Будь моим королём, дракон!

Воздух на балконе кажется застывшим, словно хрустальная слюда, отделяющая нас от Тронного зала. Запах поминальных свечей — тяжелый, восковой, с приторной, металлической ноткой драконьей крови — забивается в ноздри, оседая на языке горечью.

Моргарн Пламевержец, мой отец и величайший тиран, которого знала Артавия, умудрился сжать пальцы на моей шее даже из собственного гроба.

Его троюродный племянник Тиберий Каарн стоит напротив меня. Его присутствие оскверняет святая святых императорской семьи и ощущается как жирный след сажи на белом шелке.

— Повтори, — выдыхаю я. Ведьминская искра, доставшаяся мне от матери, яростно жалит кончики пальцев. — Повтори, что ты сказал, Каарн.

Тиберий делает шаг вперед, нарушая все границы приличия. На его губах играет улыбка — ленивая, торжествующая, от которой у меня сводит челюсть. Он медленно, с почти чувственным наслаждением разворачивает свиток, скрепленный личной печатью почившего Императора – моего отца. Тяжелый пергамент шуршит в тишине, как чешуя пустынной гадюки.

— «Моей старшей дочери, принцессе Астерии, чья гордыня столь же велика, сколь и её нежелание выбирать всадника для своей судьбы», — читает он, пробуя каждое слово на вкус, точно выдержанное вино. — «Я завещаю корону Артавии и власть над всеми небесными путями. Однако…»

Он поднимает на меня глаза. Холодные, янтарные, с вертикальным зрачком, который сейчас расширился от возбуждения. В них нет ни тени скорби. Только голод падальщика, дождавшегося своей очереди у туши льва. Вернее…дракона.

— «…Однако, если до полуночи дня моих похорон принцесса Астерия не свяжет свою жизнь узами законного брака с драконом, её право на наследование аннулируется. В этом случае, дабы избежать смуты и безвластия, императорская мантия ложится на плечи моего ближайшего кровного родственника мужского пола по линии Пламени — Тиберия Каарна. Астерия же и её сестра Мирабель лишаются всех титулов, земель и привилегий, и изгоняются из Артавии без права возвращения. Ибо Артавия не терпит пустых гнезд и правителей, лишенных пламени союза».

— Изгнание? — голос Мирабель, моей младшей сестры, срывается на надрывный писк. Она стоит рядом, такая маленькая и хрупкая в своем черном платье, её пальцы судорожно вцепились в мои кружевные рукава, сминая дорогую ткань. — Но… Тиберий, это же ошибка! Папа любил нас! Скажи, что это просто дурная шутка!

Тиберий переводит на неё взгляд, и его лицо мгновенно преображается.

Он красив той порочной красотой, которая заставляет неопытных девиц падать в обморок, а меня — инстинктивно искать рукоять кинжала, скрытого в складках траурного платья. Багряный шелк его камзола ловит блики магических огней, и в этом неверном свете кажется, что он уже по локоть вымазан в крови. В моей крови.

Смертоносный холод в голосе Тиберия сменяется приторным, фальшивым сочувствием. Он протягивает руку, едва касаясь кончиками пальцев щеки Мирабель. Я вижу, как сестра замирает, завороженная, точно птичка перед змеей. Она всегда была слишком влюбчивой, слишком мягкой. Она видит в нем прекрасного кузена, я — вижу палача.

— Твой отец был мудр, малютка Мира, — шепчет он голосом, в котором вибрирует низкий драконий рокот. — Он знал, что великая империя не может принадлежать капризной девчонке, которая за двадцать лет не удосужилась даже обернуться чешуёй. Артавии нужен огонь. Нужен порядок. Только я и моя чистая кровь способны удержать этот мир от распада.

Он снова смотрит на меня, и маска благородства осыпается, как сухая штукатурка. Остается только яд, сочащийся из его глаз, из его рта.

— Ну же, Астерия. Твой драгоценный папаша поставил тебе мат. У тебя осталось десять часов до того, как стража выставит вас за ворота. Весь цвет империи сейчас внизу, в Тронном зале. Но скажи мне, дорогая кузина, кто из них рискнет пойти против меня? Я убью любого, кто посмеет подойти к тебе.

— Ты это подстроил, — я делаю шаг навстречу, игнорируя предательскую дрожь в коленях. Моё платье, тяжелое от вышивки черным жемчугом, грозно шуршит по камню балкона. — Ты наашептал ему этот бред в уши, когда он горел в лихорадке. Ты отравил его разум своим багряным амбициями.

— О, я польщен тем, что ты считаешь меня способным на такое влияние, — он негромко смеется, и этот звук отдается тупой болью в моих висках. — Но Моргарн был в здравом уме до последнего вздоха. Он просто устал ждать, когда ты повзрослеешь и поймешь, что корона — это не украшение для прически.

Он складывает свиток и небрежно, почти оскорбительно хлопает им по моей открытой ладони.

— Но я милостив к своей крови. Я предлагаю тебе выход, Астерия. Ты станешь моей женой. Прямо сегодня. И тогда я разрешу тебе остаться во дворце. Не обещаю, что ты будешь единственной или любимой — моя прелестная Эйрин уже ждет внизу, и я не намерен отказывать себе в её жарких объятиях ради твоих холодных капризов. Но ты и твоя сестра продолжите купаться в роскоши, а не глотать пыль на тракте.

Черта с два он милостив. Внутри меня всё клокочет. Его «прелестная Эйрин» — безродная девка с кровью жидкой, как овсяный кисель. Она никогда не сможет выносить и родить ему истинного дракона. А я — смогу. Моя родословная безупречна, и Тиберий знает это. Ему нужна не я. Ему нужно моё чрево. И он знает, что я тоже это понимаю.

Я смотрю на него, и в моей груди что-то с треском лопается. Это не драконий огонь — он всё еще спит в моих жилах, — это концентрированная ведьминская ненависть, доставшаяся мне от матери вместе с интуицией.

— Я скорее выйду за болотного огра и буду плодить жаб, чем позволю тебе коснуться моего тела, Тиберий. Уходи. Твоё присутствие отравляет воздух сильнее, чем труп врага, гниющий на солнцепеке.

Его лицо каменеет, скулы заостряются, становясь похожими на грани гранита. На мгновение мне кажется, что он сорвется и ударит меня прямо здесь. Но он быстро берёт себя в руки — сказываются уроки моего отца. Он насмешливо, церемонно кланяется, взметнув полами багряного камзола.

— Как пожелаешь, Астерия. Но запомни: каждый, на кого сегодня упадет твой взгляд, — покойник. Мой клинок не знает промаха. А после полуночи Эйрин с большим удовольствием примерит твои тиары. Она, в отличие от тебя, знает, как радовать мужчину-дракона.

Он разворачивается и уходит, чеканя шаг. Его шаги отдаются в камне балкона, как удары молота по наковальне моего будущего.

— Стеша… — Мирабель всхлипывает, закрывая лицо руками. — Что нам делать? Он же не шутит… Мы погибнем в диких землях, или нас продадут в рабство кочевникам!

Я не слушаю её причитаний. Мой взгляд прикован к хрустальной слюде. За этой магической преградой — Тронный зал, сердце империи Артавии. Там, внизу, копошится море людей и драконов. Сотни гостей, приехавших проводить императора и поприветствовать нового властелина.

Я вижу Тиберия. Он уже спустился по винтовой лестнице и вальяжно пробирается к пустующему трону, как законный хозяин. К нему тут же подплывает та самая девица — Эйрин. Её рыжие волосы полыхают, как пожар, а алое платье с вызывающими разрезами до бедра кажется пощечиной всем канонам траура. Она смеется, прижимаясь к его плечу, и демонстративно вскидывает голову, глядя прямо на наш балкон. Она не может нас видеть через слюду, но она знает… Знает, что я смотрю. Она уже примеряет на себя роль императрицы. Интересно, а Тиберий сказал ей, что всего пять минут назад предлагал мне место своей «официальной» жены?

Ярость — холодная, расчетливая ярость — затапливает мой разум, вытесняя страх.

— Вытри слёзы, Мирабель, — мой голос звучит сухо и ломко, как лед на весеннем озере. — Мы не уйдем в дикие земли. И эта рыжая змея не коснется моих тиар своими грязными руками.

Я подхожу вплотную к перилам, почти касаясь лбом холодного хрусталя. Жадным, оценивающим взглядом я обвожу залу. Здесь собрались властители и лорды со всего континента. Мужчины, которые приехали за куском пирога, который скоро начнут делить.

— Стеша, что ты задумала? — Мира опускает подбородок на моё плечо, её дыхание щекочет мне шею. Она пытается проследить за моим взглядом.

— Я выйду замуж, сестрёнка. Сегодня же.

— Но за кого? — шепчет она в ужасе. — Тиберий прав, никто не посмеет… Его боятся больше, чем гнева богов. Он убьет любого претендента еще до того, как священник откроет книгу союзов.

— Посмеет, — отрезаю я, сузив глаза. — Если я предложу достаточно власти и много золота.

— Астерия! — ахает Мирабель. — Но ты же сама всегда говорила, что без любви и страсти никто не смеет к тебе прикасаться!

— Отец тоже нас любил. И что? Мне больше не нужна любовь, Мира. Любовь — это роскошь для бедняков. Сейчас мне нужно выжить. Выжить и сохранить трон, который по праву крови принадлежит мне.

Моя ведьминская интуиция начинает пульсировать в висках тяжелым ритмом. Это странное чувство, которое я всегда скрывала, а отец называл «бабьими бреднями». Сейчас оно обостряется до предела. Я смотрю на толпу внизу, и реальность начинает двоиться. Я вижу не просто людей в шелках, а потоки чистой энергии.

— Смотри внимательно, — я указываю рукой на зал. — Нам нужен дракон. Истинный, древней крови, иначе Совет Лордов не признает этот брак законным. Но при этом он должен быть… управляемым. Тенью. Кем-то, кто не будет без спроса претендовать на мою постель, не будет лезть в мои государственные дела и, тем более, не попытается отобрать у меня власть. Кто-то достаточно незаметный, чтобы не вызвать подозрений у Тиберия до того момента, как мы поставим подписи на брачном контракте.

Я сканирую зал, отбрасывая вариант за вариантом. Вон золотые плащи южан — высокомерные павлины, их легко купить, но они продадут меня первому, кто предложит больше. Ледяные лорды Севера — суровые воины с глазами-льдинками; они слишком амбициозны, такой муж попытается сломать мою волю в первую же брачную ночь. Лорды Болот — слишком скользкие.

Мой взгляд скользит по периферии, мимо главных групп влияния, мимо тех, кто толпится у фуршетных столов и пытается поймать взгляд Тиберия.

И вдруг, в тени колоссальной колонны из черного нефрита, я замечаю его.

Он стоит в стороне от общего оживления. Пока другие обсуждают политику и пьют за упокой моего отца, этот человек кажется воплощением отчуждения. На нем неброский, но безупречно скроенный камзол глубокого серого цвета. Никаких кричащих камней, никакой золотой канители — только тончайшая серебряная вышивка по вороту, выдающая в нем человека с весьма изысканным и сдержанным вкусом. Он держит бокал с вином так, словно в нем налит яд, и смотрит на торжествующего Тиберия с выражением такой беспредельной скуки, смешанной с брезгливостью, что я невольно улыбаюсь.

Этот мужчина не жаждет власти. Он хочет, чтобы его оставили в покое. И это делает его идеальным.

— Что, Стеша? Ты кого-то заметила? — Мирабель вглядывается в толпу.

Я не отвечаю. Моя интуиция буквально взрывается яркой вспышкой. Я на мгновение закрываю глаза, чтобы лучше почувствовать его ауру. Вокруг него нет того яростного, хвастливого пламени, как у других драконов. Там что-то иное. Темное, глубокое, скрытое под вековой толщей льда и безразличия. И его кровь… О, боги, его кровь не просто пульсирует. Она гудит в пространстве, как низкий звук древнего колокола, слышный только мне.

— Мирабель, — я снова припадаю к хрусталю. — Кто это? Там, у левой колонны, рядом с делегацией Лаэнтарии.

Мирабель щурится, вытирая остатки слез краем шелкового платка.

— Это? В синем с золотом камзоле? Это император Равендаль Корвин Второй. Но Стеша, он же старый! И, кажется, он глубоко женат на той мегере из Ледяных земель…

— Да нет же, — я нетерпеливо дергаю плечом. — Рядом с ним. В сером. Тот, что смотрит на колонну так, будто хочет в ней раствориться.

— Оу… — Мирабель всматривается внимательнее. — Кажется… я слышала о нем от фрейлин. Это лорд Лиор Тарвен. Он из рода Полуночных пиков. Говорят, их ветвь совсем угасла, замок превратился в руины, и он — последний из своего рода.

— Последний наследник древней фамилии? — я чувствую, как губы сами растягиваются в хищной улыбке. — Продолжай.

— Он служит у императора Лаэнтарии дипломатом… или советником по древностям. Говорят, он тихий, как кладбищенский вор, и всё свободное время проводит в архивах. Но Стеша! Он же совсем невзрачный! Бледный, как поганка, и какой-то… незаметный. К тому же, я слышала ужасные слухи… поговаривают, что у него есть физический изъян. В моменты волнения или… близости… его лицо покрывается черной чешуей, как у проклятого. Так что иногда ему приходится участвовать в дуэлях…

— Ты же сказала, что он архивный червь? Как-то это не вяжется с дуэлями.

— Ну я не знаю, — певуче тянет сестрёнка.

Я смеюсь. Громко, искренне, впервые за этот бесконечный, проклятый день.

— Незаметный. Бедный. Дипломат, привыкший к компромиссам. Скромный «червь» с кровью, которая гудит, как горный обвал. А что касается чешуи на лице… Что ж, во время исполнения супружеского долга можно просто закрыть глаза и думать об Артавии.

Я смотрю, как Лиор Тарвен делает крохотный глоток вина и едва заметно морщится, словно оно недостаточно хорошо. Я ухмыляюсь — только я и отец знали, что элитное вино забродило и его заменили на другое. Он идеален. Он — мой билет к трону, мой легитимный щит и, что самое главное, мой способ раздавить амбиции Тиберия его же оружием. Тиберий не увидит в нем угрозы. До самой последней секунды.

— Он будет моим мужем, — объявляю я, поправляя траурную вуаль.

— Но он же тебя даже не заметит! — ахает сестра. — Ты для него — капризная принцесса из чужой империи. А Тиберий… он же обещал убить любого!

— Тиберий его не заметит, — поправляю я её, уже разворачиваясь к выходу. — Дипломат не отойдет от своего императора. Равендаль послужит нам отличной ширмой. Тиберий решит, что я веду пустые переговоры с соседней державой, и не обратит внимания на «серого червя» за его спиной. А когда он поймет, что произошло… будет уже поздно. Магия брака, скрепленного в день похорон Императора, нерасторжима.

Я направляюсь к дверям балкона. Моё сердце бьется в ритме боевого барабана, заглушая страх и скорбь. Папа хотел, чтобы я выбрала всадника? Что ж, я выбрала того, кто, по словам всех придворных, не умеет даже держать поводья. Тем покорнее он будет в моих руках.

— Пойдем, Мирабель. У нас осталось девять с половиной часов. Нам нужно спуститься в это змеиное логово и убедить одного очень скучающего дипломата, что стать моим мужем — гораздо интереснее, чем изучать пыльные архивы.

Друзья!

Рада приветствовать Вас в последней книге цикла "Драконье пари". Надеюсь, неподражаемый дракон Лиор Тарвен и его вздорная невеста никого не оставят равнодушными! И поддержите мою историю звёздочками, лайками и комментариями.

Ваша Елена Арматина