Букет неприятностей

Этот заказ мне сразу не понравился.

Да и кому бы он понравился? Мало того, что записку с поручением, прозрачным намеком и оплатой доставили только к вечеру, когда уже и цветов нормальных не осталось, так и на исполнение дали каких-то несчастных три часа. Но даже это не было столь оскорбительно, сколь известие о том, что ровно такой же заказ получили и остальные цветочные лавки. И если деньги могли прельстить не всех, то лаконичное «Не справитесь — покинете город» мотивировало куда сильнее.

— Тинни, и что нам делать?

Керли еще раз перечитала записку и тоскливо взглянула на мешочек с деньгами. Расставаться с ними не хотелось, да и попробуй такой заказ не выполни…

— Думать, — хмыкнула я, осматривая остатки. Поздно проснулся заказчик. В праздник Третьей Луны цветы и так достать тяжело, а уж под вечер, когда к обеду даже самые стойкие мужья смиряются и открывают кошельки… Нам оставалось разве что пару веток папоротника и сухоцветы в бумагу завернуть. И мне даже хотелось так и поступить, но… все знали печать лорда Эр-Яна, и шутить с фактически хозяином города было себе дороже. А значит букет из дюжины, а лучше двух, цветов, должен быть собран и доставлен не позже полуночи.

Кому только лорд собрался его вручать в такое время?

Тряхнула головой, отгоняя непотребные мысли. Кому бы лорд не собирался подарить букетик, ей уже можно было посочувствовать: аристократ едва ли высоко ее ставил, раз до последнего тянул с подарком. Леди Илена? Или Маринта? А может…

Керли все-таки уронила кошелек. Звякнули монеты, и я вернулась к вопросам насущным: где за два часа достать цветы. Желательно, красивые. Если не удастся — хотя бы целые. Все окрестные поля точно с самого утра оборвали. Наши запасы к обеду почти иссякли, пришлось бежать домой и личные запасы резать…

— Думай, Тинни, думай… — пробормотала про себя. Нахмурилась в тщетной попытке то ли сообразить, как поступить, то ли проклясть лорда, чтобы и думать забыл о всяких букетах, но ничего, определенно, не выходило.

— Мы обречены, — протянула Керли, с трудом отводя взгляд от мешочка. На пару секунд. Меня же больше записка мотивировала. Сразу видно, кто здесь приезжий, а кто верит в благородство лорда. — Тинни, у нас точно нет ничего? А если у соседей купить?

— А ты не видела, что к ним тот же посланник зашел? — хмыкнула я. — Джесс и так нас недолюбливает, а в Третью Луну, да получив заказ от лорда…

— Он не недолюбливает! — вступилась Керли и мечтательно вздохнула. — Он просто не знает, как признаться.

— В чем?

— В своей большой и трепетной любви к…

— …деньгам, — закончила я за помощницу. — Демоны б побрали этого лорда Эр-Яна и всех его предков! — тихо, но с должной экспрессией заявила я. Керли испуганно ойкнула:

— Не говори так, — шепотом попросила девушка. — Вдруг кто-то услышит.

— Думаешь, его светлейшество не знает, как его все любят?

— Конечно, знает. И любят, — вступилась за местную реликвию Керли. А ведь их на самом деле не так много осталось — старых семей, в чьих жилах еще текла кровь основателя этого прекрасного для жизни, но отвратного для торговли городка. И гадил он не только пришлым, но и местным.

Взять того же Джесса. Жил не тужил парень, а ему на голову я свалилась со своей цветочной лавкой. Будто его лавки на улице Незабудок мало было, но… указ лорда. Каждой твари по паре, чтобы, значится, выбор у покупателя был. И Джесс, уже успевший насладиться сладкой монополией в квартале, обретает меня у себя под боком. Точнее — под глазом. Наши окна выходили ровнехонько друг на друга, так, чтобы каждого клиента можно было посчитать, букет оценить, и в мэрию на конкурента донести, если совсем уж из себя выйдешь.

— Любят-любят, — подтвердила я лишь бы не продолжать спор. Для Керли его светлость был идеалом мужчины. Высок, молод, при титуле и жилплощади, за которую платить не нужно. Она, правда, больше красоте внимания уделяла, но я решительно отвергала эту характеристику, так как лично видеть лорда не доводилось, а вот особняк взгляд каждый раз притягивал. И это туда придется нести букет? Бедные мои ноги! На этот холм пока заберешься, все на свете проклянешь!

— Так бы сразу, — пробормотала Керли и снова вспомнила о проблеме насущной. — Цветы… Где нам взять цветы?..

— На погосте? — озвучила я крамольную мысль. Но я просто была в отчаянии. — Кажется, старого господина Лентеля хоронили совсем недавно.

— Да ты!.. — Керли взмахнула рукой, норовя, видимо, обличительно ткнуть в меня пальцем, но монеты вновь звякнули, и она закончила уныло: — Неделя уже прошла, все завяло. Да и не успеем. До погоста два часа пешком, значит четыре, чтобы вернуться. Ехать туда никто не решится: это ж духам мертвых тоже букетики нести придется. Не вариант, — вздохнула помощница.

— Не вариант, — повторила я, присаживаясь на высокий табурет. В окне напротив мелькнул знакомый силуэт, и я попросила: — Керли, задвинь шторы.

— Зач?.. — Девушка обернулась, а в следующее мгновение уже торопливо семенила к окну, бормоча: — Нечего подглядывать. Пусть сам думает.

Я усмехнулась.

— А как же наша большая и чистая любовь?

— Вот заказ сделаем — и пусть любит вас на здоровье!

— Лучше не меня, — хмыкнула и поджала губы. На ум приходил только один вариант решения проблемы, раз уж путь на погост был закрыт. Но он мне не нравился. Вот совсем не нравился.

— Керли, — позвала я. Девушка обернулась. — А его светлость маг?

— Еще какой!

— Так какой же?

— Боевой! — с гордостью ответила помощница. Я еще раз взглянула на записку, потом — на кошель, следом — на туфли Керли, которые давно нуждались в починке, на собственную подшитую уже не в одном месте юбку, и решилась:

— Ладно, что-нибудь придумаем.

— А у тебя еще что-то осталось?

— Постараюсь дома найти. Или хочешь проверить, насколько милым может быть ваш лорд, если его приказ не выполним?

— Не хочу. — Керли торопливо замотала головой, непроизвольно прижав кошель к сердцу. — Здесь на две луны аренды хватит. И поставщикам заплатить. У нас ленты почти кончились, и магистру Ольену за капли цветения еще не уплачено… — принялась перечислять помощница, глядя на меня с надеждой и тоской.

— К господину Терку успеешь? — поинтересовалась я, глядя на часы. По всему выходило, что у нас есть четверть часа, если мы хотим сдать выручку. Если бы не кошель, можно было бы повременить, но хранить настоящее золото в лавке… Нет, я, конечно, верю в стражу, но в ночную гильдию как-то больше. Опыт, знаете ли. Не свой, разумеется.

— Обижаете!

— Тогда беги. Но возьми, сколько тебе не хватает, на туфли. Сегодня хорошо поработали.

— Но госпожа…

— Беги, пока не передумала, — отмахнулась я, встряхивая ящик и выгребая заработанные за день монеты. Не золотые, конечно, горы, но весьма достойно. Жаль только, что до следующего большого праздника еще две луны. И то большинство горожан на цветы тратится не станет. — Лавку сама закрою. А ты лучше матушке помоги.

Монеты упали в мешочек, туда же отправились и деньги лорда. Керли подхватила добычу и уже в дверях крикнула:

— У вас все получится, госпожа Тинель!

И прежде, чем я успела запустить в нее что-то тяжелее укоризненного взгляда, скрылась. Застучали каблучки по мостовой, но быстро стихли, стоило Керли свернуть на соседнюю улицу.

— Пора домой, — вздохнула я. Оглядела образовавшийся за день беспорядок, грязный пол и порадовалась, что ближайшая проверка назначена на конец луны. — Завтра уберусь, — пообещала себе. Подцепила с гвоздика пальто, оделась и вышла.

Механически закрыла лавку — мыслями я была уже дома, перебирала в памяти оставшиеся цветы и решала, какие из них я могу предоставить лорду, не вызывая лишних вопросов. А таковые могли бы возникнуть, будь лорд не боевым магом, а хотя бы теоретиком. Травнику я бы вообще не рискнула свой огород показывать. Но боевой маг… Должно повезти. Хоть в этот раз. Пожалуйста, боги, демоны, хоть кто!

— Взяла заказ? — Мне на плечо легла ладонь, а в нос ударил терпкий запах новых духов Джесса. Он их каждую неделю менял, будто пытался нащупать мою слабость. Но больше стойкой неприязни к мускусу ничего не добился.

— А ты?

Я стряхнула его руку и посмотрела прямо в карие глаза конкурента. Джесс недовольно прищурился. И еще бы он не злился: понравится лорду букетик, станешь главным поставщиком цветов на праздники — и денежки рекой потекут. А тут я на его пути к круглым и золотым. Непорядок.

— Откажись! — потребовал конкурент.

— Сам откажись, — вернула «добрый совет» соседу. — И дай уже пройти. Вечер не бесконечный. Самому-то времени хватит? Или на погост кого послал?

Судя по тому, как дернулась щека у Джесса, мысли про погост у него тоже имелись. Непонятно только: это его перекосило, потому что боится, что и я туда Керли отправила и его добыча меньше будет, или оттого, что такие мысли не очень-то и вязались с образом добропорядочного (уже смешно!) торговца.

— Составлять букет из кладбищенских цветов — дурная примета.

— Так они там не росли, а что полежали немного… Разве такая мелочь может кому-то повредить?

 Я нагло посмотрела в глаза коллеги.

— Лорд не оценит, — предупредил Джесс, отводя взгляд. Мне на миг показалось, что он хочет добавить что-то еще, но то ли врожденная скупость помешала, то ли не посчитал меня достойной, но открывшийся было рот тут же захлопнулся, чуть не прикусив коллеге язык. И это было уже подозрительно.

— Если ты не скажешь — он и не узнает, — хмыкнула и, поднырнув под пытавшуюся остановить меня руку соседа, направилась домой. Работы еще был непочатый край. Но пусть Джесс думает, что таки на погост спешу.

«Интересно, подставит или нет?»

— Красивые цветы не только на погосте лежат, в поле тоже можно найти, — донеслись до меня слова Джесса, когда я уже сворачивала за угол.

И как я должна была это понимать? Это мне подсказывают в поля на поиски податься или посылают в дальний путь?

Тряхнула головой и выбрала компромиссный вариант — домой. К тому же, он меня уже заждался. А потому принял в свои объятия характерным скрипом половиц и запахом прелого дерева. Опять где-то крыша протекать стала. Найти бы еще где, но сейчас времени на бытовые дела не было.

Свеча зажглась тут же — все же силу я не утратила, как бы кто ни надеялся. Спустилась по шаткой лестнице в подвал, привычно пропустила предпоследнюю ступеньку, спасая ноги от обездвиживающего аркана, и, чуть спружинив, приземлилась на твердую, утоптанную не одним поколением контрабандистов и просто мелкого жулья, почву.

Сырой воздух ударил в легкие. Я задержала дыхание, пережидая первые мгновения встречи с запахами подземелий, и выдохнула, слегка привыкнув к ароматам. Когда я заселялась, путь в городские катакомбы был надежно закрыт, но что такое пара телег земли и запечатывающие чары против любопытства и жажды расширить доступную жилплощадь? Вот и я решила, что глупость неимоверная думать, что такие мелочи меня остановят, и купила домик на улице Ключей. Продавец так сладко улыбался, что подвох был очевиден, но бесплатная водичка тоже неплохо. Главное вовремя ее вычерпывать, и дерево обрабатывать.

«Так может не крыша потекла, а вода раньше времени подниматься стала?»

Приложила ладонь к стене, прислушалась к ощущениям и покачала головой: нет, ключи пусть и били, но пока не в мои стены. А в катакомбы и вовсе удивительным образом — умели когда-то строить на совесть — почти ничего не затекало. Ни по весне, ни в сезон летних ливней. Так, в самые неудачные дни, по щиколотку набежит — но не более. На улицах и то реки глубже собирались.

Щелкнула пальцами, призывая призрачный огонь. Тьма вокруг принялась стремительно отступать, обнажая древние стены. Убедившись, что никто не стоит у меня за спиной, выдохнула с облегчением.

Настоящее пламя в здешних коридорах лучше было не использовать. Не знаю, чем местным обитателям не нравился истинный огонь, но во избежание встречи лучше было обойтись. Хотя и без маяка можно было случайно встретить неупокоенного. Они хоть и редко, но забредали на верхние уровни.

Прикрыла глаза, призывая источник, и выдохнула: на моем уровне никто не гулял. Четверти часа хватило, чтобы добежать до знакомого прохода и боком протиснуться внутрь. А ведь первый раз я тут чуть не застряла, но лишения и нервы из любого толстяка доходягу сделают, а меня и в лучшие времена незнакомцы покормить старались. Правда, их интерес был весьма меркантилен, но важен ведь сам факт.

Вытянула вперед ладонь, привлекая призрачный огонь и втянула силу. Здесь, в моем маленьком логове, лишний свет был ни к чему. Глаза и без того слезились, не в силах выносить свет, исходивший от вдававшегося в стену треснувшего камня. Видимо, строители пытались избавиться от помехи, но ничем кроме трещин и пролитой крови это не закончилось. Даже сейчас, спустя века, с острых граней камня можно было стереть засохшую кровь. Мою в том числе: по первости неудачно упала и наследила. Так что теперь и в моих интересах было защищать это место от посторонних.

Отвернулась, сжала пальцы в кулаки, пережидая дрожь от воздействия запечатанного в камне Линтара источника. Нащупала очки с темными стеклами, надела и лишь спустя пару минут наконец смогла нормально оглядеться.

За минувшие двое суток никаких катастрофических изменений не произошло.

Никто не подгрыз ножки столов, роняя мои грядки на утоптанный пол, разросшиеся корни не выбросили часть земли за края грубо сколоченных досок (а как еще я могла сделать это сама?), почва не успела высохнуть… Мой огород был в безопасности. Но его частью придется пожертвовать в угоду проклятому лорду.

— Боевой маг, — повторила я, придирчиво изучая растения. — Кого из вас он не узнает?..

А вопрос был насущный. В моей личной коллекции случайных растений не было: и пусть часть из них можно было найти в столичной аптеке, большинство показывать посторонним не следовало, независимо от их отношения к закону. Но, как назло, чем более ядовитым было растение, тем прекраснее его цветы.

И лучше бы я собрала букет, от одного взгляда на который замирало бы сердце, без гарантии забиться вновь, но… боевой маг. Если он и разбирается в растениях, то именно в таких, а значит…

Рука сжала рукоятку небольшого ножа, и я направилась к самому дальнему столу. Здесь не было ярких цветов, но те, что были… Любой природник продал бы за них душу, но именно травникам и нельзя было их видеть. Считавшиеся утраченными, экземпляры моей личной коллекции, лишь вблизи камня Линтара они наконец-то проросли.

Сказать, что, срезая цветы, я ненавидела лорда, значило сильно преуменьшить.

— Малая жертва ради большого успеха, — уговаривала я себя, собирая букет.

Ядовитых цветов добавить все же пришлось, но выбирала я придирчиво: так, чтобы яд нужно было изготавливать, а не просто пренебречь гигиеной. Прищурилась, оглядывая деяния своих рук, и поторопилась наверх.

Чуть не забыла снять очки, но, натолкнувшись на стену, вспомнила и оставила их в своей сокровищнице. Призрачный огонь заискрился меж пальцев, и я побежала домой. Время стремительно утекало. На ходу подхватила корзинку, остановилась, лишь чтобы осторожно уложить перевязанные лентой цветы, и, накинув пальто, выскочила на улицу.

Редкие фонари освещали дорогу. Часы на городской ратуше пробили десять, и я выругалась. Придется брать извозчика. Махнула рукой, сжимая пальцами манок — весьма полезная оказалась штучка, хоть платить за нее требовалось каждую луну, — и в нетерпении переступила с ноги на ногу.

Обычно, от вызова до прибытия экипажа проходило не больше четверти часа, но… праздник Третьей Луны. Экипажей не хватало, и ворчать можно было разве что на себя, если не хотел остаться стоять на улице — желающих прокатиться с ветерком в городе и так хватало.

— Куда? — спустя четверть часа бодро уточнил возница, останавливаясь рядом и взметая облака пыли. От него ощутимо несло тонизирующим отваром. Всю ночь, верно, собирался работать. Но не мне его осуждать, а за добрые советы обычно платят черной неблагодарностью, так что… промолчим.

— Поместье лорда Эр-Яна, — кратко ответила, забираясь.

— Букетик завести? — хмыкнул извозчик, а я насторожилась:

— Уже весь город знает?

— А как же, — рассмеялся мужчина и, видимо, тронул поводья. Экипаж качнулся, скрипнули колеса, но ничто не помешало вознице продолжить: — Даже я уже второй раз поеду. Милорд совсем с ума сошел: кого только не озадачил заказом. Все цветы в городе решил скупить. Иной мужик у своей бабы стянуть веник не прочь, за такие-то деньжищи!

Сколько именно лорд готов был отдать за веник, возница не знал, но, судя по размаху рук — даже мне в окошко была видна одна из ладоней, немало. Я покосилась на свою корзинку, понимая, что в отличие от решивших подзаработать мужиков, продешевила. Но спокойствие дороже, так что…

Всю дорогу я пыталась убедить себя, что поменять редкости на время — достойная сделка, но все равно червячок сомнения глодал душу. И, когда экипаж остановился, я пару минут провела в раздумьях.

— Госпожа, приехали, — поторопил меня извозчик. — Ваша очередь выходить.

Я высунулась в окно, а после безрадостно спустилась на выложенную плиткой дорожку. Она не пустовала. Передо мной, перекатываясь с одной ноги на другую, шел высокий мужчина в дорогом, даже по меркам столицы, пальто. Мы не были знакомы лично, но не узнать господина Кантелье, владельца лучшей цветочной лавки города и по совместительству страха и ужаса родителей всех девиц на выданье я не могла.  И тот факт, что он лично вызвался доставить букет… поднял мне настроение. Особенно, стоило взглянуть на корзину в руках его слуги. Мой, пусть и ценный, но не такой яркий букет определенно останется незамеченным на фоне шедевра Кантелье. А потому я не стала спешить, позволяя главному флористу города зайти первым и передать чопорному дворецкому подношение для хозяина.

— …не разочаруете леди.

— Уверен так и будет, — холодно отозвался дворецкий, утрачивая интерес к господину Кантелье. Его взгляд нащупал меня, и слуга уточнил: — Ваше имя?

— Тинель, улица Незабудок. — Я протянула свою корзинку, и, готова поспорить на всю стоимость заказа, господин дворецкий при виде моего букета нахмурился. Впрочем, это не продлилось долго. Стоило моргнуть — и можно было смело утверждать, что мне показалось, таким отчужденно-холодным стало лицо служащего.

— Вас проводят, — пообещал он, забирая мою корзину. В то время как букет господина Кантелье достался слуге. И вот тут мне стало не по себе: если раньше гнев и зависть главного флориста города обходили меня стороной, то только что дворецкий лорда Эр-Яна перечеркнул мою мирную жизнь.

— Госпожа Тинель, — в голосе обратившегося ко мне Кантелье было столько сладости, что мне захотелось хлебнуть водички, — не откажетесь вернуться в город со мной?

— Прошу прощения?..

— Прощу, если составите компанию, — пообещал Кантелье, и взгляд у него был таким оценивающим, что нельзя было утверждать: он мерки для гроба снимает или высчитывает, какое жалованье готов мне предложить. Оба варианта были равновероятны. Прецеденты имелись, правда, в первом случае связь господина Кантелье со смертью Гуша Арке доказать не удалось, но слухи…

Я сглотнула, когда наши с Кантелье взгляды встретились. Он усмехнулся, видимо, довольный произведенным эффектом, протянул мне руку, намекая, что следует и честь знать, не обременяя хозяев своим присутствием, но тут же отдернул, словно обжегся.

И я только перевела дух, как позади меня тихо сообщили:

— Госпожа Тинель, его светлость просит вас задержаться.

Я не знаю, от чего по моей спине пробежал холодок — от взгляда Кантелье, обещавшего мне муки и допрос с пристрастием, или от открывшейся перспективы, но одно было очевидно: меня ждали неприятности. И единственной неизвестной переменной был их размер.

— Если его светлость не устроил букет, я могу вернуть деньги, — скрипя душой, предложила я. Денег, труда, а главное — своих срезанных сокровищ — было жаль, но… еще четыре луны. Продержаться в городе четыре луны — и я смогу навсегда забыть и о злопамятном Кантелье, и о мрачном лорде, и о доставучем Джессе, и о наивной Керли, обожающей своего лорда и булочки с сахаром.

Поморщилась, понимая, что не обо всем хочу забыть, но, кажется, кто-то истолковал это по-своему.

— Я компенсирую ущерб, если госпожа Тинель примет мое предложение, — тоном демона-искусителя предложил Кантелье, оказываясь у меня за спиной. Он бы и свою ладонь покровительственно устроил на моем плече, но реакцией меня боги не обделили: отшатнулась я резко и сразу на два шага. И, видимо, последнее обстоятельство задело Кантелье больше: по его лицу пробежала волна недовольства, а глаза прищурились зло и многообещающе. Мне даже показалось, что в них мелькнул котел и пара знакомых травок, но в следующее мгновение главный флорист города моргнул, а на его губах зазмеилась нарочито любезная улыбка.

— Госпожа Тинель сообщит вам о своем решении позднее, — ответил за меня дворецкий. — Прошу, милорд ждет вас.

И, выбирая между Кантелье, чье самолюбие я нечаянно задела, и лордом, я малодушно предпочла последнего. В тот момент он показался мне менее опасным, хотя, вероятно, следовало уйти вместе с флористом. Проблем оказалось бы меньше, но кто же знал…

Дворецкий ориентировался в доме лорда, как в родном, чего нельзя было сказать обо мне. Повороты, подъемы, спуски — все слилось для меня воедино, и, исчезни сейчас мой провожатый — я бы плутала по коридорам особняка до тех пор, пока не стала бы призраком. И лишь тогда, определенно, за пару-тройку сотен лет, выучила бы все изыски древнего архитектора.

— Мы пришли, — остановившись прямо перед моим носом, отчего я чуть не внесла в траты на эту луну поход к целителю, уведомил дворецкий и сделал шаг в сторону, намекая, что сам он в комнату, из-под двери которой пробивался свет, входить не будет.

Тихий стук, порыв ветра, тронувший волосы, и мне ничего не осталось, кроме как войти. Дверь за мной услужливо закрыли. С характерным звуком провернулся ключ, и я, нажав на ручку, лишь убедилась в неотвратимости беседы.

Обернулась, взглядом выискивая настойчивого собеседника, но нашла лишь пустоту. В комнате никого не было — не считать же за собеседников чужие портреты. Они, хоть несли отпечаток давно ушедших душ, ничем занимательным делиться не желали: разве что подчеркивали — наследственность в семье лорда была сильна. Никто из изображенных на картинах людей не смог избавиться от высокого лба и прямого носа. Правда, некоторые пытались, но их попытки успехом не увенчались: переломы по наследству не передавались. А вот любовь к черному с серебром или входила в базовую комплектацию, или успешно прививалась всем поколениям.

Потому, услышав, как щелкнул, отпираясь, замок, я уже примерно представляла, кого увижу на пороге.

Лорд Эр-Ян взял от предков все, что полагалось: земли, банковский счет, чувство стиля, а вкупе с прямым — еще ни разу не сломанным (предки осуждающе смотрят!) — носом, густыми черными волосами, небрежно собранными в хвост, и идеально чистой кожей… Его любая красавица готова была пригреть и приголубить. И можно даже без первых двух обстоятельств — только бы открыл тайну: чем таким надо мыть голову и тереть кожу, чтобы добиться хотя бы схожего результата.

И я так явственно представила, как измученные дурно пахнущими эликсирами дамы добиваются ответа на свой сакраментальный вопрос, что непроизвольно улыбнулась. Впрочем, ровно миг потребовался, чтобы моя улыбка померкла. Миг и четыре слова, сказанные усталым, но требовательным голосом лорда:

— Откуда у тебя терлис?

Сердце пропустило удар. Я сглотнула, но прежде, чем успела открыть рот и промычать невнятное: «А что это такое? Что росло в поле — то и притащила, выбора-то в Третью Луну совсем нет», была остановлена вкрадчивым:

— Солгите мне, госпожа. Умоляю вас, просто солгите.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Потому что все кары, которые мог обеспечить мне лорд, закончились бы выдворением из города — на большее я нагрешить не успела, но стоявший за его спиной блондин… Вот уж у кого наследственность была выдающаяся. Такая, что не погнушались на монетах печатать. Но что хуже всего — соврать ему было невозможно. Точнее — невозможно, если жить хотелось долго, счастливо и без боли. И дело даже не в раскаленном металле, что может оказаться в теле по его воле, а в связывающем всех жителей империи обете, что давался едва ребенок учился говорить. И неважно, кому из представителей династии он был принесен.

Зубы сжались рефлекторно, чуть не оставив меня без кончика языка. Лорд обернулся и с явным неодобрением попросил:

— Ваше высочество, воздержитесь от угроз в моем доме.

— Разве я угрожал? — В голосе принца слышалось притворное удивление. Возможно, будь в нем чуть меньше издевки, кто-то бы и поверил. По крайней мере, сделал бы вид, что очарован актерскими способностями принца. Или самим принцем.

Людям вообще свойственно очаровываться властью, а уж наследным принцем и подавно. Нет, у императора и другие дети имелись — но ключевым тут было имелись. В прошедшем времени. Стоило кому-то из детей императора подобраться к совершеннолетию, как они скоропостижно отправлялись на свидание с богами и производили такое неизгладимое впечатление, что обратно на грешную землю их не пускали.

— Госпожа Тинель, присядьте, — видимо, решил немного разрядить обстановку его светлость, но если мне чего и не хотелось — так это и садиться. Что сейчас, что на десять лет за оскорбление короны. А ведь если последую предложению лорда и сяду в присутствии коронованной особы без его на то позволения… Как же я люблю эти светские «условности»!

— Благодарю, ваша светлость, но я постою, — натянуто улыбнулась, не сводя взгляда с блондина. Бледность, конечно, всегда считалась признаком аристократа, но его высочество, верно, решил всех перещеголять. Еще немного — и покойники позавидуют.

— Покойники позавидуют… — вслух повторила я и впилась взглядом в его высочество. И меня интересовал вовсе не имперский профиль или слипшиеся от пота пряди, в первый момент упущенные из виду: все же, когда видишь угрожающих тебе коронованных особ меньше всего думаешь, когда они в последний раз умывались.

Я принюхалась и… это было ошибкой. Серые глаза принца недобро прищурились. А я не успела и шага сделать, как его светлость оказался за моей спиной. Хотя как будто мне было куда бежать. Было бы — за три часа собрала монатки и уехала в дальние и тихие края. В Рот-Бин, например, там и климат мягкий, и фрукты круглый год, и император со свитой далеко. А вождь племени — свой в доску парень, если противоядия варить умеешь от любовных зелий. Я — умела.

— Откуда у тебя терлис? — Теперь вопрос прозвучал из уст его высочества и, судя по характерному запаху, который он выдыхал, я могла с уверенностью заявить, что терлис, вместо того чтобы быть преподнесенным даме, был старательно разжеван. Не зря же у принца язык стал такого красивого темно-фиолетового цвета.

— Наследство покойной матушки, — сказала я, надеясь, что прозвучало правдоподобно. По крайней мере, это было полуправдой, а значит имелись шансы, что все пройдет хорошо.

— Допустим, — сквозь зубы процедил его высочество, когда меня не согнуло пополам от боли. Я перевела дух. — И часто ты используешь ее наследство в букетах?

— А был выбор? — Я горестно вздохнула. Теперь я не врала, и оттого немного приободрилась. — В Третью Луну, да к вечеру… Я не господин Кантелье, у меня таких запасов нет, а угрозы лорда не игнорируют. Что было — то и собрала.

— А ты не так милосерден, друг мой, — поддел его высочество Эр-Яна. — Угрожаешь поданным, вынуждаешь семейные реликвии отдать…

— Все ради вас, — сухо заметил его светлость и добавил: — Я возмещу расходы, госпожа Тинель, но вам придется повременить с возвращением в город. О прибытии в город моего друга не должны узнать, а как бы вы ни уверяли, что сохраните тайну, и как бы мы ни желали поверить вашим словам…

Он не стал договаривать, но я и сама могла продолжить: …хороший палач любые клятвы заставит нарушить. А если не справится — можно и некроманта привлечь. Ради его высочества — даже за тройную плату.

— Тридцать золотых, — озвучила я цену. Подумала и решила обнаглеть: все же тридцать золотых не включали в себя цену терлиса. А он был вообще бесценен: на рынках разве что пыль от него продавали. И на ту очередь стояла. — В день.

«Надо было приносить ядовитый букет… Посидела бы в камере, отдохнула, принца бы в глаза не видела…»

Но чего нет — того нет. И перекошенное, будто я на его кровные покушалась, лицо его высочества предстало перед глазами. И он бы определенно заявил что-то грубое, а то и угрожающее, но лорд Эр-Ян поспешил вмешаться:

— Согласен. — И протянул мне руку. Мне! Говорить о том, что это было попранием всех правил, значило промолчать. И его высочество смолчал, лишь скорбно воздел глаза к потолку, реагируя на самоуправство друга. Подчиненному такое бы не спустили. — Эдвин, проводите госпожу Тинель в гостевые покои.

Дворецкий появился в гостиной так быстро, что у меня не было сомнений: он ждал за дверью. Другим открытием стало абсолютное доверие лорда к своему слуге: кому попало подслушивать бы не позволили, а значит попытка переманить Эдвина на свою сторону или даже купить мелкую услугу закончится докладом лорду. Но не могут же все здесь быть так преданы хозяину?

Вспомнила о путах императорской семьи и хмыкнула: что мешало старым семьям пойти по тому же пути? И если да — мне становилась понятна преданность горожан своему повелителю. Вассальные клятвы ведь не только на способность лгать влияли, но и в прямом смысле отдавали жизнь того, кто их приносил, в распоряжение принимающего.

Хорошо, что сегодня огород свой навестила и полила все. Чуяла моя печенка, в ближайшие дни я за своим хозяйством поухаживать не смогу. И лорду счет выкатить — тоже. Да и нужны мне его деньги, как собаке пятая нога!

— Госпожа. — Меня тронули за локоть, намекая, что беседа окончена, моя судьба на ближайшее время решена, а у Эдвина и других дел хватает, кроме как ждать, пока я изволю постоять столбом посреди гостиной. — Час поздний, не желаете ли отдохнуть?

— Желаю, — буркнула и послушно посеменила за дворецким, вновь ожидая тысячу переходов на пути к цели.

— Она врет, — уверенно заявил его высочество, стоило девушке покинуть комнату. Поморщился и опустился в кресло, практически рухнул, словно утратив всякие силы. Впрочем, так оно и было. Стоял его высочество на одной лишь гордости.

— В чем? — лорд Эр-Ян был куда спокойнее, но от возможности присесть отказываться не стал. — Приказать подать тебе бульон?

— Я бы предпочел выпить, — хмыкнул его высочество, но, перехватив взгляд друга, мирно добавил: — Бульон подойдет. И пусть принесут остатки букета. Вдруг там есть еще что-нибудь занимательное, чтобы пожевать.

Его светлость кивнул, поднялся из кресла и вышел, оставляя приятеля одного на пару минут. Все же называть принца другом было дерзостью, даже несмотря на более чем десять лет близкого знакомства. Отдав слуге необходимые распоряжения, хозяин особняка вернулся в гостиную.

— Никогда не думал, что увижу, как наследник престола будет с остервенением вгрызаться в немытые стебли какой-то травы.

— Ты не ты, когда отравлен, — прикрыв глаза, будто даже мягкий свет потолочного артефакта доставлял ему неудобства, сообщил принц. — Меня больше интересует, откуда у нее взялся терлис.

— Он так редок? — Прежде чем вновь опуститься в кресло, его светлость плеснул в бокал янтарной жидкости и, отпив, удовлетворенно усмехнулся.

— Он не для букетов, — приоткрыв один глаз, заметил его высочество и перевел взгляд полный зависти на друга. Тот отсалютовал бокалом.

— Но разве ты не надеялся, что, отчаявшись найти цветы, цветочники обнесут аптеки?

— Надеялся, — губы принца тронула улыбка, — потому и попросил сделать такой заказ. Но рассчитывать на то, что мне принесут терлис, не мог. Был бы счастлив хоть чему-то из арсенала целителя, но терлис… Даже в сокровищнице семьи его семян практически не осталось. До чего капризная трава…

— Заберешь девчонку в столицу помогать садовнику?

— Отчего нет, — усмехнулся его высочество. — Если тебе она не нужна.

— А если нужна?

— Государственные интересы превыше всего, — напомнил блондин и нахмурился. — Слишком много совпадений. Нападение, редкий яд, девчонка с терлисом, а ты отпустил ее отдыхать.

— Если она уже соврала тебе, соврет еще раз. Как видишь, ее не скрутило от боли нарушения обета. Значит, либо она сказала правду, либо обета не приносила.

— Иностранка? Нет, не похожа.

— Значит, наследство покойной матушки, — припомнил слова цветочницы лорд. — Осталось узнать, кем эта покойная матушка была. Распоряжусь.

— И поторопи слуг. Пусть принцу и не престало жевать траву, пока это приносит облегчение, я готов стерпеть твои насмешки.

— Я не смею, — лукаво улыбнулся лорд, но слуг поторопил. Как бы ни пытался его высочество храбриться, ему пока, действительно, не следовало надолго оставаться без противоядия. Каким бы действенным ни был терлис, мгновенно избавить организм от яда он не мог.

И принц снова жевал стебли. С остервенением вгрызался в молодые побеги, жадно высасывая соки.

Бульон успел остыть, когда его высочество наконец с сожалением выплюнул остатки терлиса. Выглядеть он стал получше, но визит целителя все равно нельзя было исключать из повестки.

— Я свяжусь с магистром Эльрианом…

— Нет, — отрезал его высочество. — О том, что я собираюсь навестить тебя, знало не так много людей.

— Едва ли магистр заинтересован в твоей смерти.

— Не заинтересован, и я не хочу, чтобы он рисковал. Что стало бы с тобой, умри я здесь? Хочешь подставить и наставника?

— Но мы должны сообщить во дворец о попытке.

— Сообщим. Позже. Пока же — пусть думают, что я при смерти, а ты это скрываешь.

— И спускаю состояние на цветы.

— Выбираешь лучшие для похоронных венков, — пожал плечами принц и потянулся за остывшим бульоном. Отпил, поморщился, но убирать еду не стал. Хоть такая — но без нее было не обойтись

— Учитывая, что треть доставленных букетов из них и собрана… Повезло, что хоть кто-то додумался до лекарственных трав.

— И этот кто-то ими обладал. Что о ней известно?

— Полное досье пока не собрали, но регистрационную карточку доставили. Госпожа Тинель Арте, двадцать четыре года, проживает на улице Ключей в пятом доме. Держит цветочную лавку на улице Незабудок, в Вирленсен прибыла около года назад, налоги платит вовремя, проблем с законом не имела, жалоб не подавала.

— Дар?

— Указана седьмая ступень. С таким даже в школы не поступишь, достаточно одного освидетельствования.

— Перепроверь, — распорядился принц, залпом допивая бульон и оставляя кружку на столике. — Она слишком проста для той, что вырастила терлис. Слабый маг может справиться, но для этого он должен быть опытен. Двадцать четыре… слишком мало, чтобы набраться опыта, но слишком много, чтобы никогда не общаться со стражей. Свяжись с Ликартом, пусть проверит все.

— То есть его ты не постесняешься втянуть?

— Если он даст себя втянуть — я буду счастлив.

Покои, куда меня привели, определенно предназначались для особых гостей. И если гостиная не цепляла взгляд, то спальня… Все от окон, выходящих во внутренний двор, до обитых мягкой тканью стен — без слов говорило о доверии. И, верно, мне следовало считать себя польщенной: больше разве что императрица фаворитке могла не доверять. Впрочем, меня больше беспокоило другое: я слишком хорошо знала, как все это мягкое убранство на стенах, пылесборники на полу и тряпки на окнах горят. А ставни, внезапно, оказываются так плотно закрыты, будто их специально заклинили. И повезет, если не смазали отравой.

Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Лорд Эр-Ян не мог питать ко мне столь горячих чувств, а значит мне скорее демонстрировали внутренний дворик, чем намекали на безвременную кончину. По крайней мере, проще было не намекать, а привести угрозу в исполнение.

— Тридцать золотых в день, — повторила я, распахнула дверь соединявшую гостиную и спальню и, не разуваясь, под бросаемыми на меня исподтишка взглядами дворецкого прыгнула на кровать. Лицо Эдвина не дрогнуло, но я готова была поспорить, что мнение обо мне у дворецкого пошатнулось. И пусть. Я — деревенщина, манерам не обучена, все, что знаю, унаследовала от матушки, сельской травницы. А жили мы… да хоть бы и в Веселых Поскакушках, близ Гиблого леса. Туда, если проверить решат, добираться только в одну сторону неделю. И это если по пути ничего не сломается. А если колесо отлетит или волки лошадь задерут, то и на месяц может растянуться. Места дальние, гиблые, маги силу быстро теряют. Хорошие, в общем, места для беглых. Раз-два в поколение кто-нибудь из придворных умельцев, не желая принимать награды за труды из мускулистых рук палача, переселялся, прихватив с собой что-нибудь ценное. Тот же терлис, к примеру.

— Господин Эдвин, — окликнула я дворецкого, садясь на кровати. Тот не стал заходить в спальню, но из виду меня не терял, не покидая гостиной.

— Госпожа Тинель?

— Может, у вас осталось что-нибудь от ужина? Заказ его светлости пришел невовремя, я не успела поесть.

— А как же диета?

— А как же здоровый сон? — в тон собеседнику отозвалась я, соскакивая с кровати. — Но, если вы настаиваете, я могу сама поискать что-нибудь съестное. А потом приготовить. Где придется, — так и не определившись с местом, закончила я.

— Я пришлю к вам служанку, — пообещал Эдвин, видимо, поверив в серьезность моей угрозы. Или он просто не хотел, чтобы у меня был повод разгуливать по дому, пугая местных привидений. А после очередного путешествия в поисках опочивальни я была уверена: как минимум призрак заплутавшего гостя здесь должен быть. А то и не один. — И позабочусь о сменной одежде.

— Сообщите его светлости, что я хотела бы вернуться в свой дом собрать немного вещей. — Мой голос настиг дворецкого уже на пороге, но он кивнул, не оборачиваясь.

Замок не щелкнул, что не могло не обнадежить.

Я шумно выдохнула, прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и… приступила к вандализму. Ну не могла я оставаться в помещении, где одна искра способна всю комнату сжечь. Просто не могла. И, если его светлость настаивает на моем здесь присутствии, я хотя бы избавлю себя от ночных кошмаров. Хочет — пусть вычтет новый ремонт из обещанной суммы!

То, что я погорячилась, стало ясно, когда ладонь прошла сквозь иллюзию. И пусть я испытала облегчение — вероятность сгореть стремительно падала, с другой стороны, странный выбор иллюзий заставил меня усомниться в душевном здравии лорда. Кто для гостевых покоев выбирает подобные сюжеты? Это, конечно, разумно, если от гостей хочется поскорее избавиться, но, мне казалось, меня, напротив, просили задержаться.

В глубоких раздумьях я опустилась прямо на пол и уставилась в стену, которая, на поверку, ничем не отличалась от такой же в коридоре. Разве что цвет панели, закрывавшей камень, имела светлее.

Робкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и подняться. Все же представать перед слугами сидящей на ковре и смотрящей в одну точку… Так они точно решат, что интерьер соответствует гостю.

— Госпожа? — тонкий голосок так и доносился из-за двери. Заходить без позволения девушка не рискнула. — Я могу войти?

Вместо ответа я подошла к двери и открыла ее, впуская зевающую служанку с подносом в руках в комнату. Она дернулась от неожиданности, но свою ношу удержала.

— Господин Эдвин велел вам передать. — Она прошла в гостиную и принялась выставлять тарелки на низкий столик. Наконец, закончив, служанка спросила: — Вам нужно что-нибудь еще?

Я покачала головой. Портить отношения со слугами, заставляя их стоять у моей двери в ожидании каприза, я не собиралась.

— Благодарю, вы можете идти. — Я решила избежать и панибратства, отчего была удостоена удивленного взгляда.

— Я пойду, — так и не дождавшись от меня продолжения или напутственного приказа, сообщила служанка. Она уходила спиной вперед, готовая замереть по первому зову, но я хотела есть. А потому стойко выдержала ее внимание и, дождавшись, пока за девушкой закроется дверь, приступила к еде.

А кормили в гостях у лорда неплохо. Мясное рагу вышло сытным и вкусным, без того обилия специй, что любили класть в городе, но и не пресным. Особый шик блюду добавляли сонные травы: видимо, не веря в результативность прямых угроз, его светлость выбирал тонкие намеки и обстоятельства. Но в данной ситуации я не была против: случайного пожара я больше не боялась, а устать за сутки непрерывной работы успела. Потому, доев последнюю ложку и пообещав себе обязательно подружиться с поваром и взять пару уроков по сочетаемости специй со снотворным, сползла в объятья грез прямо на диване.

Там же, на диване, я и очнулась, словно никому и не было дела до вкусившей сонных трав меня. Могли хотя бы для приличия зайти и пледом укрыть, но нет… Пришлось утром самой сползать с дивана и, потирая затекшую шею, скрипя коленями и шестеренками в голове, идти исследовать покои.

То, что следовало сделать еще вчера, было перенесено на сегодня. А потому я старалась справиться побыстрее. Очень уж хотелось знать, где здесь уборная. Являть свой сонный, помятый лик общественности я, конечно, была способна — самооценка бы не рухнула, но пока планировала удержаться от демонстрации козырей. Вот когда соберусь сбегать — тогда пусть и любуются «красавицей первых петухов». И неважно, будет ли это полдень: когда проснулась — тогда и первые петухи. Главное ведь результат, а в дневном свете и видимость будет лучше, и зона поражения красоты неописуемой больше…

С такими мыслями я нащупала ручку двери и с победным выдохом провалилась в уборную. Спустя четверть часа меня уже можно было показывать людям без опасений причинить их психике вред. И даже веки сами поднялись, не ожидая посторонней помощи. А этого словно бы и ждали, ибо, стоило мне вернуться в гостиную, в помятом платье, напоминаю, и с влажными светлыми прядями, прилипшими к лицу, передо мной возник потребитель букетов.

— Проснулись? — Его высочество вальяжно развалился в кресле, будто и не в гости пришел. На низком заботливо придвинутом столике стояла тарелка с орехами. Пока нетронутыми, судя по высокой горке.

— Да, ваше высочество. — Я низко поклонилась, как селяне земле во время сбора урожая. Сорвавшийся с уст принца смешок был лучшей оценкой моих стараний. Все же, в деревне разницу между поклонами, реверансами и книксенами не объясняли, чем ниже — тем уважительнее, вот и все, что требовалось знать крестьянам. Можно еще в ноги бухнуться — но это совсем уж крайний вариант. Такого уважения его высочество не заслужил.

— Знаешь, кто я? — Сегодня в голос принца можно было заворачивать хрусталь. Мягкий, бархатный, будто не он вчера подозревал меня во всех грехах. Хотя, если принять во внимание вкус терлиса, который и сейчас о себе напоминал — смотреть в глаза принцу я не смела, но вот на рот можно было — он был еще образцом любезности.

— Его светлость вчера обозначил ваш титул, — сослалась на разговорчивость лорда я. Они друзья, сами между собой разберутся. А я просто так… мимо проходила.

— Значит, ты знаешь, что будет, если соврешь мне?

— Придется провести пару ночей в тюрьме, а после отправиться в занимательное путешествие куда-нибудь в северные поселения? — предположила я.

— Примерно, — его высочество усмехнулся, а я позавидовала: зубы у блондина были хорошие. Сразу видно — во дворце он ел мало. Там, пока еда с кухни до монаршей семьи доберется, кто только ложку в яства не сунет. Надо же на наличие ядов проверить! Так что неудивительно, что его высочество, по слухам, большую часть времени вне дворца проводил. Кушать ему просто хотелось. Сытно, разнообразно и не пюре.

— Расскажите о себе, — потребовал принц, складывая пальцы домиком. И это «расскажите» лучше любых угроз намекало, что в моей биографии покопались и сочли историю ненадежной. Иначе сиятельный лорд ни за что не стал бы говорить со мной уважительно.

— Меня зовут Тинель Арте, — начала было я и замолчала, когда его высочество рассмеялся. Весело, звонко, будто я не имя свое называла, а шутку рассказывала.

— Продолжайте, — отсмеявшись, махнул рукой его высочество, а сам устроился в кресле поудобнее. Орехи, до того не привлекавшие его внимание, были зачерпнуты и часть тут же отправилась в рот. Ни дать ни взять благодарная публика приготовилась слушать байку.

— Если верить селянам, двадцати четырех лет отроду…

— А если верить вам? — уточнил его высочество, не давая мне продолжить. И я непроизвольно поморщилась: отвыкла уже, чтобы меня так нагло перебивали. Особенно, когда я слова подбираю. Могла, конечно, не подбирать, но стоит открыто соврать — и вопросов ко мне только прибавится. А его высочество этого словно бы и добивался. Терлис, открытое вранье семье монарха… Почему он не мог приехать позже, когда бы я уже собрала последний урожай?

— А если верить мне, то все равно, почему вы здесь оказались и что с вами произошло. Не имею к этому ни малейшего отношения. Чем нужно поклясться, чтобы вас это удовлетворило?

— Ничья, — неожиданно выдохнул принц и побарабанил пальцами по подлокотнику. — Шейн, присоединяйся. Стоять за дверью и подслушивать недостойно лорда.

И я бы добавила, что еще не подобает делать воспитанному человеку — например, заявляться в комнату девушки утром и без предупреждения, но мои замечания едва ли будут приняты к сведению. А его светлость действительно появился. Постучал, обозначая свое появление, и, выждав пару секунд — хотя вряд ли сомневался, что здесь могут отказать, вошел.

— Доброе утро. — Мне учтиво кивнули, а вот его высочеству достался взгляд полный неодобрения. — Госпожа Тинель, приношу свои извинения за поведение моего гостя. — И пусть скорби или раскаяния в глазах его светлости не было, но слова, как и наклон головы были тщательно выверены. — Обстоятельства предыдущего дня сыграли с нами злую шутку. Позвольте представиться. Шейн Кристофер Антуан Эр-Ян.

И мне поклонились, словно наше положение было равным.

— Приятно познакомиться, — пробормотала себе под нос и отступила на шаг, чтобы моя ладонь оказалась подальше от высокого лорда. А то кто его знает — вдруг решит оказать честь и приложиться. Последствия потом разгребай: достаточно и того, что Илена и Маринта обязательно узнают, где я провела эту ночь, и придут отомстить.

— А вы не представитесь? — Его высочество вновь влез в разговор, а мне вдруг стало неудобно. Это принцу, который всячески демонстрировал, что ни во что меня не ставит, хотелось ответить взаимностью, а его светлости… Ложь казалась неуместной, но была единственным решением. — Что ж, — так и не дождавшись ответа, продолжил принц. — Я облегчу вам задачу: госпожа Тинель Арте, которой вы представляетесь, скончалась более двух лет назад. Сестер, что удивительно, ведь вы похожи на ее портрет как две капли воды, не имела, как и зачатков магии. Продолжите утверждать, что вы и есть Тинель Арте?

— Нет. — Я посмотрела прямо в глаза его высочеству. — Не стану.

— Тогда кто вы? — Голос его светлости был мягким, как и положено «хорошему» стражу. — Мы все еще должны вам услугу за спасение его высочества. Почему бы вам не попросить закрыть глаза на вашу маленькую ложь.

— Идет, но вы не будете спрашивать меня, кто я и откуда, — кивнула я и с удовлетворением отметила, как недовольство промелькнуло в глазах его светлости.

Если два приятеля рассчитывали на мою жадность, то просчитались. Да, заманчиво было оставить на потом возможность стребовать с его высочества — а того и гляди императора, если принц доживет, — что-то более ценное, но… жадность — плохой советчик.

— Вы уверены?

— Да. Вы же сами мне предложили этот вариант. Я его принимаю, раз уж вы столь великодушны. Вы забываете о моей лжи, не спрашиваете, кто я и откуда, а его высочество ничего мне не должен за спасение своей жизни.

— И вы не пожалеете?

— О чем? — Я посмотрела в глаза лорду. — Дела двора крестьян не волнуют. Вы можете хоть все друг друга поубивать, но пока процент налога стоит на месте и император не начинает войну, всем все равно, кто сидит на троне. Хоть Бесталы, хоть Верметы, хоть Дисгарты, — сказала и чуть не прикусила язык, но было уже поздно.

О том, что Бесталы сменили Верметов официально не сообщали, а по масти заметить смену династии было непросто. Эти блондины, те… Просто в один солнечный день император умер, а императрица поспешно вышла замуж. О том, что править ей после этого довелось недолго, история умалчивала. Но кого это интересовало? Исчезла — и исчезла. Император-то на троне остался.

— Цветочница, — хмыкнул его высочество.

— Цветочница, — подтвердила я. — Поэтому ваши дела меня не касаются.

— Уже коснулись, — не согласился лорд Эр-Ян. — И раз уж вы выбрали сохранить тайну своего имени, поведайте о том, откуда у вас терлис. В матушкино наследство, прошу прощения, но никто из нас не верит. Растение слишком редкое, чтобы расти в огороде обычной травницы.

— А разве я говорила, что она была обычной травницей? — поняв, что беседа затягивается, я тоже села, игнорируя взгляды его высочества.

— И кем она была? Герцогиней? Принцессой?

— Зачем же мелочиться? Давайте уже сразу — императрицей.

Я рассмеялась, а вот оба собеседника переглянулись, будто не шутку услышали, а признание.

— Нет, вряд ли, — спустя пару минут, в течение которых мое лицо получило столько внимания, сколько иные шедевры императорской галереи за всю выставку не удостаиваются, проговорил его высочество.

— Конечно, вряд ли, — поддержала я здравую мысль принца. — Разве кто-то бы позволил неучтенным потомкам коптить небо? Для детей императора всегда найдется удачное применение: исследовать морское дно, удобрять чернозем, проверять качество товаров прядильных мануфактур, дегустировать новаторские коктейли от лучших алхимиков страны…

По тому, как его высочество поморщился, стало понятно, что часть из озвученных мною применений он испытал на собственной драгоценной персоне. Впрочем, знания о чудодейственных свойствах терлиса из воздуха не берутся.

— Достаточно, — оборвал меня его светлость, пока его высочество не решил проблему моей неуместной болтовни любым из перечисленных способов. Я послушно замолкла: копать могилы я умела, но предпочитала делать это не для себя. — Терлис. Мы готовы закрыть глаза на то, откуда он у вас, если вы передадите нам то, что осталось.

— А если ничего не осталось?

— В таком случае, вам придется проследовать со мной в столицу, — как нечто само собой разумеющееся заметил принц. — Один раз вырастили — сможете и повторить.

— Не смогу, — так же спокойно ответила я.

— Госпожа Арте, Тинель, — в голосе лорда Эр-Яна послышалось сочувствие пополам с осуждением, — его высочество идет вам на уступки.

— Его высочество желает невозможного, — отрезала я. — Если бы вырастить терлис было так легко, вы бы не приглашали меня в столицу. Но правда такова, что в столице ни одно семечко не прорастет. Там просто нет условий для этого.

— А здесь есть? — сделал закономерный вывод принц.

— Здесь — нет. Разве что вы устроите масштабную резню и окропите землю кровью магов всех направлений. Но даже в этом случае, терлис может отказаться цвести.

— И вы хотите, чтобы мы закрыли глаза на то, откуда вы пришли?

— И вы мне это обещали.

— Я не обещал, — принц оскалился.

— А я не обещаю, что моя силой полученная помощь вас не убьет, — спокойно, хотя в душе была неимоверно зла, сообщила я. — Терять, похоже, мне нечего. Значит можно уже ни за что и не цепляться. Терлис ведь может не только спасать…

— Ведьма!..

— Цветочница, — не согласилась я. — И, если вы хотите помощи, вам придется перестать угрожать.

— Я готов купить ваши услуги, — подумав, пошел на попятную его высочество. — Назовите сумму, за которую вы согласны поехать со мной в столицу.

— Я не согласна.

— Опять?!

— Столица — худшее место для спокойной жизни, и возвращаться туда… Увольте, деньги не стоят такого риска. Но, — я решила смягчить отказ, — раз вы готовы платить, я могу помочь вам здесь в силу своих способностей и возможностей. Вам нужен терлис, но единственное ли это ваше желание?

— Единственное, которое не пошатнет вашу «мирную жизнь».

— Очень сомневаюсь, — я фыркнула. — Мою мирную жизнь уже разрушил заказ вашей светлости, — я кивнула лорду, — а после новости о том, что я осталась здесь на ночь, боюсь, леди Илена не оставит меня в покое и противоядие понадобиться уже мне.

— Готов приютить вас, пока гнев ее светлости не утихнет.

— Оставьте. Жить в вашем доме десятки лет… Лучше встретиться со своими страхами лицом к лицу. Впрочем, если вы выделите мне пару своих волос, гнев леди утихнет гораздо быстрее. — И я протянула руку, намекая, что проредить шевелюру можно прямо сейчас.

— Сожалею, но пойти на такие жертвы, я не могу, — отказался от перспективы пить приворотные зелья на завтрак, обед и ужин его светлость. А я только прониклась к нему добрыми чувствами, но нет, без личной выгоды быть милыми эти аристократы неспособны.

— Жаль, придется искать другой способ усмирить гнев леди Илены, но, не извольте беспокоиться, я справлюсь.

— Почему мне кажется, что тебе угрожают, Шейн? — Его высочество отправил в рот горсть орехов.

Лорд Эр-Ян поморщился, но отвечать не стал: то ли субординацию не решился нарушать, то ли не хотел признавать очевидного, а я ведь не угрожала — так, информировала о дальнейших планах. Надо же было как-то справляться со стрессом.

— Вопрос восстановления репутации госпожи Тинель мы обсудим с ней наедине, — пресек дальнейшее обсуждение его светлость. — Время вашего высочества слишком ценное, чтобы тратить его на пустяки. — И лорд Эр-Ян вновь вернулся к неприятной теме: — Терлис. Мы готовы купить все, что у вас есть. Даже пыль.

— Вы настолько мне доверяете?

— Я настолько убедился, что город вы покинете лишь в самом крайнем случае, — ответил лорд Эр-Ян. — Не знаю, что вас здесь держит, но почему бы не воспользоваться этим обстоятельством?

— Просто билеты дорогие, — буркнула недовольно. Но так, просто чтобы не оставлять последнее слово за лордом.  И лучше бы он был дураком, потому что еще немного, и мне придется прикладывать усилия, чтобы моя тайна осталась лишь моей. — Но как только получу от вас деньги — рвану на Юг.

— И зачем вам на Север?

— Юг!

— Север, — усмехнулся лорд. — Когда вы прибывали в город, стража отметила, что при вас были старые монеты, они таких и не видели никогда. Я обратился в банк, и господин Тарней подтвердил, что после вашего появления в обороте появились монеты времен Иантара Третьего.  Те, что были отчеканены специально для Варслея. Подлинные, раз банки с радостью их приняли. Но, монеты Варслея крайне редки и остались в обороте лишь в провинции Анхот, а это совсем не Юг.

— Правильно, — я кивнула. — Путешествовать по Северу мне уже довелось, теперь хочу поехать на Юг.

— Как вам угодно. — Мне кивнули, хотя и тон, и насмешливые огоньки в глазах лорда давали понять, что он мне не верит. А я вот возьму… и рвану на Юг.  Хотя бы в мыслях. Впрочем, как только я все доделаю… Одна поездка на Север — и больше ни ногой. Устала я уже от пробиравшего до костей холода.

— Мне угодно, чтобы вы избавили меня от своего присутствия, — раз уж выдалась возможность зацепиться за слова попросила я. — Мне еще не довелось позавтракать, ваша светлость. О возможности переодеться я даже не прошу.

— Я распорядился. Иса поможет вам, а после проводит в столовую. Ваше высочество?

— Маленькая передышка, — поднимаясь, сообщил принц и добавил голосом полным затаенного обещания: — Увидимся за завтраком.

— Как будет угодно вашему высочеству, — сказала, поднялась с диванчика и согрешила: вместо того, чтобы вновь подметать волосами пол, присела в реверансе.

— Леди, вы все больше меня интригуете, — усмехнулся принц, одним словом повысив мой статус, и, довольный, вышел первым.

Я посмотрела на столик, где от орехов осталась одна шелуха, и отвернулась: мог бы хоть немного мне оставить, но принц поступил в лучших традициях аристократов — рыбку съел, а убирать другим оставил. И даже тот факт, что прибираться должна была не я, ничуть не уменьшал моего негодования.

— Мы будем ждать, — предупредил его светлость, покидая гостиную вслед за сюзереном.

Я хмыкнула. Конечно, будете. Первый раунд не принес желанного результата никому из нас, а значит в ход пойдет второй. Только на сей раз у меня есть немного времени, чтобы решить, на какие уступки стоит идти — а прогнуться, определенно, придется — а что можно и отстоять, как прежде тайну имени. Впрочем, я не заблуждалась: копать его светлость продолжит, вот только готовы ли они сами к тому, что могут в итоге найти?

Иса оказалась невысокой худощавой девушкой семнадцати лет, дочерью экономки и внучатой племянницей ключника, о чем не преминула мне поведать, то ли из врожденной болтливости, то ли повышая свой статус в глазах гостьи.

Я внимательно ее слушала, кивая и вздыхая в нужных местах. Если его светлость пытался намекнуть, что вот он — счастливый билет для побега, то… я готова была поддержать его стремления руками и ногами. Руками, полными орехов, и ногами, твердо стоящими на полу второго этажа.

А Иса вещала. Про стражника, который очень любит похлебку, про дядюшку Марка, вернувшегося из леса с грибами, про подслеповатую горничную, чья смены выпала как раз на сегодня, про прачку, чем-то неуловимо похожую на меня. Мне буквально совали в рот план побега, и это было неприятно. Словно меня не уважают. Потому в столовую я вошла уже изрядно раздраженная, и даже новое платье (а ведь его даже из фирменной коробки салона Клесе не достали!) не добавило мне благодушия.

— Рад, что мой подарок пришелся вам по вкусу, — игнорируя мое раздражение, сказал его светлость, поднимаясь со стула, стоило мне переступить порог. После, не волнуясь о том, что могут сказать слуги — а вероятнее всего именно для этого, лорд Шейн обошел стол и, подойдя ко мне, протянул руку. — Позвольте проводить вас к столу.

Слова лорда не подразумевали отказа, а позывы желудка напускной гордости, потому я вложила пальцы в протянутую ладонь хозяина дома и послушно последовала за ним к столу.

Тарелка с омлетом появилась передо мной так внезапно и удачно, что вместо того, чтобы высказать заговорщику все о его плане со служанкой, я отрезала кусочек и, отправив в рот, блаженно прикрыла глаза. Все же голод часто толкает на отчаянные поступки, а приятная тяжесть в желудке заставляет лучше относиться к тем, кто не всегда этого заслуживает.

— Приказать подавать десерт? — уточнил его светлость спустя полчаса, когда я уже успела и омлет прикончить, и бекон продегустировать, и свежим хлебом надышаться. В меня уже не лезло, но десерт…

Я кивнула, блаженно прикрывая глаза. А после того, как во рту начало таять пирожное… Как все-таки легко купить благосклонность истосковавшейся по действительно вкусным десертам леди. Демоны! Какая леди! Госпожа Тинель Арте, цветочница!

Пустую тарелочку я отставляла с неприкрытым сожалением, и мне тут же продемонстрировали пряник.

— Если вам понравилось, я могу приказать подавать вам сладости по первому требованию.

— Чтобы я их возненавидела? — беззлобно, с одним только сожалением, спросила я. — Как бы сильно нам что-то ни нравилось, если получить его слишком много, от прежних чувств останется лишь градус. Любовь станет ненавистью, а вожделение сменится омерзением.

— А случаи уже бывали? — Его высочество всегда был не к месту, но тут особенно. Впрочем, следовало сказать ему спасибо: я отвлеклась и расслабилась, а не стоило…

— Конечно. Поешь пареную репу на завтрак, обед и ужин семь дней в неделю — и взвоешь. Пирожные, определенно, продержаться дольше, но исход неизменен, — отрезала я, и нос вздернула, как делали порой посетители лавки, когда цена букета оказывалась выше, чем они ожидали, но признать свою финансовую несостоятельность гордость не позволяла, а потому в ход шли сентенции разной степени презрительного осуждения.

— Сделаю вид, что поверил. — Его высочество не изменил себе и одарил меня снисходительно-осуждающим взглядом.

— У тебя не вышло, — отметил его светлость, отпивая из чашки янтарной жидкости. И нет, это был не просто бодрящий напиток.

— И вас отравили? — Я ощутимо напряглась. Нет, верноподданических чувств к лорду я не питала, но Керли расстроится, если Эр-Ян покинет этот мир.

— Уже давно, — отмахнулся хозяин дома. — Не стоит ваших усилий.

— А мне кажется, тебе помогут с большей охотой, нежели мне. — Его высочество подцепил вилкой салатный лист и отправил в рот. И это было бы даже забавно — наблюдать, как представитель монаршего семейства имитирует корову на лугу, — но я прекрасно понимала: это издержки отравления и терлиса. Если его высочество желает восстановиться быстрее — растительная пища на ближайшую неделю его все.

— Я благодарен, — совершенно серьезно отозвался лорд Эр-Ян и кивнул мне. — Но мои недоброжелатели избегают изысканных ядов.

— Пока, — вклинился его высочество.

— Пока избегают, — поправился лорд, а я промолчала.

В повисшем молчании особенно громко прозвучал хруст очередного салатного листа.

— Госпожа Тинель, — спустя четверть часа, допив свое зелье, обратился ко мне лорд Эр-Ян, проигнорировав cкривившееся лицо его высочества. — Должен ли я продолжить обращаться к вам так?

— Да, это было бы наилучшим решением.

— В таком случае, госпожа Тинель, я вынужден просить вас задержаться и подыграть мне.

— Мне казалось, мы уже обговорили условия.

— Обговорили, — кивнул его светлость. — Вы будете получать свои деньги в конце каждого дня. Но я хотел попросить вас об еще одной услуге. Вы можете отказаться, если сочтете это для себя оскорбительным.

Его высочество не преминул криво усмехнуться. Видимо, он о предложении хозяина дома знал и оскорбительным его считал разве что для друга, а не для меня, случайно оказавшейся в их высокородной компании.

— Я вас слушаю, — когда пауза затянулась, подтолкнула к откровенности я.

— Мы полагаем, что в Вирленсене есть те, кто причастен к покушению на его высочество. При этом новоприбывших у нас практически нет.

— Что не помешало тебе поднять всю их подноготную. — Его высочество хрустнул огурцом. Если бы сама не видела, не поверила бы, что принц крови может так небрежно обращаться с едой. Но его высочество и не думал чтить своего наставника по этикету и нарезать овощ на мелкие кусочки.

— Не помешало, — согласился лорд Эр-Ян и вновь перевел свое внимание на меня. — Я прошу вас мне подыграть. Слухи о нас с вами уже распространились в городе, потому никто не удивится, если мы появимся вместе.

— А мы должны появиться вместе?

— Мне бы этого хотелось, — спокойно отозвался его светлость. — Свадьба — дело хлопотное, и лучшего повода лично обойти все лавки города нам не найти.

— Обойти и где-то там и остаться, — хмыкнула я. — Горожане вас любят, но насколько искренне… — Взгляд непроизвольно упал на чашку, на дне которой остались янтарные капли. — Вам лучше не покидать поместье до тех пор, пока не оправитесь полностью. Вас могут отравить вновь.

— Я рассчитываю на это, — подтвердил мои мысли его светлость, а мне захотелось его стукнуть. Из человеколюбия. Потому что, выбирая между обмороком и повторным отравлением, первое для лорда было куда безопаснее.

— Вы же понимаете, что в вашем положении даже укус пчелы может привести к серьезным последствиям. Если яд в вашем организме вступит в реакцию…

— Цветочница, — вклинился его высочество.

— Ешь и помолчи, — совсем непочтительно заткнул сюзерена хозяин дома. А я поняла, что должна в очередной раз сказала больше, чем следовало. Но этого уже было не изменить, да и врать… О моей ненастоящей личности за столом уже были осведомлены, о том, что я вырастила терлис — тоже, так нужно ли беспокоиться о своих познаниях в травах, ядах и противоядиях?

— Если вы хотите, чтобы я пошла с вами, я должна знать, чем вас отравили, — потребовала, глядя его светлости прямо в глаза. — Вы можете рисковать своей жизнью, как вам угодно, но я не хочу кашлять кровью из-за ваших амбиций.

— Готов поставить сотню золотых, что на ваш счет у доброжелателей лорда будут иные планы. — Его высочество снова не удержал язык на привязи. — А что в вашем захолустье продают в качестве отворотов, вы знаете лучше Шейна.

— Вирленсен — не захолустье, — строго заметил его светлость, но других поправок вносить не стал. Впрочем, в одном его высочество был прав: рецепты отворотов я знала лучше лордов. Им девицы всех сортов подливали исключительно приворотное, предварительно протестировав его на несчастных слугах и убедившись, что в самый ответственный момент, когда луна засияет в ореоле звезд, пылкий влюбленный не убежит на свидание с природой. Чего нельзя было сказать об отворотах, самые эффективные из которых так и работали: и чем дольше свидание с природой, тем лучше считался результат. Ведь, покинувшая поле боя леди, не может помешать своим заклятым подружкам охмурять выбранную жертву.

— Пора садиться на диету, — пробормотала себе под нос.

— Значит, вы согласны?

— Значит, я здраво оцениваю свои шансы. Двоюродная тетушка госпожи Грантье, что приходится кузиной бабушки леди Илены служит у вас экономкой, — припомнив рассказ Исы и соотнеся его с биографиями известных горожан, пояснила я. — Вам они вряд ли посмеют подливать отворотное, а вот мне могут и оказать честь.

— Мои слуги мне верны.

— Так говорил каждый внезапно почивший хозяин больших состояний. Любую клятву можно обойти, было бы желание и повод, — холодно припечатала я.

— Большой опыт? — С каждой репликой его высочества я все больше хотела присоединиться к тем, кто жаждал избавить от него это мир, но пока героически держалась. Впрочем, еще пару раз — и я с радостью позаимствую у кого-нибудь отворотное. Самое лучшее. Для принца — ничего не жалко.

— Разумеется. Исторические хроники доступны в городской библиотеке ежедневно с перерывом на обед. Там вы можете узнать о предательстве ключника его величества Эжена Второго, о мести обиженной любовницы лорда Вентина, о «случайной» смерти его высочества Зардана на пиру — умер, подавившись рыбной костью. Все бы ничего, но рыбу в тот день не подавали… Но прекраснее всех история о Хранде Гордом. Ленивый принц не желал тратить свое драгоценное время на посещение вверенных ему земель и нашел похожего на себя крестьянина. Юношу одели, обули, грамоте и правильному обхождению обучили. Он и взял на себя всю грязную работу принца. А потом, из врожденного благородства, не иначе, и остальную. Чтобы его высочество отдыхал и ни на что не отвлекался.

По тому, как скрипнули зубы представителя монаршего семейства, он эту историю знал. Да и кто ее не знал: Тик, сын кузнеца, десять лет успел поправить, пока его на охоте не ранили. Там, на смертном одре, захлебываясь кровушкой и заходясь то ли в кашле, то ли в смехе, он открыл всем свою личность. Поговаривали, что именно в том моменте нашел вдохновение придворный художник и создал шедевр, что нигде не выставлялся по этическим соображениям и из-за сотни угроз, что ежегодно ему поступали. Но полотно действительно достойное: доводилось видеть. И, на месте потомков, я бы не угрозами сыпала, а попыталась выкупить сей эпохальный труд, а после разрезать и за очень большие деньги продавать лица предков в семейную галерею. Так и честь рода не пошатнется — свои же, и можно смело заявить, что нынешнее поколение лучше предыдущего. Красивее, по крайней мере.

— Госпожа Тинель, — голос его высочества стал таким сладким, что вместо меда можно было лить. — Вам не кажется, что вы слишком многое себе позволяете?

— Вхожу в роль. Его светлость для горожан — царь, бог и лучшая достопримечательность. Как разум может не помутиться от такой близости? Ваша светлость, — я перевела взгляд на хозяина дома, — мы должны обсудить нюансы. Что во мне так вас привлекло, что вы готовы попрать традиции и жениться на простолюдинке?

— Характер, — то ли отрезал, то ли сплюнул его высочество.

— Не суфлируйте, — строго сказала я.

— Характер, — резюмировал его светлость совершенно серьезно. Ни в его тоне, ни на лице не промелькнуло ничего, что я бы могла расценить как шутку или издевательство. И от этого мне стало не по себе.

— Хор-рошо, — проговорила я и внимательно посмотрела на лорда. На его бледное лицо и залегшие под глазами тени, на морщинки в уголках глаз, на неловкую улыбку, которую мне подарили в ответ на пристальное внимание, взъерошенные волосы, ставшие таковыми то ли от прогулки во дворе, то ли от привычки запускать пальцы в шевелюру. Я отвела взгляд, почувствовав, насколько неуместно мое столь пристальное внимание, но… мне ведь как-то нужно участвовать в этом помешательстве, после которого остаются либо дети, либо проблемы, но чаще — и то, и другое. А ведь еще и родственники другой стороны начинают зуб точить… И хорошо, если только зуб. Бывали случаи, когда и вовсе на шею садились и на правах новых родственников требовали содержания.

— Ваша светлость, — медленно начала я, припоминая все, что знала о благородном семействе. Хозяин дом поощрительно кивнул. — А ваши родители часто обременяют вас своим присутствием?

— Я бы многое отдал, чтобы быть ими обремененным, но нет. И, поверьте, я сделаю все, чтобы вы не встретились с их светлостями в ближайшие годы.

Никто из нас не произнес слово «смерть», но оно буквально висело в воздухе.

Я кивнула, принимая ответ, и замолчала. Не торопились продолжать разговор и мужчины. Его высочество даже перестал жевать салат. Каждый из нас думал о чем-то, и эти мысли были далеки от радостных. Всем доводилось кого-то терять, и, даже оставаясь по эту сторону, мы навсегда расставались с частью самих себя.

— Это в прошлом, — первым нарушил тишину его светлость и накрыл своей ладонью мои пальцы. И только тогда я поняла, что сижу, вцепившись пальцами в столешницу, едва не оставляя на ней следы от ногтей.

— Прошу прощения. — Виновато улыбнулась, разжимая пальцы. — Когда вы хотите навестить горожан?

— Вы согласны меня сопровождать?

— Всегда мечтала, — улыбка вышла кривой, но я старалась. Мгновенно перестроиться на позитивный лад я не могла, да и взгляды на его светлость теперь отзывались тянущей тоской в душе. Я сочувствовала ему, понимая и принимая чужое горе. И это было плохо: чувства влияли на разум, на решения, заставляли выбирать не правильное, а приемлемое.

— Часа хватит, чтобы собраться?

— Хватит, — кивнула, но решила все-таки уточнить: — Как я должна выглядеть?

— Как пожелаете, — пожал плечами его светлость. — Ведь это я влюбился, а значит вы привлекли меня такой, какой вас привыкли видеть.

— И первый раз вы меня увидели?..

Я нахмурилась, перебирая в мыслях варианты, но у его светлости уже был заготовлен ответ.

— Когда вы открыли лавку. День был дождливый, и до праздников еще далеко. Но вы уже заплатили за упоминание в газете и не могли перенести открытие. Шел дождь, улицы были пустыми, а бежавшие по своим делам прохожие мокрыми и злыми. Всем было не до цветов, но вы стояли на крыльце и улыбались, будто ни дождь, ни отсутствие покупателей вас не волновали. И я не смог пройти мимо.

— Вы гуляли в дождь? — спросила, а сама в памяти пыталась перебрать всех клиентов в тот день. Сначала их вовсе не было, а после — повалила толпа. Но… после чего? Память отказывалась говорить, что стало отправной точкой, после которой мне стало не продохнуть. Всем, несмотря на дождь, потребовались цветы. По три штучки, но каждому. Они заходили, платили и уходили, будто и не цветы им были нужны, а чеки для отчета.

— Только не говорите…

— Не буду, — миролюбиво заметил лорд, а я с трудом удержала лицо. Но только его… сердце отчего-то стало биться чаще, и жар пронесся по венам. — Как считаете, такая история подойдет?

— Подойдет, — кивнула я и поднялась на ноги. — Раз мы это решили, я пойду собираться.

Его высочество высокомерно махнул рукой, но я предпочла не заметить пренебрежения в его жесте и торопливо ушла. Правда, уже в дверях до меня долетели отголоски чужих слов:

— …ты это не придумал?!

«Нет, не придумал», — могла бы ответить я за лорда, но не стала оборачиваться. Мне надо было подумать. И отдать должное участию, которое его светлость, оказывается, проявил ко мне еще на заре торговли. Теперь как минимум мне стоило отдать ему долг. Пусть и таким странным образом как роль его фиктивной невестой.