Будьте моими... мужьями

Утро.

Наверное. В таком состоянии – голова словно колокол гудящий, во рту пустыня, обоняние, кажется, и вовсе ещё не проснулось, создавая мерзкое ощущение затяжного насморка, – ни в чём нельзя быть уверенной.

Рядом посопели, шевельнулись и затихли. Я облизнула пересохшие губы, открыла глаза.

Господин Юлиан Оррик собственной персоной. Лежит себе на боку, лицом ко мне и, судя по ровному дыханию, ещё спит. Ладненько, всё могло быть и хуже. Афаллийский колдун – не самый печальный выбор. Он в меру привлекателен, мил, много шутил, не задавал лишних вопросов и, когда предложил покинуть бал и плавно переместиться на какую-то закрытую вечеринку, я согласилась. Дальше была собственно вечеринка, маленькое частное собрание для своих в одном из особняков неподалёку от императорского дворца.

Выпивка.

Много выпивки.

Невесть откуда возникший наглый кошак – следил, что ли, прошлыми двумя отказами не удовлетворившись? По-моему, откровенно приставал и лапы распускал.

Снова выпивка.

Танцы.

М-м… опять выпивка? Пёс подери, дальше не помню. Хотя нет, разрозненные фрагменты всплывают.

Такси, где мне настойчиво, не стесняясь водителя, лезли под платье и шептали на ушко всякие милые глупости. Пошлые в том числе.

Гостиница. Жаркие поцелуи, начавшиеся ещё в лифте и бурно продолжившиеся в коридоре. Ключ от номера, упрямо не попадавший в замочную скважину, и моё пьяное хихиканье, пока кто-то, пользуясь заминкой, оглаживал мои ягодицы и царапал шею кончиками клыков. Впопыхах содранная одежда и кривой путь от двери до кровати, потому что я никак не могла оторваться от Юлиана. Круговерть из рук, ног, членов и даже хвостов… вроде бы. Беспорядочные оральные ласки и смена поз, отложившаяся в памяти какой-то безумной дикой каруселью.

О чём я только думала накануне?!

Переместила взгляд с лица Юлиана на видимую из моего положения часть комнаты. Большое окно с незадёрнутыми шторами щедро впускало солнечный свет, с улицы доносился шум машин. Утро определённо не раннее. Интересно, в логове меня уже хватились? Шель наверняка волноваться начнёт…

На талии под одеялом ощущалась рука, обнимающая по-хозяйски, и что-то пушистое касалось ног. На мою попытку пошевелиться ответило вялым подрагиванием.

Хвост! Причём мой собственный!

Это ж только по пьяни можно сотворить такую частичную трансформацию! В трезвом состоянии не повторишь ни в жизнь!

Осторожно – чисто на всякий случай – пощупала своё ухо. Фу-ух, обычное, человеческое. Провела языком по зубам – ровные, без удлиненных клыков.

– Лисонька, ты уже куда-то собралась?

Твою ж чащу!

Я не могла так низко пасть. Вот просто не могла. Даже после трёхлетнего воздержания. Даже пьяная. И… куда этот-то смотрел, который безмятежно сопит в обе дырки?!

– Спи, рано ещё, – мой персональный позор прижался теснее к моей спине и хвосту, обнял крепче.

– Мне… – голос прозвучал сипло и жалко, – э-эм-м… домой пора…

– Ты взрослая девочка и не обязана возвращаться домой строго к десяти. И не говори, что папенька заругает.

За что мне это наказание, а?!

Теперь ясно, почему в обрывках воспоминаний несколько больше частей тела, чем бывает обычно. Но как… как, Праматери ради, я опустилась до секса с этим мелким вертлявым котом?! И этот… колдун тоже участвовал и не возражал, что странно и удивительно для человека.

Худший секс втроём в моей жизни.

Первый секс втроём в моей жизни. И я ни пса не помню!

Хотя… оно и к лучшему. Меньше помню – крепче спать буду.

– Мне правда пора, – я приподнялась на локте, пытаясь высвободиться из двойных объятий – рука Юлиана обнаружилась где-то в районе бедра. – Было… э-э, неплохо, но хорошего понемножку.

– Лисонька, конфетка моя, это было не неплохо, это было феерично, – удовлетворённо отозвался Эрин и нежно погладил меня по хвосту. – И хвостик твой мне понравился.

Да неужели? Сказать того же о его… кхм, хвосте я не могу.

Юлиан снова зашевелился, поморщился и перевернулся с бока на спину, оставив, наконец, моё бедро в покое.

– Нельзя ли потише? – мученически вопросил он. – Я человек, у меня похмелье тяжелее проходит.

– Лисонька хочет от нас сбежать, – охотно наябедничал Эрин.

Дёрнув хвостом, дабы избавиться от второй наглой лапы, я кое-как села, придерживая на груди край одеяла. Сидеть с хвостом не слишком удобно, хорошо хоть, только один, а не все три. Кошак бесил по-тихому. Одежда… ну, как и следовало ожидать, разбросана по всей спальне. Надеюсь, платье уцелело. Добираться в звериной ипостаси через полгорода до логова в случае, если наряд пал смертью храбрых, не улыбалось совсем.

– Прекрати называть меня Лисонька, – не сдержавшись, огрызнулась я.

– Ты же лиса, как тебя ещё называть? – искренне удивился Эрин. – Не кисонькой ведь.

– Скажи ещё – киска!

– Что плохого в слове «киска»? – пробормотал Юлиан, растирая лоб и переносицу. – Если, разумеется, отбросить тот идиотский пошлый подтекст, который в него иногда добавляет нынешняя молодёжь.

– А давай я за глаза буду звать тебя котиком? – язвительно предложила я, проигнорировав замечание мага.

– Как скажешь, сладкая моя.

Я сейчас его покусаю.

– Я не твоя.

– Ладно, тогда наша, – Эрин опять потянул ручонки загребущие к моему хвосту, пытаясь обнять его, будто подушку. – Я сегодня добрый.

– И не ваша. Я вообще ничья

Чего ради я с ним дебаты веду? Побаловались, и хватит, пора честь знать.

Не приведи Праматерь ледышка узнает – или голову снимет за то, что сплю с возможными врагами, или будет издеваться и припоминать при каждом удобном и не очень случае.

Отпустив одеяло, отобрала хвост у кошака и слезла с кровати через изножье. Два весьма заинтересованных – некоторым и похмелье не помешало – взгляда впились в спину и пониже, внимательно изучая открывшийся вид. И ладно Эрин, ему всё же положено питать слабость к данной части тела оборотня, но чтобы человеческому мужчине понравилась женская попа с рыжим лисьим хвостом?!

Ещё и извращенец на мою бедную больную голову.

Платье – грустная голубая лужица на ковре – нашлось посреди спальни. Утруждаться поисками белья я не стала, сгребла наряд в охапку и ретировалась в ванную комнату, найденную по запаху. Наспех, суетливо привела себя в порядок, попытки с пятой, морщась и кривясь, убрала хвост – всё же для человеческого тела данная часть несколько инородна. Натянула платье, радуясь, что в порыве страсти его не порвали, не зацепили и не выдрали пуговицы с мясом. И у кого только хватило терпения с ними возиться?

– Лиссет? – донёсся из-за двери голос Юлиана. – Тебе что-нибудь нужно? Средство от похмелья или завтрак…

А средства для выборочной амнезии у него, случаем, нет?

– Да, – я открыла дверь и повернулась к магу спиной, – буду премного благодарна, если поможешь. До части пуговиц даже мне неудобно дотягиваться.

Юлиан шагнул в ванную и начал застёгивать неосиленные мной пуговки. Смотрю, брюки уже надел и явно сам что-то выпил – ощущался слабый травяной запах.

– Действительно уходишь?

– Мне и впрямь пора, – наверняка маг и расстёгивал.

Сдаётся мне, вряд ли кошаку терпения хватило бы.

– Лиссет, мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто всё это… хм-м, было спланировано заранее, что мы с Эрином договорились или что для меня… оно в порядке вещей…

Всё-таки он милашка. Даже оправдываться пытается.

– Всё в порядке, – нарочито беззаботно ответила я. – Мы же оборотни, для нас такое дело вполне нормально, так что не думай об этом.

Юлиан закончил с пуговицами и я, отпустив волосы, обернулась к магу. Мужчина смотрел настороженно и одновременно с такой трогательной растерянностью, что захотелось его затискать, словно любимую плюшевую игрушку. Одна каштановая прядка падала на лоб, вызывая острое желание её поправить. И чего этому кошаку на балу не сиделось, мы с Юлианом прекрасно провели бы ночь вдвоём, и кто знает, может, и о второй встрече договорились бы.

Даже досадно немного.

– Или думай об этом как об интересном, познавательном опыте, – я чмокнула мага в колючую щёку и выскользнула из ванной.

На пороге спальни нашла туфли, надела и направилась через гостиную к выходу из номера. Только вот сбежать по-быстрому не получилось.

– Ты кое-что забыла, Лисонька, – замечание Эрина настигло меня почти у самой двери.

– Бельё можешь себе на память оставить.

– Весьма щедро с твоей стороны. Но я о предмете чуть более насущном.

Что ж он докучливый такой?

Я замерла перед дверью, неохотно обернулась и еле успела поймать брошенный мне через всю комнату ридикюль.

– Я бы сам отвёз тебя домой, но, боюсь, ты меня опять превратно поймёшь, – как и нежданный соратник по постели, Эрин тоже успел надеть брюки, однако в нахальном, насмешливом взгляде ни намёка на растерянность или желание извиниться. Наоборот, стоял на пороге спальни, скрестив руки на обнажённой груди, чисто налакавшийся сметанки кот, сытый, самодовольный и разве что не облизывающийся. – Поэтому я предоставлю тебе некую иллюзию свободы.

– Спасибо тебе, господин добрый, – я изобразила кривой шутовской реверанс. – Что бы я делала без вашей высочайшей милости?

– Всё равно ты будешь моей.

Ой, какие серьёзные заявления! Прямо боюсь уже.

– Мечтай, – я взялась за дверную ручку.

– Мы с Юлианом обсудим этот важный вопрос и вынесем на голосование.

– Да-да, всенепременно обсудите, кому с какой стороны больше понравилось, – бросила я – сугубо чтобы оставить последнее слово за собой – и поскорее выскочила за дверь.

Ишь, шустрик какой! А уж фраза-то – «всё равно ты будешь моей»! Романов перечитал, что ли?

Или это часть плана мести собратьям?

Выйдя из гостиницы – многоэтажка цвета речного песка, сверкающая в лучах солнца большими окнами и броской позолоченной вывеской, – я поймала такси, назвала адрес нашего нынешнего дома и наконец-то позволила себе немного расслабиться. Странный маг, конечно, – согласился на секс втроём… это же сколько он выпил, раз счёл себя открытым для всего нового? Да и наши мужчины сколь бы спокойно, привычно ни относились к тройственным союзам, однако второй самец в постель допускался лишь после принесения брачных клятв, в качестве законного супруга жены. Что бы там ни говорили люди и прочие недалёкие виды, но секс втроём до свадьбы среди нас не одобрялся.

В дом я пробралась через заднюю дверь, надеясь не попасться никому на глаза раньше срока, и ещё с порога почуяла, что в логове гость. Запах вроде знакомый, но с лёту не вспоминается, впрочем, ладно, не до него сейчас. Раз гостя пропустили через защитный полог, значит, сочли относительно безопасным. Уж Нордан, да и Дрэйк вряд ли стали бы подвергать Шель лишнему риску, позволяя пройти какой-нибудь подозрительной личности, тем более учитывая интересное положение их обожаемой пары. Я на цыпочках прокралась в свою спальню – хвала Праматери, ни в коридорах, ни на лестнице никто не встретился, на втором этаже на удивление тихо и только из-за двери комнаты Бевана доносились приглушённые, отдающие раздражением мужские голоса. Я бросила ридикюль, сняла туфли и, прихватив домашнюю одежду на смену, отправилась в ванную, избавляться от въевшихся в кожу запахов обоих мужчин. И уже после душа, завернувшись в полотенце, подошла к зеркалу и заметила красноватый след от укуса на собственной шее.

Странно. Обычно лёгкие укусы быстро заживают, через пару-тройку часов и следов не остаётся, лишь шрам от брачной метки не сходит несколько месяцев…

Присмотрелась и… твою ж чащу!

Как, когда этот обнаглевший кошак, этот пёсий сын… этот комок отрыгнутой шерсти ухитрился пометить меня как свою пару?! Без моего разрешения!

Я его убью! Найду и лично горло перегрызу!

* * *

Доза обезболивающего, выпитого на всякий случай, и переполох в логове, вызванный нежданным гостем, вернее, гостьей, несколько притупили членовредительские порывы. Спустившись на кухню, я сделала себе кофе и бутерброд, с тоской поняла, что надо опять кого-то посылать в магазин пополнять запасы провизии и этим несчастным кем-то, скорее всего, буду я, и выслушала от Шель отчёт о прошедшем вечере. Даже сказать затрудняюсь, у кого из нас он вышел более катастрофическим.

Гостьей оказалась Веледа.

Сейчас девушка пряталась в спальне Бевана и благоразумно не высовывалась оттуда, пока Беван отстаивал её право находиться под одной крышей с Шель. Нордан требовал, чтобы Беван немедленно перевёз Веледу в другое место. По теории ледышки, девушка вполне могла быть волком в овечьей шкуре, подосланным злобным вожаком Рейнхартом в отару с целью подорвать оную изнутри: причинить вред Шель, а то и вовсе похитить её, снять защитный полог, шпионить и передавать все наши великие тайные замыслы врагам. Сама Шель по своему обыкновению жалела Веледу, пыталась поддержать Бевана и полагала, что её ненаглядный ледяной тиран попросту переживает из-за скорого приезда дочери, но скрывает волнение за сарказмом, подозрительностью и раздражением, которое срывает на всех, кто под руку подворачивается, – то есть ведёт себя как обычно.

О том, как прошёл мой вечер и в частности ночь, я предпочла не распространяться, ограничившись общими фразами.

Метка кошака, прикрытая шёлковым платком, периодически зудела и чесалась, вызывая настойчивое желание всё-таки разыскать этот коврик линялый и распустить его на ленточки. Брачную метку не ставят без разрешения партнёра, это как минимум некрасиво, неэтично и против негласных правил. А мне теперь придётся прятать метку, словно малолетке первый засос, под платками, шарфиками и высокими воротниками, что крайне уместно, когда на дворе лето расцветает! Пять-шесть месяцев придётся! Ко мне ни один оборотень-самец не подойдёт, пока она не исчезнет, да и любой разумный мужчина, разбирающийся в наших обычаях. И какого пса Эрин вообще меня укусил? Позлить хотел? Или отомстить за мой отказ? Вроде как не только отымел, но и личную жизнь на ближайшие полгода основательно испоганил?

Жаль, не умею гадать на кофейной гуще. Совет и перспектива на будущее сейчас пригодились бы.

– Лиса! – Нордан возник на пороге кухни неизбежным стихийным бедствием, которое ждёшь-ждёшь и вот оно наконец является и по твою душу. – А я-то думал, кого я ещё не видел этим дивным утром? Как прошло дуновение весны в начале лета?

Как будто ему моя личная жизнь и впрямь так интересна!

– Норд, – Шель сначала укоризненно посмотрела на благоверного, а потом извиняюще – на меня.

– Тебе и не снилось, – хмуро отозвалась я.

– Не имею привычки смотреть порно по ночам, – парировал ледышка.

– Ой, да неужели? – изобразила я удивление.

– Тебе в платке не жарко?

Твою ж чащу! Какой наблюдательный, с ума сойти можно! Обычно мужики даже новый цвет волос своих подруг не всегда сразу замечают, а тут нате, обратил внимание на отрез шёлка не по сезону. И ладно бы на Шель, но на мне?

Не к добру это, ох, не к добру.

– В самый раз, – ответила я и крепче сжала ладонями чашку с остатками кофе, потому как тут же захотелось почесать место укуса. – Нынче шейные платки в моде. Хотя о чём это я? Когда ты у нас в женской моде разбирался?

Звонок в ворота раздался неожиданно, заставив Шель вздрогнуть, а меня поморщиться от его резкости, но Нордан и бровью не повёл.

– В моде я не разбираюсь, согласен, однако пока ещё не потерял весьма полезный навык отмечать внезапные новшества во внешнем виде собеседников. Как нам с Бевом втолковывал Дрэйк когда-то – истинные намерения раскрываются в мелочах, – Нордан чуть прищурился, словно мог видеть сквозь лазурные складки ткани или понять по запаху, что некий наглый кошак заявил на меня свои права.

Неизвестный визитёр продолжал настойчиво звонить. Нордан раздражённо нахмурился.

– Да откроет кто-нибудь эту диргову дверь?!

– Сам и открывай, слуг здесь нет, – донёсся откуда-то из глубины дома голос Бевана.

– Я открою, – Шель поднялась было из-за стола, но Нордан жестом остановил её.

– Не вздумай пока и шага делать без надёжного сопровождения за пределы полога. Пусть Лиса сходит.

– Что-о?! – опешила я.

– Давай иди, посмотри, кого там опять принесло, – непререкаемо скомандовал ледышка, наглый не меньше, чем некоторые мохнатые.

Я залпом допила кофе и пошла открывать. Вот в тысячный раз уже говорю себе: нельзя критиковать выбор подруги, нельзя! Любит она за что-то – пусть я и три года спустя не могу взять в толк, за что именно, внешность Нордана, и та далека от идеала, – этого ревнивого ледяного деспота-собственника, и прекрасно! Главное, что он тоже Шель обожает, пылинки с неё сдувает и Дрэйка терпит, а остальное меня не касается.

За дверью в воротах обнаружился курьер. Я расписалась за оплаченный отправителем букет – к немалому моему удивлению, скромные маленькие фиалки глубокого бархатного оттенка ночного неба и с тонким нежным запахом – и, забрав цветы, вернулась под защиту ограды и полога. К букету прилагалась традиционная карточка.

«Искренне надеюсь на встречу на Императорских скачках завтра, дабы лично сообщить о своём решении.

Юлиан».

* * *

По магазинам, как я и предполагала, отправили крайнюю и рыжую, то есть меня. Но хотя бы не одну: Шель и Дрэйк составили мне компанию. Сначала за одеждой – за три года в общине я уже и позабыла, каких размеров требуется гардероб при активной светской жизни, будь то очередной бал, пикник или скачки. Затем по продовольственным торговым точкам – революция революцией, а есть все хотят, члены братства в том числе, что бы они сами ни говорили о своей способности подолгу обходиться без пищи, воды и сна. И наконец завершающим пунктом программы – детский магазин. И если с выбором кроватки для Эстеллы особых проблем не возникло, то с игрушками дела обстояли хуже.

Шель считала, что её дочку, видевшую в своей жизни лишь самодельные погремушки да потрёпанных, заношенных плюшевых мишек соседских детей, большое количество новых игрушек только напугает и дезориентирует.

Дрэйк со свойственной ему широтой души полагал, что игрушек много не бывает, тем более для девочки, этими самыми игрушками не избалованной.

Хорошо, что Нордан с нами не поехал, оставшись в логове колдовать над спальней для дочери и – кто неугомонного ледышку знает? – дальше препираться с Беваном насчёт Веледы. А то с Нордана сталось бы скупить всё, что есть в отделе для девочек, лишь бы порадовать Эстеллу. Чую, избалуют мальчики своих маленьких принцесс вконец, а ведь одна из них даже ещё не родилась.

Сама я, признаться, в детских магазинах не была уже давно. Мелкий наш вымахал выше меня ростом и очаровательным сверх меры – весь в папу, не иначе. Братцу теперь подавай большие машинки и живых кукол: мама в последних письмах жаловалась, что чем дальше, тем сильнее страсть Кайла к гоночным автомобилям и красивым девушкам. А чего мамуля хочет? Лисёнок превратился в лиса и ему пора на волю, отрываться по полной, как нынче говорят.

Не все ж растут примерными отпрысками вроде меня: косички, бантики, удовлетворительное поведение, хорошие оценки и отсутствие жалоб от учителей.

Впрочем, и детство моё было не таким, как у брата. У него оно было тихим, мирным, счастливым и потери кровного отца Кайл, хвала Праматери, не знал.

И, даст то Праматерь, узнает ещё не скоро.

Оставив Шель и Дрэйка перед полками с фарфоровыми красавицами всех видов и мастей, я пошла к машинкам. Даже любопытно, какая у Кайла сейчас: чёрная раритетная «Колибри» или новомодный красный «Алдай»?

Брюнетка или блондинка?

Хотя клык даю – девушек братец меняет чаще, чем автомобили.

И запоминает куда как реже.

– Первой я бы хотел всё-таки девочку.

Я поставила уменьшенную копию «Алдая» на место и нарочито медленно, предоставляя оппоненту возможность дать задний ход, обернулась.

Даже не знаю, кто бесит сильнее – ледышка или этот недоросток мохнатый?

– Ты, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Я, – охотно подтвердил кошак собственной нагломордой персоной.

– Какого пса ты здесь делаешь? – я бросила настороженный взгляд на подругу и Дрэйка в отделе напротив, но те, занятые выбором куклы – или, скорее уж, кукол – для Эстеллы, даже не смотрели в нашу сторону.

– Слежу за тобой, – признался Эрин, и не подумав изобразить «ой, я тут удачно мимо проходил».

– Убирайся отсюда немедленно, пока Дрэйк тебя не заметил, – прошипела я.

Эрин обернулся, задумчиво посмотрел на Шель и почти что бывшего собрата ордена.

– Похоже, у него есть дела и поважнее. Лисонька, а твоя подруга беременна.

Ох ты ж, лорд Очевидность!

– Но вот что странно, – с самоубийственной невозмутимостью продолжил кошак, – изменение в запахе леди Ориони я заметил на вчерашнем балу, тогда как на прошлом балу несколькими днями ранее ничего подобного не было и в помине. Значит, она зачала буквально только-только… но игрушки они выбирают для детёнышей постарше, а не для новорожденных… да и для младенца, мягко говоря, рановато, – Эрин повернулся ко мне, посмотрел вопросительно. – Не может быть… у них же не бывает детей…

– Держал бы ты язык свой поганый при себе, – искренне посоветовала я. – А то так и до беды недалеко.

– У членов братства не бывает детей, – повторил Эрин и вдруг расплылся в несколько ошалелой и донельзя довольной улыбке. – На леди привязка и привязка двойная, а любая привязка автоматом подразумевает повышенную готовность пары к размножению… Пёс подери, девушка беременна от члена братства…

Мои пальцы нащупали металлический кузов миниатюрного грузовика, стоявшего полкой ниже. И магазин из дорогих – по дешёвым Дрэйк не ходит в принципе, – товар тут качественный, под стать прихотям клиентов, народу в зале немного и если прицелиться получше, то даже детской машинкой можно причинить вполне себе неплохой вред.

Главный вопрос – куда потом труп прятать, но уверена, Дрэйк что-нибудь придумает, ему не впервой. Сожжет на худой конец.

– И леди исчезла практически на три года… за этот срок как раз можно выносить и родить ребёнка, и он подрасти успеет… вернее, она, – кажется, в голове кошака слегка помутилось от осознания способности собратьев к воспроизводству потомства. Во всяком случае, выглядит Эрин соответственно – бормочет как помешанный, глаза бегают, на лице блаженная улыбка счастливого идиота. – Выходит, у них даже не один детёныш? Ведь не на вырост же они кукол собираются покупать?

Я сжала пальцы на кузове.

А это тебе, пуфик криволапый, за метку!

Ударила я со всей силы, с чувством. И злость за укус вложила. И за внеплановый тройничок. И за испорченную ночь. И…

Руку перехватили на полпути. Глазом моргнуть не успела, как Эрин дёрнул мою конечность вместе с машинкой вниз и прижал меня к полкам стеллажа, свободной рукой притиснув мой локоть к моей же сумке под мышкой. Твою ж чащу! Хоть и худощавый в человеческой ипостаси, но мощь зверя, самца, более сильного и крупного, чем самка кицунэ, я почувствовала остро, до раздражающего инстинктивного желания подчиниться, сменить агрессию на завлечение.

– Что же ты так, Лисонька? – нежно проворковал кошак, приблизив своё лицо к моему. – Не годится бить будущего супруга.

– Какой, к псам подземного мира, супруг?! – это он что, себя, драгоценного, в виду имеет?

– На тебе моя метка, конфетка, – и скалится самодовольно во все тридцать два человеческих зуба. – А значит, ты мо-оя… и даже наша.

– Я согласия на эту метку не давала, а значит, я не твоя, – ответила в тон. – Нельзя втихомолку кусать самку и заявлять, что она принадлежит тебе.

Посмотрела поверх плеча Эрина на Шель и Дрэйка. В мою сторону по-прежнему ни единого взгляда, спорят о чём-то. Судя по выражению лиц обоих и бурной жестикуляции Шель, Дрэйк всерьёз вознамерился скупить-таки пол-отдела, а подруга пыталась отговорить его от ненужных трат.

– Наша, – снисходительно поправил Эрин. – И ты не просто согласилась, ты сама сделала предложение. Брачное. Мне и Юлиану. Этой дивной прошлой ночью, воспоминания о которой не дают мне покоя. Всякий раз, когда я думаю о твоей аппетитной упругой по…

Твою ж… Мою ж… О-о! Да быть того не может! Никак не может!

Я не могла!!

Или могла?

– Врёш-ш-шь, – перебила я намечающиеся сексуальные оды частям моего тела.

– Честен, как пред ликом Праматери. И я был так любезен, что ответил согласием сразу, – ещё немного, и кошака впору будет ночью вместо фонарика использовать – вон как светится от радости да гордости, того и гляди, глаза засияют, словно маяк во тьме, и уши загорятся победным факелом. – Юлиан тоже, но, учитывая, что он был в состоянии менее вменяемом, чем я, и мог что-то не запомнить, то ему я на всякий случай сделал повторное брачное предложение сегодня утром.

Это не по нему ли маг решение принял, сообщить о котором собирается на скачках? Надеюсь, Юлиан не намерен лезть в эту брачно-пьяную аферу с неизвестным пока дальним прицелом.

Тогда о чём он собирается сообщать? Официально уведомить, что отказывается от великой чести стать моим вторым мужем? А цветы в таком случае зачем прислал?

Мне нравятся фиалки. Намного больше, чем лилии.

Настолько больше, что утром я битый час не выпускала букетик из рук.

– Если не веришь мне, спроси Юлиана. Твоё предложение он запомнил, и врать тебе не станет, – Эрин склонился к моей шее, половину скрытой очередным платком, и шумно втянул воздух. – Раньше я не понимал, когда мне говорили, что твоя пара, помеченная тобой самка пахнет во сто крат привлекательнее… но ты действительно стала пахнуть вкуснее, слаще…не так, как другие самки…

Я ему что, десерт?!

– Добрый день, могу я вам чем-то помочь? – вплёлся в излияния кошака профессионально-вежливый голос консультанта.

Благожелательная улыбка на девичьем лице, но взгляд настороженный, подозрительный, особенно когда девушка посмотрела на мою руку с зажатым в ней грузовиком.

– Да, – Эрин отпустил меня, отступил на шаг, забрал несчастную машинку и протянул консультанту. – Упакуйте её, пожалуйста. Только именно эту, а не другой экземпляр. Будет что рассказать нашему сынишке, – и этот… этот половичок недобитый с милой улыбкой любящего супруга потрепал меня по животу.

– Конечно-конечно, – подозрительность мгновенно испарилась, и девушка приняла игрушку. – Выберите что-то ещё? Вчера поступила новая серия автомобилей от…

– Нет, спасибо, в следующий раз. Отнесите на кассу.

Девица кивнула и бросила быстрый взгляд на мой вполне плоский живот.

– Мои поздравления.

– До завтра, Лисонька, – интимным шёпотом на ушко попрощался Эрин и, чмокнув меня в губы, последовал за консультантом.

Я одёрнула жакет, поправила сумку и поскорее ретировалась к подруге. Спор, похоже, закончился полным и безоговорочным проигрышем Шель, ибо Дрэйк уже авторитетно выбирал, поочередно указывая другому консультанту на нескольких кукол в расшитых кружевом платьях, кокетливых шляпках и с длинными локонами. Шель грустно смотрела то на ценники, то на своего мужчину. А ведь рядом ещё есть кукольные домики, мебель, посуда, наряды отдельно и даже лошади с экипажами.

– На каком количестве сошлись? – как можно беззаботнее поинтересовалась я в попытке скрыть лёгкую нервозность. Шель-то Эрина точно не заметила, а вот внешней видимостью занятости Дрэйка вопросами первостепенной важности я как-то не обманывалась. Члены братства – существа на редкость глазастые.

Там, где не надо, в основном.

– На паре, – печально ответила подруга.

– Десятков? – уточнила я.

Молчание было крайне выразительным.

Ладно, Дрэйк хоть выбирает. Ледышка наверняка похватал бы всё подряд.

Шель повернулась и, миновав стеллажи с кукольным приданым, направилась к полкам с мягкими игрушками. Остановилась перед плюшевыми котами, как обычными, так и уменьшенной искусной имитацией крупных хищников.

– В моё время такого разнообразия не было, – Шель потянулась было к рыжему тигру, но, передумав, коснулась бело-серебристой, с чёрными пятнами россыпью, головы сидящего рядом ирбиса.

– В моё тоже. Тогда были только мишки, собачки и кошечки.

Коты раздражали. Независимо от масти. И я до сих пор не знаю, кто Эрин в звериной ипостаси. Кошак кошаком, но какого подвида?

Надо Бевана спросить, уж он-то должен знать.

– Я в детстве мечтала о большом коте, как в книжках, – подруга сняла снежного барса с полки, покрутила в руках. – Чтобы защищал меня, сопровождал везде и спал со мной.

– У тебя таких целых двое, – напомнила я. Надеюсь, Эрину хватило мозгов оплатить машинку и уйти, пока они с Дрэйком не столкнулись нос к носу на кассе? – Защищают, ни на шаг от себя не отпускают и спят с тобой. Ещё занимают большую часть постели, едят как здоровенные кони, шипят по поводу и без и метят углы. Чем не коты?

– В детстве мои мысли так далеко не заходили, – улыбнулась Шель, прижала к груди барса и вернулась к Дрэйку.

Я уныло поплелась следом, гадая, что лучше – самой признаться в порочащей связи с потенциальным врагом или подождать, пока меня припрут к стенке?

Брачное предложение, видишь ли, я сделала. Обоим.

Пусть сначала докажет! И вообще, я была не в себе и в сильно нетрезвой памяти, а потому, что бы я там ни ляпнула спьяну, это – не считается!

* * *

«Дражайшая моя сестрица!

Пишу тебе в связи с твоим возвращением в нормальный цивилизованный мир и дабы матушка наша наконец перестала донимать меня упрёками, что я, дескать, за все три года твоей ссылки не черканул нежно любимой сестре ни строчки.

Вот, я черкаю. Теперь маме не в чем меня упрекнуть.

Заодно и ручку распишу.

Надеюсь, ты в добром здравии и не одичала окончательно в той глуши, в которую столь внезапно решила свалить. Понимаю, свежий воздух, птички, охота, более подобающая нашему виду, и сор… пардон, туалет под любым кустом, но, как по мне, такой отдых хорош исключительно в малых дозах. Я бы сдох, честное слово. Посему рад, что ты одумалась и променяла-таки набедренные повязки на одежду от модных домов. Как будет свободная минута, черкану ещё.

Кайл».

Письмо появилось поздним вечером, ненавязчиво переходящим в ночь, и приятно впечатляло широтой братской мысли. Обычно Кайл укладывался в пару строк самого незамысловатого содержания.

Вздохнув, я вырвала из блокнота лист, взяла ручку и принялась за ответ.

«Драгоценный мой братишка!

Не передать цензурными словами, как счастлива я лицезреть твои каракули. Да, я вернулась в цивилизацию и вновь одеваюсь достойно, как положено гордой дочери рода Элери. Лелею робкую надежду, что и ты, будучи сыном того же рода, ведёшь себя в высшей степени благопристойно и не позоришь имя нашей семьи.

Если что, я в курсе твоих выходок.

Для общего твоего развития хочу заметить, что нынче жизнь в глуши не подразумевает ношения набедренных повязок. Скорее она похожа на существование в уединении отдалённой провинции и, как ни странно, позволяет осознать, сколь далеко мы уже отошли от своих корней, что не всегда есть благо. Знаю, в твоём возрасте ещё рано забивать голову такими возвышенно-философскими рассуждениями, так что не принимай на свой счёт. Просто мои мысли вслух.

Передавай привет маме и папе и постарайся не создавать им лишней головной боли.

Лиссет».

Сложила письмо, отправила. Метка всё зудела назойливо, напоминая о себе не хуже надоедливой мухи, и, раздражённым движением сдёрнув платок, я наконец-то почесала шею. Почти неземное блаженство!

Пакеты с продуктами и одеждой, коробки с игрушками, кроватка – разобранная, к счастью, – и ещё кое-какие мелочи заняли весь салон с багажным отделением на пару. При выгрузке и сортировке всего этого добра ледышка с таким умильно-подозрительным видом разглядывал каждую куклу, словно считал, что ни одна из фарфоровых красавиц не достойна даже находиться в присутствии его маленькой принцессы. Нет, отцовский инстинкт по-всякому, конечно, проявляется, а уж при привязке он особенно силён, но чтобы вот так?

Не понять мне процессов, происходящих в головах членов братства.

Да и не в головах тоже.

К вечеру страсти по куклам и Веледе немного улеглись, всё купленное для Эстеллы откочевало в небольшую комнату по соседству со спальней Шель и её мужчин. Веледа старалась пореже попадаться на глаза Нордану, да и вообще кому бы то ни было, кроме разве что Бевана. Ледышка с Кадиимом за время нашего отсутствия и вовсе стали не разлей вода, чем глубоко поразили и меня, и Шель, и даже Дрэйка, хотя его-то, по-моему, сложно удивить по-настоящему. После ужина все разошлись по комнатам и вскоре дом затих.

Мне, правда, не спалось.

Метка чесалась, и мысли разные в голове бродили. Хорошо хоть, Кайл написал, отвлёк от размышлений тяжких о магах и некоторых кошаках особо наглых.

Небольшой клочок бумаги материализовался на столешнице как-то вдруг и слишком уж быстро, я даже встать из-за стола не успела.

«Только не говори пока родителям – я хочу переехать в Афаллию».

Какого пса ему там потребовалось?

Ответ я написала на той же бумажке, сразу под кривоватой строкой от брата.

«Зачем?»

«Там возможностей больше, чем в нашей провинциальной Гаалии. Может, когда-то она и была великой страной, первой из новых королевств отказавшейся от рабства, уравнявшей в правах людей и другие виды и так далее, и тому подобное, но сейчас это глушь глушью, хуже только какая-нибудь Наринна, которую и на карте сразу не найдёшь».

Вот так сюрприз.

«Ты сам пришёл к этому решению или из-за девушки?»

«Какие девушки, Лис? Они меня не интересуют… То есть интересуют, но не в том плане, чтобы вслед за девчонкой по континенту мотаться».

Понятно. Или в гонщики хочет податься, или в автомеханики, причём последнее вероятнее.

Особенно если родители затею сына не оценят и откажутся давать деньги.

«Ты хорошо подумал?»

«Но тебя же отпустили в империю. И не возражали, когда ты сорвалась к псам подземного мира».

«Это другое. И из империи я уехала не по собственному капризу».

«Ну да, сестра по духу, разуму, прошлые жизни и всё такое. А если у тебя мечта в настоящем, то это, выходит, неважно?»

Уже слышу едкий тон брата, возмущённый и вызывающий.

«Важно, просто… пойми меня правильно, Кайл, ты называешь Гаалию глушью и по-своему ты прав. Жизнь в большом городе, действительно большом совсем другая и ты должен быть уверен, что справишься, несмотря на трудности, коих там может возникнуть немало. Когда я три года назад жила в Эллоране, я едва могла позволить себе маленькую квартиру в более-менее приличном районе и водителя, всё остальное «съедала» одежда для балов».

«Я не собираюсь просиживать хвосты на светских мероприятиях».

«А что ты собираешься делать?»

Ответ пришёл не сразу и почему-то на линованном листке. До этого Кайл писал на чистом.

«Жду через пять минут на улице за вашим домом. Э.»

Твою ж чащу!

А кошак-то какого пса влез в мою переписку с братом?!

Я посидела, с подозрением разглядывая записку и ожидая ответа от Кайла. То ли послание от брата запаздывало, то ли Кайл решил накатать роман в трёх томах, то ли отвлёкся на другие дела. Я скомкала бумажку, встала, сунула её в карман брюк и выключила в комнате свет. На всякий случай прислушалась. В доме тихо, похоже, спят все, кроме бессонной меня. Что ж, ладно, пойду посмотрю, не задумал ли Эрин диверсии какой.

Спальню я покинула через окно – второй этаж не преграда для оборотня, – в поисках подходящей смотровой площадки немного покружила по небольшому заросшему саду за домом. Ограда у нынешнего логова добротная, высокая и глухая, и пышные кроны деревьев заслоняли окна, не позволяя из соседних домов как следует разглядеть, что происходит внутри. Ветви яблонь, растущих вдоль ограды, местами нависали над задней улочкой, тесной и узкой, но защитный полог решал проблему проникновения через забор кого-то слишком ловкого и прыгучего. С неожиданной ностальгией припомнив дни юности беззаботной, я забралась на одну из яблонь, осмотрела с высоты улицу. Напротив двухэтажные дома ровной линией в обрамлении садов, тоже выходящие на улицу задней частью, в отдельных окнах горел свет, где-то вдали раздражающе лаяла собака. Фонарей нет, по обеим сторонам припаркованы редкие машины – у большинства местных есть гаражи на частной территории, да и кто бросит автомобиль не пойми где, если можно поставить у себя во дворе?

– Лисичек на дереве мне видеть ещё не доводилось, – донёсся снизу восторженный голос этого мерзкого, мерзкого кошака.

Сам Эрин стоял возле нашей ограды и с интересом рассматривал меня зелёными кошачьими глазами, слабо фосфоресцирующими в сумерках.

– Ты какого пса здесь делаешь? – прошипела я, осторожно свесившись с занятой мной ветки. – Тебе совсем уже инстинкт самосохранения отказал с мозгами за компанию?

– Не спится что-то, – пожаловался Эрин. – Холодно и одиноко в пустой постели.

– Ну так девочку сними или сразу парочку, чтоб наверняка уж не помереть от переохлаждения.

– Лисонька, зачем мне какие-то девочки, если у меня есть настоящая пара? – и взгляд такой невинный, искренне недоумевающий, аж противно.

– И иди себе к своей паре. Здесь-то ты чего шастаешь?

– Я и пришёл. Чую, ты тоже не спишь, ну и послал тебе записку.

А полог так устроен, что пропускал любую письменную корреспонденцию, не важно от кого, лишь бы адресат значился находящимся под его защитой.

– Спускайся сюда, – позвал Эрин.

– На кой? – задалась я резонным вопросом.

Кошак небрежно повёл плечом и глянул этак многозначительно.

– Я тебе не девочка по вызову, чтобы твоё одиночество скрашивать, когда оно тебе под хвост ударит, – нашёл детёныша неразумного! Сейчас я выйду из-под защиты, и делай со мной что хочешь – убей, искалечь, похить, используй в качестве рычага воздействия на мятежных собратьев. – Тем более по подворотням.

– У меня машина рядом, – и не подумал смутиться этот вконец обнаглевший кот. – Я здесь один, это не ловушка и не подстава.

Машина? Ещё лучше!

Положим, слышу, что один. Никаких подозрительных звуков и запахов, энергетических и пространственных возмущений, указывающих на присутствие нежелательных соучастников возможного преступления, не считая, конечно, неумолкающего собачьего лая.

– Лисонька, – Эрин шагнул к ограде, однако трогать забор благоразумно не стал, только запрокинул голову, рассматривая меня среди ветвей и листвы. Жаль, что здесь, на юге, яблоневый цвет уже облетел, но плоды ещё не народились в полной мере. Приложить бы этого озабоченного яблочком неспелым да точнёхонько в гляделку бесстыжую! – Спускайся.

– Не-а.

– Я тебя хочу, – разве что не замурлыкал просительно гад мохнатый.

– А я тебя нет.

Точнее, если уж быть честной сама с собой, хочу. Только не конкретно данного самца, но секса, желательного такого, который я смогу вспомнить на следующий день полноценно, а не набором разрозненных, невнятных фрагментов. Так-то получается, что вроде и было что-то, и как бы и не было, ибо в памяти небольшой провал.

– Всё ещё злишься из-за метки? – проявил Эрин чудеса дедукции.

– А ты ждёшь слёз благодарности?

– Я поступил так, как велели инстинкты, к тому же кто бы отказался от столь щедрого предложения?

– Какого предложения? – изобразила я невинность. – Или ты о своей извращённой фантазии, где я якобы сделала тебе и Юлиану брачное предложение?

– Это не фантазия, конфетка, это реальность. Без твоего согласия я бы тебе метку не поставил.

И ведь с одной стороны прав кошак. Не подкопаешься.

– Даже если предложение действительно имело место…

– Имело, – с самодовольной невозмутимостью подтвердил Эрин. – И даже до того, как мы перешли к основному блюду.

– …то было как минимум некрасиво и неэтично пользоваться беспомощностью и неадекватностью пья… не совсем трезвой девушки.

– Беспомощностью? Твоей? – кошак вдруг рассмеялся, коротко, весело и заранее обидно. – Да единственным беспомощным той ночью был Юлиан, которого ты, кстати, едва не изнасиловала в процессе. Как ты на него накинулась! С такой страстью, такой экспрессией! Остатки фрака и рубашки клочьями по комнате летали. Хорошо, что с вами был я. Я и внимание твоё переключил, и буйную энергию распределил в более мирное, так сказать, русло.

Желание зашвырнуть чем потяжелее в нагло скалящуюся физиономию крепло. Только ничего подходящего под рукой нет.

Желание изнасиловать на сей раз его – тоже.

И раз уж кое-кто лишил меня личной жизни, то пусть хоть как-то ущерб возместит.

Натурой отработает.

Контрольно оглянувшись на тёмный массив дома позади, я без предупреждения спрыгнула с ветки вниз, по другую сторону ограды, но реакция у Эрина оказалась вполне приличная – поймал меня в объятия, прижал к себе. А хватка-то скорее бульдожья, не кошачья – жёсткая, мощная, чувствуется, что реши он стиснуть руки сильнее и у меня либо рёбра треснут, либо дух мой сразу отравится прямиком к Праматери.

– Моя богиня решила сменить гнев на милость? – кошак шумно втянул воздух возле моей шеи. – М-м, и впрямь сменила…

– Где там твой агрегат? – я раздражённо дёрнулась, пытаясь утвердиться на своих двоих, пока не передумала и не осознала всю глубину собственного повторного падения.

И ладно бы с Юлианом, но с этим котом загульным?! До чего я дошла…

Вернее, до кого.

– Прямо здесь? – без видимых усилий удерживая меня на руках, Эрин осторожно укусил меня за мочку уха. – Ты же вроде не хотела в подворотне… Впрочем, раз ты настаиваешь… – поставил меня на ноги и потянулся к застёжке на своих брюках.

Твою ж чащу!

– Я машину имею в виду! – рявкнула я.

– А-а! – и вид такой, будто действительно не понял, о каком агрегате могла идти речь. Ага, в этом мире может существовать только один агрегат… тот самый, которым мужики иногда думать пытаются! – Рядом, – обнял за талию, словно опасаясь, что я сбегу – и небезосновательно, надо заметить, – и повёл в начало улицы.

Чёрный автомобиль стоял возле ограды крайнего дома, сливаясь с сумраком вокруг. Передо мной любезно распахнули дверцу заднего пассажирского места и я, задавив последний истеричный вопль рассудка, забралась в тёплый салон, пахнущий дорогой кожаной обивкой, мужским парфюмом и тем резким, пряным запахом желанного самца, что бил наотмашь по инстинктам не хуже убойного афродизиака. И, признаться, мысль, что какой-то мелкий, подозрительный и наглый не в меру кошак может быть мне желанен, не радовала. Ну да пёс с ней, потом самоанализом заниматься буду.

И вообще, во всём виновато воздержание!

Едва Эрин закрыл дверь с внутренней стороны, как я уже сама и с вполне определённым намерением потянулась к застёжке на мужских брюках, но руки мои перехватили за запястья, останавливая на полпути, а меня уложили на сиденье, склонились.

– Не так быстро, Лисонька.

Именно на быстро я и рассчитываю. Нечего тут прелюдии на час разводить!

Эрин, провокационно усмехнувшись мне в лицо, поцеловал. Явно нарочито медленно, одуманивающе нежно, вынуждая уступить и отступить. Отпустил мои запястья, скользнул ладонями сначала по фиолетовой майке, затем проник под неё, накрыл грудь, поглаживая осторожно. И я совершенно позорно, словно девчонка малолетняя, потерялась в этом долгом, странно упоительном поцелуе, выгнулась под бережными прикосновениями, смутно желая, чтобы ни первое, ни второе не прекращалось.

Что творит этот герой-любовник недокусанный? Где быстрый перепих в машине?!

Наконец, когда мои губы уже горели, а кислород, похоже, закончился не только в лёгких, но и в салоне, Эрин отстранился, рассматривая моё лицо в полумраке.

– Ты куда-то торопишься? – поинтересовался насмешливо.

Да, тороплюсь! Сделать дело и поскорее вернуться в логово, дабы с чувством выполненного долга предаться угрызениям совести.

– Нет, – соврала я.

– Вот и не торопись, – и кошак снова меня поцеловал, а ручки его шаловливые опустились ниже, провели по талии и в два счёта справились с пуговицами на моих брюках. Одна рука пробралась под бельё и… пёс подери!

Не удержавшись, я зашипела. Эрин же, прервав поцелуй, приподнялся и самодовольно улыбнулся.

– Знаешь, как заводит ощущение моей метки на тебе? И твой изменившийся запах…

Ласка столь же нежна, неспешна, как и недавние поцелуи, но тело уверенно откликалось на каждое движение пальцев. Спустя немного времени – даже чересчур мало времени – я поймала себя на том, что нетерпеливо подаюсь бёдрами навстречу, дышу неровно, того и гляди, с губ сорвётся стон, и этот запах… Он сводил с ума, заставлял желать большего и под его воздействием тело с трудом подчинялось затуманенному наполовину разуму, готовое едва ли не в прямом смысле растаять кусочком льда на солнце. Я опустила ресницы – и в такой ответственный момент физиономия кошака бесила, – и перестала обращать внимание на собственные реакции. Пожалуй, ещё чуть-чуть, и можно будет обойтись без полноценного секса…

– Мне нравится наблюдать за выражением твоего лица, – Эрин провёл губами по моей щеке и сделал величайшую гадость в мире – остановился.

В смысле пальцы замерли, вынудив меня поперхнуться разочарованным вздохом, зато губы как ни в чём не бывало продолжили блуждать сначала по моему лицу, затем по шее. Я шевельнула бёдрами, положила руки на мужские плечи, не зная, что лучше – то ли оттолкнуть и послать в подземный мир, то ли притянуть ближе к себе. Поцелуи на шее приятны, конечно, однако продолжение банкета парой этажей ниже было бы куда уместнее!

– Будешь хорошей девочкой? – проворковал извращенец семейства кошачьих мне в ямку между ключиц и чуть нажал.

Я дёрнулась, пытаясь сдержать стон. Хочет поиграть в старую игру «Любой каприз за вашу просьбу»? Ладно, я не в том состоянии, чтобы гордость блюсти.

– Буду, – согласилась я, добавив в голос покорности.

И почти не подыгрывала ведь…

Позор!

– Умница. И моей будешь?

– Буду, – а это уже унизительно!

Но палец на чувствительной, жаждущей закономерного финала точке женского тела – весомый аргумент в пользу взращивания терпения и покорности, пусть бы временных и внешних.

– И нашей? – не отставал Эрин. Лёгкое поглаживание и короткий стон всё-таки сорвался. – Не хотелось бы, чтобы в один далеко не прекрасный день ты привела домой какого-то левого самца… а Юлиана я знаю уже много лет и уверен в нём…

Так они давно знакомы? А я думала, они только шапочно общались…

Мысль в голове не задержалась – Эрин вообще убрал руку, отстранился и сел, увлекая меня за собой. Я тоже села, встретила тяжёлый взгляд потемневших глаз.

– Иди ко мне.

Я подчинилась без возражений. Несколько секунд ушло на сражение с брюками и бельём. Эрин притянул меня, усадил на колени, спиной к себе. Я откинулась на мужскую грудь, чувствуя, как ладони сжали мои бёдра, опуская на напряжённую плоть. На первое движение мы оба отреагировали хриплым, шумным выдохом. О, Праматерь… Должно быть, сейчас покачивающаяся в такт машина выглядит со стороны весьма и весьма недвусмысленно… издалека, поди, видно, что её или потрошат, или предаются внутри любовным утехам…

Да и плевать.

В какой-то момент одна рука Эрина скользнула между бёдер, лаская уверенно, и я прогнулась, целиком отдаваясь резким толчкам и нарастающему ощущению скорой разрядки. Кожу плеча царапнули клыки, я закинула руку назад, пытаясь прижаться теснее, и длинно застонала, когда наслаждение накрыло с головой, прокатившись по телу сладкой, горячей волной. Несколько толчков, и клыки сомкнулись, несильно прикусывая кожу.

– Я же говорил, это феерично, – пробормотал кошак, неровно дыша куда-то в район моей шеи.

По крайней мере, действительно неплохо.

Я с некоторым трудом – вялое, расслабленное тело желало лишь растечься лужицей рядом с мужчиной и оставаться в таком положении ближайшие полчаса, – перебралась с колен на свободную часть сиденья, натянула приспущенные брюки и трусики, застегнулась. Эрин недоумённо покосился на меня и с откровенной неохотой поправил свою одежду. Затем нахально сгрёб меня в охапку, ткнулся носом в волосы.

– Поехали ко мне, – предложил щедро. – Там всё же поудобнее будет. И Юлиану я позвоню… пусть привыкает, ему полезно.

– Никаких поехали к тебе или ещё куда-либо, – возразила я. – Это была сугубо единоразовая акция.

– Почему? Тебе же понравилось, я чувствую.

– Дело не в том, понравилось мне или как, – я отпихнула длань, попытавшуюся забраться обратно под майку. – На случай, если ты вдруг не заметил, мы с тобой находимся по разные стороны баррикад. Или, думаешь, я не знаю, что ты крутишься возле меня из-за твоей мести братству? Не догадываюсь, что может связывать тебя с ламией Региной, которая, на минуточку, бывшая подружка Норда, и с господином Лэнгхэмом, который по удачному стечению обстоятельств три года назад жил по соседству с Дрэйком и Нордом?

– Мести? – повторил Эрин и даже отодвинулся, внимательно посмотрел мне в лицо. – Послушай, Лиссет, это не совсем то, что ты думаешь…

О, и посерьёзнел сразу, и имя моё полное вспомнил!

– А что я должна думать?

– Всё… несколько усложнилось: и из-за нас, и из-за раскола в ордене, и из-за их пар, но то, что я к тебе чувствую, неизменно…

Он и не пытается отрицать!

– Ради Праматери, только не заводи песенку о великой и страстной любви с первого взгляда! – перебила я. – Мне не семнадцать и в сказки я давно не верю. Спасибо за приятно проведённое время, – я резко высвободилась из объятий, вышла из машины и, раздражённо хлопнув дверцей, направилась к логову.

Эрин не стал ни останавливать, ни догонять меня. К своему счастью – не знаю, что бы я сделала, реши он продолжить разговор. И к тайному моему разочарованию – почему-то захотелось вдруг, чтобы догнал…