Будь моим папой!

– Рокси! Рокси, ко мне! Да что ты будешь делать с этой псиной?! Рокси!

Рокси – стаффордширский терьер. Девочка! И этим все сказано. Вот куда она могла деться?! Прогулки она любила и всегда рвалась вперёд меня.

– Рокси!

Вышел в коридор. Входная дверь была приоткрыта. Неужели я забыл закрыть, когда пришёл домой с работы? Вот же ведь!

Рванул в подъезд. Потому что если Рокси вырвется на улицу, даже не представляю, как потом загонять её домой, пока она не набегается. А я спать хочу!

Помчался по лестнице, в лифт она точно не пойдёт. Пролетев пару этажей, остановился, как вкопанный: на ступеньке сидела девочка лет пяти – шести и, обняв за шею Рокси, приговаривала:

– Собачка! Хорошая собачка! Какая хорошая собачка!

Собачка?! Больше двадцати килограммов – это собачка?!

Но девочка так прижимала к себе Рокси, что седые волосы мне теперь обеспечены.

– Рокси! Сидеть! – схватил беглянку за ошейник.

– Это твоя собачка? – спросила девочка.

Она, вообще, что ли не боится? Мало того что это собака, так ведь не болонка же!

– Моя. Выбежала. Она не тронет. Не бойся.

– А я и не боюсь! – заявила мелочь.

– Почему? – тупо уставился на малявку.

– Она красивая!

Да, уж! Весомый аргумент!

– А ты почему одна?

– Мама на работе.

– О, как?! А мама не боится тебя оставлять одну?

– А она и не оставляла. Она меня в садик отвела. Только я ушла.

– Как ушла?!

– Я куклу забыла.

– И что, тебя вот так отпустили? За куклой?!

Честно пытался вспомнить, кто у нас жил, но не мог, так как приходил и уходил, не замечая никого вокруг. Даже с Рокси гулял на автопилоте.

– Нет. Я место знаю, там пролезть можно.

– А зовут тебя как?

– Катя. А тебя я знаю. Ты с собачкой всегда гуляешь, она с мячиком играть любит. Я в окно видела.

Меня даже передёрнуло, как она стаффа называет «собачкой»!

– Любит. Знаешь что, Катя, пошли-ка обратно в садик, пока твоей маме не позвонили и не сказали, что ты сбежала!

– Они не заметят! Я уже не первый раз сбегаю!

Что же за садики такие, где ребёнок сбежать может?! Или совсем ни за кем не следят!

– Идём, Катя!

– А кукла?

– Давай сегодня без куклы, а?

– Не-а! Я быстро!

И эта безбашенная помчалась наверх.

– Стой! Подожди, я Рокси домой заведу!

– Она же гулять хочет.

– Хочет. Но сначала отведу тебя в садик.

– А можно с Рокси? Пожа-а-луйста! – протянула малявка.

– Обещаешь, что больше не будешь сбегать?

– А поводок дашь?

Совсем без тормозов дитё!

– Дам.

Катя жила на два этажа выше меня. Она пешком поднималась, так как боялась застрять в лифте. Ездить в лифте она боится, а собак нет!

Катя взяла свою куклу, засунула ключи в кофтёнку, застегнув карман на молнию, и мы вместе спустились на лифте вниз. Рокси пришлось терпеть, пока мы шли с ней до детского сада, который был через двор.

– А как тебя зовут? – спросила Катя.

– Иван.

Катя резко затормозила.

– Царевич что ли? – захлопала глазами мелкая.

– Почему царевич?

Спасибо хоть не «дурак»!

– Ну, всех царевичей Иванами звали, – пожала плечами Катя.

– Прямо, так уж и всех?

– Тех, кого помню. Мне мама читала.

– А сама ещё не умеешь читать?

– Не хочу.

– А буквы знаешь?

– Знаю.

– А читать, почему не хочешь?

– Мне мама сказки читает. А если я сама научусь, то она читать перестанет, – вздохнула Катя.

Ясно. Молодая мамаша, вечно занятая, что на ребёнка, как обычно, не хватает времени. Хотя у меня у самого времени даже на Рокси едва хватало. А ребёнок – это не собака. Ему сказки читать нужно. А ведь мама ей читала, хотя вполне могла включить аудиоверсию.

Василиса

– Ты хоть понимаешь, что собираешься сделать? – отчаянно жестикулируя, возмущалась мама.

– А, ты, понимаешь, что предлагаешь? – огрызнулась в ответ.

– Я – да! А вот ты совершенно не соображаешь, на что обрекаешь себя!

– Может, на то, чтобы сохранить кусочек счастья?

– Какого счастья, Василиса?! Матери-одиночки? Тебе даже двадцати нет! А ты собралась рожать! Одна!

Последнее слово, выплюнутое самым близким человеком, ещё раз доказало, что поддержки здесь не будет. Попыталась восстановить дыхание. Всё-таки в моём положении нервничать не стоит. И вопреки всему, я всё равно оставлю ребёнка. Маленькую частичку того, что называется счастьем. Как же так получилось, что ты оставил меня, Андрей?!

– Василиса, послушай меня. Ты молода, красива, у тебя всё получится. Выйдешь замуж и родишь. Я тебе не раз говорила, что Аркадий к тебе неравнодушен. А кому ты будешь нужна с довеском?!

– То есть твой будущий внук или внучка – это довесок?! – Всё-таки маме удалось вывести меня из себя.

– Не придирайся к словам! Там ещё и нет ничего! А ты кидаешься упрёками!

– Я поняла. – Отрезала коротко.

– Что ты поняла? Одумайся! Пока срок небольшой, ничего страшного не случится!

– То есть, убийство ребёнка – это ничего страшного?!

– Какое убийство?! Всего лишь аборт!

– Если называть вещи своими именами, может, и абортов было бы намного меньше.

***

А ведь не так давно всё было по-другому. Прошло чуть больше месяца. Как много может измениться за короткий промежуток времени. Даже за один миг. Вот сейчас ты счастлив, а через секунду понимаешь, что жить больше не имеет смысла.

Андрей погиб в аварии. Мы были вместе. Когда он понял, что с управлением ему не справиться, заставил меня пристегнуться и держаться. Сам он пристегнуться не успел. И так получилось, что удар полностью пришёлся на его сторону.

Мама сказала, что это судьба. Но мне казалось, что Андрей специально вывернул, чтобы я не пострадала.

Всё это время я даже не жила, а просто существовала. Как можно жить, если тот, кто был важнее всех, больше не возьмёт тебя за руку, не обнимет, не оградит от всего мира? Я понимала, что нужно как-то жить дальше, но не знала зачем.

А вчера, на медицинском осмотре, мне сообщили, что у меня будет ребёнок. Наш с Андреем ребёнок.

– Ну, что, дорогая моя, матка увеличена. Я бы сказала, тянет на 5-6 недель. Когда были последние месячные? – спросила гинеколог.

– Я… не помню. У меня был сложный месяц, – произнесла еле слышно.

– На УЗИ пойдём?

– Да.

УЗИ подтвердило слова гинеколога.

Она что-то говорила, но я почти её не слушала, соглашаясь со всем. Я благодарила небеса, что дали мне смысл жить дальше. Благодарила Андрея, что оставил во мне частичку себя. Ведь по числам получалось, что я забеременела накануне аварии. Словно кто-то невидимый знал, что так получится, и подарил мне новую жизнь.

А сегодня, сообщив маме новость, я узнала, что мой будущий ребёнок всего лишь «довесок»!

Маме не нравился Андрей. И с самого начала она была против наших с ним отношений. Постоянно, даже не намекала, а говорила прямым текстом, что Аркадий, сын её подруги, лучшая партия, чем Долгин.

И когда я сказала ей, что Андрей погиб, то мама заявила:

– Даже небеса были против вас! И если бы ты послушалась, он, возможно, и остался жив.

– Мама! Как ты можешь такое говорить?!

– А что я такого сказала?! Всего лишь констатировала факт.

С мамой всегда было сложно. Она никогда меня не поддерживала. Даже моё желание учиться на кондитера. И лишь Андрей был со мной согласен. «Солнышко моё, если тебе нравится печь пирожные, то почему ты должна учиться на юриста?» Да мне нравилось печь. Очень. Я мечтала когда-нибудь открыть свою кафе-кондитерскую. Мы вместе хотели. Но теперь это только мечты.

Я тогда втихаря от родителей подала документы в колледж на специальность «повар, кондитер». Проблем с поступлением не возникло. Проходной балл был невысок. А с аттестатом круглой отличницы, пройти нужно было только собеседование. Как же орала моя мама, когда узнала, куда я поступила, напрочь забыв о том, что она культурная и интеллигентная женщина.

Мне осталось доучиться один месяц. Что будет дальше, я не ведала. Но точно знала, что никому не позволю обидеть своего ребёнка.

***

– Василиса, вот визитка. – Мама протянула мне прямоугольный кусочек глянцевого картона.

– Кто это? – подняла глаза на маму. Ни имя, ни фамилия, ни адрес, написанные на визитке, не были мне знакомы.

– Это гинеколог частной клиники. Очень хорошей клиники в нашем городе. Тебя записали без очереди.

– На что записали, мама?

– На аборт, на что же ещё.

– Серьёзно?!

– Куда ещё может серьёзней! Антон Валентинович сказал, что по срокам можно сделать мини-аборт. Все анализы пройдёшь там же.

Я смотрела на маму и понимала, что если я не пойду, она найдёт что-нибудь другое, и ещё не факт, что я буду об этом знать.

– Хорошо. Спасибо.

– Я знала, что ты примешь правильное решение. Василиса, пожалуйста, не опаздывай. Мне было очень сложно договориться.

Сильно сомневаюсь, что для неё были какие-то сложности.

– Конечно.

В груди сдавило, и я стала задыхаться от переполнявшего чувства обиды. Почти бегом выскочила из дома, чтобы не находиться в одном пространстве с человеком, который с лёгкостью мог вычеркнуть из жизни другую жизнь.

Я не понимала, куда иду и зачем. Лишь бы куда-нибудь уйти. В голове была полная пустота.

Телефонный звонок вырвал меня из этого непонятного состояния.

– Да?

– Василиса, привет! Это Пётр.

Пётр Наумов – лучший друг и коллега Андрея. Не скажу, что я была в восторге от их дружбы. Пётр – отъявленный повеса, который жил только сегодняшним днём. Причём старался прожить его как можно лучше. Но так уж получилось, что именно он взял на себя всю ответственность и организацию похорон друга. Андрей рос сиротой. Его воспитывала бабушка, которая умерла в прошлом году.

– Здравствуй, Петя, – произнесла безжизненным голосом.

– Василиса, мне нужно срочно тебя увидеть. У меня завтра вылет. Это важно.

Всё верно. Пётр, как и Андрей, работал по месячным сменам. И был как раз конец месяца. Андрей бы тоже собирался, оставляя меня на долгих тридцать дней. Но я знала, что он обязательно вернётся, и ждала

– Хорошо.

– Ты сейчас где?

Я осмотрелась. Не думала, что смогу так далеко уйти.

– Рядом с «Эники Беники».

– Замечательно! Подожди, я минут через семь-десять подъеду.

Мне было всё равно. Даже не заметила, промелькнувших минут.

– Привет ещё раз! Хорошо выглядишь! – слегка улыбнувшись, сказал комплимент Наумов, жестом приглашая пройти за столик. Попыталась вернуть ему улыбку, но вышло криво.

От кофе я отказалась, а вот сок бы выпила с удовольствием.

– Василиса, тут такое дело. В общем, держи.

Пётр пододвинул ко мне довольно пухлый конверт.

– Что это?

Наумов вздохнул.

– Это Андрюхина зарплата, премия, тринадцатая. Короче, расчёт.

– Петя! Я не могу этого взять!

– Почему? У Андрея никого больше нет. И мы с ребятами решили, что деньги тебе лишними не будут.

На глаза навернулись слёзы. Это было каждый раз, когда речь заходила про Андрея.

– Петя. Это неправильно. Ты… вы с ребятами, – поправила саму себя. – Потратились и на похороны, и на кафе. Будет лучше, если ты вернёшь сумму всем, кто помог.

– Та-а-ак! – протянул Наумов. – Давай эти вопросы мы с ребятами будем решать сами. Хорошо? Мне Андрюха говорил, что ты хочешь открыть своё кафе. Здесь, конечно, не хватит, но ты девушка умная, сама разберёшься. Так что убери в сумочку и не привлекай лишнего внимания. А то своими слезами подмочишь мою репутацию.

Ему всё-таки удалось заставить меня улыбнуться. Ну да, со стороны такой красавчик и плачущая девушка выглядели странно.

– Петя, а вы можете взять меня с собой?

– Не понял? – Наумов мгновенно стал серьёзным.

– Я хочу уехать.

– Куда?

– Мне без разницы.

– Так, а давай ты мне сейчас объяснишь своё странное желание, – попросил мужчина.

– Петя, я не могу здесь оставаться.

– Почему?

– Я беременна.

– Вот это неожиданность! – воскликнул Наумов. Немногие посетители кафе начали поворачиваться в нашу сторону.

– Нет, ты не понял!

– Да чего уж тут не понять, даже я знаю, что такое беременность.

– Петя. Пожалуйста. Тише. На нас смотрят.

– Пусть смотрят. Странное желание в твоём положении куда-то ехать. Не находишь?

– Нет. Я могу устроиться поваром, посудомойкой, кем угодно!

– Василиса. – Пётр тяжело вздохнул. – Во-первых, ты очень красивая девушка, и компания мужчин не самое лучшее место. Во-вторых, одной тебе будет тяжело. Здесь у тебя есть родители, они помогут.

– Моя мама записала меня на аборт. И если я его не сделаю, боюсь, что она найдёт другой способ, чтобы решить эту проблему. Именно поэтому я хочу уехать.

Пётр нахмурился.

– Когда у тебя диплом?

– Через месяц. Я хочу попробовать получить его досрочно, или возьму справку, что отучилась, а потом его заберу. Или попрошу выслать.

– Ладно. Это решаемо. А дальше?

– Буду работать.

– Ты не сможешь работать, когда родится ребёнок.

– Петя, тысячи женщин рожают в одиночестве, а ты говоришь мне, что я не смогу.

– Сколько есть времени?

– Только завтра. Послезавтра я должна быть у врача.

Наумов взъерошил свои волосы.

– То есть тебе совершенно всё равно, куда ехать?

– Абсолютно. Или просто закажи мне билет на самолёт. Пожалуйста.

– Куда, Василиса?

– Мне всё равно. Хоть куда, лишь бы подальше отсюда.

Пётр усмехнулся.

– Земля круглая. И если с одной стороны будет «подальше», то с другой – становится «ближе», – философски изрёк он.

– Ты же понял, что я имела в виду.

– Да, понял. Только как ты себе это представляешь? И что собираешься делать в совершенно незнакомом городе одна?

– Сниму комнату. Найду работу. Чем позже станет известно о моём положении, тем лучше. Может, повезёт и будет соцпакет.

Наумов качал головой, запустив пятерню в свою шевелюру.

– Соцпакет, – усмехнулся он. – Ты – чокнутая!

– Наверное.

– Ладно. Мне нужно подумать. Я обязательно что-нибудь придумаю. Я обещал. – Было непонятно, кому он это сказал: мне или себе.

Обещание Пётр дал мне, когда похоронили Андрея. Я не хотела уходить, но Наумов просто силой увёл меня в автобус.

– Василиса, запомни: если тебе будет нужна помощь, любая, можешь на меня рассчитывать.

– Петя, ты уже и так помог. Спасибо!

– Это мелочи. Я слишком многим был обязан Андрюхе, и теперь ты тоже в этом списке.

Я не знала, что было между ними, Андрей никогда не рассказывал. Знаю только, что он тоже не оставлял Наумова и всегда помогал ему.

– Петя, послезавтра в любом случае я не смогу вернуться домой.

– Я понял. Реши вопрос с документами и подумай, что возьмёшь с собой. Завтра я позвоню.

– Хорошо.

Как бы мне не было противно, но нужно возвращаться домой. Петя прав, необходимо собрать кое-какие вещи. Всё взять не получится, это вызовет явное подозрение. А мне совсем не хотелось, чтобы меня ещё и заперли дома.

В конце концов, главное – это найти жильё и работу, а всё остальное можно купить. Деньги, которые передал мне Наумов, словно манна небесная. Потому что своих сбережений у меня почти не было. Мне бы максимум хватило на билет, да и то не очень далеко, наверное. Пришлось бы отнести в ломбард всё, что теперь для меня было так дорого.

Диплом мне, естественно, за день никто не выдал. Пришлось брать справку об образовании. И по почте документ тоже получить не получится. Только лично. Я, конечно, расстроилась, но это не изменило мои планы. За месяц может многое произойти, уж лучше забрать его потом.

С нетерпением ждала звонка от Наумова. Знаю, что я бессовестно использую его, но больше мне обратиться не к кому.

Я ничего не могла делать, сидела как на иголках и вздрагивала от каждого звука.

Время приближалось к вечеру, и моя надежда, что Пётр позвонит, таяла на глазах. Я уже не ждала его звонка, вспомнив, что у него сегодня вылет. Значит, буду сама учиться быть самостоятельной.

Телефонный звонок разорвал тишину. Звонил Пётр.

– Василиса, извини, что поздно. У меня вопрос: ты не передумала?

– Нет.

– Тогда завтра к девяти заеду за тобой. Будь готова.

– Подожди. Ты же сегодня должен был улететь?

– Я поменял билеты.

– Из-за меня?

– Нет. Из-за того, что обещал другу. Ты даже не спросишь, куда полетишь?

– Петя, мне, правда, всё равно. Но я очень, очень тебе благодарна. За всё!

***

– Это что, все твои вещи?! – воскликнул Пётр, когда я вышла из дома. Да, из вещей я взяла только самое необходимое, да и то на первый случай. Думаю, это сейчас меньшее, что меня должно было волновать.

– Петя, как будет выглядеть, если я поеду в клинику с чемоданом?

Наумов промолчал. По дороге он рассказал, что договорился со своей знакомой. Она посмотрит вакансии пекарей или кондитеров в своём городе. С жильём было ещё проще. Аня, так звали знакомую, предложила пожить пока с ней. Она училась на четвёртом курсе медицинской академии и снимала квартиру. Но соседку пока не нашла, а предыдущая закончила учёбу и съехала.

– Петя, ты уверен, что это удобно?

– Нет, конечно! Девушке в твоём положении обрекать себя на неизвестность, это, по меньшей мере, безрассудно.

– Ты же понимаешь, что у меня просто нет другого выхода?

– Василиса, я всё понимаю. И Анька – не самый худший вариант. Точнее, это лучшее, что я смог придумать за ночь.

– Она твоя девушка?

– Кто?! Анька?! Боже упаси! Нет. Мы просто знакомы.

– Ясно. Спасибо.

– Анька тебя встретит. Что ещё? Ах да! Запиши вот этот номер. – Он протянул мне свой телефон с номером, подписанным «Немезида». – Если вдруг что-то случится, и я не отвечу, смело звони сюда.

– Петя, я думаю, что свои проблемы буду решать сама.

– Да, да. Никто и не спорит! Но мало ли.

– Кто это?

– Это сестра, – Наумов как-то странно скривился. – И уж поверь, она меня не только из-под земли достанет, но даже из другой Галактики выдернет.

– Спасибо тебе большое! У меня всё будет хорошо. Вот увидишь.

– Не сомневаюсь. Береги себя… обоих.

– Не сомневайся!

Я ушла на контроль. Было такое ощущение, что всё, что происходит, это не со мной. Словно я просто случайно попала в кадр какого-то фильма. И стою прямо на съёмках. Я не понимала, зачем я здесь, не знала, что там дальше. Но чтобы «досмотреть», мне нужно идти вперёд.

В самолёте я почти сразу же уснула. Сказалось напряжение.

Я не сразу поняла, что происходит. Девушка в форме стюардессы что-то говорила, я не могла понять, откуда она взялась и где я нахожусь.

– Вы меня слышите? – повторила она.

Я затрясла головой, пытаясь проснуться.

– Да. Извините. Я никогда не спала так крепко. Можно мне пару минут? И я встану.

– Да, конечно! Вы себя хорошо чувствуете? Я долго не могла Вас разбудить и уже думала, что понадобится медицинская помощь, – побеспокоилась она.

– Не нужно. Всё в порядке. Я просто крепко уснула. Извините.

Это же надо так было выключиться! Хотя, если разобраться, то здесь, в самолёте, мне ничего не угрожало, вот организм и решился воспользоваться передышкой. Всё-таки период был тяжёлым, а последние два дня оказались последней каплей.

Сделала несколько глубоких вдохов и пошла на выход.

Аню я узнала сразу: маленькая, полноватая брюнетка в очках. Она тоже меня, по-видимому, узнала, помахав рукой.

– Привет! Ты, Аня?

– Да, – улыбнулась девушка. Улыбка у неё была красивая. – Петя не сказал, что ты и, правда, похожа на Василису из сказки.

– На лягушку что ли?

Аня рассмеялась.

– Нет, конечно! Пошли, а то стоянка здесь «золотая». Это что, все твои вещи?

– Да. Я…

– Да, знаю. Петя сказал, что ты сбежала. Хоть кино снимай!

– Точно. «Сбежавшая лягушка» будет называться.

Аня снова рассмеялась.

Аня провела меня к новенькой жёлтенькой «Kia».

– Моя красотка! – Похвасталась Аня, щёлкнув брелоком сигнализации. – Садись.

– Красивая.

– Ага. Я её зову «Желтопузиком».

Цвет, конечно, необычный, но Аня и её «Желтопузик» смотрелись гармонично.

Застегнув ремень безопасности, выдохнула, и решила включить телефон. Поток звуковых сигналов о пришедших сообщениях срывался на нервный писк.

– Ого! – Воскликнула Аня, выруливая с парковки. – Кажется, кого-то уже потеряли!

И, словно в подтверждение её слов, раздался звонок, и на экране высветилось: «мама».

Я смотрела на экран и никак не решалась ответить.

– Василиса, да ответь ты уже! Через телефон тебя не укусят, – усмехнулась Аня. – А так она будет постоянно звонить. Моя такая же.

Вряд ли Анина мама отправила бы свою дочь на аборт, но говорить этого вслух, не стала.

– Да? – приняла вызов. Голос звучал хрипло.

– Василиса! Ты где?! – прозвучало так громко, что рука невольно дёрнулась, убрать телефон от уха. – Мне звонили с клиники! Ты не пришла на приём!

– Не кричи, пожалуйста. Это не поможет. – Ответила на удивление спокойно. Права, Аня: через телефон меня не укусят.

– Ты что творишь?! Каждый день твоего промедления обернётся против тебя! И мини-абортом ты уже не обойдёшься!

– Я это прекрасно понимаю, и именно поэтому никуда не пошла. Я собираюсь родить ребёнка.

– Сумасшедшая! Кому ты потом будешь нужна?!

– Ему, – ответила твёрдо.

– Дура! Скажи, где ты сейчас, я за тобой приеду, и мы вместе поедем в клинику. Попрошу ещё раз, чтобы тебя приняли.

– Мам, я уехала из города, – призналась.

– Куда?! – прорычала мама.

– Это неважно. Искать меня не нужно, я всё равно не вернусь.

– Господи! В кого ты такая?!

Очень хотелось ответить «в родителей», но это было не так. Я никогда бы не поступила так с собственным ребёнком.

– Мне пора. Пока.

Я отключила вызов.

В машине некоторое время стояла тишина. Аня явственно слышала всё. Да даже по обрывкам фраз, можно было понять. И я не знала, как теперь она отреагирует, ведь Петя наверняка не сказал, что я беременна.

– Аня, если ты передумаешь, я пойму, – нарушила тишину, царившую в машине. Аня убавила звук магнитолы, и так его не прибавила.

– Нет! Что ты! – горячо воскликнула она, но я всё равно заметила секундную паузу.

– Петя не сказал тебе?

– Нет. Он сказал, что нужно жильё для девушки, и попросил посмотреть вакансии.

Дальнейший путь мы ехали в молчании.

– Аня, мне нужно всего два – три дня, чтобы я смогла найти жильё.

Я чувствовала, что она напряглась, услышав телефонный разговор. Её можно понять. Кому нужна беременная соседка? Но куда-то срываться сейчас было бы глупо. Думаю, что пару дней она сможет меня потерпеть.

– Василиса, я не отказываю тебе. Живи на здоровье, – ответила Аня, осторожно заезжая во двор.

– Не хочу никого обременять. Даже если тебя об этом и попросили.

Аня заглушила мотор.

– Приехали.

Я расстегнула ремень, собираясь выйти.

– Это его ребёнок? Да? – вдруг спросила Аня.

– Кого? – переспросила, так как не поняла, кого она имеет в виду.

– Наумова.

– Что ты?! Нет!

Как ей такое, вообще, могло в голову прийти?!

– Тогда, где отец ребёнка? Он знает?

– Он погиб. Автомобильная авария. Мы ехали на скорости. Лопнул тормозной шланг. Андрей пытался тормозить, но ничего не выходило. На повороте он как-то вырулил, а вот потом уходить было некуда. Я успела пристегнуться, а он нет. Да и удар пришёлся в основном только на его сторону.

– Прости, – прошептала Аня.

– А Петя… Петя – его лучший друг. Он организовал похороны. И вот теперь со мной нянчится. Я не знаю, чтобы делала, если бы он не помог.

– Эй! Всё будет хорошо! Родим здорового малыша! Буду на вас практику проходить! Стаж нарабатывать! Вот! Ладно, идём. У нас ещё куча дел на сегодня.

Аня познакомилась с Петром Наумовым в поезде. Случайная встреча. Петя возвращался домой, а Аня с девчонками после окончания первого курса ехали на море. Наумову даже не нужно быть обаятельным, чтобы понравиться. Он, как магнит, притягивал всех к себе.

– Мы даже не обменялись номерами телефонов. Я знала, что он на меня никогда не посмотрит, поэтому никаких иллюзий не было. И тут на тебе, написал: «Привет, помнишь меня?» Ещё бы я его не помнила! Я сразу же нашла его страничку в соцсетях. Он попросил помочь найти жильё. А зачем искать, если у меня комната свободна? Вот я и согласилась.

– Спасибо огромное тебе! – ответила.

Мы сидели на кухне и пили чай. Днём пришлось побегать по магазинам с огромным списком «самого необходимого», записаться на приём в женскую консультацию, чтобы сразу встать на учёт по беременности, а звонки по поводу работы отложили на завтра.

Аня категорично не советовала звонить сегодня, ссылаясь на необходимый отдых после перелёта и обустройство. Но потом призналась, что разговаривала по телефону с бабушкой, и та ей сказала, что сегодня неблагоприятный лунный день для решения важных вопросов. А поиск работы всё-таки важный вопрос. Сама Аня в этой лунной магии не разбиралась, но к советам бабушки прислушивалась, чтобы не огорчать её. И, надо сказать, что иногда ей это помогало. Хотя сама Аня не особо на этом заостряла внимание. Но было очень удобно отмазываться он нежелательных просьб. «Ты что?! Сегодня плохой лунный день!» Кстати, по словам Ани, работало безотказно.

Я лежала и смотрела в темноту. Несмотря на то что день был насыщенным, сон не шёл. Я была в незнакомом городе, в чужом доме, не в своей постели. Словно и не я. Или другая я. Незнакомая. Прежняя никогда бы так не поступила: уехать неизвестно куда. Всё-таки забота о ком-то сильно меняет. По крайней мере, я изменилась. Раньше легко можно было повлиять на моё мнение. Но не сейчас. Никакие доводы не заставят меня совершить убийство. По-другому аборт я назвать не могу.

Я положила руку на совершенно плоский живот. Ещё совсем ничего не видно, но я знала, что уже не одна. И я была уверена, что родится сын. Андрюшка. Другого имени мне не надо.

Но родилась дочь. Не скажу, что я сильно расстроилась. Нет. Просто я всю беременность называла ещё не родившегося малыша Андрюшей, даже когда на УЗИ сказали, что родится девочка. Вот не верила, и всё. И поэтому когда нужно было регистрировать дочку, я немного растерялась. Ведь имени для девочки у меня не было.

– Как запишем?

– Я… не знаю.

– Приехали! Мамаша, у вас было столько времени!

– Я думала, что родится мальчик.

– И пока в роддоме лежала, тоже про мальчика думала?

В роддоме я думала о том, как было, если бы Андрей остался жив. Радовался он дочке, или нет. Но этого говорить, конечно, не стала.

– Нет.

– Тогда придумывайте сейчас. Только быстро!

И я назвала дочь именем своей бабушки, которую очень любила.

Кудрина Екатерина Андреевна.

Мы пока жили с Аней. Но я планировала снять отдельную квартиру. Всё-таки учиться, когда по ночам плачет маленький ребёнок, ей стало сложно.

На время декрета я старалась как можно сильнее урезать бюджет. Найти работу с соцпакетом у меня не получилось. Поэтому все выплаты, полученные по беременности, старалась сразу не тратить. Знаю, что оплачивать самой квартиру будет тяжело, но и Аню стеснять больше не хотелось.

Тем более что Аня начала встречаться с молодым человеком. Я очень хотела, чтобы у них всё получилось. Но это же Аня! И её вечные комплексы по поводу фигуры никуда не делись. Правда, очки мы ей сменили на линзы. А вот вытравить из её головы Наумова было сложнее.

И как бы она ни отнекивалась, Аня каждый день о нём говорила. Я даже считала по сколько раз на день. И если в самом начале имя Пети она называла раз по двадцать, то спустя время его имя стало звучать раз или два. Но ни один день не проходил, чтобы она про него не вспомнила. Я в шутку называла это хронической болезнью Наумова.

Против самого Пети я ничего не имела. Он иногда звонил, интересовался моими делами. И Аня в эти дни по несколько раз допытывала, что он сказал, или что спросил. И в конце концов, я стала включать громкую связь, чтобы она могла всё сама слышать, если, конечно, была дома. Но каким-то внутренним чутьём она всегда угадывала, когда он позвонит. А если в конце разговора Пётр просил «передать ей привет», то Аня потом долго светилась от счастья.

На рождение дочки Петя с коллегами подарили нам коляску, до самого верха набитую игрушкам и детскими вещами. Доставщика не было видно из-за такого огромного подарка!

Я ещё удивлялась, почему Аня была категорически против того, чтобы купить коляску заранее. Видимо, Петя позвонил ей и предупредил. Но сознаваться она ни за что не хотела.

Мама сначала звонила, пытаясь «образумить» непутёвую дочь. И я стала просто отключаться, когда она заводила этот разговор. Поэтому мама быстро успокоилась, и тема аборта и трудностей матери-одиночки больше не поднималась. Я ей сообщила, что устроилась на работу пекарем в частную компанию, и меня всё устраивает. Да немного было непривычно, особенно зимой, когда ударили морозы. Я даже боялась выходить на улицу! Но как оказалось, всё не так и страшно, если не стоять на одном месте.

В целом, как и говорил Петя, жить можно везде. И хотя мама заикалась пару раз, чтобы я вернулась, возвращаться к родителям я не собиралась.

Немного сложнее было отклонять все попытки мужского пола познакомиться. Наша мини-пекарня была сразу с торговой точкой, и покупателей было всегда много, так как выпечка была всегда свежей и горячей. И когда Юлька, моя напарница, любительница поболтать по телефону, просила её подменить, то избежать контакта было невозможно. И я довольно часто получала приглашения на свидания, которые, естественно, игнорировала.

– Девушка, а вы до скольких работаете? – Излюбленный банальный вопрос.

– До пенсии.

– Оу?! Серьёзно?!

– Абсолютно. А возможно, даже и дольше. Детей кормить надо.

Что, собственно, было недалеко от истины.

При упоминании «детей» интерес резко пропадал. Даже смешно было. Юлька всё время меня за это корила.

– Василиса, ты так всех потенциальных женихов распугаешь!

– А зачем они мне такие пугливые?

– Ну да, ну да! Мы будем ждать Царевича! – фыркала Юля.

– Ага. Осталось только в лягушку превратиться. Не дождётесь.

И вот сейчас мы с Катюшкой были вдвоём. Всё своё время я посвящала дочке: разговаривала, играла, пела песенки. А если в голову приходили грустные мысли, то брала сборник сказок, который оказался в числе подарков, лежащих в коляске, и читала, постепенно отвлекаясь от ненужных мыслей.

Ещё с декрета я заметила, что Катя очень любит слушать. Она затихала, не капризничала, а слушала мой голос и потом засыпала. И к пяти годам Катя знала практически все сказки наизусть.

А вот сама читать никак не хотела. Буквы мы уже с ней выучили, а читать у неё не получалось. И как бы я не уставала, сколько бы времени не оставалось, Катя всегда просила почитать ей перед сном. И я читала, полностью погружаясь в волшебный мир сказки.

***

Мы шли домой из детского сада. Катю я всегда забирала поздно, она практически всегда оставалась самая последняя.

– Мам, а почему у меня нет папы? – вдруг спросила дочь.

Первый раз этот вопрос Катя задала в три года. Тогда я просто отвлекла её, и Катя забыла. И вот сейчас он прозвучал снова. Я даже растерялась, никак не ожидая, что это будет её волновать.

Вот как объяснить пятилетнему ребёнку, чтобы она поняла? Тему смерти мы с ней не поднимали. Рано ещё. Хотя в сказках иногда писали, что кто-то умер, но Катя на этом не заостряла внимания.

– Катюш, я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты поняла, – честно призналась. – Давай ты немного подрастёшь.

– Я уже большая! Я сегодня даже Тимофея столкнула!

Тимофей Перечин – самый старший мальчик в их группе, он и ростом был выше всех, но приставал почему-то чаще к моей дочери. Я даже просила его не обижать Катю. И получила ответ: он её не обижал, а просто хотел поделиться конфетой, а она отказалась, вот за это он и дёрнул её за хвостик. Дети!

– Катя, большая – не значит сильная!

– Значит! Я и завтра его столкну! – выдала дочь.

Моя маленькая амазонка. Уже сама старается за себя постоять. Наверное, это лучше, чем так, как росла я, зная, что меня никто не обидит. А потом в один «прекрасный» день остаться один на один со своими чувствами и проблемами.

– Зачем, Катя?

– Чтобы больше не лез! Так почему у меня нет папы? У всех есть! Даже у Тимофея! – Катя обиженно засопела.

– Катюш, твой папа погиб.

– Что это значит? – Катя нахмурила лобик, наткнувшись на непонятное слово.

– Умер.

Катя ещё больше нахмурилась.

– И что, его никто не поцеловал?

Наивный вопрос невольно вызвал улыбку. Недавно мы с ней читали «Сказку о Мёртвой царевне».

– Катя, в жизни так не бывает.

– А почему в сказках бывает?

– Чтобы люди верили в лучшее.

Дочь замолчала, и мне показалось, что эта тема исчерпана.

– А почему у Элины опять новый папа?

«Потому что у Элины мама хорошо умеет вертеть мужчинами».

– Наверное, мама Элины смогла найти ей нового папу.

– Я тоже хочу нового папу!

– Катюш, а давай ты захочешь новую куколку, а?

– Новая куколка у меня есть! А папы нет! Давай, ты найдёшь мне папу, а он купит мне новую куколку!

– Я не могу его найти, Катюш.

Собственно его никто и не искал. Да и как объяснить ребёнку, что «нового папу» не так просто найти. Ведь нельзя прийти куда-нибудь, как в магазин игрушек, и выбрать понравившегося?

– А почему не можешь?

– Не знаю. Потому что не умею, наверное.

– А-а! Я поняла! – Обрадовалась Катя. – Ты же – Василиса!

– Ну, да, – согласилась, не понимая, к чему она клонит.

– Значит, это тебя нужно найти!

– Кому?

– Царевичу! Он тебя найдёт, и у меня будет новый папа! – выдала моя дочь.

– Катя, всё немного не так. Найти мало, нужно, чтобы они полюбили друг друга.

Катя опять задумалась.

– Я думаю, что сначала найти надо, – совершенно серьёзно заявила дочь, словно разговаривала сама с собой. – А потом он обязательно полюбит. Так всегда бывает.

«Если бы было так просто», – подумала про себя, но разочаровывать дочь не стала. Пусть думает, что царевич меня ищет.

– Мам, а ты сейчас опять уйдёшь на работу? – спросила Катя. Иногда, когда было очень много покупателей, я забирала дочь из садика и возвращалась на работу еще на час (пекарня работала до восьми вечера). А Кате включала мультфильмы.

– Нет, моя хорошая. Сегодня мне больше не надо уходить.

– А что мы будем делать?

– Ещё не придумала, а ты что-нибудь хотела?

Катя вздохнула.

– Вообще-то, я хотела папу, но можно пока мультики посмотреть.

Обрадовалась, что тема «нового папы» на сегодня закрыта. Уж лучше мультики!

Уже потом, когда Катя уснула, я долго думала, смогу ли я когда-нибудь впустить в свою жизнь другого человека. И поняла, что не смогу, точнее, не хочу. В памяти всё ещё стояли обидные слова матери: «Кому ты будешь нужна с довеском?» Вряд ли Катя будет нужна неродному отцу.

Кате был почти год, когда позвонил папа и сообщил, что у мамы случился микроинсульт. Пришлось всё бросить и лететь к родителям. Это был первый раз, когда мы полетели с Катей. До этого я возвращалась, чтобы только забрать диплом.

С мамой всё обошлось. Но задерживаться не хотелось. Родители тепло приняли Катю, но в душе всё равно оставался неприятный осадок недопонимания или недосказанности. Поэтому мы очень быстро вернулись домой. Было странным называть домом съёмную квартирку, в которой мы сейчас жили.

Я ездила на могилу к Андрею. Хотя меня не было здесь почти два года, могила была ухоженной, и стоял памятник. А ведь Наумов мне ни слова не говорил об этом!

С нежностью посмотрела на спящую дочь. Она улыбалась во сне, прижимая к себе розового зайца, с которым никогда не расставалась. Это была её любимая игрушка. И Катя верила, что он исполняет все её желания. А разочаровывать, что «обязанности» розового зайца выполняю я, не хотелось. Только вот боюсь, что с её последним желанием плюшевый заяц не справится.

Иван

Это волшебное, непередаваемое чувство, когда выключены все будильники, и ты точно знаешь, что тебе никуда не нужно вставать. Но твой организм почему-то именно в единственный выходной решает, что вставать в шесть утра для него норма. Ни за что! Даже пытаться не буду!

Провертевшись некоторое время, всё-таки снова уснул.

Меня разбудило что-то мокрое, тыкающееся в моё лицо. Открыл один глаз и уставился в несчастную морду Рокси, которую она положила на край дивана.

– Рокси, – застонал. – Ты зачем меня разбудила?

Глупый вопрос. Во-первых, собака мне не ответит, а во-вторых, она привыкла, что я гуляю с ней рано утром. А утро я проспал.

Я любил эту собаку.

Возвращаясь поздно ночью с работы, услышал слабый скулёж. Учитывая, что на улице декабрь, и морозы давили за двадцать, включил фонарь на телефоне и пошёл на звук.

«Добрые» нелюди, других слов я просто не находил, оставили в коробке на помойке новорождённых щенят. Их было три. Видно благородная сучка понесла от дворового Тузика, и на продажу щенки не годились. Так решили хозяева, решившись на такой бесчеловечный поступок. Дикая злость взяла на таких вот уродов.

Схватил коробку и притащил домой. Тогда я ещё жил в общежитии. Двоих вы́ходить не смог. А девочка выкарабкалась. До сих пор помню ту бессонную ночь, когда поднял половину общежития, чтобы найти хотя бы пипетку, накормить её. Это уже потом купил в аптеке бутылочку с соской.

Пока Рокси жила в коробке проблем не возникало. Но когда она подросла, мне твёрдо намекнули, что держать животных в общежитии запрещено. Может, нажаловался кто, а может, Рокси сама выдала своё присутствие. Но пришлось решать проблему с жильём. Расстаться с Рокси я уже не мог. По внешнему виду она напоминала стаффа. Да и в ветеринарной клинике подтвердили породу, но для меня особого значения это не имело.

К тому времени я перевёлся в недавно созданную Росгвардию. Из льгот было получение доплаты на жильё, чем я и воспользовался. Так мы с Рокси перебрались в довольно просторную двухкомнатную квартиру.

Эта псина скрашивала мои самые паршивые дни, из-за неё мне пришлось научиться готовить, варить каши, и соблюдать режим дня. И вот сейчас эта наглая морда меня разбудила!

– Всё, Рокси, встаю! Прости. И, вообще, могла бы сама сходить погулять, – проворчал, прекрасно зная, что одну её не отпущу. Во-первых, порода всё-таки бойцовская, и Рокси может кого-нибудь напугать, а во-вторых, идиоты и уроды так и не перевелись.

Обычно в свои выходные я позволял ей побегать подольше, чем всегда. Мы ходили с ней на специально оборудованную площадку для выгула и дрессировки собак. Рокси была умничка и моментально понимала, что от неё требуется. Но больше всего она любила играть в мячик. Мячиков у неё было много. Разного цвета и размера. И видеть её довольную морду, было самой лучшей наградой. Иногда мне даже казалось, что она улыбается. Бред, конечно.

Соседи сначала настороженно относились к ней. Но так как я всегда выводил её на поводке, привыкли, наверное. По крайней мере, жалоб никогда не было. Да и проблем, собственно, никаких тоже. Но, как говорится, всё временно, включая и проблемы.

Заведя Рокси домой, сходил в магазин, закупил продукты на неделю. Оставалось самое «весёлое»: сделать уборку и приготовить еду. Мне и Рокси. И если Рокси я могу просто вывалить в миску влажный корм (сухой она ела плохо), то вот себя собачьими консервами не накормишь. А сил после дежурств иногда хватало только на то, чтобы что-нибудь перекусить и упасть спать.

Рокси тут же засунула морду в пакеты, стоило мне вернуться домой.

– Рокси, ты всё равно это не ешь!

Рокси посмотрела на меня, словно поняла, что я сказал.

– Иногда я жалею, что ты собака. Так бы хоть в холодильник продукты сложила, или посуду помыла!

Рокси тут же развернулась и свалила из кухни. Обиделась! Посуду её мыть заставили! Глянул в раковину. А точно мы с Рокси живём вдвоём? Судя по раковине с посудой, в квартире живёт подразделение.

Пришлось перемыть всё, что ленился сделать сразу, и провести генеральную уборку. В итоге: сияющая чистота (надолго ли?) и вечер за окном. А впереди ещё готовка!

Но готовить у меня не получилось: срочный вызов. Успел только выскочить на улицу с Рокси и собраться на работу.

– Рокси, будь человеком! Не раскидывай ничего!

Рокси наклонила голову набок, словно говоря: «Ну, ты сам-то понял, что сказал? Я чем должна заниматься?! Телевизор, по-твоему, смотреть?»

– Ладно. Не скучай. Но на диване не спать!

Рокси легла на пол и положила морду на лапы.

– Так я тебе и поверил, что ты будешь слушаться. Всё, пока!

Вернувшись домой только под утро, уставший, голодный и злой, нашёл Рокси, развалившуюся на моём диване кверху лапами.

– Рокси! Ах ты, паршивка такая! А ну, брысь!

Рокси нехотя сползла с дивана.

– Сейчас сниму форму, и пойдём гулять.

Пока переодевался, не понял, куда она спряталась.

– Рокси! Рокси, ко мне! Да что ты будешь делать с этой собакой?! Рокси!

Вот куда она могла деться?! Прогулки она всегда любила и рвалась вперёд меня.

– Рокси!

Вышел в коридор. Входная дверь была приоткрыта. Неужели я забыл закрыть, когда пришёл домой? Вот же ведь!

Рванул в подъезд. Потому что, если Рокси вырвется на улицу, даже не представляю, как потом загонять её домой, пока она не набегается. А я спать хочу!

Помчался по лестнице, в лифт она точно не пойдёт, и, пролетев пару этажей, остановился как вкопанный. На ступеньке сидела девочка лет пяти-шести и, обняв за шею Рокси, приговаривала:

– Собачка! Хорошая собачка! Какая хорошая собачка!

Собачка?! Больше двадцати килограммов – это собачка?!

Но девочка так прижимала к себе Рокси, что седые волосы мне теперь обеспечены!

– Рокси! Сидеть! – схватил беглянку за ошейник.

– Это твоя собачка? – спросила девочка.

Она, вообще, что ли, не боится? Мало того что это собака, так ведь не болонка же!

– Моя. Выбежала. Она не тронет. Не бойся.

– А я и не боюсь! – заявила мелочь.

– Почему? – тупо уставился на малявку.

– Она красивая!

Да, уж! Весомый аргумент!

– А ты почему одна?

– Мама на работе.

– О, как?! А мама не боится тебя оставлять одну?

– А она и не оставляла. Она меня в садик отвела. Только я ушла.

– Как ушла?!

– Я куклу забыла.

– И что, тебя вот так отпустили? За куклой?!

Честно пытался вспомнить, кто у нас жил, но не мог, так как приходил и уходил, не замечая никого вокруг. Даже с Рокси гулял на автопилоте.

– Неа. Я место знаю, там пролезть можно.

– А зовут тебя как?

– Катя. А тебя я знаю. Ты с собачкой всегда гуляешь, Она с мячиком играть любит. Я в окно видела.

Меня даже передёрнуло, как она стаффа называет «собачкой»!

– Любит. Знаешь что, Катя, пошли-ка обратно в садик, пока твоей маме не позвонили, и не сказали, что ты сбежала.

– Они не заметят. Я уже не первый раз так делаю.

Что же за садики такие, где ребёнок сбежать может?! Или совсем ни за кем не следят!

– Идём, Катя!

– А кукла?

– Давай сегодня без куклы, а?

– Неа! Я быстро!

И эта безбашенная помчалась наверх.

– Стой! Подожди, я Рокси домой заведу.

– Она же гулять хочет.

– Хочет. Но сначала отведу тебя в садик.

– А можно с Рокси? Пожа-а-луйста! – протянула малявка.

– Обещаешь, что больше не будешь сбегать?

– А поводок дашь?

Совсем без тормозов ребёнок!

– Дам.

Катя жила на два этажа выше меня. Она пешком поднималась, так как боялась застрять в лифте. Ездить в лифте она боится, а собак нет!

Катя взяла свою куклу, засунула ключи в кофтёнку, застегнув карман на молнию, и мы вместе спустились на лифте вниз. Рокси пришлось терпеть, пока мы шли с ней до детского сада, который был через двор.

– А как тебя зовут? – спросила мелочь.

– Иван.

Катя резко затормозила.

– Царевич, что ли? – захлопала глазами мелкая.

– Почему царевич?

Спасибо хоть не «дурак»!

– Ну, всех царевичей Иванами звали, – пожала плечами Катя.

– Прямо, так уж и всех?

– Тех, кого помню. Мне мама читала.

– А сама ещё не умеешь читать?

– Не хочу!

– А буквы знаешь?

– Знаю!

– А читать, почему не хочешь?

– Мне мама сказки читает. А если я сама научусь, то она читать перестанет, – вздохнула Катя.

Ясно. Молодая мамаша, вечно занятая, что на ребёнка, как обычно, не хватает времени. Хотя у меня у самого времени даже на Рокси едва хватало. А ребёнок – это не собака! Ему сказки читать нужно! А ведь мама ей читала, хотя вполне могла включить аудиоверсию.

– В школу скоро?

– В следующем году пойду. Мне мама рюкзак обещала купить, если буду себя хорошо вести. Пришлось пообещать, – вздохнула. – Ведь всё равно бы купила.

Это, да. Развели её немного. Хотя не похоже, что она выполняет это обещание.

– Иван, – позвала Катя, когда мы подошли к воротам детского сада. Дети бегали на улице, а вот воспитателей я не заметил. – Можно тебя попросить?

– Попроси, – я пытался разглядеть кого-нибудь из воспитателей.

Катя поманила, чтобы я наклонился.

Пришлось наклониться.

– А ты можешь помахать мне рукой, когда я зайду? – прошептала она мне на ухо.

– Могу. – Ничего сложного в этом я не увидел.

По-хорошему, надо предупредить воспитателей, что у них дети через дырки в заборе пролезают, но с собакой меня никто не пустит. Хотя ведь и остановить некому.

Катя наклонилась и поцеловала Рокси в нос.

– Пока, Рокси! – попрощалась с моей собакой и пошла в сад.

Кажется, мы с Рокси на пару обалдели! Хотел было уже уйти, но вспомнил, что обещал малявке помахать. И ждал, когда она повернётся. Конечно, если она повернётся.

Мелкая приоткрыла калитку, протиснулась в щель, подошла к какому-то пухляшу, сунула ему под нос куклу. Она что, на спор домой бегала?! И, повернувшись в мою сторону, помахала мне рукой. Пришлось помахать в ответ.

– Рокси, голос!

Рокси исполнила команду, вызвав восторг у мелкой, которая запрыгала на месте.

– Всё, Рокси, пошли. У тебя ровно пятнадцать минут. Я спать хочу.

Пока гулял с Рокси, из головы не выходила малявка. Не ребёнок, а чертёнок в юбке! Вот же родители с ней намаются. Но с другой стороны, самостоятельная и приспособленная к жизни девочка. Не то что некоторые, до десяти лет с мамой за ручку ходят.

Интересно, в кого она такая? Но был больше чем уверен, что жизнь научила её обходиться самой. Тем более, если мама постоянно на работе. Передо мной встала дилемма: сдавать Катю родителям, или нет. С одной стороны, она пообещала, что больше не будет сбегать, а с другой.… А с другой надо всё-таки зайти в детский сад, и предупредить, пока, не дай бог конечно, не случилось непоправимое. Не то сейчас время, чтобы дети без присмотра сами по себе гуляли.

Катя

– Вот! Видел?! – Катя сунула под нос Тимофею любимую куклу. – А тебе слабо?! – Катя показала ему язык.

Но тут же вспомнила, что попросила нового знакомого помахать ей. Какой же восторг был, когда Иван исполнил её просьбу, а ещё и Рокси «попрощалась». Но радость девочки была недолгой.

– Марина Александровна, а Катька домой бегала! – завопил Тимофей.

– Что значит, «домой бегала»? – молоденькая воспитательница, потребовала ответа у Кати.

Катя стояла, сжав губы, и молчала.

– Она даже куклу притащила! – добавил Тимофей.

– Катя, это правда?

Девочка молчала, отчаянно придумывая, какой карой наказать Перечина.

– Катя! Я жду ответ.

– Я не Катька, а Катя! – сопя и грозно глядя на несносного мальчишку, заявила девочка.

– Катя, ты будешь наказана на весь день! – желая показать авторитет, произнесла Марина Александровна. – Марш в группу!

Катя развернулась и, показав Перечину кулак, пошла в здание. Всё равно прогулка скоро закончится, и все пойдут на завтрак.

– Она через дырку пролезла! – не унимался мальчик. – Я могу показать!

Катя никак не могла понять, почему Тимофею все его шалости прощались, а её всегда наказывали?

Вернувшись в группу, Катя сняла кроссовки. Мама редко надевала ей платья, так как девочка постоянно обдирала коленки, а джинсы хоть немного служили защитой, потому что сидеть на одном месте Катя не умела.

– Катюш, а ты чего вернулась? – спросила её нянечка, Надежда Алексеевна.

Катя хотела сказать, что захотела пить, но мама учила, обманывать плохо.

– Меня наказали, – призналась девочка.

– За что, моя хорошая? – Надежда Алексеевна присела на корточки перед Катей и взяла её за руки.

– Я…

А вот признаться и расстроить нянечку Катя не хотела.

– Я виновата, – Катя сморщила носик.

– Ну, ладно. Это хорошо, что ты понимаешь. Пойдём, ты вымоешь руки, и я дам тебе печенье.

Катя держала обеими руками кружку чая с молоком.

Обида на Тимофея не прошла, она всё равно придумает, как ему отомстить, но сейчас Катя вспомнила про нового знакомого. А если он и, правда, царевич?

– Надежда Алексеевна, а царевичи бывают? – спросила Катя.

– Бывают.

– Только в сказках?

– Почему только в сказках? И в жизни были царевичи.

– А сейчас есть?

– Нет, Катюша. Сейчас царевичей, наверное, нет. А может, я просто не знаю. А тебе зачем?

Вот как объяснить, что если есть Василиса, то должен быть и царевич? Надежда Алексеевна не поймёт!

И Катя решила, что сама проверит, Иван – настоящий царевич, или нет. Серого Волка у него, конечно, не было. Но у него была Рокси! Вместо волка подойдёт же?

И Иван получил первый плюс в пользу царственного титула.

Катя с нетерпением ждала, когда мама придёт за ней. Теперь она знала, где живёт Иван. И, если ей повезёт, то она сможет поиграть с Рокси. Домашних животных у Кати не было. Хозяйка квартиры была категорически против любой живности. Так говорила мама, да и Катя сама слышала, когда большая тётенька приходила к ним, проверить своё жильё.

Поэтому Катя умудрялась поиграть во дворе со всеми кошками и собаками, хотя мама ей не разрешала их трогать. Во-первых, не подцепить какую-нибудь заразу, а во-вторых, чтобы её не покусали.

Вспомнив Рокси, Катя даже не расстроилась из-за наказания, почти забыв про него. Пока дети не вернулись в группу.

Тимофей сразу подошёл к Кате.

– Всё, теперь и тебе слабо!

– А это мы ещё посмотрим!

– Дырку закрыли. Ты не сможешь больше пролезть!

– Это ты застрянешь, потому что толстый!

– Я не толстый! – засопел Тимофей.

– Толстый! А ещё и ябеда! Ябеда-Корябеда!

– Катя! Перестань обзываться! – строго сказала Марина Александровна.

Катя сжала губы, и когда Марина Александровна отвернулась, показала Тимофею язык.

Кое-как дождавшись, когда мама за ней придёт, Катя потянула её домой. Точнее, к дому. Она всё время высматривала Рокси. Но ни Рокси, ни её хозяина не было видно.

Василиса заметила, что Катя ведёт себя странно и постоянно оглядывается.

– Катюш, ты кого-то ищешь?

– Нет, просто смотрю, кто гуляет, – первый раз в жизни солгала Катя. Ведь если она скажет маме, что познакомилась с Рокси, то придётся рассказать и про то, что она бегала домой.

– Ты хочешь погулять?

– Да! Давай немного погуляем! – обрадовалась Катя. Ведь тогда она сможет дождаться Ивана и поиграть с Рокси.

Но ни Ивана, ни Рокси не было. Расстроившись, Катя согласилась пойти домой.

Дома тоже постоянно бегала к окну, но их так и не было.

– Катюш, ты сегодня какая-то странная, – спросила Василиса. – Всё нормально? Животик не болит?

– Нет, мам. Не болит. Мам, а можно, когда к нам не будет приходить большая тётенька, мы заведём собачку?

– Катюш, я не знаю, наверное, можно.

– Я сама буду с ней гулять! И в мячик играть! И спать укладывать!

– Может, кошечку?

– Можно и кошечку! Но я очень хочу собачку!

И когда Катя засыпала, она рассказала своему розовому зайцу свои желания.

Василиса слушала шёпот своей дочери, но так и не поняла, про какого Ивана говорила Катя, и почему он должен оказаться царевичем.

***

И как бы Кате ни хотелось, чтобы Иван «случайно» увидел маму, у неё ничего не получалось. Сама Катя пару раз успевала выскочить, когда видела, как Рокси бегает во дворе за мячиком. Но она была одна дома, а мама работала.

Катя узнала, почему они не могут встретиться: Иван с Рокси гулял на другой площадке, а как затянуть туда маму, Катя не знала.

Она только успела заскочить домой, как позвонила мама.

– Привет, Катюш! Скучала?

– Неа. – Это была правда: она только что бегала с Рокси.

– А что ты делала? – спросила мама.

– Сейчас буду рисовать.

– Молодец! Расскажешь что?

– Нет, это будет сюрприз! Можно?

– Конечно! Скоро прибегу, тебя покормлю.

– Ура! Я как раз успею! – обрадовалась Катя.

– Пока, моя хорошая! Не скучай! Я очень тебя люблю!

– Я тоже тебя люблю, мамочка!

Катя отключила телефон и аккуратно положила его на стол. Почему-то, когда Катя его таскала с собой, он постоянно падал! И Катя брала его, когда ей звонила мама, или она сама хотела ей позвонить.

Обычно она часто звонила маме, когда оставалась одна дома. Но не сегодня. Сначала Катя убрала вещи, которые просто сняла. Самое сложное было повесить на крючок курточку. До него Катя не доставала. Снять у неё получилось, а вот вернуть на место, чтобы было незаметно, было сложнее. Катя притащила в коридор табурет, и залезла на него. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы куртка оказалась на своём месте.

Проверила дверь. Закрыта. Осмотрелась, всё ли убрала. Было чисто, и Катя уселась рисовать маме подарок.

Она знала, кого будет рисовать, вспомнив коротенькую «прогулку», на которую выскочила, увидев Рокси в окно.

– Привет! – Катя подбежала к Ивану.

– О! Мелкая! Привет! А ты почему не в садике? Опять сбежала?

– Сегодня садик не работает! И они заделали дырку, теперь не пролезешь, – пожаловалась Катя.

– Это хорошо!

Девочка скривила носик, но тут же встрепенулась.

– Можно я поиграю с Рокси?

– Катя, мы гуляем в другом месте. Думаю, тебе мама не разрешит.

Катя очень расстроилась.

– А где?

– Немного далеко отсюда.

– Плохо. Ну, хотя бы разочек!

– Разочек можно, – разрешил Иван. Он отстегнул поводок. А Катя, взяв у него мячик, кинула Рокси.

Собака помчалась за любимой игрушкой, а Катя за ней. Рокси уже принесла мячик хозяину, когда подбежала Катя.

– Быстро бегаешь, мелкая! – похвалил он её.

– Ага! Я бегаю быстрее всех! Даже быстрее Тимофея! – с гордостью сказала девочка. – Скоро и Рокси смогу догнать!

– Молодец!

– Иван, а можно я попрошу маму купить Рокси косточку?

– Даже и не знаю. Зачем?

– Просто очень хочется! Ну, пожа-а-луйста!

Кажется, Катя придумала, как сделать, чтобы Иван «нашёл» её маму.

– Можно, – улыбнулся Иван.

– Спаси-и-бо! – обрадовалась Катя.

Теперь осталось уговорить маму!

Маленькое происшествие втайне от мамы грело своими лучиками душу девочки. Она старательно выводила карандашиком линии на большом белом листе. Маме обязательно должно понравиться! Катя так старалась, что не сразу услышала, что мама уже вернулась.

– Катюш, а ты почему меня не встречаешь?

– Мама! – Катя подскочила и обняла её.

– Привет, моё солнышко! Есть хочешь? Я принесла твои любимые булочки с изюмом.

– Ёжики? – радостно воскликнула Катя.

– Да. А что ты нарисовала? Можно посмотреть?

– Можно, – Катя протянула свой рисунок.

– Красиво! – Катя улыбнулась от похвалы. – А кто это?

– Это Рокси, – объяснила Катя. Собака, нарисованная Катей, мало походила на оригинал. Но понять, что это именно собака, было можно.

– Рокси?

– Да. Так зовут собачку! – Объяснила Катя. – А это я.

– Я догадалась, – сказала мама. Катя всегда рисовала себя с хвостиками.

– А это ты.

– А это кто?

– А это Иван.

– Какой?

– Царевич. Как в сказке про Серого Волка, помнишь?

– Помню.

– Только у него вместо волка Рокси. Тебе нравится?

– Очень! А теперь пойдём кушать.

– Мам, а можно мы потом, после твоей работы, купим косточку Рокси? – спросила Катя, когда мама уже собиралась уходить. – Или сама купи. Пожа-а-луйста!

– Можно, если ты обещаешь слушаться, и не открывать никому двери!

– А я и так никому не открываю! Мам, а если я погулять захочу? – осторожно спросила Катя.

– Нет, Катюш. Давай ты не будешь подходить к двери, ладно?

– Но я же одна уже гуляла!

– Да, но тогда я была дома и смотрела за тобой в окно.

Катя вздохнула.

– А когда будет можно?

– Потерпи немножко, хорошо?

– Хорошо, – нехотя согласилась Катя.

– Катюш, мне бежать надо, – Мама поцеловала её в щёчку. – Тебе что-нибудь купить?

– Только косточку для Рокси, – ответила Катя.

Василиса

Я, пожалуй, первый раз задумалась о том, а не принесли ли сказки вред психике Кати. Меня стало настораживать её поведение.

Обычно, когда я возвращалась, неважно откуда, Катя всегда встречала меня, но не сегодня. Холодок пробежал по спине, когда не увидела её в коридоре. Но заглянув в комнату, нашла свою малышку. Даже выдохнула! Она так увлеклась рисованием, что не заметила, как я вернулась.

А потом её рисунок.

Чаще всего Катя рисовала себя и меня. И вдруг на рисунке появляется мужчина. Хотя Катя постоянно ходила в джинсах, рисовала себя только в юбочке. И присутствие рисованного человека в штанах, могло означать лишь одно: это мужчина. Но больше всего меня удивило, что она дала им имена! И мужчине, и собаке. И из её объяснения получалось, что она так и не выкинула из головы мысль об Иване-царевиче. Только волка заменила собакой.

Весь оставшийся день мыслями возвращалась к дочке. Я всегда за неё переживала, но сегодня превзошла всё на свете. Звонила ей, как только улучала минутку, но всё равно ужасно нервничала.

– Катюша, я скоро буду дома! Тебе что-нибудь купить? – спросила, позвонив в очередной раз, кажется, уже десятый, если не больше.

– Мама, а ты про косточку не забыла?

– Катюш, но ведь рисованная собачка не будет косточку.

– Она настоящая! Она живёт рядом!

Неужели Катя опять нашла дворняжку? Иногда я отпускала её одну на улицу, но глаз не сводила, пока она гуляла! Как я могла не увидеть собаку, не понимаю.

– Хорошо. Я куплю косточку.

– Ура! – обрадовалась дочь.

Пришлось зайти в зоомагазин.

– А у вас какая порода собак? – спросила немолодая продавец.

Так глупо я себя ещё не чувствовала!

– Я… не знаю.

– Маленькая, большая?

Видимо, её нисколько не смутило моё незнание. Получалось, что я не одна такая, кто не разбирается в породах собак. Но я даже не представляла, кого там захотела накормить моя дочь! Вряд ли собака мелкая. Мелкие все породистые, если, конечно, это не щенок.

– Средняя, – мне показалось, что я нашла «мудрое» решение.

– Сколько?

– Чего сколько?

– Косточек.

– Дайте две, пожалуйста.

Пусть пёсик порадуется, а мне не придётся лишний раз чувствовать себя глупо.

На этот раз Катя меня встречала.

– Купила? – прямо с порога спросила она.

– Купила. Катя, а что за собачка? – решила поинтересоваться, пока раздевалась.

– Рокси. Она с мячиком играть любит.

– Да-а? А она большая?

– Вот такая! – Катя показала рукой себе по пояс.

Мне чуть дурно не стало.

– Катя! Но это большая собака!

– Мам, она хорошая! Добрая! И красивая!

– А если она тебя укусит?

– Мам, она не кусается! Я с Рокси уже играла. И она меня знает!

– Она одна гуляет? – Мне всё меньше и меньше это нравилось!

– Нет. Иван её на поводке выгуливает. Но иногда отпускает поиграть с мячиком. А так они ходят на площадку. Только я не знаю, где это. Давай, мы тоже туда сходим? Я хочу посмотреть собачек!

Иван. Значит, она его не выдумала. Даже легче стало. Катя была очень общительной. Видимо, познакомилась с мальчиком, хозяином этой самой Рокси. Вот всё и выяснилось. А я уже чуть ли не к психологу ребёнка вести собралась!

Я, конечно, успокоилась, но для себя решила, что всё-таки времени дочери надо уделять больше. Только где его, время, взять, я не знала. Ведь если урезать количество рабочих часов, то и получать буду меньше. А этого я тоже допустить не могла. Катя в следующем году пойдёт в первый класс. И явно будут расходы. Причём не такие, какие были в детском саду. У меня, конечно, оставался конверт, который передал мне Петя. Я взяла из него сумму, когда приехала, но уже давно всё вернула. И даже получилось немного прибавить. Только вот рассчитывать на эти деньги могу лишь в самом крайнем случае.

И я опять вернулась к мыслям о своей кондитерской. Может тоже купить себе розового зайца и шептать ему на длинное плюшевое ухо свои желания?

Катя всё-таки уговорила меня сходить на площадку для собак. Нам объяснили, как туда пройти. Дочь чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. Это была обустроенная территория, огороженная высокой металлической сеткой. На ней располагались различные снаряды для дрессировки животных.

Катя хотела забежать внутрь, но я ей не разрешила, объяснив, что с собачками сейчас занимаются, а мы будем им мешать. Тогда как посмотреть можем и отсюда.

Катя, конечно, расстроилась, но согласилась. Мы обошли по периметру площадку. Дочка иногда замирала, с интересом наблюдая за животными и их занятиями. И я дала себе слово, что как только у нас будет своя квартира или дом, то обязательно заведу ей собаку.

– Ну что? Есть твоя Рокси? – спросила, хотя, думаю, Катя сама бы мне об этом сказала.

– Нет, – Катя покачала головой.

– Может, Иван позже или, наоборот, раньше с ней гуляет?

– Наверное. Давай ещё немного подождём? Вдруг они придут!

– Давай, – согласилась.

Погода была хорошей. Для поздней осени не так уж и холодно.

Я почти привыкла к местному климату. Меня уже так не пугали морозы, как это было в самом начале, когда я смотрела на термометр и с ужасом заявляла: на улицу при такой температуре ни за что не выйду! Аня всегда смеялась надо мной

– Не смешно! Аня, я – не сибирячка!

– Василиса, сибиряк не тот, кто не боится морозов, а тот, кто тепло одевается, – объясняла мне Аня.

А вот сама зима меня завораживала. Это волшебно! Словно ты попал в сказку. Помню, я вернулась домой и поделилась своими впечатлениями с Аней.

– А ты на градусник смотрела?

– Нет. А что?

– Минус тридцать два!

– Не может быть! – не поверила я ей.

– Может, Василиса! И если деревья стоят в изморози, то на улице мороз!

И я, наверное, с особым трепетом ждала снег и эти «страшные» для меня морозы, которые превращали этот мир в волшебную страну.