Быть любимой

- Александра Олеговна, во сколько вы ушли с работы вчера?

Босс сверлил меня напряженным взглядом, и это не сулило ничего хорошего. Мы сидели у главного в кабинете: он, я и Сергей – начальник отдела, где я работала.

По офису с самого утра ползли нехорошие слухи. Якобы кто-то что-то украл. Но подробностей, конечно, не было. Одни домыслы, от чего становилось ещё тревожнее. Зачем пригласили в кабинет конкретно меня, я не понимала. Старалась держаться ровно и спокойно. Спину прямо, как учила бабушка. И вдох-выдох, глубокий вдох-выдох… Только даже моей железной выдержке приходил конец.

Геннадий Иванович сцепил руки в замок и продолжил выжидательно смотреть на меня. Во взгляде и в его тоне не было обвинения и злости. Просто желание докопаться до истины. И хоть его и называли за глаза в офисе крокодилом Геной, в данный момент конкретно его я не боялась. Скорее пугала неизвестность – к чему эти вопросы? Во сколько я ушла, он, разумеется, знал. Просто хотел услышать это от меня.

- Мне пришлось задержаться, - я не видела смысла скрывать, потому что охрана была прекрасно осведомлена о приходе и уходе сотрудников. К тому же камера на входе меня явно засекла.

- Могу я узнать причину?

- Рекламная кампания новой продукции требовала доработки.

- Это действительно так, Сергей Николаевич? – уточнил босс.

Сергей снял очки, помял переносицу и постарался как можно увереннее ответить:

- Да, мы решили, что надо менять концепцию.

- Почему же все остальные сотрудники вашего отдела ушли вовремя? И почему только Суворина работала до половины девятого вечера?

Я переглянулась с Сергеем, ожидая помощи от него. Он поправил галстук, обдумывая ответ.

- Геннадий Иванович, в чём дело? – не выдержала я. – Вы меня в чём-то обвиняете, только я не могу понять – в чём именно. Я что-то нарушила? Что-то сделала не так?

- Видите ли, Александра Олеговна, - босс откинулся назад, и стул под его весом угрожающе скрипнул. – Вчера из вашего кабинета кто-то получил доступ к базе данных компании. Несмотря на то, что данные были под защитой. Все фамилии, контакты, объёмы поставок, суммы… Вы представляете, что будет, если это попадёт в руки к конкурентам? А, можете не сомневаться, попадёт. Иначе затевать всё не было смысла. Вы представляете, какие убытки понесёт компания?

- Прекрасно представляю, Геннадий Иванович. И вы считаете, что это сделала я, - полуутвердительно полувопросительно произнесла и попыталась считать его реакцию.

Но начальник оставался беспристрастным. Проигнорировав мой вопрос, он поинтересовался:

- Вы отлучались из кабинета?

- Да, - я вновь метнула взгляд на Сергея.

Я прекрасно понимала, по какой причине он сейчас здесь находился. Он мой непосредственный начальник. И самое время ему сейчас вмешаться. Сергей прекрасно знал, где я находилась с шести до половины восьмого. В его кабинете. У него на коленях. Мы целовались, как озабоченные подростки. Ни о какой доработке, конечно, речи не было.

Я действительно иногда задерживалась на работе. Когда в голову приходила какая-то стоящая мысль, я не хотела тратить время на дорогу домой, боясь упустить вдохновение. Рисовала набросками, штрихами, теряя счёт времени. Я работала, и работала неплохо. Вчера причина была другой, и всё случилось спонтанно, но факт оставался фактом - я была с Сергеем. Только боссу в этом мой непосредственный руководитель признаваться не спешил.

Геннадий Иванович был категорически против отношений на работе. Лет пять назад, незадолго до моего прихода в компанию, от него ушла жена, приревновав к секретарше. Мне не рассказал об этом только ленивый. Босс бдил за сотрудниками, но это, конечно же, вызвало обратную реакцию. Коллеги просто стали лучше шифроваться.

Так и мы с Сергеем прятали наши отношения, спонтанно возникшие после новогоднего корпоратива. К тому времени я уже прилично отработала в компании, чтобы знать некоторые подробности личной жизни коллег. И Сергея в том числе. Я была в курсе, что он не женат и «какие-то дамочки имелись, но сейчас ничего серьёзного», как заявила мне Светочка, тоже рекламщица из нашего отдела. На тот момент и я была свободна и, может быть, на трезвую голову никогда бы так не поступила, но в тот декабрьский вечер без сожаления ушла с ним.

Я была уверена, что у нашего вечера не будет продолжения. После очередной неудачи на личном фронте я не слишком ждала подарков от судьбы. И хоть Сергей и оказался прекрасным любовником, и мне было безумно хорошо в ту ночь, я сочла, что Сергей выберет об этом забыть. Только он повёл себя иначе. Тридцать первого декабря курьер принёс мне домой букет шикарных алых роз, а в первый же рабочий день после праздников Сергей предложил встречаться.

Он оказался очень обходительным и щедрым. Покорила его основательность, солидность и серьёзность. Именно такие люди и созданы для руководящих должностей. Сергей мало улыбался. У меня было ощущение, что даже на наших свиданиях в минуты тишины он думает о работе. Я ревновала поначалу, но потом поняла, что это бесполезно. Это было важно для него как для мужчины, добытчика. И это, наверное, даже хорошо. Но всё же я пришла в восторг, когда мне первый раз удалось его рассмешить. Рассказать анекдот или случай из жизни – и вот он уже улыбается, и не такой железный и непробиваемый.

Месяц мне понадобился, чтобы влюбиться. Два, чтобы переехать в его квартиру. И вот за окном уже лето, а страсть между нами не утихает. Меня это очень возбуждало: видеть его на совещаниях, в нашем кабинете, в коридоре серьёзным начальником, слушать обращения к себе по имени и отчеству, а ночами трястить от того, как он шепчет «Сашенька» на ухо и не даёт заснуть. Позже он признался мне, что его поступок в новогодний корпоратив был самым глупым, но самым правильным в его чёткой, выверенной и по минутам спланированной жизни.

- Куда вы отлучались, Александра Олеговна?

Босс вернул меня из воспоминаний в реальность, а меня как язык к нёбу присох. Ситуация выходила скверная. И я в мольбе о помощь вновь посмотрела на Сергея.

Надо признаваться! А то может стать только хуже!

Но Сергей моего взгляда не понимал. Или не хотел понимать.

- Возможно, Александра Олеговна выходила к кофе-автомату и снек-автомату, чтобы перекусить? – предположил он, глядя на главного. – Или же в дамскую комнату?

- В дамскую комнату… - задумчиво протянул босс. – Вот как мы поступим, Александра Олеговна. Вы временно отстранены от работы. Посидите пока дома или… съездите куда-нибудь, развейтесь. На дворе лето. А мы пока во всём разберёмся.

Я растерянно смотрела то на Сергея, то на босса, но они вели себя спокойно, будто уже договорились обо всём заранее. От вопиющей несправедливости подступили слёзы. Держаться. Держаться. Только не разреветься. Я не для этого почти пять лет зарабатывала себе деловую репутацию. Но тут, видно, даже она не помогла.

- Геннадий Иванович, я этого не делала, - сдавленно произнесла я.

- Мы разберёмся, будьте на связи, - кивнул он. Не подтвердил, но и не опроверг своё обвинение.

- Сергей… Сергей Николаевич, - попыталась воззвать хотя бы к нему. Но Сергей смотрел на меня как на подчинённую. Ни грамма тепла, а тем более любви в его глазах я не чувствовала.

- Александра Олеговна, вы можете идти, - сказал как отрезал главный. – А с вами, - он обратился к Сергею, - давайте обсудим…кхм… ситуацию. – И Александра Олеговна, за стены кабинета разговор выйти не должен.

Я смогла только кивнуть и вылетела из кабинета. Очень хорошо! Просто замечательно! Обсуждайте, сколько хотите! Обсуждайте, что хотите! Только я тут больше не останусь и с превеликим удовольствием уеду! Кого они обвиняют? Да я даже скрепки, даже ручки с работы не вынесла за пять лет работы. А чтобы учинить такую подставу? Да никогда в жизни! Зачем топить компанию, в которой успешно работаешь? Зачем пилить сук, на котором сидишь? В этом нет никакого смысла!

Аргументы нашлись уже после эмоционального разговора. Обычно я за словом в карман не лезла. Но тут неожиданным обвинением у меня просто выбили почву из-под ног. Я неслась по коридору, торопясь убраться отсюда. У входа в наш кабинет едва не сбила с ног Светочку. Та взвизгнула и отскочила в сторону.

- Саша, что случилось? На тебе лица нет, - поправив свои блондинистые кудряшки, пропищала она.

- Уезжаю в отпуск! – рявкнула я.

- У тебя же в октябре… - пробормотала растерянно Алла, наша SMM-щица.

- А я сразу в декретный! – выпалила ядовито, не успев прикусить язык. Куда меня несёт?

- Тебя поздравить или посочувствовать? – басовито поинтересовалась веб-дизайнер Люда.

- А по ней не видно? – ответила за меня Алла.

Я сгребла бумаги со стола в кособокую стопку, выключила компьютер и схватила сумочку.

- Пока, девочки! Не поминайте лихом!

- Саша, постой! – Светочка устремилась за мной, но меня в тот момент было не обогнать даже олимпийскому чемпиону.

Украсть базу данных могла любая из них. За годы работы я думала, что мы если и не сдружились, то стали хотя бы приятельницами. Но выясняется, я их совершенно не знаю. И я даже их оправдать не могу, потому что не видела  - был кто-то в кабинете или нет. Люда умная, она могла это сделать. Но патологически честная. У Аллы маленький ребёнок, одной поднимать надо. Почему бы не поступиться своими принципами? У Светы самой на такую идею мозгов не хватит, уж больно наивная. Но ради больной пожилой мамы могла и поднатужиться.

Господи, в кого я превращаюсь? Я же допускаю мысль об их виновности точно также, как четверть часа назад начальники обвиняли меня. Безосновательно. Бездоказательно. Несправедливо. Но кто-то же это сделал. И из-за этого «кого-то» страдаю сейчас я.

Но даже не это было обиднее всего. Этот рабочий момент удалось бы преодолеть, если б Сергей встал на мою сторону. Сказал бы прямо и честно. Да, у нас роман. Мы были вместе в кабинете и занимались вовсе не рабочими вопросами. Его слова подтвердили бы моё алиби. Вместе мы смогли бы выпутаться. А так я увязла по уши, а Сергей остался чистеньким. И мне бы благородно радоваться, что любимый человек в порядке – сохранил должность, отношение с главным и всё такое. Но он не защитил. Не заступился. Я прекрасно знала с самого начала, насколько важна для него работа. Своя рубашка оказалась ближе к телу, да, Сергей Николаевич? На ум шло только одно слово. То, что сделал Сергей, называлось предательством.

Я с огромным трудом добежала до парковки, отмахиваясь от встречавшихся на пути коллег. Моя любимая "вишенка" мелодично пиликнула и преданно подмигнула фарами. Я запрыгнула в салон и наконец дала волю чувствам. Я всё-таки заплакала. Это оказалось очень неожиданно и больно, и попасть в такую ситуацию я не пожелала бы никому. Мелькнула мысль успокоиться, вернуться и рубануть правду-матку. Но я решила, что мне требуется больше времени, и пока я не способна судить здраво. Слишком раздосадована и обижена.

Пожалуй, самым правильным будет сейчас самоустраниться. На данный момент я персона нон-грата. В офис меня всё равно никто не пустит, а нарываться не в моих интересах - слишком шаткое положение. Пожалуй, я как примерный сотрудник послушаюсь босса. Хотите, чтобы я ушла в отпуск? Я так и сделаю. Только не буду отсиживаться дома. Мне необходимо подумать не только над обвинением, но и над странным поступком Сергея. Видеть начальника я пока не хотела, и единственным местом, где я могла бы сейчас обрести покой, был бабушкин дом.

С тех пор, как мама уехала с новым мужем на ПМЖ в Германию, баба Галя осталась единственным моим близким человеком. Деда после продолжительной болезни она проводила довольно давно. И несмотря на то, что мне было всего девять, я очень хорошо его помнила. Особенно крепкий запах табака и широкие потрескавшиеся от работы в огороде ладони. Но силы духа бабушка не потеряла. Сильный, волевой характер не позволил бросить дом и хозяйство. И на сколько ей позволяло здоровье, Галина Фёдоровна копала, рыхлила, пропалывала и поливала. И несмотря на то, что в этом не было никакой практической необходимости (я хорошо зарабатывала, и все овощи были доступны на рынке), ежедневные хлопоты придавали её жизни смысл. Никто и ни за что не дал бы ей семидесяти пяти. Благодаря регулярным физическим нагрузкам и пребыванию на свежем воздухе выглядела она очень хорошо. Более того, она даже иногда кокетничала с местным фельдшером и почтальоном.

Я, наверное, была не слишком хорошей внучкой. Заглядывала к ней не часто, как позволяли дела. Обычно где-то раз в месяц - завозила продукты, таблетки от давления. Но часто звонила. О наличии Сергея в моей жизни бабушка, конечно же, знала, только лично знакома не была. И, может быть, это и хорошо в данной ситуации. Ни к чему её волновать. Меньше знает, крепче спит.

Меньше часа мне понадобилось, чтобы доехать до дома. "Вишенку" даже не стала загонять на стоянку. Оставила прямо возле подъезда. Спешно покидала в сумку вещи и прямо так, в офисном прикиде, отправилась в путь. До вечера буду в Александровке. Час-пик ещё не наступил, и дороги оказались свободны. За рулём я почувствовала, как стало отпускать. Да и не до нервов было, когда необходимо следить за дорогой.

Интересно, чем сейчас занимается бабушка? Половина первого. Вряд ли она в огороде, никогда в жару не работает. Наверное, жарит пирожки. Пожарит, а потом пойдёт к соседке тёте Шуре. Они обе одинокие. Так и развлекаются - ходят друг к другу в гости и хвастаются своими кулинарными достижениями. При воспоминании о бабушкиных пирожках у меня заурчало в животе. Я ничего не ела с самого утра, выпила чашку кофе, как обычно, и всё. Пришлось остановиться на заправке. И мне, и моей Вишенке требовалось основательно подкрепиться. Из окна я любовалась на блестящие бока моей недавно вымытой красавицы и радовалась, что она у меня есть. Вишенка мне много дала: свободу, независимость, уверенность в собственных силах. И взять сегодняшний случай - куда бы я без неё? Покончив с сосиской в тесте, я потянулась к сумочке, чтобы позвонить бабушке. Достала телефон и обнаружила восемь пропущенных от Сергея. Совесть замучила? Мерзавцы научились извиняться? Но это подождёт. Сначала бабушка. Я нашла её номер в телефонной книге и нажала кнопку вызова. Через три гудка в динамике раздался её бодрый голос:

- Сашенька! Что-то случилось, звезда моя?

- Почему сразу случилось? - попыталась сказать как можно нейтральнее.

- Обычно ты звонишь по вечерам.

- Да, но сегодня тебя ждёт сюрприз! Примешь в гости на недельку? Мне дали отпуск! - добавила я оптимизма. Надеюсь, бабушка не расчухает фальшь через трубку.

- Ох! Неужели! - Я прям воочию представила, как она схватилась за сердце, представляя, что у неё совершенно не чем меня кормить. И точно, оказалось, я очень хорошо её знаю. - Сашенька, ну тогда я побежала. У меня яйцо заканчивается, пойду у Шурки займу. Помидорчиков снять надо на салат. И ягоды тебе свежей наберу, созрела как раз.

- Бабушка, стой, не надо ничего! - попыталась возразить я, но Галина Фёдоровна уже положила трубку.

Она была бы не она, если бы тут же не принялась хлопотать по хозяйству. Зная, что она накроет прекрасный стол, которого бы мне хватило на неделю, я всё равно купила здесь же, на станции, её любимые конфеты, сыр, колбасу, бутылочку мартини и кексы с шоколадной пропиткой. До жути химозные, но потрясающе вкусные. Она начнёт сначала охать, что всё очень дорого и не надо было, а потом будет смаковать, словно это всё невиданные лакомства. А я опять буду на неё смотреть и думать, что это самое меньшее, что я могу для неё сделать. Представляя бабушкины эмоции, я поставила пакеты с покупками на заднее сидение, села за руль и пристегнулась. Но прежде чем ехать дальше, предстояло сделать кое-что не слишком приятное. Нужно было ответить Сергею.

Я всё ещё злилась на него. Внутри всё ещё кипели эмоции. Но его стоило поставить в известность, где я нахожусь, хотя бы из соображений безопасности. Разговаривать с ним не хотелось, поэтому я отстучала сообщение в мессенджере: "Я еду к бабушке в Александровку". Всё, точка. Обо всём остальном - позже. А то можно испортить то, что между нами есть. Если, конечно, что-то осталось. Не прошло и минуты, как пришёл ответ: "Хорошо". Лаконично и бесстрастно. Информация принята к сведению. Но нифига ведь не хорошо! Я швырнула телефон на соседнее сидение и ударила с досады по рулю.

Мне казалось, что я нашла в Сергее опору и защиту. То, чего мне так не хватало, когда от нас ушёл отец, а мама вплотную занялась своей личной жизнью. Мне хотелось думать, что я за ним, как за каменной стеной. За уверенным, деловым, решительным. А стена оказалась из картона. Как же так, а? На глазах опять выступили слёзы. Так, пора заканчивать с этими эмоциональными качелями. Вдох-выдох, вдох-выдох. И я снялась с ручника и вырулила на трассу. 

Ещё через час пути мелькнул указатель на Александровку, и на душе потеплело. Я проводила здесь все летние каникулы, когда была школьницей. У меня было детство, о котором можно только мечтать: велосипед "Кама", купание на речке, зарывание "секретиков" с подружками, много-много солнца и детской незамутнённой радости. Может быть, именно сейчас и нужно прикоснуться к этим воспоминаниям. И это поможет, вылечит израненное сердце. 

Александровка встретила ребячьими криками, лаем собак, запахами бани и шашлыка. По узким улочкам ехала осторожно, чтобы не дай бог не повредить чей-то забор, придорожные кусты малины, или того хуже - не задавить сиганувшую под колёса кошку. Хорошо, что никто не попался навстречу, иначе не разминуться. Пришлось бы сдавать назад. Наш участок я узнала бы из тысячи - огромный куст белой сирени и тёмно-зелёный высокий забор. Помню, бабушка ругалась на деда, что посадил сирень так близко от дороги. Каждый, проходящий мимо, считал своим долгом отломить небольшую веточку для букета. А дед только усмехался и говорил, что это хорошо, в мире станет больше красоты. А сирень знай себе росла. И проезжая мимо, через открытые окна я почувствовала её умопомрачительный запах. Бабушка то ли услышала шум, то ли увидела меня из окна, но тут же выбежала во двор и открыла ворота. Во дворе места было не так много. Дедов мотоцикл и тот входил впритык. А моя Вишенка и вовсе встала почти впритирку к крыльцу. Я с удовольствием выбралась из машины. После долгой дороги тянуло поясницу.

- Сашенька! Звезда моя! - бабушка распахнула руки для объятия, и я наклонилась и поцеловала её в смуглую щёку.

Какое-то время ушло, чтобы достать сумку из багажника, разобрать продукты. Потом бабушка заставила меня вымыть руки и умыться с дороги. Вода была колодезная, ледяная.

- Кто тебе воду таскает? - поинтересовалась я. - Сама что ли? Тебе же нельзя с твоими коленями.

- Да Миша носит, - махнула она рукой куда-то в сторону.

- Что за Миша?

- Да, там... - бабушка явно не хотела вдаваться в подробности, считая это малозначимым. - Да мне много и не надо, я ж одна, надолго хватает, - пробормотала и подала мне белоснежное вафельное полотенце. - Ну что мы о всякой ерунде, пойдём за стол, я тебя накормлю, звёздочка моя.

Наготовила бабушка, что называется, "на роту солдат". Накрыла, как обычно, на веранде. Я была уверена, что никогда не осилю такое количество еды, но всё же поела с аппетитом. По времени это было нечто среднее между обедом и ужином, и пока я поглощала жареную картошку с котлетами, бабушка выкладывала мне последние новости. 

- Шура у меня взяла укроп на реализацию по пятнадцать пучок, десять штук. Итого, сто пятьдесят. А отдала мне только сотню, ты представь! Я ей и говорю, как так, мол? А она мне - укроп на такой жаре завял! Потерял товарный вид, пришлось уценить! И говорит мне - сама, мол на рынок иди торгуй, если что-то не нравится! А у меня давление, я на солнце долго не могу стоять.

Я кивала и продолжала жевать. Это было обычным делом между приятельницами - ссорились, мирились, угощая друг друга пирогами, а потом опять ссорились. Остроты ощущений в жизни, видимо не хватало. 

- Ну я к Шуркиной сотне прибавила маленько и куриные головы для Марфуши купила.

- Где она, кстати? - как приехала, я так и не увидела нашу кошку. 

- Да кто ж её знает? Гулёна! Притащит мне опять котят, куда я их девать буду? Ребятишкам на забаву раздавать? Так уже в каждом доме по две, а то и по три кошки!

И я уже было обрадовалась, что бабушка взяла на себя роль рассказчика и ни о чём меня не спрашивает, но, видимо, у неё закончились темы. Увидев, что я разобралась со своей порцией, она поинтересовалась:

- У тебя всё хорошо, Саш?

У меня дёрнулся глаз. Бабушке врать было сложно.

- Конечно! Просто удалось получить отпуск летом.

- Ты последний раз отдыхала здесь, когда училась в десятом классе. Приезжаешь обычно только на день, а сейчас навезла вещей, как будто остаёшься жить.

- Я не поняла, ты не рада что ли?

- Если это обозначает разлад в твоей жизни, то нет. Не рада.

- Бабушка, успокойся. Всё правда хорошо. Просто мне очень нужен отдых.

Вряд ли она мне поверила, но с расспросами больше не докучала.

- Давай-ка ты переоденешься, - предпочла сменить тему бабушка.

- Да, я взяла с собой кое-что, - растерянно пробормотала я, обнаружив, что всё ещё сижу в том, в чём вышла утром из дома.

- Знаю я твои городские штучки. Ни к чему вещи портить. Сейчас я тебе принесу, недавно перебирала…

Бабушка засуетилась и скрылась в комнате, раздвинув самодельную шторку из скрепок. Мы её с Танюшкой делали, местной девчонкой. Сколько же времени прошло? Кажется, как будто целая жизнь. Бабушка бормотала что-то ещё себе под нос, но мне не было слышно. Я оглядела опустевший стол, встала и начла прибирать посуду в мойку.

- Сашенька, да брось, я бы сама вымыла.

Она всегда так говорила, но я всё равно мыла, конечно. А как же иначе?

- Примерь-ка, - бабушка вернулась с очень красивым платьем в руках.

Она расправила его, приложила к себе и покачалась из стороны в сторону, будто танцуя. Это её преобразило до неузнаваемости, и я искренне улыбнулась.

- Это твоё?

- Ну а чьё же? Я очень любила это платье в молодости. Мне его подружка сшила как раз, когда я была в твоём возрасте. Ткань достали чудом, я в нём на свидание с твоим дедом бегала.

Я приняла вещь у неё из рук. Платье было хлопковым, тёмно-синим, в крупный и мелкий горох. Простым по крою, но очень женственным – на тонких бретельках, колокольчиком расширяющееся книзу.

- Примерь, - поторопила бабушка. – Должно быть впору.

Для меня самой было неожиданностью, но я вдохновилась этой идеей. Не только потому, чтобы не обидеть бабушку. Мне действительно этого хотелось. Почувствовать лёгкость и невесомость (именно такое впечатление производило это платье) и вместе с офисной одеждой избавиться от тонны своих проблем.

Я избавилась от юбки, блузки, жакета и натянула бабушкино платье через голову. В груди оно оказалось немного свободным, но тем приятнее было его носить. Ничто не стесняло движения. Я подняла руки вверх и покрутилась на месте. Бабушка всплеснула руками:

- Звёздочка моя!

- Спасибо! – я наклонилась, чтобы поцеловать её. – Оно просто замечательное.