Булочка для кондитера

Она улыбнулась солнечному октябрьскому утру. Выскочила из-под одеяла стремительно, будто простынь обжигала огнем. Да, Лиля, тебя ждут великие дела. Шанс. Ей дали самый настоящий шанс, и она его не упустит.

Придется сразиться с общественным мнением, лучшей подругой и собственной силой воли. Но она пойдет сегодня на этот безумный конкурс кондитеров, возьмет интервью у победителя и напишет самую лучшую в мире статью. Место в штате модного глянцевого журнала ТОМАТО принадлежит ей и никому другому. Целый год ждала, двенадцать бесконечно долгих месяцев.

— Ну что, Смирнова, ты всех порвешь? — она рассматривала свое отражение в зеркале, предчувствуя нечто совершенно невероятное. Что-то случится сегодня, непременно случится. Это перевернет всю её жизнь, взболтает до состояния суфле и вознесет на самые вершины! — О да, мы сделаем это, детка, — ткнула собственное отражение пухлым пальчиком, на стекле остался круглый след.

Откуда в ней взялась эта смелость? Куда исчезли комплексы? Какой самоуверенный оборотень укусил её ночью и зарядил этим невероятным чувством? Загадка, которую не было никакого желания разгадывать. А вот освободить свое пухленькое, мягкое тело пятидесятого размера из ночнушки и принять душ перед битвой — святое дело.

— Я разорву его на куски! Гори, детка! Все только ради твоей любви! Гори, детка! — напевала в душе обладательница красного диплома филологического факультета. А что делать? Пагубное влияние лучшего друга и по совместительству солиста рок-группы «Стелс» такое неизбежное, что даже мама смирилась.

***

Через полчаса настроение было приподнятым, а тело чистым. Лиля с наслаждением завернулась в огромное махровое полотенце, что подарила ей на 8 марта соседка Маргарита Семёновна в обмен на ворох побитых жизнью любовных романов. Бывшая актриса на старости лет любила почитать и вспомнить горячую молодость. Это полотенчико она явно достала из недр своих бесконечных шкафов, что не мешало ему быть мягким и безумно приятным к телу.

Главный враг хорошего настроения — время. Только расслабишься, а оно раз и закончилось! Лиля стала его очередной невинной во всех смыслах жертвой, бросила короткий взгляд на часы и, чертыхаясь, метнулась собираться. До начала конкурса оставалось жалких полтора часа, а у неё мокрая голова, ненакрашенная рожа и, о ужас! единственный подходящий к платью «чехол на танк», он же бронелифчик городской амазонки, висит на балконе.

— Только бы высох, только бы высох! — как заклинание шептала новоявленная ведьма, вместо черного балахона завернутая в ярко-желтое полотенце с белыми розочками. Недолго думая, выскочила на балкон прямо в нем.

Есть свои плюсы в жизни на десятом этаже — можно разгуливать как угодно, никто не заглядывает в окна. И только один минус — смежный с соседней квартирой балкон, отделенный лишь импровизированной перегородкой из обломка прозрачного стекла. Её установил папа, чтобы всякие не лезли. Но кто такие всякие? Владельцев квартиры с момента постройки дома никто не видел.

— Да чтоб тебя, — выругалась, разглядывая беспорядок на балконе. Любимый братик вчера навел здесь свой фэн-шуй, повесив её телесного цвета кружевной лифчик на гвоздик, куда крепится бельевая веревка. Теперь внушительных размеров предмет гардероба реял на балконе, как заправский британский флаг. — Ну я устрою этому засранцу!

Привстала на носочки, чтобы дотянуться. Подпрыгнула. Не с первого раза, но схватила вожделенный предмет гардероба. И потеряла тот единственный, что скрывал её наготу. Полотенце издевательски соскользнуло вниз, открывая все, что скрыто: скандалы, интриги, расследования, грудь четвертого размера.

Испуганно пискнула и в ужасе замерла: дверь соседнего балкона открылась — высокий молодой мужчина с легкой небритостью на щеках удивленно замер на пороге, разглядывая «все, что должно быть скрыто».

Вспыхнувшей от смущения молнией девушка метнулась обратно в квартиру. Желтое полотенце сиротливо осталось лежать на холодном плиточном полу.

«Пусть это будет гость! Пожалуйста, только не новый сосед!» — Лиля, дрожа от стыда и ужаса, заперлась в ванной. Уверенность и хорошее настроение остались вместе с полотенцем на балконе. Теперь придется справляться без них.

***

— Остановимся на этом варианте. Завтра утром приеду с деньгами и документами, поспешите с оформлением, — Руслан плотно закрыл дверцу балкона и улыбнулся риелтору, который уже потирал потные ручки, предвкушая хорошую премию. Эта квартира стояла два года без хозяина. Многокомнатный неликвид в близком к центру города спальнике висел мертвым грузом долго, но сулил большой куш успешному продавцу.

«Обнаженная девушка на балконе. Буду думать — это хороший знак, » - улыбнулся парень, поглядывая на часы.

Мир принадлежит красивым. И не пытайтесь меня в этом разубедить. Каждый день одно и тоже. Перед красивыми девушками открываются все двери: к ним всегда спешат на помощь. Сломала каблук? Уронила ключи в водосток? Ждешь автобус три часа под дождем, а он не идет? Для красивой девушки тут же найдется рыцарь, который отнесет на руках до ближайшего магазина и купит новые брендовые туфельки. Сунет руку в грязь слива и достанет ключи. Ну и конечно, рядом с ней непременно притормозит дорогая машина, дверца которой тут же приоткроется и мягкий баритон предложит подвезти.

А что остается таким как я? Прыгать на одной ноге до ближайшей скамейки, лепить отвалившийся каблук на жевательную резинку. Промокнуть до нитки под дождем, а потом полчаса звонить соседке, чтобы пустила погреться и дождаться родителей. Ключи, увы, канули в небытие.

Теперь я сижу дома, зализываю раны и жую тунец в томатном соусе. Почему не кильку? Потому что на диете. Тунец — это белок, килька — зло. Зачем диета? Наверное, я тоже хочу заполучить себе часть мира для красивых.

Лилия. 13 октября

***

До восстания желтого полотенца 17 часов

— Лиля, Лиля! Лилия!

— Не ори, не расцвету, — проворчала девушка с изящным именем и далекой от изящности комплекцией, снимая объемные наушники. Темные волосы, подстриженные под каре несколько месяцев назад, разлохматились. Музыка любимой группы «Стелс» била по ушам и заставляла шевелиться сонные извилины. Сняв наушники, Лиля потеряла свою бодрость.

Почему-то на неё всегда находил сон именно после обеда, когда у большей части их редакции жизнь только начиналась, и эта стайка килек активно обсуждала, куда отправиться вечером всем косяком повышенной стройности и гламурности. Стоило Эмине, местной восточной красавице, заметить, что их доблестный вечный стажер вернулся в мир, Лиле тут же прилетело.

— Лиль, а ты мой текст править закончила? — подбежала к столу и заглянула в монитор. Длинные, блестящие черные, как воронье крыло, волосы скользнули по руке. От отвращения Лилю передернуло. Все, что угодно, только не смотрите в монитор. Лучше тыкайте пальцем в спину, шепчитесь и обсуждайте все, что в ней не вписывается в формат издания — к прокрустову ложу общественного мнения Лиля за год привыкла. Эти кильки срежут острыми языками и объемные бока, и широкий таз, и обсеченные концы волос. Можно считать: сервис на высшем уровне.

— Закончила. Уже у тебя на почте, можешь отправлять Хельге, — покосилась на кабинет главного редактора. Ольга Ланская вот уж чьей настольной книгой была «Дьявол носит Прада», а любимым персонажем — да-да, она самая. Миранда. В этом и только в этом Лиля и Ольга, которую все называли только журналистским псевдонимом Хельга Ланс и никак иначе, были похожи. Разница лишь в том, что одна уже стояла на самой верхней ступеньке глянцевого журнала, а вторая начинала карабкаться в эту гору и была так безумно далека от успеха, что регулярно теряла веру в себя.

Да и неудивительно. Как выжить симпатичной плюшке в мире худощавых килек в брендовых шмотках? Тех, кто не пропускает ни одного светского мероприятия, знает всю тусовку в городе и смотрит на девушку размера «плюс сайз» в недорогих джинсах и тунике из мультибрендового магазина, как на побирушку у вокзала.

— Лилька, ты — золото! — оскалилась Эмина, растянув в улыбке свои ярко-накрашенные губы.

— О, значит, ты свободна? — тут же подбежала Марианна и, глядя своими кристально-чистыми голубыми глазами, пропела, — Спасешь меня? Эд приехал, уже ждет внизу. Ну пожалуйста, последний раз.

Она могла послать к черту кого угодно, но не лучшую подругу. С первого класса вместе, как в том самом фильме из девяностых. Когда-то Маринка Зотова была обычной девчонкой, с которой они вместе прятали секретики под стеклышками в земле, играли в пионербол и шептались о мальчишках. Давным-давно, когда между ними не было разницы. До того, как переходный возраст сделал свое грязное дело, превратив одну в писаную красавицу с высокой грудью, чарующей улыбкой и длинными чуть вьющимися светлыми волосами. А другую?

Лиля бросила короткий взгляд в зеркало. Ну, что выросло — то выросло, как любил говорить её отец. Широкие бедра, небольшой животик, щечки и едва заметный второй подбородок. Особенно выразительный, если смотреть снизу. Густые, жесткие темные волосы она постригла год назад под каре — теперь каждое утро мучилась с укладкой.

Но что толку? Её лучшая подруга-красотка сейчас летит на свидание с самым замечательным мужчиной на свете, а она? Доделывает её работу, прикрывает тыл — таков удел всех дурнушек. Пока красотки парят на волнах всеобщего обожания, простые смертные пашут как кони, чтобы снискать хоть какое-то уважение к своей персоне.

— Мариш, еще два часа от рабочего дня, — Лиля попыталась вразумить подругу, но у той уже взгляд горел, а рука тянулась к сумочке, в которой прятались пудра и помада — надо же освежить лицо.

— Скажу Хельге, что еду на презентацию «ЭкоГрада». Заскочу туда на минутку. Сфоткаюсь и гулять. Они все равно потом пост-релиз пришлют, — закусила пухлую губку. Это прокатывало только с мужиками и... с лучшей подругой. Не умела Лиля ей отказывать, вот и все.

— Езжай, Эдику привет, — после недолгой драматичной паузы согласилась девушка. Что ж, планов на вечер все равно нет. Соседка Маргарита Семёновна просила заглянуть, но время не уточняла. Значит, можно и после семи вечера зайти.

Лиля снова отключилась от мира, надев наушники. Песня с текстом «Я закатаю его в асфальт», что сумасшедшим битом сотрясала перепонки, как раз соответствовала настроению. Закатать в асфальт эту работу, послать босса на три русские и свалить в туман. Жаль, что тогда Лиля станет совсем никчемной по меркам собственной семьи и общества.

Ей двадцать три. Нет ни парня, ни семьи, ни выдающегося хобби, да и работа так себе. Даром, что в известном месте, но платят копейки. Зато это помогает чувствовать себя хоть чуточку лучше, видеть впереди перспективу, двигаться к чему-то...

— Лилия, зайдите ко мне! — на экране компьютера высветилось оповещение мессенджера. Большой босс жаждет видеть. Вдоль позвоночника пробежал знакомый до боли холодок. Уже? Решение на её счет принято? Уволят, как неформат? Или все-таки оставят? Миллион догадок и только один способ получить ответ — зайти в кабинет к Хельге Ланс.

Сижу на любимом диване, смотрю сериал и вопреки диете пью какао с маленькими зефирками. После такого грех не съесть! Нервы и диета, диета и нервы — две вещи несовместимые.

А завтра. Завтра мне предстоит самый антидиетический рабочий день в жизни. Определенно, у кого-то наверху есть коварный план — не дать мне похудеть.

Но зефирки — чудо! Люблю зефирки.

Лилия. 14 октября

***

14 октября

— Лиля, садись, — грациозным кошачьим жестом женщина указала на мягкое офисное кресло, которому посчастливилось стоять прямо пред серыми очами главного редактора. Вряд ли креслу это нравилось, когда Хельга Ланс гневалась на него впору было подкладывать пеленку или предварительно надевать памперс на провинившегося. Но сейчас великая и ужасная была, кажется, в неплохом расположении духа. Даже улыбалась тонким, чуть кривоватым ртом. — У меня к тебе серьезный разговор.

Лиля побледнела. Черт, так что там про пеленки? Ей, кажется, срочно нужна парочка. Одна, чтобы спасти кресло, а вторая, чтобы прикрыть голову, которую под строгим взглядом хочется автоматически начать посыпать пеплом, признать все грехи. Кеннеди убила? Я. Холокост? Да Адольф — мое второе имя! Вы еще самого главного не знаете! Яблоко у змея тоже я съела. Оно было карамельное и на палочке — не удержалась.

— Лиля, давай поговорим честно. Хочешь чаю? — вот это совсем неожиданно. Ошарашенно хлопая глазами, она попыталась молча изобразить жест отказа. Видимо, вышло плохо и невразумительно, потому что через минуту перед ней стояла чашка с дымящимся ароматным чаем каркадэ.

— Спасибо, — ура! Она смогла выдавить из себя хоть слово. Прогресс!

— Не стоит. Разговор и правда очень серьезный. Начальство считает, что у нас в штате перебор. В течение недели я должна решить, от чьих услуг отказаться. Сейчас у меня два стажера — ты и Марианна. Одну из вас я должна уволить.

Сердце забилось так громко, что на секунду Лиля будто лишилась слуха. Она или Марианна? Понятно зачем чай. Сейчас ей скажут: «Извини, ты не в формате издания. Шуруй в Комсомольскую правду или еще куда подальше». Хельга сложила руки в известном всему миру жесте — пальцы к пальцам. Зачем это? Она и так вела разговор. Невербальных знаков можно избежать. Но Хельга не была бы Хельгой, отпусти она её так просто. Жертву нужно додавить, добить и оставить лишь мокрое пятнышко — так их главный редактор поступала с конкурентами и ненавистниками. Последних было более чем достаточно.

— Я не хочу увольнять тебя, — выдохнула женщина и наморщила лоб. — Можешь думать, что угодно, но я не слепая. Качество текстов значительно улучшилось, но вряд ли Эмина и остальные стали писать лучше. Уволила бы всех к черту, если бы не Слепцов, старый кобель, — любит, чтобы на него работали длинноногие красотки. А они, как я понимаю, не растерялись и просто свалили работу на тебя, я права?

Лиля шумно сглотнула. Подтвердить или опровергнуть? Сдать этих килек к чертовой бабушке? Пусть сами разбираются. Ей нужна эта работа, вот только Марианну жалко. Они же вместе сюда пришли, всю жизнь рядом, помогают друг другу.

— Вот поэтому ты мне и не подходишь, — после недолгой паузы заключила Хельга. — Ты боишься, у тебя куча комплексов и ты себя не ценишь. Мне не нужен такой журналист.

— Но подождите! — не выдержала тут Лиля. — Вы же только что сами сказали...

— То, что я сказала правда. Увольнять тебя я не хочу, но и зашуганная трудолюбивая скромница меня не устраивает. Мне нужна сильная, успешная и профессиональная девушка, а не закомплексованный подросток. Мне нужен человек, который будет говорить честно и хорошо делать свою работу, а не прикрывать задницы этим курицам. Их есть кому прикрыть, в отличие от твоей. Уловила? — голос, как кнутом по душе. Болезненно обжигал каждым словом. Слезы подступили к глазам, горечью пережало горло. — Вот об этом я и говорю. Любая из них сдаст тебя не задумываясь. Даже твоя Марианна. Они готовы на что угодно, чтобы здесь работать. А ты на что готова?

— На всё, — пискнула Лиля, не узнавая свой в обычное время достаточно низкий голос. Сейчас же она превратилась в испуганную мышку.

— Допустим, — выдохнула редакторша. — Проверим. Я дам вам шанс, тебе и Марианне. Один шанс. Каждая из вас получит задание — подготовит материал. И мы запустим голосование на сайте. Чья статья больше понравится читателям, та и будет здесь работать. Справедливо?

— Да, — кивнула Лиля, чувствуя, как внутри поднимается самое настоящее цунами паники. Несколько минут назад её тряхнуло и вот, она дошла до берега и готова обрушиться на неё со всей мощью.

— Хорошо, вот твое задание, — протянула ей тонкую папку-скоросшиватель. — Материал мне нужен в следующий номер. У тебя два дня. Свободна. Будь другом, позови Марианну.

— Её нет, — теперь писк стал комариным.

— Где это она? — Хельга удивленно посмотрела на золотые наручные часы с тонким ремешком.

— Уехала на презентацию «ЭкоГрада», — выпалила Лиля.

— Отлично, тогда поговорю с ней там. Все равно собиралась ехать. Свободна.

Третий раз повторять волшебное слово «Свободна» не пришлось. Лилю, как ветром сдуло из кабинета, что при её комплекции было слабо сказать удивительно.

***

— Черт, Марина, где тебя кошки носят? — ругалась на телефон Лиля, но в ответ слышала лишь «абонент временно недоступен». Попробовала позвонить Эду, там та же ерунда. Черт, надо их как-то предупредить.

Полчаса она металась по коридору, кусала губы, набирала номера общих знакомых, но никого из них рядом с парочкой не было. А потом Лиля остановилась. Просто внезапно замерла на месте. Какого черта? Она же предупреждала, что рабочий день еще не закончился. Говорила, что не стоит так делать. Какого лешего она тут изводится, пока эта парочка где-то развлекается?

В конце концов, Марианна сама виновата. Ну приедет Хельга, ну не увидит её там — пусть сама выкручивается. Она за неё статью написала? — написала. Прикрыла перед боссом? — прикрыла. Все. Баста. Аривидерчи, бэйби!

Убедила в этом свою совесть и, закинув папку с заданием в сумку, отправилась домой.

***

— А ну отдай, мелкий придурок! — знакомый, отчаянно ломающийся мальчишеский голос привлек внимание.

— Не отдам! Это мне папа купил! — кричал совсем детский. В плохо освещенном углу двора слышалась какая-то возня.

Недолго думая, Лиля со всех ног бросилась туда. Разумеется, чем еще может заниматься братец, кроме мелкого дворового рэкета? Не уроки же учить! Вчера только пару по географии схлопотал, оболтус.

Петр Смирнов и один из его друзей — Лиля в упор не помнила имя — прижали к стене какого-то взъерошенного мальчонку. Судя по росту — на голову ниже обидчиков — лет восемь-девять, не больше. Тот активно сопротивлялся, держа что-то в маленьких ручках, но сил против двух почти взрослых лбов ему не хватало. Сразу понятно, кто победил бы в этом бою, вот только не в её смену...

— Петр, мать твою! — гаркнула на всю улицу. Ребята затихли. — А ну иди сюда! — злобной горой возмездия она надвигалась на брата. Его друг что-то неуверенно пискнул и отошел в сторону. Вот так одна злая баба рушит настоящую мужскую дружбу! Обижать маленьких — вместе, огребать за это — будь добр самостоятельно.

— Ай! — заверещал Петька неестественно высоким голосом, когда сестра со всей дури схватила его за ухо и оттянула вверх. — Отпусти, корова жирная! Уродина! Тварь! Ненавижу тебя! — брат, надежда и опора семейства, поливал её словесными помоями по полной программе. Ничего, она привыкла. На большее у него все равно сил пока не хватает.

— Они успели что-то отобрать? — более мягко обратилась она к темноволосому мальчонке с огромными испуганными серыми глазами-блюдцами, такими, что и в полумраке рассмотреть удалось. Он не плакал, вопреки ожиданиям Лили, а напряженном хмурился, глядя на обидчика.

— Сто рублей отобрали. Телефон хотели, но я не отдал, — спрятал мобильник в карман объемной куртки и бережно закрыл молнию. Для верности хлопнул по нему ладошкой.

— Петр! Деньги на бочку, — бесцеремонно сунула руку сначала в один карман — не нашла ничего, кроме дырки. В другом нашлась помятая купюра. Лиля вернула её хозяину и подмигнула малышу. — Не бойся его, если что отберет — приходи. Мы в сорок пятой квартире живем, в третьем подъезде, — махнула на прощание свободной рукой и повела шалопая домой. Его друг под шумок куда-то убежал, Лиля даже не заметила куда.

К счастью для Петьки, родителей дома не оказалось. Отец работал во вторую, а мама снова пропадала на каком-то очень экстренном совещании с какими-то жутко важными индюками. Что поделать? Работа у неё такая. Руководитель департамента международной торговли на одном из крупнейших в стране авиационных заводов. Яркая, красивая и образованная — все вокруг гадали, что она нашла в отце, обычном работяге, что сейчас с трудом поднялся до звания мастера.

— Опозорила меня, дура! — выругался Петька и скрылся в своей комнате. Нарочито громко хлопнул дверью. Разумеется, все должны знать, что брат и сестра Смирновы снова поругались. Хуже чем они, ругались только их родители, но это уже совсем другая история.

***

В квартире Маргариты Семёновны пахло ароматическими маслами, вкусной выпечкой из булочной напротив и чудесами. Лиле всегда казалось, что если где-то в мире и живут сказки, то именно здесь в полумраке огромной гостиной. Соседка — бывшая актриса — окружала себя только красивыми и необычными вещами. Шкафы из темного дерева с искусной резьбой заполнены коллекционными книгами, изящные светильники на не менее изящных тумбах, резная мебель с цветастой обивкой и постоянный запах табачного дыма. Маргарита Семёновна, стоило ей остаться одной курила, как заправский матрос. Правда табак предпочитала с терпким вишневым ароматом.

Она происходила из какого-то знатного и очень богатого рода, то ли эмигрировавших дворян, то ли еще кого. Старушка путалась в показаниях в силу возраста или собственной хитрости. Но кем бы ни была Маргарита Семёновна Лозовская, в первую очередь ей на старости лет было суждено стать другом нелепой толстушке Лиле Смирновой. Девушки из самой обычной рабочей семьи, с кучей комплексов и тараканов в лохматой голове. Стать её запасным аэродромом, третьей бабушкой и хранителем всех секретов юного дарования.

***

В тот день рождения ей казалось, что все кончено. Она сидела и плакала от боли прямо на ступеньках в подъезде. За дверью родного дома громко кричали и гремели посудой — отец снова выпил и пытался «воспитывать» маму. А её, её только что бросили. Очередной навязанный родителями жених решил, что самое время расстаться с толстушкой и сделать себе прощальный подарок — выложить видео, что она записала ему на четырнадцатое февраля, в инстаграм. Теперь над ней не ржал только ленивый, а она была искренна, сочиняя эти стихи. Была искренна, напяливая на себя нелепые крылья и тунику. Была искренна, когда целовала его в тот вечер... Сегодня же её искренность растоптали, унизили и обсмеяли остатки.

— Чего сырость разводишь? На улице итак мокро! — произнес мелодичный, хорошо поставленный голос. Лиля подняла глаза и встретилась с самой странной в мире...бабушкой.

Седые кудри были забраны в пучок, несколько прядей вырвались на свободу и обрамляли морщинистое лицо с выразительными губами, ровным носом и глубокими карими глазами, что не выцвели спустя годы. Когда-то эта женщина была красавицей, несомненно. Её не сгорбило время, осанка, как у вдовствующей королевы. Длинное черное пальто, из-под которого виднелся кусочек красного бархата, сидело на тонкой и прямой фигуре идеально. Укоризненный взгляд из-под выкрашенных в черный бровей привел в чувство.

— Меня унизили, оскорбили и бросили, — вытерла слезы рукавом куртки. — Имею право реветь.

— Не последний раз, привыкай, — хмыкнула женщина. Назвать её старушкой не поворачивался язык. В ней было больше жизни, чем в большинстве молодых и цветущих. — На всех козлов слез не напасешься, — подмигнула.

Лиля дернула головой, отгоняя наваждение, и столкнулась с улыбкой. Нет, не показалась. Ей только что подмигнула намарафеченная, изящная бабу...женщина. Бред какой-то. Может, это её крестная фея? А что? Наверное, так должны выглядеть современные феи. Красивые и статные даже в преклонном возрасте. Хотя, для феи, может, это самый расцвет сил?

— Иди домой. Прими душ, выпей хорошего вина, расслабься в горячей ванной и отпусти эту сволочь куда подальше. Ему жизнь отомстит. Нам с тобой, красоткам, еще гулять да гулять, — кокетливо сообщила дама. Лиля хихикнула — не удержалась. Да, красоткой она могла показаться только в этой компании, да и то проигрывала старой леди. Умеет же кто-то красиво стареть, когда Лиле, неразумному цветку, не удается даже в юности сиять красотой и свежестью. Складывалось ощущение, что из них двоих старушка именно Лиля Смирнова, а не Маргарита Семёновна, которая не только трепетно следила за модой, пользовалась интернетом и регулярно посещала светские мероприятия, но и не брезговала словами «козел» и «сволочь», а как показало их дальнейшее общение, знала ругательства и покрепче. Грузчики в порту должны были стоять рядком и послушно записывать в блокнотики с логотипом волжского пароходства рулады разгневанной бывшей актрисы, если жизнь заставляла её вдруг встать к плите, чтобы приготовить блюдо сложнее яичницы.

Промокшую и заплаканную именинницу бросить на лестнице она не смогла, особенно, когда та грустно кивнул на дверь, за которой громко кричали.

-Пошли, брошенный щеночек, подберу тебя. Вином напою, тортиком накормлю. Заходил тут ко мне один старикашка, бывший декан чего-то сложного в политехе, принес безумно вкусную «Прагу».

***

— Лилечка, наконец-то! — взмахнула тонкими руками с идеальным маникюром Маргарита Семёновн. Не взлетела, зато заставила девушку бросить короткий грустный взгляд на свои простенькие «огрызки». Да, неплохо было бы на маникюр сходить, раз даже обитательницы клуба «давно за семьдесят» не брезгуют гель-лаком. — Мы тебя заждались. Макар Иванович уже собирался домой.

Только сейчас Лиля заметила еще одного обитателя просторной гостиной. Невысокий мужчина, чуть моложе хозяйки, в строгом костюме и при галстуке. Короткая бородка, как у короля Дроздоборода из небезызвестной сказки, хитрые чуть прищуренные глаза.

— Знакомьтесь, Макар Иванович, это Лилечка. Моя наследница...

«Только я со своим везением могла влипнуть в такую историю! Кексов мне, кексов! — кричала Лилия. — Ура! — и билась головой об стену... — Извини, Чацкий, у меня своя атмосфера. Ума не приложу, как написать эту статью. Вот горе-то...».

15 октября. Вечер очень трудного дня.

***

— Эй, женщина, подвиньтесь! — пробасил кто-то и ткнул в спину. Лиля больно ударилась плечом о поручень отчаянно дребезжащего автобуса. Вот вам и без пяти минут графиня Лозовская со всеми причитающимися сокровищами рода. Цифру, что увидела в документе Маргариты Семёновны, девушка постаралась как можно скорее забыть. Количество нулей не поддавалось разуму гуманитария, хоть здесь пригодилась отвратительная память на цифры.

— Аккуратнее! — огрызнулась совсем не по-светски. Ну, её можно понять, титул впарили меньше суток назад, надо как-то втянуться в процесс. Блин, проще кошке в пылесос втянуться, чем ей в высшее общество.

— А что? Беременная что ли? Тогда скажи, чтоб место уступили. С такими, как ты, не угадаешь, — схохмил мужик, или нет, Лиля не поняла, но выразительно посмотрела на вздувшуюся ткань пальто. Да, в принципе, похоже. Чего уж тут отрицать? Под пальто тоже есть брюшко, весьма прожорливое и совершенно не беременное.

Девушка отвернулась и протиснулась к выходу. Время еще есть, можно выйти на остановку пораньше и прогуляться. Всяко лучше, чем позориться в автобусе. Вон как на неё странно поглядывают, так и тянет сообщить этому громогласному типу: «Милый, конечно, я беременна. От тебя! Ты меня уже забыл? Это была сумасшедшая ночь!». Но, увы, такой героиней она была лишь в мечтах, а на деле — предпочла закутаться плотнее в шарф и выйти на следующей.

Воспоминания о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре упрямо лезли в голову. От последних Лиля отчаянно отбивалась. Подумать только — предстать совершенно голой перед незнакомым мужчиной!

Этот инцидент смущает даже больше, чем условия от Лозовских — брак. Титул и деньги она получит, как только выйдет замуж, такова семейная традиция. Встречаться с потенциальными женихами Лиля будет под чутким руководством Маргариты Семёновы. Девушка давно подозревала, что гиперактивная соседка строит план, как удачно выдать её замуж. Но метод «завидная невеста» не приходил в голову дочери простых работяг ни на секунду. Мадам Лозовская же все сделала за неё.

***

— Лиль, я не хочу на тебя давить, — плотоядно улыбнулась изящная старушка, с умилением глядя на озадаченную девушку. — Но я уже стара, детей у меня нет. Есть только дальние родственники, которые только и думают, как наложить лапу на мое имущество. Хочу сделать им прощальный сюрприз.

— Чтобы вспомнили вас добрым трехэтажным, когда огласят завещание? — удивилась Лиля. Вот ведь неугомонная Маргарита Семёновна. Да она всех переживет и с носом оставит. — Вам еще жить и жить, какое завещание?

— Не заводи песню, ты не соловей. В моем, кхм, — она кокетливо посмотрела на нотариуса, — прикольном возрасте пора позаботиться о последней шутке. И ты, как мой хороший друг, должна мне в этом помочь! А я, как великолепный друг, сделаю тебя богатой, да еще и при титуле. Он в современном мире особой роли не играет, но для статуса в инстаграме сгодится.

— У меня нет инстаграма! — возмутилась Лиля, ярая противница социальных сетей. Вот только сама «прикольная дама» такими глупостями не страдала. Маргарита Семёновна была зарегистрирована во всех социальных сетях и сделала свое первое селфи раньше, чем большинство людей в нашей стране. В инста-блоге «Веселая вдова» уже обитало более ста тысяч подписчиков.

— Заведешь, — не осталась в долгу та и подтолкнула бумажку к Лиле. — Это условия для получения титула. Без твоей подписи никак. Сюрприза не получилось, но так тоже ничего.

— Ничего?! — Лиля пробежала взглядом первые строчки. — Какое замуж? Вы с ума сошли? За кого?

— Найдем за кого. Тоже мне проблема. Берешь мужика и идешь замуж, — пожала плечами оптимистка 1945 года выпуска.

— Клофелином для начала накачать, чтобы сильно не сопротивлялся, и никаких проблем, — не удержалась от смешка.

— Тоже вариант, — согласилась Маргарита Семёновна, но от своего не отступилась. — Подписывай давай!

Она могла бы не подписать, но последнюю волю, даже высказанную задолго до смерти надо было уважить. Пусть лежит у неё эта бумажка в сейфе, так спокойнее. Черкнула роспись.

— Отлично! Встреча с первым женихом через неделю! — торжественно объявила «приколистка уровня — загробность». Лиля закашлялась. Какие еще женихи? Какие встречи?

***

Мыслей и проблем хватило бы на трех Лиль, но гнездилась вся эта стая в голове одной, которая чуть было не прошла мимо ресторана «Ассорти: candy», где проходил всероссийский конкурс кондитеров. Именно о нем Хельга попросила её написать, то ли как специалистку по сладенькому, то ли наобум выбрала — не угадаешь. В любом случае, сейчас Лиля Смирнова, ежась от холода, входила в двери дорогого ресторана.

Её тут же теплой волной окутали запахи шоколадной глазури, коржей и топпингов. Два зала ресторана расчистили от мебели и превратили в настоящее поле боя кондитеров. Шесть рабочих мест в первом зале, трибуна с жюри и... — ей не дали рассмотреть дальше.

— Привет! — громогласно и в самое ухо. — Значит, с тобой сегодня работаем!

— Ритка, до инфаркта доведешь! — улыбнулась Лиля девушке в разноцветном уже расстегнутом пальто.

Миниатюрная блондинка с задорными хвостиками крайне странно смотрелась с большим кофром наперевес. Их фотограф. Милая, задорная и очень активная девушка. От её энергии у Лили тут же начинала болеть голова. Ритка могла говорить много и быстро своим звонким голоском, параллельно делать кучу снимков и отбиваться от конкурирующих фотографов.

— До инфаркта нас с тобой доведут пироженки. Ну что, в атаку? Я все узнала: через три минуты у них начинается тур! — этот Ленин без броневичка тут же бросился в самую гущу событий, на ходу здороваясь с каждым вторым присутствующим.

Лиля понятия не имела, как Рите это удается. Казалось, что она знакома со всем городом, а если нет, то всегда готова это исправить.

Журналистке не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней и начать втягиваться в интереснейший процесс приготовления сладостей и, самое важное, обнаружить место, где выдают пресс-пакет. Без релиза, подробного описания этапов конкурса и краткой информации об участниках статья загнется, так и не родившись в её голове. Добрая Хельга прислала её на заключительный день конкурса! Остальные журналисты уже два дня в этой глазури варятся.

***

Еще немного, и она точно сойдет с ума от этих запахов. Шел пятый, заключительный, час конкурса. Сегодня, как пояснил успешно полученный у организаторов пресс-пакет, был день «Сладкая классика». Восемь финалистов выбрали рецепт классического торта на свой вкус. Лиля разглядела три наполеона, один киевский — это в первом зале. Девушка медленно бродила рядом с фотографом, иногда подсказывая, что лучше снять для иллюстрации.

Хорошо, что вчера она съела эти маленькие вкусные зефирки, иначе сегодня точно превратилась бы в оборотня-тортожора и, запрыгнув на стол, захватила бы в плен чью-нибудь конкурсную работу. От этой мысли Лиля начала хихикать и, погрузившись в дебри своей разыгравшейся фантазии, отстала от Риты. Переступила порог второго зала и замерла на месте, как вкопанная...

Там лился шоколад. Медленной волной на шоколадные коржи, пропитанные чем-то ароматным. Впервые за несколько часов она вылетела из своих мыслей о диете и желании напасть на торт, взглянула на процесс и обомлела. Нет, не из-за красоты шоколада, а из-за красоты рук, которые уже держали нож и четкими движениями выравнивали слой шоколадной глазури на торте. Длинные пальцы, красивая форма ногтя, едва заметные венки. Она никогда не видела таких совершенных мужских рук, таких отточенных и отработанных действий.

— Вот ты где! Я тебя потеряла! — за спиной появилась громогласная Рита.

— Ты должна это снять, — как в бреду произнесла Лиля, неотрывно следя за процессом.

— Я этого чувака уже раз сто сняла. Говорят, он главный претендент на победу. О чем ты думаешь, Лиля? Кто из нас журналист? Ты должна такие вещи выяснять, — пожурила её блондинка, но все-таки щелкнула фотоаппаратом еще пару раз. И не пожалела об этом. На превью был прекрасный кадр, как раз в этот момент повар оторвал взгляд от глазури и посмотрел прямо на них. Красивые серые глаза с длинными темными ресницами улыбались, маска на лице не давала рассмотреть больше, но и этого будет достаточно впечатлительным читательницам ТОМАТО.

— Мне кажется, я заболела, — ответила дрожащими губами, не сводя глаз с рук повара.

Нет, это глупо. В руки не влюбляются! Она точно извращенка! Наверное, она хотела влюбиться в этот совершенной формы торт Захер, но купидон оказался подслеповатым и промазал. Это ненормально.

— А по-моему, ты залипла на этого повара, — хихикнула девушка. — Со мной пойдешь или продолжишь на него слюни пускать?

Шуточка отрезвила. Лиля встрепенулась и отогнала наваждение. Чего это она? Этот безумно начавшийся день явно решил её доконать. Но не на ту напал, пока это её единственный шанс работать в ТОМАТО — она не отступит! Пока она пререкалась с фотографиней, слой шоколада на торте остыл и эти руки взяли кондитерский рожок. О черт, ничего эротичнее она в жизни своей не видела.

— Рита, уведи меня отсюда, — почти взмолилась она, с трудом отрывая взгляд от процесса написания чего-то на торте. Добрая коллега выполнила просьбу, утащив её в соседний зал. Спасена, черт возьми! — Никому об этом не говори, пожалуйста. Эта диета сведет меня с ума. Я уже западаю на тортики.

— Так это тортик тебя так возбудил? — хихикнула хрупкая Ритка. — Всегда говорю, диеты не доводят до добра. Пошли пироженок с фуршета стащим? Еще минут тридцать до оглашения результата!

«Куда угодно! Только подальше от этого... Захера!» — подумала Лиля и послушно направилась следом. Атмосфера конкурса её загонит либо к диетологу, либо в гроб.

***

— А теперь абсолютный победитель нашего конкурса. Руслан Эдуардович Никитин и его легендарный торт «Захер».

«Это полный Захер», — пронеслось в голове у Лили, когда она увидела высокого парня с темными, чуть отросшими растрепанными волосами и этими самыми, подгори твои коржи, руками. Счастливая улыбка играла на тонких губах, красивый профиль — классический ровный нос, острый подбородок, красиво посаженные глаза. Шоколадный торт в руках. Все было хорошо до тех пор, пока Руслан не обернулся в её сторону. Девушка отшатнулась и чуть не сползла вниз по стене, которую подпирала последние пять минут...

Она не сможет взять у него интервью! Не сможет! Нет!

Взять себя в руки. Я должна взять себя в руки. Верните мне мои цветные сны: радуга, розовые пони, белые кролики — где все это?

Пока в моих руках только стакан вишневого компота. Если я допью его до конца, смогу ли я взять в руки Лилю? Лиля, берись в руки! Самые надежные руки — свои. Бери себя в свои руки и перестань мечтать о чужих.

Лиля Смирнова. За три часа до рассвета.

***

— Лилия Смирнова? Журнал ТОМАТО? — к ней подошла девушка-организатор. — Победитель конкурса ждет вас в кабинете директора. Вы можете взять с собой фотографа и сделать несколько снимков в процессе, он не против.

— Хорошо, спасибо большое, — с трудом нарисовала на своем лице улыбку. Её кондитерский рожок сейчас точно был неисправен. Засорился, видимо. Интересно, а чем его чистят? В голове ярко возник образ вантуза и осознание, что от крыши не осталось ни одной черепички. Руки впервые за все время работы дрожали от страха, щеки пылали, будто девушка вот-вот свалится с лихорадкой.

А что? Классная получится статья, скандальная. Журналист ТОМАТО словил инфаркт при виде победителя конкурса кондитеров. В ходе следствия выяснилось, что всему виной стало длительное воздержание жертвы... от тортиков.

Рита уже бежала впереди планеты всей и первой вошла в кабинет. Лиля протиснулась в приоткрытую дверь и замерла, пригвожденная к месту смеющимся взглядом серых глаз. Руки как-то сразу перестали иметь значение. Чертов купидон! Захер вон стоит рядом, опять промазал? Кто учил тебя стрелять, карапуз?

Лилия поняла, что не может произнести ни слова. Ни представиться, ни задать приготовленные к интервью вопросы. Захотелось расплакаться от отчаяния. Она была так близко и вот, провалит интервью из-за собственной стеснительности. Ну видел, ну голой. Это же жалкие секунды, легкий конфуз — с кем ни бывает? Бред.

Рита начала понимать, что дело плохо, но сгладить ситуацию не успела.

— Девушка, будьте добры. Выйдите на минутку. Я хочу обсудить с журналистом кое-какие особенности нашего разговора тет-а-тет. Это очень важно, не хочу, чтобы мне задавали некорректные вопросы, — чуть хрипловатый голос, как будто простуженный, заставил трепетать не только барабанные перепонки. Сердце пустилось в галоп и ускакало в закат, задавая шпорами темп лихой кобыле под именем «влюбленность».

— Не вопрос, — хмыкнула Рита. Быстрый взгляд на теперь бледную как полотно Лилю и обратно на Руслана. Понимая, что разговор окончен, блондинка покинула кабинет.

Несколько секунд белым флагом капитуляции висела тишина. Лиля жалась к стене, не зная, что сказать и как объяснить свое поведение. Он загадочно улыбался, пристально разглядывая её.

— Садитесь, давайте поговорим, — он расположился на диване и указал на кресло рядом. Девушка мигом рассчитала, если она сядет — их колени будут почти соприкасаться. Это недопустимо. Категорически нет. — Не стесняйтесь. Думаю, после столь близкого знакомства, мы можем сразу перейти на ты. Как считаешь? — хмыкнул кондитер.

Лилю передернуло. Мало того, что этот тип видел её в неглиже, так еще и шуточки отпускает по этому поводу, никакого такта. Вспыхнувший гнев отрезвил и вернул способность говорить. Решительным шагом девушка подошла к креслу и села, демонстративно закинув ногу на ногу. Задела его штанину.

— Это ты со мной познакомился, а я с тобой нет, — пробурчала девушка, стараясь не смотреть на эту ехидную, но безумно симпатичную физиономию.

— Ну, я могу тоже раздеться и будем в расчете, — коснулся своими невероятными пальцами ворота рубашки, явно собрался расстегнуть пуговку, — так быстро и эффектно у меня не получится, стриптиз — не мой профиль.

— Не вздумай! — взвыла Лиля и вскочила с места. Если он расстегнет еще хотя бы пуговицу, она точно не будет спать сегодня ночью. — Давай лучше вернемся к интервью. Я просто, хм, растерялась.

Мысленно девушка поаплодировала себе стоя. Да, вот так. Взяла себя в руки, включила профессионала. Вот что нужно было сделать сразу. И вообще, можно было сказать, что он обознался. Чего она запаниковала? Как дура неопытная, честное слово!

— Раз наш конфликт исчерпан, можешь звать фотографа, — великодушно разрешил Руслан.

Лиле безумно захотелось швырнуть в него подушкой, которая неудобно лежала под спиной. Но она профессионал, должна вести себя сдержанно и спокойно, поэтому просто позвала Риту обратно и приготовилась взять, возможно, самое важное интервью в своей жизни. Интервью, которое откроет ей путь в мир большой журналистики. Здесь не до любви, косоглазых купидонов и шоколадных тортов. Только бизнес, детка!

Голова холодная. Сердце горячее. Руки... так и хочется подержать этот вкусный шоколадный торт.

Интервью прошло, как в тумане. Лиля от всей души мысленно благодарила того, кто изобрел диктофон. Её записи в блокноте, дрожащей от волнения рукой, не поддавались расшифровке.

***

Она небрежно скинула утепленные кроссовки, прошлепала в свою комнату, закрыла дверь на замок изнутри — она несколько месяцев уламывала отца его поставить, чтобы Петька не лазил по её вещам — и рухнула на кровать. Только спустя несколько минут девушка осознала, что на кухне снова кричат.

— Где ты была вчера? Опять задержалась? — кричал Иван Смирнов.

— Ваня, ты выпил. Успокойся. Вчера было совещание по закупкам, очень важное. Покупатели задержались в пути, всякое бывает, — сдержанно, но чуть громче, чем обычно, объясняла мама. Она явно теряла терпение.

— Да у тебя постоянно совещание! Что вы там все совещаетесь? — что-то громко стукнулось о стол. По звуку — тарелка. — Говори, кто он? — прорычал не своим голосом. — Кто этот урод, с которым ты все совещаешься? С директором нашим, что ли? За какие это совещания он тебе так много платит? Какие это услуги ты ему оказываешь?

Это был опасный момент. Лиля знала, что вот-вот последует. Пора было вмешаться. Превозмогая усталость, встала с кровати и побежала на кухню. Как раз вовремя, отец уже опасной горой направлялся к её миниатюрной маме. Пьян. Красное лицо, как всегда, когда много выпьет. Острый запах алкоголя стоял в кухне, Лилю начало слегка подташнивать.

— Папа, прекрати! — гаркнула девушка во все горло.

— А, вот и ты пришла! Заступница! Когда замуж пойдешь, а? Столько лет, а все никто на тебя не позарился! Так и останешься старой девой! Ни рожей, ни кожей не удалась... вот послал бог доченьку, — сел на любимую лошадь, зато отстал от мамы.

Больше, чем устраивать сцены ревности, подвыпивший отец любил распекать её. Он был разочарован. Воспитывая дочурку, Иван Смирнов ждал, что вырастет фигуристая красавица-дочь, которой он будет хвастаться перед друзьями в гараже. Потом она найдет себе рубаху-парня, он будет вместе с ним чинить свою побитую жизнью девятку. Разумеется, выйдет замуж, родит внуков и все такое прочее. Но вместо этого у него выросла... Лиля. Девушка, которую ни разу по собственной воле не звали на свидание. Только с подачи родителей или с целью поиздеваться, последний парень осилил формат два в одном.

— Лиль, помоги его уложить, — прошептала мама. Пока отец продолжал в устно-хамской форме прохаживаться по «жирной заднице», «толстому пузу» и виду «беременного гиппопотама». Не в первый раз девушка проглатывала эти оскорбления. Пусть орет, пусть оскорбляет, лишь бы не бил.

— Попробуем, — также тихо ответила она, скрывая слезы.

***

Её никто не касался так раньше. Нежно, осторожно и в тоже время настойчиво. Эти руки творили магию, самую настоящую магию и не только на кухне. Пальцы коснулись щеки, заставляя бледную кожу вспыхнуть от смущения. Дрожь желания прошла по телу, когда руки медленно двинулись вниз по шее, проникли под ворот блузки, та была уже расстегнута. Тонкая ткань, ластясь к коже, податливо соскользнула с плеч. Лиля невольно подалась вперед.

— Ты меня поцелуешь?

— Еще рано, слишком рано для нас с тобой .

Она проснулась. Одна, в своей постели, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот, в голове активно путались друг с другом мысли. Низ живота ныл, и нет, это были не критические дни.

— Капец, эротические сны. Я первая в мире девственница-нимфоманка! — Лиля честила себя на чем свет стоит, обхватив ладошками пылающие щеки. Нет, это совсем никуда не годится. Что за сны? Она его даже не знает! Как можно желать прикосновений незнакомого человека? Как можно загораться от таких снов, будто фитиль.

Тихо, стараясь не топать и не будить домашних, прокралась в душ. Холодная вода привела в норму тело, но не разум. Мозг сошел с ума. Видимо, её вишенка созрела и готова броситься на первого встречного. Ничего, завтра она сдаст статью и забудет о нем.

Пусть лучше мозг мечтает о чем-то попроще. О фитнес-клубе, например. Там же есть эти, тренеры. Они все такие в мышцах. Многие считают их сексуальными. А тут какой-то дрищ пироженкой перед носом помахал и все — предел эротический фантазий!

Лиля Смирнова — ты идиотка!