Бунтарка небесного полководца

Дочери Люцифера не пристало подслушивать, и пусть Лейла прекрасно это знала, но ничего не могла с собой поделать.

— А мне нравится в Аду, — заявил один из ангелов в тронном зале. — Здесь тепло, кормят вкусно… и женщины красивые.

— Если тебе по нраву рогатые бабы, — презрительно фыркнул второй. — Мало того что рогатые, так еще и своевольные. Распустились, смотреть противно. Расхаживают в штанах, заговаривают без разрешения, смотрят в глаза. Совсем страх потеряли.

А еще Лейла знала, что является одной из обсуждаемых женщин. Рогатая, в штанах, к тому же с кинжалом в поясных ножнах. Она предпочитала иметь при себе оружие, когда в ее доме находятся ангелы.

— Сразу видно, что никто не занимается их воспитанием, — никак не унимался этот женоненавистник. — Ты же знаешь бабье племя. Один раз дашь слабину, и они возомнят себя ровней мужчинам.

С каким бы удовольствием Лейла вышвырнула отсюда это белокрылое отребье! К сожалению, она не могла. Месяц назад было заключено перемирие и достигнуты первые договоренности между Эдемом и Инферно.

Почувствовав гнев своей хозяйки, Роми, всюду следовавшая за ней, грозно зарычала. Будь это обычная собака, ее бы никто не услышал, но рык адских гончих был раскатистым, басовитым. Да, не по вкусу ей пришелся ангельский сладковатый запах.

— Тихо, моя хорошая, — прошептала Лейла, потрепав свою любимицу по холке.

Но было поздно. Конечно, двое небесных легионеров, ожидавших своего командира, сразу обратили внимание на вход в тронный зал. Больше скрываться не было смысла, и Лейла прошла вперед, расправив плечи, высоко подняв голову.

Она гордилась своим происхождением, гордилась своим королевством и семьей.

И находилась в своем собственном доме, которым не уставала любоваться. Особенно Лейле нравился величественный тронный зал с облицовкой из черного мрамора, на которой сейчас играли блики факельных огней. Раздувал их теплый ветер, обожавший поиграть вечерами.

— Ваше Высочество! — склонил один из ангелов голову при виде Лейлы.

На него она едва посмотрела. Куда больше ее разозлил наглец, разбрасывающийся заявлениями о рогатых женщинах, в то время как находится не просто на территории демонов — в цитадели самого короля.

Типичный небесный легионер — широкоплечий, высокий, разве что темноволосый, в отличие от большинства своих собратьев. Начищенные латы, белоснежные крылья за спиной. Ну хоть сейчас на картинку и в книгу.

— О, Ваше демонское Высочество, приветствую вас и кланяюсь нижайше, — отведя крылья назад, легионер поклонился ей, вот только в его поклоне не было ни капли почтения. Скорее, так кланялся бы паяц на городской площади при виде лицедея, переодетого в короля.

— Фабрицио, — шикнул его товарищ. — Прояви уважение, иначе даже советник Рикс тебе не поможет.

— О, я проявляю и уважаю, — пропел Фабрицио. — Настолько уважаю, насколько только можно уважать рогатую ба… гм, принцессу. Беспредельно и никак иначе!

Стиснув зубы, Лейла едва ими не скрипнула. У нее даже дернулись пальцы правой руки от желания взяться за кинжал. Но она сдержалась, что не укрылось от внимания Фабрицио, и на его губах заиграла ехидная ухмылка.

— Насколько можно уважать рогатую принцессу? — внезапно прогромыхал на весь тронный зал низкий мужской голос. — Фабрицио, а что ты скажешь насчет моей невесты?

Невесты… Лейле не было нужды оборачиваться — она и так знала, кого увидит.

— Легат Рафаэль, — нацепив на лицо самую вежливую улыбку из всех возможных, она повернулась к своему будущему мужу, которого видела второй раз в жизни — обычное дело для договорных браков.

— Принцесса Лейла, — кивнул он ей без каких-либо эмоций.

Медленно, будто бы с ленцой Рафаэль направился к ним. Вот только она знала, насколько обманчива неспешность его походки, плавность движений. Он являлся превосходным бойцом и стратегом, иначе не смог бы во время недавней войны повести в бой небесный легион.

И полководцем Рафаэль был суровым, ведь ему даже не пришлось повышать голос, чтобы Фабрицио напрягся и попятился.

— Н-невесты? — пробормотал он. — Но нам не сообщили…

Подавив усмешку, Лейла покачала головой. Слава и честь ангельского воинства, ну конечно. Она не сомневалась, что если бы существовала возможность забирать слова назад, Фабрицио уже утрамбовывал бы их обратно себе в рот обоими своими кулаками.

— Объявление о помолвке будет сделано в ближайшее время, — ответил Рафаэль холодным голосом, прямо-таки ледяным.

Таким он и был — ледяной глыбой. Если бы Лейлу попросили описать его двумя словами, она бы выбрала именно эти.

Даже внешне Рафаэль соответствовал — льдисто-голубые глаза, сверкающие латы, светлые волосы, ниспадающие на массивные плечи, которые казались еще шире из-за огромных белых крыльев.

А лицо… черты его были такими правильными, что их красота казалась безжизненной, словно у идеальной скульптуры, высеченной рукой умелого, но уставшего мастера.

— Ты будешь сурово наказан за непочтение к моей невесте и оскорбительные высказывания в адрес наших новых партнеров, — однако сообщил об этом Рафаэль без какого-либо гнева, словно обсуждал меню на ужин.

— Но, легат… — забормотал Фабрицио, — …откуда мне было знать…

— Я надеялся, что советник Рикс набрал в делегацию воинов, понимающих деликатность ситуации и важность дипломатии, — хмыкнул Рафаэль, встав рядом с Лейлой, но не касаясь ее. — Как я вижу, мои надежды оказались тщетны. По возвращении в Эдем, ты, Фабрицио, будешь публично наказан в присутствии всего легиона. Выбирай, что я тебе отсеку — руку или язык.

Руку или язык? Сурово даже по меркам Инферно. Не ожидавшая такого приговора, Лейла замерла, кончиками пальцев дотронувшись до холки Роми.

— Легат! — возмутился Фабрицио, вытаращив глаза, над чем она в иное время посмеялась бы, но не сейчас. — Это наказания для воров и лжесвидетелей! Я — почетный легионер и сражался с вами бок о бок!

— Ты всего лишь исполнял мои приказы, — хмыкнул Рафаэль. — Итак, я жду ответа, — напомнил он. — Рука или язык?

Только сейчас Лейла в полной мере осознала, что он был предельно серьезен. Похоже, Фабрицио тоже это осознал. На его лице промелькнул страх, в следующее мгновение сменившийся гневом и уже после — злой обреченностью.

— Рука, — не сказал, буквально выплюнул Фабрицио.

— Оценить язык выше руки? Выбор болтуна, а не легионера, — впервые в голосе Рафаэля проявилась эмоция, но то была лишь брезгливость. — А теперь оба возвращайтесь к своим обязанностям, пока не лишились голов.

Обоих легионеров как ветром сдуло, разве что Фабрицио напоследок обернулся, чтобы еще раз гневно глянуть на Рафаэля, который, в свою очередь, даже не посмотрел на него.

В тронном зале повисла тишина, и Лейла, все еще изумленная разыгравшейся сценой, внезапно поняла, что впервые осталась наедине со своим женихом. Хотя не сказать, что это ее обрадовало.

В конце концов, Рафаэль ей не очень-то нравился — он ведь ангел, в конце-то концов, один из тех, с кем сражались ее отец и брат! — не считая, конечно, внешней, поверхностной привлекательности.

Да и о какой радости может идти речь, если вопрос брака был решен исключительно по холодному расчету?

Король Адам хотел для Рафаэля, своего сына, девственницу голубых кровей, коих в Инферно, считай, и не было, вот Лейла и вызвалась, правда, по своим причинам, о которых жениху знать не следовало. Более того, догадайся он о них, и отменит свадьбу, чего нельзя было допустить никак.

— Что ж, — неловко откашлялась Лейла. — Благодарю за заступничество.

— Дело не в заступничестве, — Рафаэль повернулся к ней, и под его взглядом она почувствовала себя как под прицелом арбалета, заряженного ледяными болтами. — Безусловно, безопасность моей невесты и затем жены должна быть абсолютной, но будь это лишь вопросом чести, я бы решил его дуэлью, один на один. В данном же случае я хочу устроить публичное наказание, чтобы больше никто не посмел ставить под сомнение ни мой авторитет, ни наше сотрудничество с Инферно.

Ах, ну разумеется! И как она могла подумать, что ледяной полководец просто не оценил неподобающего отношения к своей невесте? Глупости какие.

— Да, сотрудничество превыше всего, — криво усмехнулась Лейла, понятия не имея, что еще сказать.

В конце концов, исключительно ради сотрудничества Рафаэль и пошел на этот брак. Не могла ведь она ему нравиться, верно?

Словно прочитав мысли Лейлы, он оглядел ее с головы до ног. Выражение его лица оставалось каменным, совершенно нечитаемым, взгляд ни на миг не остановился ни на ее груди, ни на бедрах, как если бы перед ним стояла и не женщина вовсе.

А супружеский долг Рафаэль будет тоже исполнять без малейшего интереса? Скорее всего, он возьмет жену точно так же, как делает все остальное — четкими, лаконичными движениями, не проявляя никаких эмоций. Интересно, Рафаэль хотя бы разденется или же лишь развяжет шнуровку на штанах?

Тряхнув головой, Лейла отогнала неуместные мысли. Рано еще думать о супружеском долге, когда у нее и супруга-то нет. Пока что. Сначала нужно посмотреть, как пойдет сотрудничество королевств, прежде чем играть свадьбу и отправляться на чужую сторону.

Потом. Все это будет потом, ну а сейчас…

Стоило Лейле сделать шаг назад, чтобы уйти, как Рафаэль шагнул вперед — быстро, словно инстинктивно. Она замерла в замешательстве и тут же услышала рычание, которое всегда было громким, ну а среди каменных стен звучало и того громче.

— Роми! — одернула Лейла.

Рафаэль остановился, будто бы опомнившись, и медленно перевел взгляд с ее лица на адскую гончую. Между его бровей пролегла морщинка — еще одна эмоция? Ну надо же! И снова сродни неприязни.

— Думаю, двух лет будет вполне достаточно, чтобы убедиться в надежности союза наших королевств. И чтобы воспитать адскую гончую, естественно, — Рафаэль посмотрел на Лейлу так, словно ее собаки больше для него не существовало. — В моем доме не будет ни единого существа, которое посмеет на меня рычать.

С этими словами он развернулся и пошел прочь. Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть ему вслед.

Два года. У нее осталось два года свободы. Так много и мало одновременно.

Два года спустя

— И все-таки я считаю, что нашей невесте нужно спилить рога, — протянул король Эдема, осматривая Лейлу.

Спокойная задумчивость на его вечно юном лице, обрамленном светлыми кудрями, предавала ему сходство с ангелами на картинах в мире смертных. Возможно, некоторые из них были нарисованы едва ли не с натуры, если учесть, что много столетий назад Адам поспособствовал появлению этого образа в человеческих умах.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Лейла стиснула зубы, чтобы удержать слова, рвавшиеся с языка. Мало того что ее обсуждали как товар на рынке, так еще и хотели спилить рога ей, дочери самого Люцифера?

Не бывать этому, и плевать, что ей предстояло стать женой легата небесного легиона, наследного принца Эдема. Разве он будет опозорен, женившись на демонице? Сам на это подписался, как, собственно, и Лейла, но никто ведь не требовал отпилить жениху крылья.

Она украдкой посмотрела на него.

Да, ледяная глыба. Скрестив на груди могучие руки, он прислонился к стене и скучающе наблюдал за переговорами королей, словно ему не было никакого дела ни до невесты, ни до женитьбы.

Скорее всего, и впрямь не было.

Для него свадьба являлась не более чем способом закрепить политический союз между королевствами, чтобы затем вспоминать о своей супруге, лишь когда захочется лечь с женщиной. Лейла ведь знала, как все устроено у ангелов — добропорядочные женушки сидят дома и, не смея рта раскрыть, по команде раздвигают ноги.

Разумеется, от нее ожидали того же самого.

— Никто никому не будет спиливать рога, — тяжело вздохнул Люцифер.

Спокойствием он не уступал королю Эдема. Сейчас они были чем-то даже похожи. Может, так оно и было, ведь Утренняя звезда родился ангелом, но после низвержения лишился крыльев и обзавелся рогами.

— Адам, мы ведь это уже обсуждали. Ты хотел для своего сына невинную чистокровную демоницу, ты ее получил. Так и забирай вместе с рогами. Не пытайся сделать из нее подобие ангела.

— Я лишь хочу для Лейлы самого лучшего! — всплеснул руками Адам. — Уж поверь, у нас любят демонов не больше, чем у вас — ангелов. Раз наши молодожены поселятся в Эдеме, я хочу помочь твоей дочери влиться в наше общество. Ради ее же безопасности, — добавил весомо.

— Я способен обеспечить безопасность своей жене независимо от наличия или отсутствия у нее рогов, поэтому пусть сама решает, оставить их или спилить. Мне все равно.

Услышав голос своего будущего мужа, Лейла снова посмотрела на него. Он же и не подумал взглянуть на нее в ответ, вместо этого не сводя глаз с королей.

— Тем не менее я намерен оспорить некоторые пункты договора, — заявил Рафаэль, поведя белоснежным крылом. — Я изучил условия, выдвинутые Инферно. Тщательно все обдумав, я пришел к выводу, что адская гончая должна остаться здесь.

— Нет! — выпалила Лейла.

Она не могла разлучиться с Роми. Адская гончая, много лет назад подаренная ей братом, была ее другом, настоящим, преданным.

Лейла прекрасно понимала, что демоницу — особенно принцессу Инферно — в столице Эдема не встретят с распростертыми объятиями, тут Адам не ошибся. Вот почему Роми должна была стать ей отрадой, единственным близким существом, но этот чертов ангел хотел лишить ее собаки!

— Это обязательное условие договора, — выпалила Лейла, начав закипать, — и если вы не выполните даже его, тогда получается, что…

— Тихо, — перебил ее Люцифер, строго посмотрев на нее.

Отец не повысил голоса, но ему и не нужно было. Неспроста он стал королем Инферно — все, кто оказывался рядом с ним, чувствовали его власть. Обычно Люцифер не говорил со своими детьми в таком тоне, но если все же начинал, лучше было его послушаться.

Насупившись, Лейла прикусила язык, напомнив себе, что отец не желает ей зла.

— Рафаэль, спасибо, что напомнил о пересмотре некоторых условий, — Люцифер с преувеличенной благосклонностью посмотрел на своего будущего зятя.

Ха! Можно подумать, король Инферно о чем-то забыл. Нет, он лишь выжидал подходящего момента. Демоны не добились бы впечатляющих успехов, не будь они мастерами заключать сделки.

— Нас с Лилит, — продолжил Люцифер, — не устроил пункт договора, касающийся консумации.

Ох, еще же и чертова консумация! Слишком расстроенная требованием Рафаэля, Лейла позабыла об одном особенно скверном пункте договора.

Ангелы ждали от невесты не только невинности, но и доказательств. Казалось бы, всего-то нужно на утро после первой брачной ночи продемонстрировать дражайшей пернатой общественности простыни, но… до чего же унизительно!

О самой первой ночи Лейла вообще старалась не думать. У нее бы не повернулся язык назвать своего жениха непривлекательным, однако… да, ледяная глыба.

— Это наша традиция, — процедил Адам, видимо, устав изображать благодушного белокурого ангелочка. — Я надеялся, что мы будем уважать обычаи друг друга. Тем более Лейла отныне будет жить в Эдеме.

— Но свадьба-то пройдет в Инферно, — холодно улыбнулся Люцифер. — Как и первая брачная ночь. Поэтому мы вправе настаивать на соблюдении наших традиций. К тому же… Адам, неужели ты не поверишь своему сыну на слово?

Лейла посмотрела на Рафаэля, задумчиво наблюдавшего за дебатами.

И снова — никаких эмоций. Ну конечно, не его же будут проверять, в конце-то концов, не его кровь демонстрировать.

— Я понимаю, что после низвержения ваши ценности несколько изменились, — ответил Адам со снисходительностью, граничившей с уничижением, — но в Эдеме мы по-прежнему ценим чистоту, поэтому я останусь непреклонен. Консумация должна свершиться по всем правилам.

Адам твердо вознамерился настоять на своем хотя бы для того, чтобы утвердить превосходство. Разумеется, Люцифер тоже это понял, поэтому об уступках теперь не могло быть и речи.

А вот тут уже начиналась игра совсем другого уровня. Мир между Инферно и Эдемом стоил дорого и был хрупок. Сражения на поле боя закончились два года назад, но все это время продолжались в конференц-зале.

При мысли о новой войне Лейлу бросило в холодный пот.

Меньше всего ей хотелось демонстрировать простыни после первой брачной ночи, да и Люцифер не мог сейчас уступать, чтобы не дать слабину. Если только…

— Я согласна на консумацию по правилам Эдема, но моя адская гончая поедет со мной, — Лейла постаралась, чтобы ее ухмылка вышла едкой, точно такой же, какая бывала у Люцифера, когда он кого-то обыгрывал.

Лишь тогда Рафаэль наконец-то соизволил посмотреть на нее, впервые с начала переговоров. Она ощутила его взгляд едва ли не кожей — тяжелый, давящий.

Они оба знали, что Адам согласится на ее условие, поскольку на самом деле ему нет никакого дела ни до адской гончей, ни до нежелания сына видеть ее в своем доме. А вот до порабощения женщин — есть.

Лейла дерзко посмотрела на своего жениха в ответ.

Ангелы сами хотели чистокровную демоницу, вот пусть теперь подавятся.

Чертовы ангелы с их проклятыми устоями! Да, обе стороны еще вчера пришли к соглашению относительно всех пунктов брачного договора, но кипела Лейла до сих пор.

Не помог остудить ее гнев ни большой кубок вина перед сном, ни поход в холодные купели под цитаделью. Ей все равно хотелось разрубить кого-нибудь мечом. Желательно, кого-нибудь белокрылого и светловолосого.

К сожалению, в ее распоряжении был только сарацин в тренировочном зале, и пусть несчастное деревянное чучело ничем не заслужило такой злобы, ему все равно пришлось столкнуться с ней.

Может, Лейле было бы легче, умей она переходить в боевую ипостась, как многие высшие демоны, умей отращивать чешую, когти, клыки. Вот только Инферно обделило ее и не преподнесло ей такого дара, как и многим другим женщинам, даже чистокровным.

Отец с братом рассказывали, что первые переходы совершали в моменты наивысшей ярости или страха, но в таком случае Лейла должна была сменить облик прямо сейчас, немедленно, посреди этого самого зала.

Посмотрев на свои руки, она не обнаружила на них ни единой чешуйки, да и ногти ее были совершенно обычными — гладкими, коротко остриженными.

Значит, придется довольствоваться оружием из стали.

Выбирая между гладиусом и спатой, Лейла остановилась на последнем. Длинное широкое лезвие больше подходило для того, чтобы наносить размашистые, мощные удары. Однако же они не помогли — сарацин оставался невосприимчив к ее атакам, как и положено тренировочному чучелу.

— Как насчет более интересного противника? — раздался голос за ее спиной.

Обернувшись, Лейла увидела Люцифера, с ухмылкой наблюдавшего за ней. Она ухмыльнулась в ответ, и лишь тогда он извлек из ножен свой собственный меч.

В последнюю пару лет они редко проводили время вместе, ведь король Инферно должен был решать слишком много вопросов касательно сотрудничества с ангелами, но раньше именно отец тренировал ее — их особый способ общения.

— Чем же недовольна моя дорогая дочь накануне своей свадьбы? — разминаясь, Люцифер рассек лезвием воздух. — Твой жених знатен, богат, хорош собой.

О, Лейла сразу поняла, чего он добивался — хотел вывести ее из себя. Ждал, когда она нападет и пытался выбить ее из колеи? Мог бы не утруждаться — Лейла и так пылала от гнева.

— А еще он высокомерный, как все ангелы, — шагнула она вперед, примеряясь для атаки. — И тщеславный.

— У него есть для этого все основания, — насмешливо заметил Люцифер, не спуская с нее глаз. — Наследный принц, легат, один из лучших небесных воинов. В Эдеме с ним сравнится разве что Леандер, но и тот лишь префект каструма, поэтому служит под началом Рафаэля.

Все основания, да? Снова провокация? Лейла и без того напала бы.

Замахнувшись, она рубанула по диагонали нисходящим ударом, вложив в него всю свою злость на ангелов, не на отца. Люцифер остановил ее спату своим клинком, не особо напрягаясь, даже лениво.

— И это все, на что ты способна? — фыркнул он. — Тебя так просто вывести из себя.

Вместо ответа Лейла атаковала снова. На этот раз она попыталась рассечь отцу щеку, но он снова блокировал выпад и, резко опустив свой меч, подцепил ее клинок, направив его острием в пол. Ей пришлось попятиться, чтобы высвободить его.

Не упустив своего шанса, Люцифер шагнул вперед, переходя в наступление.

— В Эдеме тебя будут злить на каждом шагу, — сказал он, подняв свой меч и одновременно нанеся восходящий удар, но не слишком быстро, давая Лейле возможность отступить. — Сейчас ты рубишь вместо того, чтобы прицельно колоть, не учитываешь мою силу и тактику, возможности своего оружия. Для тебя важнее драка, чем победа.

Люцифер напал опять, и на этот раз Лейла отступать не стала, встретив его атаку меч в меч. Он подналег на свой клинок, она тоже. От натуги Лейла тихо зарычала, но в итоге руки подвели ее, и отцовский клинок сорвался с лезвия спаты.

В мгновение ока Люцифер остановился, чтобы острие не коснулось ее кожи.

— Ты не выстоишь в прямом столкновении, — опечаленно покачал он головой. — Ты могла использовать мою силу для того, чтобы увести удар в сторону и лишить меня равновесия, однако продолжала бодаться, как маленький упрямый барашек. Ты еще слишком юна для такого сложного, многоходового брака. Следует отменить свадьбу.

— Нет! — взвилась Лейла, но тут же осадила себя, чтобы отец не счел ее совсем уж безнадежной. — Нужно выяснить, что задумал Адам. Слишком уж легко он заключил перемирие, слишком мало потребовал, согласился со всеми условиями. Мне нужно попасть в столицу Эдема, прямо во дворец, и докопаться до правды. Такого шанса, как брак с наследным принцем, у нас больше не будет, а потом может стать слишком поздно. Нам надо поторопиться.

Она любила Инферно, любила город Дит и свой народ. На войну с Эдемом отец Лейлу с собой не взял, и она не могла его за это винить.

Но сейчас, когда легионеры были бессильны, даже самые лучшие, она собиралась внести свой вклад в процветание жаркого, мрачного и такого любимого королевства. В конце концов, поэтому-то Лейла и вызвалась на роль невесты. Король с принцем доказали преданность Инферно на поле боя, теперь принцесса тоже собиралась сделать свой ход.

— Поторопиться? Ты рассуждаешь как смертная, — все-таки улыбнулся Люцифер, убрав меч в ножны. — Все спешишь куда-то, спешишь.

— Хочешь еще что-то добавить или мне уже можно обидеться? — буркнула Лейла.

— Было бы на что, — пожал он плечами. — Это нормально, и в первые лет сто жизни все такие. Поначалу сложно почувствовать бесконечность своего существования, затем — осознать его хрупкость. Например, будь я моложе и эмоциональнее, ни за что не отпустил бы своего маленького барашка в пасть ко льву.

— Даже когда этот лев угрожает Инферно?

— Если молодой барашек твердо вознамерился найти себе личного льва и пройти испытание, то пусть оно хотя бы послужит на благо Инферно. Но не дразни льва, барашек, как бы он тебя ни злил.

— Можно подумать, что-то способно вывести его из себя, — фыркнула Лейла. — Ледяная глыба.

— У всех есть слабые места, — Люцифер коварно усмехнулся, теперь гораздо больше напоминая демона, способного видеть людей насквозь. — Думается мне, под этой коркой льда скрыто столько огня, что он способен спалить весь Эдем.

— Непохоже на то, — засомневалась она, но также и задумалась.

Как-никак Утренняя звезда неспроста был королем демонов. Он бы не стал им, если бы ничего не смыслил в жизни, умах и душах тех, кто его окружает. Вот только Лейла не могла поверить, что внутри этой ледяной глыбы не то что горит огонь, даже искорка теплится.

— Только если решишь проверить, — с пониманием ухмыльнулся Люцифер, словно прочитав ее мысли, — постарайся, чтобы это пламя не было направлено на тебя, иначе даже я не смогу тебя спасти.

— Прекрасно выглядишь, — раздался хриплый мужской голос с порога спальни.

Вздрогнув от неожиданности, Лейла отвернулась от зеркала и увидела черноволосого демона с массивными острыми рогами. Настолько огромный, что практически перекрывал собой дверной проем, он был только с дороги, судя по пыли, испачкавшей алый плащ — единственный предмет одежды на смуглом мускулистом торсе.

— Ваал! — радостно взвизгнула Лейла.

Сорвавшись с места, она подбежала к брату и повисла у него на шее, как частенько делала в детстве. Он же подхватил ее, но кружить не стал, чтобы не спутать длинный шлейф роскошного свадебного платья.

— Ты все-таки здесь! — воскликнула Лейла, когда он поставил ее на ноги.

Честно говоря, она опасалась, что он не приедет вовсе. С самого начала переговоров брат яро выступал против этого брака и плевать хотел на любые доводы, включая политическую выгоду.

Даже будучи повелителем Седьмого круга Инферно, Ваал отрицал дипломатию, если дело касалось его сестры, которую он считал еще малышкой, хоть ей уже и исполнилось двадцать. Возможно, в сравнении с ним, прожившим почти тысячу лет, Лейла и впрямь была таковой.

— Не мог ведь я упустить последний шанс отговорить тебя от этого брака, — ухмыльнулся Ваал, будто бы шутя, но она-то видела, что отчасти он был серьезен.

Лейла выгнула бровь, не скрывая скепсиса. Отказаться за час до церемонии? Когда она уже одета в свадебное платье, которое три портнихи шили на протяжении последних нескольких недель? Одну лишь шнуровку на спине служанки затягивали добрых полчаса. Ничего, пусть потрудится жених, развязывая ее, чтобы консумировать брак.

— Ангелы хотят девственницу голубых кровей, — фыркнула Лейла. — Не припоминаю, чтобы у кого-то из повелителей были дочери мне на замену. К тому же я ведь сама вызвалась, — пожала она плечами будто бы небрежно.

Да, вызвалась два года назад, когда Эдем и Инферно еще только обсуждали мирные соглашения. Теперь же, в день свадьбы, Лейла впервые засомневалась в правильности своего решения. Уехать из дома? Лечь в постель с ангелом, который вел в бой небесный легион во время войны с Инферно?

— Нам всем нужен этот союз, — натянуто улыбнулась она. — Ты хоть представляешь, какой будет скандал?

— Скандал будет, если Рафаэль тронет тебя или оскорбит, а я его за это распотрошу, — проворчал Ваал себе под нос. — Вот это да, будет скандал.

Сразу же Лейла поняла, что он еще не в курсе о консумации, которая пройдет в лучших традициях Эдема — она знала своего брата и догадывалась, что он бы рвал и метал.

Закусив губу, Лейла задумалась, говорить ему или нет. Все равно ведь узнает, верно? Но с Ваала станется сорвать свадьбу с его-то горячим нравом. Может, разумнее будет подождать…

Услышав в гостиной лай на несколько голосов, а затем восторженный собачий визг, Лейла сразу оживилась, радостно ухватившись за первый же повод избежать обсуждения своей брачной ночи — воистину неловкая тема для беседы с братом. К тому же ей и самой не хотелось сейчас об этом думать.

— Селена приехала с тобой? — улыбнулась она, ведь Роми ни с кем так шумно не играла, кроме как с Фобосом и Деймосом, личными адскими гончими повелительницы Седьмого круга.

— Нет, — покачал головой Ваал. — Она со дня на день родит, не стоит ей сейчас ездить верхом.

Вот только по его интонациям Лейла распознала правду: он не хотел присутствия своей жены, поскольку опасался, что свадьба может стать кровавой. Более того — надеялся на это, в то время как Селена могла бы сдержать его гнев. Только она обладала над ним такой властью.

Лейла любила жену своего брата и сожалела, что та не сможет присутствовать — чем больше милых сердцу лиц, тем лучше — однако понимала необходимость этого решения.

— Тем не менее собак я взял с собой не просто так, — если раньше Ваал был пусть сердит, но хоть немного весел, то теперь стал предельно серьезен.

Он громко свистнул, призывая адских гончих к себе. Разумеется, прибежали все трое  — Роми увязалась за Фобосом и Деймосом. Холеные, красивые собаки, чья гладкая черная шерсть едва ли не лоснилась, глаза — не просто блестели, они по-настоящему горели огнем.

Мощные и быстрые псы, гордость Седьмого круга, ведь благодаря им он получил столько душ. Адские гончие — единственные существа, способные путешествовать между мирами в любое время, в любом месте.

Именно их отправляли за душами смертных, заключивших сделку с Инферно, чтобы доставить сюда. Однажды попробовав кровь человека, заверившего ею сделку, эти псы безошибочно находили его где угодно.

Улыбнувшись, Ваал потрепал Роми по голове — адскую гончую, которую шесть лет назад подарил сестре еще щенком, чтобы они росли вместе. Принцессе Инферно не было никакой нужды в сборе душ, поэтому Роми стала для нее просто другом.

— Как чувствовал, что тебе нужна будет личная гончая! — ухмыльнулся повелитель Седьмого круга и, все так же глядя на нее, достал из поясных ножен кинжал.

— Ваал? — нахмурилась Лейла, не понимая его задумки.

— Тебе ведь разрешили взять Роми с собой в Эдем? — уточнил он.

— Да.

— Отлично.

«Если бы ты еще знал, какую цену мне пришлось за это заплатить…» — подумала она, но благоразумно промолчала.

Подняв вторую руку, Ваал на глазах у изумленной Лейлы наточенным острием рассек венерин холм на своей ладони — оставил небольшой надрез. Не дав алым каплям упасть на мраморный пол спальни, Ваал позволил Роми слизать их, что она сделала с превеликим удовольствием.

Лишь тогда Лейла, наконец, поняла задумку своего брата. Он хотел, чтобы она всегда могла связаться с ним в случае необходимости. Попробовав кровь повелителя Седьмого круга, адская гончая найдет его, где бы он ни был.

— Ваал… — выдохнула Лейла.

Она и не подозревала, какой груз был на ее плечах, пока он не исчез. Разумеется, невозможность поддерживать связь с семьей угнетала ее, но тут ничего не поделаешь... вернее, так Лейла думала раньше.

Теперь же, глядя на Роми, она всякий раз будет вспоминать о том, что брат готов прийти на помощь. Особенно это успокаивает, когда твой брат — повелитель Седьмого круга и один из сильнейших демонов Инферно.

— Дай мне свою руку, — тихо попросил Ваал.

Лейла с готовностью протянула ему свою ладонь и даже не морщилась, пока он делал на ней такой же небольшой надрез. Более того, она рассмеялась от облегчения, когда по ее коже заскользили горячие влажные языки Фобоса и Деймоса, жадно слизавших кровь.

Как только они закончили, Ваал взял ладонь Лейлы в свои руки так, чтобы их раны соприкоснулись.

— Если что-нибудь случится… — мрачно начал он, — …ты всегда можешь послать за мной Роми, и в Эдем хлынут орды демонов. Фобос с Деймосом везде тебя найдут. Мы там камня на камне не оставим. Два года назад ангелы напали внезапно, но теперь я готов. Мы готовы, — выразительно добавил Ваал, намекая на других повелителей.

— Не хотелось бы мне стать причиной новой бойни, — слабо улыбнулась Лейла.

— О, тут можешь не переживать, — рассмеялся Ваал едко, невесело. — Причиной ты не станешь, лишь поводом.

Да, Лейла прекрасно знала, что не все повелители Инферно одобряют мирный договор с Эдемом. Некоторые из них многого лишились в ходе той войны и теперь жаждали отмщения.

Ваал так вообще ненавидел ангелов до глубины своей черной души. Оно и неудивительно после всего, через что они заставили его пройти. Он бы погиб, если бы не встретил Селену.

Тем не менее до войны лучше было не доводить, и Лейла твердо вознамерилась сделать для этого все от нее зависящее. Если план увенчается успехом, ни один ангел больше никогда не сможет обмануть Инферно.

— Ну что, отвести тебя на заклание? — вырвал ее Ваал из раздумий.

— Лучше отведи меня на свадьбу, — закатила она глаза.

— И в чем разница?

В чем… сейчас, на пороге новой жизни, Лейла уже и сама не знала.

Когда пришло время брачных клятв, Лейла сглотнула и посмотрела на своего жениха.

Как и в любой другой день, он был в начищенных латах, разве что сегодня надел золотые, видимо, парадные, ведь золото — слишком мягкий металл, чтобы выдержать удар демонской стали… да и ангельской тоже. К слову, меч при нем тоже имелся, такой же парадный, судя по драгоценным камням на рукояти.

Однако, надо признать, Рафаэль выглядел здесь уместно, ведь тронный зал города Дит было не узнать.

Видимо, мать с отцом решили, что раз церемония состоятся в Инферно, значит, для равноправия сторон нужно использовать декор в стиле Эдема. Сложно украсить белыми гирляндами и цветами огромное помещение, облицованное черным мрамором, однако Лилит справилась — именно ее безупречный вкус был виден в каждом штрихе…

Лейла давно уже заучила, что скажет на церемонии, но сейчас ей казалось, что у нее из головы вылетели все слова, губы онемели.

Король Адам, стоявшей перед женихом с невестой, выжидающе улыбался, и с каждой секундой ее молчания его улыбка становилась все более натянутой.

Люцифер рядом с ним, в свою очередь, даже не пытался изображать радость. Скорее, он был напряжен и наблюдал за Лейлой коршуном, будто ждал ее отказа и заранее готовился столкнуться с последствиями.

— Рафаэль, — начала Лейла, — сын Адама, наследный принц Эдема, легат небесного легиона, — перечислила она все его титулы, понадеявшись, что не упустила ни одного.

Жених спокойно наблюдал за ней, словно что-то для себя решал, оценивал. Под его взглядом Лейла снова стушевалась. До чего же не вовремя, ведь все на нее смотрели! Как можно тише и незаметнее прочистив горло, она заговорила снова.

— Клянусь, что вступаю в брак с благими намерениями и чистыми помыслами ради процветания Инферно и Эдема. Пусть этот союз послужит гарантом мира для наших земель и станет примером того, что ангелы и демоны могут жить в гармонии друг с другом, — продолжила она. — Я буду тебе верной женой отныне и вовеки веков.

Скорее всего, ангелы, присутствующие сегодня здесь, ждали от нее традиционных клятв Эдема, когда жена клянется слушаться мужа и во всем подчиняться ему. Если Лейла в этом союзе представляла Инферно… нет, подчиняться она точно не планировала.

Она остро чувствовала на себе недовольные ангельские взгляды, а в особенности — взгляд Адама. Рафаэль же, в свою очередь, был — или только казался? — совершенно спокойным, даже бровью не повел.

— Лейла, дочь Люцифера, принцесса Инферно, — заговорил он, — клянусь, что вступаю в брак с благими намерениями и чистыми помыслами ради процветания Инферно и Эдема. Пусть этот союз послужит гарантом мира для наших земель и станет примером того, что ангелы и демоны могут жить в гармонии друг с другом.

Просто поразительно, как он умудрялся не повышать голос, но говорить так зычно, что его, наверное, слышали во всей цитадели. Нет, во всем городе Дит! Видимо, долгие годы на должности полководца отточили этот навык.

Лейла приготовилась, что Рафаэль закончит клятву, пообещав верность и завершив церемонию, но внезапно он произнес совсем иное.

— Клянусь не ранить тебя ни клинком, ни словом, — четко выговаривая каждое слово, Рафаэль посмотрел Лейле в глаза внимательно, даже пронизывающе. — Клянусь сохранять в безопасности как твое тело, так и душу. Клянусь с уважением относиться к нашим различиям и твоему происхождению. Я буду тебе верным мужем отныне и вовеки веков.

Ох, его слова… обещание Рафаэля не было стандартной брачной клятвой, он говорил если не от души, так хотя бы осмысленно, словно отвечая на страхи Лейлы. Ей даже стало неловко от того, какой лаконичной и сухой вышла ее собственная клятва. Однако, если подумать… что Лейла могла ему сейчас пообещать?

— Эдем принимает ваш союз и приветствует его! — заявил Адам так громко, что она вздрогнула и отвлеклась от Рафаэля.

— Как король Инферно, я подтверждаю заключение этого брака, — сдержанно сказал Люцифер.

Глянув на отца, чтобы понять причины его сухого тона, Лейла обнаружила, что он задумчиво, даже хмуро смотрит на Рафаэля, будто пытается что-то для себя понять. Не похоже на короля Инферно, неизменно видевшего всех насквозь.

— Сын мой, ты можешь поцеловать свою прекрасную жену, — продолжил Адам.

О, ну этому-то не терпелось! Ему что ли окровавленных простыней не хватит? Это ведь договорной брак, можно обойтись и без поцелуя...

Еще два года назад Лейла и подумать не могла, что ее первый поцелуй случится в присутствии всей семьи и под взглядами десятков гостей. С мужчиной, которого она видит четвертый раз в жизни.

Ладно, это всего лишь поцелуй, ничего особенного в нем нет, вот совершенно. И он — сущий пустяк в сравнении с тем, что ждет ее ночью… нет, о ночи Лейла думать сейчас совсем не хотела.

Поцелуй. Просто поцелуй, даже не слишком откровенный и глубокий, ведь едва ли Рафаэль, холодный и прагматичный, станет устраивать зрелище на своей собственной свадьбе, верно?

Глубоко вдохнув, Лейла снова посмотрела на своего мужа, ожидая от него первого шага.

Она считала, что Рафаэль обнимет ее за талию и привлечет к себе, однако он лишь протянул ей руку. Не совсем понимая причин промедления, Лейла послушно приняла его ладонь.

Пальцы его оказались теплыми. Почему-то она этому удивилась, хоть и не должна была. Естественно, они у него теплые, какими же еще им быть? В конце концов, в его жилах течет кровь. Просто Лейла настолько привыкла считать Рафаэля ледяной глыбой, что теперь тепло его рук не соответствовало привычному ей образу.

Шагнув вперед, Рафаэль склонился к ней, но не более. Она поняла, что он ожидает от нее ответного жеста, поэтому запрокинула голову и закрыла глаза. Скорее, даже не закрыла — зажмурилась.

Сначала Лейла почувствовала на своей щеке горячее дыхание, затем —прикосновение твердых сухих губ к ее губам. Почти сразу же оно прервалось, закончилось.

Распахнув глаза, Лейла уставилась на Рафаэля, который сразу попятился, но руку ее не отпустил. Более того, он слегка ее сжал, тем самым задев порез на венерином холме. Не ожидавшая боли, Лейла поморщилась, что Рафаэль не упустил из виду.

Опустив взгляд, он разжал пальцы, чтобы увидеть ее ладонь. Конечно, порез Рафаэль заметил сразу, ведь на нем выступило несколько капель крови. Тем не менее он ничего не сказал, лишь нахмурил брови, но так незначительно и мимолетно, что Лейла не могла сказать наверняка, почудилось ей или нет.

Впрочем, вскоре ей стало не до размышлений, когда тронный зал наполнился десятками голосов. Да, на церемонию были приглашены только самые значимые личности Эдема и Инферно, но все равно набралось гостей пятьдесят.

Все они хлынули к новобрачным, спеша их поздравить.

— Ты все-таки это сделал! Восхищаюсь тобой, братишка! — первым подскочил к ним молодой ангел, с ходу хлопнувший Рафаэля по плечу.

По лицу бессмертного сложно угадать количество прожитых лет, ведь ангелы и демоны всегда выглядят молодыми, даже перворожденные, но порой возраст выдают движения, интонации, мимика.

И этот ангел совершенно точно был юным — слишком уж резвый, искренний и радостный, не отягощенный тяжестью опыта. Габриэль, насколько помнила Лейла, младший сын короля Адама.

Он говорил что-то еще, но она отвлеклась на королеву Инферно, распахнувшую объятия. Чтобы ответить на них, Лейла потянула руку на себя, освобождаясь из захвата Рафаэля.

Он отпустил ее легко, и она сразу же прильнула к матери.

«Ох, мама…» — подумала Лейла, скучая по ней уже сейчас, хотя они еще даже не попрощались.

— Почаще считай до десяти, — прошептала Лилит.

— Считать? — не поняла Лейла, но когда попыталась отстраниться, чтобы заглянуть матери в лицо, та не отпустила и прижалась губами к ее уху.

— Прежде чем что-то сказать или сделать, — с тихим смехом пояснила Лилит. — Это важное умение как в семье, так и в политике.

Разомкнула объятия Лилит, лишь когда ей на плечо легла рука Люцифера, который, не смущаясь присутствующих, пробежался пальцами вниз по ее спине, обнаженной благодаря глубокому вырезу платья — королева Инферно с гордостью демонстрировала шрамы, оставшиеся после того, как много веков назад ей отрубили крылья.

Да, непросто будет Лилит отпустить свою дочь в Эдем, где до сих пор властвовал Адам, сотворивший такое с ней, Люцифером и прочими повелителями Инферно. Конечно, в то время они таковыми еще не являлись и были лишь перворожденными ангелами, пошедшими против воли своего короля.

Отойдя в сторону, Лилит уступила место Люциферу, обнявшему Лейлу крепче, чем когда-либо прежде. Он не подавал виду, но она-то знала, как тяжело далось ему решение о заключении этого брака.

— Ты — моя дочь, — тихо сказал Люцифер.

Лучшие слова. Кому-то они могли показаться сухими — лишь констатацией факта — но не Лейле. В них была и гордость за нее, и вера в ее силы, и признание в отцовской любви.

К сожалению, почти сразу Люцифер отстранился, чтобы его ласка не показалась чрезмерной, ведь здесь были не только повелители, в присутствии которых он еще мог бы позволить себе проявление чувств, но и ангелы. Лейла его не винила — в любой момент она могла превратиться из супруги принца с заложницу, и чем выше будет ее ценность, тем эффективнее шантаж.

Следующей в очереди была белокрылая женщина, только что поздравившая Рафаэля теплыми объятиями.

В ее случае как раз таки было видно, что ей много, очень много лет — даже юное прекрасное лицо не обмануло Лейлу. Слишком уж цепкий и тяжелый взгляд голубых глаз был у этой ангелицы. Возможно, она даже была перворожденной. Дорогой наряд, расшитый золотыми нитями, диадема на голове…

Лейла знала, кто перед ней.

Поговаривали, что королева Эдема предпочитает затворническую жизнь и десятилетиями не появляется в обществе, но свадьбу сына она, конечно, пропустить не могла, особенно если учесть, что именно матери жениха положено забирать простыни на утро после консумации — да, Лейла уже выяснила детали этой чертовой процедуры.

— Теперь ты принцесса двух королевств, — хмыкнула Ева, не спеша обнимать ее, лишь осматривая с головы до ног. — Демоница, да еще такая юная.

Не таких поздравлений Лейла ожидала от своей новоявленной свекрови. Да ее слова вообще поздравлением назвать нельзя! И смотрела на нее королева без малейшей приязни.

— И красивая, — добавила Ева.

— Хоть какой-то плюс, да? — выгнула Лейла бровь, но тут же отругала себя.

Верно мать сказала — нужно считать до десяти. Не следовало начинать знакомство с новыми родственниками с сарказма.

— Это не плюс, — усмехнулась Ева. — Тем выше риск, что ты создашь моему сыну проблемы.

— Мама, — прервал ее холодный голос, который впервые Лейла была рада слышать, настолько неловким получался разговор с королевой Эдема. — Все претензии касательно моей жены прошу высказывать мне, после чего я сам буду решать, как с ней поступить.

Час от часу не легче! Сам решит, как с ней поступить? Разве можно одновременно и вступиться, и высказаться о несправедливом распределении ролей в браке? Можно, что Рафаэль сейчас и доказал.

Что ж, раз так… Ева не ошиблась в своих опасениях, поскольку если он продолжит в том же духе, то проблемы у него появятся очень скоро.

— Ну разумеется, — рассмеялась королева Эдема, вовсе не обидевшись.

Так и не перейдя к поздравлениям, для которых подошла к жениху с невестой, Ева направилась прочь. Вот и прекрасно. Лейле не нужны были от нее никакие поздравления. Может, и хорошо, что она не досчитала до десяти.

Однако не успела Лейла об этом подумать, как ее сгребли огромные руки.

— Ваал, — она моментально расслабилась.

Рядом со своим ужасающим и сильным братом Лейла чувствовала спокойствие, которым стоило насладиться, пока еще есть такая возможность.

— Поздравлять тебя не буду, поскольку считаю, что не с чем, — ухмыльнулся он, кровожадно посмотрев на Рафаэля, который и бровью не повел. — Зато я с подарком.

Отпустив Лейлу, Ваал что-то достал из-под плаща и протянул ей. Увидев, что именно дарит брат, она сразу же захотела обнять его снова.

— Кинжал на свадьбу? — нервно рассмеялась Лейла, приняв изогнутый клинок, длинноватый для стандартного боевого кинжала, но наверняка очень удобный, поскольку на рукояти красовалось клеймо Ферруса, лучшего кузнеца Инферно.

— Ну да, — фыркнул Ваал. — Если в брачную ночь он что-то сделает не так, у тебя тоже будет, чем его ткнуть.

Лейла едва не прыснула со смеху, но сдержалась. Негоже женщине смеяться над своим мужем… по крайней мере, в день свадьбы.

Вот только следом за весельем снова последовала тревога. По натуре своей Ваал не был балагуром — жестокий, древний повелитель — и сейчас он просто пытался подбодрить любимую сестру, раз уж не удалось отговорить ее от брака.

Подбодрить в том числе и перед первой брачной ночью, что напомнило ей о треклятой консумации, которая по мере приближения переставала казаться безобидным, рядовым атрибутом супружеской жизни.

Для первой брачной ночи слуги приготовили самую большую и роскошную из гостевых спален — алый бархат, гобелены, черный мрамор и гигантская кровать с золоченой спинкой. Они даже оставили на столике возле дивана фрукты, бутылку лучшего вина из королевских погребов и два кубка.

У Лейлы в цитадели были свои просторные и уютные покои, однако Рафаэль сразу заявил, что первая брачная ночь пройдет не там. Она с ним охотно согласилась, не желая смешивать теплые детские воспоминания с неизвестным, пугающим будущим.

Поглядев на кровать, Лейла поморщилась, отметив, что постельное белье было белоснежным. Обычно в цитаделях предпочитали черный шелк, ведь прачкам гораздо проще отстирать темные ткани, учитывая, сколько в Инферно золы. Она точно знала, чем обусловлен выбор простыней для этой ночи — на них будет превосходно видно кровь.

Пойдя в спальню вслед за Лейлой, Рафаэль аккуратно закрыл за собой дверь. Щелчок замка был тихим, но она все равно вздрогнула.

Вот и все. Сейчас это случится.

Лейла и раньше опасалась предстоящей консумации, однако прежде ей казалось, что у нее в запасе еще есть немного времени. Теперь же оно истекло, и эти опасения грозились перерасти в полноценный страх.

Боли она не боялась, соития — тоже. Как-никак Лейла выросла в Инферно, где на эту тему говорили прямо и открыто. Ей было прекрасно известно, каким образом соединяются мужчина и женщина, какое удовольствие получают, известно о многообразии позиций и способов получения разрядки.

Пугала ее необходимость предстать перед Рафаэлем беззащитной, раскрыться и впустить его в свое тело. Запрет на сопротивление. Обязанность принадлежать.

Развернувшись и крепче сжав в пальцах подарок Ваала, Лейла посмотрела на своего… да, теперь уже мужа, надеясь убедить себя, что он совсем ее не пугает.

Вот только увидела Лейла перед собой незнакомца.

Нет, не просто незнакомца — огромные белые крылья за его спиной напоминали о том, что совсем недавно он сражался против Инферно. Рафаэль разглядывал ее в ответ, но — как и всегда — по выражению его лица невозможно было понять, о чем он думает. За этой коркой льда не было видно даже интереса.

Рафаэль шагнул к Лейле, и ей пришлось постараться, чтобы не попятиться. В конце концов, скоро они станут еще ближе. Однако когда он поднял руку и провел кончиками пальцев от ее плеча до локтя, она все же вздрогнула.

— Боишься? — тихо спросил Рафаэль, все так же глядя ей в лицо.

— Нет, не боюсь, — быстро ответила Лейла, не желая показывать свою слабость. Запоздало поняв, что ее слова прозвучали неубедительно, ведь девственница просто не может быть равнодушна перед первым соитием, она добавила: — Лишь немного волнуюсь.

— Ладно, — легко согласился Рафаэль и, опустив руку, отошел от Лейлы.

Остановившись возле дивана, он открепил ножны с мечом от своего пояса и положил их на диван. Затем Рафаэль расстегнул кожаные ремешки и снял с плеч верхнюю часть золотого доспеха, которую затем отправил к ножнам. 

Он раздевался так неспешно и педантично, что Лейле еще больше стало не по себе.

Наверное, ей тоже стоило обнажиться, но самостоятельно снять платье она не могла — слишком мудреные завязки на спине. А ведь Лейла рассчитывала, что жених попытается раздеть ее сам и будет проклинать эти чертовы шнурки, возиться с ними, злиться… маленькая пакость, теперь переставшая казаться таковой.

К тому моменту Рафаэль уже стянул с себя рубаху и остался голым по пояс. Повел плечами, наверное, затекшими после целого дня в доспехах, и расправил крылья, затем сложив их с тихим шорохом перьев.

С прежней неспешностью он сел на край дивана и стянул с себя сапоги один за другим. Лейла отвернулась, уверенная в том, что его штаны последуют за остальной одеждой, но этого не случилось.

Поднявшись, Рафаэль направился к ней, и она снова посмотрела на него.

Почему-то полуголым он показался ей еще более высоким и большим. Наверное, потому что теперь Лейла невольно представила, что скоро окажется под ним, и его крылья закроют для нее весь мир. Не останется ничего, кроме него.

Она тяжело сглотнула.

— Лейла, — тихо произнес Рафаэль, словно пробовал ее имя на вкус.

Подцепив указательным пальцем локон ее черных волос, он погладил его, после чего отпустил и передвинул руку вниз. Заметил ли Рафаэль, что грудь у Лейлы вздымалась чаще обычного?

Когда он задел костяшками ее сосок поверх платья, она вздрогнула, но не от возбуждения. Ей казалось, что ее сердце подскочило к самому горлу и теперь колотилось там.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас тебя взял? — внезапно спросил Рафаэль, убрав руку от ее груди и, кажется, о чем-то задумавшись.

— Консумация должна произойти и… — произнесла Лейла онемевшими губами.

— Я спросил не об этом, — перебил ее он. — Ты хочешь, чтобы я сейчас тебя взял? — повторил Рафаэль, словно она не поняла его с первого раза.

Какого ответа он ждал? Чего добивался? Лейла не собиралась уклоняться от исполнения супружеского долга, но хотеть его не входило в ее обязанности. Зачем-то Рафаэлю непременно понадобилось это услышать.

Это доставит ему какое-то извращенное удовольствие? Ладно, пусть подавится.

— Нет, не хочу, — Лейла с вызовом подняла голову повыше.

— Как я и думал, — и снова никаких эмоций, лишь ровный тихий голос. — В таком случае отдай мне кинжал, который подарил тебе брат.

— Зачем? — она непроизвольно отвела руку с кинжалом назад.

Разумеется, Лейла не собиралась его использовать, несмотря на слова Ваала, однако ее испугало требование сдать оружие после того, как Рафаэль убедился, что она не хочет с ним лечь. Решил разоружить жену, чтобы она не сопротивлялась?

— Затем, что нужна кровь, а моим мечом делать надрез неудобно, — с невозмутимым спокойствием пояснил он. — На простыне должны быть пятна, — напомнил Рафаэль.

Лишь тогда Лейла, наконец, начала догадываться, что он задумал.

— Ты не возьмешь меня? — уточнила она, до сих пор не уверенная, правильно ли его поняла. — Потому что я этого не хочу?

— Сегодня — не возьму, — подтвердил Рафаэль. — И все же не обольщайся, Лейла. Ты моя жена, и я буду владеть тобой, но в своем доме, на своих условиях, когда сам решу это сделать. И нет, дело не в твоем желании. Возбудить твое тело для меня не составит труда. Мне просто нужно было убедиться, что мы с тобой заодно.

— Но как же консумация и традиции Эдема? — медленно проговорила Лейла, опешив от того, как быстро все переменилось. — Почему ты…

— У меня свои причины так поступить, — перебил ее Рафаэль. — Традиции я почту тем, что пролью свою кровь. 

— А вдруг потом обнаружишь, что я не девственница? — подозрительно прищурилась Лейла, все еще выискивая в словах Рафаэля подвох. — Ведь простыни демонстрируются как раз затем, чтобы жених мог отказаться от невесты, разве нет? У тебя больше не будет возможности меня… гм, вернуть, ведь для этого тебе придется признаться в инсценировке. 

— Девственность для меня важна, но в случае ее отсутствия я тебя не верну, — пожал Рафаэль плечами. — Тем не менее я не потерплю лжи, ведь ты обманешь меня, утверждая, что невинна, в действительности не являясь таковой. Если ты не девственница, скажи мне об этом сейчас, чтобы мы начали этот брак с правды.

— А если выяснится, что я тебя все-таки обманула, накажешь меня? — с невесть откуда взявшейся смелостью спросила Лейла.

— Нет, не накажу, но ты лишишься моего доверия, — тихо и угрожающе ответил Рафаэль. — Поверь, твоя жизнь будет гораздо проще и комфортнее, если я смогу хоть немного тебе доверять.

— Я тебя не обманываю, — тяжело вздохнула она.

— Хорошо, — кивнул он. — Лейла, кинжал.

Ей ничего не оставалось, кроме как вложить подарок брата в его ладонь. Одной рукой сжав ножны, второй Рафаэль взялся за рукоять и легким, привычным движением обнажил клинок.

Однако за дело он взялся не сразу, сначала осмотрев лезвие с обеих сторон. Когда Рафаэль тихо хмыкнул, Лейла восприняла это как знак одобрения. Ну еще бы! Неспроста Шестой круг славился своими кузнецами, ну а работы Ферруса были вершиной мастерства. К нему выстраивались очереди едва ли не на десятилетия вперед, и брал он за свой труд кучу золотых монет.

С кинжалом Рафаэль прошел к столу, где наконец-то сделал надрез на своей руке чуть ниже локтя — на месте, обычно закрытом наручем. Он даже не поморщился, словно не чувствовал боли.

Отложив оружие, Рафаэль взял со стола кубок и, прижав его к коже чуть ниже раны, крепко сжал кулак. Благодаря игре факельных огней на его теле при малейшем движении становилось видно, как бугрятся мышцы, сейчас показавшиеся Лейле особенно большими.

На них она и отвлеклась, лишь потом посмотрев на тонкую струйку крови, стекшую в кубок. Лейла ничего не понимала, и ей оставалось лишь наблюдать за тем, как Рафаэль направился в умывальню, из которой затем раздался тихий плеск воды.

По возвращении Рафаэля Лейла поняла, что именно он сделал — разбавил свою кровь в кубке водой. Добавил совсем немного, но все же.

Откинув покрывало, он осмотрел белоснежную простынь, как художник осматривал бы холст — задумчиво примеряясь. Рафаэль обмакнул в кубок два пальца и оставил на белоснежной ткани первый мазок, из-за воды получившийся не алым, скорее, красноватым. Потом снова обмакнул пальцы и оставил второй.

Лишь тогда он, наконец, вылил скудное содержимое кубка на простынь чуть выше.

— Разве нам нужна не кровь? — нахмурилась Лейла, запоздало заметив, что сказала «нам», словно они были сообщниками.

— Я изображаю результат соития, а не сражения, — обернувшись, Рафаэль посмотрел на нее, и впервые она увидела на его губах даже не усмешку — лишь тень веселья, выразившегося в едва заметном подъеме уголков рта. — Подразумевается, что ты в постели с мужем хоть немного намокла, и уже после всего, во сне, из тебя вытекло его семя. Именно так выглядит на утро простынь после того, как женщину на ней лишили девственности.

— Гм, — от его прямолинейности Лейла растерялась. — И сколько же девственниц у тебя было, позволь поинтересоваться, раз ты в курсе таких нюансов? — спросила куда более дерзко, чем следовало.

«Какая тебе разница? — отругала себя она, пожалев, что снова забыла сосчитать до десяти. — Он — наследный принц Эдема, наверняка у него было много женщин! Это ведь только от невесты требуют непорочности, не от жениха».

— Именно девственниц — одна, — ответил Рафаэль лаконично, резко, даже… мрачно.

Чутье подсказало, что за его словами кроется своя история, однако расспрашивать Лейла, разумеется, не стала. Хватит и того, что она и так сболтнула лишнего.

— А теперь развернись, — велел Рафаэль.

— Зачем? — Лейла насторожилась больше прежнего.

Ей очень не нравилось, когда едва знакомый мужчина, имеющий все права на ее тело, приближался к ней с обнаженными торсом и лезвием. Между прочим, лезвием, подаренным ей братом, чтобы защититься от мужа.

— Чтобы я разрезал шнуровку на твоем платье, — пояснил Рафаэль. — Вряд ли хоть один воин окажется таким дураком, чтобы потратить час на распутывание всех этих шнуровок. Он их просто разрежет. 

Вот тебе и маленькая пакость! Рафаэль не стал бы возиться с платьем, если бы все-таки решил провести консумацию.

— Не думаю, что твоя мать, когда придет утром за простынями, станет смотреть на шнуровку, — нервно фыркнула Лейла.

— Моя мать — не станет, зато станут прачки и слуги, которые будут после нас здесь все убирать, — пояснил Рафаэль, словно маленькому ребенку. — Не стоит недооценивать прислугу. Она распускает слухи, которые рано или поздно доходят до господ.

Ну все-то предусмотрел! Тем не менее прагматичность, внимание к деталям и жизненный опыт, с которыми Рафаэль подходил к решению вопроса, странным образом успокоили Лейлу. Смиренно вздохнув, она повернулась к нему спиной и придержала волосы, чтобы не мешали ему.

Однако вместо того чтобы разрезать шнуровку, Рафаэль просунул под нее пальцы и, крепко сжав ее, натянул. Не ожидавшая такого, Лейла ахнула, когда корсет сдавил ее грудь.

— Откуда у тебя на руке рана? — спросил Рафаэль, чем застал ее врасплох.

Конечно, он заметил надрез во время церемонии, но к этому моменту должен был уже о нем забыть! Вот и что ему сказать?

— Случайно порезалась, — сказала она как можно беспечнее.

Сразу же шнуровка натянулась сильнее, и Лейле стало сложно дышать. Наверняка нити впились в пальцы Рафаэля, но боль его, похоже, не волновала — снова.

— Осторожнее, Лейла, — предостерег он, и в его голосе она впервые уловила стальные ноты. — В начале ночи я спросил тебя, боишься ли ты. Тогда я и узнал, какие у тебя интонации и выражение лица, когда ты врешь. Затем спросил, хочешь ли ты лечь со мной, и узнал, какие они, когда ты говоришь правду. Теперь я вижу разницу и уже предупредил тебя, что не потерплю лжи. Ты провела какой-то демонский ритуал, угрожающий безопасности Эдема?

А вот тут Лейла испугалась уже всерьез. Как она могла объяснить происхождение раны? Рафаэль и так был против того, чтобы Роми отправилась с ней в Эдем.

Узнав, что адская гончая — еще и способ призвать брата, он точно оставит собаку в Инферно. Брачный договор? О, Лейла только что убедилась, что ее муж сможет найти лазейки.

— Нет, не ритуал, — медленно проговорила она, взвешивая каждое слово и надеясь убедить Рафаэля, не выдав ему истинного значения пореза. — Это не касается безопасности Эдема или тебя, только меня и никого больше. Моя связь с братом.

Судя по тому, как он ослабил натяжение шнуровки, Лейле почти удалось убедить его.

— Это касается только меня и брата, — добавила она для верности.

— Ты не врешь, — задумчиво сказал Рафаэль. — И на руке Ваала, когда он дарил тебе кинжал, я заметил такой же надрез.

Натяжение шнурков исчезло, и затем они начали лопаться один за другим, разрезаемые Рафаэлем. Лейле сразу стало легче дышать.

— Ложись спать, — велел он и отошел от нее. — Завтра утром сразу после демонстрации простыней мы отправимся в Эдем.

Придержав платье на груди, она наблюдала за тем, как он вернул кинжал в ножны, положил его на стол и направился в умывальную, видимо, чтобы обмыть порез.

Брачная ночь прошла совсем не так, как рассчитывала Лейла. Лучше или хуже? Сейчас она ничего не могла сказать, вот ничегошеньки.

Одно Лейла знала наверняка — ее миссия в Эдеме оказалась гораздо сложнее, чем можно было представить.

— У тебя нет ни одного платья? — первым делом спросила Ева, когда на утро Рафаэль пропустил ее в покои.

Она осмотрела Лейлу с головы до ног, явно недовольная ее выбором наряда. Сразу же Лейле вспомнились солдаты, два года назад рассуждавшие о том, что негоже женщинам носить штаны.

Именно штаны она сегодня и надела вместе с легкой рубашкой. Наблюдая за ее сборами, Рафаэль лишь скептически выгнул бровь, но ничего не сказал, в отличие от своей матери.

— Конечно, у меня есть платья, — хмуро посмотрела на нее Лейла.

— Ну так надень, — взмахнула Ева рукой.

— В брачном договоре нет ни единого слова, касающегося моей одежды, — сказала Лейла с преувеличенным спокойствием, тоном голоса подражая своему отцу. — Если платье для вас так важно, обратитесь к своему супругу, чтобы он обсудил с моим отцом дополнительные пункты брачного договора.

И нет, на этот раз Лейла не собиралась считать до десяти. Она прекрасно понимала, что сейчас начинается тот самый этап, когда ее будут пытаться прогнуть, перевоспитать, переделать под нравы и вкусы Эдема. Вполне ожидаемо.

Можно было бы, конечно, поначалу и согласиться, чтобы не портить отношения с матерью своего мужа в первый же день брака, но Лейла знала, как все устроено. Один раз дашь слабину, и потом будет гораздо сложнее вернуть границы на прежнее место. Куда проще изначально не подпустить к ним противника, чем затем отгонять его. Хватит с ангелов и того, что вскоре им продемонстрируют простынь.

Ева вопросительно посмотрела на своего сына, застегивавшего на себе парадную броню. Проследив за ее взглядом, Лейла выгнула бровь, тоже ожидая от него ответа. Вот пусть только попробует, и тогда…

— Пока что пусть одевается как хочет, — милостиво разрешил Рафаэль, за что Лейле захотелось его стукнуть, желательно по голове. — Дома я сам с этим разберусь, тебе не нужно вмешиваться, я же уже просил тебя. В конце концов, это моя жена.

Пока что? А дома он разберется, значит… ну, Рафаэль может попытаться. Здесь и сейчас Лейла твердо решила, что эту границу ему не пересечь. Она просто не позволит.

Хотели демоницу? Получили демоницу. Более того, Лейла демонстративно застегнула на себе поясные ножны с коротким мечом, с другой стороны закрепив подаренный Ваалом кинжал.

Она слишком паршиво себя чувствовала, чтобы изображать дружелюбие. Лейле даже казалось, что ей в глаза насыпали песка. Ночью Рафаэль не прикасался к ней ни руками, ни крыльями, но она все равно спала тревожно. Ей не давали покоя мысли о том, что сегодня она переночевала дома в последний раз.

Не пройдет и нескольких часов, как Лейла окажется в столице Эдема, в самом его сердце. Она не была наивна и не верила, что ангелы примут демоницу с распростертыми объятиями. Наверняка Фабрицио был одним из многих, лишь представителем целой категории жителей Эдема. Правда, раньше Лейлу это не пугало, даже подзадоривало.

А вот теперь, после этого разговора, новый мир начал казаться ей еще менее привлекательным и еще более пугающим, особенно пока она наблюдала за тем, как Ева с нескрываемой брезгливостью стягивает с кровати простынь.

На мгновение Лейла испугалась, что королева распознает обман — неизвестно, чего ожидать от ангелов в таком случае, не прилюдной ли консумации — но Ева вообще не стала разглядывать кровавые разводы.

— Идем, — Рафаэль открыл дверь спальни и выразительно посмотрел на Лейлу. — Мы должны быть там к тому моменту, когда в зал внесут простынь.

Стиснув зубы, она последовала за ним по коридору.

— А присутствие невесты необходимо для того, чтобы забить ее камнями, если крови на простыне не обнаружится? — все-таки не выдержала Лейла.

— Нет, чтобы на законных основаниях аннулировать брак и вернуть невесту отцу, — совершенно спокойно ответил Рафаэль. — А уж он накажет дочь так, как сочтет нужным.

— И как же в Эдеме наказывают опороченных дочерей? — уточнила она, не скрывая своего отвращения.

— Зачастую подобные нюансы заранее обговариваются за закрытыми дверьми, и жених с невестой берут с собой в спальню склянку с куриной кровью, чтобы утром продемонстрировать простыни. Все гости делают вид, будто поверили, даже если ранее невеста спала с каждым из них. Особенно занятно это смотрится, когда она с небольшим, но уже заметным животом, а жених внезапно разбогател благодаря непомерно большому приданому. Обычно так выдают замуж любовниц герцогов.

Ну конечно, еще одно требование к женщинам. Нельзя носить штаны, нельзя поднимать взгляд, нельзя спорить с мужчиной. А если женщина захотела плотских утех, тогда будет вынуждена изображать невинность, да еще и приплачивать жениху.

Предъявляется ли хоть одно из этих требований к мужчине? Нет, конечно.

— И ты бывал на таких свадьбах? — хмыкнула Лейла.

— Много раз, — небрежно отозвался Рафаэль, словно не сказал сейчас ничего особенного. — Как легата легиона и наследного принца Эдема, меня часто приглашают на свадьбы знати. При дворе мало какая женщина останется девственницей, а на обычных ангелицах графья не женятся.

Не ожидавшая такой откровенности, она захлопала глазами. Вот так просто Рафаэль признался в лицемерии режима, которому служил? Зато от демоницы ангелы требовали самой настоящей девственности…

Эти размышления не давали ей покоя до самых дверей зала, откуда доносились голоса — часть из них была ей знакома, остальные — нет.

Здесь собрались как повелители Инферно, так и герцоги Эдема. Лейла не хотела, чтобы на демонстрации простыней присутствовали ни те, ни другие. В Инферно нравы были свободными, и никто не воспринимал супружеское ложе как страшную тайну, но почему-то Лейла чувствовала себя так, словно все они вот-вот влезут ей в душу.

Да на простыне даже не ее кровь, в конце-то концов! Ей просто нужно взять себя в руки и пройти через это.

Гордо подняв голову, она вместе со своим мужем вошла в зал, где еще вчера произносила свою клятву. За ночь слуги сняли все украшения, и теперь привычная мрачная обстановка идеально соответствовала настроению Лейлы.

Стоило им с Рафаэлем появиться, как разговоры стихли, и взоры всех присутствующих обратились к ним. Если ангелы глядели на Рафаэля с усмешками, говорившими о желании поздравить собрата с тем, что тот оприходовал свою жену, то демоны осматривали на Лейлу так, словно выискивали на ее теле синяки. Может, и впрямь выискивали.

Особенно один из них. Судя по грозовому выражению лица Ваала, ему все-таки сообщили об этом пункте договора. А судя по тому, что церемония все же состоялась, сообщили совсем недавно, иначе он бы сорвал ее.

— По традиции мы должны встать каждый со своей семьей, — пояснил Рафаэль, не ответив ни на один из взглядов своих собратьев.

— Да, чтобы не ходить далеко, если понадобится меня вернуть, — буркнула Лейла.

— Я же сказал, что не верну тебя, — твердо и резко сказал он.

Она уставилась на него в изумлении, не ожидавшая такой горячности от ледяной глыбы. Тем не менее его лицо оставалось совершенно нечитаемым, словно и не он произнес эти слова.

Даже не взглянув на Лейлу, Рафаэль направился к брату, отцу и герцогам Эдема. Ей же ничего не оставалось, кроме как пойти туда, где ее ждали Люцифер и Лилит.

Мать с отцом при виде нее подобрались, всматриваясь в ее лицо и в особенности — в глаза. Искали следы слез? Вот еще! Принцесса Инферно не стала бы плакать в первую брачную ночь, не доставила бы ангелам такого удовольствия.

Почувствовав прикосновение к своей спине, Лейла вскинула взгляд на Люцифера, неожиданно ей подмигнувшего. Он не видел в традиции Эдема ничего хорошего, просто пытался подбодрить свою дочь.

Она одарила его пусть слабой, но теплой улыбкой, с нежностью подумав о том, что этот отец не станет наказывать дочь, не окажись на простыне крови.

Более того, он вырвет языки всем тем, кто попытается ее оскорбить. Да, в дипломатических вопросах Люцифер был вежлив, однако Лейла никому бы не посоветовала забывать, что перед ними король всех демонов. Он повидал и совершил столько насилия, сколько не снилось всем солдатам небесного легиона вместе взятым.

В отличие от него, Лилит так и порывалась пуститься в расспросы, но держала себя в руках, понимая неуместность подобных бесед в тронном зале. Хоть что-то хорошее в присутствии множества свидетелей, поскольку Лейла не представляла, что ответила бы матери.

— Итак… — прогромыхал на весь зал голос Адама, и она вздрогнула, посмотрев туда же, куда и все — на двери, из которых появилась Ева, несшая в руках злосчастную простынь. — Консумация свершилась. Все мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать чистоту невесты и решительность жениха.

Когда Ева развернула простынь, чтобы продемонстрировать ее всем присутствующим, Лейла захотела отвернуться, но сдержалась, не собираясь показывать свою слабость.

Глядя на кровавые разводы, за ночь успевшие высохнуть, она вспоминала, как появился каждый из них. Сейчас Лейла испытала благодарность к Рафаэлю, ведь будь это ее кровь, ей было бы неловко вдвойне.

— Молодец, братишка, — раздался в повисшей тишине голос Габриэля, похлопавшего брата по спине. — Рисунок, достойный холста и кисти!

— Закрой свой рот, — процедил Рафаэль, даже не посмотрев на него.

— С выгодной партией и простыня образцовая, да? — не унялся тот. — Отец, тебе ведь нравится? Ты доволен? — едко выплюнул он. — Сразу видно, что Рафаэль старался, как ты и хотел.

Лейла напряглась не только от обиды, но и от страха, что Габриэль разгадал их обман. Учитывая его беспардонность, он вполне мог разболтать обо всем прямо здесь и сейчас.

Однако затем Лейле стало не до того, поскольку она услышала знакомое рычание. От группы повелителей отделился Ваал, державший руку на эфесе меча, правда, в отличие от всех прочих, смотрел он на Рафаэля вместо его брата.

— Ваал, — Люцифер рядом с Лейлой напрягся.

Повелитель Седьмого круга и бровью не повел, словно его отец — по совместительству еще и король — ничего не говорил. На руках и скулах Ваала проступила чешуя — от гнева он начал переходить в боевую ипостась.

У самой Лейлы этой ипостаси не было, как и у большинства демониц, даже чистокровных, но она прекрасно знала, насколько опасен становится демон, когда показывает чешую.

Скорее всего, Люцифер силой остановит Ваала, но ей сейчас только бойни не хватало!

Выскочив вперед, Лейла схватила брата за свободную руку. Под своими пальцами она ощутила шероховатую, жесткую чешую, да и само запястье стало таким широким, что ей едва удалось обхватить его обеими ладонями.

— Ваал, — зашипела Лейла, потянув его прочь из зала. — Пойдем!

Он не поддался, словно был высечен из массива скалы. Огромного массива, становившегося еще больше по мере того, как Ваал постепенно, но неуклонно переходил в боевую ипостась.

Лейла чувствовала, как насторожились остальные повелители. Она знала, что лишь половина из них собиралась его сдерживать. Другая же половина — собиралась напасть вместе с ним, если начнется бойня.

В зале раздался громкий шлепок, и Лейла быстро обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело. Габриэль держался за щеку, в то время как Адам опускал руку, похоже, отвесив своему младшему сыну увесистую пощечину.

Она отрезвила Ваала, по крайней мере, немного. Наконец-то он посмотрел на Лейлу.

— Выйдем! — снова потянула она его за руку.

Видимо, по выражению ее лица Ваал догадался, что дело серьезное, лишь поэтому послушался. Прекрасно понимая, как сложно брату отступить едва ли не с поля боя, Лейла была признательна ему за уступку.

Она сомневалась, что раскрывать ему тайну — хорошая идея, да и Рафаэль, мягко говоря, не одобрил бы ее решение, но у нее не было другого выхода. Лейла знала своего брата и понимала, что он, выйдя из себя, так просто не отступит. Ей же, в свою очередь, нужно было спокойно освоиться в Эдеме без того, чтобы все придворные в столице обсуждали потасовку, устроенную повелителем Седьмого круга на демонстрации простыней.

— Ваал, — оказавшись в коридоре, Лейла подняла руки, потребовав, чтобы брат наклонился к ней для объятий.

Неохотно и медленно он подчинился. Обвив Лейлу обеими руками, Ваал позволил ей прижаться щекой к его щеке. Она кожей почувствовала несколько чешуек на его скуле, напомнивших ей о том, как обманчиво и шатко его спокойствие.

— Ваал, — зашептала Лейла как можно тише, прижавшись губами к его уху, — Рафаэль ничего не сделал сегодня ночью. На простыне его собственная кровь.

Ваал дернулся, порываясь высвободиться и посмотреть ей в лицо, вероятно, чтобы убедиться в правдивости ее слов, но она его не отпустила, вцепилась изо всех сил. Конечно, он легко мог вырваться, приложив лишь чуть больше сил, просто не хотел причинять ей боль.

— Рафаэль меня не тронул, — подтвердила Лейла и лишь затем отпустила Ваала.

— С чего вдруг? — он хмуро посмотрел на нее, очевидно, не поверив ей до конца.

— Тише! — шикнула она, опасаясь, что кто-нибудь услышит, ведь наверняка многим в зале было интересно, о чем они тут говорят. — Никому об этом не рассказывай и вообще притворись, что не знаешь, — взмолилась Лейла. — Если Адам услышит, может затребовать прилюдную консумацию.

Стоило ей упомянуть об этом, как выражение лица ее брата снова стало грозовым. Не добавил ему мягкости и резкий оклик:

— Лейла!

Обернувшись, она посмотрела на Рафаэля, вышедшего из зала и теперь стоявшего в дверях, глядя на нее с Ваалом тяжелым взглядом. Повелитель Седьмого круга не менее мрачно посмотрел на него в ответ.

Не понравилось ему, как грубо и резко одернул Рафаэль Лейлу. Она же не могла винить своего мужа — наверное, он просто опасался, что она сболтнет лишнего. К слову, опасался более чем оправданно, и ей даже стало немного стыдно.

«Поверь, твоя жизнь будет гораздо проще и комфортнее, если я смогу хоть немного тебе доверять», — вспомнила Лейла его слова.

— Нам пора отправляться в Эдем, — холодно сообщил Рафаэль.

И уходить он не собирался, выжидающе глядя на нее. Похоже, Рафаэль хотел, чтобы она присоединилась к нему немедленно. Лучше было сейчас его не провоцировать.

Многозначительно посмотрев на Ваала, она развернулась и направилась к своему мужу, чтобы вместе с ним вернуться в зал.

— Твои отношения с братом слишком близкие, — неодобрительно заметил он, когда Лейла поравнялась с ним.

— А твои — наоборот, — прошипела она, — иначе он бы не отпускал комментарии, которые касаются и меня тоже. Образцовая простынь? Серьезно?

— Габриэль был неправ и повел себя возмутительно, — спокойно согласился Рафаэль. — Гарантирую тебе, что это больше не повторится.

В ответ Лейла лишь хмыкнула, не особо представляя себе, как можно заткнуть рот брату. Хотя… у Рафаэля, судя по всему, брат был оболтусом, в то время как у нее — повелителем Седьмого круга, одним из самых безжалостных демонов Инферно.

— А вот и наша золотая пара! — воскликнул Адам, стоило им появиться в зале. — Ну что, скоро можно будет ждать от вас маленьких очаровательных полукровок?

Лейла скрипнула зубами, и Рафаэль внезапно положил руку ей на талию.

— Молчи и улыбайся. Думай о том, скоро мы будем дома, — прошептал он.

Дома… ах если бы! Скорее, она свой дом покинет, чтобы отправиться в столицу Эдема — в корзину со змеями, где нет ни одного не то что знакомого, но даже просто приятного лица.

— Добро пожаловать в свой новый дом.

— Мы будем жить не в столице? — напряглась Лейла, уставившись на бескрайнее зеленеющее поле.

У нее все еще кружилась голова после прохождения через брешь, которую Илария по просьбе Рафаэля открыла к его дому. Прежде Лейла никогда не путешествовала таким образом — с помощью проходов в полотне пространства, но из Инферно в Эдем иначе не попасть.

— На моем личном парящем острове, — Рафаэль чуть сдвинул светлые брови, что можно было считать сильным удивлением, учитывая его вечную холодность. — В договоре это прописано, разве отец не сказал тебе? Мы позавчера внесли новый пункт.

Видимо, как раз после того разговора, который прошел в тренировочном зале.

— Видимо, запамятовал, — процедила Лейла.

Похоже, Люцифер устроил все так, чтобы она узнала о новом пункте договора не раньше, чем окажется далеко от Инферно и не сможет высказать свое мнение по этому вопросу. Наверняка он считал, что так удержит своего барашка подальше от неприятностей.

Разве не прелесть? Муж и отец все решили за нее — в лучших традициях Эдема.

— Сейчас не лучшее время, чтобы представлять тебя общественности, — пояснил Рафаэль, конечно, заметив, как Лейла недовольно поджала губы. — Обстановка в Эдеме… напряженная. К тому же тебе не помешает сначала привыкнуть к климату, к нашему солнцу.

К солнцу? В Эдеме оно было не красным и не палящим. В его белом свете мир выглядел иначе, словно Лейла, привыкшая к Инферно, смотрела через цветное стеклышко, какие забавы ради мастерят для ребятни стеклодувы на городских ярмарках.

Услышав тихое поскуливание, она посмотрела на свою собаку, намереваясь успокоить ее, но в этом, как оказалось, не было никакой нужды. Адская гончая переступала на своих мощных лапах и глядела на зеленеющие поля, тянувшиеся до гор таких высоких, что за их вершины, казалось, могли зацепиться облака.

Да, Эдем разительно отличался от Инферно. Здесь и пахло иначе — если дома к любому аромату примешивались горькие ноты костра, то здесь… свежескошенная трава. Откуда-то издалека доносилось журчание реки…

— Весь остров принадлежит только тебе? Здесь нет ни города, ни деревни? — нахмурилась Лейла, когда у нее начали вырисовываться некоторые догадки. — Ни одного ангела?

— Именно так, — подтвердил Рафаэль.

— Позволь уточнить, правильно ли я тебя поняла, — она намеренно говорила медленно, вкрадчиво, чтобы сдержаться и не повысить голос. — Ты заключил этот брак, чтобы Инферно гарантированно не напало на Эдем, и теперь с чувством выполненного долга бросишь жену на острове? Я оставила свой дом, свою семью, отправилась сюда, и стала больше не нужна, раз цели сделки достигнуты?

— Твой отец согласился с моим решением и полностью его поддержал. Не моя вина, что он не счел нужным поставить тебя в известность. Я поклялся обеспечить твою безопасность, — утомленно вздохнул Рафаэль. — Вот я и обеспечиваю.

«Считай до десяти, давай же, давай, не время показывать зубы! — напомнила себе Лейла. — Один, два, три… да ну к черту! Он решил закинуть меня сюда, словно вещь в чулан!» — не выдержала она не только пренебрежения, но и того, что все ее планы сейчас могли пойти прахом.

— Безопасность, значит? — прошипела Лейла. — А точно дело в ней? Не в том, что ты решил исполнить волю своего короля и поскорее забыть обо мне как о каком-то трофее? Отличная идея — поселить бескрылую жену на парящем острове, откуда ей никуда не деться!

Пару мгновений Рафаэль молчал, глядя на нее в упор, и могло показаться, будто выражение лица хладнокровного легата не изменилось, но за минувшие сутки Лейла начала различать оттенки его равнодушия. Теперь оно стало опасным, темным.

— Лейла, — со сталью в голосе заговорил Рафаэль, — на этот остров я не только отселил тебя, но и перебрался сюда сам, несмотря на то что заниматься легионом мне сподручнее из столицы, где у меня своя резиденция. Я тоже буду жить здесь, с тобой. А ведь мог бы прилетать раз в неделю и иметь тебя для зачатия наследника, как делает большинство герцогов и трибунов. Сейчас, твоими стараниями, я начинаю их понимать.

— А знаешь… — начала Лейла.

— Довольно, — перебил ее Рафаэль.

Подхватив баул с ее вещами, он развернулся и пошел прочь. Посмотрев ему вслед, она лишь сейчас увидела то, что было позади нее — двухэтажный белый дом, миниатюрный особняк среди деревьев.

Пока шел весь этот отвратительный разговор, в своем воображении Лейла уже нарисовала себе хижину вроде лачуги лесничего, но уж никак не дом из белого мрамора, обнесенный невысоким заборчиком из светло-серого камня.

— Идем, Роми, — позвала Лейла, пробежавшись пальцами по холке своей гончей.

Оказавшись в новом месте, собака не стушевалась и как ни в чем не бывало побежала вперед по дорожке. Лейле оставалось лишь изумляться спокойствию своей любимицы и даже немного ей завидовать. Хотя что тут удивительного, если адские гончие умеют проходить в любые миры? Конечно, им везде комфортно.

Вблизи Лейле стали видны изящные колонны просторной террасы и фруктовые деревья перед домом, на которых уже поспевали крупные, сочные плоды. По стенам тут и там норовили вскарабкаться вьюнки, давно не видевшие садовых ножниц.

О да, климат и архитектура показались Лейле непривычными по сравнению с мрачностью и монументальностью Инферно, продиктованными, скорее, практичностью, нежели предпочтениями — сложно возвести что-то другое, когда вокруг зола и шторма. Хотела бы Лейла испытать неприязнь при виде природы и жилищ Эдема, вот только она не имела привычки врать самой себе — мирное, уютное, тихое место.

Вернее, оно было тихим, пока не раздался радостный женский вскрик.

— Рафаэль! Наконец-то ты прилетел! — выбежала из дома белокурая женщина. — Я так соскучилась!

При виде Рафаэля на ее лице заиграла такая ослепительная улыбка, что сиянием она могла сравниться с солнцем в голубом небе.

Лейла мгновенно напряглась. Незнакомка была красивой — полные губы, аккуратный нос, точеная фигура, очертания которой легко прослеживались под легким белоснежным хитоном, украшенном золотыми пряжками и пояском. Одеяние не из дешевых.

Да, красивая. И бескрылая. Точно не простолюдинка и не служанка, но также и не знатная ангелица. Смертная женщина, которой даровали вечную жизнь?

А то, как она смотрела на Рафаэля с любовью в огромных голубых глазах…

«У него есть любовница? Или официальная наложница? — пришла Лейла к единственному логическому выводу и от гнева на мгновение лишилась дара речи. — Он посмел умолчать об этом, да еще и притащил меня в тот же дом, где живет она?»

Почему-то, представляя себе сложности брака с наследным принцем Эдема, Лейла ни разу не думала о наличии у него других женщин. Просто ей казалось само собой разумеющимся, что союз, заключенный с целью продемонстрировать гармонию во взаимоотношениях ангелов и демонов, не включает в себя третьих лиц.

И вот теперь Лейла оказалась лицом к лицу с красавицей, лишь сейчас заметившей, что Рафаэль прибыл сюда не один. Решил собрать гарем на своем личном острове, откуда бескрылым женщинам никуда не деться?

«Один, два, три, четыре… — мысленно принялась считать Лейла. — Я убью его!»

— Рафаэль… — нахмурилась белокурая красавица. — Кто это?

— Да, Рафаэль, — едко спросила Лейла. — Кто же я? И кто она, черт возьми?

— Лейла, — недовольно посмотрел на нее Рафаэль, — познакомься с Аурикой, моей сестрой. Аурика, — он посмотрел уже на белокурую красавицу, — это Лейла, моя жена.

С сестрой? У Рафаэля есть еще одна сестра? Лейла знала Иларию, внебрачную дочь короля Адама, которую ему родила ведьма, и материно наследие было в ней видно. Но Аурика…

А ведь если приглядеться, у нее и впрямь имелись ангельские черты, и Лейла бы сразу их подметила, не сбей ее с толку отсутствие крыльев.

Внебрачная дочь короля, живущая на парящем острове в доме наследника престола? Странная история, и Лейла вознамерилась непременно ее узнать, просто не сейчас. Пока что она еще не решила, как ей реагировать на встречу с такой неоднозначной родственницей.

— Та самая жена? — округлила глаза Аурика, принявшись разглядывать Лейлу со стократно возросшим интересом.

Впрочем, этот интерес был понятен, учитывая происхождение Лейлы. Достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть в ней демонские черты: смуглая кожа, черные волосы, ну и рога — самый яркий атрибут.

— Какая… необычная, — подытожила Аурика, неуверенно улыбнувшись.

— Я не сообщил Аурике деталей своего предстоящего брака, — без особой охоты пояснил Рафаэль, — сказал лишь, что он будет договорным. Постарайтесь найти общий язык, так нам всем будет проще. Лейла, — обращаясь к ней, он даже не взглянул на нее, — ты теперь здесь хозяйка. Можешь заниматься домом. А можешь не заниматься, мне все равно, но я буду очень недоволен, если ты начнешь злоупотреблять своей властью по отношению к моей сестре.

Лейла стиснула зубы. Да за кого он ее принимает? Рафаэль говорил так, словно она была монстром, который станет измываться над беззащитной девушкой лишь потому, что обладает такой властью!

Однако только Лейла собиралась возмутиться, как Рафаэль поднялся на крыльцо и вошел в дом, миновав сестру, уставившуюся на него в немом изумлении.

— Ничего себе, — выдохнула Аурика, когда он скрылся из виду. — Что его так разозлило?

— Неужели в остальное время Рафаэль еще более разговорчив и прелестен? — выгнула бровь Лейла.

Уголки губ его сестры дрогнули от едва сдерживаемой улыбки, прежде чем она тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ну… да, Рафаэль сдержанный, в том-то и дело, — согласилась Аурика. — Сейчас он проявил максимум эмоций, что я видела за восемь лет. Не сказать, что я хорошо его знаю, но все же…

«Интересно, — подумала Лейла, — это у него такая реакция на меня или же ему просто претит наш брак? Рафаэль ведь мог отказаться от супружеского долга из-за неприязни. Побоялся, что у него не затвердеет мужская плоть, и не захотел позориться в первую брачную ночь?»

— Ой! — привлекла к себе внимание Аурика, уставившись теперь на Роми, которую, похоже, заметила только сейчас. — Это твоя собака?

— Адская гончая, — уточнила Лейла, надеясь, что иных пояснений не потребуется, и одно лишь название породы скажет все громче любых слов.

— Красивая, — похвалила Аурика, чем удивила Лейлу.

Ни одному жителю Эдема из всех, кого она встречала, не нравились ни адские гончие, ни прочие порождения Инферно вроде амистров и гарпий. Ладно, гарпии не нравились вообще никому — дикие, безобразные твари — но гончие и амистры были прекрасны, просто ни один ангел до сих пор не смог этого разглядеть.

— Что же мы стоим? — всплеснула руками Аурика, будто опомнившись. — Сейчас я покажу тебе дом. Последние годы я следила за ним, но теперь у него появилась хозяйка.

Однако сказала она это без малейшего недовольства, более того — даже с радостью, совершенно непонятной для Лейлы. Разве хорошо, если на твоей территории появляется женщина, которая может лишить тебя привычных полномочий? И не просто женщина — демоница.

Эту девочку не обучали идеологии? И как только Адам допустил такой пробел в образовании своей дочери? Или же… Аурика все знала и понимала, просто была превосходной актрисой.

Возможно, в чем-то Люцифер не ошибся, назвав свою дочь слишком юной. Сейчас Лейла сожалела, что ей не хватает жизненного опыта, ведь будь отец на ее месте, вмиг бы понял, врет Аурика или нет.

— Ну что ж… показывай, — усмехнулась Лейла, собираясь раскусить эту сестричку.

Если бы в тот момент она только знала, на что подписывается…

Нет, сам домик-то оказался очень милым и даже более просторным, чем выглядел снаружи, но ведь Аурика не смолкала ни на минуту!

За последующий час Лейла узнала о своем новом жилище слишком много того, что ее совершенно не интересовало — например, что цветы, стоявшие в вазах практически в каждой комнате, собирала и выращивала сама Аурика.

Или о том, что горшки хранятся за маленькой аккуратной печью в светлой кухне, служившей также и обеденным залом.

А еще о том, что у широкой лестницы из светлого дерева, ведшей на второй этаж, скрипит ступенька, которую никак не соизволит заменить рабочий, привозящий сюда продукты и по мере необходимости помогающий с починкой. Да что там говорить, Лейла узнала даже имена его детей!

— А вот здесь гостиная, — не переставала щебетать Аурика. — К сожалению, гостей у нас не бывает, зато мы с тобой сможем вечерами сидеть у камина и болтать.

Лейла понятия не имела, с чего Аурика взяла, что ее невестка захочет сидеть с кем-либо у камина и уж тем более болтать, однако промолчала.

Вместо разговоров она осмотрела гостиную, украшенную еще большим количеством ваз. На столике между диванчиками с золотистой обивкой стояло целых две. Еще три, поменьше, украшали каминную полку, над которой висел большой портрет ангелицы.

Подойдя ближе, Лейла рассмотрела его. Нет, ничего общего ни с Евой, ни с Аурикой. Женщина на нем была красивой, разве что щеки слишком розовые, губы — слишком полные. А вот крошечный носик — очень даже ничего.

— Кто это? — спросила Лейла, продолжая всматриваться в лицо ангелицы.

— Дейрдре, — тихо ответила Аурика без прежней радости, будто бы даже смущенно и… сочувственно.

— Ладно, и кто такая Дейрдре? — повернулась к ней Лейла.

— Ты не знаешь? — округлив глаза, Аурика сглотнула и попятилась на шаг.

— Откуда бы? — фыркнула Лейла. — Я не знаю всех членов правящей династии Эдема. Я о твоем-то существовании не подозревала до сегодняшнего дня и приняла тебя за наложницу Рафаэля, — кривовато улыбнулась она, надеясь превратить свои резкие слова в шутку.

— Думаю, тебе лучше спросить об этом у него, — попятилась Аурика еще на шаг.

— Вряд ли он сейчас в настроении для бесед, особенно со мной. Говори уже, — почуяв тайну, Лейла едва ли не сделала стойку, как та же Роми, тоже насторожившаяся, подражая своей хозяйке. — Скоро вечер, мы с тобой у камина, как ты и хотела. Начинай болтать, Аурика, — она строго посмотрела на сестру своего мужа, давая понять, что не потерпит отказа.

— Дейрдре… гм, — стушевалась Аурика пуще прежнего. — Жена Рафаэля. Ну, то есть, покойная жена.

Лейле показалось, что ее ударили по голове обухом.

Выходит, Рафаэль — вдовец? Конечно, выходя замуж, она понимала, что ей еще многое предстоит узнать о своем муже, но такого никак не ожидала.

Договорному браку это никак не мешает, но почему-то Лейла почувствовала себя обманутой. Да Рафаэль даже не потрудился убрать портрет своей первой жены, прежде чем привести сюда вторую!

Конечно, разумом она понимала, что он бы просто не успел подготовить этот дом к ее появлению. Последние дни Рафаэль провел в Инферно, и решение о переезде на остров было принято лишь позавчера, но все же… черт возьми!

Ладно, по крайней мере, теперь Лейла выяснила, откуда Рафаэль знает, как выглядит кровь на простыне после первой брачной ночи. Наверняка Дейрдре и была той девственницей, которую он упомянул.

Невесело усмехнувшись, Лейла покачала головой и, повернувшись к портрету, снова посмотрела на изображенную на нем ангелицу. На лице Дейрдре читались покорность, смирение, доброжелательность. Еще и эти ее золотистые кудри, белоснежные крылья… типичный ангел, полная противоположность дочери Люцифера.

Как знать, вдруг в первую брачную ночь Рафаэлю действительно помешала непривлекательность его молодой жены?

— И давно он овдовел? — хмыкнула Лейла, вновь повернувшись к Аурике.

— Около двадцати лет назад.

— Как умерла Дейрдре? — спросила она и тут же захотела отвесить себе подзатыльник.

Все это ее не касалось, вот совершенно! В конце концов, ей не пристало чувствовать даже горечь, ведь брак этот был договорным от начала и до конца. Она заключила его лишь затем, чтобы попасть в Эдем, поближе к королю Адаму.

— Никто не знает, — проговорила Аурика практически шепотом и придвинулась ближе к Лейле. — Однажды Рафаэль просто нашел ее мертвой, без единой царапины на теле. Ходили слухи, что он сам убил ее в приступе ревности, но ты же видела его, он не из тех, кто выходит из себя.

Не из тех… раньше Лейла тоже так сказала бы, но сейчас ей невольно вспомнились слова отца: «Под этой коркой льда скрыто столько огня, что он способен спалить весь Эдем. Постарайся, чтобы это пламя не было направлено на тебя, иначе даже я не смогу тебя спасти».

Если царапин на теле не было, значит, убили Дейрдре не в приступе гнева. Но, опять же… Рафаэлю хватило бы ума и самоконтроля, чтобы все подстроить.

— Это случилось здесь? — сама не зная почему, Лейла тоже перешла на шепот.

— Нет, что ты, — затрясла Аурика головой. — Они жили в столице, там у Рафаэля огромная резиденция.

Значит, с первой женой он жил при дворе, ну а вторая… рогатая, носит штаны и мечи. Куда проще заключить брак и, исполнив свой долг перед Эдемом, спрятать ее на острове.

— А тебя-то за что здесь заперли? — усмехнулась Лейла, решив обратить все в шутку.

— Заперли? — удивилась Аурика, даже не улыбнувшись. — Нет же! Просто Рафаэль хочет, чтобы я была в безопасности. Только самоубийца осмелится прилететь без разрешения на остров, принадлежащий легату легиона. Мне здесь спокойно.

— Спокойно, как в тюрьме, — фыркнула Лейла.

Будь иначе, Аурика бы не болтала без умолку и не радовалась появлению в своем доме демоницы — хоть какой-то собеседницы.

— Как в тюрьме? — внезапно в голосе Аурики появились едкие, колючие ноты. — Если бы не Рафаэль, я была бы мертва еще восемь лет назад. Скучно ли мне здесь? Дышать скучно не бывает. Мне очень нравится дышать, и я благодарна Рафаэлю за то, что он дал мне такую возможность.

— Все равно тюрьма, но со свежим воздухом, — проворчала Лейла. — Он очень добр.

— Знаешь, Рафаэль и впрямь очень добр, — ощетинилась Аурика еще больше. — А также справедлив и честен. Тебе повезло с мужем. Выбери меня такой мужчина, я бы держалась за него обеими руками.

— А выбора-то и не было, — зло усмехнулась Лейла. — Ни у меня, ни у него, — пусть в этом она немного слукавила, но ведь в некотором роде так оно и было. — Этот брак договорной. Не сказать, что в Инферно есть другая принцесса для принца Эдема.

— Ты принцесса Инферно? — Аурика присмирела, уставившись на нее во все глаза.

— Дочь Люцифера, — подтвердила Лейла, наслаждаясь произведенным эффектом.

К сожалению, этот эффект не продлился долго. Первое потрясение Аурики от новостей о происхождении новоиспеченной невестки прошло поразительно быстро, не оставив после себя даже опаски.

— Но ведь никто не мешает вам сделать этот брак настоящим, — примирительно улыбнулась Аурика. — Рафаэль как никто другой заслуживает счастья, и я уверена, что ты тоже будешь счастлива в этом браке, если приложишь немного сил.

Заслуживает счастья… был ли он счастлив со своей первой женой? Все-таки вряд ли Рафаэль убил Дейрдре, иначе ее портрет не висел бы на стене двадцать лет.

Интересно, он собрался преспокойно исполнять супружеский долг со второй своей женой, но притом каждый день любоваться лицом первой? И ведь отказать ему Лейла не сможет, поскольку этот брак заключался в том числе и для появления наследников.

По правде говоря, у нее чесались руки снять портрет со стены — в конце концов, Рафаэль сам разрешил ей заниматься домом, даже если подразумевал совсем другое — но это выдало бы ее досаду, чего она не могла себе позволить.

На остров опускалась ночь, и последние лучи заходящего солнца, прорываясь в большие окна, золотили в гостиной все, до чего могли дотянуться.

Рафаэлю нравился этот мягкий и нежный свет гораздо больше, чем алые тона в Инферно. И прохлада нравилась, приходившая по вечерам и остававшаяся до утра.

Он любил этот остров и в былые времена мечтал однажды поселиться здесь вместе с Дейрдре, но в итоге привел сюда вторую жену, обзаводиться которой не планировал.

Лейла была другой, совершенно другой… ему не нравились дерзкие женщины, самоуверенные, выводящие его из себя. Да, Рафаэль гордился своим самообладанием и хладнокровием, однако предчувствовал, что Лейла станет для них настоящим испытанием.

Защитить такую будет сложно, очень сложно, ведь она буквально напрашивается на неприятности. А неприятностей для демоницы в Эдеме сейчас хоть отбавляй.

Около года назад начали пропадать как ангелы, так и бывшие смертные, работавшие на них. Они просто исчезали, словно их и не было, некоторые едва ли не из своих постелей. К данному моменту одна только столица лишилась более сотни жителей, не говоря уже о провинциях. Пекари, столяры, швеи, бакалейщики, пастухи… среди пропавших были даже констебль и герцог.

Разумеется, каждое исчезновение тщательно расследовали, но не нашли ни одной зацепки, ни единого следа, отчего народ забеспокоился еще больше.

За неимением столь необходимых ответов, жители Эдема начали искать их сами, если точнее — придумывать. Проще всего оказалось обвинить во всех бедах демонов, якобы это они похищают добропорядочных ангелов, но можно ли винить перепуганных горожан за то, что верят домыслам?

Король не без помощи советников на протяжении столетий взращивал в своих подданных лютую ненависть к демонам — именно так, лютую, Рафаэль не побоялся этого слова — после чего остановил войну и заключил союз с Инферно. Неужели отец рассчитывал, что мнение народа изменится за пару лет?

Вот почему появление Лейлы в столице могло быть воспринято неоднозначно. Ладно бы с ней еще не было адской гончей — одной из опасных собак, известных тем, что доставляют души в Инферно. В одном лишь ее присутствии многие углядят подтверждение своим подозрениям.

Тем более, по мнению Рафаэля, эта зубастая сука недостаточно хорошо выдрессирована. Зарычи она на улице без разрешения, и начнется паника. Если бы принцесса не настояла, чтобы взять гончую с собой, было бы проще, но нет же!

Вот почему о том, что принцесса Инферно прибыла в Эдем и поселилась на острове, знали лишь члены королевской семьи, советники и несколько приближенных герцогов, присутствовавших на свадьбе. Рафаэль хотел, чтобы так продолжалось и дальше.

К тому же он до сих пор не выяснил, кто и зачем убил Дейрдре, за всю свою жизнь не сказавшую никому ни одного дурного слова, не говоря уже о том, чтобы перейти кому-нибудь дорогу. Убийца мог по-прежнему жить в столице.

Рафаэль должен был, просто обязан сберечь Лейлу — свою жену и залог мира между королевствами — даже если она будет мешать ему в этом на каждом шагу. А она ведь будет.

Лейлу воспитывали совсем иначе, нежели ангелиц, что Рафаэль понял сразу же, как только впервые увидел ее…

Переговоры грозились зайти в тупик, что удручало Рафаэля.

Да уж, этот союз так просто не скрепишь. Поначалу отец планировал женить на демонице Габриэля, чтобы гарантировать мир с Инферно и затем получить потомство — сильную полукровку, но не так давно Рафаэль решил заменить младшего брата на этом поприще. Что ему терять? После смерти Дейрдре он не рассчитывал снова обрести любовь, да и не хотел ее.

У Габриэля еще был шанс, ну а Рафаэль… он давно уже ничего не чувствовал. Жена так жена, главное, чтобы была молчаливая, скромная и ненавязчивая, которую видишь лишь в спальне. Благо для исполнения супружеского долга никаких чувств не требуется — мужское тело само откликнется на соблазнительные женские формы.

Вот только невеста из-за ряда событий уже вышла замуж за бывшего смертного, полководца Седьмого круга.

— Для принца нам нужна девственница голубых кровей. Я сомневаюсь, что у вас есть еще одна такая, — удрученно сказал Адам. — Насколько я знаю, у повелителей нет юных невинных дочерей. Никто больше не подходит.

Принципы, принципы, принципы. Обязательно девственница, даже если на кону стоит важный договор. С другой стороны, Рафаэль понимал мотивы своего отца — если уж женить принца, то по всем правилам, чтобы подданные затем не вздумали их нарушать, раз уж правящая династия это себе позволила.

Далеко не со всеми законами Рафаэль был согласен, но также понимал, что Эдему сейчас меньше всего нужны смуты и перемены. Так что да, переговоры грозились зайти в тупик.

Внезапно дверь конференц-зала отворилась.

— Не подходит даже дочь самого Люцифера? — раздался звонкий женский голос с порога.

Какого черта происходит? — похоже, этот вопрос волновал не только Рафаэля, но и всех присутствующих. По реакции повелителей он сразу понял, что это вмешательство не было запланированным.

На пороге стояла молодая женщина. Вне всяких сомнений, демоница — смуглая, с черными длинными волосами, из которых над висками выглядывали небольшие острые рога, загибавшиеся к затылку.

Рафаэль и не знал, что у короля Инферно есть дети, помимо сына, но сходство не оставляло никаких сомнений — те же хищные черты, разве что гораздо изящнее, и глаза ее были не сплошь черными, а синими, материными.

Ну точно, именно та скромная невеста, которую хотел Рафаэль, ха! Она носила штаны и легкую кожаную броню, облегавшую сильное, гибкое тело. Было заметно, что юная демоница много тренируется, видимо, с мечом, который сейчас держала в поясных ножнах.

— Девственница голубых кровей перед вами, — продолжила она.

Выходит, подслушивала, поскольку переговоры проходили за закрытыми дверьми, и ее сюда точно не приглашали. Значит, не только скромная, но еще и совсем ненавязчивая.

Похоже, Люцифер придерживался того же мнения, поскольку смерил свою дочь тяжелым взглядом.

— Лейла… — вздохнул он.

Лейла. Простое имя, но задорное, переливающееся на языке.

— Какого черта? — прорычал Ваал, грозно уставившись на сестру.

Тогда же в конференц-зал прошла огромная адская гончая, холеная и ухоженная, чья шерсть едва ли не лоснилась. При виде ангелов красные собачьи глаза засветились чуть ярче.

О да, псине очень не понравились гости из Эдема — осмотрев их, она оскалилась и зарычала. Кто-нибудь вообще занимался воспитанием этой зубастой суки?

— Роми! — Лейла одернула ее, но слишком мягко для того, чтобы собака окончательно присмирела. — Веди себя прилично. Мы ведь хотим быть гостеприимными.

Значит, никто не занимался, поскольку по интонациям было ясно, что в действительности хозяйка гордится злобностью своей питомицы. Того и гляди псина набросится на кого-нибудь.

Рафаэль присутствовал сегодня здесь не только как наследный принц, но и как легат легиона, поэтому положил руку на эфес своего меча, чтобы ликвидировать любую угрозу королю, если таковая возникнет — хоть в лице адской гончей, хоть повелителей.

Однако сам король Эдема угроз не замечал и при виде Лейлы мгновенно оживился.

— Дочь Люцифера? — уточнил он.

Разумеется, повелители заметили его интерес и напряглись еще больше. Да и Рафаэль сразу понял, что его отец с радостью одобрит этот брак.

— Именно, — даже не сказала, пропела Лейла, пройдя вперед. — Это и есть жених?

— Да, это Рафаэль, — подтвердил Адам, откинувшись на спинку кресла.

Она приблизилась к Рафаэлю, чтобы осмотреть его, даже обошла кругом, словно оценивала товар на рынке. В свою очередь, ему было сейчас не до нее. Он глядел лишь на повелителей, в особенности — на ее брата, у которого от гнева начали раздуваться ноздри.

Забавно вышло. Совсем недавно они сражались на поле боя, и теперь один из них, вероятно, женится на сестре другого. В то время как Рафаэлю это было безразлично, поскольку он в разгар битвы всего лишь ликвидировал угрозу, Ваал воспринял это очень лично.

— Сойдет, — наконец, заявила Лейла. — Я согласна.

Какая умилительная снисходительность! Вот только снисходительность эта была напускной. Рафаэль, находившийся сейчас к ней ближе всех, пусть и не смотрел на нее, но слышал, как немного участилось ее дыхание.

Девочка храбрилась, желая выглядеть сильной. Ну еще бы! Сама выбрала жениха, умница!

Вот почему его не оскорбили ее реплики. Глупо легату легиона обижаться на несмышленую девчонку, которая, если свадьба все-таки состоится, в итоге окажется снизу, под ним. Эта девственница голубых кровей, как она сама себя назвала, хотя бы понимала, на что подписывается?

Рафаэль-то понимал, поэтому и не обрадовался. Если уж заключать договорной брак, то с женщиной, осознающей, на что она идет. А вот Лейла, похоже, не осознавала, что предполагаемый союз подразумевает не только красивую свадьбу.

Нет, по законам Эдема невеста перейдет под контроль мужчины, станет жить в его доме, где ее будут периодически иметь без чувств, без долгих бесед перед соитием и объятий после него — без всего, что обычно нужно юным женщинам.

Много ли обо всем перечисленном знает эта девственница голубых кровей? Ха! Интересно, как быстро испарится смелость Лейлы, если прямо сейчас нагнуть ее у стола, чтобы доходчивее донести свою мысль? А ведь в Эдеме муж имеет право сделать это с женой…

Рафаэль тут же одернул себя — слишком уж живо нарисовалась в его воображении эта картина, слишком быстро и красочно. Да еще и аромат Лейлы, который он уловил на следующем вдохе. Пряный, терпкий, совсем непохожий на сладковатые запахи ангелиц.

Стиснув зубы, чтобы удержать разыгравшееся воображение в узде, Рафаэль передвинул пальцы на эфесе меча.

— Дочь Люцифера! — восхитился Адам. — Это же замечательно. На такую удачу я даже не рассчитывал! Потомство будет просто великолепным.

Если бы спросили Рафаэля, он бы сказал, что его отец заигрался со смешением кровей. Впрочем, сейчас думать об этом не было никакого смысла, все равно дети рождаются у бессмертных крайне редко, хорошо если раз в столетие, так что у него еще будет время с этим разобраться.

Пока что у Рафаэля были дела поважнее — например, благо Эдема, которое стало для него единственной целью, ориентиром в жизни после гибели Дейрдре.

Он хотел, чтобы так оставалось и дальше.

С помолвки прошло два года. Поначалу Рафаэль надеялся, что Лейла повзрослеет и одумается, но она так и осталась девчонкой с буйным нравом — совсем не той женой, в которой он нуждался.

Удрученно покачав головой, он посмотрел на портрет Дейрдре, который давно следовало снять со стены. Однако Лейле, кажется, было на него плевать, иначе она бы сама от него избавилась, как-никак хозяйка в доме.

Прежде чем отправиться в Инферно на собственную свадьбу, Рафаэль приказал слугам убрать из своей столичной резиденции все, что напоминало бы о Дейрдре. Потом планы переменились, и вот он привез молодую жену на остров, где крайне редко бывал, потому успел позабыть о портрете.

А ведь раньше Рафаэль мечтал здесь жить… Дейрдре годами отказывалась переехать сюда — слишком уж любила столицу, шум большого города, близость швейных мастерских и лавок, встречи с подругами. Потом она внезапно согласилась, чем несказанно обрадовала Рафаэля.

Он сразу же велел приготовить дом к приезду хозяйки, даже заказал портрет в гостиную, чтобы ее порадовать. Портрет, который Дейрдре не увидела, поскольку не прошло и месяца, как Рафаэль нашел ее мертвой в их столичном доме.

— Правильное ли решение я принял, Дейрдре? — спросил он. — Я тебя-то не смог уберечь, а тут демоница…

Разумеется, она не ответила, продолжая смотреть на него с теплой улыбкой.

А вот чертова демоница вызывала в нем лишь раздражение и похоть, не отпускавшую его с того самого момента, как он в конференц-зале захотел показать, насколько мало она смыслит в том, на что подписывается.

Даже сейчас, находясь вне его поля зрения, Лейла вызывала в нем желание нагнуть ее и жестко взять, заставить кричать от болезненного удовольствия. Войти ей в рот и, схватив за рога, не позволить отстраниться, чтобы затем проникнуть в ее горло. Глядишь, хотя бы пять минут не сможет язвить и возмущаться.

Разумеется, Рафаэль не собирался так обходиться с девственницей, но потом… потом — непременно.

К тому же консумация должна все-таки свершиться, иначе по законам Эдема брак не будет считаться действительным. Возможно, стоило взять Лейлу в первую брачную ночь, но Рафаэль поддался своим эгоистическим порывам.

Он ведь помнил, как оно было с Дейрдре. Выросший в Эдеме, Рафаэль не видел ничего дурного в традициях, но лишь пока в зал не внесли простыни после его собственной первой брачной ночи. Мало того, что он внезапно захотел уничтожить всех присутствующих за то, какое смущение испытала его молодая жена, так еще ему показалось, будто у него отняли нечто важное, очень интимное.

Конечно, брак с принцессой Инферно был договорным, но именно Рафаэль теперь нес за нее ответственность, именно ему она отныне принадлежала. Ему, мужу, а не распутной знати, желающей поглазеть на простыни.

Рафаэль не собирался повторять прошлых ошибок. Только муж имеет право видеть эти кровавые пятна на простыне, больше никто не должен на них смотреть.

Точно так же как только он имеет право на это сочное тело. Хоть какая-то польза от брака не Эдему, а лично Рафаэлю. Он хотел провести консумацию по-своему, и теперь, похоже, время пришло. Они были на его территории, в его доме.

Аурика уже спала, поэтому Рафаэль, поднимаясь по лестнице, старался не шуметь. Пусть отдыхает, а то проснется и потом не заснет. Не нужно ей лишних потрясений вроде криков, стонов и прочих звуков, неизменно сопровождавших соитие. Девчонка и так за свою короткую жизнь хлебнула потрясений сполна.

Подходя к спальне, Рафаэль заметил адскую гончую, дремавшую в коридоре у двери. Ну надо же! Вздорная демоница не взяла псину с собой в спальню. Значит, Лейла не была безнадежна и понимала, что есть грань, пересекать которую нельзя.

Сейчас, когда собака была такой мирной, она выглядела даже… безобидно.

Однако Рафаэль не собирался забывать, насколько опасна может быть адская гончая. Возможно, стоит вообще держать Роми на улице, чтобы уж точно не укусила Аурику и не напугала ее, но решать этот вопрос он сегодня не планировал.

Отворив дверь, Рафаэль сразу нашел взглядом Лейлу.

Она стояла к нему спиной и замерла при его появлении со штанами в руках, видимо, прежде собираясь положить их в шкаф. Одета Лейла была в ночную сорочку, разумеется, черную. Длинные ее волосы были распущены перед сном и блестели в свете нескольких свечей, зажженных к вечеру.

Поскольку она так и не пошевелилась, Рафаэль сам подошел к ней и глубоко вдохнул терпкий, пряный аромат. Он больше подходил опытной женщине, какой Лейла не была… пока что.

Не будь она девственницей, Рафаэль бы приказал ей опуститься на колени и самой расстегнуть на нем штаны, чтобы затем воплотить его фантазию. Эти рожки так и манили взяться за них…

— Обживаешься? — тихо спросил Рафаэль, чтобы она не подумала, будто он собирается в спальне отыграться на ней за их прошлые недопонимания, если это можно так назвать. — Тебя все устраивает в твоем новом доме?

Осторожно положив ладони Лейле на плечи, Рафаэль склонился и потерся носом о волосы у нее на затылке, чтобы в полной мере насладиться запахом. Один из ее рогов кольнул его щеку, не причиняя боли, лишь напоминая об их различиях.

Лейла не ответила, но, конечно, сразу поняла, чего хочет от нее Рафаэль. В конце концов, они были слишком мало знакомы, чтобы он вот так просто дотрагивался до нее, нюхал ее волосы.

Извернувшись, она отстранилась и встала к нему лицом.

— Тебе ведь нет никакого дела до того, все ли меня устраивает в доме, — Лейла говорила едко, однако Рафаэль все равно уловил в ее голосе легкую дрожь. — Зачем играть в эти игры и изображать милую семейную пару, если мы видеть друг на друга не хотим? Тебе нужна лишь консумация, пока никто не разгадал твой обман. Не волнуйся, я прекрасно понимаю, что не имею права тебе отказать. Только будь добр, постарайся долго не возиться, я хочу поскорее лечь спать.

Долго не возиться? Нет никакого дела? Смотреть друг на друга не хотим? Вот так отповедь! К слову о нежелании пугать невинную жену или причинять ей боль.

Однажды Рафаэль уже стерпел ее высокомерие, ведь тогда они не были ни женаты, ни даже помолвлены, однако теперь… он не собирался осложнять себе жизнь женой, которая будет вечно огрызаться.

Когда в Инферно Лейла показывала зубки, все повелители этому умилялись, но теперь она была в Эдеме, где любая неосторожная фраза может быть использована против нее или ее мужа. Пусть усвоит, что у всех слов есть последствия.

— Да будет так, — мрачно согласился Рафаэль. — Раздевайся.

Лейла захлопала глазами. Постойте-ка… неужели она считала, что своими словами отобьет у него желание лечь с ней в постель? Воистину еще девчонка, знающая мужчин только по общению с братом, отцом и повелителями, которые пылинки с нее сдували.

Тем не менее она высоко подняла голову и, отбросив штаны на пол вместо того, чтобы положить их на полку, спустила со смуглых плеч лямки ночной сорочки, которая сразу соскользнула на пол.

Рафаэль даже не взглянул на этот жалкий клочок ткани, стоило ему впервые увидеть нагое тело своей жены.

Стройная, длинноногая, смуглая. Не розовые — темноватые соски на высокой груди, крутые бедра, натренированные ноги, в развилке которых был треугольник черных завитков.

Рафаэлю пришлось постараться, чтобы не потянуться к ней и не схватить ее в свои руки. Сдерживая себя, он стиснул зубы и сжал кулаки — наибольшее проявление эмоций, которое мог себе сейчас позволить.

— Ну и что дальше? — под взглядом Рафаэля Лейла горделиво подняла голову.

— Иди в постель. Раз уж ты сама сказала, что мы не хотим друг друга видеть, встань на четвереньки, спиной ко мне, чтобы тебе не пришлось на меня смотреть. И не переживай, долго возиться я не буду.

Пришло время начать урок.

А ведь мама говорила! Говорила считать до десяти. И снова Лейла не послушала ее, о чем сейчас отчаянно жалела.

Просто когда Рафаэль спросил, все ли ее устраивает в новом доме, это прозвучало как насмешка. Все ли устраивает в новом доме, куда ее привезли согласно пункту договора, словно какую-то вещь. Все ли устраивает в доме, где до сих пор висит портрет первой жены ее мужа...

Лишь сейчас Лейла подумала о том, что Рафаэль, скорее всего, не насмехался, но вместо того чтобы прямо и открыто сказать ему о своем недовольстве, она вспылила.

— Иди в постель. Раз уж ты сама сказала, что мы не хотим друг друга видеть, встань на четвереньки, спиной ко мне, чтобы тебе не пришлось на меня смотреть. И не переживай, долго возиться я не буду, — сказал Рафаэль холодно, спокойно.

Да, ледяная глыба. Тем не менее Лейла видела, как он стиснул зубы и сжал кулаки. Едва ли он настолько ее хотел, скорее, злился за грубые слова.

Вот тут к ней и пришел настоящий страх. Мелочный, женский, даже… человеческий. Он вернулся, хоть Лейла и считала, что больше не столкнется с ним после первой брачной ночи.

Лучше было послушаться, чтобы не навлечь на себя еще больше бед.

Оставалось надеяться, что Рафаэль не заметил, как у нее подрагивали ноги, когда она направилась к кровати. По крайней мере, все случится быстро, он ведь так и сказал. Плата за правду и за благо Инферно. Всего-то потерпеть минут пять, да?

Поднявшись на кровать, Лейла встала на четвереньки и вся напряглась. Она даже зажмурилась, готовясь к боли, которую непременно нужно будет стойко вытерпеть.

Лейла так и продолжала стоять на четвереньках, но ничего не происходило. Прошло десять секунд, затем минута, вторая… Лейле казалось, что от напряженного ожидания ее кожа стала особо чувствительной, способной ощутить даже легчайшее дуновение ветра.

Внезапно до ее слуха донесся шорох одежды. Рафаэль раздевался медленно, неспешно. Лучше бы уж просто развязал шнуровку на штанах, но нет, он тянул время и смотрел на Лейлу — беззащитную, раскрытую, выпятившую зад и раздвинувшую ноги.

От этого осознания к ее щекам прилила кровь. Чертов ангел! Наверняка ведь специально это сделал, чтобы унизить жену. Ей хотелось встать с кровати и высказать ему все, что она о нем думает, но гордость не позволила.

Пусть думает, что ей все равно. Пусть получает свою консумацию.

Лейла слышала, как Рафаэль снимает доспех, который был на нем и на церемонии. Наплечники, нагрудник, наручи — все они упали на пол, и каждый раз от стука она вздрагивала.

Затем последовали шаги — тихие, но твердые.

Лейла вся подобралась, приготовившись к тому, что сейчас в нее вторгнутся, и вторжение это не будет легким. Первое завоевание мужчиной женщины всегда проходит болезненно, кроваво. А как иначе? Одно тело никогда не примет другое без сопротивления. Все через это проходят.

По крайней мере, так Лейла говорила себе в мучительном ожидании.

Когда ей на ягодицы легли большие ладони, она от неожиданности снова вздрогнула и тут же отругала себя. Нельзя показывать слабость и испуг, нельзя!

Теплые, чуть шероховатые, они плавно заскользили вверх, к талии. Разве Рафаэль не собирался просто вонзиться в нее и получить причитающееся ему по закону? У нее создалось именно такое впечатление…

— Я обещал тебе долго не возиться, — тихо заговорил он. — Конечно, в ином случае я был бы гораздо внимательней. Ты сказала, что мы не хотим друг друга видеть, но ошиблась, потому что мне нравится любоваться своей женой. Увы, мои желания оказались не взаимны.

Сжав на мгновение ее талию, Рафаэль повел ладонями вверх, к лопаткам.

— Разумеется, я выполню твою просьбу. Однако будь все иначе, в твой первый раз я бы позволил тебе сначала привыкнуть к моему телу, пока сам изучал бы твое, — продолжил он. — Я бы выяснил, насколько чувствительна твоя шея, если целовать ее, нравится ли тебе, когда мужчина шепчет на ухо о том, что собирается с тобой сделать.

Пальцем прочертив на ее спине линию до самых ягодиц, Рафаэль скользнул между ними. Мгновенно Лейла напряглась. Все, чем они сейчас занимались, было интимным, но подобные прикосновения переходили все границы. Ей хватало и того, в каком виде муж ее лицезреет.

К счастью, он почти сразу же отнял руку.

— У тебя идеальная грудь, — снова заговорил Рафаэль. — Ты не хочешь меня видеть, иначе я смог бы погладить твои соски, облизать их… что ж, жаль, очень жаль. Я согласен довольствоваться и тем, что мне доступно сейчас.

Внезапно Лейла перестала чувствовать тепло его тела. Похоже, он попятился, чтобы разглядывать ее медленно, демонстративно. Она буквально могла почувствовать на себе его взгляд, причем не на всем своем теле — лишь на промежности, на которую у него открывался прекрасный обзор.

Кто бы мог подумать, что принцесса Инферно, чистокровная демоница, дочь Люцифера способна так смущаться? Обнажившись перед Рафаэлем ранее, она не чувствовала себя настолько уязвимой, а вот теперь… этот чертов ангел просто издевался над ней, показывая свою власть!

Снова ее подмывало отстраниться, встать и обругать его, но гордость опять ей не позволила. Вот почему Лейла прикусила язык, чтобы не дать словам с него сорваться, и молча сгорала со стыда, старательно его скрывая.

— Знаешь, тут ты тоже красивая, — внезапно сказал Рафаэль, словно разгадав ее мысли и решив смутить еще больше. — Если бы не спешка, я бы с радостью вошел в тебя языком прямо сейчас, в этой самой позе.

Значит, помимо всего прочего, он решил наказать ее еще и тем, что перечислит все то, чего она лишилась? Да, Рафаэль разозлил Лейлу, однако она бы соврала, сказав, что его слова не взбудоражили ее воображение. Интересно, как ощущалось бы все перечисленное?

Когда он дотронулся до внутренней стороны ее бедра, она задрожала. Горячие пальцы заскользили по ее коже, подбираясь к самому сокровенному месту на женском теле. От волнения все мысли вылетели у нее из головы.

Первое прикосновение было таким легким, что Лейла могла бы решить, что ей почудилось, но оно тут же повторилось.

Рафаэль погладил ее интимные складки, прежде чем на удивление бережно раздвинул их. Затем Лейла почувствовала небольшое давление от того, что в нее проник кончик пальца. Не сдержавшись, она зашипела от жжения. Сразу же Рафаэль вышел из нее.

— Уж прости, придется мне все-таки немного повозиться, — тем же ровным голосом сказал он. — Ты очень тугая и пока недостаточно влажная.

Стоило ему спуститься пальцами чуть ниже и коснуться самой чувствительной точки, как Лейла ахнула от наслаждения, молнией пронзившего ее тело. Оно было настолько сильным, что она даже почувствовала боль в языке, который слишком сильно сжала зубами.

Рафаэль прижал кончик пальца к этой самой точке и, слегка надавив, потер из стороны в сторону. В прошлом Лейла не раз ласкала себя сама, но никогда ее собственные прикосновения не ощущались так остро. Казалось, он лучше нее самой знал, что именно ей нравится.

Лейле даже захотелось попросить его двигаться быстрее, надавливать сильнее, но гордость снова не позволила. Нечего ему знать, какое впечатление он на нее произвел, хватит с него и предыдущей демонстрации власти. К тому же наверняка Рафаэль ласкал ее не для того, чтобы она получала удовольствие, он лишь хотел облегчить для себя проникновение.

Тем не менее вскоре Лейла уже не смогла контролировать себя и задышала тяжело, учащенно. У нее начало тянуть низ живота, ее складки набухли. В какой-то момент она почувствовала, как по внутренней стороне ее бедра потекла капля влаги, щекоча кожу.

— Ты так легко и сильно возбуждаешься, — тихо сказал Рафаэль.

В его голосе больше не было холода или насмешки, скорее… нечто, похожее на восхищение. Или же ей это почудилось в мареве желания?

На этот раз проникновение пальца не причинило ей боли — он медленно скользнул внутрь, фаланга за фалангой. Лейла все равно чувствовала давление, но оно было приятным, без малейшего жжения.

Неосознанно она подалась бедрами навстречу Рафаэлю. Сразу разгадав ее желание, он начал плавно двигать пальцем, то выходя наполовину, то проникая обратно. Лейла вцепилась в простыни так крепко, что ей показалось, будто она слышит треск ткани. Все ее мышцы напряглись, ноги начали подрагивать.

Внезапно раздался стук, и Рафаэль остановился.

Лейла едва сдержалась, чтобы не закричать от досады. Ей ведь оставалось всего ничего! Неужели он решил лишить ее наслаждения за пару мгновений до разрядки? Очередная форма демонстрации власти?

Стук повторился, и Лейла запоздало поняла, что доносился он со стороны окна. Медленно Рафаэль вытащил из нее палец, отодвинулся и больше не прикасался к ней.

Что сейчас произошло?

Тяжело дыша и подрагивая, Лейла неуклюже села на постель. Даже от столь незначительного движения у нее с новой силой заныло между бедер.

Снова стук, словно в оконную раму снаружи влетел маленький камешек.

Обернувшись, Лейла посмотрела на Рафаэля. В конце концов, он-то должен понимать, что происходит в его доме. Еще один стук, и Рафаэль стиснул зубы, у него желваки заходили ходуном.

— Я убью Габриэля, — процедил он.

— Габриэля? — уточнила Лейла заплетающимся языком, не в состоянии собраться с мыслями и все еще сгорая от неожиданного желания.

— Он зовет меня выйти, чтобы не стучать в парадную дверь и не будить Аурику, — неохотно пояснил Рафаэль. — Так он звал меня еще в детстве, чем раздражал уже тогда. Что ж, закончим позже, сейчас мне нужно поговорить с ним, иначе он не прекратит.

Поняв, что он вот так просто возьмет и уйдет, Лейла на мгновение обмерла в неверии. Тело ее горело, требуя обещанного. Конечно, фактически Рафаэль ничего не обещал, но все же…

От смеси неудовлетворенности, обиды и гнева она хотела закричать, кинуть в него чем-нибудь тяжелым, может, ударить кулаком. Да, ударить своей собственной рукой было бы просто великолепно! Но в то же время от досады ей на глаза наворачивались позорные слезы.

Какого черта с ней творилось? Несколько минут назад Лейла ненавидела Рафаэля за то, что ей придется лечь с ним в постель, теперь же сердилась из-за его ухода? В конце концов, она вполне могла помочь себе сама, хоть это и будет не то, совсем не то…

И вот опять этот проклятый стук! Обернувшись, Лейла снова посмотрела на Рафаэля, надеясь прожечь его взглядом.

— Давай же, иди. Что стоишь? — выплюнула она.

А вот случившегося затем Лейла никак не ожидала.

Нахмурив брови, Рафаэль выругался тихо и поразительно грязно. Он шагнул к ней и, обвив ее одной рукой под грудью, резко притянул к себе. Налетев спиной на его твердый торс, она ахнула.

Однако сразу же ее вздох сменился протяжным, громким стоном, когда вторую руку Рафаэль запустил ей между ног. На мгновение он просто обхватил ее там всей ладонью грубо, собственнически, после чего принялся гладить пальцами совсем иначе, нежели прежде — быстро и жестко.

Лейла попыталась вырваться — слабо и вяло, просто чтобы выказать недовольство — но Рафаэль крепко держал ее, практически до боли в ребрах. На этот раз он не дразнил, не медлил, видимо, поставив себе цель довести ее до кульминации как можно скорее.

Стук в окно повторился, потом снова и снова, вот только Лейле было сейчас на него плевать. Она сгорала в огне, даже понимая, что должна сопротивляться хотя бы затем, чтобы Рафаэль не чувствовал себя победителем.

Вот только он, похоже, и не чувствовал, судя по тому, как его жаркое, почти лихорадочное дыхание овевало ее ухо. Захват его становился все крепче, пальцы двигались все быстрее. Лейла боялась представить, сколько ее влаги просочилось на них.

Извиваясь от возбуждения, она судорожно искала, за что ухватиться, и не нашла ничего, кроме руки Рафаэля, которой он ее удерживал. Вцепившись в нее, Лейла вновь замерла в преддверии разрядки.

Внезапно Рафаэль укусил ее плечо, и это стало последней каплей. С приглушенным вскриком Лейла содрогнулась, царапая его руку и хватая ртом воздух.

Да, ничего общего с тем удовольствием, которое она доставляла себе сама. Обычно, когда плоть становилась слишком чувствительной, Лейла останавливалась, как сейчас выяснилось, недополучая последнюю, болезненную каплю наслаждения.

Теперь она снова смогла воспринимать происходящее вокруг и опять услышала этот злополучный стук. Он по-прежнему ее раздражал, но уже не так сильно.

Рафаэль тоже его услышал и отпустил Лейлу, высвободив руку из ее захвата. Рухнув на постель, она подняла на него глаза и замерла, пораженная его видом.

Он тяжело дышал и смотрел на нее острым, режущим взглядом, мгновенно впившимся сначала в ее лицо, затем в груди. Глянув ниже, Лейла заметила внушительный бугор у него в штанах.

Значит, не ее одну затронуло случившееся. Тем не менее Рафаэль, похоже, не собирался искать удовлетворения для себя, раз хотел уйти.

Лейла сама удивилась тому, что это ее расстроило. Да, она достигла кульминации, и в прежние времена ее бы это удовлетворило, но теперь… теперь ей хотелось большего. Скорее всего, в силу своей неопытности Лейла не до конца представляла, чего именно жаждет, однако ее тело все равно этого требовало.

— Надеюсь, отныне ты будешь думать, прежде чем говорить своему мужу нечто подобное, потому что в следующий раз я не буду так мягок, — выровняв дыхание, сказал Рафаэль прежним холодным тоном, словно это не у него настолько затвердел мужской орган, что шнуровка на штанах грозилась вот-вот разорваться. — Мне пора. Можешь лечь спать, ты ведь этого хотела.

Больше ничего не сказав, он просто распахнул оконные створки и, поднявшись на подоконник, вылетел из спальни, оставив Лейлу обнаженной, распаленной, окончательно запутавшейся в своих эмоциях.

Рафаэль любил своего младшего брата, чувствовал себя ответственным за него, и только это обстоятельство сохранило сейчас Габриэлю если не жизнь, то его и без того невысокое воинское звание — точно. Будь на его месте кто-либо другой, Рафаэль спросил бы с него сполна как за прерванную ночь с женой, так и за вторжение на его личный остров.

Особенно за первое. Стоило ему представить, что сейчас он мог бы погружаться в теплое влажное лоно, слушая мелодичные женские стоны, и  Габриэль рисковал целостностью своих костей. Особенно когда Рафаэль вспоминал, как Лейла содрогалась в его руках.

Может, стоило довести урок до конца и не давать ей удовлетворения, но она выглядела слишком растерянной, огорченной. Как-никак он хотел обучить ее, а не вызвать отвращение к супружескому ложу, ведь отказываться от немногочисленных преимуществ этого брака не было в его планах.

О том, насколько соблазнительной оказалась Лейла, о ее гладкой смуглой коже, пряном аромате и самоуверенности — которая не должна была распалять, но все же распаляла — Рафаэль вообще не собирался сейчас думать. И без этих мыслей штаны стали ему тесноваты.

— Скажи мне вот что, — начал он, прожигая брата взглядом и чеканя каждое слово, — ты страх потерял или совесть? Так я тебе мигом верну и то, и другое.

— Я никогда тебя не боялся, — ухмыльнулся Габриэль. — Что до совести… в нашей семье ею похвастаться можете только вы с мамой. Да ладно тебе, братишка, — он ухмыльнулся еще шире, — вряд ли ты сейчас шел на штурм, если понимаешь, о чем я, — Габриэль игриво пошевелил бровями. — После первой брачной ночи женщина не может на следующий же день быть готова к повторению, а ты не стал бы ее принуждать.

Рафаэль скрипнул зубами. Конечно, брат не мог знать о том, что в действительности случилось первой брачной ночью. Сейчас Габриэль просто увидел свет в окне спальни, ну и решил, что путь открыт. Тем не менее Рафаэль все еще сердился на него за выходку на демонстрации простыней, чуть не приведшую к потасовке.

К счастью, Лейла решила этот вопрос, чем немало его удивила. Он не мог не признать, что она совершила практически невозможное, когда смогла успокоить своего буйного братца. А вот Рафаэль своего — не смог, судя по тому, что Габриэль сейчас имел наглость явиться ему на глаза.

— Зачем прилетел? — спросил он прямо.

— В общем… — откашлявшись, Габриэль отвел глаза, чем выдал цель своего сегодняшнего визита. — Как бы тебе сказать…

Младшего принца Эдема ничего не могло смутить, кроме необходимости признать свои ошибки и особенно — извиниться. Вот и сейчас он смотрел на старшего брата понуро, даже… беспомощно.

— Разомнем крылья? — внезапно предложил Габриэль.

Тянул время? Или боялся, что Лейла — о, ужас! — услышит извинения, которые в некотором роде касаются и ее?

— Ну давай, — Рафаэль тяжело вздохнул.

Честно говоря, он соскучился по полетам за то время, пока находился в Инферно. Перья его просили воздуха и свежего ветра, который был особенно мягок на этом острове.

Взмахнув крыльями, Рафаэль взмыл ввысь и направился к водопаду. Последние двадцать лет он посвятил всего себя служению Эдему и успел позабыть, за что так любил свою родину.

Зеленые поля и пашни, бурливые речушки, густые леса. Вот за что он боролся и сражался — не за герб, не за гордость, не за статус, не за престол — за Эдем, такой, каким он был на протяжении тысячелетий.

Умиротворение. Гармония. Первозданный покой.

И небо. Днем — голубой шелк, ночью — темно-синий бархат, усыпанный золотой пылью звезд. Луна светила так ярко, словно соперничала со своим братом-солнцем, но никак не могла его победить. Мирная картина, в отличие от алой луны Инферно, напоминавшей окровавленный щит.

Вскоре впереди вырисовались очертания скал, и послышалось журчание водопада. Дивное место. Рафаэль мог поспорить, что побывай Лейла здесь, она сразу переменила бы свое отношение к острову.

 В былые времена Рафаэлю нравилось сидеть здесь, прямо возле водопада. Он любил наблюдать, как неукротимый поток льется вниз, падает, но не разбивается и продолжает свой путь. Этот вид вселял надежду, что и Рафаэль тоже так сможет.

Приземлившись на своем излюбленном выступе, он свесил ноги с края, как любил делать в детстве, когда матери удавалось забрать его к себе на пару дней, и выжидающе посмотрел на брата.

— Извиняйся, — велел Рафаэль.

От неожиданности Габриэль, попытавшийся устроиться с ним рядом, чуть не свалился в воду, однако вовремя сделал пару взмахов крыльями, и не только удержался, но и умудрился все-таки усесться.

— С чего ты взял, что я собрался извиняться? — он пытался говорить дерзко, однако интонации выдавали, что крылатый принц просто тянет время.

— Поскольку ты прекрасно понимаешь, что иначе я переломаю тебе ноги и крылья, чтобы ты не смог ни летать, ни ходить, — фыркнул Рафаэль.

— Ладно-ладно, ты прав. Извини, — смиренно вздохнул Габриэль. — Не стоило мне все это говорить. Просто увидев простынь и вспомнив о ее значении, я так разозлился из-за Юны…

— Тем не менее факт того, что вам не позволяют быть вместе, не дает тебе права на подобные высказывания, — недовольно покосился на него Рафаэль. — Ты хоть понимаешь, что если бы не Лейла, все могло закончиться бойней?

— Да понимаю я! — воскликнул Габриэль. — Просто сам знаешь…

— Знаю, — перебил его Рафаэль. — Ты должен извиниться еще и перед ней.

— Перед демоницей? — округлил тот глаза.

— Перед моей женой, — надавил Рафаэль, — которая могла быть твоей, между прочим. Иногда мне кажется, что тебе следовало жениться на принцессе Инферно, не мне. Ни советник Рикс, ни наш отец никогда не позволят вам с Юной быть вместе после того, что вы натворили. А так… ты бы женился, забыл ее. Но нет, все еще надеешься. Пустое это, братец, пустое.

— Я понимаю, что ты согласился на свадьбу только ради меня, хоть порой и болтаю лишнее, однако же… может, тебе самому куда нужнее лекарство, которое ты прописываешь мне? — покосился на него Габриэль, но тут же отвернулся и поднял лицо к небу, отчего лунный свет заиграл на его щеках, придавая ему мальчишеский вид. — Двадцать лет прошло, Рафаэль, двадцать! Ты похоронил себя вместе с Дейрдре. Если Юна жива, слава богам, и у меня еще есть надежда, то у тебя…

— А вот сейчас тебе лучше замолчать, — вскинул руку Рафаэль, не желая обсуждать Дейрдре.

Он не хотел обсуждать ее ни с кем и меньше всего — с младшим братом. В отличие от всех остальных, Габриэль говорил то, что думал, какими бы бестактными, циничными и грубыми ни казались его слова.

Временами Рафаэль даже думал, что ему больше нравится лицемерная вежливость ангелов при дворе. По крайней мере, они не лезут в душу и делают вид, будто уважают чужое горе. А вот Габриэль срывал коросты с гноящихся ран, и это было… больно. Уж не потому ли больно, что в чем-то он был прав?

— Рафаэль, — позвал его брат.

— Я же сказал тебе, чтобы ты…

— Смотри! — перебил он, указывая вдаль, где виднелась светлая крыша домика. — Ты ведь не решил в качестве свадебного подарка устроить Лейле приветственную делегацию? — уточнил Габриэль.

Тогда Рафаэль и сам все увидел — белокрылые фигуры, приближающиеся к его жилищу. Навскидку ангелов десять, и все они летели быстро, целеустремленно. Откуда они взялись? Никому не сообщили, где Рафаэль поселился со своей новой женой.

— Сейчас разберемся, — мрачно пообещал он и, взмахнув крыльями, сорвался с места.

Все в Эдеме знали, кому принадлежит этот остров, и никто не смел являться сюда без приглашения. Если бы отец хотел передать сообщение, послал бы гонца. Одного, не десяток. Может, конечно, это была компания заплутавших пьянчуг, но в случайности Рафаэль не верил.

Сейчас он пожалел, что расслабился и не взял с собой оружие. Придется разбираться без него, поскольку чутье подсказывало ему, что визит этих ангелов отнюдь не дружеский.

Сражение его не пугало, ведь единственное, чего он боялся — не успеть вовремя.

Прежде чем лечь спать, Лейла все-таки надела ночную сорочку, затворила окно и забралась под одеяло. Оно было пуховым, пышным и мягким, словно облако. Заворачиваться в него оказалось приятно, хоть и непривычно после тонких покрывал в Инферно, где ночами царила та же жара, что и днем.

В Эдеме же с приходом темноты Лейла начала замерзать, особенно когда в ее теле погас огонь, разожженный Рафаэлем. Казалось, с его уходом даже воздух остыл. Тем не менее, поворочавшись полчаса, она все-таки задремала.

Внезапно по всему дому разнесся грохот, выдернувший ее из сна. Вздрогнув всем телом, Лейла села в постели и обратилась в слух. Что могло произойти?

Она слышала, как в коридоре закопошилась Роми, которая не стала бы тревожиться, если б, например, Аурика просто что-то уронила, даже будь это «что-то» большим.

Тем не менее больше не раздалось ни звука.

Лейла как раз гадала, вернуться ли ей ко сну или спуститься и проверить, все ли в порядке, когда тишину разрезал пронзительный женский крик, полный ужаса и паники.

Аурика! Почему-то Лейла ни на миг не допустила, что Рафаэль устроил погром и напугал свою сестру — не в его характере. Нет, дело было в чем-то другом.

Вскочив с постели, она не стала тратить время на переодевание, зато схватила свой меч, пристроенный на ночь в угол. Лейла выхватила его из ножен и прямо так, в ночной сорочке, распахнула дверь спальни.

— Роми, — тихо позвала она, не увидев свою гончую у порога.

Услышав тихое фырканье, Лейла пошла на звук. Роми оказалась в самом конце коридора, наверху лестницы, залитой лунным светом, проникавшим из огромного окна в гостиной.

— Роми, к ноге, — скомандовала Лейла, ступив на верхнюю ступеньку.

Однако тут же она замерла, услышав тяжелые мужские шаги, прозвучавшие громко в тишине дома. И судя по поступи, незваный гость был не один.

Крепче сжав рукоять меча, Лейла осторожно выглянула из-за угла. И впрямь — двое. Конечно же, ангелы. Они прошлись по гостиной, с любопытством осматриваясь по сторонам. Значит, были здесь впервые.

— Смотри-ка ты, — хохотнул один из них, остановившись перед портретом Дейрдре. — У его женушки-покойницы грудь тоже была ничего так.

— Да не, — отмахнулся второй. — Видел я ее. Похоже, наш бравый легат приплатил художнику, чтобы она выглядела вкусно хотя бы на глупой картинке. Да и у демонского отродья особо не за что подержаться, нечему тут завидовать.

— Просто ты любишь толстух, признай уже это, — фыркнул первый.

— Да пошел ты, — фыркнул второй.

Он остановился возле столика посреди гостиной, прямо в потоке лунного света. Глядя на него сейчас, Лейла отвлеченно подумала, что где-то его уже видела — черты лица показались ей смутно знакомыми. Может, она бы и узнала его, если бы не взлохмаченные темные волосы, закрывавшие лоб со щекой, и неопрятная щетина.

— И где же наш доблестный легат? — хмыкнул он.

И правда — где? Лейлу тоже крайне интересовал этот вопрос. Куда запропастился Рафаэль, когда был так нужен? Вот тебе и обещанная безопасность! Незваные гости пришли сюда явно не с дружеским визитом.

Почувствовав, как напряглась Роми, Лейла сжала рукоять меча так крепко, что оплетка болезненно впилась ей в ладонь.

Пока что она выходить не собиралась. Конечно, Лейла много тренировалась и с братом, и с отцом, и с лучшими полководцами, но не была дурой и понимала, что реальный бой сильно отличается от учебного, поэтому не собиралась высовываться без крайней необходимости.

Лейла лишь продолжала наблюдать.

Склонив голову набок, темноволосый мужчина — тот самый, показавшийся ей знакомым — лениво осмотрел стоявшие на столике вазы. Затем, неблагозвучно фыркнув, указательным пальцем толкнул одну из них. Пошатнувшись, она упала и с громким звоном раскололась о мраморный пол.

Тогда же из глубины дома раздался еще один женский вскрик, за которым последовали звуки возни. Значит, незваных гостей было больше двух, и один из них все-таки добрался до Аурики.

— Что вам нужно? — взвизгнула она, когда третий ангел буквально заволок ее в гостиную под улюлюканье своих подельников. — Рафаэль! — отчаянно закричала Аурика, не зная, что он улетел со своим братом.

— Правильно, уродец, кричи, зови своего братика и его рогатую шлюху, — расхохотался тот самый темноволосый мужчина, отойдя от столика и направившись к ней. — Может, если тебе помочь, ты сможешь кричать еще громче, чтобы они наконец-то проснулись. Или же они прячутся от нас? Как нехорошо! Маленькое, убогое, бескрылое создание, никому-то ты не нужна.

Он склонился к Аурике, и та захныкала от страха.

Лейла сглотнула. Ей стало сложно дышать, кровь застучала в висках — пока что тихо, но в любой момент ее гнев мог вырваться наружу. Мало того что эти пернатые отбросы назвали принцессу Инферно шлюхой, так еще и измывались над Аурикой, которая была в разы слабее них!

Да, Лейла не собиралась высовываться, но… черт возьми! Она не могла со стороны наблюдать за тем, что сейчас начнется, даже если поплатится за свое вмешательство.

И Лейла не сомневалась, что эта расплата будет суровой, но принцесса Инферно ни от кого не прячется, тем более в своем собственном доме. Рафаэль ведь сказал, что она здесь хозяйка, верно? Эти отбросы вторглись на ее территорию.

— Идем, Роми, — тихо велела Лейла, шагнув на верхнюю ступеньку.

Адская гончая последовала за ней. Несмотря на свой собственный гнев, Роми не собиралась ни на кого набрасываться, пока ей не дадут такую команду. Вопреки мнению Рафаэля, она была превосходно воспитана, как отметила Лейла, чтобы хоть немного подбодрить себя.

— Не припоминаю, чтобы приглашала гостей, — холодно сказала она, подражая интонациям своего отца, и подняла голову повыше.

Конечно, Лейла понимала, как сейчас выглядит — босая, в ночной сорочке, с растрепанными волосами и небольшим мечом в руке. Слабая противница для трех крупных мужчин, чьи белоснежные крылья занимали едва ли не половину гостиной.

— Лейла… — выдохнула при виде нее Аурика то ли обреченно, то ли с облегчением.

— А вот и демонское отродье, — фыркнул мужчина, прежде разбивший вазу. — Отважный легат отправил разбираться с нами бабу? Совсем тебя не жалеет, — рассмеялся он. — Хотя кто бы на его месте жалел рогатую?

— Я спрошу только один раз, — процедила она, — что вы забыли в моем доме?

— В твоем? — расхохотался ангел, державший Аурику. — В Эдеме ничего твоего нет, разве никто тебе не сказал? Фабрицио тебе это быстро объяснит.

Фабрицио… Фабрицио… так вот почему лицо показалось знакомым! Лейла быстро глянула на его руки и убедилась в своем предположении — вместо левой кисти была лишь культя. Значит, Рафаэль сдержал слово.

— Давно не виделись, Фабрицио, — хмыкнула Лейла. — Смотрю, ты ничему не научился. Лишняя рука у тебя была в прошлый раз. Теперь появилась лишняя голова?

Словно в подтверждение ее слов Роми зарычала, и в гостиной тут же стало немного светлее. Даже не глядя на свою собаку, Лейла знала, в чем дело — по черной шерсти пробежали искры пламени. Сейчас Роми становилась крупнее, ее глаза светились ярче.

А вот Фабрицио уставился на нее во все глаза. Да, не приходилось ему видеть адскую гончую в ярости — в настоящей ярости, не имеющей ничего общего со злобностью, свойственной породе.

«Один, два, три, четыре, пять… — принялась мысленно считать Лейла. — Шесть, семь… жалкое пернатое отребье!»

— Даю вам последний шанс уйти по-хорошему и сохранить свои жизни, — сказала Лейла как можно уверенней. — Потому что когда Рафаэль вернется…

Слишком поздно она поняла, что сгоряча опять сболтнула лишнего. Ей впору бы обругать себя последними словами, но сейчас это ничем не поможет. Теперь Лейле предстояло разбираться с последствиями. И снова — надо было досчитать до десяти!

В мгновение ока вся опаска Фабрицио испарилась, словно ее и не было. Он понял, что в доме сейчас лишь две женщины и собака — не препятствие для воина, которым он был раньше, но, видимо, по-прежнему себя считал.

— Значит, коллекция уродцев, собранная достопочтенным легатом, сегодня ночью в нашем полном распоряжении, — осклабился Фабрицио.

Сообщники его радостно присвистнули, Аурика — тихо захныкала.

Лейла же поняла, что нужно действовать — либо сейчас, либо никогда. Да, она не только злилась, но и боялась до дрожи в коленках, до влажных ладоней и холодного пота, однако напомнила себе, что два года назад ее отец, брат и повелители Инферно бились на поле боя с ангелами за честь и свободу.

А ведь в те времена Лейла обижалась на своего отца за то, что запретил ей воевать с ним плечом к плечу. Что ж… видимо, теперь настал ее час сразиться. Бояться — кощунство. Она не имела права на страх, просто не имела!

Подняв руку, Лейла указала Роми на ангела, продолжавшего удерживать Аурику.

— Взять! — скомандовала она, спустившись на оставшуюся пару ступенек.

Как только гончая с оглушительным рыком бросилась в бой, Лейла сделала то же самое. Она надеялась, что однорукий Фабрицио будет не особенно умел, но ошиблась.

Выхватив меч, он встретил атаку Лейлы уверенным блоком. Видимо, служба в легионе не прошла для него даром, не забылась.

Она слышала вскрики: испуганные — Аурики, гневные — того ангела, который прежде держал ее. Значит, Роми добралась до цели. Сначала Лейла отчаянно надеялась, что ее гончая справится, однако затем ей стало не до того.

Если в тренировочном зале, играя по правилам, она могла победить многих, то сейчас… правил попросту не было.

Второй ангел напал исподтишка, как раз когда Лейла отбивала атаку Фабрицио. Только она парировала, остановив лезвие в паре дюймов от своего носа, как второй ангел рубанул сбоку, и ей едва удалось увернуться.

Длинный подол сорочки мешал, будь он неладен, распущенные волосы тоже! Да и спата была слишком слабым оружием против гладиуса, норовившего вонзиться ей в лицо.

В следующий раз его острие прошло слишком близко, чуть не задев ее обнаженное плечо. Чудом избежав ранения, Лейла выдохнула, вот только ее облегчение не продлилось долго.

Умело и слаженно оба ангела принялись атаковать. Они были хорошо подготовлены, и Лейла с трудом отбивалась от них, вынужденная отступать вверх по лестнице.

Прошло лишь несколько мгновений, а она уже едва держалась. Какое там нападать самой! Лейла тяжело дышала, у нее ныли запястье и предплечье от бесконечных мощных блоков. Реальный бой оказался совсем иным, нежели тренировочный, чему она сейчас получила еще одно подтверждение.

В свою очередь, Фабрицио и его дружок лишь забавлялись, не скрывая улыбок. Да они даже не нападали в полную силу! Как мальчишки или собаки, пытающиеся загнать кошку в угол, чтобы потом забить, наслаждаясь своим превосходством.

Внезапно Лейла чуть не споткнулась и поняла, что ступеньки закончились. Она так долго отступала, что оказалась на втором этаже и теперь стояла в дверях. В коридоре у нее не было пространства ни для маневра, ни для замаха.

Лейла оказалась загнана в ловушку.

Судя по усмешкам, Фабрицио с дружком тоже это поняли и теперь остановились, смакуя свою победу. Или ждали, когда их жертва бросится наутек, чтобы еще и погонять ее по дому? Проклятые ангелы!

Ни чести, ни совести! К страху Лейлы добавлялось все больше, больше и больше гнева, пока он не начал преобладать. Рычание Роми превратилось в несмолкаемый фоновый шум, разгонявший кровь.

Теперь каждый вдох давался Лейле с болью, у нее ломило мышцы и даже кости. Руки подрагивали, ладони горели.

Если уж умирать, так хотя бы утащить этих двоих с собой за грань, откуда никто никогда не возвращается. Перед этим изувечить, выпотрошить, умыться в их крови!

— Чертовы пернатые ублюдки! — прошипела Лейла и сама не узнала свой голос — хриплый, грубый.

От ненависти ее взор застлала алая пелена, видение поплыло по периферии. Тем не менее она заметила, как у Фабрицио с его дружком вытянулись лица. Они переглянулись, после чего перехватили гладиусы, готовясь к атаке.

Лейла тоже сжала рукоять клинка так крепко, что у нее заломило пальцы. Держать спату стало совершенно неудобно, и она мельком глянула вниз.

Нет, пальцы ломило не от крепости захвата — они вытянулись, и на них появились черные когти. От них на кожу переходила чешуя! Но этого не могло быть, просто не могло! Ей ведь давно не четырнадцать…

— Так вот какую тварь притащили к нам домой! — прорычал Фабрицио. — Но мы этого не допустим, всем расскажем. Пусть узнают, что чревато якшаться с демонами.

— Ты уже никому ничего не расскажешь, — уже по-настоящему прошипела Лейла, скользнув по губам длинным, раздвоенным языком.