Бунтарка для декана. Академия Даркайна

– Рехнулась? Немедленно убирайся, пока Одри тебя не заметила!

Я застыла не дыша за тяжёлой дубовой дверью, опасаясь малейшим шумом выдать своё присутствие. Гаррет сказал, что ему нездоровится и ушёл в разгар свадебного торжества. А я, как верная жена, последовала за ним, и, кажется, услышала то, чего слышать была не должна. 

Рациональная часть меня требовала немедленно вернуться к гостям в роскошную гостиную родительского особняка. А другая умоляла остаться и дослушать.

Неспроста же Гаретт упомянул меня? 

А главное, с кем он разговаривает?

– Но, ко-о-о-отик, – капризно протянул женский голос,  – я так скучала. Решила лично тебя поздравить… Я же вижу, что ты не против. Ведь так?

По ушам хлестнул довольный мужской рык и предательский шелест одежды. Воздух застыл в лёгких. Сердце за секунду размотало на ошмётки.

Я стояла соляным столбом – с распахнутыми глазами, вцепившись ногтями в шелковистую ткань свадебного платья. 

Отчаянно пыталась убедить себя, что ошибаюсь. 

Может, я не так поняла? 

Может, я просто перенервничала, и всё это мне лишь кажется?

– Глупышка, –  хохотнул Гаретт, тяжело дыша, – от Одри мне нужны лишь денежки её родителей. Через месяц сиротка бесследно исчезнет, и ты сможешь как следует утешить несчастного вдовца.

Жестокие слова прилетели оглушающей пощёчиной. Израненное сердце пронзила насквозь острая игла, впрыскивая в кровь болезненный яд. 

Дыхание превратилось в серию коротких, рваных всхлипов, а пальцы сжимали кружевную фату, ставшую теперь символом предательства.

Звон пряжки ремня стал последней каплей. 

Колени подогнулись, из глаз хлынули слёзы. Я резко развернулась и бросилась по коридору, чувствуя, что проклятым голубкам сейчас не до меня.  

Скорее добраться до лестницы! Минуя веселящихся гостей, их улыбки и поздравления! Желая забыть обо всём, что ещё час назад казалось великим счастьем.

А я-то, дура, поверила, что у меня снова появилась любящая семья!

Горло сдавило спазмом. Волосы растрепались, выбившись из идеальной свадебной причёски. 

Плевать!

Ноги сами несли меня к спальне – единственному месту, где можно спрятаться.

Захлопнув за собой дверь, я судорожно втянула ртом прохладный воздух с приторными нотками белых лилий. 

Можно было сидеть и ждать чуда. Надеяться, что я всё не так поняла.

А можно было действовать.

Я раненым зверем заметалась по комнате, хватая самое ценное: портрет родителей в серебряной рамке, тонкую цепочку с кулоном от мамы, защитный артефакт, подаренный отцом за день перед их загадочной гибелью и шкатулку с безделушками, которые можно выгодно продать.

За этой лихорадочной суетой меня застала Мэдди. Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла стройная фигура лучшей подруги в нежно-зелёном платье.

– Одри? Что здесь происходит? – тёмные брови взлетели вверх, а взгляд заметался между моим заплаканным лицом и вещами на кровати.

Я застыла, чувствуя себя вором, которого застали не вовремя вернувшиеся хозяева.

 Щёки пылали лихорадочным румянцем, а чёрные разводы от подводки, должно быть размазались, по всему лицу. Воздух выходил из груди с каждым вдохом всё более рвано и болезненно.

Мысли мелькали в голове со скоростью света, и сделав три быстрых шага, я схватила подругу за руки. 

– Мэдди, умоляю, – прошептала я, едва ворочая языком, – помоги мне сбежать.

Подруга, выслушав мой сбивчивый рассказ, ахнула и вскочила на ноги. На припудренном лице проступил гневный румянец, а зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

– Это нельзя так оставить! – воскликнула она, расправив плечи. – Завтра же подавай Его Величеству прошение на развод! Тем более, первой брачной ночи у вас не будет, учитывая все... обстоятельства.

Мэделин была права, но я понимала, что сперва надо учесть каждое из этих самых обстоятельств. Вплоть до мельчайшего.

– А что дальше? – забормотала я, ощущая, как каждое слово царапает пересохшее горло. – Гаретт ясно дал понять, что планирует избавиться от меня и прибрать к рукам состояние, доставшееся мне от мамы с папой. Нет, Мэдди, я должна спрятаться и на трезвую голову решить, что делать дальше. Не хочу всю жизнь ходить по улицам и оглядываться.

Подруга нервно мерила шагами комнату. Каблуки изящных туфель глухо стучали по ковру, отмеряя секунды моего отчаяния. Воздух сгустился и пропитался тревогой, от которой нам обеим было трудно дышать.

Внезапно Мэделин замерла и победно щёлкнула пальцами. 

– Бери то, что собрала, и дуй на выход через чёрный ход, – решительно скомандовала подруга. – Жди меня там, я спущусь к гостям и скажу, что у тебя заболела голова.

Дважды повторять не пришлось. Выхватив из платяного шкафа небольшую тканевую сумку, я сгребла туда всё, что имело для меня истинную ценность.

– Готово, что дальше? – нахмурилась я, размышляя со скоростью света. Ничего ли не забыла? Вдруг я что-то упустила из виду? – Гаретт будет рвать и метать! Перевернёт вверх дном весь Даркайн и не успокоится, пока не найдёт меня.

Мэдди хмыкнула и хитро прищурилась, став похожей на лисичку-сестричку с картинки из книги детских сказок. 

– Да кто ему запретит? Пускай ищет. А мы спрячем тебя на самом видном месте – в Академии Даркайна.

– Чего? – от удивления я чуть не выронила сумку и тут же порывисто прижала её к животу. – Но я не сдавала экзамены, решила, что сперва свадьба, да и Гаретт был против, чтобы я училась.

– Пойдёшь вместо меня, – решительно припечатала подруга.

– Мэдди, но это же твоя мечта…

– И она уже сбылась! – перебила она, азартно сверкая глазами. – Я мечтала поступить? Я поступила. Внешне мы похожи? Похожи! Возьмёшь мои документы и отсидишься в стенах академии. Поучишься месяцок-другой под моим именем, а я уеду к родственникам в Нейтральные Земли. Буду в трёх часах езды от Даркайна.

Она заговорщически понизила голос и подбежала ко мне поближе. 

– В академию не пускают посторонних, плюс там расширили женский экспериментальный факультет. Так что тебе не обязательно прыгать резвым козликом через препятствия. Правда, держись подальше от декана – по слухам, Конрад Гримстон тот ещё мучитель и тиран. А вместо языка у него ядовитое жало.

Что ж… Хуже уже не будет. 

Сердце обливалось кровью от жестокого предательства того, кто ещё днём клялся мне в неземной любви. В верности до гробовой доски.

Какая ирония.

Я горько усмехнулась, стискивая зубы, а ремешок сумки жалобно затрещал в побелевших пальцах.

– Одри, это единственный шанс, – Мэделин покачала головой, и я увидела в её глазах отражение собственной тревоги. – Главное – не выходи за ворота без надобности.

Она права.

Если я поддамся слабости – могу сгинуть без следа, а родительское наследство попадёт в загребущие лапы Гаретта. 

Решительно кивнув, я с помощью Мэдди высвободилась из неудобного свадебного платья. Наскоро умылась, стирая размазанный макияж. Надела любимое бежевое платье, сунула ноги в удобные туфли на невысоком, устойчивом каблуке и набросила на плечи осенний плащ из тонкой шерсти.

– Я справлюсь, – прошептала скорее для собственного успокоения и осторожно приоткрыла дверь, выглядывая в коридор.

Второй этаж погрузился в полумрак, зато снизу доносились взрывы смеха, к которым примешивался громкий голос Гаретта, рассказывающим какую-то забавную историю. 

Я с трудом удержалась от порыва заткнуть уши, чтобы не слышать его баритон, раньше казавшийся мне безумно привлекательным, и на цыпочках добралась до лестницы.

Последняя ступенька скрипнула под моей ногой, и я замерла, прислушиваясь. В ушах грохотал пульс, заглушая все остальные звуки. Облегчённо выдохнув, я шагнула вперёд – и столкнулась с незнакомой девушкой в лиловом платье с вызывающим декольте.

В нос ударил приторный запах духов, и я дёрнула капюшон как можно ниже.

– Осторожнее, – капризно протянула она, поправляя выбившуюся прядь локонов. – Шастают тут, пока хозяева развлекаются. 

Внутренности свернулись в тугой узел, во рту появился привкус металла. 

Так вот кто она…

Судя по голосу, передо мной стояла любовница Гаретта.

Высшие Силы, с каким трудом я удержалась от желания выдрать нахалке все её кудряшки!

Но в этом случае мой побег накрылся бы медным тазом. Я что есть силы прикусила щёку изнутри, усмиряя рвущийся наружу гнев, и склонив голову, прошептала:

– Простите.

Любовница Гаретта лишь фыркнула в ответ и неторопливо поплыла к центральному входу, цокая каблучками. 

Выбравшись из дома на свежий воздух, я шмыгнула за калитку. Прохладный ветер остужал разгорячённое лицо, норовил сдёрнуть с головы капюшон и скользил вниз по позвоночнику. Из распахнутого окна гостиной доносился смех и звон бокалов – праздник был в самом разгаре. 

Радостные гости и не подозревали, что наш брак с Гареттом Холзеном закончился, не успев начаться. 

Через пару минут мучительного ожидания, я встрепенулась, услышав тихий шёпот Мэдди:

– Я тут. Всё нормально?

Кивнув ей, мы направились вдоль забора с внешней стороны и выдохнули лишь оказавшись в тёплом салоне экипажа. Напряжение отступило, оставив взамен свинцовую усталость, а лёгкий аромат кожи и хвои действовал успокаивающе. 

– Первый шаг сделан, – прошептала Мэделин, сжимая мои ледяные пальцы. – Самое сложное уже позади. Кстати, этот свин даже не предложил проведать тебя. Махнул рукой и сказал, мол, пусть счастливая новобрачная отдыхает.

Закусив губу почти до крови, я лишь промолчала.

Ночь прошла как на иголках. Кровать подруги с лёгкостью могла вместить шестерых, и я до рассвета ворочалась с боку на бок, не боясь её разбудить. 

В голове крутился водоворот мыслей: получится или нет? 

Поверят ли мне? 

И что будет, если кто-то из академии узнает, кто я такая?

И каждый раз, когда удавалось задремать, я видела торжествующую рожу Гаретта, указывающего на меня стражникам.

Утром тонкие лучи солнца очертили фигурку Мэдди у раскрытого окна.

– Нам повезло, – сказала она, усадив меня на стул и ловко орудуя ножницами, чтобы придать нашим волосам ещё больше сходства. – В том году ректор Орхард вернулся на пост главы Воинской Школы, а новый ректор прибыл по рекомендации из Кэррей. Он до сих пор мало с кем общается в Даркайне. По прибытию ты можешь выбрать любое направление экспериментального – зелья, артефакты, лекарский или углублённые боевые искусства. 

Я внимательно слушала подругу, старательно заталкивая все воспоминания о Гаретте на задний план. Сердце требовало выплеснуть эмоции, но я решила, что поплачу всласть лишь тогда, когда окажусь в стенах Академии Даркайна. Выберусь вечером на свежий воздух, и в дальнем уголке как следует нарыдаюсь. 

В экипаже я вздрагивала от каждого окрика, наблюдая за стражниками, снующими по улице. Пересохшее горло сжималось, и я то и дело растирала его ладонью.

Остановившись перед воротами академии, приветливо распахнутыми для учеников, Мэдди обняла меня на прощание:

– Запомни, с этой минуты ты – не Одри, ты Мэделин Блэр.

– Мэделин Блэр. Мэдди, – повторила, глядя подруге в глаза. – Даю слово, я буду осторожна. 

Однако стоило ногам коснуться нагретых на солнце каменных плит, до моих ушей донёсся голос, до ужаса похожий на голос Гаррета.

Страх прошил тело ледяным копьём, и я сорвалась с места, стрелой бросившись вперёд. 

И почти сразу врезалась в кого-то. Высокого и очень твёрдого на ощупь. Отпрянув, я потёрла ушибленный нос, и тут же услышала несколько медленных, издевательских хлопков в ладоши.

– Ну надо же, какая неукротимая тяга к знаниям, – протянул насмешливый мужской голос. – Радость моя невнимательная, скажи что ты спешишь не на женский экспериментальный?
От автора: Дорогие читатели, добро пожаловать в историю Одри и Конрада. Нашей героине предстоит очень сложное время - не просто скрыться от подлого муженька и добиться развода, но и выжить под наблюдением одного несносного декана. Неизвестно что из этого будет сложнее :)
История выходит в рамках литмоба , а также на следующей страничке вас ждут визуалы главных героев с краткой информацией о них :)

Начнём с Одри, которой придётся скрываться под именем Мэделин Блэр
Три года назад родители Одри погибли при загадочных обстоятельствах, и девочка осталась круглой сиротой. И вот когда она уже поверила, что сможет создать любящую семью с Гареттом, узнаёт, что тот хочет прибрать наследство девушки к рукам.
За три года Одри пришлось выработать стойкий характер, и вместо того, чтобы попусту лить слёзы, она решает действовать и добиться развода с мерзавцем.
Но сможет ли она вопротить в реальность свой отчаянный план, находясь под пристальным наблюдением декана Гримстона? 

Конрад Гримстон
Обучался боевому мастерству в Воинской Школе Даркайна. День, когда король приказал открыть в качестве эксперимента женский боевой факультет, стал для него ежегодным днём траура. Любимое место в академии - поле для физподготовки.
Самоуверенный и эгоистичный.
Искренне считает, что место женщины - в спальне и на кухне.
Мастер необычных наказаний.
В спокойные дни Конрада хочется прибить, но в момент опасности на него всегда можно положиться. 

Я подняла глаза и замерла с раскрытым ртом. Передо мной возвышался прекрасно сложенный широкоплечий мужчина с короткими светлыми волосами, которому на первый взгляд было немного за тридцать.

Его с уверенностью можно было бы назвать красавцем, если бы не этот прищуренный взгляд, полный откровенного ехидства.

Я растерянно сглотнула, ощущая, как пересохло во рту. Проигнорировать его реплику или извиниться?

Кто он вообще такой?

Свободные штаны и безрукавка выдавали в нём явно не преподавателя. Скорее, он был чьим-то родственником, который сплавил кровиночку и от скуки решил повеселиться над испуганной девчонкой.

Я отступила на шаг и, собрав остатки храбрости, встретилась с его взглядом.

– Извините, мы с вами знакомы? – мой голос прозвучал на удивление твёрдо, и я слегка приободрилась.

– Ещё нет, – белоснежно улыбнулся здоровяк, скрестив руки на широкой груди. – И, я надеюсь, не доведётся. Что я, зря целую неделю носил дары в храм богам?

“О чём он вообще? – подумала про себя, чувствуя, как странный разговор начинает меня нервировать. – При чём тут я и какие-то дары? Только зря время трачу.”

Я расправила плечи и выпрямилась. Даже приподнялась на цыпочки, почти достав ему макушкой до подбородка.

– Тогда, может, вспомните уроки этикета? – с вежливой улыбкой ответила нахалу. – Не стыдно так себя вести? Вы же взрослый мужчина, а позволяете себе хохмить как подросток и цепляться к тем, кого вы даже не знаете? В вашем возрасте это выглядит... странно, честно говоря.

Глаза блондина распахнулись, а брови взлетели вверх так резко, что едва не коснулись кромки волос. Маска самодовольства треснула, обнажив искреннее изумление.

Всего на миг, но мне и этого хватило.

– Одна-а-ако, – протянул он, разглядывая меня как диковинную зверушку.

Я обошла его, сухо кивнув на прощание:

– Всего доброго.

Мышцы напряглись. Нервы натянулись до предела, удерживая меня от позорного бегства. Между лопатками жгло от его взгляда, но обернуться я не смела.

А что, если там на самом деле был Гаретт?

Что, если он узнал меня или проследил за экипажем Мэдди?

Лёгкие сжались, отказываясь принимать воздух. Он же племянник начальника центрального отделения Даркайнской стражи, от него всего можно ожидать.

Лишь когда поток студентов сомкнулся вокруг меня, тиски страха чуть-чуть ослабли. Я добралась до просторного холла и ощутила, как подкашиваются колени. Прислонившись затылком к ближайшей колонне, закрыла глаза, наслаждаясь прохладой мрамора.

"Мэдди. Мэделин Блэр," – повторяла я про себя, как мантру, пока пульс в ушах не стал тише.

– Всем немедленно собраться в холле! – громкий мужской голос наотмашь ударил по барабанным перепонкам. Я вздрогнула так, что затылок стукнулся о камень и, подняв взгляд, увидела подвешенный над головой артефакт.

Так вот почему хорошо слышно оратора!

– Сейчас будет приветственная речь ректора Академии Даркайна!

Студенты быстрым ручейком стекались в холл, выстраиваясь вдоль стен в несколько рядов. Воздух здесь казался удивительно чистым и свежим, хотя за окнами сияло солнце.

В ожидании главы академии, я с интересом смотрела по сторонам, отмечая безупречную чистоту мраморного пола и величественные колонны, уходящие ввысь к расписному потолку.

Спустя несколько минут в холл вошёл приятный темноволосый мужчина средних лет с уверенной осанкой, одетый в идеально скроенный костюм с эмблемой академии. От моего взгляда не ускользнуло то, как головы студенток синхронно повернулись, а в воздухе повисли тихие, восхищённые вздохи.

Признаюсь, он был хорош. Пусть и не такой мускулистый, как тот наглец, с которым я столкнулась у ворот. Зато я более чем уверена, что у ректора по этикету была твёрдая пятёрка.

– Доброе утро, дорогие студенты! – голос мужчины звучал глубоко и спокойно. – Я Вестар Морт – ректор Академии Даркайна, и мне невероятно приятно видеть новые лица, которые только приступают к обучению.

Он говорил что-то ещё о традициях и возможностях, но мои мысли блуждали далеко, возвращаясь к неприятной встрече. Перед внутренним взором маячил саркастичный блондин, и желудок скручивало от смеси злости, досады и жгучего стыда.

– ...и в завершение хочу продолжить традицию, которую спонтанно начал временный ректор Орхард в прошлом году, – слова господина Морта выдернули меня из мыслей. – Жду всех первокурсников в своём кабинете, а через два часа состоится собрание с деканами факультетов.

Закончив свою речь, ректор элегантно развернулся и направился к широкой лестнице. Студенты засуетились, и холл в одно мгновение превратился в муравейник. Часть, в основном девушки, устремились за ним, растянувшись длинным, извивающимся хвостом. Остальные сбились в небольшие группы, наполняя холл гулом разговоров, а кто-то и вовсе потянулся к выходу.

Я застыла в центре холла, будто приросла к полу. События последних суток навалились на меня тяжёлым грузом. Ещё вчера, в это же время, я стояла счастливая в храме и слушала кляву верности из уст Гаретта.

А сейчас готова на безумную авантюру, лишь бы больше никогда с ним не пересекаться.

Пальцы до онемения стиснули лямки сумки. Сердце колотилось как военный барабан.

Вокруг бурлила жизнь, а я стояла, не в силах решить, куда мне двигаться.

– Первый курс?

Приветливый женский голос раздался так внезапно, что я едва не вскрикнула. Резко обернувшись, я увидела улыбчивую брюнетку с зелёными глазами.

– Беги скорее за господином Мортом, – посоветовала она, указывая пальцем в сторону лестницы. – Нужно подписать документы, а если ты с женского боевого, то выбрать направление.

– Благодарю, – пробормотала я, вглядываясь в её лицо.

Где-то я её видела...

Точно!

В “Столичной штучке” ещё в прошлом году выходила статья аж на целый разворот о женитьбе мастера Воинской Школы Даррайна Орхарда. А передо мной сейчас стояла его молодая жена.

Опомнившись, я кинулась к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Лёгкие горели от нехватки воздуха, и добежав до конца живой очереди, я согнулась пополам, восстанавливая сбитое дыхание.

Долго ждать не пришлось. Из кабинета то и дело выходили студенты с папками в руках и спешили прочь.

С каждым шагом к заветной двери в моей груди разрасталось тревожное предвкушение.

Что, если меня раскроют?

Спросят, что было на экзамене?

Или дядя Гаретта уже прислал своих людей в академию?

Когда настал мой черёд, я сделала глубокий вдох, ощущая как прохладный воздух наполняет лёгкие. Деревянная дверь скрипнула под моими подрагивающими пальцами.

Настал самый ответственный момент.

Господин Морт восседал за массивным столом, заваленным бумагами. Острый взгляд оценивающе скользнул по мне, и он с вежливой улыбкой придвинул стопку документов.

Сев на краешек стула, я взяла перьевую ручку на тонкой цепочке и замерла, осознав, что едва не подписалась своим настоящим именем!

В последний момент рука изменила траекторию.

“Мэделин Блэр”.

Буквы вышли слегка угловатыми, а хвостик на буквах “д” и “р” вышел кособоким, но ректор, не придал этому значения. Скорее всего, списал на банальное волнение.

– Какое направление выбираете, Мэделин? – поинтересовался он, постукивая кончиком карандаша по лакированной столешнице.

– Зелья, – уверенно ответила я.

Когда родители были ещё живы, они мечтали, чтобы я училась на зельевара. Артефакты имеют свойство ломаться, а зелья можно было приготовить и без врождённого таланта. Главное – внимательность, аккуратность и усидчивость.

Господин Морт удовлетворенно кивнул и протянул мне папку, идентичную тем, что я видела у других студентов.

– Нововведение этого года, – он коротко усмехнулся, прижав ладонь к губам. – По личному приказу королевы. Здесь собрана краткая информация о ваших преподавателях и перечень необходимого. Академия полностью обеспечивает учащихся всеми теоретическими и практическими материалами, к тому же каждый студент получает гарантированную стипендию.

Я поблагодарила его и выскользнула из кабинета, не веря своему счастью.

Получилось!

Я официально стала студенткой Академии Даркайна!

Осталось только продумать план и составить прошение королю об аннулировании брака с Гареттом, а потом поменяюсь местами с Мэдди. Если её, конечно, не отчислят за подмену.

“Возьму вину на себя и приму заслуженное наказание,” – решила я, слегка повеселев.

На ходу я раскрыла папку и замерла. Под заголовком “Декан экспериментального женского боевого факультета Конрад Гримстон” красовался большой, красочный портрет этого самого декана.

Папка выпала из моих внезапно ослабевших пальцев и с глухим стуком приземлилась на пол. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело.

Ну почему именно он?

Пока я пыталась снова начать дышать и не рухнуть замертво здесь же, в коридоре административного этажа, ко мне приблизился пожилой мужчина в светло-сером костюме с такой же эмблемой на лацкане, как у ректора. 

Поравнявшись со мной, он сбавил шаг и с тревогой заглянул в мои глаза:

– Простите, вам нехорошо? 

Я растерянно кивнула, очнувшись от оцепенения, и, заверив, что всё в порядке, начала собирать разлетевшиеся листы обратно в папку. 

Взгляд против воли возвращался к портрету Гримстона. “Мучитель и тиран с ядовитым жалом вместо языка”, как описала его Мэдди, красовался там с таким же надменным, самоуверенным лицом, какое я видела у ворот. 

Ну почему мне так не везёт?

Поднявшись на ватные ноги, я с трудом поволокла их в сторону лестницы. Каждый шаг давался с нечеловеческими усилиями, будто лодыжки заковали в большие, ржавые кандалы.

“Это провал! – крутилось в голове. – Причём в первый же день! Ну почему этот Гримстон одевается как… как я не знаю кто, а не ходит как порядочный декан? Я бы... “

Хотя что “я бы”?

С губ сорвался горький смешок.

Если бы он был просто преподавателем, я бы проглотила его хамство?

Родители всегда учили вежливо, но твёрдо отстаивать свои границы. Не позволять никому давать себя в обиду. Наша семья сумела выжить, когда одиннадцать лет назад  враг снёс подчистую Даркайн, оставив от него руины. Мама с папой в первых рядах восстанавливали город из пепла, наряду такими же верными подданными, рука об руку с королём и королевой.

Я не имею право спускать с рук подобные выходки, но и лезть на рожон нельзя.

Хватит с меня и Гаретта.

Застонав сквозь зубы, я добралась до холла. Пальцы, держащие папку, взмокли настолько, что она то и дело норовила выскользнуть снова. Остановившись перед планом на стене, я отыскала глазами женской общежитие и выдохнула с облегчением. Оно чуть в стороне от основного корпуса, значит, шанс раньше времени столкнуться с тираном-деканом сведётся к минимуму.

Направляясь по дорожке к трёхэтажному корпусу с выбеленным крыльцом, я вдыхала аромат цветущих вдоль пути клумб с гладиолусами, астрами и георгинами. Цветочный аромат слегка успокаивал расшатанные нервы, а мягкое жужжание пчёл, собирающих нектар, создавало иллюзию обычного летнего дня.

Может, к нашей следующей встрече он уже забудет про меня?

Хотелось бы...

Во! Вместо косы буду ходить с распущенными волосами, чтобы он меня сходу не узнал!

Вряд ли такой мужлан, как он, запоминает женские лица.

В холле общежития за небольшой стойкой восседала суровая на вид комендантша в удивительно несуразном платье лимонного цвета с разноцветными бабочками по подолу. Седые волосы были уложены в высокую причёску, а виски кокетливо прикрывали мелкие кудряшки.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Могу я получить ключ от комнаты?

–  Имя? –  спросила комендантша, подняв на меня рассеянный взгляд. 

Кажется, я её от чего-то отвлекла.

— О… Мэдди, – ответила я, и тут же поправилась, – Мэделин Блэр.

– Ага-ага! –  забормотала она, проходясь указательным пальцем по строчкам пухлого журнала, исписанного почти до самого конца. Пометив что-то галочкой, женщина будто невзначай задвинула локтем в сторону свежий номер “Столичной штучки”. –  Второй этаж, моя хорошая, номер двести двадцать три. Только имей в виду, твоя соседка приедет завтра, учится у нас по обмену и задержалась в пути.

Сняв ключ с увесистой связки, она продолжила:

–  Форма, тетради и писчие принадлежности уже на месте, книги принесут парни после обеда. Негоже девочкам таскать тяжести, даже если они и учатся на боевом факультете. Ох, не понимаю я решение Его Величества. Ну какие вы боевые? Вы – нежные цветочки, и относиться к вам должны соответственно.

–  Благодарю вас, –  искренне поблагодарила я женщину и поспешила наверх.

Переступив порог своего временного жилья, я замерла от приятного удивления. Просторное помещение было залито солнечным светом, проникающим через два высоких окна с лёгкими, полупрозрачными занавесками. Две аккуратные кровати с молочного цвета покрывалами стояли у противоположных стен, между ними располагались два письменных стола из светлого дерева и книжные шкафы. Мягкий ковер цвета топлёного молока приятно пружинил под ногами, даря ощущение домашнего уюта.

– Если у меня будет ещё и не любопытная соседка, то я сорвала главный приз! – восхищённо пробормотала я, повесив сумку на спинку стула.

День пролетел в приятных хлопотах. Я раскладывала вещи по полкам шкафа, перебирала канцелярские принадлежности, листала учебники, которые принёс симпатичный рыжеволосый старшекурсник. 

Мою радость от успешного зачисления сменила тревога утром, когда в дверь, ещё до будильника забарабанили чьи-то костяшки, а звонкий девичий голос прокричал:

–  Первый курс! Поторопись, через пятнадцать минут утреннее построение у декана Гримстона!
От автора: ну что, в следующей проде наши Конрад и Одри встретятся лицом к лицу. Запомнил ли её декан или нашей беглянке повезёт?
Узнаем уже завтра) А пока хочу показать первую из историй нашего моба "Развод и девичья фамилия" -
После развода с неверным мужем мне было тяжело работать на старом месте, где все про всё знали. И вот однажды мне выпадает шанс уйти на новое место, но в дополнение к такой удаче идёт напарник, с которым все отказались работать. Трудностей я не боюсь, так что уважаемый тёмный маг, держитесь, вы ещё с ведьмами не работали!

Я подскочила с кровати как ужаленная!

Пятнадцать минут! 

Ну почему нельзя было предупредить заранее? До официального подъёма?

Или это в порядке вещей у Гримстона?

Схватив полотенце, я ринулась в общую душевую. Просторное помещение уверенно наполнялось девичьим смехом и ароматами цветочного мыла, привезённого модницами с собой из дома. 

Первокурсницы выстроились вдоль раковин, беззаботно щебеча о первой ночи в академии.

– Как думаете, декан Гримстон заставит нас бегать кросс?

– Да вряд ли, если только тем, кто с углублённым изучением боёвки.

– Действительно, я шла на лекаря, моя задача оказать первую помощь раненым, а не демонстрировать физическую подготовку.

Слушая краем уха их весёлое щебетание, я осторожно протиснулась к свободному крану и торопливо плеснула ледяной водой в лицо. 

Кожа мгновенно покрылась мурашками, зубы клацнули пару раз от холода, но главное – остатки сна испарились как не бывало. 

Наспех вытершись, я метнулась обратно в комнату, на ходу заплетая косу. А после, чертыхнувшись, принялась её распускать, собирая волосы в низкий хвост.

Вдруг декан запомнил меня по причёске? А так будет хотя бы мизерный шанс, что он забыл о дерзкой девчонке.

Спустившись в холл, я пристроилась в самый конец группы девушек, старательно прячась за чужими спинами.

Погода, как назло, выдалась безупречной! Солнце уже поднималось, окрашивая розовое рассветное небо голубыми красками. Тёплый ветерок мягко скользил по щекам и взъерошивал пряди, которые я оставила выпущенными по бокам. 

Ещё на подходе к площадке, представлявшей из себя вытоптанный огромный прямоугольник, засыпанный мелким гравием, я заметила высокую фигуру декана Гримстона. 

Мужчина бродил взад-вперёд по самому краю, заложив руки за спину. Однако стоило ему заметить нашу группу, как он резко остановился, запрокинул голову и что-то сердито процедил сквозь зубы.

Я старалась держаться с самого края, вжимая голову в плечи. И едва мы приблизились, Конрад оглушительно рявкнул:

– Стройся!

Девчонки тут же засуетились, пытаясь встать поближе к центру, а декан, глядя на сие действо с кислым видом, скрипнул зубами и резко скомандовал:

– Замерли!

Я застыла, не дыша и буквально вросла ногами в землю. Шеренга вышла довольно длинной, и если он не будет присматриваться, а ещё лучше – не дойдёт до самого края…

Гримстон окинул нас жутко недовольным взглядом, и неожиданно в его глазах мелькнула странная усталость.

А может, мне просто показалось.

– Доброго утра, – процедил сквозь зубы декан, и по его тону было понятно, что оно как минимум ужасное. – Меня зовут Конрад Гримстон, и я – ваш кто?

– Декан! – кокетливо загалдели студентки.

– Наставник! – присоединились остальные.

Я сочла нужным промолчать, догадываясь, что истинный ответ далёк от правды, и не ошиблась.

– Ошибаетесь, птички, – недобро осклабился блондин. – Я ваш враг. Запомните хорошенько, и не тешьте себя глупыми надеждами. А кто в конце собрания даст правильный ответ, почему я ваш враг, а не нянька и не объект для игривых взглядов, получит от меня леденчик.

Ответом ему была недоумённая тишина.

– Зачем оно вам нужно? – вопрос прозвучал неожиданно, и мы растерянно переглянулись.

Одна из девушек – хрупкая и невысокая, с короткой стрижкой, осторожно подала голос: 

– Простите, вы о чём, господин декан?

Гримстон приблизился к ней так стремительно, что она инстинктивно отпрянула назад.

– О чём, цыплёночек? – его голос сочился ядом, и я удивилась, как трава не пожухла под его ногами. – Скажи, какого… ладно, не так, ты же девочка. Каким образом тебя занесло на боевой? Родители пытаются воплотить свои несбывшиеся мечты через единственное чадо? Или ты грезишь о славе, мнишь себя в сияющих доспехах на парадах, пока восхищённая толпа скандирует твоё имя?

Девушка побледнела, и веснушки на её носу проступили ярче. После нескольких долгих секунд она уже было открыла рот, но голос её подвёл.

– Посмотрите на себя, – Конрад театрально взмахнул рукой. – Объективно красавицы... – его губы скривились в ухмылке, – и не только. Вас ослепили мечты о том, что этот факультет лоббировала сама королева, а так как Его Величество без ума от своей благоверной, то не стал с ней спорить и ввёл в программу ваш проклятый женский боевой. И я официально заявляю: вас всех бессовестно обманули.

По рядам прокатился шепоток недоумения.

– Что, наслушались красивых речей об “экспериментальном факультете”? – продолжал Гримстон, расхаживая перед нами с грацией хищника. – О том, что это “престижно”? Свернули свои тонкие шейки вслед статным красавцам из Воинской Школы и мечтаете, что они обратят на вас внимание?  – он остановился, прищурившись. – Так вот, милые мои наивные дурочки, всё это чистейшей воды вранье! Если вы представляли в мечтах, как подползаете под градом стрел к раненому воину, перевязываете ему грудь или суёте бодрящее зелье, а он, сражённый вашей храбростью, сходу делает предложение руки и сердца – убирайтесь прочь. Прямо сейчас, и не тратьте моё время.

Улыбки мгновенно исчезли с лиц моих сокурсниц. А я, помня нашу вчерашнюю встречу, даже не удивилась.

– Помимо ваших зелий, лекарской науки и прочих полезностей, вас ждёт грязь и боль, – он выплёвывал слова, как стрелы, и судя по вытянутым женским лицам, они разили без промаха. – А всё почему? Потому что главное слово в названии факультета не “экспериментальный”, не “женский”, мать вашу, а “боевой”! Боевой значит слёзы, пот и кровь! Будете в грязи ползать под проливным дождём, мёрзнуть в засадах зимой до посинения, на жаре вас будут жрать слепни размером с мой кулак, а синяки и царапины не слезут с вашей нежной кожи! Поэтому подумайте ещё раз – оно вам надо?

Внутренности скрутило в тугой узел, а язык прилип к нёбу. Мне это точно было не нужно. И сомневаюсь, что Мэдди знала обо всех нюансах этого факультета.

Успокаивало то, что я здесь ненадолго. А ещё странное упрямство не давало отвести взгляд от сурового лица декана.

– У вас есть сутки, – его голос стал обманчиво мягким и бархатным, – всего одни сутки, чтобы перевестись с моего факультета на любой другой. Ректор пойдёт вам навстречу. В противном случае...

Я уже думала, что он про меня забыл, но Гримстон внезапно оказался рядом. Карие глаза, холодные и колючие, впились в мои. Мужчина склонился так близко, что я почувствовала горячее дыхание на макушке и от неожиданности прикусила нижнюю губу.

–  В противном случае, я вас сожру. Целиком.

Высшие Силы, каких усилий мне стоило остаться на месте и не сбежать!

Гримстон… Он жуткий!

Не внешне, конечно, но энергетика декана пробирала от самой макушки до кончиков мизинцев! Подавляла и едва не ставила на колени.

И если вчера у ворот я видела саркастичного нахала, обманчиво не представляющего опасности, то сейчас передо мной стоял сильный, уверенный в себе боец. Воин до мозга костей.

Тот, кто знает о своём превосходстве и влёт определяет чужие слабые места.

Пальцы покалывало от напряжения, а ногти впивались в ладони с такой силой, что будь хоть чуточку острее, проткнули бы кожу до костей. 

За все мои девятнадцать лет никто не смел так на меня давить. Даже назначенный опекун, который требовал продать родительский особняк и переехать в более простое жильё, а “вырученные деньги он вложит с умом для моего же блага”. 

Его масляный взгляд до сих пор вызывал у меня мурашки отвращения и дрожь в коленках. И если б не помощь дяди Гаретта…

Погрузившись в болезненные воспоминания, я не сразу поняла, что декан говорит мне что-то ещё. Слова Гримстона доносились как сквозь ватное одеяло, пока я машинально хмурилась, разглядывая желваки, перекатывающиеся под его скулами.

Конрад отступил на шаг. Воздух между нами мгновенно наполнился холодом, будто он одним своим гневным видом ускорил приближение зимы

– Шаг вперёд, пчёлка, – голос, бесцветный и колючий, хлестнул меня кнутом.

Я растерянно шагнула, ощущая подошвами ботинок мелкие камни, утрамбованные в землю. На языке крутился вопрос “почему именно пчёлка?”, но я вовремя прикусила язык.

Вся шеренга с интересом поглядывала в нашу сторону, а декан вопросительно склонил голову вправо. Явно чего-то ждал, а я окончательно потерялась, не понимая правил этой странной игры.

– Вот вам яркий образец представительницы вашего факультета, – наконец, заговорил он, и все шепотки мигом стихли. – Уверен, пчёлка, в твоей прелестной головушке, среди кружев и цветочков, кружатся птичками мысли: “Что я? Где я? Как я сюда попала?”

Ничего подобного!

Что-то внутри меня вспыхнуло, как сухая солома от искры. Жар, зародившийся в районе сердца, вмиг поднялся к шее, окрасив её в бордовый цвет.

Горло перехватило от возмущения.

– Никак нет! – громко отчеканила я, выпрямляя спину и расправляя плечи.

Конрад хмыкнул, и уголок его рта дёрнулся в насмешке. 

– Звучит хорошо, но поздно, – припечатал он, обходя меня по кругу, и нос уловил слабый запах можжевелового одеколона. Кажется, теперь у меня будет неприязнь к такому приятному аромату. – Эти два чудесных слова надо было говорить своим родителям, которые спросили у своей кровиночки: “Хочешь на женский боевой?”

Своим родителям…

Рёбра сдавило так, что я едва не согнулась пополам, на радость проклятому декану. Раздражение охватило меня с головы до ног, как жаркий прилив лихорадки, впилось мириадами иголочек в тело! 

Каждый звук его низкого голоса царапал что-то внутри, заставляя дышать чаще и усилием воли загнать подступающие слёзы как можно дальше.

– Господин декан, – произнесла я, удивляясь, как ровно звучит мой голос. Думала, не выдержу и здесь же разревусь, но, похоже, что предательство Гаретта успело меня закалить. – Ответьте, пожалуйста, в Воинской Школе, которую вы закончили, преподаватели тоже требовали от вас проявить чудеса импровизации? Или сначала чётко и внятно объясняли правила, а потом наказывали за неисполнение?

По ряду девушек пробежала волна охов. Они удивлённо переглядывались между собой, а некоторые смотрели на меня с откровенным удивлением. И в их глазах я уже летела за ворота, а следом за мной документы с красной печатью “Отчислена”. 

Сам же Конрад замер, словно натолкнулся на невидимую стену. Тяжёлый и острый взгляд копьём пронзил меня насквозь.

– Как твоё имя?

– Мэделин Блэр, господин декан.

Он кивнул, осматривая меня с ног до головы. 

Медленно и придирчиво.

– Правила будут даны для тех отчаянных, кто решит остаться, – объявил он, обращаясь ко всем. – Все поняли? Пока вы студентки женского боевого – я ваш враг. Повторяю это снова, и буду повторять ежедневно. Уйдёте на мирную специальность – буду улыбаться вам при встрече и сыпать комплиментами. И когда неприятель снова покажется у ворот… Заметьте, не “если”, а “когда”... Так вот, вы, птички мои, помогая с тыла, а не гибнущие в первых рядах от рук вооружённых до зубов мужиков, первые скажете мне за это спасибо. Всё поняли?

– Да, господин декан, – вразнобой выдохнула шеренда.

– Тогда разойдись! – махнул рукой Гримстон. – И надеюсь, завтра на построении здесь не окажется ни одной из вас.

Я с облегчением развернулась, ощущая, как пот на спине холодит разгорячённую кожу. Надо срочно связаться с Мэдди и сказать, что я хочу перевестись подальше от этого козла. По другому и не скажешь!

Учёба под тиранией декана Гримстона – это кошмар, к которому я не готова. Мне бы с одним мерзавцем разобраться, а тут их сразу два нарисовалось.

– Блэр, а ты не торопись, – голос Конрада догнал меня, когда я уже сделала несколько шагов. – Давай-давай, ко мне, живо!
От автора: Ему мало и он хочет "добить" Одри? Или Конрад её (и нас заодно) удивит? Потому что на данный момент только Одри осмеливается ему противостоять? 
В следующей проде мы узнаем, решит ли Одри перевестись от греха Гримстона подальше, а пока хочу показать новинку нашего моба от
— Я устал от этой жалкой пародии на брак, — заявил истинный, которому я отдала всё: свою силу, свою молодость, свою душу. — От женщины, которая не может дать мне наследника. Ты слишком старая, чтобы рожать.
Но оказалось, это лишь начало моего кошмара и череды предательств.
На следующее утро моего отца находят мёртвым, и единственный, кто верит, что это не случайность — Трагер, холодный и циничный дракон с репутацией безжалостного дознавателя. Тот, кого двор боится даже больше, чем императора, и последний, кому я готова доверять.
Но, кажется, теперь он присматривается ко мне.

Ну, начинается…

Тяжело вздохнув, я развернулась и подошла к декану Гримстону. Тот хмуро смотрел вслед притихшей стайке студенток и пристальный взгляд пригвождал к земле каждую, кто попадал в поле его зрения. 

Воздух вокруг мужчины ощутимо сгустился, наполнился неестественно растущим напряжением. Предчувствуя очередной разбор полетов, я осторожно спросила: 

– Звали, декан Гримстон?

– Ты удивительно догадлива, Блэр, – произнёс декан и медленно перевел взгляд на меня. Губы сжались в горизонтальную линию, а глаза вмиг похолодели, став похожими на вечные льды, что на вершине горных пиков. 

Он молчал секунд пять, рассматривая мое лицо вплоть до самых мелочей, и всё внутри меня сжалось в тугой узел. 

Гримстон понял, кто я такая?

Увидел мой портрет во всех утренних газетах и узнал в студентке сбежавшую невесту? 

Язык во рту онемел, отказываясь шевелиться, а горло перехватило невидимой удавкой.

И меньше всего я ожидала, что он со всей серьезностью скажет: 

– Будь осторожна, пчёлка.

Неожиданно.

Кончики пальцев закололо, как будто в них впились тысячи крошечных иголочек.

– Господин декан, а почему пчёлка? – растерянно спросила я, кое-как справляясь с дрожью в голосе.

Конрад опасно ухмыльнулся, обнажив ровный ряд белых зубов. Склонился надо мной, и я снова уловила аромат можжевелового одеколона. 

 – Потому что пчёлы отчаянные. Кусают тех, кто им заведомо не по зубам. А ещё невероятно глупые, – ответил вполголоса, чтобы лишь я могла его услышать. – Используют свое жало, не подумав о последствиях, и погибают.

Внутри меня всё начало покрываться тонкой корочкой льда. По позвоночнику пробежала волна озноба, сковывая каждый позвонок.

– Вы мне угрожаете, господин декан? – тихо поинтересовалась я, сама удивляясь своей смелости. Или отчаянной глупости, как он только что сказал. – Сходу записали меня во враги всего лишь за то, что я отстаиваю свои границы?

Гримстон вскинул бровь, точно не поверил, что я и тут ему дерзила. Морщинки вокруг его глаз чуть разгладились, а уголки рта красноречиво дрогнули. 

Он с явным трудом сдержал рвущийся наружу смешок, но желваки на скулах заметно напряглись.

– Не трать на меня свой яд, – глядя на меня свысока, припечатал декан. – Иначе останешься без жала. А оно тебе когда-нибудь действительно понадобится, понимаешь?

– Не совсем, – честно призналась я.

– Вот когда поймёшь – тогда приходи, только не с пустыми руками. Чем приятнее дары, тем добрее господин декан. А теперь свободна, у меня от тебя разболелась голова. 

Гримстон повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен. Всё что мне оставалось – уйти в полной прострации, физически ощущая, как мысли путаются и цепляются друг за друга.

Что именно он имел в виду? 

К чему столько загадок?

Какие дары?

Он намекает на то, что хорошее отношение надо купить?

Внутренний голос зудел, твердя об опасности, а интуиция била тревогу.

А может, он меня раскрыл? 

Ещё бы, он же боевик, а они глазастые по самое не могу. 

Да и Гаретт наверняка уже растрезвонил по всем газетам о пропаже новобрачной.

Чем ближе я подходила к общежитию, тем отчетливее понимала, что хочу перевестись. Воздух в коридорах общежития гудел от возмущенных голосов. Девчонки на лестнице и в холле сбились в тесные группки, и обрывки их фраз доносились до моих ушей.

– Я не хочу ползать по земле! – жаловалась одна из студенток. 

– А я не люблю насекомых! – вторила ей другая, нервно поправляя выбившуюся прядь.

– Мне говорили, что он злой, но я думала, преувеличивают, – грустно вздыхала третья.

– А с Дельвиг, ой то есть Орхард, он был не так суров, – обиженно проворчала та, кто стремилась попасть в центр шеренги.

– Да брось, – удивлённо посмотрела на неё рыжеволосая подружка. – Сестра говорила, он поначалу чуть ли не ежедневно отправлял её к ректору.

Голоса слились в один непрерывный гул, и я решила пока не рубить с плеча.

Подумаю ещё.

Если Гримстон захочет сдать меня страже, он сделает это вне зависимости от того, на каком я факультете. К тому же, если вдруг все девочки разом запросят перевод, не будет же одна я учиться на женском боевом? А значит меня тоже переведут, и не придется оправдываться перед Мэдди.

Слегка повеселев, я подошла к своей комнате и увидела, что дверь приоткрыта на ладонь Сердце ёкнуло.

Кажется, это соседка приехала?

Я толкнула дверь, и петли тихо скрипнули. В комнате спиной стояла девушка, неторопливо разбирая вещи. Воздух пропитал яркий аромат жасмина.

– Привет... – начала было я, но слова застряли в горле.

Девушка медленно обернулась, и я почувствовала, как время замедлилось, а звуки извне будто отключились. 

Передо мной, с лукавой улыбкой на холёном лице, стояла Арья Холзен.

Кузина Гаретта.

Конрад Гримстон

– Живее! Живее! – раздражённо покрикивал я, наблюдая, как первокурсники неуклюже перебирают ногами по утоптанной земле.

Ну и что, что бегут семнадцатый круг?

Пускай терпят.

Превозмогают и побеждают свою лень.

Они будущие защитники королевства.

– Вы пришли сюда не помирать, а становиться сильнее! Нечего ныть, эта привилегия только для женского факультета!

Выговорившись, я хлопнул в ладоши с такой силой, что некоторые из сопляков аж вздрогнули. А затем, вспомнив о чём я говорил перед пробежкой, нестройным хором подпрыгнули.

– Какой кошмар, – я потёр указательными пальцами переносицу.

И это лишь первый день.

Губы сами собой растянулись в недоброй ухмылке. Терпкий запах пота, смешанный с ароматом примятой травы, облаком витал в воздухе.

Сейчас я в своей знакомой обстановке. Привычной и комфортной.

Не окружён стайкой карамелек в ярких обёртках, пахнущих цветочками и ванилью.

– Как заборы перепрыгивать, удирая от папаш своих девиц, так вы проявляете чудеса мастерства! – рыкнул я, наблюдая за их красными от натуги лицами. Чтоб не думали расслабляться. – А тут похожи на сонных мух! Активнее! И где радость на лицах? Вы же теперь студенты! Счастливы?

В ответ раздалось натужное пыхтение и чей-то вымученный стон. Из тридцати совершеннолетних лбов, всего лишь пятеро страдальчески воскликнули:

– Да, господин Гримстон!

– Поколение какое-то слабое, – проворчал я, потирая ладонью подбородок. – Может, и правда, плюнуть на всё и пойти преподавать в Воинской Школе?

Правда, стоило представить, как я прохожу через набившие оскомину ворота, то сразу скривился от этой мысли.

Нет, там снова владения Орхарда, который будет ежедневно трепать мне нервы. И даже после женитьбы на Дельвиг, он всё такой же дотошный и въедливый.

Я устало прикрыл глаза, чувствуя, как прохладный ветер остужает разгорячённое лицо. Но как бы я ни пытался отстраниться, мысли против воли возвращались к сегодняшнему утру и нахальной девчонке, которая посмела мне перечить.

Как там её… Мэделин?

Да какого хрена я себе лгу. Я, кажется, буду помнить её имя до гробовой доски.

Стояла, выпрямившись в струнку и вздёрнув подбородок, а её глаза сверкали вызовом.

Стройная, но с приятными округлостями. Талию можно обхватить пальцами обеих рук. Ухоженная, руки нежные, волосы блестят.

Такая должна мечтать о выгодном замужестве и сражаться разве что с вышивкой, а не лезть через препятствия, вывалявшись в грязи.

На боевой она пришла, как же…

Скорее, подыскать себе выгодную партию и радостно прыгнуть под венец.

Вот только странное дело. Я уже привык, что студентки из кожи вон лезли, пытаясь заслужить моё расположение. Одни задерживались после занятий, томно вздыхая, другие “случайно” сталкивались со мной в коридорах, третьи откровенно флиртовали, хлопая ресницами.

А эта – дерзит. В ней и намёка нет на кокетство.

Правильно я сделал, когда для себя решил, что не влипну ни в какие, даже мимолётные отношения со студентками.

Вообще, больше никогда и никаких серьёзных отношений.

Ни с кем.

Максимум поразвлечься.

Воспоминания о Кэт обожгли изнутри, как глоток терпкого напитка. Будто кто-то вонзил под рёбра раскалённый прут, пытаясь спалить до пепла моё сердце. Я поморщился и мотнул головой, чувствуя, как зубы сжимаются до скрежета, а во рту разливается тошнотворно-горький привкус желчи.

– Шагу прибавили! – прикрикнул яростнее, чем следовало. – Нечего вилять бёдрами, вы должны уничтожить врага, а не соблазнить!

Зарычав от злости на себя, я махнул рукой так резко, что мышцы плеча неприятно дёрнуло:

– Хватит позора. Три минуты на отдых и конкурс на самое большое количество приседаний. Первый приз – уйдёте без наказания.

После всех занятий, я немедля поднялся в кабинет к ректору. Ноги гудели от целого дня на ногах, а в висках пульсировала тупая боль.

Вошёл, не утруждая себя стуком в дверь, и, едва переступив порог, спросил:

– Где папки с личными делами студенток?

Вестар, не отрываясь от заполнения бланков, кивнул на угол стола. Ворох папок в зелёных обложках громоздился на самом краю.

– Не успел передать, чтобы их принесли к тебе в кабинет, – он поднял на меня усталый взгляд. – Неужто так заинтересовали? А ещё вчера ты грозился написать заявление.

– А толку, если ты его не подписал? – парировал я, чувствуя разлившееся по крови едкое раздражение.

– Зато я подписал целых одиннадцать заявлений о переводе с женского боевого на другие факультеты, – Морт откинулся на спинку кресла, растирая лицо ладонями. – Что означает твою скорую аудиенцию в королевском дворце. Постарайся придумать достойное оправдание своему поведению. Его Величество будет недоволен.

– Его Величество будет недоволен, если половина соплюх смотается в декрет уже на втором курсе, – отмахнулся я и, выбрав дело Мэделин Блэр, открыл первую страницу.

Глаза впились в её портрет, и в этот миг по позвоночнику пробежал колкий холодок.

– Тебя ничего не смутило? – я поднял глаза на Вестара, не показывая своего удивления.

– Нет, – Морт покачал головой и снова придвинул к себе пухлую стопку бланков. – А что-то не так?

Не так?

Да всё здесь было не так!

А он либо слепой, либо корчит из себя дурака. Я ещё не разгадал, что за тёмная лошадка этот пришлый ректор.

– Нет, всё так, – ответил я, захлопывая папку с такой силой, что бровь Вестара дёрнулась от резкого звука. – Всё просто отлично. И очень-очень интересно.

Одри-Мэдди

Меня с головой захлестнуло желание развернуться, хлопнуть дверью и сбежать куда подальше.

Но было уже поздно. Арья запрокинула голову и громко рассмеялась, отчего по спине пробежал неприятный холодок.

Я ведь помнила, что кузина Гаретта была той ещё штучкой. Образцовая представительница семейства Холзен.

Дерзкая, непредсказуемая и опасная.

Волчица в овечьей шкуре.

– Ну надо же! – воскликнула она, театрально взмахнув руками. – У папочки весь дом на ушах, жена любимого племянничка пропала, а ты здесь, почти в самом центре столицы! У всех на виду.

Я ощутила, как кровь отхлынула от лица, а во рту появился неприятный металлический привкус.

Если кузина Гаретта расскажет своим, что видела его пропавшую жену, они сделают всё, чтобы нагрянуть в академию и перевернуть её вверх дном. Прочешут самые тёмные и укромные уголки. 

Навешают ректору Морту лапшу на уши, а декан Гримстон с ухмылкой помашет мне платочком и скажет напоследок что-нибудь язвительное.

А если сбегу… 

Куда мне идти?

Одна, без помощи, я не смогу выбраться за городскую черту. А спрятаться в городе – так найдут. Рано или поздно. Выследят и загонят в угол как охотники добычу.

Пробраться во дворец и умолять Его Величество подписать прошение о разводе? Так попросят предъявить доказательства его злого умысла. 

А где я их сейчас возьму?

Я об этом как-то сразу не подумала.

– Иди-иди, не бойся, – протянула Арья, махнув рукой в приглашающем жесте. – Мы же теперь соседки.

Выбора не было. 

Я молча прошла в комнату, прикрыв за собой дверь. Жёсткий матрас чуть прогнулся под моим весом, стоило мне опуститься на край своей кровати. Аромат жасмина в комнате усилился, проникая в ноздри и оседая горечью на корне языка.

Новоиспечённая соседка смотрела на меня выжидательно, слегка наклонив голову, и казалось, видела меня насквозь.

– Да, я сбежала от Гаретта, – призналась я, не выдержав её взгляда. – Потому что он подонок и мерзавец.

Девушка цокнула языком с видом "я же говорила", и продолжила разбирать сумку. Тонкие пальцы складывали одежду идеальными стопками, и я поймала себя на мысли, что даже в этих её жестах сквозила некая расчётливость.

– А я тебя предупреждала, что он лицемер, – наконец, произнесла она с интонацией, полной превосходства. – Но у тебя же в глазах летали сердечки, и ты никого не слушала. Думаешь, почему я при первой же возможности сбежала к маме в Кэррей? Потому что не желала плясать под папину дудку и выполнять его приказы. Мне бы не позволили учиться, тем более, в Академии Даркайна. Восемнадцать стукнуло? Отлично. Марш замуж, причём за того, на кого он мне укажет. 

Она ненадолго замолчала, переводя дух, и последним вынула небольшой бумажный кулёк, от которого приятно пахло жжёным сахаром и чем-то кислым.

– Кстати, хочешь леденец? Мои любимые, с клюквой, купила в приграничной деревеньке.

Арья протянула мне помятый кулёк, но я покачала головой, пытаясь сообразить – действительно ли она на моей стороне или играет со мной, как кошка с мышкой? 

Она ведь действительно меня предупреждала, и не раз. 

“Одри, раскрой глаза! Я-то лучше знаю, кто он такой”

“Ты ему не пара. Слишком правильная и наивная”

“Последний раз тебя прошу – подумай хорошенько. Потом хоть слезами залейся, никто тебе не поможет”

Вот только я, ослеплённая учтивостью и мнимой заботой мерзавца, не слушала её. Приняла предложение руки и сердца, с головой нырнув в пучину лживой пародии на счастье.

В груди затеплилась надежда – вдруг Арья не выдаст меня? Вдруг поможет получить развод? Она сильно обижена на отца, потому что он взял под крыло племянника, а про неё почти не вспоминал.

Мол, уехала и ладно, меньше нервотрёпки и забот.

Кузина Гаретта тем временем положила последнюю стопку вещей в шкаф, закрыла дверцу с мягким щелчком и забралась с ногами на свою кровать. Подтянула колени к груди и посмотрела на меня с любопытством:

– Ладно рассказывай, как всё случилось? – буквально потребовала она, подпирая подбородок ладонью.

Я выдохнула и честно рассказала ей о подслушанном разговоре, о том, как мне удалось сбежать, и как мы поменялись местами с Мэдди. Слова лились потоком, и с каждым произнесённым слогом тяжесть на душе становилась меньше.

– Ты же не выдашь меня им? – спросила я с надеждой, когда история подошла к концу.

– Посмотрим на твоё поведение, Мэд-ди, – протянула она, делая особое ударение на имени. Глаза соседки заблестели в предвкушении, и у меня возникло нехорошее предчувствие. – Ничего личного, но моё молчание стоит дорого. Так что тебе придётся очень постараться.

Великолепно.

Только я подумала, что справилась (хоть и временно) с одной проблемой, как нагрянула другая. Та, что сидела от меня на расстоянии вытянутой руки.

Я медленно выдохнула, чувствуя как воздух с усилием проходит сквозь стиснутые зубы. Прикрыла глаза и сделала ещё один вдох. Долгий и глубокий.

Нервы звенели от напряжения, но я старалась сохранить хотя бы видимость спокойствия.

– Чего тебе надо, Арья? – спросила я, надеясь, что денег, оставшихся от родителей, хватит, чтобы купить молчание наглой девицы. – Точнее, спрошу так. Сколько тебе надо?

Кузина Гаретта не торопилась с ответом. Сладко потянувшись, младшая Холзен поднялась на ноги и снова протянула мне бумажный кулёк с конфетами: 

– Деньги? Фу, как пошло, Одри. То есть Мэдди. Мама, конечно, после развода с отцом живёт не так богато, как раньше, но меня не так интересуют деньги как придурка братца. После той войны, что случилась одиннадцать лет назад и разрушила до основания Даркайн, здравомыслящие люди убедились, что деньги это пшик. Услуги! Вот что бесценно!  – вещала она с серьёзным выражением на хорошеньком лице. – В общем, поживём-увидим. Точно не хочешь карамельку?

Я молча помотала головой, вслушиваясь в радостный девичий гомон из коридора. Пора собираться на завтрак, я и так потеряла слишком много времени. Что может быть хуже, чем в первый день опоздать на пары? 

А что касается этой доморощенной шантажистки – подумаю об этом позже. 

Я подхватила увесистую сумку с учебниками и писчими принадлежностями и забросила на плечо. 

–  Пойдёшь в столовую на завтрак? – поинтересовалась у Арьи исключительно из вежливости, о чём уже вскоре сильно пожалела.

– Завтрак, точно!

Кузина Гаретта задумчиво прищурила глаза и подняла вверх указательный палец с алым ноготком. Я уже решила, что она не удостоит меня ответом, как та заговорила:

–  Неа. Мне сегодня разрешили отдохнуть после дороги.

– Тогда увидимся поз… – я уже открыла дверь и шагнула в коридор, как вслед донеслось нахальное:

– Но я буду очень тебе благодарна, если ты мне захватишь что-нибудь из столовой, хорошо?

Натянутая струна внутри меня со звоном лопнула. Быстрый взгляд на часовую и минутную стрелки явно намекал, что времени осталось мало.

– Но я же тогда сама поесть не успею, занятия начнутся через полчаса, – растерянно проговорила я, жалея, что вообще упомянула о еде. Похоже, с Арьей надо молчать и говорить лишь при необходимости.

Соседка театрально развела руками и ловко закинула в рот карамельку.

– Что ж, зато стройнее будешь. Учиться на полный желудок плохо, – она сделала паузу, и её ухмылка стала острее. – Кстати, ни на что не намекаю, но в тюрьме, куда тебя бросит мой ненаглядный папочка, вообще дают одну чёрствую корку в день.

У меня не было слов. Одни лишь неприличные. Я бросила на Арью испепеляющий взгляд из-под ресниц, надеясь воззвать к её совести, но нахалка уже потеряла ко мне всякий интерес, активно лакомясь конфетами. 

– Хорошо, я принесу тебе завтрак, – процедила сквозь зубы ледяным тоном. И сразу же добавила, – но не делай из меня служанку, ладно?

Кузина Гаретта захлопала ресницами с таким искренним недоумением, будто я сморозила форменную глупость.

– А что не так? – она наклонила голову набок, закусив алую от клюквенного сока нижнюю губу. – Ты же здесь не ради учёбы. Просто прячешься от моего брата. 

Вот же… 

Тихо зарычав, я выскочила в коридор. Кровь в висках бешено пульсировала и складывалось ощущение, что между ними натянули тугую струну и теперь дёргали её в такт моим шагам. 

Мысленно я награждала нахальную девицу всеми известными мне нелицеприятными эпитетами.

Да, я попала в академию не ради жажды знаний. Да, я – наивная, планировала выйти замуж и посвятить себя семье, изучая зелья в свободное время ради собственного удовольствия!

Но мне нельзя получать плохие отметки и портить отношения с преподавателями! Случись что – в личном деле указаны контакты родственников Мэдди, и наш обман будет раскрыт!

Я бежала к учебному корпусу, где располагалась столовая, со всех ног, едва не врезаясь в спины менее расторопных студенток. В боку с непривычки кололо, сердце колотилось как сумасшедшее, лоб и спина быстро вспотели, но у меня не было времени на отдых. 

Надо всё успеть!

И как назло, коридоры были заполнены такими же спешащими студентами. Запахи кофе, каши и свежей выпечки подсказал направление к столовой раньше, чем я увидела указатели. 

Длинная очередь вилась змеёй, но двигалась на удивление быстро. Когда подошла моя очередь, за раздачей стояла пожилая женщина с добрыми морщинками в уголках глаз.

– Доброго утра, – торопливо поздоровалась я, глотая окончания слов, – извините, пожалуйста, моя соседка по комнате плохо себя чувствует. Можно я возьму с собой?

– Ох, в первый же день заболеть! Вот неудача, – всплеснула руками сердобольная работница. – Конечно-конечно, деточка.

Ловкие, несмотря на возраст, пальцы быстро упаковали несколько блинчиков в бумажный свёрток. Аромат свежей выпечки, смешанный с корицей, заставил мой желудок протестующе заурчать. Рот наполнился слюной.

– Только сторожно, милая, – предупредила она, наливая чай в небольшой термос. – Крышка стала подводить, ещё на себя прольёшь.

Поблагодарив, я взглянула на часы и с облегчением поняла – ещё успеваю. Поесть придётся в обед, но хотя бы не опоздаю на занятия.

Выполню то, что просит Арья, а там посмотрим. Я не знала её так хорошо, как Гаретта. Впрочем, оказалось что и его совсем не знала. Однако помнила, что его кузина быстро увлекается, а потом также быстро теряет интерес.

Я выбежала из столовой, огибая встречных студентов и прижимая к груди драгоценную ношу. Пять минут до общежития, пять обратно, пара минут, чтобы отдать свёрток с термосом, а затем минут десять, чтобы найти нужную аудиторию и занять место.

Но кажется, Высшие Силы решили, что мало с меня испытаний. Когда я спускалась по ступенькам крыльца, нога внезапно подвернулась, и я, вскинув руки, полетела вниз. 

Термос выскользнул из моих рук, крышка слетела, и время, решив поиздеваться, коварно замедлилось.

Не дав мне пропустить ни секунды зрелища, как горячая жидкость выплёскивается не только на ступени, но и на декана Гримстона, неспешно поднимающегося мне навстречу.
От автора: У Одри явно сегодня неудачный день. И теперь очень многое зависит от реакции нашего Конрада. Спустит ли он на Одри собак или войдёт в положение? Узнаем уже в следующей проде)

А пока хочу показать новинку нашего моба -
"Отправь ее на ферму, пусть в навозе копается", – заявила любовница человека, который в этом мире оказался моим мужем. Бывшим. 
Не успела я попасть в новый мир, как меня сослали в богом забытое поместье, где из хозяйства – одни грядки с кабачками. А мне этого добра и в своем мире хватило!
Но если жизнь дает тебе гору... кхм, удобрений, нужно использовать ее с умом! Посажу цветы, восстановлю поместье и отважу от дома бывшую свекровь, которая зарится на мой сад. А заодно и муженька, что повадился навещать меня с непристойными намеками!

Секунды растянулись в минуты, давая мне прочувствовать все грани кошмарной ситуации.

И ведь я в неё в влипла по собственной глупости!

Вот губы Конрада сжимаются в тонкую, едва заметную линию, а лицо на миг перекашивается от боли, когда горячий кофе впитывается в ткань его безрукавки.

А вот он уже справляется с эмоциями, но на груди расползается безобразное тёмное пятно, как раз в районе сердца. 

Светлые ступеньки с тонкими золотистыми прожилками стремительно приближались, и я зажмурилась, но вместо ожидаемого удара почувствовала резкий рывок. Ноги оторвались от земли, и я зависла в воздухе, удерживаемая крепкой рукой декана, обхватившей мою талию.

Дыхание перехватило, а по позвоночнику пробежала волна мурашек. Незнакомая, будоражащая, заставившая каждую клеточку тела вспыхнуть! Терпкий запах можжевелового одеколона, смешанный с нотками чёрного кофе, окутал меня, наполняя лёгкие и впитываясь в кожу.

Гримстон поставил меня на ноги быстрым, но плавным движением, от которого желудок предательски сжался. Затем склонил голову вбок, и его потемневшие глаза прошили меня насквозь.

– У тебя есть три секунды, чтобы дать внятное объяснение твоей выходке, Мэд-ди, – процедил он сквозь зубы. – Гадкий декан так обидел на построении, что ты решила сходу начать мстить? Или ты решила задобрить меня порцией свежего кофе, но не учла, что я предпочитаю принимать его внутрь, а не на грудь?

В его голосе – достаточно тихом, чтобы нас не услышали посторонние, но пробирающем до самых глубин души, звенели острые льдинки сарказма, но зрачок по прежнему заполнял собой радужку, выдавая... беспокойство?

Да нет, показалось.

Он же чёрствый сухарь с камнем вместо сердца.

– Простите, я не хотела, – язык еле ворочался во рту, и каждое слово приходилось буквально выдавливать из горла. – Я сейчас…

Трясущимися пальцами я выудила из сумки платок, нащупывая его среди учебников и узкой коробочки с писчими принадлежностями. 

Сжав его в ладони, я непроизвольно потянулась к пятну на безрукавке, но в самый последний момент Конрад перехватил моё запястье. Горячие, шершавые от мозолей пальцы обожгли кожу, посылая по ней сотни крохотных грозовых разрядов.

– Прекрати этот цирк, – строго произнес он, но не отпустил моё запястье сразу, а медленно, будто нехотя, разжал пальцы. Один за другим.

Взгляд декана переместился вниз, к упавшему свёртку, из которого выглядывали блинчики, источавшие аромат творога и корицы.

– А это что? 

– Завтрак для соседки, – слова соскочили с языка прежде, чем я успела придумать убедительное оправдание. – Она э-э-э... заболела.

Конрад с деланным удивлением вскинул бровь и понимающе усмехнулся:

– Мэдди-Мэдди. Слишком красивая соседка, и ты решила её раскормить? 

Я непонимающе моргнула, чувствуя, как вдоль позвоночника стекает холодная капля пота.

– В лекарском крыле их и так неплохо кормят, – пояснил он, оглядывая меня с нескрываемым скептицизмом.

– Она только с утра приехала, – выпалила я, ощущая, как ложь опутывает меня прочной паутиной, заплетая в тугой кокон. – Сейчас в комнате, а я просто хочу помочь.

Гримстон недобро ухмыльнулся, и даже воздух вокруг будто похолодел.

– Какое безобразие! Почему она в комнате, когда должна сейчас вовсю обследоваться у лекарей? – его голос звенел от наигранного возмущения. – Вдруг привезла с собой заразу? Куда смотрит её декан? – он сделал драматическую паузу. – Кстати, кто её декан? Только не говори, что это я. Умоляю.

Вот только я понятия не имела, на каком факультете будет учиться Арья. Предательский румянец разлился по щекам.

– Я… понимаете… 

– Хватит лепетать, – поморщился мужчина, останавливая меня жестом, – дерзить ты научилась, а с искусством качественной и достоверной лжи у тебя огромные проблемы.

Я молчала, опустив взгляд и не зная, что ему ответить. 

Всё идёт не так, с самого начала! 

А Конрад, заметив мою растерянность, поднял сумку, всучил её мне в руки с такой силой, что я сдавленно пискнула, и грубо развернул меня спиной к себе. Широкая ладонь легла меж лопаток, уверенно подталкивая меня вверх по ступенькам.

– Иди давай, бестолочь. Кстати, напоминаю, что у тебя есть шанс избавиться от моей тирании и написать заявление о переводе. Подумай о том, какая это заманчивая, а главное – здравая идея.

Я оглянулась на разбросанные блинчики и опустевший термос, лежавший неподалёку с откинутой крышкой.

– А как же...

– Как соседка? – хмыкнул он. – Не переживай, солнышко, пойду переоденусь и сразу же займусь ею.