Бумеранг

Омск

Сидела на лестнице и гладила пушистого белого котенка. Малыш жалобно мяукал, поглядывая на меня. Вздохнула и прижала сильнее, понимая, что мы очень похожи. Теперь на лестнице в подъезде сидело двое бездомных котят.

Хотелось верить, что Леша вернется как можно быстрее, но не судьба. Он позвонил и виновато признался, что его не отпускают. Поэтому пятый час скучала на лестнице, не зная, что еще делать.

Приехала я рано, планируя заселиться в общежитие, но оказалось, что только завтра распределят по комнатам, а уже 31 августа только можно будет заселиться. В общежитии случилась авария, затопило этаж. От безвыходности позвонила своему рыцарю и попросилась к нему, зная, что Алексей уже как два года учится в городе и есть своя квартира. В гостях не была, но он обо всем всегда делился.

Конечно, ночевать у парня неудобно, но возвращаться в деревню было бы глупо.

С Мартыновым дружили с детства, ведь наши мамы – лучшие подруги. Поэтому это была любовь с первого взгляда, а потом общение перешло в уровень переписок и звонков, так как главное связующее звено исчезло. Это я про свою мамочку. Рак никого не щадит, к сожалению. Отец не смог вынести утраты и уехал в неизвестном направлении, написав отказную от единственного ребенка. Именно поэтому в тринадцать лет меня отправили в деревню, отдав на воспитание родственникам, за что была им благодарна.

Горько вздохнула, вновь глянув на наручные часы. Не так представляла встречу. Мечтала о цветах, прогулке по городу, но никак не лестничную площадку с окурками.

Реальность разочаровала.

Но сейчас было важным – чтобы он появился. Не хотелось ночевать на лестнице с огромными сумками. Неудобно.

Хорошо, что через неделю уже буду с жильем, чего с нетерпением ждала. Только вот дождаться бы.

Родные с облегчением перекрестились, когда узнали, что мне дадут комнату. Но это благодаря моей чудесной бабушке, Ларисе Ивановне. Она женщина строгих правил с твердым характером, с ней не забалуешь. Всю жизнь проработала в совхозе, зоотехником, общаясь преимущественно с упрямыми мужчинами. Во избежание недопонимание она лично поехала со мной подавать документы, чтобы все узнать, а именно выбить мне комнату. У бабули есть талант: она умеет популярно объяснить каждому, что положено, а что нет. Так что мне обещали комнату, в которой буду одна или с соседкой максимум. Я надеялась на второй вариант. Хотелось найти хорошую подругу.

Именно из-за бабушки я оказалась раньше в городе на пять часов. Она все боялась, что я опоздаю на электричку из деревни, так что пришлось молча идти на остановку вечером, чтобы ее не огорчать.

Послышались шаги. Напряглась, переживая, ведь мои две сумки стояли рядом. Украдут и все, ходить мне в одних джинсах на пары, раздражая преподавателей. А тут у меня все пожитки. Не густо, но больше не накопила. Так что напряглась. Как не переживать?

Услышала громыхание за окном, и вся сжалась.

Какой чудесный день, однако! Прямо вот романтичный до некуда.

Состояние такое, что хотелось реветь, но я продолжала ждать. Если честно сказать, я считала себя невероятно терпеливой, со своей семьей только и приходилось всего ждать, большую часть бесполезно. Тетя очень любила детей, но только своих. А я вот хоть и родная племянница дяди, но была в тягость. Хотя я очень старалась помогать, чтобы ей было легче, но тем не менее… как-то у нас не получилось подружиться. Сколько бы ни делала, все было мало и недостаточно.

Но я не расстраивалась, пытаясь находить плюсы. Все же семья, да и дядя с племянниками меня любят.

Каждое лето я ездила к бабушке в соседнюю деревню, а вместе со мной четверо хулиганов дяди и тети. Я за ними присматривала и помогала бабушке по хозяйству. Кстати, научили. Когда меня привезли в деревню на постоянное место жительство, я особо ничего не могла, но за пять лет всему научилась.

И вот первое лето, когда меня отправили в большой город, а не в деревню. Боялась, но очень мечтала вернуться, чтобы выучиться и обосноваться здесь. Конечно, дядя редко когда напоминал мне, что я чужая, но в небольшой квартире постоянно слышала разговоры о том, что мои богатые родители оказались пустышками, ничего не оставив дочери. Точнее, мама, ведь папа жив-здоров и где-то там поживает в свое удовольствие, а все движимое и недвижимое имущество было оформлено на него.

Шаги стали ближе. Понимая, что кто-то решил подняться по лестнице до десятого этажа, я удивилась. Специально сюда села, чтобы никому не попасться на глаза.

Но нет же! Кому-то приспичило шуровать по лестнице.

Через секунду увидела темноволосого парня. Он со спортивной сумкой на плече бодро поднимался по лестнице. Ну, такой… мощный, высокий, с квадратным подбородком и хищным взглядом. Не красавчик, но бросался в глаза, интригуя по полной программе, предостерегая держаться подальше.

Заметив мой внимательный взгляд, он как-то презрительно усмехнулся и, издав грубый возглас, похожий на ругательство, которым отгоняли грязного питомца, прошел мимо на площадку. Оказалось, в соседнюю квартиру. Сосед Мартынова.

Трель телефона разорвала тишину. Обрадовавшись, что Леша, поспешно нажала на прием.

– Катюш, ты как там?

– Сижу… – тихо ответила, понимая, что голодная, да и замерзла. Сегодня на улице лил дождь как из ведра, да и на лестнице было довольно прохладно.

– Слушай, у меня возникло срочное дело. Вот не могу бросить. Ты же не обидишься? – спросил он умоляющим тоном. Сразу представила глазки кота  из мультфильма «Шрек». Помню, смотрели этот мультфильм вместе, а потом Лешка начал применять на практике методику котика.

Ощущая обиду, закрыла глаза. И ведь ничего не сделаешь. Некуда больше идти. Тетя сказала, что уже взрослая. Они выучили, вырастили дальше сама.

– Я понимаю, – сказала, понимая, что другого ответа быть не может.

– Я быстро. Полчаса максимум. Ты же не обидишься?

Обидишься тут… И зачем приехала раньше срока? Хотела в последний день августа. Но меня никто не спрашивал, билет отдали и все. Сказали, что чем раньше, тем лучше достанется комната.

Досталась лестница с окурками.

– Не обижусь… – ответила, слыша пиликающие звуки батареи. На исходе. – Только у меня телефон вот-вот разрядится.

– Я успею прийти! – воодушевленно заявил он. – Ладно, не скучай. Я скоро.

Отключила свой старенький телефон и спрятала в рюкзак. Больше звонить мне было некому, если только время смотреть.

– Мяу, – котенок жалобно запищал.

– Ты кушать хочешь? – спросила, поглаживая его по шерстке. – Постой, у меня где-то был бутерброд. Вроде.

Сказала и быстро начала искать, вытаскивая целлофановый пакет с чем-то непонятным. Но это сейчас, утром ОНО еще называлось бутербродом. Тетя положила, но я так переживала, что ничего не съела и забыла, а еще, видно, что села на него. Отломила колбасу с хлебом и положила на ступеньку. – Лопай, Пушистик.

Кот нюхал долго, а потом отвернулся.

Задумалась.

Может, и мне не стоит ЭТО употреблять?

– Он не будет есть.

Обернулась и увидела парня, который еще недавно прошел. Сейчас он переоделся и успел помыться. Вот как долго я тут кукую на лестнице.

Понимая, что он ждет ответа, посмотрела на котика и спросила:

– Почему?

– Он на сухом корме.

– Понятно, – сказала, ощущая себя неудобно. Понятно, что это его кот. Перевела взгляд на парня и спросила: – Ваш?

– Мой.

– А почему не сказали?

– Надеялся, что ты лишишь меня этой головной боли. Вы вроде как нашли друг друга, – грубо выдал он, намекая, что похожи.

Даже не хотелось спрашивать, чем именно. Почему-то была уверена, что услышу гадости. Сразу понятно, что передо мной король жизни с поганым характером.

Глянула на себя и скривилась. Конечно, одежда у меня не то чтобы старая, но не модная. Тетя свои вещи отдала, которые носила десять лет назад. Признаться, они были в нормальном состоянии, так как потом она забеременела, хорошо поправилась и уже больше не смогла носить. И вот все досталось мне.

Так что даже не стоило сомневаться в том, что для городского парня я выгляжу стремно. К тому же конкретно промокла. Длинные рыжие волосы представляли собой сосульки. Еще то убожество. Но что поделать? Сегодня не мой день.

Да и с чего я должна оправдываться?

Он мне кто, чтобы я переживала по поводу своей внешности и одежды? Правильно! Никто.

– Именно поэтому оставляете его на лестнице, чтобы пропал? – спросила, повинуясь странному желанию и обнимая котенка, поворачиваясь спиной к парню, чтобы не видел.

– Да, надеялся, но чуда не произошло.

Хотела сказать, но замолчала. Кто я такая? Конечно, я бы с радостью взяла его к себе. Только куда? Общаги еще неделю не будет. И навряд ли комендант порадуется питомцу. А Леша… не любит животных. 

– Заберешь себе? – вдруг услышала вопрос, который прозвучал рядом. Парень сел на ступеньку, полностью заняв свободное место. Обернулась и украдкой посмотрела. Мощный и наглый. Весь вид его кричал о том, что царь и бог этой жизни.

– Не могу.

– А в чем проблема? – тут парень устремил взор на мои сумки. – С такими баулами явно не из города, скорее из далекого аула. А вещи где брала? Собирала милостыню?

Стало не по себе. И почему сразу нужно насмехаться? Я ведь не приставала, не навязывалась, сидела тихо-смирно, как мышка. Да и не хотелось неприятностей.

Он такой большой, а я худенькая, хрупкая и беззащитная.

Хотя… У меня всегда есть кирпич в рюкзаке!

Это так… на всякий случай положила, если лифт не пожелает поднимать. Была в детстве такая проблема, вечно приходилось в портфеле кирпичи носить. По привычке прихватила. Вес у меня довольно небольшой, так что подстраховалась.

– Из деревни.

– Даже не сомневался. Вас таких видно.

Лицо мое самую малость скривилось.

Нас таких?!

«Катя, молчи. Молчи! Ты ведь это умеешь… иногда. Нужно молчать!» – подумала и в последний раз погладила котенка.

– Иди к хозяину, Пушистик, – пробурчала, все же поглядывая на рюкзак.

– Его зовут Пух.

Только кивнула, не собираясь дальше общаться. Вроде перекинулись несколькими фразами, а мне уже достаточно. Неприятный тип.

– И к кому деревенская девочка пожаловала? Ах да, на этом этаже вроде живет один ловелас. К нему, что ли?

Я же все молчала, обняв себя за плечи. Вроде не слышу и не вижу для его же блага. Заботливая с детства.

Вот чего пристал? И ведь с такими сумками быстро не уйдешь?

– Эй, кареглазка, ты оглохла? Ты к Мартынову?

– К нему… – ответила как можно спокойнее.

– Ммм… И что, где рыцарь? Вероятно, ему не до тебя.

Какой неприятный тип!

Сдвинулась еще больше к перилам и сумки за собой подтащила.

– Какая послушная колхозница. И как он вас таких очаровывает?

Крепко сжимала губы, не позволяя себе больше открыть рот. Смотрела в одну точку, когда парень усердно сверлил меня брезгливым взглядом. Видно было, что хочет придраться.

– И что, где рыцарь-то?

Он ведь не отстанет…

– Уже подходит… – ответила, надеясь, что уйдет.

– Ага… И долго сидишь?

– Нет.

– Врешь ты дерьмово. Но уверен, это временно. Вы всегда быстро приспосабливаетесь, – последнюю фразу он выплюнул, показывая свое презрение.

Промолчала, уже начиная бояться. И зачем поднялась на этаж? Нужно было сидеть на скамейке у подъезда. Он же ненормальный обиженный качок! Видимо, девушка бросила этого громилу и ушла к другому.

– Могу вызвать слесаря, и он вскроет квартиру, – вдруг услышала предложение. Странно, что не предложил выбить дверь своим телом.

Представила лицо Алексея, когда он увидит свою дверь, и сразу стало не по себе. Проклянет и выгонит меня, и тогда будет мне негде жить.

Резко обернулась и поспешно проговорила:

– Нет, что вы. Я подожду.

Неприятный тип грубо засмеялся, затем громко хмыкнул:

– Ну, сиди, раз не можешь попросить парня быстрее явиться на встречу с тобой. Видно, он совсем не рад своей колхознице.

Гад! Огроменный противный гад!

– Вы…

– Я не такой старый. Мы одного возраста с твоим рыцарем, – нагло  отчеканил парень. – Можно и на «ты».

– Я прошу оставить меня в покое!

– А то что? Уползешь дальше? Но тут некуда…

Отвернулась и пообещала себе больше не разговаривать. Видно, тут все такие недоброжелательные в городе. С этими сумками пока тащилась, чего только не услышала в свой адрес.

– Да нужна ты… – услышала раздраженный голос и, тут парень поднялся и подался ко мне. Вздрогнула, особенно когда он выхватил котенка из рук и стал держать за шиворот. Тот жалобно запищал и забултыхал лапками.

Жалко стало маленького зверька, и я с возмущением воскликнула:

– Ему же больно!

– И что теперь? Как его нести? – не сказал, а рявкнул, вроде как удивляясь моей тупости.

Потянулась к маленькому и, выхватив, прижала к животу, обнимая его ладонью, чтобы не упал.

– Вот так.

– А больше ничего не нужно?

Посмотрела на него и смело сказала:

– Ты такой неприятный и грубый, что просто невыносим! Очень жаль, что котенку выпала доля жить с тобой.

– Что?! – яростно выдал парень, почти убивая взглядом.

Тут только поняла, что стояли на одной ступеньке, и я ему была по грудь. Такой вот огромный.

Сглотнула, понимая, что сейчас случайно стукнет по мне, и прощайте огромные планы на жизнь. Так и найдут бедняжку на лестнице в виде лепешки. Повела плечами и передала кота, быстро хватая сумки и направляясь к лифту. Уж лучше у подъезда ждать.

Не получилось быстро. Сумки тяжелые, поэтому пока тащила под пристальным взглядом незнакомца, чуть спину не надорвала. И помочь ногами не могла, там соленые огурчики в банках плескались. Сама солила, не удержалась и прихватила из погреба. Так сказать, процент за мной труд. Все равно тетя не вышлет и не подвезет сумочку с провизией.

Дверь хлопнула, и я осталась одна у лифта. Злой сосед ушел. Достала телефон и только хотела звонить, как лифт открылся, и увидела Лешу. Он довольно присвистнул и с пакетами пошел на меня, захватывая ручищами, крепко обнимая.

– Вот это да! Неужели это ты, Катюх? Такая красавица стала, не передать словами. Я и не думал… – с восторгом сказал он, обнимая меня.

Лешка выглядел отлично, и фигура у него была что надо. Настоящий красавчик! И ведь я его пять лет не видела, а тут такой обольстительный парень. Он смотрел в глаза, а потом вновь обнял и закружил.

Улыбнулась, как только Мартынов поставил на пол, и спросила:

– Как ты?

– Хоть бы поцеловала, – шутливо начал он.

Засмеялась и, поднявшись на цыпочки, поцеловала парня в щеку.

– Да уж… ничего не изменилось! Наумова, ты в своем репертуаре!

– А что должно измениться?

– Нее, все как нужно. Ну, пошли, красавица! Я тут чего только нам не накупил, чтобы тебя порадовать, – с этими словами он указал на дверь, гремя связкой ключей.

Спустя два часа

– Ты кушай, Катюшка! Чего сидишь, огромными ресницами хлопаешь? Такая худенькая! Тебя там хоть кормили? – спросил он, рассматривая меня со всех сторон.

– Сама себя кормила, так что не беспокойся, – ответила, шикарно улыбаясь, при этом подальше убирая от себя ведро с острыми крыльями. От них шел такой запах, что задыхалась уже.

– Я вот с трудом сбрасываю, – со вздохом признался парень и посмотрел на свой плоский живот. Невольно подумала о том, что хочет услышать комплимент. – Вот честно, приходится после работы еще на тренировки ходить, чтобы согнать лишний вес. И на работу уже на велосипеде добираюсь. Не знаю, что еще себе придумать.

Посмотрела на ведро с жареными ножками, как и на второе с острыми крыльями, и как бы невзначай заметила:

– Не вижу у тебя проблемы, но если тяжело, то, может, это от фастфуда? Ты ведь еще тот любитель.

– Наверное. Ну, теперь ты со мной, и я точно не буду давиться лапшой быстрого приготовления. Я ведь вообще не люблю готовить. Времени нет. А когда учусь, то в столовой питаюсь. Кстати, последний курс меда. Через год выдохну. Хотя… Ты ведь теперь будешь со мной. Ты на какой факультет поступила? На мой же?

– Стоматологический факультет, потом планирую в ординатуру на кафедру детской стоматологии. А ты, насколько помню, у нас будущий челюстно-лицевой хирург? Кафедра челюстно-лицевой хирургии. Или ошибаюсь?

– Да. Но знаешь, мне вот уже совсем не хочется… – выдал и хлебнул горький кофе, который налил и мне. Поблагодарила и отставила в сторону, не желая обидеть. Слишком крепкий. К тому же я видела, как он в маленькую кружку кидал две столовые ложки кофе. С горкой. Мои глаза в этот миг вылезли из орбит.

– Почему?

– Это ведь родители настояли, так как у отца своя стоматология, а я вот не знаю. Не лежит душа. Мне больше нравится продавать или покупать, чем копаться у кого-то во рту. Не мое.

– Не знаю, я очень хочу учиться, а потом уже работать, – честно призналась, а потом виновато добавила: – Ты прости меня, что свалилась как снежный ком на голову. Думала, что увидимся просто, погуляем. И вот я у тебя дома…

Мартынов протестующее начал трясти головой.

– Ты что? Мне в радость. Может, рассмотришь меня как своего парня? Если забыла, наши родители очень этого хотели.

– Шутник! Это было давно и неправда, – весело сказала и задумалась. – Но мама бы была рада, если бы видела нас сейчас.

Друг детства показал на место рядом с ним и хлопнул рукой по дивану, предлагая сесть. Я же только повела головой, давая понять, что не сяду.

За те годы, что мы не виделись, Леша возмужал. Настоящий мужчина, и изменился сильно. В детстве мы были очень дружны и понимали друг друга. Сейчас все иначе, мы повзрослели.

– А что с квартирой? Тебе ведь полагается, да?

Закусила губу, чтобы не засмеяться, считая этот вопрос весьма больной темой. И не потому, что мне не видать квартиры. Нет. Потому что сразу вспоминалась моя боевая бабушка.

– Бабушка пишет во все инстанции. Всех прокляла по пятое колено. До президента дошла. Ее там бояться как кару небесную.

– Твоя бабуля может. Так бы не помешала квартира.

– Обещали в этом году, как только приеду учиться. До этого времени буду жить в общежитии, если разрешат заехать.

– Не переживай! Заедешь! А пока… я буду жить как сыр в масле. Ты же нереально готовишь. Завтра побалуешь чем-нибудь?

– Да я так… обычно, – выдала, ощущая, как покраснели мои щеки. Вечно краснела, как кисейная барышня по любому поводу и без него. – Только если продукты есть.

– Я тебе карту дам, и ты купишь продукты.

– Нет, так не пойдет. Я у тебя живу.

– Я, наверное, маме позвоню… – грозно начал он, пугая тем, что тетя Галя сразу же проведет со мной беседу. Но я не хотела никого напрягать.

– О, не нужно твоей маме, – сказала, вспоминая, как она громко реагирует, когда считает, что это неправильно. Галина Мартынова после смерти мамы не раз звонила мне, приглашала в гости, но я любезно отказывалась.

– А если вместе пойдем?

– Будет отлично! – воскликнула, понимая, что это самый лучший вариант.

– Тогда договорились! Но я оставлю денег.

– Нет.

– На тот случай, если нужно будет срочно что-то купить. Не подумай, я сам зарабатываю. Ты же знаешь… – начал он, поправляя челку, шикарно подмигивая.

– Знаю.

– Хотя родители тоже подваливают, но это так, если нужно приобрести хорошую вещь. Ты бы видела, какой я себе купил байк! Просто бомба!

– Хотела бы посмотреть, – с улыбкой сказала, отмечая, как горят его глаза.

– Тогда доедай и пошли! У меня тут гараж рядом. Как раз в магазин зайдем. Что там нужно купить, чтобы ты приготовила сырники? Я помню,  ты мне хвалилась по телефону. Теперь не отпущу, пока не приготовишь то, чем баловала других, – серьезно заявил он.

– Без проблем, – ответила на вопрос по сырникам. Взгляд остановился на жирных ножках и крылышках. Интересно, как часто в этом ресторанчике растительное масло меняют? Кушать было невозможно. Так и сидела голодная, не в силах что-то из этого запихнуть в себя. – Если честно, не могу. У меня уже желудок встал.

– Да? Мне прямо хорошо. А как иначе? Мать с батей вечно заняты, а мне денег скинут, вот поэтому я ребенок фастфудов. Но надеюсь, моя язва отдохнет, пока ты здесь.

– Главное, чтобы ел.

– Уж я буду! – клятвенно пообещал Мартынов, приложив руку к груди. Выглядел до невозможности мило.

– Договорились.

– Тогда в гараж, а потом в магазин? – предложил Леша, резко вскакивая, уже желая куда-то мчаться. И ведь всегда такой был, сколько его помнила.

На том и порешили. Я переоделась опять в джинсы, на что услышала:

– Надо с тобой в бутики, чтобы модные шмотки приобрести. Может, завтра? – задумчиво протянул парень, вызывая мой стон.

Да что опять не так?

Мне вот все равно.

– Нет. Или тебе со мной стыдно?

– Нет.

– Вот и договорись. Кстати, тут подработку можно найти? – сказала, направляясь к выходу. Где-то там мои чистые, но старые кроссовки, проживающую свою последнюю жизнь.

– Зачем? Ты же у меня.

– Это временно. Я буду жить в общежитии. К тому же все равно расходы будут.

– Я помогу…

– Нет, – категорично заявила, отчаянно желая найти себе что-нибудь на несколько часов после учебы.

– И куда бы ты хотела?

– Что-нибудь связанное с кухней… Несколько часов вечером.

– Ох… – Мартынов задумался, сложив рук на груди. – Ну, я поспрашиваю. Может, около дома что найдем. Ты пробовала готовить роллы или суши?

– Нет. Никогда не пробовала. Хотя… – задумалась, пытаясь вспомнить, чем питались по праздникам, когда жили с родителями в городе, но память держала это в секрете, – если только тогда, когда здесь жила.

– Непременно попробуем. А так бы смогла?

– Нужно посмотреть, но думаю, что справлюсь.

– Просто у меня там работает знакомая. Спрошу, вдруг есть место.

– Хорошо. Спасибо! Ты замечательный! – воскликнула и вышла из квартиры в момент, когда вышел сосед.

Наши взгляды встретились, отчего тут же стало не по себе. И я опять покраснела, поэтому быстро отвернулась, чтобы не видел меня. Вечно так!

В черных джинсах и в водолазке сосед Леши выглядел старше и строже. В руках парня была спортивная сумка. Замечу, хоть по внешности он конкретно проигрывал Алексею, но было в нем что-то дикое, мужское, что цепляло.

Парни встретились и несколько секунд смотрели друг на друга, а потом сосед направился по лестнице, а мы поплелись к лифту.

– Это твой сосед? – спросила, стоило оказаться в лифте. Не удержалась.

– Ага. У него характер оставляет желать лучшего. Тебе лучше держаться от него подальше.

– А тебе?

– Мне… Мы лучшие друзья, –  тут он замялся и добавил: – Были…

– Что случилось?

– Так бывает…

– Ты жалеешь?

Он задумался, а потом покачал головой, не желая отвечать. Вероятно, хорошими друзьями были, и каждый переживает по-своему. И все же мне с трудом верилось, что с этим грубияном можно дружить.

– Во сколько завтра нужно быть в общаге? – спросил Алексей, меняя тему. Понятно, что не хотел рассказывать.

– В девять. Я вроде дорогу запомнила…

– Я тебя отвезу на байке, как раз оценишь.

– Спасибо, но я могу сама.

– Ну уж нет! После твоей дыры мы заедем к маме. Она будет рада.

– С утра?

– Как раз покормит нас. У нее свое кафе. Думаю, матушка будет рада.

– И я бы хотела увидеть твою маму, – призналась, начиная уже волноваться. Столько лет не виделись.

– И я про это! Так что договорились.

– А твоя работа?

– Я взял выходной, так что буду зарабатывать очки, чтобы ты забыла о том, как сидела пять часов под дверью.

– Я забыла, как только оказалась в твоей теплой квартире.

– Это хорошо. И все же… – довольно сказал он и взял мою руку, крепко сжимая ее, – я хочу заработать очки. Кстати, давно хотел рассказать…

***

На следующее утро не хотела просыпаться, но пришлось, так как меня безжалостно разбудили чудесным ароматом молотых кофейных зерен. Леша старался на кухне, шумя на весь дом. Будто не один, а целый полк Алексеев туда забился, гремя кастрюлями и ложками. Даже подушку на голову закинула, но все равно слышала. Такой грохот невозможно было не услышать!

Через десять минут Мартынов принес на подносе кофе с подгорелой яичницей, и еще захватил круассаны недельной давности.

– А как же сырники? – спросила, обдумывая, как бы отвертеться. Выглядело пугающе, и я уже не говорю про съедобно.

– Завтра тогда, а сегодня я решил начать завоевание именно так.

«Ага, завоевать… И решил действовать через больницу, когда я туда попаду после его завтрака?» – подумала, обдумывая, куда это выкинуть. В окно несерьезно. В детстве так делала, за что получала затрещин от бабули, приезжающей в город нас навестить. Вечно кто-нибудь видел и бабуле докладывал. Но я тогда считала это необходимой мерой. Она готовила на убой, будто на неделю хотела накормить.

– Ага, завоевывают красивых, а у меня волосы набекрень, лицо сонное, – начала, мечтая о стакане воды. Утром обычно ничего в рот не лезло, только после жидкости уже через час можно было чайку хлебнуть.

– Поверь, ты и такая хорошенькая. Не могу на тебя насмотреться.

Сделала глоток кофе, понимая, что там кофейного порошка на десять кружек. Все же решил травануть меня. Провела языком по зубам, переживая, что перекрасятся, и весело заметила:

– А ты за это время стал таким донжуаном.

– Ага, таким, что девушка спала на диване, а я в своей спальне. У меня трешка, если забыла.

– Я не могла занять спальню хозяина. В третьей комнате ты организовал спортзал. К тому же у тебя невероятно классный диван, – заметила и попыталась вновь влить в себя кофе, ощущая горьковатый вкус. Но есть плюс – чудесно пахло. Просто восхитительно!

Дальше плюсы заканчивались.

И что ворчу себе под нос, когда парень старался? Лешка – любитель поспать, а для меня пошел на кухню и готовил. Вероятно, первый раз в жизни осилил приготовление яичницы.

Так что я отметила его старания.

Улыбнулась и честно призналась:

– Ты невероятный!

– Спасибо! Хотел тебя порадовать. Рад, что ты оценила. Я в кофе добавил корицу, но об этом никому. Это огромный секрет.

– Обещаю. Никому, – сказала и, пересилив себя, запихнула в рот кусочек яичницы, стараясь при этом выглядеть счастливой.

Чеснок!

Много соли и чеснока!

Мамочка, да я сегодня проведу день на унитазе!

– М-м-м… – как можно бодрее сказала, пытаясь не кривиться. – Чеснока ты не пожалел.

– О да! Рад, что ты заметила. Переживаю, что заболеешь. Вчера по дождю прошла. Это плохо. Поэтому я для тебя постарался.

Ага, не помру от холода, так загнусь от отравления.

Какой у меня заботливый друг!

– Но ты много не ешь… – Улыбка появилась на моем лице, и я сразу же сжала вилку, желая услышать продолжение. – Мы поедем к моей маме после общаги. Сегодня увидишь ее, она нас ждет. Ты влюбишься в ее чудесные блинчики.

– Здорово! – сказала и оставила вилку в покое на подносе. Вроде как наелась. – Слушай, а почему ты вечно на фастфуде, когда у тебя мама первоклассный повар?

– Да потому что она далеко живет, да и не хочется, чтобы пилила меня за учебу. Я ей сказал, что хочу потом заняться мотоциклами и тачками.

– Ты твердо решил?

– Я обещал, что за год подумаю.

– Ох…

– Если не поддерживаешь, то лучше молчи, – обиженно буркнул он.

Усмехнулась и добавила:

– Твоя жизнь.

– Но деньги родителей, поэтому проблема. Я хочу тачки гонять, да и так… Есть наметки, но пока не скажу.

– Так еще год! Ты маме обещал.

– Э, да. Целый год! Опять… эти кривые рты, гнилые зубы. Скукота!

Треснула чуть его по голове ладошкой и сказала:

– Твоя работа будет заключаться в том, чтобы они кривыми не были!

– Да в курсе я, но меня это жуть как раздражает еще с первого курса.

– Тогда почему пошел? – удивленно уточнила я.

– Из-за отца. У него на меня огромные надежды.

– Понятно.

– А мне вот непонятно, – со вздохом сказал он, а потом довольно воскликнул: – Все, хватит об этом, мне родителей хватает.

– Тогда мне пора в душ. Кстати, ты меня заговорил. Сколько времени?

– Да еще рано, – довольно сообщил он. – Я специально пораньше разбудил, чтобы ты оценила мои таланты.

– И я оценила. Спасибо! – сказала, стараясь не вспоминать этот ужасный вкус кофе и подгорелой яичницы. Ужас на всю жизнь.

– Я еще в другом очень даже хорош, – не сказал, а пропел Леша, наклоняясь ко мне.

Не ожидая такой рекламы, покраснела и рукой слегка хрястнула ему по затылку.

– Я сейчас кирпич достану и тресну.

– Что, осталась привычка с детства, когда лифт не брал? – весело спросил он, складывая руки на груди.

– К сожалению… – со вздохом согласилась.

– Кстати, мы можем съездить к вам домой. Вдруг твой отец там.

Улыбка моментально растаяла на моем лице. Не мог промолчать? Зачем вспоминать отца? Да и навряд ли он остался здесь жить. Укатил куда-нибудь в Москву или в Питер. Что ему, свободному, еще тут делать?

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Если бы он увидел тебя, то понял, что совершил ошибку. К тому же я помню тетю Таню. Ты очень похожа на нее, только ноги короче.

– Это был комплимент? – подняв бровь, спросила у него. Скромности ему не занимать.

– Ох… Даже не знаю…

– Кирпич все же достану… – вслух стала рассуждать я.

И тут раздались какие-то странные звуки. Со стороны стены.

– Что это? – спросила я, пытаясь понять. Будто в стену долбили.

– Да там Макар грушу долбит. Хотя, что ему еще делать? Только кулаками работать, раз хочет что-то доказать кому-то, – раздраженно буркнул Леша, чем удивил. Столько агрессии и обиды чувствовала в его словах, что стало любопытно узнать, что между друзьями произошло.

– Макар? Твой бывший друг? – уточнила я.

– Да, мой сосед. Он занимается боксом.

– Ох… – выдохнула, ни капли не удивляясь. С таким мощным телом понятно, что спортсмен.

– Я раньше тоже занимался, но теперь нет. Не люблю, когда есть лучше меня. Так что мне быстро разонравилось. Да и руки целы – это плюс.

– А он занимается профессионально?

– Нет, ради денег. Бои без правил… А так он, как и мы, в медицинском учится.

– Да? – удивленно уточнила. Вот это неожиданно!

– Ага, к тому же он из таких, грубых и молчаливых, ему только в государственную больницу, чтобы шарахались, но молча сидели в очереди.

– Понятно.

– Ну, все, красавица, собирайся! Мы едем в общежитие, а потом к моей маме. Уверен, она будет от тебя в восторге, а ты от ее вкусностей. Я ее уже предупредил, и она раньше времени сорвалась на работу. Но не могу не заметить того, что она там находится безвылазно, сколько ее помню, – последнюю фразу Леша произнес с грустью. Видимо, ему очень не хватало родительской любви и заботы.

– Мама тоже любила свою работу… – задумчиво призналась я.

– Вот! Не зря же подруги! – Алексей сразу приободрился.

– Точно!

– Все, Катюш, поехали, – сказал он и поднялся, хватая у меня поднос.

– Э-э-э… – начала, желая уточнить, что будет с его творением искусства. Старался ведь.

– Время! Мы слишком много болтали. Я сам доем.

Усмехнулась и поспешила в ванную, пока он не передумал. Я бы еще поспала, так как очень поздно легли, но времени в обрез. Всю ночь обо всем разговаривали, поэтому легли где-то в три часа ночи. Так что я сейчас чувствовала себя очень непонятно. Хотелось куда-нибудь прижаться и закрыть глаза на несколько часиков.

Но… тетя Галя ждет, как и моя будущая комната в общежитии.

День выдался суматошным. Хотели определить меня в комнату, притом, где я уже числилась четвертая. Пришлось обмолвиться про бабушку, понимая, что это единственный вариант для самых забывчивых. Ее обычно сразу вспоминали, ведь она у меня незабываемая. Через десять минут меня перевели в комнату на двух студентов и даже отвели на экскурсию. Понимала, что вахтер теперь запомнит мою чудесную фамилию и будет плеваться вслед, но бабуля все равно будет приезжать с проверкой, так что это неизбежно в любом случае. Пусть так, чем вчетвером в комнате. Притом я привыкшая, так как с малыми спала в одной комнате на матрасе в деревне, но тут взрослые люди, и мне представлялось это сожительство довольно нервным процессом.

В общем, отвоевала.

Дальше мы поехали к матери Алексея, Галине Николаевне. Она ничуточки не изменилась, такая же приятная женщина с чудесными формами. Даже привычка поправлять волосы осталась неизменной. Мартынова все твердила, что я вылитая мама, сравнивая и рассказывая интересные истории про двух подруг. Тетя Галя нас очень тепло встретила и отчаянно пыталась откормить на зиму, но я не могла много есть. Видимо, кофе с яичницей сделали свое дело.

Дальше с Алексеем поехали в парк, где славно покатались на аттракционах. Но славно было до тех пор, пока все, что съела, не захотело вернуться во внешний мир. Потом пришлось просто гулять, сидеть, что неспокойному Алексею было чуждо, и он то и дело тащил меня куда-нибудь.

Так что прогулка прошла продуктивно, но я устала. Совсем отвыкла от городского шума, напряжения и всей этой людской суеты. И когда Лешу вызвали на работу, невероятно обрадовалась, что старалась не показывать.

И вот сейчас возвращалась одна. Но ненадолго. Вечером Мартынов обещал отвезти в боулинг и познакомить с друзьями. Признаться, особого желания не было, но он так радовался, когда говорил об этом, что не смела расстраивать.

Сжала связку ключей в ладони и пошла по лестнице. Не любила лифты, насколько уже можно было понять. Не мой транспорт.

Стоило уже дойти до нашей межлестничной площадки, как услышала крики.

Женские.

Жуть какие визгливые!

– Козел! Да ты хоть кого-то любишь? Черствый сухарь!

Улыбнулась, понимая, что это соседу Алексея сейчас устраивают взбучку. Провинился, видать. Но ему полезно, а то самомнение зашкаливает.

– Ты сухарь! Я думала, что ты поймешь, что потерял. Дала тебе время!

– Дешевку? Я это сразу понял… – нагло уточнил Макар, совершенно не реагируя на истерику девушки, что поняла по ледяному тону.

Прибавила шаг, желая увидеть эту душераздирающую сцену. Хотя бы глазком на несколько секунд.

– Что?! – возмущенно рявкнула оскорбленная личность.

Даже скривилась, представляя, как девушке жестоко и обидно слышать такие слова. Хамло, а не парень. Лучше держаться подальше от такого наглеца.

Наконец, поднялась на нашу площадку, тут же встречаясь с хищным взглядом парня. В расстегнутой клетчатой рубашке на черную майку, в черных джинсах и в домашним тапочках он выглядел по-домашнему. И еще волосы торчком, лицо сонное. Очевидно, разбудили и разозлили.

Отвернулась, шуруя прямо к квартире Мартынова, стараясь делать это быстро. Почти дошла, когда услышала:

– У меня есть невеста. Кстати, вот и она, – дерзко произнес сосед и направился ко мне. – Привет, котенок.

«Он больной?»

Защелкала ресницами, не понимая, что происходит. Поторопилась к двери, но вдруг меня резко развернуло, и я оказалась в мощном захвате рук парня.

– Э-м-м… – только и смогла сказать, ужасаясь ситуации. Он ненормальный?! Хотя неудивительно, ведь парень боксом занимается. Видимо, мозги отбили.

– Это ты ее выбрал?! Какую-то стремную телку?

Так, тут уже я повернулась, с возмущением оценивая состояние ее волос, а именно, что можно выдрать, чтобы потом выросло. Если я культурная, это не означает, что позволяю себя обижать.

– Ты сделала свой выбор, так что пошла вон, – брезгливо выдал парень.

– Ты… Да ты хам! Ты еще пожалеешь. Да она…

И тут случилось ужасное, что только могло произойти. Парень дернул меня на себя, отчего влетела в рельефную грудь, а в следующую секунду я ощутила твердые губы на своих губах.

Пораженно застыла, не в силах поверить, что мой первый поцелуй произошел вот с ЭТИМ хамом. И пока я лихорадочно соображала, парень усилил напор. Хотела возмутиться, но тут его язык ворвался в мой рот, нагло бесчинствуя, вызывая непонятные эмоции.

Какие именно я точно не понимала, но они ошеломили.

Я пребывала в шоке, поэтому как статуя пораженно стояла, упираясь руками в его мощную грудь. Это максимально, что могла. И когда парень отлепился от меня, я продолжала смотреть непонятно куда в ужасе от ситуации.

Обычно я не впадала в ступор, но все случается в первый раз. Например, сегодня.

– Ты чего застыла? – грубо прогрохотал парень, всматриваясь в мое лицо, опять начиная наступать.

Почти вплотную подошел, что взбесило. Мой мозг, наконец, стал нормально функционировать после небольшой перезагрузки.

Огляделась по сторонам, только сейчас понимая, что мы одни, а девушка убежала. И еще… этот ирод как-то странно пялился на меня.

А если опять?

Закрыла рот рукой, давая понять, что лавочка закрыта.

Катя пришла в себя!

На секунду закрыла глаза, чтобы проанализировать ситуацию, а когда открыла, уже соображая в обычном режиме. В груди все грохотало от ярости. Я мило улыбнулась, а в следующую секунду резко ударила кулаком по щеке парня, ощущая удовлетворение.

Вот! Ответочка не заставила себя ждать.

Зря, что ли, дядька учил работать кулаками, бить в нужные места с целью самозащиты? Каждый день ходила пешком по полям от одной деревни до другой, так как в нашей небольшой деревеньке школа была только до четвертого класса. Иногда заезжал автобус, но когда начинались дожди, дорогу размывало, и проехать было нереально. Про снег я вообще промолчу. Чистили редко, хотя положено, поэтому приходилось подстраиваться.

В общем, заслужил.

Да как он мог?!

Наглец!

Это мой первый поцелуй, а он тут свой рот открыл как акула перед аквалангистом.

И ведь все по приколу. Тупые игры играет.

Со злости хотела еще раз врезать, но парень перехватил руку и дернул на себя.

– Успокойся, котенок, – выдохнул мне в лицо, смея дерзко улыбаться. Совсем совести нет!

От возмущения толкнула его в грудь, планируя быстро вырваться, но попытка провалилась. Он крепко держал рукой за талию, вцепившись, как клещ в собаку.

– Отпусти!

– А если не хочу? – нагло заявил он, раздражая еще больше.

– Захочешь! Не смей больше никогда так делать!

– А то что?

– Я… – даже растерялась, забывая, что хотела сказать. И что за мода перебивать?! Вырвала руку и проговорила: – Ты грубый, неотесанный дикарь!

– И это мне говорит колхозница? Разве тебе такие не ближе? Ты даже дерешься как пацан.

– А что, девочки бьют кулаком по лицу с реверансом?! – поинтересовалась, выпуская молнии из глаз. – Могу и так!

– И как ты могла понравиться Мартынову? Он же любит нежных и чутких…

Прищурилась и подалась к нему.

– Да тебе какая разница? Ты сделай одолжение: уж держись от меня подальше! Бесишь!

Грубые слова сделали свое дело. Парень скривился и отпустил.

– Надо же… Боишься, что твой донжуан прознает и выкинет? Да не переживай, он избавится от тебя быстрее. Ему поводы не нужны.

– Без тебя разберемся! – рявкнула и пошла к двери, быстро воткнув ключ в замочную скважину. Оказавшись внутри, прижалась к твердой поверхности и прошептала:

– Нужно держаться от этого сумасшедшего подальше! Непременно!

***

Только успела переодеться, натянув на себя свою любимую футболку с шортами, как вдруг услышала громкий крик девушки и дикое рычание парня. Притом столько боли и ужаса было в этом крике, что стало жутко.

«Убивает ее, что ли?!»

Резко выбежала из квартиры, чтобы увидеть девушку с пустой банкой, от которой шел неприятный запах бензина, а рядом Макар, у которого горела рука.

«Эта идиотка подожгла его! Больная на всю голову!»

Не думала, моментально сняла с себя футболку и стала тушить огонь, понимая, что времени нет. Туда-сюда, и сосед получит сильные ожоги.

– Я не хотела! Я не думала! Я не виновата! – причитала неадекватная бывшая, скуля мне под ухо. И так мерзко, смею заметить, что хотелось ее откинуть в сторону. Но я сдержалась…

Только вот когда я справилась, потушив огонь, с ужасом увидела, как она бросилась к нему, вцепившись в искалеченную руку. – Прости! Это я от любви! Я не хотела!

Отмечая, как парень скривился, очевидно, считая звездочки перед глазами от диких ощущений, поняла, что быть культурной не получится сегодня. Рванула к ней и швырнула в стену, немного не рассчитав с размахом. Отмечая, как она сползла по стене, приблизилась и яростно процедила:

– Ты совсем больная?! Я сейчас полицию вызову!

– Я хотела объяснить! – начала она давиться словами, дрожащими руками теребя подол своего короткого платья. – Я ведь пошутила. Не думала, что так получится.

– Я сейчас так пошучу, что ты ноги свои не соберешь! – сказала и сделала шаг к ней, в следующую секунду наблюдая, как она заорала и бросилась вниз по лестнице. Оставалось только крикнуть ей вслед: – Дура!

Обернулась, чтобы увидеть Макара, направляющегося к двери, с недовольством поглядывающего на свою руку.

Я же понимала, что там будут волдыри, и еще… была уверена в том, что парень ничего делать не будет. Вот прямо даже не сомневалась.

Последний раз глянув на лестницу, покачала головой и поспешила в квартиру Мартынова. Насколько помнила, в сумке у меня была аптечка. Вытащив баллончик пантенола, не забывая про аспирин и другую футболку, я бросилась к выходу. На пороге задержалась и рванула за аптечкой, по пути решая закрыть дверь. Вдруг полоумная прибежит добивать парня и заодно подожжет квартиру Леши. Странно, но сейчас я даже не сомневалась в этом. Больная ведь на всю голову!

Дверь оказалась открытой. Раз уж Макар ее не закрыл, то посчитала нужным пригласить себя в гости. Хотела помочь и была уверена, что сосед мне ничего не сделает. Предполагала, что он будет кромсать свою рубашку вместе с рукой.

И действительно, стоило оказаться в кухне, увидела такую картину: парень с голым торсом сыпал соду на оголенные участки, оставшиеся от пузырей. Представляла, как ему невыносимо больно, но сосед стиснул зубы и молча сопел.

Подошла и, оценив ситуацию, решила немедленно устранить фактор повреждения. Потянула его к раковине и, выставив руку под краном, принялась охлаждать пострадавший участок тела под прохладной проточной водой.

– Зачем? Все так пройдет, – раздраженно выдал искалеченный парень.

Понимала его. Опыт печальный был у меня в десять лет. Тогда тетя подвела меня к куче чистых, но мятых вещей и наказала перегладить. Она не предупредила держать утюг подальше от локтей, вот я и пригладила кожу горячей подошвой.

– Молчи лучше, – буркнула, крепко придерживая парня за плечо, контролируя, чтобы не нарушил процесс.

В какой-то момент поняла, что стоим очень близко, но сейчас неудобства не испытывала. Не до этого.

– Это пустяки. Бывало и хуже, – хрипло произнес Макар, почти мне в волосы.

– Мне все равно. Стоим так десять минут.

– Засекла? – лениво уточнил, будто проверяя мои нервы на прочность.

– Нет.

– И что, мне смотреть на тебя предлагаешь?

– Смотри. Мне без разницы.

Тут он сделал шаг ближе, и я оказалась зажата между кухонным гарнитуром и мощным телом, при этом удерживая его руку.

– Отойди! – буркнула, понимая, что дышать скоро будет нечем. Запах парфюма, кожи парня и горелой одежды ударили в мой нос. С первыми двумя все понятно, а вот гарь шла от мусорного ведра, куда парень швырнул клетчатую рубашку. 

– И зачем?

– Чтобы не придушил случайно!

– Я с девочками совсем другими вещами занимаюсь, – дерзко заявил он, выпячивая грудь.

– Я уже видела… – заявила, напоминая о том, что произошло на лестничной площадке. – Очень даже феерично!

– Феерично было впервые. Сам не ожидал.

– Можно без признаний. Мне все равно, – заявила, не желая сегодня быть еще психологом. Уж как-нибудь без меня.

– Если все равно, то чего полезла меня спасать? Даже разделась…

Покраснела, вспоминая сей момент. Нда уж, отличилась. Иногда удивлялась своей спонтанности. Вот честное слово, такая импульсивная, что страшно было видеть результаты, когда отходила.

– Нечего гореть у меня перед носом. Потом объясняйся с полицией.

– Только поэтому?

– Ну, почему? – протянула, обдумывая, что еще сказать. – После того как огонь справился бы с тобой, перешел на квартиры. А мне до 31 августа негде больше жить.

– А 31 августа где?

– В общежитии.

– Понятно. Не думал, что такая безжалостная.

– Не я такая, а жизнь такая.

– Ты так много говоришь… – грубо буркнул парень, всматриваясь в глаза, провоцируя взглядом, так как нагло шарил по телу бесстыжими глазами.

Стараясь не показывать свою растерянность, так как на меня впервые так смотрели, выдавила улыбку и предупредила:

– Посмеешь еще ко мне прикоснуться, и я тебе соль в рану добавлю.

– Всегда считал, что колхозницы довольно простодушные существа.

Усмехнулась и покачала головой. Наивный боксер!

– Твои представления весьма устарели, – бросила в ответ, наклоняясь к раковине, чтобы осмотреть рану.

– И что теперь? – протянул парень. Видно было, что он уже заскучал.

– Теперь можно обработать… – сказала, предупредив его о своих действиях. Дернется, можно и заслуженно треснуть.

Чистыми сухими салфетками аккуратно осушила кожу вокруг ожога и между делом заметила:

– У тебя два варианта: я тебе накладываю повязку и отправляю в больницу, а второй…

– Смеешься? Тут рана ни о чем. Может, меня еще в гроб засунешь и под землю, чтобы время не тратил?

– Хороший, конечно, вариант, но ладно уж. Живи.

– Какая ты добрая!

– Акция действует только сегодня, так что не надейся. И раз первый вариант ты не оценил, то… – протянула и схватила спрей «Пантенол». Встряхнув, отошла немного, чтобы себя не забрызгать, и стала брызгать на рану, чудесно улыбаясь липкой пене, которая покрыла всю руку. – Не вытираешь, не шастаешь в рану своими микробными руками, не чешешь. Теперь ты сидишь, отдыхаешь, пока пена не впитывается.

– У меня бой завтра. Нужно тренироваться, – с возмущением выдал он.

– Без боя обойдешься.

– Я не могу, поэтому это все не нужно, – сказал сосед, собираясь убрать руку.

Глаз дернулся от возмущения. Не растерялась и шустро ущипнула его за живот. Хотя какой тут живот? Мощный пресс. Это у меня живот. Животик. Плоский, но мягкий.

– Если посмеешь, буду всю ночь песни горланить под твоей комнатой. Я как раз в зале сплю. Не только же тебе бить по груше и не давать мне спать.

– И что, так мерзко поешь? – с усмешкой уточнил парень.

– Напилася я пьяна, – пришлось громко запеть, чтобы оглушить его. – Не дойду я до дому.

– Э-э-э хватит орать. Я понял! – встревоженно начал парень, оглядываясь по сторонам, будто, кроме нас, еще кто-то мог слышать мои завывания.

– Довела-а-а-а-а меня тропка да-а-а-а-альняя до вишне-е-е-е-евого сада-а-а-а-а, – затянула, ужасаясь своему пению. Но это мое фирменное, чтобы все от меня сбежали. На уроке пения учительница разрешала мне просто открывать рот, чтобы не перебивать других. Ни слуха, ни голоса – это как раз про меня.

Отмечая, как парень скривился, то поняла, что соседушка уже согласился. А то! Это еще не все мои таланты!

– Все. Я понял. Ворона ты, а не котенок.

– Отлично, что понял, а то ведь уши режет. В общем, пока не впитается ничего нельзя. И еще… – залезла в свою аптечку и достала аспирин, протягивая ему.

Парень покачал головой, давая понять, что на это не подписывался. Шикарно улыбнулась и схватилась пальцами за нос, сжимая, прекращая доступ кислорода. Как только парень открыл рот, вложила белую таблетку, а потом направилась за водой, вручая стакан ему в руки.

К моему удивлению, он взял. Правда, с каким убийственным взглядом пил, обещая расправу, что вот даже весело фыркнула.

Я птице во всей деревне в клювы закапывала лекарства из пипетки. Бабуленьки старые, уже ничего не видят, а в хозяйстве вечно кого-то нужно пролечить. Куда этому сопротивляться? Тут многолетний опыт срабатывает. Не открыл бы по-хорошему, пришлось бы принудительно.

– Все, довольна? – ледяным тоном поинтересовался парень.

– Вполне. А теперь живо в комнату. Я тебя укрою пледом и, наконец, уйду.

– У меня его нет.

– Плохо. Очень плохо, – сказала, двигаясь в комнату. Вдруг соврал?

Кстати, по поведению думала, что мажор, но ошиблась. Комната очень даже просто обставлена, а если точнее, то в ней ничего не было. Диван, журнальный стол и груша, которую прикрепили на специальный крюк в стене. Еще шкаф-купе темного цвета. И больше ничего. Все довольно обычное, как у всех простых людей.

И еще на одежду плевался…

Прошла к шкафу и, открыв дверцу, увидела одеяла. Схватила одно и показала на него.

– Я не больной, – возмутился Макар.

– Ага, но подбитый.

– Ты невыносимая! – с каким-то рычанием выдал. – Там на лестнице ты была другая…

– На себя посмотри! И тогда замерзла. И откуда мне знать, вдруг ты маньяк?!

– Уже так не считаешь? – как-то мягче поинтересовался.

– Не знаю, но свою полоумную красотку не прибил же, значит, все в порядке с нервами.

– Ладно уж, – буркнул парень и забрался на диван. – Что еще нужно?

Подошла и укрыла его одеялом.

– Отдыхай. Телевизор посмотри.

– У меня его нет.

Заметив на журнальном столике смартфон, схватила и кинула ему на колени.

– Тогда в телефоне втыкай. И не дай бог я услышу твои стуки.

– Может, ты специально все подстроила? – услышала я бурчание. Как раз поплелась на выход.

– Это у своей девушки спрашивай. Я случайно оказалась дома. У нас еще было запланировано мероприятие, но Лешу вызвали на работу.

– Она мне не девушка.

– Я вообще сомневаюсь, что с таким поганым характером она у тебя будет, – спокойным тоном произнесла, стараясь быть очень милой. Ему же спокойствие нужно. Так что пусть наслаждается моим чудесным поведением.

– Ты идеально подойдешь… – бросил мне в ответ с недовольством на лице.

– Все, я пошла, – сказала, не обращая внимания на его тупые шутки, и только собралась выйти, как услышала:

– А ты готовить умеешь?

Прищурилась, обдумывая слова. Что ему нужно? Не просто так спрашивает же.

– А ты с какой целью интересуешься?

– Ответить не судьба?

– Ответ будет зависеть от твоего признания.

– Раз уж нельзя готовить, то, может, ты бы приготовила что-нибудь погрызть.

– Обойдешься.

– А кота пожалела… – в укор мне поставил.

– Ты не кот, – буркнула и направилась к двери, считая, что он обойдется. Я ему не нянька.

Но стоило прийти домой, я сразу же направилась на кухню. Стала рыскать по полочкам, обдумывая, что приготовить из тех продуктов, что остались. Достала рис и овощи. Мясо нашла в холодильнике.

Решила приготовить плов и еще нажарить драников.

Алешка обрадуется, ну и как раз… голодающего накормлю.

Но это я из жалости. Если бы не его состояние, ни за что не кормила.

***

Через два часа я уже все приготовила и упаковала соседу в тарелочки. Решила сразу отдать, пока горячее. Можно было и не стараться, но пусть хотя бы сегодня руку не тревожит.

Я надеялась на его благоразумие.

Вышла и постучала в дверь. Звонок не работал, так как кнопки не было. Оказалось, никто и не закрылся.

Бесстрашный он, что ли?

Осторожно зашла и направилась в кухню. Все осталось в том же состоянии, когда выходила. Значит, парень не шастал по кухне. Покрутилась на месте, определяя, куда все поставить, чтобы хозяин увидел, и выгрузила на стол две тарелки: с пловом и с драниками.

Только собралась на выход, но вдруг остановилась. Показалось странным, что Макар не поднялся и не ворчал. Как-то даже неинтересно.

Прошла в гостиную и увидела, что парень спит.

Надо же! Выглядел довольно мило и неважно что телосложением шкафчик. Только вот чего дверь-то открыта?

Эх…

Решила оставить записку.

Увидела тетрадь на журнальном столике и открыла. Как оказалось, она с пометками на страницы учебного пособия трех авторов Самусева, Краюшкина, Дмитриенко: «Основы клинической морфологии зубов».

Боксер учится…

Как-то не вязалось в моей голове.

Отмечая блокнот, откуда парень рвал листочки для закладок, я взяла ручку и написала:

«Закрывать двери не учили?»

Посчитав, что выполнила свой гражданский долг, вышла из квартиры.

Не успела войти, как в дверь позвонили. Грешным делом подумала, что Макар, но вернулся Алексей. Весь такой счастливый, с пакетами в одной руке и букетом в другой. Три розочки кофейного цвета мелькали перед моим носом.

– О, а ты чего тут? – с удивлением спросил он, оглядываясь по сторонам. Даже интересно стало, кого он выглядывает?

– Я… – начала, не зная, что ответить. Про соседа не захотела говорить. – Тебя жду.

– Здорово! Ммм… как вкусно пахнет! А я принес свежие круассаны и пиццу. И еще… – тут парень подмигнул, – мороженое с соленой карамелью и грецким орехом.

В общем, нормально питаться Мартынов не хочет.

Может, маме его позвонить?

– А я приготовила плов.

– Ох, блин, но давай плова немного, а потом на пиццу перейдем. Прости, привык жить один, – говорил, скидывая пакеты с коробками на пол, которые я тут же перехватила.

– Ага, уже поняла, – весело заметила и тут же следом получила цветы.

– Это зачем?

– Это моей чудесной Катюшке просто так! Кстати, может, в тир сходим? Помнишь, как ты метко из лука и рогатки стреляла?

– Если ты про тот случай с разбитым окном… Я не хотела. Так получилось, – начала с улыбкой, вспоминая момент, когда довольные стреляли из окна, пока наши мамы на кухне пили чай с абрикосовым пирогом.

– Да. Но я взял вину на себя, и все пацаны во дворе называли меня Робин Гудом. Бабка еще такая противная была, ее ведь никто не любил, а тут я наказал ее за всех. Так что я не в обиде.

– То есть если в следующий раз что-нибудь сломаю или разобью, то тоже возьмешь вину на себя? – не удержалась от комментария.

– Возьму! – смело заявил, выпятив грудь. – Но сейчас время не такое, да и разбить пластиковые окна еще нужно умудриться. Хотя… ты сможешь, – говорил и снимал одежду, бросая ветровку на пол, за что незамедлительно получил от меня подзатылок. И, конечно, пальцем указала, чтобы убрал.

Еще бы плюнул здесь! А я, между прочим, пол успела помыть.

– Я теперь другая, – с самым честным видом заявила, начиная хихикать, когда он обиженно поднял свою ветровку, почесывая затылок.

– А не скажешь…

– Ладно уж, пошли ужинать, – сказала и втянула чудесный аромат роз. Мои первые цветы!

Через тридцать минут после ужина мы перешли в гостиную на диван. Решили пиццу лопать под фильм. Включили ужасы. Я особо не люблю, но Леша – ярый фанат, ничего другого не смотрит. Замечу, пицца уплеталась очень хорошо в самые волнующие моменты, когда я не смотрела, а только слушала эти хлюпающие или хрустящие звуки.

Резкий звонок в дверь прозвучал на самом интересном моменте спустя час. Даже обрадовалась. Алексей быстро сорвался с дивана и полетел к двери, а я поставила картину на паузу, чтобы он ничего не пропустил.

Отодвинула от себя коробку с пиццей и вдруг застыла на месте, услышав приглушенный голос соседа.

Даже шею вытянула, чтобы уж точно понять, что я права. Это он.

И зачем пришел?

Заставила себя сидеть на месте. Только бубнение эхом отдавалось, но толком понять ничего не могла.

И лишь когда Алексей зашел с пустыми тарелками в руках, поняла, что к чему. Закусила нижнюю губу, мечтая провалиться.

Вот черт! Пакетики нужно было использовать.

Обмороженное лицо Алексея передавало его гневные эмоции.

– Ты кормишь Глебова? – с возмущением начал он.

– Глебова? – с улыбкой уточнила, понимая, что это фамилия соседа.

– Ага, Макара. Он занес и велел передать, что вкусно и не откажется от добавки. Еще сказал, что он специально не закрыл для тебя.

«Подстава! И еще добавки посмел просить?! Да ни за что! Пусть голодает! Не мог завтра занести?!»

– Ммм… – только и смогла выдать.

– Я ему сказал, что обойдется! – резко выдал Мартынов, взглядом ожидая от меня согласия с его мнением.

– Сегодня он обжог руку… – тихо так начала, желая объяснить.

– Он у нас лучший студент, сам бы справился. Не маленький. Последний курс.

– Да?

– Угу. Так что зря ты беспокоилась.

– Не думала, что боксеры могут быть лучшими в учебе, – сказала быстрее, чем подумала. И почему меня это должно волновать? Зачем рассуждать?

– А что ему еще делать? Взял ипотеку, вот и крутится, по морде получает.

– Ипотеку? А родители?

– Не знаю. Глебов никогда о них не говорил. Можно было бы предположить, что он из детдома, но это не так. Сразу, когда поступил, явился на крутой тачке, всегда с баблом, но характер уже тогда оставлял желать лучшего. А на втором курсе что-то изменилось: машину сменил, хату по соседству взял, стал участвовать в боях, вечно побитым приходить. Думаю, в контрах с родаками. К тому же он единственный, кто учится в нашей группе бесплатно.

– Понятно.

– Так что брось его откармливать!

– Но мне действительно стало его жалко. Бывшая девушка облила его бензином на площадке.

Тут Леша как-то расслабился, оставил тарелки на комоде, и с разбега прыгнул на диван, хватая попкорн. Тоже притащил в пакете.

– Ага, и что дальше?

Усмехнулась, качая головой. Напоминал он мне местную  сплетницу в нашей деревне, бабу Дусю. Это не женщина, а радар с информацией.

– Ну, и рука у него загорелась. Я помогла.

– Это все хорошо, но он сам виноват. Нельзя с девушками вести себя столь грубо. Но Глебов еще тот сухарь. Никаких эмоций, использует и выкидывает.

– А по разговору поняла, что она ушла к другому.

– Да как от такого сухаря не уйти? Конечно, ушла! – буркнул он.

– А она, случайно, не к тебе ушла?

Мартынов как-то побледнел и покачал головой.

– Ульянка ушла к богатому папику, а тот ее бросил через два месяца. Жена вернулась, вот и разгульная жизнь подошла к концу, – выдал Мартынов и вдруг задумчиво добавил: – У меня нет девушки. Ждал тебя.

Не успел сказать, как подсел ближе, шикарно подмигивая мне.

Ловелас еще тот!

– Ага, как же! Сказочник! Давай уже, включай фильм. Интересно же, съедят ее или нет.

– А ты чего больше хочешь?

– Больше всего… – задумалась и, схватив ведерко с мороженым, от которого отказалась еще десять минут назад, прижала к груди. – Вот это! А девушку пусть спасут. А то надоело уже механически жевать и пялиться в твою стену, как только кого-то едят.