре, одетой в дорогой костюм. Рядом с ним сидела бабушка по одну руку, по другую молодая женщина в ослепительно-красном платье. Она отвернулась, демонстрируя холодный прилизанный блондинистый затылок. Зря я переживала. Отец поднялся и постучал вилкой по рюмке, привлекая к себе внимание. Все гости, как по команде, повернули головы в его сторону.

 - Этот прекрасный год сделал мне самый главный подарок, - удостоверившись, что все его слушают, начал отец. -  Я уже не надеялся на счастье, приготовившись стареть и нянчить внуков. Но судьба сделала мне неожиданный подарок. Я хочу познакомить вас с моей будущей женой. Марианна, - негромко произнес он, глянув на соседку с непривычной нежностью.

 - Мари! Вот же сте*ва! – не сдержался Макс, тоже узнав невесту папы. За хлопками его никто не услышал. Я стояла как громом пораженная, разглядывая немолодую хамку, сначала отнявшую у меня парня, а теперь пытающуюся пролезть в мою семью на место мамы. Впервые я была согласна с краткой и точной сутью нутра будущей мачехи, озвученной  Максом. Мари ослепительно улыбалась винирами и принимала поздравления от гостей, игнорируя нас.

 Поймала красноречивый взгляд брата «Я же предупреждал». Внутри белым жарким пламенем кипела ярость, требовавшая немедленно вышвырнуть подлую дрянь из ресторана и нашей жизни одним пинком.

 - Мари будет тебе мачехой, - констатировал очевидное Макс. – Она та еще дрянь. Не завидую. Куда твой отец смотрит?

 - Туда же куда и ты – на силиконовое вымя. Мы еще посмотрим кто кого. У меня есть план, как выпнуть дрянь из моего дома, - процедила я сквозь зубы, приторно улыбнулась и помахала букетом отцу и будущей мачехе, наконец-то заметившим меня.

 - Ну-ну, - недоверчиво протянул стоящий рядом Макс.

Каникулы закончились, и я снова появилась на пороге университета. Отдыхала я без Макса, и с удивлением заметила, что от подаренных отцом денег осталась приличная сумма. На радостях, что встретил свою судьбу, он подкинул мне еще деньжат. Хватило на обновки, чтобы не выглядеть лохушкой в старой не по фигуре одежде. Меня было не остановить. Я же влезала в вещички, о которых раньше могла только мечтать. И алчно сметала обновки с вешалок модных бутиков. Одногруппницы и знакомые, не скрывая зависти, делали комплименты. Их зависть стоила моей свободы. Моя самооценка потерялась где-то в небесах. И только необходимость вернуться домой и жить с мерзавкой Мари, снижала градус счастья. С этим нужно было что-то делать.

В моей беде могла помочь только верная подруга. Я вроде как обижалась на нее все еще. Самое время помириться. Она точно не откажет в помощи. Проучить наглую дрянь – это дело принципа.

В перерывах между лекциями, я набралась смелости и позвонила. Не отвечала Лоран долго, заставив понервничать.

 - Лоран… - я откашлялась, - привет. Как жизнь? Что нового?

 - А что ты знаешь из старого? – Лоран обиделась и не скрывала этого.

 - Я рассталась с Максом. И у меня новая мачеха – законченная стерва.

 - Это тебя извиняет, - подумав, сменила гнев на милость Лоран. – Поздравляю с первым и сочувствую второму. Как такое случилось?

Я замолчала на пару минут, не понимая, о ком она: Максе или Мари.

 И я рассказала все. К концу даже не всхлипнула, как делала обычно. Только сейчас поняла, насколько глупыми и надуманными были  мои проблемы. Сейчас передо мной стояла настоящая проблема – новая мачеха. Ушлая гадина не перед чем не остановится, добиваясь своего – места жены отца. И больше всего меня злило, что это я навела ее на жертву – собственного папашу. Став участницей сцены с Максом, она заинтересовалась мной и разузнала, что папа довольно состоятельный мужчина, и решила действовать. Я не могла этого простить себе и Максу. Если бы не он, она бы и знать о нас не знала. Прощения ему не будет. Мужчины должны решать проблемы женщин, а не создавать новые.

 - И чего ты хочешь от меня?

 - Мужика - настоящую мечту женщины, - выпалила я, не задумываясь, как это звучало со стороны.  

 - Спроси что полегче, - фыркнула насмешливо Лоран. – У меня такого добра не водится. Самой бы кто презентовал «мечту женщины». А зачем вдруг? Замуж собралась?

 - Ты зришь в корень, - похвалила ее. – Не замуж, но хочу представить его женихом. Если он будет из категории «умереть-не-встать», она не сможет не клюнуть. Наставит рога папаше перед свадьбой и вылетит пинком под тощий зад.

 - Думаешь, сработаешь? – засомневалась Лоран. – Все же она ушлая тетка, по твоим рассказам. Может и засомневаться.

 - Смотря кого ты мне найдешь. Нужен не слишком молодой, но и не старый. Богатый обязательно. И красавчик, конечно.

 - Не пил, не курил, цветы и бриллианты дарил, - продолжила она перечислять. – М-да, задала ты мне задачку… Ну, ладно. Я могу попробовать. Но нужен какой-то стимул…

- Деньги? – приуныла тут же я. С финансами было туго. Просить у отца деньги на такое – мне казалось, это низким.

 - Нет, не деньги. Он денег точно не возьмет. Но если расскажу, то может подыграть из интереса. Осаживать зарвавшихся, жадных баб он любит и практикует, - рассуждала Лоран о ком-то, совершенно забыв обо мне. Похоже, она уже имела кандидата на примете, чем очень меня обрадовала. Я знала, что она меня выручит, как делала это не раз. Повезло мне с подругой. А ей со мной.  - Я тебе помогу. Но это не бесплатно, - вдруг ошарашила меня новостью.

 - Деньги! - как попугай, повторила я, удивившись. Лоран никогда не просила денег у меня, хотя я за счет отца была куда более обеспеченной.

 - Нет, конечно. Познакомь меня с братом.

 - Ленькой! – снова удивилась я.   

 - Нет, со старшим, Виктором, - уточнила она. – Он еще в Париже?

 - Он же старый, - протянула я, разочарованно. Вспомнила брата с намечающимся пузиком и поредевшей слегка шевелюрой, и скривилась. – Ему…

 - Сорок, - опередила меня Лоран. – Самый лучший возраст для мужчины.

 - Ну, да. Староват для тебя. И у него кто-то есть… вроде бы.

 - Много ты понимаешь в мужчинах, - снова фыркнула Лоран немного снисходительно. – Чего хорошего в твоем сопляке Максе?  А Вик серьезный и созрел для семейной жизни.

 - Ладно, хорошо. Пока он не отбыл в Нант, я вас познакомлю. Найдешь мне жениха и сразу же… - опустилась я до шантажа.

 - Продаешь родню, - хихикнула Лоран. – Я поговорю и отзвонюсь тебе. Встретимся в нашем кафе. Я буду с «женихом».  

 - Угу… И уровень не ниже оранжевого, - предупредила ее, и нажала отбой, улыбаясь и предвкушая месть мерзавке, покусившейся на мою семью.

У нас был общий вкус на симпатичных парней и своя шкала их привлекательности. Обалденные красавчики получали красный уровень, чуть похуже оранжевый и так далее. 

Прижав телефон к груди, широко улыбалась, зная, что Лоран не подведет, и «жених» окажется настолько хорош, что мачеха не устоит. Лоран знала толк в очаровательных мерзавцах, что так нравятся женщинам в любом возрасте.

Прозвенел звонок, сообщая о начале новой пары уроков. Студенты зашевелились, доставая учебники и тетради. В аудиторию зашел преподаватель. Немолодой мужчина остановился возле моего стола,  снял очки, разглядывая мою, бессовестно счастливую физиономию.

 - Лера, - с ударением на последний слог на французский манер произнес он, приподнимая очки, - поделитесь с нами радостью. Что вас так насмешило?

 - Я нашла нужного мужчину, - брякнула, не задумываясь, что и кому говорю.

Очки  шлепнулись на переносицу, делая глаза и самого преподавателя похожим на филина. Выцветшие брови взметнулись вверх. Послышались смешки тех, кто слушал наш диалог. Я смутилась, мысленно выругав себя за глупость.

 - Мы рады за вас. Но все же давайте будем заниматься. А вы, если не можете сосредоточиться – свободны, - легко отпустил меня с пары и пошел за свой стол.

Чувствуя, как предательски горели щеки, я мысленно ругала прицепившегося ко мне непонятно почему преподавателя.

Что за люди у нас! Вечно норовят испортить настроение! Свиньи!

 - Какая степень? – задала единственный вопрос позвонившей подруге. – Красная или все же оранжевая?

 Мой случай  требовал оранжевый уровень – не меньше. Папашины деньги могли и перевесить, если парень будет не достаточно хорош. Мари была насколько слаба на передок, настолько меркантильна. И непонятно, что в мужчине могло зацепить настолько, чтобы либидо перевесило алчность. Мне не понятно, но Лоран – то знала наверняка. Она куда опытнее меня.

 - Ой, ну я не знаю… Для меня оранжевый на грани, - замялась Лоран.

Я насторожилась, зная ее. Вкус у Лоран был. Парней она выбирала симпатичных и приличных. Но то для себя любимой. А тут для меня, а мы еще не помирились до конца. Ее метания насторожили.

 - На грани красного или желтого?

 - Красного, красного, - раздраженно фыркнула она. – Ну, ты идешь уже? Он ждать не будет.

 - Да, бегу, бегу… - и я побежала, боясь упустить свой шанс.

Лоран сорвала меня знакомиться сразу же после лекций, не дав привести себя в порядок. Знала бы  с кем, послала бы ее и навела марафет. А так – все получилось как обычно. Чем красивее парень, тем страшнее ты выглядишь, понимаешь это, нервничаешь еще больше и создаешь о себе впечатление полной дуры.

Он был мечтой… Влажной и недосягаемой.  Лоран не соврала, она нашла того самого мужчину, на которого бы клюнула Мари.

На всех книжках про любовь рисуют один типаж: статного, высокого брюнета с пронзительной синевой или зеленью глаз, густыми волосами и надменно изогнутыми луками губ. Волевой подбородок и прямой нос. Внешность, оттачиваемая десятками поколений, выбиравших исключительно свою ровню. Его рисовали с найденного Лоран красавчика. Я не заметила, в чем он одет и что пьет, когда глаза под черными чуть нахмуренными бровями на пару мгновений задержались на мне. Я прыгнула в этот синий омут, не раздумывая, и утонула.

 - Лера, - с ударением на последний слог представилась я. – А тебя… вас как зовут?

 - Эйден Олдмен, - представился он, - Лоран, я сделаю это для тебя, и мы в расчете, - оглядев меня с ног до головы, красавец растянул губы в разочарованной улыбке. – А с тебя, Снежок, - это уже мне, - три желания. И я стрясу их в любое время.

 - Что угодно… - выдохнула я, пуская слюни на это совершенство.

Внешне я стала куда лучше, чем была, но внутри меня все еще сидела толстушка Лера закомплексованная и немного неуверенная и пускающая слюни на красивых и холодных парней постарше.

 - Тогда созвонимся, девочки. Только предупреждайте обо всем заранее. Мне нужно подготовиться, - он улыбнулся одним уголком губ, с легким пренебрежением вновь окинул меня взглядом, кивнул Лоран и красивой походкой хозяина жизни отправился на выход.

 - Потрясный кадр, - выдохнула я. - А почему ты сама с ним… - не договорила я, глядя в след красавчику. Мысли путались будучи под впечатлением. – Он же такой…

 - Ой, ну все потекла, - скривила губы Лоран. – Что он «такой» ты не одна замечаешь. Красивый мужик лет до сорока – общественное достояние. Он не может принадлежать одной. Это физически невозможно. Если только приковать к батарее и не выпускать никуда.  – Она вздохнула о чем-то своем, глянула на экран телефона и поднялась из-за столика: - Я тоже пойду – опаздываю уже. Телефон Эйдена тебе скину. Договаривайтесь сами.

 - А за что он тебе должен? – не удержалась я от вопроса.

 - Спроси у него, - ушла от ответа Лоран.

 - Лорик, спасибо, - я обняла ее, прижав на секунду. Мысленно уже потирала руки, понимая, что задуманное мной выгорит со стопроцентной гарантией. – Ты меня спасаешь и отца… да всю нашу семью.

 - Ты не забыла про условие? – опустила меня на землю Лоран. – Я жду знакомства с Вики.

 - Не называй его так, - скривилась я. – Он Виктор. И… я приглашаю тебя на ближайшее семейное торжество. Там и познакомитесь. Но учти, он может быть с бабой.

 - Так даже лучше, - обворожительно улыбнулась Лоран.

Она не боялась конкуренции. Полное отсутствие комплекса неполноценности. Стройная блондинка с тонкими ключицами и породистым носом, она была просто вау какая. Прекрасная пара ушедшему Эйдану. И что она нашла в начинающем толстеть и лысеть брате?

***

В кабинет отца с высокими дверями, отделанный тяжелыми дубовыми панелями, входила с опаской. Высокий седовласый мужчина в неизменном деловом костюме стоял спиной ко мне, глядел в окно. Руки сцеплены на груди, поза напряженная. Я остановилась у самой двери в ожидании. Сердце трепыхалось где-то в горле. От волнения я постоянно сглатывала.

 - Зачем? – глухо спросил отец, не поворачиваясь. – Зачем ты это сделала?

 - Что сделала? О чем ты? – попыталась сыграть дурочку.

 - Не притворяйся, Лера. Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Он медленно повернулся, тяжелый взгляд из-под бровей уставился на меня. – Зачем ты привела в дом этого, этого… - он не договорил, захлебнувшись в эмоциях, закашлял.

 - Эйден мой жених, папа, - поняла я, о ком речь, - бывший жених. После всего, что я… мы увидели, я разорвала помолвку.

 - Не притворяйся дурой, Лера! – рявкнул отец, грохнув кулаком по подоконнику. – Этот проходимец никогда не был твоим женихом. Ты все подстроила. Зачем?

 - А почему ты кричишь на меня?! – возмутилась я в ответ. – Твоя… невеста залезла к нему в штаны, а я виновата! Ты связался с б…ю, а винишь меня! – меня уже несло. Обиженная, я не выбирала слов. Отец догадался как-то, что Эйден не мой жених, но что это меняло. Он не затаскивал Мари в койку насильно. Она затащила его сама.

Мы с отцом стояли друг напротив друга. Он цеплялся руками за подоконник, точно удерживал себя, чтобы не броситься на меня. Я сделала шаг к двери спиной, готовая сбежать в любую минуту. Минуту, очень долгую минуту расстреливали друг друга взглядами.

- Наташка тебя терпеть не может и выпихнула ко мне, – тихо и отчетливо произнес отец. – Я ее осуждал, что она любит сына от Егора больше тебя и жалеет, что родила моего ребенка. Но сегодня я ее понял. Ты чудовище, Лера. Что мы тебе сделали, что ты мстишь? У тебя есть все, что хочешь… Все… Я тебе никогда ни в чем не отказывал… И такая неблагодарность в ответ… За что?

Лучше бы он орал и брызгал слюной, ненавидел, чем тихий голос и полный разочарования взгляд. Слова о нелюбви мамы ко мне больно царапнули сердце. Я задохнулась от еще большей обиды.

 - Я чудовище! – выдохнула, недоумевая. Такого поворота я не ожидала. - Считаешь меня виноватой!

 - Вики пыталась понравиться тебе, делала все, чтобы мы стали семьей… - он болезненно сморщился. - Но ты устроила  скандал из-за ерунды и ушла. Вики была обижена, я не поддержал ее, защищал тебя и остался один. Встретил Мари… Но и тут вмешалась ты. – Он опустил взгляд и сокрушенно покачал головой. – Это просто проклятие какое-то. Сначала больная жена. Теперь ты, чудовище ревнивое... Я не хочу тебя больше видеть. Уходи…

Он отвернулся, вновь сцепив руки на груди. Я открыла рот возразить, но тут же захлопнула – отец указывал мне на дверь. Не на дверь своего кабинета, а на входную дверь дома. Меня выгоняли насовсем. И все из-за его невесты - потаскухи.

Развернувшись, выскользнула за дверь. Бежала к себе, размазывая скупые и злые слезы по щекам, мысленно кляня папашу. Через час я сидела у подруги и заливала свое горе вином. Через день мы вместе отправились в Нант к Виктору. Я выполняла обещание данное Лоран. Мне просто было некуда податься. Виктор был единственным, кто меня понимал и сочувствовал.   

На отца я обиделась конечно, но где-то понимала его. Я влезла в его нежные отношения и потопталась по ним, как свинья по грядке. Он защищал свои чувства, а устав от моих выходок, не сдерживался. Получилось грубовато и обидно. Я решила не обижаться. Все же мы с ним были в одной лодке: понять любят нас за нас самих или все же наши деньги – это проблема. Хотелось думать, что привлекаем и интересны мы сами. Но вечно врать себе не будешь. И лучше сразу разорвать отношения и выпнуть из своей жизни лжецов, чем потом собирать себя по кускам, сожалея о пустившей глубоко в сердце корни привязанности. Мне проще – я все еще в поиске. Ошибки – это норма. А отцу сложнее, он уже в финале жизни. И ошибки даются больнее. 

Нант меня и Лоран встретил теплом и южным ветром. После заледеневшего Парижа, словно в весну попала.  Брат не сказать, чтобы обрадовался мне, но в дом впустил. Смотрел на меня и улыбающуюся Лоран и хмурил густые как у отца брови. Я познакомила его с подругой и немного растерянно поглядывала на него и на довольную Лоран. Вот кто был счастлив, стоя в шаге от мужчины своей мечты. Так-то я рассчитывала на более теплый прием у брата. Не только мне было выгодно одиночество папаши. Он, как и многие мужики в его возрасте, сменил вкусы на женщин. Умным и верным предпочитал корыстных потаскух. Факт удручал, глядя на брата, догонявшего отца внешностью и взглядом на жизнь. Я поделилась опасениями с Лоран. На что получила ответ, что в ее руках он будет защищен от всяких охотниц за чужим добром.

Я только хмыкнула в ответ, никак это не комментируя.

 - Отец может и не простить. С Мари было серьезно. Он хотел еще детей, - только сказал брат, пропуская меня и Лоран в гостиную. -  Вы обедали? – на дружный кивок, он предложил: - Чай, кофе или напитки?

 Сошлись на мороженом, и он ушел в кухню. Следом за ним сорвалась Лоран, решившая помочь. Я осталась обдумывать его слова. Для меня, знавшую подноготную Мари, все было очевидно. Но отец видел то, что показывала лицемерная тварь. Он влюбился, по словам Виктора. Планировал семью. А если так, то не простит.

Аппетит приходит во время еды. Наш случай не был исключением. Мороженым не ограничились. Всем захотелось покушать, но идти куда-то было лениво. Я сварила легкий суп и пожарила три отбивных, пока Лоран и Виктор беседовали. На стойке вместе со счетами и рекламой лежал пухлый конверт. Проиграв сражение любопытству, я его открыла и заглянула. В конверте нашла путевку.

 - Что это? В круиз собрался? – озадачила вопросом брата, увлеченно беседовавшего с Лоран. – А как же новое место начальника, работа?

 - Это подарили подчиненные новому начальнику, - самодовольно улыбнувшись, Виктор откинулся на спинку стула. – Устанавливают связи. Права, мне действительно некогда, - собрался он и заговорил по деловому, поймав на себе насмешливый взгляд Лоран. – Там нет фамилии, может продам кому-нибудь с Али.

Он не мог не заметить, что понравился красотке Лоран. И факт льстил его уязвленному разводом с женой самолюбию.

 - Или подаришь… мне, твоей несчастной сестрице-изгою, - похлопала я глазками, сложив молитвенно ладошки. – Вить, мне нужно залечить душевную рану. А море – это лучший вариант.

Мне вдруг пришла хорошая мысль отправиться путешествовать до Гваделупы на современном роскошном лайнере. Может в путешествии мне встретится тот самый мой мужчина. Деньги, заблаговременно снятые с карты, у меня были. Братик еще подкинет. Ему меня жаль, он в этой ситуации на моей стороне, и жмотиться не станет. И можно на месяц забыть обо всех неприятностях. А занятия посещать виртуально. Заодно и работку поискать в инте.

 - Я хотел презентовать круиз отцу. Сердце разбито у него, - нерешительно произнес брат.

М-да, год выдался не очень. Всю нашу семью будто кто проклял на неудачи в личных отношениях. Или мы не умеем выбирать спутников?  Ладно папаша со своим бесом в ребро и я, зелень неопытная. Но Витя… Как он мог довести ситуацию до развода! Всегда такой правильный и предусмотрительный…

 - Ага, чтобы он там снова подцепил какую-нибудь Мари, - осуждающе покачала головой. – Да на этом лайнере половина баб – охотницы на богатых мужиков. Они же только там, да на пафосных курортах пасутся.

 - Ты тоже, получается, на охоту? – улыбнулся Виктор, снова расслабившись. Лоран не выдержала и фыркнула, заметив гримасу на моем лице. Виктор обернулся к ней, сощурился: - И ты, Лоран, охотница?

 - Э-э, - моя всегда красноречивая и не лезущая за словом в карман подруга, зависла. На моей памяти ей впервые нечего было сказать.

 - Вик, ты сам видишь, Лорик красотка. И если бы она охотилась за деньгами, то давно заполучила бы кошелек на ножках. Она романтик с мозгами или прагматик с большим сердцем, - сказала ему на русском, защищая подругу. – Совершенно не французский подход к отношениям. Поэтому мы дружим.

 - Вижу, что красотка, не слепой, - Виктор поморщился. – Ладно, ты получишь свой круиз. Сам посажу тебя на корабль, но с Наташей будешь объясняться сама. 

Тут только я вспомнила, что не сказала маме, что отец меня выгнал. Предстоял еще один тяжелый разговор. Куда тяжелее, чем с отцом.

Вечером, когда подруга и брат засели перед телевизором за просмотр комедии и уплетали приготовленную Лоран пиццу, я решилась на звонок маме. Долго стояла в густеющих сумерках на балконе, вдыхая соленый аромат бриза, глядя, как наползающий с моря туман укутывал берег в сероватую неплотную кисею. 

 - Мам, я у Виктора в Нанте. Отец меня выгнал, - выпалила сразу после приветствия, не давая вставить ни одного слова.  – Я решила сделать паузу и прокатиться в морской круиз на лайнере.

 - Что ты натворила, Лер? Почему Виктор тебя выгнал? – тут же нашла виноватую мама. Я нахмурилась, слова отца о маме подтверждались. Я и не думала, что она меня только терпела. Она, Егор и Ленька – мы были семьей… как мне казалось.

 - Почему сразу я натворила? – по-детски с обидой выпалила. – Почему у тебя виновата я? Может это его вина, ты не думала?

 - Виктор любит тебя. И он никогда бы так не поступил, если бы ты его не допекла, - мама тоже едва сдерживалась. – Не представляю, что можно сделать, чтобы его разозлить. Он сама выдержанность и спокойствие. Надо было постараться… 

 - Ничего такого страшного, как ты себе фантазируешь, - скривилась я, удивляясь, почему мама выбрала Егора, если боготворила моего отца. Она защищала его, точно он был лучшим, что случилось в ее жизни.  - Всего лишь показать шлюшистую, гнилую суть его невесты.

 - О, нет, Лера, - выдохнула мама. – Зачем, дочка? Зачем ты полезла в их отношения… даже если это правда и… - она запнулась, но продолжила через секунду, - его невеста слаба на передок. Никогда, слышишь, никогда не говори влюбленному мужчине плохое о его женщине. Только если он сам готов с ней расстаться. Или будешь виноватой ты. Он тебе никогда не простит. Даже если сто раз убедится, что ты права.

Я поняла уже, что для мужчины важен его выбор. Если он бросает, то потому что ОН так решил, а не кто-то вынудил его под давлением фактов.

 - Я спасла его, а ты обвиняешь меня. Мне его обвинений хватит! – уже не выдержала я, повышая голос. – Он не единственная жертва этой… - я проглотила бранное слово. - Эйден был… моим парнем. Мне тоже… больно, - соврала зачем-то. Не так уж и соврала. Хотела, чтобы мама не считала, что я ревную отца как маленькая девочка. Лучше пусть считает меня мстительной мегерой.

Мама поняла меня и переключилась на другие темы. Подробно расспросила про здоровье и мои успехи в учебе. Выспросила все про круиз. Узнав, куда направляется корабль, недолго думала и выдала:

 - Это опасно. Лучше верни билет.

 - Почему? Решила, нас потопит айсберг, как Титаник?

 - Пираты, детка. В этих водах их полно.

 - Мам, ты насмотрелась фильмов, - хмыкнула я. Она снова возразила. И я поняла, что следующие полчаса потрачу на убеждения. – Мы поплывем по цивилизованным путям. Никто не станет рисковать и заходить в опасные воды. На борту лайнера куча богатого народа.

 - Хорошо, детка, - нехотя согласилась мама. – Береги себя.

Мы распрощались, и я рванула обрадовать Виктора и Лоран. Совсем забыла обо всем, замерла в дверях комнаты, глядя на целующуюся парочку. Тихо отвернувшись, выскользнула вон.